№ 95. ПИСЬМО ТОВАРИЩА ПОКОТИЛОВА

Дорогие товарищи! Вы просили меня указать, что побудило меня убить директора Южно-Русского общества печатного дела — Кирхнера125.

Я это делаю тем охотнее, что хочу, чтобы наивозможно большее количество рабочих поняло мой акт и разъяснило его другим рабочим, и еще потому, что одесские хулиганы указывают на это убийство как на месть со стороны евреев, которых Кирхнер не принимал на работу, желая этим напугать и разъединить всех рабочих. Кирхнер известен всем наборщикам г. Одессы.

Они отлично знают, что он не только эксплуатировал рабочих, но и стремился к возведению эксплуатации в систему. Чтобы укрепить безнаказанную эксплуатацию, он приглашал некоторых рабочих на чай и агитацией старался создать из них людей, способных сеять вражду среди своих товарищей.

Он постоянно ссорил рабочих друг с другом, чтобы легче и беспрепятственно обирать и давить всех.

Он не ограничивался ролью хозяина-собаки у себя в типографии. Он хотел внушить свои хищные инстинкты и другим эксплуататорам.

На собраниях синдиката для борьбы со стачечниками он смеялся над теми хозяевами, которые шли на уступки рабочим, и указывал им лучшие способы борьбы: приглашение штрейкбрехеров, расчет стачечников и отказ от приема их на работу, чтобы голодом принудить их к покорности. Он говорил, что никогда не уступит рабочим, если у него начнется стачка. И действительно, когда рабочие его типографии, измученные слишком длинным рабочим днем, забастовали, требуя сокращения часов работы, он не сделал ни малейшей уступки.

Рабочие не приступали к работе, они голодали… Но какое дело эксплуататору до нищеты и голода рабочих!?

Нищета и голод ему даже любы, так как они единственное условие для еще большего накопления богатств…

Кирхнер ждал, знал заранее, чем это кончится!..

Когда уже не было возможности голодать, рабочие на переговорах с Кирхнером предложили придти к определенному решению.

Но Кирхнер отвечал довольно «определенно»…

Он выписал себе других, покорных!..

Начатая борьба, стоившая рабочим 30 тяжелых дней, шла к поражению!..

Тогда я решил произвести свой акт!

Если, Кирхнер учил хозяев бороться с рабочими и для этой цели рекомендовал голод, я решил научить рабочих бороться с хозяевами-эксплуататорами и их уполномоченным и для этой цели рекомендовать револьвер Браунинга.

Я подстерег его в то время, когда он выходил из типографии и направился к Дерибасовской. Он вышел из типографии, где работали штрейкбрехеры, и думал, наверно, что все благополучно… 

На углу Дерибасовской и Пушкинской он заплатил за «Благополучие», основанное на голоде и нищете рабочих, своей подлой жизнью.

Товарищи! На стороне хозяев — капиталы, награбленные у рабочих, правительство, войско, полиция, тюрьмы, судьи, палачи и хитроумные управляющие.

На стороне рабочих — солидарность, которая уничтожается голодом.

Орудия слишком неравные, чтобы рабочие могли победить, если рабочие не прибавят еще террора, террора фабрично-заводского.

Пусть каждый хозяин, каждый управляющий знает, что за вынужденный голод рабочие потребуют жизни, — и хозяева станут сговорчивей. Они грабят рабочих нахально, открыто только потому, что ничем не рискуют.

Пусть же они расплачиваются за кровь рабочих своею кровью, кровью паразита!..

Пусть эти грабители теряют все имущество, когда они не хотят возвратить рабочим и частицы награбленного!

Пусть смерть и разрушение заставят их дать то, что пока у них требуется!

Пусть эти кровопийцы увидят, что рабочие проснулись для действительной борьбы!

Социал-демократы говорят, что, убивши одного эксплуататора, не изменить строя, при котором возможна эксплуатация… Верно! Верно, как и то, что стало меньше одним эксплуататором и больше несколькими сознательными рабочими, узнавшими истинные средства борьбы, а чем больше будет рабочих, знающих, что делать, и делающих, тем ближе будет и изменение всего строя эксплуатации и гнета. Рабочим, чтобы уничтожить власть капиталистов и их защитников, нужно не только понять, но и сделать так, чтобы нападения на жизнь эксплуататоров и собственность стало повседневным явлением так же, как эксплуататоры знают, что высасывание крови из рабочих должно быть повседневно.

Если нападения на жизнь и имущество эксплуататоров станут обыденным явлением, легко будет дойти до мысли, что пауков может и совсем не быть и что можно и должно захватить все награбленное ими богатство, как-то: земля, фабрики и заводы, орудия производства и все находящееся на земле, чтоб раз навсегда уничтожить угнетение человека человеком.

Рабочие тогда уничтожат всех эксплуататоров или отстрелят их и заберут в свои руки все богатства мира, чтобы быть людьми истинно своими и равными.

Пусть же террор станет средством борьбы рабочих, и пусть он приблизит день, когда не станет кровопийц!

Тогда же и устроиться можно будет не по рецепту социал-демократов, а по добровольному меж собою соглашению — в свободные анархические коммуны, где каждый будет работать по силам и получать по потребностям. 

Так вот, дорогие товарищи, те убеждения, которые руководили мною при совершении этого террористического акта.

Я знаю, что буржуазное государство не простит мне убийства этого кровопийцы, но знайте, что это единственное средство борьбы для угнетенных масс. Только лишь рядом с сознанием рабочих революционеры, бомбы, динамит и свист пуль тех же рабочих в состоянии заставить трусливо трепетать за свое подлое существование и сдерживать алчные аппетиты хищников. И, вместе с тем, только лишь такие средства являются примером, как рабочим бороться за свои права, дабы человек-раб стал человеком свободным, членом свободной анархической коммуны.

Меня еще спрашивают, почему я, портной, пошел мстить за типографию; хулиганы, в свою очередь, ругаются, что еврей убил нееврея.

Товарищи!

Кирхнер учил эксплуатировать не только наборщиков, его уроками могли воспользоваться все эксплуататоры для эксплуатации всех рабочих, независимо от цеха и нации.

Ясно, что убить Кирхнера имели право все рабочие, также независимо от их национальности и цеха. Кирхнер выступал не как православный или католик, не как русский или немец, а как эксплуататор, и я выступил не как еврей, не как портной, а как рабочий. Уроками Кирхнера могли воспользоваться все хозяева-эксплуататоры — независимо от религии, расы, национальности. Пусть же и моим уроком воспользуются все рабочие всего мира, независимо от религии, расы, национальности, цеха и пола!

ПОКОТИЛОВ.
ОДЕССКАЯ РАБОЧАЯ ГРУППА АНАРХИСТОВ-КОММУНИСТОВ.

1904 г.
Типография группы.
Отпечатано 8 000 экземпляров.

ГОПБ. ОРК. Коллекция листовок. Гектограф (23,0×32,3).