3.3. Национальное государство, современность и демократическая конфедерация

Национальное государство, являющееся третьим и самым значительным непостоянством современности, представляет собой наиболее эффективную инструментальную форму уничтожения и эксплуатации общества. Если либерализм считает себя единством целей (сборником идей), то национальное государство является основной формой власти. Самое последовательное внутреннее и внешнее уничтожение и эксплуатация общества, происходившее в истории, не могло иметь место без присутствия формы национального государства.

Национальное государство является той самой темой, применительно к которой социальные науки больше всего развивали свои инсинуации, искажения и догмы. И по сей день трудно говорить о сколько-нибудь содержательном анализе государства. Даже такой марксист, как Ленин, совершая одну из величайших социальных революций истории, не смог оторваться от национально-государственных устоев современности при решении «проблемы государства и власти». Оставим в стороне успешность анализа; речь идет о том, что свое стремление превратить Советское государство, являвшееся, несмотря на всю критику, организацией демократического общества, в национальное государство он считал оздоровлением революции. Грандиозным примером такого подхода сегодня является китайское национальное государство, сослужившее величайшую службу мировому капитализму.

Позиция Энтони Гидденса по поводу сингулярности национального государства, несмотря на долю реальности, с точки зрения цепной зависимости от исторических кумулятивных монополий власти является недостаточным утверждением. Поскольку в предыдущих томах я постарался содержательно раскрыть суть национального государства, в данном случае повторяться не стану. Я постараюсь сделать эффективными свои рассуждения с помощью необходимых выводов на базе освещения темы с различных точек зрения.

Прежде всего национальное государство должно восприниматься как максимальная форма сосредоточения власти. Ни одна форма государственности не имеет такой мощной власти, как национальное государство. Основная причина этого заключается в привязывании среднего класса к возрастающему процессу монополизации высшего класса. Ни в коем случае не стоит забывать о том, что национальное государство само является наиболее развитой комплексной монополией. На стадии национального государства торговая, промышленная и финансовая монополии создают наиболее тесный союз с монополией власти. Национальное государство является наиболее развитым союзом всех монополий. Ее идеологическая монополия является неотделимой частью монополии власти, и именно в этом ракурсе стоит ее воспринимать.

Одной из сфер, подвергшихся наибольшим заблуждениям, насаждаемым социальной наукой, является сфера взаимоотношений с монополией. Социологи прилагают большие усилия для того, чтобы отделить механизмы власти от торговых, промышленных и финансовых монополий, находящихся над экономикой. Таким образом они хотят представить в целом власть и в частности государство как явления, отличающиеся от монополий. Это и есть одна из основных точек, сделавших социальные науки ущербными. Разницу между монополиями, находящимися над экономикой, и монополиями власти можно объяснить только с точки зрения разделения труда. За исключением этого момента, в остальном между ними обнаруживается конкретное историческое единство. Я должен процитировать одну очень эффектную, на мой взгляд, фразу Фернана Броделя. Он говорит: «Власть накапливается так же, как капитал». Он достиг понимания их целостности. В принципе, этот мудрец внес ясность в этот вопрос со многих точек зрения.

Власть накапливается не просто как капитал. Власть — это наиболее гомогенная, рафинированная, исторически накопленная форма капитала. Если написать крупными буквами, будет выглядеть так: ВЛАСТЬ — ЭТО НАИБОЛЕЕ ГОМОГЕННАЯ, РАФИНИРОВАННАЯ, ИСТОРИЧЕСКИ НАКОПЛЕННАЯ ФОРМА КАПИТАЛА. Другие виды капитала, стоящие над экономикой, прошедшие через иные пути накопления, используются для обмена, организации. Взгляд на эти виды капитала как на монополии должен быть основан на понимании того, что они стоят над экономикой, и их смысл сводится в узурпации общественных ценностей в целом и общественной прибавочной стоимости в частности (узурпация=монополия). Любые формы заимствования ценностей из общества, независимо от того, что это — налоги, прибыль от производства или открытый грабеж — имеют монополистический характер. Именно поэтому понятие «монополия» уместно и должно быть ясно осознано.

Историческая миссия национального государства заключается в том, что оно отлично объединило в своей структуре все эти монополии. Это стало максимальной целостностью капитала. Силу свою национальное государство черпает именно из этого своего статуса. Оттуда же исходит умение национального государства быть наиболее эффективным инструментом накопления капитала. Поразительным для всех нас является то, что процесс строительства большевистской партией национального государства через семьдесят лет предстал перед нами в виде грандиозной массы капиталистического накопления. Дело в том, что тема совершенно проясняется, если посмотреть на нее с точки зрения анализа национального государства, потому что организация такого государства является наиболее типичным и знаменательным состоянием государственной организации капитала. В границах национального государства можно организовать не социализм, а чистой воды капитализм. Насколько возможно превратить мула в коня, настолько же возможно превратить национальное государство в социализм или считать его таковым.

Несмотря на это, невозможно объяснить сингулярность национального государства в отрыве от исторических форм. Независимо от причин дифференциации определяющей остается историческая аккумуляция власти. Рассмотрим пример Англии, которая стала первой страной, организовавшейся в национальное государство. В начале XVI столетия она находилась в тисках власти испанцев, французов и норманнов. Совершенно очевидна была угроза ликвидации Англии как страны, если бы ей не удалось организоваться в форме национального государства. Само по себе это королевство. Одна за другой приходили и уходили династии. Экономика страны создана миграционными потоками, следовавшими по территории Европы еще со времен неолита. Отличие англичан от других европейцев обусловлено островным расположением страны. Они построили свое национальное государство, исходя из этих конкретных исторических условий. История во всей конкретике поясняет этот процесс, суть которого заключается в существовании сильного фунта стерлингов, благодаря политике долгов и максимальной монополизации экономики. Известно, что промышленный переворот в стране тоже был вызван стремлением к гегемонистскому скачку. Следовательно, без истории Англии, в частности истории монархии и конкретной династии, просто невозможно представить себе существование английского национального государства. Монархия — это наиболее содержательная и долгосрочная форма государственности. Именно с этой стороной истории связано то, что Англия до сих пор не хочет расставаться с монархией. Демократии и республики очень ограничены в своих возможностях. Империи — это несколько иная форма правления. Важно то, что без накопления власти, происходившего на протяжении тысячелетий в форме самой рафинированной монополии, не сформировались бы в целом государства и, в частности, национального государства.

Связи национального государства с теологическими источниками рассмотрены крайне слабо, хотя этот вопрос крайне важен. Карл Шмит, поясняя, что все современные политические понятия имеют теологическое происхождение, в принципе, в этом смысле раскрыл истину. Внимательное социологическое исследование без труда прояснит то, что религия и связанный с ней символ Бога являются наиболее древней формой социальной идентичности. Их надо воспринимать как необходимость эпохи мышления, а не как разумные символические идентичности. Коллективное общественное воображение должно восприниматься как самоидентификация с самыми священными понятиями, как один из путей сохранения собственного статуса. В основе религиозности лежит освящение общественного бытия. По мере того, как со временем стала углубляться пропасть между властвующим государством и обществом, святость и божественность уже перестают быть коллективной идентичностью общества и переходят во владение к хозяевам власти и государства. Важную роль в данном случае играет идеологическая гегемония. Тут происходит развитие следующей идеи: если власть и государство имеют небесное происхождение, значит они, как хозяева власти, тоже священны и божественны. Уже не так трудно достичь уровня бога-царя, государства бога. Следом за ними укореняются такие понятия, как «посланник Бога», «тень Бога».

Как бы ни абстрагировалось от этого процесса понятие светское государство, это неверно. То, что светская доктрина, ставшая основным принципом деятельности масонского сообщества, в принципе является противоположным полюсом религиозности, в большей степени обусловлено природой этого понятия. Следует открыто заявить, что, в отличие от устоявшегося мнения, светская доктрина отнюдь не такая мирская и светская, да и религиозность не является спиритизмом. Оба этих понятия носят мирской, социальный характер. Идеологические догмы раскрыли разницу между этими двумя понятиями.

Следовательно, можно ожидать того, что имевшее место на протяжении предыдущих эпох божественное отображение власти и государства может отразиться на нашей эпохе. Невозможно представить себе, чтобы это отражение не воздействовало на современное государство.

На протяжение всей истории этим понятием манипулировали именно так. Понятие светского государства или власти является противоречивым и двусмысленным.

Национальное государство загружено религиозными терминами и представлениями еще больше, чем принято считать. Оно подвержено невиданными в истории обрядами освящения. Термины «родина», «знамя», «унитарный», «независимость», «святость», «гимн», «повествование», на которые опирается национальное государство, избравшее их в качестве символов, гораздо больше относятся к сфере божественной, нежели к прерогативе бога-царя. Ни одна форма государственности так не закрывается идеологическими, правовыми, политическими, экономическими и религиозными доспехами, как это делает национальное государство. Основная причина кроется в том, что национальное государство является основным источником жизни непомерно разросшейся военно-штатской бюрократии. Ведь стоит только выдернуть из-под бюрократов их кресла, как они превратятся в выброшенных на берег рыб. Для бюрократов государство — вопрос жизни и смерти. Именно с этой особенностью бюрократии связано то, что государство облачается в божественные одеяния. Данная перемена в классовой структуре стала причиной того, что в условиях современного капитализма государство обретает крайне актуальный характер, становится предметом таких социальных бурь, которые не встречаются ни в какой иной современной формации. Между понятиями «современность», «национальное государство», в частности, «союз-унитаризм» и «союз богов», есть тесная связь. Подобно тому, как в истории вражеское племя уничтожалось вместе с его родоплеменными божествами, покоренное племя растворялось в победителе, так и их божества растворялись в божестве господствующего племени. Рассмотрев понятие «союз богов» в ракурсе этих социальных реалий, мы гораздо легче осознаем его смысл. В нем кроется колонизаторский, ассимиляторский принцип.

История национально-государственного унитаризма в очень значительной степени носит божественный характер. В то время, как свойственное национальному государству полное обезоруживание общества и перенос всей оружейной монополии в государство способствуют формированию унитаризма, в сущности национального государства происходят поразительная эксплуатация, колонизация, монополизация. Теоретики суверенитета (в первую очередь, Т. Гоббс и Н. Макиавелли), давая в научных рамках определение современному государству, фактически сослужили самую лучшую службу капиталистической монополии. Концентрация оружия в монистической структуре во имя спокойствия общества становится невиданное в истории абстрагирование общества от его политической силы, следовательно, экономической жизнедеятельности. Поскольку государство и власть, благодаря сконцентрированному у них невиданному количеству оружия, действуют, в конечном счете, как монополия, не остается ни одной общественной ценности, которой бы они не овладели. Они придают обществу любую форму, которую пожелают сами. Могут устранить все, что их не устроит. Наконец, все, что происходило в истории, прошло этот же путь. Были совершены беспрецедентные геноциды.

Представляя собой общий знаменатель для всех монополий, национальное государство не останавливается только лишь тем, что устанавливается на аннексии общественной материальной культуры, завоевании и эксплуатации. Оно играет определяющую роль в ассимиляции духовной культуры. Придав под маркой национальной культуры официальный статус культурным нормам господствующего этноса или религиозной общины, оно объявляет войну всем остальным культурам. Мотивируя ущербом, наносимым национальному единству, национальное государство готовит соответствующую участь многим религиям, этносам, народностям, языкам и культурам, существующим на протяжении многих тысячелетий, применяя для этого или силу или материальное поощрение. Невиданное в истории количество языков, религий, конфессий, этнических родоплеменных сообществ, а также народы и нации стали жертвами такой политики, точнее говоря, геноцида. Материальный геноцид (физическое уничтожение) в сравнении с духовным геноцидом — это все равно, что капля в море. Культурно-языковые ценности вместе с их группами, пришедшие из глубины тысячелетий и сохранившиеся до наших дней, едва ли не в форме священнодействия приносятся в жертву под маркой сохранения «национального единства».

Характерное для национального государства понятие «родина» гораздо более проблематично. Как бы то ни было, географическая территория, взятая под господство государства, то есть монополии, отображается как «священная родина». По сути, она превращается в совместную собственность союзов монополий. Установленная над ней система гораздо более углубленная и колонизаторская, нежели древняя колонизаторская традиция. Если раньше была одна колонизаторская страна, то в арсенале современного национального государства есть столько же видов колонизации, сколько у нее «священных родин». Подобно тому, как происходит обезоруживание колониальных народов, так и народ «священной родины» обезоруживается и приводится в состояние невозможности несопротивления любого рода эксплуатации. Все материальные и духовные культурные ценности народа, в первую очередь его внутренние ресурсы, подвергаются жесткой эксплуатации. Иными способами невозможно будет насытить непомерно разрастающиеся как опухоль бюрократические монополии.

Дипломатия национального государства формируется для координации действий с другими национальными государствами, являющимися внешними монополиями, а также для ведения всех дел мировой системы национальных государств. Если бы не было признания внешних национальных государств, то было бы просто невозможно сохранить любое национальное государство даже 24 часа. Причина кроется в логике мировой капиталистической системы. Без согласия гегемонистской силы не может быть постоянного существования никакого национального государства. Повествование обо всех государств изложено в книге гегемона. Тех, кто выходит за черту правил, подвергают или участи Саддама, или же банкротству путем введения различных эмбарго. Считается определенным следующее: никакое национальное государство не может существовать постоянно, если его создание или последующая жизнедеятельность происходили без согласия силы-гегемона. Даже такие известные государства как Советский Союз и Китай не смогли оказаться исключением из этого правила.

Одно из основных особенностей национального государства является его закрытость в отношении многообразных и различных политических образований. Причина ясна. Многообразные и различные политические образования будут представлять собой препятствия для эксплуатации монополии в пределах существующих границ. Если в рамках природной потребности нравственное и политическое общество достигнет сосуществования с различными политическими образованиями, в частности, демократическими политическими образованиями, сфера монополизма серьезным образом сузится. Именно с этой целью созданы такие понятия, как «неразделимость суверенитета», «целостность страны», «унитарная структура» и т. д. Задача следующая: не делить со своим народом и социальными группами ценности страны. Этот аргумент играет основную роль и в уничтожении культурного достояния. Поскольку политическая демократическая многообразие является наиболее соответствующим равенству режимом, как для свободы, так и на базе различий, она преподносится как взгляды и действия вне рамок опасного закона, «ввергающего в опасность целостность страны и режим».

Национальное государство со своей наиболее часто разрабатываемой титульной нацией, возможно, является самым оппортунистическим в истории представителем гегемонистской силы. Под маской государствообразующей нации оно играет роль самого преданного соглашателя капиталистической системы. Ни одна структура не проявляет зависимости от гегемонистской силы, центральной силы мирового капитализма так, как это делает национальное государство. Именно этот характер обуславливает их роль внутренних эксплуататоров. Чем большим националистом кажется национальное государство, тем больше оно служит гегемонистской силе мировой системы. Считать государством национальную государственность гегемонистской силы, на протяжении четырех столетий серьезно подготавливавшейся, формировавшейся и собственными усилиями превратившейся в этого самого гегемона, означает не сделать никакого вывода из войн поразительных гегемонистских сил мировой капиталистической системы.

Анализируя понятие «национальное государство», очень важно не допустить ошибочных результатов, спутав эту проблему с некоторыми другими. Прежде всего, необходимо точно определить термин «национальное государство». Государства в течение всей истории в целом позиционировали себя в качестве организации, очерчивающей свою территорию вместе со своими членами. Иными словами, они, являясь кадровыми государствами, осваивались, убеждали друг друга, возвышались, облагораживались, даже обожествлялись. С появлением национального государства этот подход изменился. Теперь уже не только государственные служащие, но все общество, находящееся в подчинении государства и называющееся гражданами, испытало влияние бога национального государства. Все общество почти было растворено в национальном государстве — что называется, было заперто в железной клетке. Не осознав этой истины, нельзя будет понять сути ни национального государства, ни современности. Первое — это оценка национального государства вместе с республикой и демократией. Национальное государство не только не является республикой, но, более того, развивается на базе противостояния с фундаментальными философскими институтами и практикой республиканского строя. Национальное государство — это отрицание республиканской идеологии. Имеющееся по сей день влияние в стане левых и являющееся взглядом 150-летнего социалистического учения мнение о том, что без централизованного национального государства не может быть демократии и социализма, в сущности, является чудовищным самообманом. Ужасающие последствия этого взгляда привели, в частности, в Германии к гибели многочисленных социалистов и демократов во главе с Розой Люксембург. Последствия проявились также во время распада социалистической системы. Никакой обман до сих пор не причинил социализму и демократии столько вреда. Республика и демократия могут обрести свой истинный смысл только с помощью формирования плюралистической демократической политики против национально-государственного монополизма. Только тогда совместное существование в условиях осознанного патриотизма может быть реализовано в рамках плюралистического режима демократической политики в условиях демократической республики.

В стремлении современных мировых финансово-капитальных монополий гегемонии просматривается их желании реконструировать национальные государства старого типа. Даже, несмотря на другие цели (в частности, обман посредством надевания демократической личины) эта тенденция неолиберализма ясна. Национальный монополизм со многих точек зрения не может идти в ногу с мировым монополизмом. Он не может положить необходимость всемирной политики на фазу быстрого применения. Следовательно, он становится причиной окклюзионности целостности системы. Реконструкция не предусматривает ликвидацию национального государства, она предназначена для приспособления потребностям нового мирового гегемона, каковым является финансовый капитал.

В навязанной обществу идеологической гегемонии национальное государство не преминет использовать четыре формы, причем в тесно сопряженном эклектическом виде. Национализм, являющийся основной идеологической формой, полностью облачен в религиозную суть. Насколько современным капиталистическим государством является национальное, настолько же современной религией является национализм. Он подготовлен в качестве общественной религии позитивистской философии. Патриотизм надо воспринимать как антагонизм национального общества, которое, кстати, по природе своей социально. В этом смысле национализм является наиболее антинациональной идеологией. Национализм и капиталистическая идеологии, устанавливая свою гегемонию над нацией, являющейся, в сущности, демократическим явлением, таким образом верно служит эксплуататорским монополиям. Всю нацию он превращает в совместную собственность и объект эксплуатации монополий, сплотившихся в союзы (торговые, промышленные, финансовые и авторитарные). В частности, эти действия осуществляются под позитивистской националистической маской. Национализм, являющийся религией национального государства, в этом смысле может показаться противоречивой религией, но, тем не менее, по своей сути демонстрирует себя в форме двух явлений.

Первый феномен заключается в божественности «унитарного государства». Будучи государством единого бога в рамках нации, оно проявляет большую чуткость. Эта форма единобожья на международной арене отражается в виде супер-гегемона (подтверждением этому служит высказывание президента страны-супергегемона США Дж. Буша о том, что он наделен полномочиями от Бога). Супергегемон, по высказыванию Ф. Гегеля (хотя говорил он это в адрес современных ему Наполеона и Франции), — это состояние движения бога, сошедшего на землю. Второй феномен заключается в том, что любое национальное государство является национальным идолом супергегемона. Увеличение в этой форме не может быть по смыслу сведено к разрушению единства и переходу к системе многобожия. В данном случае речь идет о возрастании в качестве идолов. Философским источником является позитивизм, в то же время эклектической идеологией второго уровня в национальном государстве также является позитивизм. Это наиболее близкий к национализму идеологический источник. Они питают друг друга. Основатель позитивизма Огюст Конт хотел лично создать позитивизм как светскую религию вселенной. Позитивизм не смог оказаться столь стойким, как марксизм. Все же он является фундаментальной верой лаицизма. Несмотря на то, что Ницше очень уместно высказался о том, что является противником этого учения, назвав позитивизм вульгарной метафизикой, фактически он сделал очень важное открытие. Позитивизм, являясь одним из так называемых вариантов и порождений современности, фактически стал той самой гегемонистской идеологией, которая более всего затмевает обзор социологии, превращая ее в идола.

Как наука позитивизм является самой грубой позитивистской философией. Явление — это образ реальности, в позитивизме же это сама реальность. Все, что не считается явлением, не может быть реальностью. Квантовая физика, астрономия и биология, даже анализ мышления дают нам понять, что реальность протекает в мирах, находящихся за максимально видимыми глазу явлениями. Реальная ситуация во взаимоотношениях объекта наблюдения и наблюдателя облачена в такую таинственность, что невозможно втиснуть ее в какие-либо физические параметры и пояснения. Позитивизм, будучи отрицанием этой глубины, больше всего напоминает первобытное поклонение идолам. Поскольку идол обрел видимость как явление, он отражает общую связь между позитивизмом и язычеством. Именно поэтому все виды мышления, охваченные рамками национального государства, считая мир состоящим из простых видений (феноменов), воспринимают его как своего рода объект поклонения. Падкость потребительского общества на «объект» — это и есть поклонение. В данном смысле формирование потребительского общества как продукта, созданного в обстановке национального государства, является в высшей степени важным и понятным. Таким образом, все единицы общества, становясь чрезмерными потребителями в плену у товара (с появлением национального государства товар полностью превратился в идола потребительского общества), предоставляют капиталистическим монополиям хорошие возможности для извлечения чрезмерной прибыли. С другой стороны, потребительство, ставшее своего рода религией, но будучи самым доверчивым, захваченным в плен и ассимилированным обществом, превращается в легко управляемое общество, закутавшееся в мышление, провоцируемое устрашающими националистическими лозунгами, и открыто выражает эту истину.

Третья важная идеологическая форма эта царящая в обществе половая дискриминация. Она стала инструментом, которым чаще всего в истории пользовались системы цивилизации (против нравственного и политического общества). Многоцелевая эксплуатация женщины является самым поразительным примером. Женщина рожает детей. Она является бесплатным работником. Выполняет самую тяжелую работу. Женщина — самая безвольная рабыня. Она пребывает в роли постоянного объекта реализации сексуальных желаний. Она используется как средство рекламы. Она — самый дорогой товар, королева товара. Являясь объектом постоянной агрессии мужчины, женщина стала едва ли не фабрикой, претворяющей в жизнь власть мужчины. Являясь символом красоты, обаяния, очарования, женщина в моральном смысле продлевает существование общества, в котором господствует мужчина. Все эти качества женщины способствуют тому, что женщина достигает своего статуса в обществе с мужским господством, как правило, в структуре национального государства. Женщина, изображаемая в национально-государственном обществе почти богиней, на первый взгляд является объектом преклонения. Но статус «богини» в данном случае используется в самом приземленном виде, скорее всего, напоминающем жаргонное обращение к женщине легкого поведения. Так общество называет своей богиней униженную женщину. Половая дискриминация в национально-государственном обществе, наделяя, с одной стороны, мужчину максимальной властью (каждый мужчина-господин внушает себе мысль, себе, что, вступив в половую связь, «решает все дела с проституткой», «имеет ее»), с другой стороны, превращает общество в лице женщины в самую жалкую колонию. В этом смысле женщина занимает в структуре национального государства место самой колонизированной нации исторического общества.

Национальное государство, будучи традицией более раннего времени, не останавливается перед использованием религии в тесной связи с идеологией. Причиной этого являются факторы, до сих пор сохранившие значение во всех обществах. В частности, в этом отношении ислам имеет очень живой характер. Но, с точки зрения использования в современных условиях, сама по себе религиозная традиция уже не является религией. Религия, используемая в условиях современного национального государства, как в радикальном, так и в несколько аморфном виде, оторвана от реальной социальной функции, то есть лишена роли в нравственном и политическом обществе и находится в выхолощенном состоянии. Социальная роль религии остается в границах, определенных ей национальным государством. Оно ставит жесткие препятствия перед выполнением религией положительной функции в нравственном и политическом обществе. В этом смысле главная роль принадлежит лаицизму. Следовательно, не стоит удивляться тому, что между ними время о времени вспыхивают столкновения. То, что национальное государство окончательно не открещивается от религии как от старой традиции, связано со структурой религии, что весьма благоприятно для использования глубокого влияния религии на общество и кристаллизации национального характера. Порой религия сама играет роль национализма. Шиизм, очень распространенный в Иране, является самым сильным гегемонистским идеологическим оружием в руках Иранского государства. Шиизм — это националистический пример самой развитой религии. Аналогов этого много. Суннизм, пусть и в ограниченной форме, является ближе всего подошедшей к национализму религиозной идеологией Турции.

Для четырехступенчатой объединенной монопольной эксплуатации (торговая, промышленная, финансовая и административная), осуществление которой взяло на себя национальное государство, оно не ограничится только лишь использованием фашизма. По крайне мере, национальное государство считает важным условием гегемонистское использование четырех эклектических идеологий.

На усилия национального государства, направленные на создание однотипной человеческой личности, массы, современная демократия должна ответить при помощи плюралистических, позитивных, открытых для альтернативы (положительные ). Современная демократия развивает свою альтернативу, открытую для различных политических образований, многокультурную, экологическую, феминистскую, закрытую для монополизации. Политической альтернативой современного капиталистического национального государства, которую выдвигает современная демократия является Демократическая Конфедерация.

Демократическая конфедерация

А

Открыта для разнообразных и многоуровневых политических образований. Различные политические образования горизонтального и вертикального уровней необходимы в силу смешанного характера структуры современного общества. Конфедерация способствует гармоничному сосуществованию центральных, местных и региональных политических образований. Плюралистическая политическая структура, умеющая найти ответ в любых конкретных условиях, ближе всего к выявлению путей наиболее правильного решения социальных проблем. Естественным правом культурных, этнических, национальных идентичностей является собственное самовыражение посредством политических образований. Точнее, это потребность нравственного и политического общества. Конфедерация открыта для принципиального согласия с традициями государственности, независимо от их формы — национальногосударственной, республиканской, буржуазно-демократической. Она может сосуществовать с ними на базе принципиального мира.

Б

Конфедерация базируется на нравственном и политическом обществе. Шаблонный проект, основанный на капиталистических, социалистических, феодальных, индустриалистских, потребительских, социально-инженерных идеях, видит усилия общества только в рамках капиталистической монополии. Такого типа общества нет в сущности конфедерации. Есть пропаганда. В основном общества носят нравственный и политический характер. Экономические, политические, идеологические и военные монополии, разрушая эту фундаментальную природу общества, становятся механизмами, стремящимися к прибавочной стоимости, даже социальной дани. Они не представляют из себя ценности как таковой. Даже революции не могут создать новое общество, они могут сыграть положительную роль только как операции, к которым прибегают для возвращения функциональности изношенной нравственной и политической ткани общества. Осталное определяют свободное волеизъявление нравственного и политического общества.

В

Конфедерация основывается на демократической политике. В противовес системе бюрократического управления национального государства с ее жесткой централизацией и отношением к волеизъявлению конфедерация реализует принцип самоуправление общества посредством самовыражающихся политических образований. Дела на различных уровнях будут вести управленцы, не назначаемые сверху, а избираемые на местах. Действительным станет избранное собранием, прошедшее через обсуждение, закрепленное решением. Управление посредством спускаемых сверху приказов будет недействительным. Демократическое управление и контроль общественных дел на всем протяжении от общего центрального координационного совета (собрание, комиссия, конгресс) до местных органов будет осуществляться посредством институтов управления, соответствующих структуре любых групп и культур, обладающих развитой структурой, ищущих единства среди многообразия.

Г

Конфедерация основывается на самообороне. Это сила, основанная на подразделениях самообороны, которые действуют не как военная монополия, а в соответствии с внутренними и внешними потребностями общества под строгим контролем демократических органов. Действия самообороны утверждают действительность демократического политического волеизъявления, являющегося основой принятия нравственным и политическим обществом решений на базе свободы и равенства. Самооборона должна нейтрализовать вмешательство внешних и внутренних сил, пытающихся парализовать волю общества, препятствовать ее проявлению, вообще ликвидировать ее. Командная структура союзов, будучи под двойным контролем со стороны органов демократической политики и членов союза, при необходимости может быть легко изменена путем взаимных предложений и голосований.

Д

В конфедерации нет места гегемонии, в частности, идеологической гегемонии. Принцип гегемонии действителен для классических цивилизаций. В условиях демократических цивилизаций и современной демократии гегемонистские силы и идеологии не могут найти приветливого к себе отношения. По мере того, как будут стираться границы между различными формами самовыражения и демократического управления, гегемонии нейтрализуются при помощи принципов самоуправления и свободы волеизъявления. В коллективном управлении обществом условием успеха станут взаимопонимание, уважительное отношение к различным предложениям и связь с принципами принятия демократических решений. В этом смысле, несмотря на столкновение общего для классической цивилизации и современного капитализма мировоззрения с мировоззрением национального государства, между всеми этим и мировоззрением демократической цивилизации и современной демократии существуют глубокие различия и противоречия, на основе которых развиваются такие стили управления, как бюрократический, волюнтаристский и нравственный демократический стиль управления.

Не может быть и речи об идеологической гегемонии. Плюрализм действителен и для различных взглядов и идеологий. Управление не испытывает потребности в усилении собственных позиций при помощи идеологического камуфляжа. Следовательно, конфедерация не нуждается в националистических, религиозных, позитивистских идеологиях и идеологиях полового равенства, противясь также созданию гегемонии. Любой взгляд, мысль, верование имеют право на свободное самовыражение до тех пор, пока не противоречит нравственно-политической линии общества.

Е

В ответ на понимание единства национальных государств, находящихся под контролем супергегемонов в рамках ООН, конфедерация позиционирует себя как сторонница мирового демократического конфедеративного союза. Условием для создания более надежного, мирного, экологического, справедливого и плодотворного мироустройства является объединение на базе критериев демократической политики в рамках Мировой демократической конфедерации широких, как в количественном, так и качественном отношении, народных масс.

В итоге можно подчеркнуть, что различия и противоречия современного капитализма и современной демократии, которые мы могли бы очень содержательно сравнивать, это не просто идеи, а два конкретно существующих огромных мира. На протяжении всей истории эти два мира, находящихся в состоянии диалектического противоречия, порой безжалостно воевали друг с другом, но, являясь спутниками, между которыми было нередким мирное сосуществование, дошли до наших дней, и сейчас между ними наличествуют в аналогичной форме и противоречия, и мирное сосуществование. Выводы, несомненно, сделают те, кто может совершить хороший интеллектуальный, политический и этический скачок, исходя из существующего системного, структурного кризиса.