Вступление к пятой части

Тема, которую я постарался осветить, не является ни оживлением воспоминаний о «золотой эпохе», ни мечтой о новой будущей «утопии». Я не считаю нужным что-либо планировать в отношении этих двух вопросов. Несмотря на то, что социальное мышление загружено подобными действиями, это не те заявления и пояснения, которые вносили бы какой-либо вклад в развитие нравственных и политических аспектов общества, являющихся темой моего исследования. Не отрицая полностью их вклада, необходимо, зная о том, что они способствуют возникновению проблем, подробно остановиться на них, сделав предметом некоторых пояснений.

С этих точек зрения понятие «современная демократии» не является ни попыткой освещения «золотой эпохи», ни «райской утопией», касающейся будущего. Кроме того, данное понятие не освещает ни исторические эпохи, ни общественные формации, активно разрабатываемые позитивистской наукой. Независимо от того, какими методами происходит обработка, метафизическими или позитивистскими, я не воспринимаю в качестве метода такого рода исторические и социальные пояснения. По меньшей мере, со своей личной точки зрения хочу подчеркнуть, что все они приводят к аналогичным итогам, а рассуждения о реальности и истине отнюдь не являются принципиальными, как частенько пытаются представить. Привлечение исторического материала я считаю крайне необходимым с точки зрения размышления. Я считаю необходимым не только исторический материал, но и природный материал и опыт. В этом отношении я далек от типично эмпирического (сугубо опытного) подхода. Я также не отношу себя к идеалистам (абсолютный идеализм), считающим, что они способны создать мышление, независимое от природного и исторического материала и опыта. Я знаю, что такими методами на протяжении всей истории цивилизации формировались гигантские образования. Я также убежден, что надо быть готовыми к такой ситуации, но она не является неизбежной с точки зрения рассуждения об истине. Хочу сказать, что истина может быть вполне истолкована без них. В частности, считаю, что позитивистская исследовательская школа, буквально утопающая в обилии исторического материала, выглядит очень бедной и жалкой. Я также не вижу серьезной связи с истиной крайне самодовольных шейхов, не имеющих никакого понятия, и творящих чудо от имени бога. Они тоже выглядят жалкими и несчастными.

Недостаточно критиковать эмпирические и идеалистические воззрения. Очень важно продемонстрировать критический подход к этим двум методам, к универсализму, линейному прогрессивизму, релятивизму, являющимся разновидностями этих методов. В целом истина не может быть построена или найдена ни методами линейного прогрессивизма, ни релятивистскими методами. Несомненно, гибкий и высокий уровень общественной природы дает широкую свободу в строительстве общества. Но это не означает, что «каждый может строить действительность так, как ему хочется», что имеет в виду релятивистский метод. Такие же реалии, как считают идеалисты, «осуществляются в свое время, как написано в защищенной книге памяти судьбы» тоже не уместно. Наиболее реалистичным методом нам представляется путь мышления, основанный на создании социального материала в виде новых реалий при помощи новых мыслей, в новых условиях времени и места — или так может быть принято.

Необходимо, чтобы метод, который я повторно пытаюсь раскрыть, обязательно был основан на общественной природе, в частности, на нравственном и политическом обществе, являющемся его фундаментальным состоянием, во всяком случае, я надеюсь на это и верю в это. Я стараюсь показать, что все философские школы, произведения науки, философии и искусства, не связанные с нравственным и политическим обществом, ущербны по своему состоянию и станут причиной тревог. Я считаю, что все проблемы метода и продукты науки, этики и эстетики, с которыми они должны быть связаны, обязательно должны основываться на принципах нравственного и политического общества, что является важнейшим условием. Я хочу обратить внимание на то, что все методы, науки, этические и эстетические воззрения, формирующиеся вне данного условия, будут ненадежны, убоги и полны ошибок, уродства и зла. Эти обстоятельства я излагаю не только в качестве собственных убеждений и мыслей, имеющих отношение лично ко мне; я настаиваю на том, что это — критерии истины.

Ясно, что после повторного разъяснения своих методических воззрений на современную демократию я постараюсь развить двусторонний подход на оснований всех суждений, высказанных мной ранее. Первое обстоятельство, которое я настойчиво старался раскрыть в своих рассуждениях, касается того, что нравственное и политическое общество, являющееся плодотворным состоянием общественной природы в системе цивилизации, развивается по средствам постоянной прививки, эксплуатации, построения на его базе монополий эксплуатации и власти. Это обстоятельство очень важно и требует обязательного понимания, необходимых для этого рассуждений. Я постарался сделать это так. Исходя из условий, в которых я нахожусь, используя имеющийся у меня ограниченный материал, но в основном, рассуждая о жизни, являющейся постижением истины, о своей жизни, в тесном переплетении с этим материалом я постарался проанализировать систему цивилизации. На мой взгляд, нет необходимости в чрезмерном обилии материала. Есть угроза углубления в подробности. Но я постарался продемонстрировать то, что совсем обойтись без материала тоже невозможно.

Вывод таков: против кого с диалектической точки зрения были развиты гигантские эпохи цивилизации? С кем, когда и как были построены взаимоотношения и противоречия? Поскольку сочетание двух таких корней, как «демос» в значении связей и оппозиции, и «кратия» в значении самоуправления, широко известно и используется в интеллектуальной сфере, я тоже объединил их в одно значение. Несомненно, демократия не включает в себя все единицы нравственного и политического общества. Может быть, она полностью соответствует «союзу племен», некогда существовавшему в Ионии. Следовательно, оно, возможно, не включает в себя нижние, верхние и различные иные единицы нравственного и политического общества — не включает дальше «возможного». Но я использовал эту фразу, потому что среди всех существующих она несет в себе смысл насущного и соответствующего. Если в будущем будет разработана более подходящая терминология, несомненно, не будет никаких сомнений в необходимости их применения. Важно то, что подразумевается под содержанием.

Что касается второго термина «современность», то нет особой необходимости его раскрывать. Он раскрывает периоды, эпохи и сроки, для которых было характерно широкое распространение и наличие определенных норм. В таком случае, сколько ни существовало эпох цивилизации, возникало столько же и даже гораздо больше демократий, потому что есть единицы нравственного и политического общества, которые мы могли бы назвать современной демократией и до которых система цивилизации не смогла полностью добраться и включить в свою монополию власти. История представляет в этом смысле массу материалов. Я тоже постарался коснуться всего лишь некоторых из них в качестве примеров.

Второе важно обстоятельство, имеющее отношение к современной демократии, — это то, что она, будучи материальной культурой, не смогла так, как системы цивилизации, самоорганизоваться, поскольку цивилизации вынуждены ежедневно включать в действие свои монопольные механизмы эксплуатации, власти и требуют высшей степени организованности, единства и активности как в идеологическом, так и материальном смыслах. Исторического материала в этом отношении достаточно много — желающий может получить все, что хочет. Но подразделения современной демократии находятся в неодинаковом положении. Точнее, одинаковое идеологическое и материальное положение исключено в силу того, что еще не достигли должного уровня развития все существующие диапазоне между постоянной борьбой и колонизацией независимые единицы, на вершинах гор, в пустынях и других различных уголках. Я не хочу сказать, что они не в состоянии развить систему, идеологию и образования. Несомненно, в истории также много элементов их богатой идеологической и материальной культуры. Если даже они не могут проявить себя по причине идеологической гегемонии цивилизации, то, тем не менее, не может быть никаких сомнений по поводу внесенного ими в историю важного вклада.

Я постарался в общих чертах проследить, как дошли до наших дней обе цивилизации. Я уверен, что, несмотря на все мои грубоватые выкладки, мне удалось отразить, пусть и недостаточно, все тенденции. В частности, будет совершенно ясно то, как я постарался содержательно раскрыть сущность современности, называемой капитализмом. Кроме того, совершенно очевидным будет и то, что я представил глубокий анализ вкупе с критическим подходом ко всем антиподам упомянутого периода современности. Совершенно ясно, что вывод, который необходимо сделать из всей критики, связан с тем, насколько современная демократия осознает свою обязанность обновления. Известно, что силы современного официального капитализма под предводительством либерализма, независимо от того, что они обновляются или нет, используя все своими силы и возможности, очень успешно себя преподносят. Но мы знаем, что в плане позиционирования себя вышеупомянутые силы достаточно способны и опытны. То же самое нельзя сказать о силах современной демократии. То, как они позволили идеологически растворить свой опыт как далекого, так и близкого исторического прошлого, как утеряли свою конкретику, можно четко проследить на примере их действий по отношению к либерализму. Для того, чтобы по возможности не попадать в такие ситуации, не давать еще один повод для возникновения трагических ситуаций, очень важно конкретизировать функции по реорганизации институтов современной демократии.

Говоря об институтах, мы имеем в виду все общества, единицы, движения, которые так или иначе знают о позиции, противостоящей системе, и стоят на этих позициях. Как жаль, что эти образования, представляющие собой подавляющее большинство социальной природы, в качественном отношении сильно уступают собственному количеству! Прежде всего реконструкция преследует цель превращения количественного большинства в качественную мощь. Если на секунду не забыть о всесторонней, поразительной, уничтожающей деятельности торговых, промышленных, финансовых, идеологических, авторитарных и национально-государственных монопольных сетей, то станет ясно, что обязанности институтов современной демократии, как минимум, с точки зрения устранения огромного дисбаланса между ними, сводятся к обязательной реконструкции и объединению. Данные функции можно изложить под тремя основными названиями. Эти три обязанности, тесно связанные друг с другом, относятся к интеллектуальному, нравственному и политическому аспектам, но тесная взаимосвязь между ними совершенно не отменяет необходимости их однозначной, структурной независимости. Напротив, каждая сфера, являясь определенным институтом, и в историческом прошлом, и сегодня вынуждена сохранять свою независимость. Иначе они не смогли бы достойно выполнить свои функции. В связи с этими сферами обязанностей, исторически очень тесно переплетенными между собой, необходимо определиться в том, каковы структуры и обязанности, как они должны между собой взаимодействовать.

С этой точки зрения имело бы определенное просветительское значение освещение данного исторического процесса при помощи ряда примеров. В родоплеменных единицах интеллектуальные, нравственные и политические обязанности в целом выполняются в тесной взаимосвязи, там нет особой дифференциации и специализации. Конфедерации племен в основном связаны с политическими функциями. Если нравственная традиция представлена опытом пожилых людей, то просветительские, мыслительные функции в основном представлены на уровне шаманов, шейхов или жрецов. На протяжении длительного исторического периода, в течение которого монотеистические религии Авраама обрели нравственные и политические масштабы, все три обязанности получили определенный структурный характер. Если медресе в исламском мире стали играть скорее интеллектуальную роль, то мечеть стала нравственным институтом, султанат — институтом политическим. Тесная связь между ними предотвратила их творческие развитие. С этим связано то, что они не смогли достичь развития, по меньшей мере, такого, как в христианстве и иудаизме. Экуменизм или умма, став господствующей формой существующей между ними связи, оказались выражением своего рода интернационализма.

В условиях греко-римской цивилизации интеллектуализм обретает некоторую независимость. Философские школы являлись скорее интеллектуальными институтами. Их независимость имела широкий характер. Если институт нравственности складывался в храме, институт политики ранее формировался в законодательном собрании и республиканском сенате, то с развитием империи по этим институтам был нанесен сильный удар. Империя — это своего рода отрицание политического института на центральном уровне. Убийство Юлия Цезаря тесно связано с этими реалиями.

В новую эпоху интеллектуализм был законсервирован в университетских стенах, а нравственность претерпела сильный удар и оказалась на краю полного исчезновения. Ее пытались заменить позитивистским правом, стремясь полностью свести к нулю ее роль в обществе. Что касается политики, то ее сфера постепенно сужалась под тяжелыми одеяниями парламентаризма, а под управлением бюрократии национального государства она, как и нравственность, оказалась в состоянии едва ли не бездействия. Политика уже не может играть свою истинную роль. Институты современной демократии переживают разнообразные и сложные изменения. Братские организации в себе обьединяют все три обязаности. Утопические организации имеют схожий характер. Интеллектуальные, нравственные и политические особенности и обязанности становятся функциями, переплетающимися в виде секты вокруг одного человека, и претворяются в жизнь. В частности, в процессе развития социализма, «Манифест коммунистической партии», I, II, III Интернационалы позиционируются как тесно переплетенные организации всех трех институтов. Они разделили между собой аналогичные ассимиляционные тенденции современного капитализма в отношении сфер проявления этих трех функций. Если политика как институт была принесена в жертву механизмам управления национального государства, то нравственность была принесена в жертву позитивному праву, являющемуся частью того же механизма управления и оформляющему закрепощение гражданина. Интеллектуальные функции или совершенно отрицались, или приносились в жертву паре интеллектуального капиталиста и носильщика (осла, переносящего знания), воплощенной в университетах, играющих роль новых храмов национального государства.

Даже эти краткие исторические экскурсы открыто и со всей значимостью выявляют необходимость полного всестороннего включения институтов современной демократии в деятельность всех трех функций как противодействия этим сетям — если, конечно, упомянутые институты не хотят полного распада.

До того, как перейти к функциям, было бы поучительным кратко коснуться вопросов единиц и сетей. Единица подразумевает сообщество, являющееся антиподом монополии. Любое сообщество, будь то демократическая нация или сельский совет, международная конфедерация или квартальный комитет — все это единицы. Так же единицами являются все органы управления — от племени до города, от местных органов до национальных. Можно говорить как о единицах, состоящих из двух человек, даже из одного, так и о единицах, включающих в себя миллиарды людей. Будет поучительным посмотреть на это понятие в рамках такого богатства. Но очень важным здесь является то, что каждая из этих единиц является отдельным нравственным и политическим обществом. Таким образом, принципиальное значение имеет участие всех этих единиц в интеллектуальных, нравственных и политических обязанностях. Подобно тому, что быть единицей означает принадлежность к нравственному политическому обществу, так и нравственное и политическое общество требует единства интеллектуальных, нравственных и политических функций. Сеть и узел противоположным полюсом связаны с организационными подразделениями и управлением.

Более того, внутренние единства могут организоваться в виде наиболее удачных сетей. Жестко центристская, иерархическая, командная организация и ее управление, полностью противоречать принципам организации и управления единиц современной демократии.