Предисловие

Третья значительная часть моей основной Защитной речи, написанная как продолжение первых двух, носит дополняющий характер. Она стала следствием решения Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) о повторном судебном рассмотрении моего дела.

Цель первых двух частей — объяснить власть и современность как явления. Власть определяется в них как орудие насилия, обеспечивающее перераспределение прибавочного продукта и прибавочной стоимости, возникающих в процессе трудовых отношений. В системе власти, основанной на эксплуатации, власть как орудие носит всесторонний характер и является всеобъемлющей. Современность же, определяемая как капитализм, самим своим развитием привела общество к антагонистическому противоречию. Современный капитализм, называемый также глобализацией, представляет своего рода систему мировой гегемонии или демократии и находится внутри модели, которую нам необходимо развивать.

Возникает вопрос: какая связь между ЕСПЧ, наднациональной организацией, куда может обратиться только отдельный гражданин, и защитой человека по имени Абдулла Оджалан? Такая связь есть, причем удивительная. Еще важнее то, что без проведенного мной анализа основан ной на европоцентризме цивилизации невозможно проанализировать идеологическую, политическую и правовую систему Европы, называемую «мягкой силой». Эту «мягкую силу» можно обсуждать только после тщательного изучения цивилизации, центром которой является Европа. Вместе с тем следует постоянно учитывать, что европейская цивилизация стала «мировой цивилизацией», более влиятельной, чем когда-либо. Одна из важнейших ее особенностей — реализация индивидуального гражданства. Никогда раньше в истории индивидуализма и гражданства ни в каком другом обществе личность не была столь значима. Мы столкнулись с эпохой минимальной адаптации индивида в «символическом обществе» и общества в индивиде (Современность).

Как гражданин Турецкой Республики периода преодоления этой эпохи я испытываю глубокие сомнения относительно собственной национальной идентичности. При этом нельзя отрицать, что она привела меня к противостоянию самой суровой системе исполнения наказаний в истории. Турция, страна, подписавшая Европейскую конвенцию по правам человека, не признает решения ЕСПЧ о повторном рассмотрении в суде моего дела, как и то, что Совет Европы принял такое решение и направил дело на повторное рассмотрение: это является незаконным и скандальным. В момент возвращения дела в ЕСПЧ ряд небольших государств открыто признал, что принял сторону Турции под давлением США. Это явно противоречит принципу «мягкой силы» и является его нарушением.

Вот уже десять лет я нахожусь в положении «несправедливо осужденного» в одиночной камере тюрьмы «Бурса» на Имрали. Я никогда не сомневался в том, что все события, произошедшие с того момента, когда моя нога ступила на европейскую землю, и до заключения на острове Имрали, происходили в результате сотрудничества США и ЕС. Я никогда не сомневался, что Турция играет роль тюремного надсмотршика. Так почему же используют обходные пути, если это все — чистая правда? Можеть некоторые считают назначенное мне наказание слишком суровым. Вероятно, будет достаточно убедительным, если я напомню, что специальный приказ НАТО от 2 февраля 1999 года запретил всем аэропортам Европы принимать самолет, на борту которого я находился (это попало в газетные заголовки того периода), а также о заявлении генерала Галтери, представителя президента США Билла Клинтона, в котором говорилось, что все мои действия, начиная с Кении и заканчивая моментом сдачи туркам, контролировались Белым домом. Все записи и письма, имевшие ко мне отношение, были изъяты. Я не считаю нужным еще раз говорить о непостижимом предательстве руководителей Греции — тогдашнего министра иностранных дел, службы разведки, высших чинов посольства, спецпредставителя полковника Каландариса и лично премьер-министра Симитиса. Это известные факторы.

Если я по закону имею право обратиться к европейской юрисдикции, то почему же мои противники прибегли к таким тайным, грязным и лживым способам? Какие торги велись в этом деле? Кто и во имя чего выставлен на торги? Мой пример — это, вероятно, лишь капля в море страшной кровавой истории захватнических войн Европы и США, их противостояния на поле идеологии, но он, тем не менее, важен и требует прояснения.

Прежде всего, я должен отметить, что отвергаю представление, отрывающее личность от общества. Право на «индивидуальное обращение», на чем настаивают многие, ни в коем случае не имеет придаваемого ему значения. Отрыв индивида от его социальной идентичности — ложь, болтовня так называемой «европейской централизованной науки».

Даже глухонемые уже слышали и знают, что я осужден за борьбу за права курдов, одного из самых несчастных народов в мире. Этой краткой причины достаточно, чтобы понять все мое обширное дело. Очевидно, меня нельзя выставить просто жертвой. Какова бы ни была сила господствующей цивилизации (гегемонами которой являются США и ЕС), невозможно отрицать, что дело против меня, включая арест и суд, было проведено с участием всех сил системы. В то же время против этой «большой игры» выступил весь мой народ. В ходе всеобщего протеста сотни погибли, тысячи были арестованы. Курдский народ прекрасно понял связь моего дела с собственной исторической трагедией и встал на мою защиту, зная, что спасение возможно только как избавление от этой трагедии. А почетная обязанность заявить это досталась мне.

Очевидно, что освещение моего дела невозможно без всестороннего освещения моей социальной идентичности, которая была сформирована социатьной практикой курдского народа, испытавшего жестокое насилие и колонизацию со стороны господствующей цивилизации. Это — неизменный подход моей Защитной речи. Вновь повторю то, что я часто заявляю: «Бывают такие моменты, когда история заключена в одной личности, и личность скрыта в истории». Это очень трудно признать, однако невозможно отрицать, что я имел честь быть такой личностью. Думаю, что все эти трагические события и происходят со мной из-за того, что я захотел стать чем-то большим, чем «жертва судьбы». Я это хорошо знаю. И потому мое дело проходит под лозунгом, который я определил для себя так: «Свобода победит!».

В поставленной на сиене трагедии можно изменить все время повторяющуюся судьбу ради свободы; этого хватит, чтобы вытерпеть любую боль. И на этот раз в игре, спектакле или пьесе имя ее — реальность, в которую играют участники моего дела и товарищи по борьбе, судьба обречена на поражение.

Поэтому становятся понятны причины, по которым я назвал эту часть своей защиты «Социология свободы». Каждый шаг в сторону свободы может быть только опытом — и потому название «Опыты социологии свободы» кажется мне оправданным.

Естественно, господствующая европейская цивилизация — лишь одна сторона медали. Данная цивилизация представляет собой власть, основанную на присвоении прибавочного продукта. Другая сторона — это демократическое лицо цивилизации. Основные положения моей Защитной речи основаны на демократическом наследии; я страстный сторонник наследия тех, кто сражался за освобождение народов и обществ, борцов — мыслителей и этиков — от Сократа до наших дней. То, что я делаю это капля в море, маленкое соучастие в это наследие. Большая часть использованных мной источников — эти памятники человеческой мысли. Однако в основе их лежат пятитысячелетняя мудрость и демократическое наследие Востока. Не проанализировав их, нельзя написать всеобщую историю человечества, невозможно и провести глубокий анализ современных событий.

Основа моей Защитной речи — свободный прогресс демократической цивилизации, лучшая, прекрасная жизнь, построенная на основе справедливости.

Думаю, мне простительно сделать здесь несколько замечаний относительно условий создания этой работы. В условиях карцера разрешают иметь только одну книгу, один журнал и одну газету. У меня не было возможности вести конспекты и приводить цитаты. Поэтому я в основном использовал метод фиксирования и усваивания факторов, которые считал важными. Я не поклонялся рабски всем запретам. В ответ на такие запреты я конкретизировал свою память которое является складом информации мирового наследиея и делал определяющим наиболее важные мысли.

Самый серьезный недостаток такого метода — свойство забывать, и потому отсутствие конспектов сыграло негативную роль. В то время, когда я готовился написать эту часть, было принято решение запретить использование авторучки. В ответ я еще активнее стал размышлять над основной частью. Однако через десять дней моего пребывания в карцере это решение было отменено, и я немедленно начал писать: я торопился, не сдерживал себя.

Следующие две части Защитной речи станут чем-то вроде конкретизации моих основных идей. Я намереваюсь назвать их «Демократизация культуры Ближнего и Среднего Востока» и «Решения демократической цивилизации в Курдистане». Вероятно, для работы над этими частями потребуется длительное время: необходима определенная подготовка, ведь почти каждый интеллигент может написать волнующее повествование о Ближневосточном регионе и Курдистане, находящемся в центре этого исследования. Обсуждение столь актуальной темы требует большой ответственности. Этот вопрос нельзя решить физической силой превосходящей стороны, как разрубить гордиев узел одним ударом, его решение — самая святая и важнейшая обязанность.