№ 155. СЕВАСТОПОЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИОННАЯ БОЕВАЯ ДРУЖИНА «СВОБОДА ВНУТРИ НАС»

ГОСПОДА СОЦИАЛИСТЫ-РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ И СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТЫ, ДОЛОЙ МАСКУ

Давно пора трудящимся стать кузнецами собственной жизни; довольно долго мы были на выучке у учителей, вышедших из буржуазной среды, и дальнейшее молчание будет преступно. Нас завели в тупой угол, из которого нет выхода, кроме как порвать с прошлым и настоящим и смело сказать народу:

Вон! Или мы вышвырнем из нашей среды тех, кто, скидывая волчью шкуру и одев овечью, пробрался в наши ряды и правит нами, месит из нас фигуры по собственному желанию и для своих только интересов. Мы накануне величайшей драмы, или, вернее, величайшей провокации в мире, когда пробудившиеся народы топчут в грязь то, чему раньше поклонялись; трещат по швам все основы нынешних порядков, все, что превозносили выше небес, чем гордились; все летит к черту и, смеясь, над собой за прошлое, говорим: и глупы же мы были — не захотели ходить на своих ногах, заняли ходули и были уверены, что на них мы шагаем по семи верст: а всмотримся, так мы идем не вперед, а топчемся на одном месте. Везде из народа благодетели и доброжелатели, с одной стороны, нам дают синицу в руки (кадеты), с другой, — сулят журавля в небе (с[оциалисты]-р[еволюционеры] и с[оциал]-д[емократы]), и озираешься по сторонам, не зная, куда голову преклонить, не понимая, за что ее положить.

Мы искали, неустанно искали, казалось, что вот-вот найдем. Нашли. Сыны народа ложили головы, умирали на баррикадах, хлебали тюремных щей и все-таки ошиблись, всё-таки искали не там, где надо, искали в стороне… там… где-то…

И теперь провокация не за горами, то явилась конституция — у нас будет и прямое, и равное, и тайное мошенничество, виноват, я хотел сказать право: мы добьемся демократической республики с милицией, мы добьемся социализации земли для крестьян и 8-ми часовой день для рабочих и будем с детской радостью кричать: «Ура! Бастилия взята». Свобода, равенство и братство…

Но настанет час отрезвленья, и будешь ты скрежетать зубами, да Дело прошлое, не вернешь, и наденешь опять ярмо и потянешь, пока накопится энергия, чтобы разрушить путь, но опять найдутся другие, быть может, опять правые, и опять «в чужом пиру похмелье».

Да. Для нас одно слово «социализм» было священным, сердце билось и кипело негодованием, когда затрагивали носителей социализма. Но, — кончено! Маска сорвана, и перед сознанием трудящихся социализм должен предстать во всей наготе…

Отшвырнем всех учителей, бросим быть попугаями, перестанем быть граммофонами — мы до сих пор наигрывали, но с чужих пластинок. Все, что мы говорили со слов интеллигенции, конечно «ин­теллигенции социалистической», все это не наше родное для нас дело.

Все это мы переняли у них. И уже виднелся вдали час владычества, нового деспотизма, величайшего обмана в мире; но туман рассеялся, и мы бросаем вызов всем социалистам-государственникам и говорим: вы лгали и лжете!..

Апостолы его, до поры до времени, будут топорщиться, метать громы и молнии, наконец, да от слова не станется; и народ, собственной дорогой, для самого себя построенной, тот новый путь, тот новый строй, где кузнецом счастья он будет сам…

Сами, понимаем — все сами, и иного пути нам не найти.

Торжество социализма — это торжество ваше — это торжество интеллигенции, это ваш классовый идеал, к которому вы стремитесь. Вы, государственники-социалисты, торжественно клялись, что вы страдали за народ, что вы, работая и для нас, платили за жизнь прошлую и настоящую своих отцов.

Но теперь ясно — ваши клятвы лживы, ваша лесть подла. — Довольно. Вы пользуетесь монополией знания, очень умело разоблачили нам сущность социализма — консервативного, буржуазного и т.п. Но забыли вскрыть подкладку социализма интеллигентского, забыли проучить самих себя. И вся ваша компания готова предать за чечевичную похлебку дело трудящихся, а в глаза льстить и плакать о страданиях народа. Возьмем для примера высказывания социалиста-революционера Михайловского, который писал: «Мы поняли (то есть — интеллигенция), что сознание общечеловеческой правды далось нам только благодаря вековым страданиям народа», дальше он продолжает: «Мы не виноваты в этих страданиях (она, интеллигенция), не виноваты в том — что воспитывались на их счет (то есть на счет Рабочего Народа)». Они, видите ли, не виноваты, что воспитывались на украденные у народа деньги; видите ли, они не виноваты, что они… класс эксплуататоров, и готовы (не шутками) получать душу свою за народ (вот и еще благодетели). Но они, и вся их братия, которая училась уже после (Михайловского), опять-таки на народные деньги, забыли сказать, что тот же (Михайловский) и К° написали известное письмо после убийства Александра II Александру III, в котором они обращаются к «Его Величеству» от имени (Исполнительного Комитета «Народной Воли») с советом (с советом они теперь и комиссиями пришли) избрать не путь казней и пыток, а обратиться к народу и дать «сверху свободу», и если он даст амнистию и созовет представителей от народа, то, — заявляют торжество, «что не позволят себе впредь никакого насильственного противодействия правительству» и заняться, прибавим мы от себя, свободным втиранием очков…

Вот так радетели народные. Обратишься с просьбой и советом к палачу народному, благодаря которому тысячи школ были закрыты и чуть ли не вся Россия перепорота. Не так-то легко страдать за народ, и тут-то видна их подлинная натура: 

«В виду порядка строгого,
Мы просим лишь немногого,
Вы дайте нам хоть куцую
Да только конституцию»

То же повторяется и теперь. Попали в Думу и, не приняв еще основных Законов, начали голосовать за и против, забыли, что без земли и — воли не будет. Теперь, видите ли, в Думе буржуев много, а их мало (социалистов-революционеров] и с[оциал]-д[емократов]), нельзя-де устроить по-своему, а вот когда нас будет много, тогда мы всем дадим и волю и землю, а там, идя в Думу, клянутся хранить неприкосновенные Основные Законы самодержавной империи — ни слова. Мы все дадим, но пока подождите. Ведь знание — право, а право — сила. Спасибо за откровенность, что знание — сила. Знание только у вас, у интеллигенции, следовательно, у вас и сила… а мы… мы (баррикадное) мясо и имеем у себя силу, отчего же Вам и не замолвить словесное о тех:

«Чьи работают руки,
Предоставив только нам
Погружаться в искусства, науки,
Предаваться мечтам и страстям»

Ну, довольно. Что же сказать о социалистах-демократах. Все вышесказанное и к ним относится, хотя мы и знаем, что вражда между социалистами-революционерами и социал-демократами существует, например, но, если мы вспомним поговорку, что «милые дерутся, только тешатся», то все станет ясным.

Это грызня до черного лишь дня. А когда опять быть развенчанными наступит — они сольются. Те немного уступят, а другие — набавят, и авось здесь рабочий класс не ускользнет из их рук. Уже социал-демократы договорились до муниципализации земли, — обождем, «увидим и социализацию», — дайте время, а социалисты-революционеры уже марксизм кое в чем оправдывают…

Густая сеть нависла над рабочим классом, и она все больше и больше охватывает массы. Рабочие, начитавшись брошюрок, вместе с интеллигенцией везде и всюду вопят «организуйтесь!», а даст ли что конституция, хотя бы и демократическая, — помалкивают, пока их не вызовут на это. Что делать во время вооруженного восстания, не скоро узнаешь — не опять ли прежняя штука, вроде Кавказской республики? — Как будет оплачиваться труд при социалистическом государстве, и не заикаются!

Иногда прочтешь в листке, что-либо: «право на труд», «право на жизнь», но в чем здесь суть, — спросишь, — стоит ли, говорят, теперь не время? А если спросить у попугая — рабочего, тот попугай вытаращит белки и пойдет к мастерам великих дел подзубрить, и тогда, о, тогда граммофон заведен, и только слушай да молчи… Что же представляет из себя интеллигенция, наших ли благодетелей или же новый класс эксплуататоров. 

Разберемся же. До сих пор нам говорили, что есть класс трудящихся и класс паразитов-буржуев: и, имея буржуй в своей власти орудия производства, как землю, фабрики, заводы, он ими эксплуатирует нас; ну, а интеллигенция имеет запасы знания, благодаря которым они получают жалование, содержание и т.п., имеют те же орудия производства, но в другом виде, и этим они, как класс, связаны между собой и заинтересованы во все большем и большем расцвете своего класса, как известной силы, и стремящейся все больше и больше урвать народного пирога. И как класс, она не отличается в корне от всех других эксплуататорских классов, разве только в том, что подает под научным соусом. Откуда же интеллигенция, как класс, получает свой доход — мы думаем, и это факт, о котором не место и не время говорить, что только из прибавочной стоимости, из того капитала, что недодан рабочему, что украден у него. И если увеличивается прибавочная стоимость, то увеличивается и доход класса интеллигенции. Они хотят только самостоятельно, более «справедливо» распределить украденную у трудящихся прибавочную стоимость между всем… образованным классом.

А рабочему классу будет обещано «равенство — в будущем», когда этого допустит технико-психологический прогресс.

Одним словом, тогда начнется новое рабство, но на «научных» началах — тогда будет социализм.

Нам остается сказать только одно: «маска сорвана», и ничто не поможет им (то есть классу интеллигенции) увлечь за собой массу, и на трупах наших товарищей мы не позволим устроить пирушку…

И да будет нашим девизом: долой самодержавие, но самодержавие экономическое; самодержавие ложно научное, и будем искать истину для нас, для себя, и мы не попадем впросак, когда все обдумаем и, прежде чем создавать, — разрушим до основания все существующее и тогда — посмотрим, что делать?

15 сентября 1907 года.
4 000 экз.
Типография С.Р.Б.Д. «Свобода внутри нас».

ГОПБ. ОРК. Коллекция листовок. Гектограф; ЦГИА Украины (Киев). Ф. 838. On. 2. Д. 1064. Л. 1—1 об.