2.1. Определение демократической цивилизации

Школу социальной науки, считающую необходимым исследование возникновения и развития социальной среды на основе нравственного и политического общества, можно определить как систему демократической цивилизации. У различных школ социальной науки есть разнообразные подразделы изучения. Как правило, они базируются на теологии, религии и обществе. Научный социализм основан на изучении классов. Основной единицей либерализма является индивид. Государство и власть–основные области исследования, но также имеют ряд традиционных, подразумевающих цивилизацию, методов. Все это вычесленение отдельных единиц, как я уже говорил, подвергалось критике изза того, что нарушало историзм и целостность. Истинно научное, получающее значимость исследование обязано производиться в направлениях, имеющих жизненную важность для общества. История и актуальные проблемы должны найти свое место прежде всего в этих направлениях. В противном случае данные исследования останутся всего лишь повествовательными.

То, что в качестве основной единицы мы избрали нравственное и политическое общество, представляет важность с точки зрения всестороннего охвата историзма и целостности. Нравственное и политическое общество является самым историчным и целостностным описанием социума, причем нравственность и политика сами по себе расцениваются как история. Общество, имеющее нравстенную и политическую составляющие, ближе всего к гармоничному существованию и прогресу. Государсво, класс, эксплуатация, город, власть, нация–общество может существовать без них. Но общество вне нравстенности и политики невозможно. Оно может существовать, как источник сырья, за счет эксплуатации других сил, тем более, как колония монополии капиталистического государства — речь тогда идет о «последышах» общества, отрекшегося от своей сущности, собственно говоря, о призраке этого общества.

По отношению к нравственному и политическому обществу, котороя является естественным состоянием общества, нет смысла употреблять эпитеты и сравнения в стиле «рабовладельческое», «феодальное», «капиталистическое» и «социалистическое». Это означает описывать общество, стремясь скрыть его смысл, унизить социум до уровня элементов (класса, экономики, монополии). Тупик, в который зашли теория и практика исторического прогресса, в определенной степени исходит из этих терминов, их изначальной недостаточности и ошибочности. Эпитеты, более применимые к историческому материализм, еще больше запутывают вышеперечисленные социальные исследования, тем более, что слабость научных положений подчеркивает отсутствие решения. Несмотря на то, что теология весьма усиленно подчеркивает важность нравственности, политическую составляющую общества, они уже давно передали государству. Буржуазно-либеральные методы не только оскверняют общество в нравственном и политическом отношениях, но еще и в каждом удобном случае объявляют ему же войну. Индивидуализм, не меньше уровня государства и власти, находится в состоянии войны с обществом. Либерализм и означает общество, лишенное мощи, нравственности и политики, неспособное отразить атаки индивидуализма. Либерализм является самой антиобщественной идеологией и практикой.

В западной социологии (пока еще не существует наука под названием «восточная социология»), используемые в отношении общественных систем и цивилизации термины очень проблематичны. Не следует забывать, что социология возникла из необходимости решения общественных проблем, чудовищных кризисов, к которым привели монополии капитала и власти, а также вооруженные конфликты и войны. Для установления порядка и придолжения жизненности системы, со всех сторон тезиси за тезисами создавались. Несмотря на все конфессиональные, теологические и реформистские разработки христианского учения, с каждым днем еще больше усугублялись общественные проблемы. Научный позитивизм и его методы исследования проблем общества стали основными. Философская революция и эпоха Просвещения (XVII–VIII века) в огромной степени были результатами этой потребности. Великая Французская революция не дала ожидаемого решения, проблемы еще больше усложнились, в результате чего тенденция развития социологии как отдельной науки, стала еще более актуальной. Первым эшелоном выступили социалисты-утописты Сен-Симон, Фурье, Оуэн, Огюст Конт и Дюркхайм. Все они–дети эпохи Просвещения, безгранично верившие в науку, с помощью которой смогут заново создать общество, о котором мечтали, выступая таким образом в роли бога. Гегель говорил, что «Бог спустился на землю», имея в виду национальное государство. То, что было необходимо,– это создание крайне тонких и деликатных проектов и сознательное «созидание общества», нету планов и проектов которых национальное государство не смогло бы реализовать. Для того, чтобы национальное государство их поддержало, достаточно того, чтобы они были «научно-позитивистическими» и признавали национальное государство!

Социальная наука Великобритании, английская политическая экономия внесла значительный вклад в французскую социологию, а немецкая идеология — в философию. Адам Смит и Гегель были первыми из них. Развитие капиталистической индустрии в XIX веке привело к колоссальному усилению эксплуатации в обществе, и рецепты, предлагавшиеся как правыми, так и левыми, были крайне различны. Либерализм, главная идеология монополистического капитализма, очень эклектичен и, возникая как система, впитал в себя, как губка, практически все, что было можно. Ограниченность правой и левой социологии в отношении изучения прошлого или возможностей будущего, утопического общества, находила выражение в игнорировании социальной природы, истории и актуальной проблематики. Сталкиваясь с исторической или современной реальностью, эти теории сразу же распадались. Все они в отношении образа жизни, интеллекта и практики находились в «железной клетке», которую современный капитализм создал с огромным трудом, заключив туда всех и все. Эти слава философа Ницце, охарактеризовавшего их как «метафизику позитивизма» и «кастрированных карликов современного капитализма» весьма близки к истине, тем более, что он первым из философов обратил внимание на опасность поглощения общества. Ницце обвиняли в том, что его труды подготовили идеологию фашизма, однако работы философа, предупреждающие о фашизме и наступлении мировых войн, имеют большое внимание.

Колоссальное разрастание кризисов и мировые войны привели к банкротству позитивистской социологии со всеми ее направлениями — либеральными, центристскими, правыми и левыми. Само созидание общества попало под влияние тоталитарного фашистского режима, который некогда являлся объектом серьезной критики этого же самого общества. Официальным доказательством этого идеологического краха стала франкфуртская школа. Школа «Анналов», молодежное движение 1968 года, взгляд И. Валлерстайна на мировую систему капитализма — все это привело к проникновению в социологию ряда постмодернистских методов. Экологические, феминистские, релятивистские, новые левые и прочие распространившиеся во всем мире теории привели к развитию большого числа постмодернистских методик в социологии, отличавшихся фрагментарностью. Разумеется, важную роль в этом сыграло то, что после 70-х годов прошлого века финансовый капитал приобрел гегемонистский характер. Положительной стороной данного явления стало разрушение гегемонистского европо-центристского мировоззрения. Отрицательной стороной является опасность распада социальной науки на ряд фрагментов.

Если свести воедино критические замечания по поводу европоцентристской социологии, то можно отметить:

а) позитивная критика и осуждение религии и метафизики не избавили от участи превращения в нечто подобное. Не надо это осуждать — культура человека сама должна быть метафизической. Важно при этом умение отделить позитивную метафизику от негативной;

б) для определения характера общества используются противопоставления: первобытное-современное, капиталистическое-социалистическое, промышленное-сельскохозяйственное, развитое-отсталое, классовое-неклассовое, государственноенегосударственное, что приводит к еще больше вуалированию близкого к истине определению общественной среды. Подобные противопоставления отдаляют социальную истину;

в) попытки создать новое общество не имеют иного смысла кроме современного теизма. Под каждой подобной попыткой имеется в виду создание новой монополии капитала, власти и государства. Как теизм Средневековья идеологически связан с абсолютной монархией (властью падишаха, шейха, султана), так и при попытках создать новое современное общество, основой является теизм, то есть идеология национального государства. В этом отношении позитивизм является современным теизмом;

г) революции не могут рассматриваться как действия по созданию нового общества, иначе им не удастся спастись от позитивистского теизма. Революции могут рассматриваться как социальные в зависимости от того, насколько они освобождают общество от тяжести чрезмерно развитых капитала и власти;

д) обязанность революционеров не может рассматриваться как создание какого-либо заранее запланированного общества. Право на постановку верно понятой задачи заслуживается их вкладом в развитие нравственного и политического общества;

е) методы и парадигмы, которые будут использованы в отношении социальной среды, не могут совпадать с теми, которые относятся к живой первичной природе. Вселенский подход в отношении живой первичной природы может дать результаты, более близкие к истине, но что касается социальной среды, то более близка к истине относительность. Вселенную невозможно представить ни в виде бесконечной прямой линии, ни в виде бесконечных концентрических кругов;

ж) режим социальной истины требует нового законодательства на основе активно развивающейся критики. Разумеется, я говорю не о новом боготворном создании. Но я верю, что самой главной особенностью человеческого ума является его способность к поиску и структурированию истины.

Что касается систематизации социальной науки, о чем я уже говорил, имея в виду критические высказывания, то выдвигаю следующие предложения:

а) вместо рассмотрения социальной среды в виде мифологии, религии, метафизики и науки (позитивизм), а также шаблонов в виде жёсткой вселенской истины, необходимо рассматривать ее как наиболее гибкую форму существования Вселенной, представляющую собой богатейшее разнообразие различных типов времени и пространства. Такое представление может оказаться более близким истине. Любое исследование, проведенное без тщательного изучения свойств социальной среды может привести к негативной реакции ученых-социологов, как теоретиков, так и практиков. Все описание развития истории цивилизации от теизма до позитивизма, не смогло помешать возвышению монополии капитала и власти. Если считать необходимостью служение нравственному и политическому обществу, то долгом является подвержение себя более человеческим коментариям с помощью кардинальной самокритики;

б) историко-целостные определение сущности социальной среды, представляющее ее главную особенность, совокупность сходства и различия — это нравственное и политическое общество. То, что определяет суть социальной среды, развивая сходство в различии (общее в частном), выражая историчность и важнейшую целостность, играя при этом роль определяющей позиции, — это определение нравственного и политического общества. Ни одно определение, использовавшееся до сих пор применительно к социуму — первобытное, современное, рабовладельческое, феодальное, капиталистическое, социалистическое, индустриальное, крестьянское, торговое, финансовое, государственное, национальное, гегемонистское и так далее, не выделяют главное свойство социальной среды. Более того, они затушевывают и разделяют его, что является причиной неверной методики, реализующейся в отношении общества как теоретически, так и практически;

в) «обновление общества», «создание нового общества», — подобные выражения помимо идеологического содержания подчинены также цели создания новых монополий капитала и власти. История цивилизации, будучи историей таких обновлений на самом деле является историей накопления совокупного капитала и власти. Социуму необходим не «промысел Божий», а борьба с элементами, препятствующие развитию и функционированию нравственной и политической ткани общества. Общество, свободно использующее свои нравственную и политическую составляющие, развивается наиболее активно и успешно;

г) революции являются видами социальных актов, к которым необходимо прибегать только в тех случаях, когда имеется непреодолимое препятствование развитию и функционированию, а также реализации социальной нравственности и политики. Революции свершаются не для создания новых обществ, нации и государства, а только в тех случаях, когда это осознанная социальная необходимость. Революция должна быть признана таковой, если ее целью является беспрепятственное функционирование нравственного и политического общества;

д) революционный героизм должен иметь значение в зависимости от вклада, внесенного им в нравственное и политическое общество. Любые действия, лишенные этого значения, вне зависимости от их масштабов и времени воздействия, не могут рассматриваться как общественный героизм. Положительную роль каждой личности в обществе определит ее конкретное участие в развитии нравственного и политического общества;

е) социальная наука, задачей которой является тщательное исследование и рассмотрение вышеупомянутых основных особенностей, выдвигая их в качестве темы, не должна рассматривать как основной ни единую линию мирового прогресса, ни бесконечные циклы единого процесса относительности. Вместо этих узко догматических методов, подчиненных легитимизации совокупного роста капитала и власти в истории цивилизации, необходимо развивать социальную науку, основанную на диалектическом методе, гармонично сочетающем аналитическое и эмоциональное начала, сумевшем не только преодолеть жёсткость субъективизма и объективизма, но и нигилизм.

Система демократической цивилизации, точнее, ее границы которые мы можем теоретически и практически представить в виде гипотез, а также характерные черты, касающиеся главного, могут быть еще раз определены в виде следующих тезисов:

1. Нравственное и политическое общество — это основной тип общества, возникающий с начала образования человеческого общества и до конца. В основе своей общество является нравственным и политическим.

2. Нравственное и политическое общество расположено в точке, противоположной системам цивилизации, основанным на триаде «город-класс-государство», а до этого на иерархической системе.

3. Нравственное и политическое общество, являясь историей социальной среды, развивается в соответствии с системой демократической цивилизации.

4. Нравственное и политическое общество — наиболее свободное общество. Наиболее позитивная динамика — деятельность нравственных и политических тканей и органов, способствующих освобождению общества. Ни революции, ни героические деяния не обладают такой способностью к освобождению общества, как нравственный и политический уровень общества. Революции и героические деяния играют определяюшую роль только в той степени, в которой приносят пользу нравственному и политическому обществу.

5. Нравственное и политическое общество — это демократическое общество. Демократия имеет значение только на основе нравственного и политического общества, являющегося открытим и свободным. Субьективизм личности и отдельных социальных групп находят ответ в методе максимального развития нравственного и политического, то есть демократического общества. Мы рассматриваем как демократию функциональность политического общества. Политика и демократия идентичны по своей сути. Если свобода — это климатическая среда выражения политики, то демократия — это способ реализации политики в данной среде. Свобода-политика-демократия –эта триада не может существовать без нравственной основы. Нравственность мы также можем рассматривать как закрепленное традициями и культурой значения свободы, политики и демократии.

6. Нравственные и политические общества находятся в диалектическом противоречии с государством, являющимся официальным выражением финансов, капитала и всех видов власти. Государство постоянно стремится заменить нравственность законом, а политику – бюрократическим управлением. Весь период истории человечества официальная, выраженная государственной властью цивилизация и имеющие неофициальный характер структуры демократической цивилизации развиваются в противоположных направлениях. Возникают два альтернативных типологических центра. Противоречия либо ужесточются и приводят к войне, либо вырабатывают компромисс, приводящий к миру.

7. Мир возможен при наличии стремления к жизни без оружия, без убийств, осуществляемых как силами государственой монополии, так и сторонниками нравственного и политического общества. В истории хорошо известны заключения мирных соглашений на условиях, называющихся «демократическим компромиссом», тогда как попытки социума уничтожить государство или же попытки государства по уничтожению общества известны гораздо меньше. История не является окончательно написанной демократической цивилизацией в качестве нравственного и политического общества, но не является также и абсолютным выражением классового и государственного общества как системы цивилизации. Она создается в виде активных взаимосвязей и противоречий, а именно — войны и мира. Такая ситуация длится, как минимум, уже 5 000 лет, причем продолжаются попытки исправить это посредством свершения революции. Данные попытки являются утопией, однако, вместе с тем, невозможно согласиться с рассмотренной выше ситуацией, существующей с древнейших времен и до наших дней. Принять ее как данность и отказаться от вмешательства было бы неверно, безнравственно и политически ущербно. Осознавая длительный характер борьбы с существующими системами, была бы крайне ценной и результативной разработка стратегических и тактических методов, расширяющих свободную и демократическую сферу нравственного и политического общества.

8. Нравственное и политическое общество характеризуется определениями в стиле «родоплеменное» «рабовладельческое», «феодальное», «капиталистическое» и «социалистическое», причем имеется в виду определенная последовательность. Однако данные определения не раскрывают, а, наоборот, скрывают реальные действия. Несомненно, в нравственном и политическом обществе нет места явлениям, определяемым как «рабовладельческое», «феодальное» и «капиталистическое». Лишь принципиальный компромисс допускает конкретное, ограниченное и контролируемое использование. Важно не позволить ни их уничтожение, ни поглощения ими; необходимо, используя превосходство нравственного и политического общества, постоянно контролировать и ограничивать сферу и мощность их воздействия. Коммунальные и социалистические системы не могут идентифицироваться с государством, но, в зависимости от их демократизма, способны перерасти в нравственное и политическое общество.

9. У нравственного и политического общества не может быть цели немедленно, в кратчайший срок, стать национальным государством, избрать религию, найти режим за пределами демократии — таких целей просто не может быть. Право определить цели и возможности социума может определить только свободная воля нравственного и политического общества. Наравне с обсуждениями и решениями актуальных проблем определяют и стратегические решения. Особую важность имеет способность обсуждать решения и стать принимающей их силой. Здоровое общество, обладающее этими качествами, может определить свои предпочтения. Ни одна индивидуальная личность и ни одна сила права принимать решения от имени нравственного и политического общества не имеют. В нравственных и политических обществах невозможна социальная инженерия.

Представленные мной и подразумевающие различные точки зрения определения доказывают вечность существования системы демократической цивилизации, являющейся другой стороной истории развития официальной цивилизации и основанной на нравственной и политической целостности социальной природы. Никакое угнетение и эксплуатация системы официального мира не смогло уничтожить это иное лицо общества — его уничтожение невозможно. Как капитализм не может существовать без некапиталистического общества, так и официально изучаемая мировая цивилизация не может существовать без системы демократической цивилизации. Если говорить более конкретно, монопольная цивилизация невозможна без цивилизации, которая таковой не является. Иного не дано. Демократическая цивилизация как система исторического развития нравственного и политического общества способна беспрепятственно, спокойно и результативно продолжить свое существование вне официальной цивилизации.

Я рассматриваю и определяю демократическую цивилизацию как систему мышления, совокупность мышления и как целостность нравственных правил и политических законов. Я говорю не об отдельно взятом типе мышления и не о социальной реальности нравственного и политического развития. Дискуссии включают в себя обе темы. Поскольку официальная цивилизация препятствует этой целостности выражения и структуры, я считаю необходимым и важным еще более широкое исследование данного метода, истории и элементов. Дальнейшие заголовки будут рассматривать эти темы.