№ 322. ИЗ СТАТЬИ М. ВОЛЬНОГО (Ф.М. НЕУСЫПОВА) «ЕДИНАЯ ПЛАТФОРМА АНАРХИЗМА»

II)
[…]Основой всех философских учений, общепризнанных за анархистские, является проблема организации социального строя, обеспечивающего наиболее возможный максимум индивидуальной свободы для личности, допускаемый принципом социального равенства. 

Главным препятствием к положительному разрешению данной проблемы в жизни является институт государства, как правовой строй социальных взаимоотношений, основанный на принципе принудительного высшей властью подчинения личного блага благу общему, что в действительной своей сущности на практике является официальным оправданием лишь лично заинтересованных действий представителей высшей власти, и в частности в эксплуатации (до формы тяжелого рабства одного класса другим правящим) населения данной области.

И в отрицании идеи государства в строе будущих социальных отношений сходятся все без исключения анархистские учения: государство, освященное (разными учениями с разных сторон), с точки зрения обеспечения свободы индивидуума до пределов равенства, отвергается и безусловно, и единогласно.

Но формы организации социальных отношений, заменяющие государство, до того разнообразны, что почти все анархистские учения предлагают свою собственную систему, и в этом отношении именно являются на положении замкнутых сект.

Но оправдываемо ли такое разъединение сил и слепой агитации частных учений анархизма с точки зрения общего принципа анархизма — «осуществления максимума свободы личности»?

Не в равной ли же степени максимум свободы необходим и для групп личностей?

Раз все частные анархистские учения, как социальные системы (коллективизм, коммунизм, индивидуализм, толстовский сентиментализм и пр.) будучи предложены человечеству, находят (всегда и везде) известные группы последователей, то ясно, что не может существовать положения — одно из всех данных учений соответствует анархизму, а все другие ложны, ошибочны.

Психофизическая сущность, как и смысл жизни личности абсолютно неодинаковы во всех индивидах, а потому на выбор тех или иных форм социальных отношений соответственно индивидуальным вкусам и интересам и принадлежности личных мировоззрений к тем или иным учениям частного характера должна быть предоставлена соответствующая свобода.

А раз все эти (частные) учения признаны за анархистские, то и организации тех и других форм социальных отношений в отдельных группах в стране анархизма также должна быть обеспечена необходимая свобода, так как эти частные учения должны рассматриваться не как претендующие (между собою) на преимущество, а как удовлетворяющие в полной мере запросы разнохарактерных личностей, разнородных органически связанных с натурой индивидуальных миропонимании.

III) Если подвергнуть исследованию сущность общего принципа анархизма: осуществление максимума индивидуальной свободы личности, то найдем, что наибольшая степень максимума свободы личности достигается, когда данная свобода и в форме и в содержании соответствует индивидуальным особенностям личности, когда эта свобода субъективно соответствует индивидуальным особенностям личности, когда эта свобода субъективно оценивается с точки зрения специфических интересов и вкусов данного индивида. В силу этого критерий оценки свободы и определения ее в мере приближения к степени максимума не может быть установлен определенно объективно, а всецело находится в субъективном расположении личности, и потому как максимум, так и сущность свободы есть понятия лишь относительные, и как таковые в разных формах и конструкциях анархистских систем организации социальных отношений должны быть допущены к равному существованию в свободной федерации анархистских групп.

Таким образом, устанавливая принципы взаимотерпимости, братского взаимоуважения отдельных групп разных частных анархистских учений, предлагаем исключить из тактики групп и личностей тенденции на преимуществе и посягательстве на авторитетность, отбросить в сторону все ненужные семейные споры (не время теперь!) и объединяться для дружной созидательной революционной работы на единой платформе[…]

Анархия. М., 1918. № 10. 3 марта. С. 2.