№ 252. ТРЕВОЖНЫЙ ВОПРОС
Больно, но приходится констатировать печальный факт: между анархистами не оказалось единодушия по вопросу о войне. Одни говорят:
— Надо раздавить германский империализм, он — опора реакций. Он — враг свободы.
Другие утверждают:
— Надо раздавить чудовище — русский абсолютизм.
Абсолютизм — бич народов, знаменоносец рабства, апостол кнута и насилия.
Кто прав?
По-моему: оба подменили революционную точку зрения иной — занялись чудовищным и бесплодным подсчетом того, кто хуже — наглый германский вахмистр или бравый российский «усмиритель».
Стыдно и больно, а приходиться считаться с фактом: П.А.Кропоткин зовет всех способных носить оружие к борьбе против Германии, к участию в войне…
Чудовищно, но это, увы, опять-таки факт: нашлись анархисты — мало их, к счастью, — которые пошли «добровольцами» во французскую армию…
Заседать в министерстве Бриана — это считалось позором не только анархистами. Убивать под командой Бриана — да еще «добровольно» — это значит — бороться за освобождение из-под ига капитализма!
Поведение П.А.Кропоткина меня особенно смущает. Мне всегда казалось, что П.А.Кропоткин тщательно и любовно ищет того, что ему особенно дорого, — элементов солидарности, взаимопомощи в истории человечества.
«Человек человеку зверь!» — утверждают буржуазные социологи-дарвинисты.
Нет — как бы отвечает П.А.Кропоткин, человек человеку не зверь; человек существо, практикующее взаимопомощь.
О, конечно, в мире много зверства. Современная капиталистическая система является наиболее яркой иллюстрацией зверства. Но уже есть, растет сила, способная положить конец власти капитала. Эта сила — рабочий Интернационал.
Так я понимаю часть учения П.А.Кропоткина.
Теперь автор книги «Взаимопомощь» призывает к участию в войне — этого понять не могу.
Пусть Кропоткин думает, что цель войны — уничтожение германского милитаризма. Правда, Бриан ставит иные цели, его манит иная даль; правда, владыками, хозяевами жизни пока что являются усмирители коммуны, а их цель ясна: капиталистический грабеж. Но если Кропоткин и верит в достижимость им намеченной цели, то неужели же он не задумался над несоответствием между целью и средством…
Неужели же Кропоткин думает, что война — только средство в таком же смысле, в каком топор является только орудием — средством — в руках дровосека.
Неужели Кропоткин не понимает, что французский рабочий, пронизывающий штыком грудь германского рабочего, одновременно убивает в душе своей, в душе класса своего, эту способность «практиковать взаимопомощь»… Пусть Кропоткин прав: цель войны — уничтожение германского милитаризма…
А средство? Разве война не есть поголовное и беспощадное истребление психологических предпосылок новой культуры?
Разве замена международной солидарности международной резней рабочих не является лучшим средством для возрождения того самого милитаризма, с которым война будто бы борется?
И неужели Кропоткин этого несоответствия между целью и средством не замечает?
Французский рабочий воюет. Им, естественно, целиком овладевает демон войны.
Он радуется, когда узнает, что немцы около реки Изер устроили мост из трупов солдат… Эти солдаты — кто они?
Среди них немало рабочих, посылавших делегатов на конгресс братства и мира, синдикалистский, социалистический. Вот это мгновенье радости по поводу гибели рабочих проходит разве бесследно? Нет! Тогда накапливаются в душе рабочих те злые силы, которые способствуют расцвету милитаризмов — германского и русского!
Когда газеты сообщают, что река Изер, переполненная трупами, выступила из своих берегов, — то это, конечно, большой успех французской артиллерии. Но эта река — не является ли могилой не только немецких 19-и летних юношей, но и могилой той взаимопомощи, которая служит гарантией свободы?
И не является ли эта могила пролетарских ценностей — единственным и самым важным условием возрождения того милитаризма, с которым борется П.А.Кропоткин?
Вот на этот простой, элементарный вопрос я не нахожу ответа в письме Кропоткина.
(Август 1914 г.).
ГОПБ. ОРК. Коллекция листовок. Печатн. (22,0×28,0).
Нет комментариев