№ 204. К ВОПРОСУ ОБ ОРГАНИЗАЦИИ СОЮЗА РУССКИХ АНАРХИСТОВ-КОММУНИСТОВ

Заявление о необходимости подготовительной работы для организации СОЮЗА РУССКИХ АНАРХИСТОВ-КОММУНИСТОВ, одновременно исходившее от редакций «БУРЕВЕСТНИКА» и «ХЛЕБА И ВОЛИ» и от работающих в России товарищей, вызвало, как мы и предсказывали в прошлом номере нашего органа, критику со стороны представителей самых различных лагерей.

Напуганному воображению «индивидуалистов» уже мерещится призрак централизма, появление которого они считают неизбежным во всякой и тем более крупной организации, какой должен явиться СОЮЗ РУССКИХ АНАРХИСТОВ-КОММУНИСТОВ. С другой стороны, разного рода «анархиствующие» революционеры, не пришедшие еще окончательно к анархизму и расходящиеся с нами, глав­ным образом, как раз по отношению к организационному вопросу, одобрительно отнеслись к проекту организации Союза, но при этом увидели в самом стремлении к организации шаг вперед… по пути к отказу от анархистских организационных принципов. — Наконец-то, говорят они, анархисты пришли к убеждению в необходимости организации, в необходимости централизма, не того, конечно, диктаторского централизма, который в достаточной степени скомпрометирован политическими партиями, а централизма разумного, умеренного… — Все разговоры об автономии индивидуумов и групп в союзе, продолжают они уже в унисон индивидуалистам останутся одними разговорами. Раз существует СОЮЗ, то большинство будет управлять, а меньшинство принуждено будет подчиняться. В СОЮЗЕ необходим центральный орган, который будет выражать волю большинства и от его имени руководить всей организацией. — Организация СОЮЗА, говорят индивидуалисты, будет иметь последствием нарождение оппозиции внутри него, оппозиционные индивидуумы и группы большинством групп будут объявлены бунтовщиками и будут исключаться из СОЮЗА; одним словом, русских анархистов-коммунистов на этом пути ждет участь всех социалистических партий.

Мы предвидели все эти возражения. Мы хорошо помним, как в созыве Амстердамского анархистского конгресса, а также в том факте, что на этом конгрессе анархисты прибегали к голосованию, социалистическая печать увидела компромисс со стороны анархистов, даже более того — измену анархистским принципам. Социалисты, правда, очень «снисходительно» отнеслись к этому «компромиссу» и даже приветствовали этот «шаг анархизма в сторону социализма». Мы уже указывали на страницах «БУРЕВЕСТНИКА», что все эти «критики» прежде всего не знают истории анархистского движения, что они, очевидно, никогда и не слыхали о том, что анархисты, работавшие среди пролетариата, уже на заре своей деятельности устраивали конгрессы, голосовали и т.д. Но и тогда, как и теперь, и конгрессы, и голосование, и прочие явления, смущающие индивидуалистов и радующие сердца социал-демократов, в корне, по существу отличались и отличаются от аналогичных, лишь по внешности похожих, явлений в демократической среде.

Наши конгрессы представляют собой совещательные собрания товарищей, съехавшихся из разных стран для того, чтобы поделиться своими мыслями, мнениями, своим опытом; чтобы ознакомить друг друга с успехами анархистского движения в разных местах и с новейшими формами пролетарской борьбы. Голосование производится в некоторых случаях среди анархистов для того лишь, чтобы узнать, сколько товарищей на данном собрании высказались за каждое предложение.

Такое объяснение не удовлетворяет наших критиков. Интеллигенция в целом и значительная часть сознательных рабочих не только на Западе, но теперь уже и у нас в России прошла школу демократического воспитания, если не государственного, то, во всяком случае, партийного или литературного. Централистическая организация, власть большинства над меньшинством, подчинение партийному руководству, если не на практике, то в теории, стали как бы составной .частью мышления этих «критически мыслящих личностей». Попробуйте заявить представителю этой категории русского общества, что союз анархистов-коммунистов — не партия. Он на вас посмотрит с выражением искреннего сожаления к вашей наивности.

«Как так? — услышите вы. — Ведь СОЮЗ организуется для того, чтобы координировать действия групп анархистов-коммунистов. Ну, а если группы не окажутся солидарными между собой, что же тогда? У нас в партии существует съезд, дающий директивы центральному комитету, который, в свою очередь полновластно руководит партией, исключает неподчиняющихся его предписаниям и т.д. Как на съезде, так и в центральном и других комитетах меньшинство должно подчиняться решениям большинства, и это обеспечивает нам координацию действий всех частей партийного целого. Для того, чтобы СОЮЗ не остался пустым звуком, и вам, анархистам, придется признать принцип подчинения меньшинства большинству, придется выбрать руководящее центральное учреждение, одним словом — придется превратить СОЮЗ в партию».

Нам не приходится трудиться над критикой демократически-централистических организационных принципов, — сама жизнь, особенно ярко на примере русских социалистических партий, показывает всем тем, кто не закрывает очей и не затыкает ушей своих, что централизм и принцип господства большинства менее всего способны предохранить организацию от раскола и заставить ее членов повиноваться воле руководящего центра. Только в двух случаях достигается цель централистов — подчинение меньшинства большинству: или когда на стороне большинства имеется грубая физическая сила, способная смирить непокорных, — это мы видим во всех государственных организациях, но этого никогда почти не бывает в политических партиях — или когда меньшинство настолько проникнуто «партийной дисциплиной», что, вопреки своему собственному убеждению, слепо исполняет волю большинства (часто бывает в практике западных социалистических партий, что большинство из боязни раскола предоставляет полную свободу действий меньшинству. Но где же тут столь хваленый централизм и партийная дисциплина. — Прим. редакции). Последнее иногда случается в западных политических партиях и почти никогда не случается в России. В серьезных случаях, как в России, так и на Западе, меньшинство не подчиняется, и в результате возникают партийные расколы.

Однако для критики анархистской организации русский социал-демократ, забывая про раскол в своей собственной централистической (и весьма!) партии, считает неотразимыми такого рода доводы: «А что будет, если некоторые группы не будут солидарны по какому-нибудь практическому вопросу с большинством групп союза?» — Эти группы, отвечаем мы ему, будут действовать сообразно своим взглядам. — «А если, — продолжает наш критик, — разногласие произойдет по очень важному, принципиальному вопросу, по кото­рому не может быть двух мнений в СОЮЗЕ?» — Тогда произойдет раскол, отвечаем мы, иными словами, произойдет то, что происходит и у вас, с тем весьма существенным различием, что в то время, как для централистической партии раскол равносилен разложению, для нас, анархистов, это неизбежное в некоторых случаях явление, в котором мы не видим опасности для революционного пролетарского движения.

Тут мы напомним социальным демократам, индивидуалистам, а также и всякого рода «анархиствующим», но не проникнувшимся еще вполне анархистскими воззрениями революционерам, что есть еще одно огромное различие между политической партией и анархистским союзом, различие, которое объяснит им, почему мы не боимся расколов в наших рядах. Для социального демократа рост социального движения в стране измеряется ростом его собственной партии. Его идеал поэтому — втянуть по возможности весь рабочий класс в ряды своей партии. Последняя одна лишь способна захватить в свои руки государственную машину и совершить социальный переворот по социал-демократическому плану. Понятно, что с этой точки зрения партийный раскол — одно из самых серьезных препятствий на пути к социальному перевороту.

Наше представление о социальной революции и, вместе с тем, и отношение к рабочему классу совершенно иное. Мы не собираемся втягивать весь рабочий класс или хотя бы даже большинство его в наш СОЮЗ. Мы считаем для пролетарских масс наиболее соответствующей не партийную организацию, основанную на общности идей, а профессиональную, основанную на общности интересов. В группах и союзе мы организуем лишь активных революционеров-анархистов, застрельщиков социальной революции. Организация СОЮЗА анархистов-коммунистов дает возможность усилить нашу пропагандистскую и агитационную деятельность и лучше организовать наши активные выступления, но ни в коем случае мы не ставим в прямую зависимость дело социальной революции от удачной или неудачной организации наших сил. Силы, творящие социальную революцию, лежат в трудовых народных организациях, там естественная почва для восприятия наших идей, и туда мы пойдем, как шли и идут наши товарищи на Западе, независимо от того, будем ли мы организованы или нет. Во Франции наши товарищи, не будучи организованы, все же привили, если не вполне, то отчасти, свои взгляды организации французского пролетариата — Всеобщей Конфедерации Труда. В России мы организуемся, чтобы еще более рационально использовать наши силы. Но, организуясь, мы не создадим себе фетиша из собственной организации и во имя ее внешней стройности не пожертвуем ни одним из принципов революционного коммунистического анархизма.

Буревестник: Орган русских анархистов-коммунистов. [Париж—Женева], 1909. № 14. Январь. С. 1—2.