№ 284. РЕВОЛЮЦИЯ

Дух разрушающий есть дух созидающий.
Освобождение рабочих — дело самих рабочих.

В России Революция. Не «революция» господ Гучковых, Милюковых и Плехановых, а настоящая большая, всенародная Революция, которая на этот раз уже больше не остановится, которая сметет всех Гучковых и Милюковых, перешагнет через их головы и осуществит коммунистический переворот.

Движение должно было начаться значительно раньше. Еще накануне войны рабочие Петрограда вышли на улицу и в городе появились баррикады. Но объявлением войны оно было приостановлено. Уже во время войны оно неоднократно возникало вновь, но всегда подавлялось, пока, наконец, недовольство войною и всем существующим порядком не достигло высшего предела и не перекинулось на войска. 

Империалистическая буржуазия очень ловко использовала массовый революционный подъем, направленный против войны и за ее немедленное прекращение, в своих, противоположных революционному движению, целях. Она использовала его для продолжения войны, для осуществления своих аннексионистских замыслов. Обещанием политических свобод она старается посеять раздор в революционных массах, расколоть и внутренне ослабить революционное движение, лишив его единства цели. Она старается превратить социалистическую народную Революцию в буржуазный государственный переворот.

Но государственный переворот, на фоне поднимающегося народного движения совершенный гучково-милюковским блоком, на этот раз не остановит Революции. Он является лишь кратковременным эпизодом, лишь незначительным переходным этапом в начинающемся революционном периоде. Он лишь является прологом к открытию народом широких революционных действий. Но историческое значение его громадно, и мы обязаны учесть его и вскрыть его внутреннее содержание. Двенадцать лет тому назад вся Россия была охвачена пламенем восстания. Вспыхнув стихийно, русская Революция быстро организовалась и провозгласила максимальные, коммунистические лозунги. Но она была подавлена. С полного согласия и при молчаливом одобрении «либеральной» буржуазии, — нынешнего гучково-милюковского блока, — она была потоплена в крови и разбита. На улицах Москвы русская буржуазия расстреливала народ точно так же, как французская буржуазия полвека тому назад расстреливала Коммуну. После подавления Революции 1905 года русская реакция окончательно укрепилась. Она нашла своего «сильного человека» в лице Столыпина, впоследствии убитого в Киеве. На долю Столыпина выпало совершить в России первый государственный переворот, известный под названием «закона 3 июня». В это время «либеральная» буржуазия, — та же самая нынешняя гучково-милюковская коалиция, — устами Милюкова с высоты думской трибуны провозгласила анафему «красной тряпке» и объявила себя «верноподданной оппозицией Его Величества». Напуганная Революцией, она окончательно предала ее и, в поисках спасения, открыто бросилась в объятия реакции.

Закон 3 июня, будучи внешним выражением «усмирения» страны, почти совершенно урезал левое представительство в Думе и обеспечил в ней послушное видам реакционного правительства и контрреволюционной буржуазии октябристско-кадетское большинство. С этого момента начинается вполне гармоничное государственно-законодательное сотрудничание октябристско-кадетского блока с организовавшейся на развалинах подавленной Революции правительственной реакцией.

Первый крупный разлад между русской «либеральной» буржуазией и правительством произошел на почве войны.

Русская буржуазия, как и всякая другая, империалистическая и аннексионистская. Целью ее заветнейших желаний всегда было овладение Галицией, Константинополем и проливами, и она мечтала, что военный союз с Францией и Англией рано или поздно обеспечит ей удовлетворение ее захватно-империалистических вожделений. 

Русские придворные круги, из недр которых всегда составлялось то или другое министерство, в сильной мере, как и весь царский двор, разъедены германофильством. Поэтому, вполне сочувствуя аннексионистским аппетитам господ Гучковых и Милюковых, русская камарилья в то же время очень несочувственно относилась к возможности войны с Германией и решилась на эту войну лишь с тяжелым сердцем и лишь в силу существующих международных политических обязательств. На протяжении войны германофильское течение русской камарильи не раз получало преобладающее влияние и не раз грозило заключением сепаратного мира с Германией. Министерства Штюрмера и Протопопова проявляли совершенно определенные тенденции в этом направлении. Протопопов еще в бытность свою не-министром вел в Стокгольме полуофициальные переговоры с немцами о сепаратном мире.

Отсюда — первый конфликт между гучково-милюковской коалицией, провозгласившей лозунг «войны до конца», до полной победы над Германией, и русской камарильей, стремящейся к противоположной цели, к сепаратному миру с Германией. Сепаратный мир с Германией безвозвратно скомпрометировал бы возможность для буржуазии выполнить ее захватно-аннексионистские замыслы.

Октябристско-кадетская коалиция делала все возможное, чтобы активно содействовать успешному ведению войны, необходимому в целях победы. Она организовала военно-промышленные, военно-технические, военно-продовольственные и всякие другие военные комитеты, лозунгом всего ее бытия стало «все для победы!» С другой же стороны, царская камарилья, тоскующая по сепаратном мире с Германией, в лице бюрократических правительств делала все возможное, чтобы тормозить и задушить самодеятельность буржуазных организаций. В последнее время борьба между октябристски-кадетским большинством Думы и правительством Протопопова резко обострилась. Дума стесняла правительство, которому для осуществления его германофильской политики нужно было иметь руки свободными, и министерство Голицына-Протопопова, пользуясь военным положением и правом, предоставляемым ему ст. 87 Основных законов, объявило роспуск Думы и арестовало представителей рабочих в военно-патриотических комитетах. Закон 3 июня, проведенный Столыпиным с полного согласия октябристско-кадетской клики, когда целью его было усмирение Революции, на этот раз острым концом своим был обращен правительством против той же октябристско-кадетской клики.

Для господ Гучковых и Милюковых момент был критический. Дарданеллы, Константинополь и Галиция ускользали из их рук. Перед ними встала дилемма: либо пожертвовать своими империалистическими интересами и остаться послушной «оппозицией его Величества», либо путем захвата власти в свои руки обеспечить себе выполнение своей аннексионистской программы.

Конфликт правительства с Думой совпал с началом революционного движения в Москве и Петрограде. Правительству пришлось бороться на два фронта: против думского октябристско-кадетского большинства и против поднимающейся народной Революции. Оно сначала попыталось подавить Революцию. Но войска, высланные им для усмирения народа, после момента колебания отказались стрелять в толпу и примкнули к Революции.

Этим все было решено. Дело правительства было проиграно. Войска, перекинувшись на сторону Революции, обеспечивали ей победу.

Но так как Революция возникла на почве недовольства народа войною и требовала немедленного прекращения войны, то в случае ее победы дело октябристско-кадетского блока тоже было бы проиграно. Понимая это, господа Гучковы и Милюковы решили использовать поднимающуюся Революцию, направив ее в побочное, внутриполитическое русло, чтобы с помощью восставшего народа захватить власть в свои руки. Им, аннексионистам и империалистам чистейшей воды, боящимся Революции и ненавидящим ее, пришлось, для выполнения их целей, сделать вид, что они солидаризируются с Революцией, разыграть из себя печальников о горестях народных и искренних революционеров. Политика не знает добродетели. Нужды нет, что десять лет тому назад господа Гучковы и Милюковы предали анафеме «красную тряпку», — теперь надо сладко улыбнуться ей. Нужды нет, что десять лет тому назад они провозгласили себя «оппозицией Его Величества», — теперь они станут, хотя бы только на время, «оппозицией Его Величеству». Интересы кармана для них важнее интересов монархической династии и Константинополь с проливами дороже короны на голове «возлюбленного монарха».

Жизненной задачею гучково-милюковского блока является продолжение войны до полной победы над Германией, Австрией и Турцией, жизненной задачею и требованием Революции — немедленное прекращение ее. Примирить эти две противоположные тенденции было невозможно. Но попытаться остановить Революцию, обманув ее, и затем использовать ее в своих целях — это казалось возможным империалистической буржуазии, руководимой Гучковыми и Милюковыми.

Остановить Революцию и совершить государственный переворот с целью захватить правительственную власть в свои руки, — такова программа, выдвинутая русской буржуазией. Обмануть народ обещанием ему самых широких, чуть не республиканских политических реформ и использовать его для своих, чуждых и враждебных народу целей, с тем чтобы потом, когда эти цели будут достигнуты, отобрать обратно данные в момент острой нужды «свободы» и вернуться к старому порядку, — такова тактика гучково-милюковского блока в этой первой стадии поднимающейся вновь русской Революции. Русская буржуазия мечтает сейчас о государственном перевороте по образцу младотурецкого переворота 1908 года и ждет своего Энвер-пашу в лице какого-нибудь русского Поливанов- или Брусилов-паши.

На минуту она успела в этом. Власть фактически перешла в ее руки. Она «успокоила» улицу, бросив ей, вместо желанного окончания войны, обглоданную кость истрепанных политических «свобод», и… теперь собирается продолжать и усилить войну. 

Если бы гучково-милкжовскому государственному перевороту, разыгранному на фоне поднимающейся русской Революции, удалось упрочиться, то его политическое содержание было бы громадно: будучи направленным к уничтожению столыпинского закона 3 июня, он имеет внутреннополитическим содержанием переход государственной власти из рук придворно- черносотенной феодальной бюрократии в руки консервативно-умеренно-либеральной империалистической промышленной буржуазии. В области внешней политики он означает расцвет русского империализма и интенсификацию войны против Германии.

Но ему не удастся упрочиться, он — лишь переходный и кратковременный этап в развитии русской Революции. Русский народ восстал сейчас не для того, чтобы обеспечить Милюковым и Гучковым владение Константинополем, не для того, чтобы вырвать у них лживый призрак политических «свобод», а для того, чтобы уничтожить всех Гучковых и Милюковых, чтобы положить конец преступной братоубийственной войне, чтобы разбить вековые оковы Капитала и Власти, стерев с лица земли капиталистический строй. Русский народ поднялся для Социальной Революции, для полного освобождения от какого бы то ни было экономического и политического гнета.

И этой новой Революции никакие Гучковы, Милюковы и Плехановы больше не остановят. Она не даст им ни обмануть, ни остановить себя. Она перешагнет через их головы, быстро перекинется во все другие страны и широкой, неудержимой волною пронесется по всему миру, возвещая всему трудящемуся люду радостный освободительный клич — АНАРХИЯ!

Лозанна, 1917. 5 (18) марта.

ГОПБ. ОРК. Коллекция листовок. Гектограф (36,0×25,0). Публикуется впервые.