№ 126. МИНСКАЯ ГРУППА АНАРХИСТОВ-КОММУНИСТОВ. ЧЕГО ХОТЯТ АНАРХИСТЫ-КОММУНИСТЫ. Листок № 1

Дух разрушающий есть в то же время и созидающий дух.

М. Бакунин

Кровавое крещение, получаемое анархистом чуть ли не ежедневно десятками расстрелянных и повешенных носителей его, — властно поставило перед всем русским пролетариатом этот вопрос:

«Чего же хотят анархисты-коммунисты?»

Не брошюркой и слащавым словом, а кровью и беззаветной борьбой внес анархизм этот вопрос в сознание угнетенных и обездоленных. Длинной вереницей прошел перед сознанием этой массы целый ряд борцов, молодых и старых, женщин и мужчин, погибших на эшафоте с одним общим предсмертным, полным веры криком:

— «Да здравствует освобожденный человек! Да здравствует анархизм!»

И, распинаемая на двух крестах — башибузуками сверху и выжидателями снизу, истерзанная, поруганная, истекающая кровью и голодом русская рабочая масса приостановилась перед новым для нее явлением. Приостановилась потому, что почувствовала в нем что-то свое, близкое, родное, бьющееся за ее потребности и за ее нужды умирающее…

Превратить это чувство в сознание, показать, что анархизм рожден сознавшей свою силу рабочей массой, указать путь и средства, которые предлагает эта сознательно-сильная часть рабочего люда для освобождения от тройного ига эксплуатации и бесчеловечного изуверства буржуазии, права и государства и для завоевания жизни свободной и светлой — таково дело, которое мы ставим перед собой. Рядом листков по насущным вопросам борьбы сегодняшнего дня мы постараемся выяснить основы и цели анархизма. При этом выражаем готовность освещать и разъяснять прежде всего именно те вопросы, которые покажутся наиболее неясными и затемненными товарищам-рабочим.

Идея анархизма уже давно зародилась в умах ученых людей. Еще около ста лет тому назад английский ученый Годвин, а через полвека после него француз Прудон проповедовали, что «собственность — это кража». Но наиболее яркое выражение идея анархизма получила в лице русского, Михаила Бакунина. Современник Карла Маркса, он отделился от него и вместе с небольшим числом своих приверженцев, так называемой «Юрской федерацией», стал проповедовать «пропаганду действием». Он говорил, что всякого рода конституции и парламенты только затемняют сознание массы. Ибо большинство попадающих в «представительное учреждение» суть собственники, которым дороги интересы только собственников же, а не государства и беспринципной массы. Еще и потому, что все эти парламенты создают для рабочего люда представление как бы о защищающем их учреждении, которому близки интересы пролетариата и всех других обездоленных строем неволи, — и этим самым лишают обманутую массу возможности бороться за ограбленое у них право на жизнь, прикрытое расцвеченной тряпкой «конституции»…

И потому Бакунин говорил, что только путем самой широкой «пропаганды действием», то есть непрерывной борьбой угнетенных и обездоленных с бесчеловечно эксплуатирующими их Капиталом и Государством — рабочий люд должен завоевать себе и жизнь, и свободу, не растрачивая бессмысленно и бесцельно своей энергии и крови на бесплодное выжидание, пока баре с парламентской трибуны им их дадут.

Но почему же, спросят нас, огромная часть европейского пролетариата приняла учение Маркса, а не Бакунина, который был его современником? Почему этот пролетариат пошел за первым, а не за вторым?

Потому, ответим мы, что европейский пролетариат времени Маркса и Бакунина был слишком разбит и испуган после целого ряда революций, создававшихся его кровью и мозгом и не давших ему в результате ничего, кроме той же тирании, только уже в лице новой власти — буржуазных эксплуататоров. Он слишком разочаровался в революции и был слишком ею подавлен для того, чтобы у него хватило воли и энергии пойти за призывами Бакунина, а не за сладкими обещаниями Маркса.

Потому, что бравший Бастилии и оказавшийся под пятой буржуазии европейский пролетариат не разобрался еще в том, что все бесчисленные жертвы, которые он принес для освобождения себя от ига власти, бесцельны и бесплодны до тех пор, пока он оставляет в покое своего главного, тысячелетия его угнетающего и порабощающего врата — власть и частную собственность.

Потому, наконец, что все эти «Марксы» приходили к нему — израненному и обессиленному — и слащаво уверяли его, что путь мирного прозябания под сенью парламентских говорунов и изредка революционных вспышек — единственный «исторический путь», на котором победа его гарантирована, обеспечена…

В последний раз миллионы европейского рабочего люда испробовали «мирный» путь для…173 веками ограбленных и узурпированных прав его.

И только в последнее время он стал понимать, что путь этот ложен, что проповедники и прорицатели его попросту посланцы того самого строя рабства и смирения, в котором он теперь задыхается; что, чем дальше обираемый тысячью рук современный пролетариат будет смиренно ждать своего спасения от «представительных учреждений», тем крепче и сильнее станет лишь его враг — власть и частная собственность, — и тем меньше будет у него энергии и силы, — потихоньку и полегоньку высасываемой адским трудом, на который н обречен, — для последней и решительной битвы.

И европейский пролетариат понемногу начинает выступать с своим собственным словом… И слово это — АНАРХИЯ! (Продолжение в следующем листке) [174].

Декабрь 1906 г.
Типография «Безвластие».

ГОПБ. ОРК. Коллекция листовок. Гектограф.