№ 382. ВЫСТУПЛЕНИЕ А.Ю. ГЕ НА ДНЕВНОМ ЗАСЕДАНИИ ВЦИК 15 АПРЕЛЯ 1918 г.

По первому вопросу порядка дня («Наказ ЦИК»):

«Я — за прекращение прений, потому что…115 и мы сегодня, быть может, кроме наказа решительно ничего исчерпать не сможем. Я выступаю от фракции Анархистов-Коммунистов, которые строят всю жизнь на принципе свободного соглашения. Нас приглашают сверху по этому наказу все решительно представлять президиуму и ничего Ц.И.К. Я считаю весь этот наказ совершенно негодным». (Прения затем продолжаются. Собрание приступает к поправкам и предложениям.) Слово для предложения представляется тов[арищу] ГЕ.

ГЕ: «Я считаю, что наказ этот настолько лишает Ц.И.К. какой бы то ни было собственной инициативы, что нам сейчас обсуждать его совершенно невозможно. Я предлагаю наказ этот сейчас не обсуждать, но предложить представителям от всех фракций совместно выработать к следующему заседанию новый наказ»116.

(После обсуждения ряда вопросов слово для внеочередного выступления взял А.Ю.ГЕ.)

ГЕ: «Товарищи, в ночь с 11 на 12 апреля совершен разгром анархических организаций в Москве. Нам говорят, что громили не анархические организации, а боролись с бандитизмом. Это ложное утверждение, товарищи. Кто желает бороться с бандитизмом, тот не громит всех политических анархических организаций, которые существуют в Москве, и не преследует идейных анархистов.

Ввиду того, что акт этот имеет крупное политическое значение, что наши товарищи расстреляны и громадное число их сейчас сидят в тюрьмах в ужасающих скверных условиях, я вношу в срочном по­рядке предложение: в порядке спешности рассмотреть вопрос о разгроме анархических организаций в Москве».

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ (Я.М. СВЕРДЛОВ): «Я, товарищи, взял слово против, отнюдь не потому, что я был против обсуждения этого вопроса в Ц.И.К. Наоборот, я полагаю, что необходимо поставить этот вопрос в Ц.И.К., по тем соображениям, что, когда Советская власть решила покончить здесь с бандитизмом, она имела в виду именно бандитизм, а не идейных анархистов. Мною в качестве председателя это и было заявлено официальному представителю анархо-синдикалистов, явившемуся ко мне за объяснениями по поводу артиллерийского разгрома. Товарищ анархо-синдикалист был вполне удовлетворен, и я пользуюсь случаем при всех открыто заявить о том, что борьба шла исключительно с бандитизмом, а не с идейными анархистами117. Я полагаю, что в Ц.И.К. необходимо будет поставить этот вопрос, но не сегодня, а на следующем заседании, когда мы предупредим Чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией, которая предприняла «разгром», о котором только что говорил представитель анархистов т[оварищ] ГЕ, для того, чтобы эта комиссия могла нам представить тот фактический материал, который имеется в ее распоряжении, чтобы эта комиссия могла указать на характер тех предметов, которые были взяты у анархистов, и перечислить их. Несомненно, что те кольца и браслеты и различные серебряные и золотые вещи, которые обнаружены, вряд ли могут иметь какое-либо отношение к идейному анархизму. Я не хочу подозревать идейных анархистов в том, что они занимались повседневным простым грабежом, но комиссия укажет, какие именно организации были разоружены. Чтобы иметь полный материал, необходимо, чтобы комиссия, которая производила сам разбор, выступила перед нами и указала, какой разгром был совершен. Поэтому позвольте предложить не обсуждать этого вопроса сейчас, а рассматривать указание т[оварища] ГЕ как запрос, который мы будем рассматривать в следующем заседании. Я предлагаю: признав запрос существенным, Ц.И.К. ставит этот вопрос на следующее заседание».

Т[оварищ] ГЕ: «Я присоединяюсь к предложению т[оварища] СВЕРДЛОВА и прошу занести в протокол заявление т[оварища] СВЕРДЛОВА, что т[оварищ] анархо-синдикалист остался удовлетворенным заявлением товарища СВЕРДЛОВА».

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: Это все есть в стенограмме. (Предложение т[оварища] СВЕРДЛОВА принимается118.)

Известия ВЦИК… М., 1918. № 75 (339). 15 апреля. С. 4-5.