№ 103. И. ВЕТРОВ. ОТНОШЕНИЕ КОММУНИСТОВ-АНАРХИСТОВ К СУЩЕСТВУЮЩИМ В РОССИИ ПОЛИТИЧЕСКИМ ПАРТИЯМ

Вопрос об отношении коммунистов-анархистов к существующим в России политическим партиям может иметь двоякий смысл: во-первых, он может означать различие между теорией и практикой анархического коммунизма и соответственной теорией и практикой других партий; во-вторых, он может означать возможность или невозможность соглашения анархистов с другими партиями.

Будучи понимаем в первом смысле, вопрос получает чисто теоретический характер, и для разрешения его мы должны дать себе ясный отчет как в нашей собственной программе, так и в программах тех партий, с которыми мы хотим размежеваться. Подробное рассмотрение этого вопроса потребовало бы целой книги или по крайней мере брошюры. Но так как без предварительного его рассмотрение мы не можем решить вопроса о возможности или невозможности соглашения с другими партиями, то мы должны его рассмотреть хотя бы в кратких чертах.

Какова же наша программа? Каковы программы других партий?

Будучи выражена в немногих словах, конечная цель нашей программы есть социализм, то есть обобществление земли и орудий труда, но при полном отсутствии государственной власти; средством же для этой цели безгосударственного социализма является организация рабочих в синдикатах и непосредственная борьба их путем революционной всеобщей стачки как против капиталистов, так и против всякой государственной власти. Наша экономическая задача заключается в упразднении всякой прибавочной стоимости, то есть всякой эксплуатации человека человеком. Наша политическая задача заключается в упразднении военных и судебно-политических устоев власти, составляющих краеугольный камень всякого государства.

В противовес нам, коммунистам-анархистам, либеральные партии являются врагами социализма и желают сохранения существующего порядка частной собственности; они высоко ценят военную и судебно-полицейскую силу государства как охранительницу этой частной собственности.

С другой стороны, партии социал-демократов и социал-революционеров, имея ту же конечную цель, что и мы, то есть социализм, полагают, однако, что вне опеки государственной власти социализм немыслим, и к самому торжеству социализма стремятся путем участия в современной политической власти.

Либералы жаждут власти для того, чтобы закрепить существующие монополии капитала; социалисты не добиваются власти для того, чтобы уничтожить эти монополии и урегулировать новый со­циалистический порядок собственности с помощью войска, полиции и юстиции.

Из всего здесь сказанного ясно, что между коммунистами-анархистами, с одной стороны и либералами или социалистами, с другой, — существует непроходимая пропасть. Либералы, как и социалисты, не представляют себе общественного прогресса вне участия в государственной власти; войско, полиция и юстиция одинаково представляются для них необходимыми силами, охраняющими общество. Между тем, мы, коммунисты-анархисты, видим в государственной власти препятствие для общественного прогресса, а в войске, полиции и юстиции — неиссякаемый источник порчи и развращения всякого народа. Хотя социалисты стремятся к социализму подобно нам, но поскольку они и его желают опирать на насилие государства в будущем и поскольку стремятся к нему путем участия в государственной власти в настоящем, постольку они враждебны для нас не меньше либералов.

Всем, до сих пор сказанным, сам собою дается вполне отрицательный ответ на вопрос о возможности какого бы то ни было соглашения между нами и какой-либо из существующих политических партий.

Социалисты вступают иногда в соглашение с либералами, вопреки полной противоположности их конечной цели, потому что и те, и другие одинаково смотрят на политическую власть как на единственное средство воздействия на общество. У них есть общий враг: существующее официальное правительство, желающее их отстранить от власти. Отстранение от власти означает для них потерю всякого влияния на общественные дела, и потому они готовы забыть на время свои разногласия, лишь бы завоевать для себя самую возможность общественной деятельности — посредством власти. Для нас же, коммунистов-анархистов, участие в государственной власти является недопустимым; наше поле деятельности — сам народ, рабочие и крестьяне; для того, чтобы работать среди них, у нас нет нужды в каких-либо других силах, кроме собственной преданности нашему идеалу. Вот почему мы ни с какой из существующих партий, поскольку они принимают участие в государственно-политической борьбе, ни в какое соглашение вступать не можем.

Другое дело, если какая-либо из существующих партий, помимо легальной политической борьбы, вступает на революционный путь. Мы знаем, что такие отрадные явления имеют иногда место. Многие из социал-демократов и социал-революционеров смотрят совершенно отрицательно на участие в парламенте и считают единственно достойной социалиста работой — организацию самих рабочих масс для непосредственного завоевания ими своих прав на землю и орудия труда. С подобными революционными актами мы не можем не считаться, хотя вдохновлявшие их авторов цели разнятся от наших собственных. В таких случаях мы должны приветствовать революционную агитацию других партий, но при этом открыто и с возможно большею энергией выяснять отличие нашего идеала от идеала этих партий.

Если заходит, например, речь о том, чтобы не давать рекрутов правительству или не платить податей, мы должны подчеркивать, что мы стоим за то, чтобы народ не давал правительству солдат не только до тех пор, пока оно не созовет новой Думы, но чтобы он вообще солдат не давал, вообще налогов не платил, ибо только в таком случае можно обессилить ту кучку зловредных паразитов, которая образует правительство и с помощью крови и труда самого же народа угнетает народ.

В заключение еще несколько слов по поводу нашего отношения к представителям других партий как к лицам. Всегда надо иметь в виду, что среди представителей всякой партии есть лица искренние, честные, преисполненные по отношению к народу не менее благими намерениями, чем мы. Так как на глаз никто не может отличить искреннего и честного конституционного демократа, социал-демократа или социалиста-революционера от неискреннего и нечестного, то лучше всего всегда предполагать, что вы имеете дело с противником искренним и честным, и стараться воздействовать на него не путем унижающих человеческое достоинство сомнительных красот партийной ругани, а путем ясного изложения своей собственной программы и путем не менее ясного указания недостатков программы других партий. Нельзя забывать, что если мы имеем в настоящее время в России довольно много анархистов-коммунистов, как среди интеллигенции, так особенно среди рабочих, то огромное большинство этих наших товарищей еще недавно были социал-демократами, социалистами-революционерами, а иногда и конституционными демократами. Идеал анархического коммунизма, исключающий из общественного обихода всякое насильственное принуждение и всякую эксплуатацию человека человеком, как и идеал чистого социализма вообще, настолько прекрасен, возвышен и выгоден, что ни один порядочный человек не может считать его нежелательным. Если порядочные люди говорят против анархического коммунизма, то делают они это не принципиально, а лишь из соображений «реальной политики», или практики. Все существующие рядом с нами партии являются в этом отношении минималистами и постепеновцами, считая при этом нас утопическими максималистами и фантазерами, мечтающими в несколько дней водворить во всем мире анархический коммунизм. Мы должны поэтому особенно подробно развивать ту часть нашей программы, которая касается практики. Мы должны энергично открещиваться от обвинения в утопизме и фантазерстве. Мы должны показать, что настоящими практиками и действительно реальными политиками являемся только мы, так как мы одни зовем народ к непосредственной творческой самодеятельности в той сфере, которая является единственно полезной.

Когда конституционный демократ зовет народ к подаче голосов за реформы в рамках буржуазного строя; когда социал-демократ или социалист-революционер зовет на борьбу за демократическую рес­публику, долженствующую декретировать социализм, — они действуют с помощью таких сил, как идея представительства и идея государственной регламентации, — сил, которые имеют реальную опору в произволе суда и в грубом насилии войска и полиции и потому всегда более вредны, чем полезны. Опыт повседневной жизни таких стран, как Франция, Англия, Россия, достаточно ясно говорит нам, что все формы правительства одинаково враждебны социализму и одинаково борются против голодающего пролетариата с помощью тех самых солдат, суда и полиции, которые должны были бы защищать народ. Вот отчего всякая партия, которая хочет добиться народного блага с помощью правительственного насилия, похожа на человека, который хочет тушить пожар с помощью керосина.

Бороться против современного политико-экономического строя можно, только борясь против его реальной опоры — суда, полиции и войска во всех их центральных и местных, ретированных и выборных формах. Настоящим социалистом можно быть только, будучи анархистом. Всякая борьба против капитала должна быть одновременно борьбой и против государства, то есть против реального его проявления — суда, полиции и войска.

Поскольку мы — анархисты, мы из рамок этой борьбы выходить не можем; поскольку мы жаждем скорейшего осуществления социализма, мы не можем оставаться равнодушными к судебно-полицейским и военным устоям всех современных государств без различия их форм.

Правда, эта борьба больше и бесчеловечнее всего преследуется всеми правительствами; эта борьба требует от нас наивысшей энергии и способности к самопожертвованию: но от этого она не делается ни фантастичной, ни утопической. Было время — не очень давно — когда у нас казнили, погребали в тюрьмах и ссылали в Сибирь сотни и тысячи людей за мысль о конституции; лучшие люди удивляли до сих пор весь мир своим героизмом и самопожертвованием во имя ограниченной монархии или демократической республики. Отсутствие страха перед преследованиями правительства и героическая способность к самопожертвованию всегда являлись отличительными чертами искренних и честных людей, независимо от цели их борьбы.

Надо надеяться, что духовный уровень анархистов-коммунистов в этом отношении не ниже среднего уровня сторонников других партий. Если до сих пор, вопреки преследованиям правительства, находились способные к самопожертвованию люди для борьбы за конституцию или за государственный социализм, то находились и найдутся подобные же люди и для борьбы за безгосударственный социализм, то есть за анархический коммунизм. И именно среди наиболее самоотверженных социал-демократов или социалистов-революционеров или даже конституционных демократов, раз только они ближе познакомятся с нашей программой, скорее всего могут найтись люди, которые и впредь, как это бывало до сих пор, будут переходить в наш лагерь. Нам нельзя поэтому относиться отрицательно к сторонникам других партий как к отдельным лицам, но напротив, уважая их как людей, стараться привлечь их на свою сторону, оставаясь в то же время вполне непримиримыми по вопросу о соглашениях с ними как с партийными людьми.

Полная терпимость к людям, к какой бы партии они ни принадлежали; полная непримиримость по отношению к программам других партий, независимо от степени их расхождения с нашим основным принципом — стремлением к безгосударственному социализму путем борьбы с судебно-полицейскими и военными устоями всех правительств, а также путем непосредственной организации рабочих масс в синдикатах и подготовки их к последней всеобщей стачке и захвату всех накопленных веками богатств в общую собственность всего народа!

Таково должно быть наше отношение к партиям, борющимся рядом с нами против произвола правительства и против эксплуатации капитала. Борьба всех существующих, кроме нас, партий только менее принципиальна, чем наша, и бьет мимо цели на практике: вместо того, чтобы стараться раз навсегда упразднить государственную власть, она хочет ее облагородить, что равносильно желанию облагородить профессионального палача. Но мы никогда не должны забывать ни про героизм многих из представителей других партий, ни про жестокие преследования, которым подвергает их русское правительство. Помня это, мы не будем отказываться от известного общественно-полезного дела (например, от синдикализма) только потому, что его уже делают другие партии: как будто решительно все, что делают другие партии, только плохо и скверно! Помня это, мы будем меньше заниматься партийной руганью с другими партиями, чем интенсивной борьбой с нашими врагами — государством и капиталом.

Русская Революция и Анархизм… Лондон, 1907. С. 69—76.