№ 166. ЛЕТУЧКА АНАРХИСТОВ-КОММУНИСТОВ

Смерть буржуазии есть жизнь рабочего.

Величайшее «право» человека есть право восстания.

Анри

Голодный брат наш!

Как солнце — пламенна наша любовь к тебе и такая же самая ненависть наша к твоему рабскому терпению. Как собака визжишь ты под ударами плети хозяев, убивающих тело твое и потупляющих ум твой.

А краска стыда залила ль когда-нибудь твое рабское лицо? Твою жену, мать, сестру, дочь насилуют звери, а ты бежишь в храм и молишься своему Богу, такому же жалкому и беспомощному, как и ты, жалкий раб! Молись же громче, шепчи слова молитвы, чтобы заглушить в своем уме всякую живую мысль, которая говорит тебе, что именем этого Бога держат тебя целые века в рабстве и позоре, гово­ря, что ад земной вознаградится для тебя раем небесным, что сам Боr создал для тебя власть, которой бы ты всю свою жизнь работал бы, не покладая рук, не зная минуты отдыха. Бейся своим рабским лбом о бездушный, как и Бог твой, о пол того хлева, который насильниками твоими назван святым храмом Божьим; клади земные поклоны, целуй «святой» крест у лжеучителя, который называет себя наместником Бога твоего на земле, который продает веру Бога твоего за деньги, вконец разоряя тебя, который, нося на кресте своем святое учение твоего брата, друга всех обездоленных и угнетенных, учителя твоего Христа, противника и врага всего богатого и властного, поставлен и служит не тебе, раб, а душащим тебя властелинам и капиталистам. Учи своих детей поступать так же, как и ты, и посеянное тобой семя взойдет и даст тебе «прекрасный плод», и станет сын твой служить «царю и отечеству», жеребцом пойдет гарцевать по всему лицу земли русской, убивать малюток, стариков, насиловать жен и дочерей и тебе, отцу-старику, всадит в самое сердце горячую пулю. Не раскрывай тогда уст своих для проклятий, ибо этого хотел твой Бог. Но если не умом, то брюхом понял ты, что жить так больше нельзя, что всю жизнь свою ты, как жук в навозе, роешься, а пользы с этого тебе нет, что все труды твои проходят даром для тебя, наделяя лишь других, душащих тебя, всеми благами и богатствами мира, что те, на которых ты работаешь и гнешь спину всю свою жизнь, катаются, как сыр в масле, ничего никогда не делая, лишь присосавшись, как пиявки, к телу твоему и держа в кабале всего тебя. Понял, наконец, ты за целые века, что плевками и побоями сыт не будешь. Не насытились же ими деды и прадеды твои, хоть оплеваны и избиты были не хуже, чем ты. Понял, наконец, ты это! Ну что же, постарался ли ты подумать, как избавиться от этого? Нет! Ты нашел, что думать трудно, и послал за себя других ходатаев: «Было бы болото, а черти найдутся». Маклеры нашлись. Тупые, как и ты, вековой раб, они подлее тебя. Они попросили тебя смирить свой, накопившийся целыми веками святой гнев и пошли сами к волку и просили его, чтоб он перестал есть ягнят. И ты, большой ребенок, поверил этому, поверил, что тяготящая и насилующая ум и душу твои, снимет с тебя вековые оковы, коими она со всех сторон придавила тебя, поверил, что пиявка, присосавшаяся к телу твоему, сжалившись над твоими страданиями, уйдет от тебя. Как и следовало ожидать, волк прогнал с глаз своих маклеров твоих. Слишком уж противными были для напоминания и речи их о том, что народу, мол, плохо, что нужно ему немного облегчить его непосильную уже жизнь. Оплеванными вернулись к тебе твои маклеры: ненасытная волче-царская слюна была на их лицах. Ну что же посоветовали тебе сделать оплеванные маклера? Сначала немного погорячились, покричали, что он, царь, не имел права, мол, разогнать их, народных-то депутатов, выразителей народных нужд и интересов, а потом смирились. И тебя, измученного и изболевшегося, уговорили еще раз послать к волку-царю просить милостей и подачек. Послал ты опять ходатаев своих, чтоб они, печальники твои, рассказали душителю твоему, зверю ненасытному, именующемуся русским царем, Самодержцем всероссийским, о горе твоем злополучном, о нужде твоей безысходной, чтоб смягчили они сердце его. Опять случилась с ходоками твоими старая история: кого съел он живьем, людоед ненасытный, обрекши их на всю жизнь на вечное заключенье в тюрьмах и подземельях своих; некоторых же из тех, которые не осмелились даже взглянуть на него, идола поганого, которые все время ползли на коленках, отослал назад, прогнав лишь с глаз своих царских. Вот он каков, твой царь! Бесстыдный раб, молись же за него, благословляй царствованье его, проси за него у царя Небесного, ближайшего учителя его, царя земного, долгие годы для его царствования. Но и этот раз прошел для тебя без следа, и в третий раз ты, раб и последний пес царский, послал за себя маклеров испросить, наконец, у него, царя злого, милостей для себя. Посоветовали тебе это друзья твои, а не то, говорят, «царь пуще прежнего рассердится, хуже сделает житье твое». Бедный ребенок! — Ты ведь очень боишься царского гнева. Ведь он памятен тебе. Ведь прародители царя твоего нынешнего бросали дедов твоих из высоких своих теремов, теша «душеньку свою царскую», ведь отдавали они жен и дочерей на поруганье и забаву челяди своей, ведь прабабушка государя твоего Екатерина, мудрая и великая, раздавала тысячами дедов и прадедов твоих в вечную кабалу любовникам своим царским. Ведь вешали, терзали и пытали отцов, дедов и прадедов твоих за их правду, за то, что они не могли видеть и терпеть хладнокровно горе и рабскую жизнь свою и братьев свои, ведь не забыл же ты и подвиг настоящего своего царя, который 9 января 1905 г. тысячами приказал расстрелять и изрубить братьев и сестер твоих, ведь не забыл же ты и Манчжурских полей, где по животному капризу царя, убийцы, и его придворной челяди погибали десятки, сотни тысяч братьев твоих, сиротели жены и дети, дряхлые матери и отцы лишались единственных своих кормильцев. Это все сделал он, твой царь, Божий избранник, которому ты обязан служить не на живот, а на смерть. Да, ты, раб, избит, как последняя собака, стаей хищников и опутан роем советчиков, но не забиты в тебе окончательно человеческие чувства!

Ни царь пулей, ни урядник кулаком, ни хозяин плетью, ни поп проповедью не потушили огонь гнева в душе твоей. Он нарождается у тебя вместе с твоим рожденьем: еще у худого соска голодной и несчастной матери ты мститель, уж с самого раннего детства ты начинаешь питать вражду и ненависть к всему тому, что давит тебя и близких твоих, что отнимает последний край хлеба, что прижимает и насилует тебя — твой ум и волю. Уже тогда ты даешь святую клятву мести за себя, поруганного, за братьев и сестер. Уже тогда зарождается в тебе святой огонек. Он из самой глубины сердца твоего — он растет, крепнет, наполняет все: душу и ум твой самым пламенным огнем. Этот огонь все разрастается и малопомалу охватывает все давящее и страшное для тебя. И храмы, где ты молился, и дворцы, где веселились и бесновались насильники твои и палачи, и здания, где они судили тебя, и дома, где они учились, чтоб еще силь­нее давить тебя, и пышные палаты богачей и хозяев, давящих тебя всю жизнь, — ты предашь огню и мечу. И ты, свободный человек, устроишь свою жизнь так, как ты сам захочешь. Но пусть тогда одна глубокая мысль неустанно руководит тобой: что все, что с тобой случилось скверного, что все, что давило и терзало тебя и братьев твоих целые века, произошло из-за того, что существовала власть, которая яе считалась с твоей доброй волей и желанием, а делала лишь то, что ей выгодно и полезно было, что власть эта для более успешного своего влияния и господства над тобой окружала себя разными изменниками народа, которым также нужно и выгодно было держать народ в неволе, что все они вместе, власть большая и меньшая, держали тебя целые века в своих железных тисках, не давая тебе жить, как нравилось тебе, как ты желал. Из этого ты видишь, что власть, какая бы то ни была, вредна тебе, и потому долой ее, власть бездушную. С помощью кого власть тебя опутала своими крепкими путами? С помощью церкви продажной, религии, попов, холопов царских, и потому долой их — защитников власти. Кто поддерживал • власть и давал ей возможность еще более закабалить тебя? Твои хозяева — богачи, заводчики, фабриканты, помещики, и потому долой их — обирателей твоих. Долой, брат, религию продажную, государственную власть и капитал, породившие голод и нищету, рабство и позор. Пусть религией, верой для тебя будет нечто чистое, непродажное, действительно святое, а не то, чем держали тебя в страхе и пугали целые века, не то, что позволяет душить и давить тебя. Твой Бог — бог мысли и творчества, твой Бог — чистая совесть, твой Бог — свобода. Этот Бог не обманет тебя, не закрепостит тебя…218 твой счастье и радость твоя: он наполнил тебя всего чрезмерной радостью, он открыл тебе новую, равную для всех жизнь. Он не грозный судья, он не мрачный Бог. Он светел и ясен, как солнце. Иди же к нему, брат наш, к солнцу, слейся с ним, потони в его беспредельном сиянии. Чрез реки, горы, моря и океаны стремись к этому Богу Свободы. Знай, брат, что без этого Бога ты ничто, ты раб, как и сейчас, как и всю жизнь был ты и предки твои.

Знай, что окончательная твоя победа над всем злым, душащим тебя, с торжеством и окончательным бесповоротным наступлением этого Бога. Без него же кричите, дьяволы, веселитесь, пейте человеческую кровь, палачи народные! Наполняйте долины и поля своим безобразным смехом, ваше царство до тех пор, пока нет его, Бога Свободы, пока ты, брат наш, остаешься голодным, загнанным рабом. Только лишь поднимешь ты свою мозолистую руку, только гневно горящие глаза свои устремишь ты на дьяволов, держащих тебя и братьев твоих в неволе, как затрепещет все царство звериное, видя свой близкий неизменный конец, зашипят они, гады, в последний раз в бессильной злобе и околеют, а ты, брат, ты, долгий раб, а теперь свободный человек, водрузи же своего Бога Свободы на земле и не будет при нем ни богатых, ни бедных, ни угнетенных, ни угнетателей, — все будут равны, и над всеми одинаково будут простираться необъятно небо и все красоты величественной природы, свободной и гордо-прекрасной, как и ты, брат, свободный человек. Всех будет одинаково согревать своими лучами солнце. Забудешь ты тогда, брат, и вековой гнет, и вековые страдания. Они пройдут для тебя страшным и долгим сном. Сердце наполнится твое безумной радостью, и воспоешь ты этому Богу великий, победный гимн беззаветной любви и счастья. И к этому твоему гимну присоединятся все: старики, женщины и дети, уродливые калеки, которых породил прежний мрачный Бог власти и капитала, и братья твои, которые всю жизнь свою провели под землей, работая в подземных шахтах и рудниках, подземные кроты, никогда не видевшие света и солнца.

Скорей же и выше подними, брат наш, свою мозолистую руку, выше подними черное знамя свое, кровью твоих братьев обагренное. Пусть все поработители твои дрогнут, видя, что меч твой грозный все ниже и ниже опускается на их гадовые головы. Руби их, злодеев проклятых, бей, пли, уничтожай их змеиное царство! Смелее и скорей в бой, в последний бой! Умри иль победа! Да здравствует свободная жизнь! Да здравствует свободный человек, да здравствует Анархическая коммуна!

[Конец 1907 г. — нач. 1908 г.]

ГОПБ. ОРК. Коллекция листовок. Печатн. (28,0×20,7). Публикуется впервые.