4.3. Эпоха финансов - власть денег

Восхождение денег до уровня, позволяющего им командовать обществом, несомненно, является очень серьезным прогрессом. До тех пор, пока не будет проанализировано это, концептуальный подход к обществу сохранит множество недостатков. Возможно, для создания энергии, необходимой всему телу, деньги, как кровь, циркулирующая в сосудах и доставляющая пищу клеткам, являются той самой ценностью, которая обеспечивает привычный ритм экономической жизни. Деньги — наиболее серьезный социальный феномен, требующий четкого осознания того, что это такое и как им удалось достичь данного уровня. Невозможно отрицать то, что названный механизм принес с собой неисчислимое количество грязи, но вопрос в том, вследствие каких исторических и социальных факторов ему удалось достичь такого состояния. Действительно, что в обществе реализуют деньги? Какие группы и личности зарабатывают или теряют эти деньги? Можно ли обойтись без денег или нет, что можно предложить вместо них? Список вопросов можно увеличить.

Деньги, будучи инструментом обмена, воспринимаются как средство примитивной сделки; опять же, надо обратить на это внимание. Что является объектом мены? Могут ли деньги играть роль объективного инструмента между двумя сторонами обмена? Изначально видно, что этот вопрос содержит в себе массу трудностей. В такой примитивной сделке, как обмен одного яблока на две груши, скажем, пропорция составляет один к двум: 1 яблоко = 2 груши. Таковы функции денег на рынке. Отчего один к двум, а не один к трем или один к одному? В таком случае рассматриваемый вопрос будет уже включать в себя, как минимум, стоимость труда. Вопросов может быть очень много. Что придает ценность труду? Можно сказать, что это другой труд, и тогда вопрос можно будет повторять до бесконечности. Ясно, что в вопросах купли-продажи тяжело представить себе объективную роль денег как средства обмена. С большой долей вероятности можно сказать, что так или иначе деньги обретут свою силу и добьются доверия у одной из сторон обмена. Считается, что именно так деньги и получили признание. Искать в основе денег такие мерила, как справедливость, ценность, труд, дело, в общем-то, неблагодарное. Те, кто были готовы к купле-продаже, исходя из категорий времени и места, решили найти посредника для своей сделки. Нашли и назвали данного посредника «деньги». Этим кратким повествованием мы стараемся дать определение деньгам. Но мы оказались лицом к лицу с таким посредником, что, если он оставит свое положение и займется другими делами, наступит полный хаос.

Приведу один пример, который все разъяснит. Общество указывает на то, что может принять только такой порядок вещей, когда одна женщина живет в одном доме только с одним мужчиной такой жизнью, которую мы называем достойной и честной. Но какова будет ситуация, если вдруг женщина перестанет соответствовать этой модели и приведет в дом несколько мужчин, или, наоборот, мужчина станет жить с несколькими женщинами? В любом случае это будет, мягко выражаясь, полный бардак. Вопрос, связанный со статусом денег, еще более запутанный. Продолжим наш пример. Женщина, нарушившая общепринятые устои, может быть выброшена из дома, и по факту ее поведения будет принято какое-то определенное решение. Но в вопросах, связанных с деньгами, все может сложиться не так просто. Если человек, имеющий деньги, лишен чести и достоинства, то сколько бы ни прибавлялось к его деньгам, он примет все, не моргнув глазом. Но дело в том, что общество, точно как в ситуации с упомянутой гипотетической женщиной, сделало деньги своим инструментом вовсе не для того, чтобы шло слепое накопление денег. С большой долей вероятности можно предположить, что общество считало накопительство самым страшным бесчестием.

По моему убеждению, дело обстояло именно так. В условиях ограниченности и чрезвычайно относительными категориями времени и места, ради облегчения обмена в качестве посредника были выбраны деньги, но это совсем не означало, что общество принимает их на все времена и повсеместно. В данном случае речь идет о серьезном злоупотреблении. Человек мог сказать категорически: «Не принимаю ни за что». Но, как известно, оседлавший коня уже давно проскакал долину. Власть уже в те времена не обладала достаточной силой. Следовательно, во второй раз можно с большой вероятностью предположить, что деньги превратились в беспрецедентную проститутку, играющую в свою игру, исходя из обстановки. Деньги могут сдать себя в аренду, при этом одному за один доллар, другому за тысячу. Перед ними нет никакой силы, которая могла бы предотвратить это. Как же все дошло до такого состояния? Попробуем внести ясность, используя в некоторой степени язык экономики.

Экономика началась с обмена, и, пусть это даже не имеет особо серьезного смысла, но обмен сам по себе является очень важным экономическим фактором. Две вещи, которые обменивают друг на друга, называют товаром. Общество, не знавшее пока никакой иной ценности, кроме потребления, длительное время с нравственной точки зрения не признавало взаимного обмена товарами. Оно хранило преданность системе, которую мы назвали «экономикой дарения». Любой объект, который производил или приобретал древний человек, он дарил тем, кого ценил, даже если эта вещь считалась очень ценной. Культура дарения является выражением благородства. Дары преподносятся тому, кого возвышают. Именно таким образом подтверждалась ценность дорогого человека. Остальные вещи расходовались в соответствии с повседневными потребностями. Накопление тоже не приветствовалось. Человечество миллионы лет умудрялось жить с такой логикой. Без обмена товарами нравственность и совесть общества не соглашалось с обменом товара на деньги, потому что человек даже не задумывался о том, что произведенная им стоимость может быть дорогой, за это можно получить деньги. Он считал морально неприемлемым задумываться об этом. Не исключено, что его здравый смысл или нравственное сознание считали это коварным путем.

Если колыбель обмена является колыбелью экономики, то такое введение в экономику, во всяком случае, не может считаться лучшим, потому что это было сделано против истинной традиции. Можно предположить, что обмен является фундаментальной ценностью экономических отношений. Но я убежден, что неправильно рассматривать это на уровне единственной версии. Возможно научное обоснование экономики другими факторами, отличными от обмена, или, точнее, другими факторами, не основанными на посредничестве денег. Теоретически и практически экономика обнаруживает достаточный творческий потенциал для развития этих форм. Гораздо важнее обмена вопрос превращения произведенного товара в товар для продажи или обмена. Обязательный обмен используемой стоимости означает именно такое превращение одной ипостаси товара в другую ипостась. Товар появился в обществе в тот исторический период, который был уже близок к цивилизации. Товар является фундаментальным фактором признания торговли. Товар как таковой становится товаром тогда, когда человек, приобретший его, передает другому человеку. Передача товара из одних рук в другие считается началом пути предмета в качестве товара. Если кто-либо берет его, отдав хозяину взамен что-либо иное, срок существования товара считается завершенным. Приведу еще один пример: задумаемся о следующей ситуации, когда кто-либо обменял свою косулю, которую растил годами, на козу, которую кто-то другой тоже растил годами. Никогда не сможет найти своего подтверждения то, что этот обмен оказался справедливым и равным, потому что неизвестно, сколько пота кто пролил, выращивая этих животных. Но гораздо важнее то, что коза и косуля никогда не могут считаться равнозначными сторонами обмена. Эти аналогии, несомненно, приведены для того, чтобы осознать противоречие, которое кроется в логике обмена. Такие противоречия существуют всегда.

Если на базе признания этого противоречия вернуться вновь к вопросу о деньгах, то гораздо ближе можно будет увидеть то коварство, которое они в себе таят. Характеризуя различные общества, очень важно хорошо осознать один момент, который заключается в том, что социальные явления это отнюдь не физические явления. Н2О, пусть и не в абсолютной форме, но в условиях всего мира это молекула воды. У нее не может быть иного смысла. Общество — это пакет явлений, созданных человеком, даже, несмотря на то, что он о таит в себе массу неизвестного. Общество может изменить то, что им построено, и построить нечто новое. Тогда возникает следующее правило: «СОЦИАЛЬНЫЕ РЕАЛИИ — ЭТО СОЗДАННЫЕ РЕАЛИИ», это не те реалии, которые даны природой или Богом. В таком случае деньги тоже спокойно можно отнести к созданным реалиям. Вопросы обмена и товара — тоже созданные реалии, имеющие характер версий. Это не то, что дано Богом или природой.

Самый страшный грех позитивистов заключается в том, что социальные реалии они поместили в одну категорию с физическими, посчитав их однородными. Если отождествить социальное явление с явлением физическим, мы тем самым откроем двери перед социальными парадигмами, таящими в себе серьезные ошибки. Попробуем посмотреть на экономику с позитивистской точки зрения, и увидим, что не распознать эти опасения попросту невозможно. Тогда, признав, что национализм является выражением объективной действительности, можно, пусть и в разных позициях, оказаться в ситуации Гитлера и Сталина. Эти двое, то есть все позитивисты, все грубые материалисты не преминут дать всем признанным ими социальным реалиям оценку абсолютного явления. Еще один фактор, делающий вопрос денег в высшей степени деликатным, является следствием позитивистского подхода к обществу, а именно — восприятия денег как реальности. Следовательно, переход товара из одних рук в другие при помощи денег постепенно превращается в совершенно реальное восприятие.

Вопрос о том, как деньги вместе с обменом вошли в экономику и их развитие на протяжении всей истории, не является предметом нашего исследования. Но то, что деньги постепенно становились неотъемлемой частью экономики, свидетельствует о росте опасностей, которые деньги таят в себе. Только одно противоречие, содержащееся в обмене, свидетельствует о том, насколько серьезными последствиями чревато беспредельное усиление денег. Нелегко быть конкретизированной формой тысячи противоречий. Когда деньги в столь противоречивом состоянии, постепенно пробивая себе дорогу в экономике, доходят до финансовой эпохи, становится ясно, что, по меньшей мере, было бы самообманом считать, что ты осознал общество, не видя тяжкие последствия. Говоря о тяжести последствий, мы имеем в виду восхождение денег до уровня самой развитой эпохи вместе с комплексом громадных противоречий. Такой статус денег аналогичен тому, что бандит станет главнокомандующим огромной армии. Превращение этого сомнительного явления, изначально базирующегося на мгновенном признании всего готового в обществе, в очень действенное средство постепенно доводится до уровня богов. При этом деньги не выпускают из рук свой маршальский жезл.

Было бы очень интересным исследование истории развития денег. Говорят, что первая в истории золотая монета была отчеканена в период правления лидийского царя Креза. В городе Сард губернии Маниса, где и по сей день живут золотоискатели, сохранились предания о том, чего только не приходилось натерпеться и трудностях, которые надо было преодолеть. Деньги это такая вещь, что и с ними, и без них очень тяжело. Известно то, что обмен товаров и денежное сопровождение торговли развивались рука об руку и буквально захватили ключевые позиции экономики. То, что в персидский и греко-римский периоды цивилизации использование денег обрело широкую популярность, можно понять, глядя на сотни видов монет той эпохи, дошедших до сегодняшнего дня.

В исламской цивилизации денежная единица риал достигла положения, внушающего доверия не меньше, нежели султаны. В городах очень крепок трон, на котором восседают деньги. Особую важность обретают еврейские ростовщики. Еврейские и армянские ростовщики и коммерсанты смогли создать параллельную линию финансовых и торговых монополий в городах, расположившихся вдоль торговых путей, протянувшихся из Европы в Индию. Эта линия капитала имела серьезное влияние параллельно политическому господству. Она постоянно повышала влияние в Европе и Азии и максимально привязала к себе султанов и эмиров. Видимо, в основе той реакции, которая все больше и больше демонстрируют общества в отношении евреев и армян, есть доля этой истины. Исследуя еврейские и армянские погромы, надо постоянно иметь в виду это имеющее серьезное значение обстоятельство.

К середине XIII века итальянские города переняли от исламского мира преимущество в деньгах и торговле. В частности, Венеция, Генуя и Флоренция развились как истинно финансовое чудо. До XVI века это были городами-звездами, захватившими все передовые позиции в Европе, в первую очередь двигателями Ренессанса. Итальянские города, впрочем, не остановились только на осуществлении революции Ренессанса, они стали одними из серьезных архитекторов финансовой революции. Даже если предпосылки и нашлись в исламском мире, вклад все же очень глубок. Именно в этих городах получили свое развитие и структурный характер такие незаменимые атрибуты современности, как банки, векселя, денежные ассигнации, бухгалтерия. Эти прогрессивные явления сыграли очень большую роль в истории денег. Эти города сыграли революционную роль в развитии рынка и торговли. Может быть, они развили скорость становления товарно-денежных отношений в сотни раз, став путеводителями в процессе становления господствующих позиций денег.

Общество постепенно подготавливаюсь к переходу во власть этих средств. То, что делалось, на первый взгляд, было простым техническим приемом. Банки становились местом накопления денег. Векселя — это куски бумаги, эквивалентные реальным деньгам. Бумажная ассигнация — это тоже своего рода вексель общего типа. Она облегчала работу и ускоряла процессы. Кредиты это деньги, выдаваемые в долг клиентам, испытывающим финансовые затруднения с условием возврата вместе с установленными процентами. Кредиты тоже ускоряли процессы, предотвращали безделье и играли благоприятную роль, обеспечивая погашение долга при помощи получаемой прибыли. Что касается бухгалтерии, то это — документация, конкретизирующая прибыль и ущерб предприятия, а также инвентаризацию доходов и расходов. Как зеркало, она периодически отражала положение людей или компаний. Это были революции хоть и простые, но с поразительными последствиями. Европейские города, в первую очередь Севилья, Лиссабон, Лондон, Амстердам, Гамбург, Лион, Антверпен, Париж, в ускоренном темпе переносившие в свои страны все результаты революции в Италии вместе с плодами Ренессанса, смогли распространить революции в масштабе всего континента и расширить их.

Схематически мы уже рассмотрели то, как с наступлением XVI века Англия и Голландия при помощи влиятельной революционной продукции буквально превратились в арену глобальной капиталистической революции сначала в земледелии и торговле, затем уже в промышленности. Капитал, капиталист и капитализм стали первыми ступенями финансовой монархии. Это были реальные короли, прошедшие эти ступени. — «голые короли». Тем, что прибыль тут же вводится в оборот, торговая эпоха н большей степени обязана этому процессу становления денег и финансовым инструментам. Господствующее положение денег наступало бесшумно, но широкими шагами. Деньги играли не только в монархию, но и в божественность, к тому же, впервые это происходило без масок и непосредственно. Индустриальная эпоха и многим обязана деньгам, и сама предоставила финансам массу возможностей для роста. Без формирования в обществе рынка, урбанизации, становления товара и торговли не было бы промышленного переворота. Все эти процессы оказались бы невозможны без денег. Ускорение развития денег и их серьезное становление сыграло роль кровообращения во всех органах тела. Прекращение денежного потока означало бы остановку кровообращения и утрату дееспособности всех органов. Это, как известно, равносильно их смерти.

Ситуация станет гораздо яснее, если рассмотреть взаимоотношения между фабрикой и рабочим. Процесс становления фабричного производства посредством использования труда рабов и крепостных крестьян невозможен. Появление рабочего без его отрыва от господина, помещика и земли также невозможно. Полный цикл становления рабочим реализуется при помощи обязательной зарплаты. Что касается самого понятия зарплаты, то это не та ценность, которая может быть выплачена без денег. Так реализуется конкретная обреченность рабочего на зависимость от денег. Деньги обрели тот статус, который позволял им установить абсолютную власть над новым рабом без присутствия господ и помещиков. Это стало грандиозным шагом в становлении власти. Новое промышленное общество явилось первой формой общества, полностью признавшего таким образом господство денег. Ни одно из предыдущих цивилизованных обществ не признавало его в таком виде. В индустриальном обществе деньги уже стали культурой. Все обретает смысл только вокруг денег. Деньги не только открывали дорогу к великим мечтам, более того, без денег не могли быть начаты большие проекты. Любая семья, независимо от того, где она проживает, в далеком ли горном селении, или в развитом городе, осознавала абсолютную необходимость денег во всех сферах жизни, будь то покупка пары обуви для маленького ребенка или наличие электричества в доме. Не было ни одной работы, ни одного проекта, за который бы ни взялся человек ради того, чтобы заработать эти самые деньги. Все были обязаны бросить к ногам нового божества что угодно, необходимое для получения денег.

Казалось бы, продавался труд, который представлял собой священную ценность. Это и есть одна из типичных ошибок, возникновению которых способствуют деньги. За деньги продавался, то есть отдавался другим, не только труд. Ведь для того, чтобы продать свой труд, надо было иметь здоровое тело, а здоровье передается ребенку в утробе матери. Матерью же становится обычная женщина, в которой и нуждается общество. Эту причинно-следственную цепочку можно продолжать до бесконечности. Труд должен был стать мастерством, иначе его никто не купит. Поэтому возникала потребность в мастерах, станках, для чего требовались тысячелетия опыта, а также носители этого опыта. Так что примитивная зарплата, чуть больше хлеба насущного, стала игрой, в ходе которой продавались все эти священные ценности. Продавались история и общество. Человек, индивидуум подобным образом превращался в инструмент. До сих пор ни одно социальное божество не установило такую власть над своими рабами.

Значительным этапом истории денег стало освобождение от эквивалентности с такими полезными ископаемыми, как золото и серебро. Этот серьезный переворот, т. е. переворот «черного нала», осуществился в 70-х гг. прошлого века. Теперь уже деньги обрели полную свободу. Первую стадию свободы привнесли свободные итальянские города, создав эквиваленты в виде бумажных купюр, векселей, кредитов. Вторым этапом переворота стало освобождение доллара США от привязанности к золоту и серебру.

Официально началом финансовой эпохи стал именно этот переворот. Данное явление лежит в основе исторического развития, называемого третьим этапом глобализации денег. Первым крупным этапом глобализации капитализма, как известно, стало движение колонизации континентов или установления полуколониальной власти в торговую эпоху (XV-XVIII вв. н. э.). Вторым крупным этапом глобализации стал империалистический период промышленной эпохи (примерно с начала XIX века до последней четверти XX века) и время очень крупных классовых и национальных войн, спровоцированных империализмом. Главными факторами упомянутой эпохи, длившейся примерно четыре столетия, стали деньги, и это безоговорочная истина. Мы не ошибемся, если назовем все эти этапы и периоды в совокупности «эпохой денег». Великий бог современного капитализма (Зевс, Юпитер), бог национального государства, власти и войны (Арес, Марс), но деньги стали новым возвышающимся божеством экономики и новой эпохи, не имеющей общего исторического эквивалента. Это божество подавило все древние божества и установило свою гегемонию.

Основная особенность финансовой эпохи заключается в том, что финансовая структура (вкупе со всеми своими инструментами) заняла главенствующие позиции. Промышленные и торговые монополии полностью взяты под ее контроль. Государство (в частности, модель национального государства), как монополия, также было поставлено в полную зависимость от денег. Пользовательская (потребительская) и производственно-обменная платформы, являющиеся основными для экономики, также полностью перешли под контроль денег. Используемые ими средства это МВФ, Всемирный банк, Всемирная торговая организация, центральные банки всех стран мира, транснациональные банки, различные кредитные векселя, рынки и биржи, займы и облигации, потребительские карты, проценты и курсы валют, а также широкий список всех иных инструментов. Посредством этих структур деньги уже превратились в субстанцию, ставшую призраком. Точнее, деньги остались в роли старого иерархического главы патриархальной семьи. Вышеперечисленные молодые структуры теперь уже играют роль детей, пришедших на смену деньгам. Действительно, во всех этих структурах есть семя их общего отца — денег.

Эти структуры связаны между собой поразительной сетью: они в высшей степени организованны, связь между ними действует практически каждую секунду. Существует также и взаимовлияние. Действия этих структур могут носить краткосрочный, средний и долгосрочный характер. Действия, имеющие краткосрочный характер, модно называть «горячими деньгами», имеющие средние сроки — «займы и облигации», а долгосрочные проекты получили название «долгосрочных векселей». Зачастую эти структуры могут менять названия и сроки. Они реализуются быстрее всех реалий, привлеченных в общественном строительстве. Основными средствами бухгалтерских расчетов являются доллар и евро. Это денежные единицы США и ЕС. Система по сей день считается не только эффективной, но и завершенной. Как же в таком случае реализуется в рамках этой новой системы прибыль, являющаяся основной целью капиталиста?

Все связи и противоречия экономического, социального и политического мира, как есть, были перенесены в этот новый мнимый мир. Даже идеологические, академические и прочие культурные аргументы оказались в когтях этой системы. Более детальный подход к действительности усилит наши познавательные возможности.

Что означает становление доллара (в запасе имеется также евро) в качестве основной бухгалтерской единицы? Какие связи и противоречия, следовательно, союзы и войны отражают такие явления, как разница в курсах между теми сферами, где происходит накопление доллара, и национальными валютами, займы и облигации, движения на рынке акций, проценты и изменение цен? Разве не в этом символическом, мнимом мире происходит та самая третья мировая война, о которой в последнее время говорят все чаше и чаше? Разве войны, происходящие в реальной сфере, это не выброс лавы из расщелин, периодически образующихся потрясений?

То, что США стали гегемоном после Второй мировой войны, это общепринятое в целом мнение. Последствием этой гегемонии стало мировое господство доллара, являющегося их национальной валютой. Интересно то, что на стадии восхождения страны к вершине гегемонии доллар освободился от эквивалентной взаимосвязи с золотом. Вполне очевидно, что это отражает именно нерасчетливое, безответственное стремление к мировой гегемонии. Известно, что, начиная с 80-х годов прошлого столетия, США совершенно без какого-либо обеспечения выбросили на мировой рынок суммы долларов, во много раз превышающие триллионы. Это страшное явление, соответствующее тому, что только печатание банкнот приносит ежегодно триллионы долларов дохода. Еще никогда, ни в одну эпоху деньги так сильно не возвеличивали себя. Разве существует какое-либо иное средство, которое лучше этого явления могло бы пояснить то, как статус гегемона впервые отразился в деньгах, или то, как конкретно деньги превращаются в гегемона? Если иметь в виду то, что национальные государства были в роли заемщиков (как ни парадоксально, самым большим заемщиком является США), то в очередной раз укрепимся в своем понимании того, почему деньги превратились в абсолютного гегемона. Даже тот факт, что малейшие игры Центрального банка США (типа снижение, повышение процентов-цен) буквально сотрясают весь мир, свидетельствует о том, насколько хорошо отлажена финансовая система. Иными словами, существует очень много явлений, подтверждающих силу денег.

Связь кризисов с системой еще более поразительна. Все кризисы, прошедшие по ценной реакции в Азии, России, Латинской Америке, проходили именно в финансовой сфере. Их отражения на реальной экономике имели место позднее. Если предыдущие кризисы, начавшись в реальном мире, затем уже завершались в мире денег, то кризисы финансовой эпохи протекали совершенно наоборот. Реальный экономический сектор оставляется, как правило, «на потом», но после того, как любая страна или блок стран, по желанию господствующих структур финансового мира, сначала выравнивается. Уже затем, не особенно церемонясь, деньги могут прекратить их существование. Поучительным будет пример России. После официального распада в 1991 году СССР оказался вовлеченным в финансовый кризис, который постепенно становился все тяжелее и тяжелее. В 1998 г. кризис достиг своего апогея.

Очень интересный факт: в связи с моим известным исходом из Дамаска я тоже находился в этот период в Москве. Российские компетентные лица настаивали на моем экстренном отъезде из России и говорили, что сделают для этого все, что в их силах. Даже шеф гигантской разведслужбы говорил следующее: «Если бы это все происходило шестью месяцами позже, было бы намного легче. Мы бы не стали так вести себя по отношению к тебе». Да, кризис 1998 года заставил Россию капитулировать, причем это признавали первые лица. Очень хорошо помню, как премьер-министр Израиля Ариэль Шарон, проводивший связанную со мной операцию, и госсекретарь США Мадлен Олбрайт в срочном порядке прибыли в Москву и в обмен на десять миллиардов долларов добились моей экстрадиции из России. С этой целью был заключен договор с МВФ. Договор о проекте «Голубой поток» между Турцией и Россией был направлен также против меня. Условием России было именно это, несмотря на все усилия США. После того, как Россия по желанию гегемона системы встала на рельсы неолиберальной политики, она постепенно стала выходить из парализованного состояния и слилась воедино с системой. Именно так происходила еще одна контрреволюция, кстати, в эпоху мнимой и финансовой контрреволюции.

Очень интересно было бы проанализировать то, как финансовая эпоха правит реальным миром.

А. Мы подробно говорили о том, как управление миром реальной экономики тесно связано с восхождением денег до уровня повелевающей и командной силы. Более всего здесь берутся за основу проекты служения главной политической линии гегемона. Как же будет устроена мировая экономика в соответствии финансовой эпохой? Какой регион, на выпуске какой продукции будет специализироваться? Какова будет его доля? Как должна быть устроена фундаментальная политическая линия стран, как должны обноатяться их социально-экономические образования, как будут погашаться их долги, как они будут использовать свои ресурсы? Более того, как будут «выравниваться по ранжиру» страны, называемые «изгоями, бандитами»? Как будет происходить слияние с системой стран бывшего СССР, Китая и прочих стран, называемых «странами третьего мира»? Как они будут строить свои взаимоотношения с Израилем? В целом перед каждой страной, компанией, государством и личностями будут ставиться планы в соответствии с тем, какими параметрами будут руководствоваться мир, страна, государство и его народы при соответствии с главными критериями нелиберальной новой финансовой эпохи. Прибавив к инвестициям, соответствующим этим проектам, ряд политических и военных условий, они получают необходимые финансовые, то есть денежные инструменты. Тех же, кто не соответствует их требованиям, они ставят перед фактом кризиса, доводя тем самым до точки банкротства. Впрочем, финансовая эпоха означает обеспечение проектов условными кредитами.

Система функционирует именно на такой основе. То, что капитализм финансовой эпохи не является экономикой, в самой конкретной форме видно из этого краткого экскурса, что стало наилучшим средством доказательства того, что игры с бумагами не только не являются экономикой, но просто-напросто навязаны экономике извне. Максимальная выгода монополий реализуется именно благодаря этим бумагам. Разве может существовать нечто более противное экономике? Ни один сектор, ни один период не в состоянии раскрыть того, насколько прибыль, бесплатно извлеченная финансовой системой и эпохой, превышает величину прибыли, извлеченной в эпоху торговли и промышленности. Взамен мелких купонов все вымазываются в грязи системы, становясь таким образом соучастниками преступлений, совершаемых системой, и, более того, система спасается от ответственности, еще больше при этом усилившись. Финансовая эпоха является еще большим антиподом экономики, нежели индустриализм. Это одна форма общества, его культура.

Ясно, что человечество предстало перед финансовой монополизацией, организованной на очень высоком уровне. Речь идет о стадии чрезвычайной монополизации, растворяющей в себе все государства (даже США). Этот процесс дошел до таких высот, что способен контролировать все процессы, связанные с властью, развивать, нарушать и восстанавливать их. В этом и заключается суть новой глобализации. Эпоха коммуникаций не является характеристикой глобализации, как это принято считать. Суть данного явления отражает беспрецедентная сопряженность экономики с политикой, политической монополией в мировом масштабе. Это является выражением перехода всех местных, национальных, политических и экономических очагов волеизъявления под контроль всемирной супермонополии, — совершенно новая ситуация, требующая максимально подробного изучения.

Б. Влияние финансового капитала на общественные реалии преследует цель полного захвата социума. Ставиться цель создания денежного и виртуального общества. Наиболее эффективным путем капитализации общества яштяется привлечение к участию и прибыли при помощи таких инструментов, как заем, облигация, акции. Таким образом, общество, в первую очередь, средние классы, оказываются слитыми воедино с миром финансов. В обмен на мизерную прибыль они превращаются всилу, охраняющую систему. Их рефлексы, направленные против системы, в значительной степени переламываются потребительскими обществами, потребительскими кредитами, микро-кредитами, кредитованием тысячи проектов система добивается капитуляции общества. Метод прост: сначала обществу навязывается масса кредитов, к миру безработных добавляется еще одна армия. Средний класс, поставленный на колени, доводится до такого состояния, когда он вынужден молить о пощаде. Голод и нищета сопровождают общество до смертного одра. Все больше углубляются хаос и путаница. Позднее для восстановления общества предлагаются уже новые кредиты на новых условиях.

Раньше общества пытались преобразить при помощи революций и культурно-просветительских движений. Сейчас при помощи финансовых методов любого результата можно достичь комплексно, планово, не обжигая рук, — во всяком случае, этого стремятся добиться. Над всеми обществами нависла угроза гомогенизации, все массы и толпы хотя постричь под одну гребенку, заново построить общества так, чтобы в них не оставалось места даже для малейших протестов. Социальные проекты навязываются обществу вместо старых революционных программ и утопий. Теперь уже нет необходимости в утопиях и революциях Все можно запланировать. Более того, финансовый спонсор готов. Это наверное и есть анти-общество, симуляция общества, виртуальное, одинаково мыслящее общество. Разве все, что навязывается обществу, не является проектом реализации фашизма под новыми масками во всемирном масштабе? Необходимо во всех ракурсах изучить и определить общество финансовой эпохи.

В. Государственная политика финансовой эпохи обладает особенностями, которые частично противоречат с индустриальной эпохой. Индустриализм в основном концентрируется в национализме и политике национального государства. Он хочет создавать монополии. Сквозь призму потребности финансовой эпохи в глобализации монополии уже воспринимаются как препятствие. Рождение капитализма как всемирной системы тоже не могло до конца поддержать монополию национального государства. Склонные к эгоцентризму монополии национального государства уже стали препятствиями на пути монополий, стремившихся к транснациональным масштабам. Тем более, что финансовая эпоха может увеличить прибыль только в том случае, если использует собственные инструменты в мировом масштабе. В таком случае модель национального государства уже превращается в серьезное препятствие на пути финансовой эпохи. Эта модель или должна быть приспособлена к новой ситуации, или вообще быть ликвидирована. Северная Корея, Ливия, Сирия, Иран, Ирак и др. страны смогли выжить только потому, что прислушались к предупреждениям, высказанным в адрес Ливии. Ирак не принял предупреждений, поэтому, выражаясь символически, «ощутил на себе гнев финансовой эпохи». Теперь Ирак вынужден строить новую государственность, то есть он не полностью разрушен. Что касается таких стран, как Бразилия, Турция, Аргентина, Китай, Индия и т. д., то они, поскольку пережили стадию национального государства в самой жесткой форме, возглавляют список стран, которые уже воспитаны кризисами и вынуждены интегрироваться в систему.

Особенно важно то, что национальное государство единого стандарта препятствует глубокой глобализации. Глобализация ставит на повестку дня не местные политические блоки национал-государственного типа, а тип государственности, довольствующийся властью, ограниченной меньшими масштабами и зависимостью. Процесс глобализации стремится превратить средние государства в местные единицы. Национальное государство и глобализация финансовой эпохи претендуют на масштабные противоречия. К этому их принуждают антикапиталистические элементы, существующие в данных структурах в ограниченном количестве. Глубокие в целом недостатки, которым способствует классическое государство, но больше всего национальное государство, хотят привить к системе, называемой «гражданским обществом», но по своей сущности являющейся совершенно недостаточной для представления всех сторон гражданского общества и, скорее всего, буферной системой. Прилагаются все усилия для того, чтобы выхолостить демократическое содержание гражданского общества и использовать его для смягчения кризиса, в котором оказался либерализм. Гражданское общество — это та политическая сфера, где больше всего сталкиваются классическая цивилизация с демократией. Демократизация гражданского общества является принципиальной проблемой, поэтому решение этой проблемы и обеспечение дееспособности гражданского общества является одной из важнейших задач демократической политики.

Одной из важнейших проблем, в идеологическом плане поставленных на повестку дня финансовой эпохой, являются война цивилизаций, радикализм, терроризм, реставрация государства, глобализм, возрастание роли религии и подобные им проблемы.

Тезис о войне цивилизаций важен с двух точек зрения. Вероятно, может быть навязана цивилизация, главной силой которой является гегемон системы. Речь идет не о «белой» англо-саксонской цивилизации, как это принято считать, что и отражается некоторыми кругами. То, что социалистическая система, которую хотели построить при помощи социализма, не смогла противостоять современному капитализму, не смогла продемонстрировать способности , необходимые для препятствования ей, и потому захотела вновь слиться с системой, дало возможность преодолеть кризис цивилизаций, который уже наступал по всем направлениям. Столкновение меду двумя блоками следует воспринимать как столкновение не двух цивилизаций, а двух гегемонов (представляющих одну и ту же современность), и это стало очевидным в результате распада СССР и капитализации Китая.

Но область, называемая «исламским миром», не только является очень древней сферой цивилизации, но и актуализировала позиции регионального национализма ислама, а также такую проблему цивилизации, как противостояние с Израилем. Ближний и Средний Восток не сливался с системой на всех трех стадиях капитализма. Национальное государство не только не решало проблем, но, напротив, блокировало их решение. Усиление религиозного национализма на двух направлениях, коими стали Саудовская Аравия и шиитский Иран, а также стабильное, активное присутствие силового фактора и константное влияние израильско-палестинской проблемы способствовали разрастанию масштабов спора между цивилизациями. Это стало аспектом проблемы внутри самой цивилизации. Другим аспектом явилась борьба народов региона и мозаичных обществ за выживание, защиту своей национальной самобытности и стремление к освобождению от деспотического и фашистского государства с примесью национального государства. В определенном смысле это стало региональным отражением столкновения демократической и классической деспотической цивилизаций. Ясно, что под влиянием проблемы нефти и воды в этом смысле можно говорить о серьезной проблеме, существующей между цивилизациями на Ближнем и Среднем Востоке.

Радикализм является реакцией на глобализацию финансовой эпохи, и эта реакция то своей сути имеет национал-государственный характер. Радикализм — это идеологические и политические выступления, целью которых является еще большее углубление религиозно-расистских черт национального государства. Во всех сферах имеются такие примеры. Во всех теократиях, в том числе исламских, христианских, индусских, а также анимистических образованиях африканского типа и моделях национального государства правые националистические и расистские элементы образуют другое радикальное крыло. Очень часто встречаются примеры стычек между обоими крылами — они представляют отсталую форму локальных движений в противовес глобализации. С другой стороны, местные демократические, культурные, феминистские течения, образующиеся в ответ на глобализацию, а также новое левое движение, в частности, на таких платформах, как Всемирный социальный форум, пусть и недостаточно эффективно, но, объединившись, все же демонстрируют умение дискутировать по вопросам демократической цивилизации. Терроризм с большой долей вероятности можно назвать провокационным движением системы. Имеется много серьезных признаков того, что это — средства, к которым умышленно прибегают для создания легальных мотивов власти финансовой эпохи. Например, «Аль-Каида» и по сей день хранит свою таинственность. Финансовая эпоха сама по себе обладает серьезными террористическими особенностями.

Разрушительные действия, которым подвергаются общественные отношения из-за денег, это и есть самая серьезная террористическая проблема. Ни один террор не может быть столь разрушителен, как гегемония денег, отдаляющая общество от глубочайших корней. Большая часть деятельности, осуществляемой системой в экономической, социальной и политической сферах с целью поддержания и продолжения своего существования, — самый настоящий террор, равного которому в истории практически нет. Система стремится замаскировать размах террора при помощи провокационных элементов. То, что система в огромном объеме выколачивает деньги из денег вне реального сектора экономики, аналогично тому, как сильная и коварная рука превращается в систему и восседает на вершине общества, что очень часто встречается в истории. Грабежи, коими промышляли сорок разбойников, не составляют и миллиардной доли того, что делают монополии финансовой эпохи. Такие крупномасштабные грабежи могут иметь место только в рамках террористической системы. Явление, которое в этом смысле называется «эпохой коммуникации», может пригодиться только для того, чтобы замаскировать финансовую эпоху. Может быть, имеет смысл понятие «медиа-террора», устраиваемого именно с этой целью. В сущности, система и есть самый большой террорист прошлого, настоящего и будущего.

Возвеличивание религии, опять-таки, может иметь смысл в целях маскировки. Тип эксплуатации нуждается в такой легализации, как религия. Процесс отчуждения от производства, начатый ранее на почве потребностей общества, достиг своего апогея в эпоху господства финансов. Имеет место массовая безработица. Процессы, которые трудно объяснить при помощи науки (неприемлемые процессы), могли существовать только посредством смягчения при помощи религии; именно это и происходит. Имело место не подавление религиозной культуры, а повторное приобщение к религии. Консерватизм приобретает идеологический характер, что случается в любую эпоху. Общество уже связано такими понятиями, как «экономическое ростовщичество», «стадное общество», «цивилизационные конфликты», «террор» и «религиозный консерватизм», что сковывает действия всех народов. Железная клетка, строгое наблюдение, полный контроль над общ еством — активизируются именно такие явления.

Эпоха финансового капитала, являющаяся, на первый взгляд, наиболее мошной стадией капитализма, всеми своими особенностями сигнализирует о распаде системы. Она указывает на исчерпание генеративного потенциала системы. Насколько происходит опустошение эпохи, настолько же актуализируется необходимость в консерватизме. Эта потребность свидетельствует не о силе, а о бессилии. Производство — основная деятельность человека, без которой общество не в состоянии выжить. Финансовая эпоха — признание невозможности поддержать этот принцип. Система, не осуществляющая производства, является системой, работающей вхолостую. В этом и заключается все. Единственный шанс на выживание у системы, находящейся в состоянии противоборства с работой и производством, — это террор, и именно здесь расходится множество слухов, искажений и провокации.

Волна террора возникала в начале 80-х гг. прошлого столетия, когда Рейган и Тэтчер, руководившие двумя сильными гегемонами, коими были США и Великобритания, начали атаки на Никарагуа и Фолклендские острова. Ближайшими соратниками были силы, пришедшие к власти вследствие военных переворотов соответственно в Пакистане и Турции. Латинскую Америку уже терроризировали в масштабной форме. Соревнования по эскалации вооружения, продолжавшиеся в период «звездных войн», привели к утере СССР позиций гегемона. Реформы, осуществленные в Китае Дэн Сяопином, стали своеобразным компромиссом с системой. Был положен конец национально-освободительным войнам и соглашениям, достигнутым с процветающим государством, во всех сферах подул ветер террора финансовой эпохи. Клинтон продолжил эту линию более мягкой, но эффективной политической линией.

Остался только Ближний и Средний Восток, который еще не полностью завоеван, но уже превращен в узел цивилизации, радикализма, террора и религиозных проблем. Если система не хочет отставать, то любыми путями она завершит собственное завоевание. В частности, есть жизненно важная проблема нефти. Нефтяной сектор занимает самое привилегированное положение в финансовую эпоху. Система нуждается в этом, что имеет достаточно много подтверждений. Арабо-израильская проблема висит над системой, как дамоклов меч. Шиитский Иран продолжает оставаться источником серьезной угрозы.

Большие проблемы региона остались в наследство от Англии и Франции. Первая мировая война в регионе, по сути, еще не закончилась. Показателями этой незаконченности являются перевороты, волнения, гражданские войны, партизанское движение. Границы начерчены при помощи линейки с той лишь целью, чтобы умножить существующие проблемы. Можно было бы предположить, что именно из-за этих проблем США на протяжении длительного срока вынашивают один план. Если бы не было «холодной войны», проблем с СССР, Латинской Америкой и Европой, американцы уже давно совершили бы интервенцию в регион. Упомянутые проблемы, если и не полностью, но уже в начале 90-х гг. прошлого столетия превратились в относительное состояние системы. Проблема Ближнего и Среднего Востока тем временем продолжала превращаться в гангрену. Или надо было полностью отказываться, или же вмешиваться в ситуацию. Если США отказались бы от борьбы за свои интересы, то потеряли бы и нефть, и Израиль. Тогда бы у Ирана появился шанс стать гегемоном региона. Саддам Хусейн уже вошел во вкус и мечтал стать Бисмарком региона.

Торговая эпоха ознаменовалась большими колониальными грабительскими войнами. Промышленная эпоха протекала на фоне двух мировых войн, кроме того, помимо классовых войн, бушевала национально-освободительная борьба. На фоне полной утери Ближнего и Среднего Востока были заметны корни искусственно созданного хаоса. Впрочем, сложившаяся ситуация была аналогична этому. Шанс системы оказался в значительной степени связан с процессами, происходящими в регионе. Именно по причине этих специфических условий можно все происходящее назвать «третьей мировой войной». Последующее развитие событий полностью подтверждает это.

Судьбоносное и стратегическое отношение этого процесса по отношению ко мне, думаю, впоследствии будет осознано более четко. Вопрос, в принципе, постепенно приобретает конкретность. Влиятельный сирийский лидер Хафез Асад дважды встречался с влиятельным американским лидером Клинтоном, и я слышал, что оба раза половину повестки дня занимал вопрос, связанный со мной. Стало ясно, что я оказался в ключевой ситуации. В Большом Ближневосточном проекте (БСП) курдам уделена стратегическая роль, причем имеется в виду длительный период времени. Курды и Курдистан будут использованы в решении проблем, имеющихся во взаимоотношениях региона с финансовым капиталом. В свое время в аналогичных целях использовали армян и другие народы (эллинов, ассирийцев, даже евреев, арабов и палестинцев). Курды могли бы стать достойным ответом всем силам, придерживающимся существующего статус-кво, являющимся ревностными сторонниками модели национального государства, препятствующим решению проблем вместо проявления конструктивных позиций и стремящимся стать гегемоном региона.

В этот план, который, как становится известно, начали готовить с 70-х гг., я был включен как неожиданный элемент, но мне была предназначена ключевая роль. Я или должен был стать их послушным солдатом, или же меня решено было нейтрализовать. Мне не с руки было становиться солдатом этой системы. Следовательно, совершенно ясно, что меня стали рассматривать как элемент, который легко можно нейтрализовать. Поводом для начала Первой мировой войны стало убийство наследника австро-венгерского престола, эрцгерцога Франца Фердинанда членами конспиративной группы «Молодая Босния». Но эта война продолжалась уже на Ближнем и Среднем Востоке. Она должна продолжиться в еще более активной фазе, но уже как третья мировая война. Жертвой этой войны в этот раз, напротив, должен был стать я, что было предписано планами всех организованных сил системы. Сходство и повторение истории на обновленном этапе не могут не бросаться в глаза. В своей Защитной речи, рассмотренной на заседании Афинского суда, я сказал следующее:

«Бог Зевс и его помощница богиня Афина. Гадес и Арес, действуя сообща, схватили Прометея и приковали его к Кавказским скалам, и сейчас их потомки-люди приковали меня к скалам на острове Имрали».

Я понимаю, что эта моя оценка оказалась неполной.

Эти рассуждения проливают свет на то, что меня действительно приковал сюда какой-то бог. Этот отпрыск божества, таинственно вырастающий в глубинах истории, с наступлением капиталистической эпохи уже открыто вышел на общественную арену. Ему удалось утвердиться настолько, что боги всех предыдущих эпох попросту исчезли. Цари упали, полетели их головы. Новый бог показал человечеству самые кровавые страницы его истории, навязав людям беспощадную эксплуатацию. Он перепачкал и перемешал в одно месиво землю и подземные ископаемые. Он действительно уничтожил человека и бесчисленное множество живых существ природы.

Превращение денег в бога стало явлением, более ужасающим, нежели сама действительность. Если мне удалось хоть в какой то степени раскрыть сущность системы, на которой основана власть денег, я сочту это счастьем. «Смысл есть свобода», — говорил Спиноза. Я верю, что нет никакой иной свободы, кроме смысла. Обретение свободы в меру своего понимания — вот в чем заключается моя сила, необходимая для жизни. Самый крупный бог финансовой эпохи вместе со своими помощниками и подручными приковал меня к имралинским скалам. Но при этом в горах Загроса и Тавра зажегся неугасимый факел, который освещает находящийся в этом регионе древний трон всех священных богов и богинь.

Аполлон является богом света и защиты. Этот образ мне довольно симпатичен. Дионис является богом любви, веселья и вина. Мне очень нравится его культура. Оба эти бога стати перенесенной в Анатолию версией более древних богов тавро-загросского происхождения. Ясно, что они отражают идентичность народов, которая фильтровалась тысячелетиями. Свет и веселье это наиболее прекрасное выражение жизни. Я постараюсь более подробно рассказать о самых древних богах нашего региона, коими были Gudea и El-Lah. Я хотел бы знать, почему они согласились оставить наши народы без света и защиты, в крови и боли, отдав их на растерзание божеству в виде денежного мешка. Я, как дитя этого региона, влюбленное в его красоту, счастлив потому, что не оставил наши народы на откуп коварному, жестокому и слепому богу денег. Я верю, что мои друзья и организованные ими общества будут бесконечно счастливы со мной.