Глава 7. Почему революция?

Давайте вернёмся к нашему вопросу: «Как можно осуществить анархию? Как мы можем этому помочь?».

Этот пункт очень важен, поскольку в любой проблеме приходится обращать внимание на две решающие вещи: во-первых, следует знать, чего хочешь, а во-вторых, как этого достигнуть.

Мы точно знаем, чего хотим. Мы хотим общества, в котором все свободны и все имеют возможность удовлетворять свои потребности на основе равной свободы для всех и осуществлять свои представления. Иными словами, мы хотим свободного, кооперативного общества коммунистического анархизма.

И как же его достичь?

Мы – не пророки, и никто не в состоянии сказать с точностью, как это может протекать. Но мир возник не вчера, и человек, как существо разумное, должен пользоваться опытом прошлого.

Итак, в чём же состоит этот опыт? Если вы бросите на историю хотя бы самый беглый взгляд, то увидите, что она была для человека борьбой за существование. В каменном веке он, предоставленный сам себе, боролся против диких лесных зверей и бессильно противостоял голоду, холоду, темноте и бурям. Из-за его невежества все силы природы были ему враждебны: они несли ему несчастье и смерть, он же один был бессилен бороться с ними. Но со временем человек научился действовать вместе со своими сородичами, вместе они искали безопасности и укрытия. В сообществе они пытались поставить энергию природы себе на службу. Взаимопомощь и сотрудничество постоянно умножали силу и ловкость человека, пока ему не удалось подчинить природу, заставить её силы служить ему, заковать в цепи молнию, перегородить мостами океан и даже покорить воздух.

Подобным же образом невежество и страх превращали жизнь в непрерывную борьбу человека против человека, семьи против семьи, племени против племени, пока люди не поняли, что если они будут действовать вместе, предпримут совместные усилия и будут помогать друг другу, они сумеют достичь большего, чем путём споров и вражды. Современная наука показывает, что даже животные научились этому в своей борьбе за существование[7]. Некоторые виды выжили, когда перестали бороться между собой, стали жить стадами и таким образом смогли обороняться от других диких животных. Чем больше люди заменяли взаимную борьбу совместными действиями и сотрудничеством, тем лучше шли они вперёд, избавлялись от варварства и цивилизовывались. Семьи, которые до тех пор боролись друг с другом не на жизнь, а на смерть, соединялись вместе и образовывали группу; группы объединялись и становились племенами, а племена соединялись в нацию. Тупо и упрямо, нации всё ещё борются друг с другом, но и они начинают учить те же уроки и ищут теперь новых путей для того, чтобы остановить международную бойню, которая называется войною.

К несчастью, в социальном отношении мы всё ещё пребываем на стадии варварства: группы борются с группами, классы – с классами. Но и здесь люди постепенно начинают видеть, что война бессмысленна и разрушительна, что мир велик и достаточно богат, чтобы радовать всех, подобно солнцу, и что объединённое человечество достигло бы большего, чем такое, которое расколото на взаимно противоборствующие силы.

То, что именуется прогрессом, представляет собой именно такое осуществление единства и является шагом в этом направлении.

Весь прогресс человечества основан на стремлении к большей безопасности и миру, большей защищённости и благополучию. Его естественный импульс стремится к взаимопомощи и совместным усилиям; его самый сильный инстинкт требует свободы и радости. Эти склонности ищут своего выражения и утверждают себя, несмотря на все препятствия и трудности. Вся история человека учит, что ни силы природы, ни сопротивление других людей не могут остановить его на этом пути вперёд. Если бы меня попросили выразить цивилизацию одним-единственным предложением, то я бы сказал, что это торжество человека над властью природной и человеческой тьмы. Мы победили враждебные силы в природе, но нам ещё приходится вести борьбу с тёмными силами людей.

История не может похвастаться ни одним социальным улучшением, которое не наталкивалось бы на сопротивление господствующих сил – церкви, правительства и капитала. Ни один шаг вперёд не делался без того, чтобы ломать сопротивление господ. Любой прогресс требовал ожесточённой борьбы. Множество боёв, бунты, восстания и революции потребовались для того, чтобы уничтожить рабство, феодализм и крепостничество, а также гарантировать самые фундаментальные права человека. Гражданские войны были необходимы для того, чтобы уничтожить абсолютную власть королей и создать демократию, чтобы завоевать больше свободы и благосостояния для масс. Нет ни одной страны на Земле, ни одной исторической эпохи, когда какое-нибудь крупное социальное зло не было устранено без ожесточённой борьбы с властью, какой бы она ни была. Ещё не так давно только революции смогли низвергнуть царизм в России, кайзера в Германии, султана в Турции, монархию в Китае и аналогичные власти в самых различных странах.

Нет ни одного сообщения о каком-либо правительстве, какой-либо власти, какой-нибудь группе или каком-нибудь классе, которые добровольно отказались бы от своей власти и господства. Всегда оказывалось необходимым прибегнуть к силе или, по меньшей мере, к угрозе её применения.

Есть ли какие-то разумные основания для предположения, что власть или капитал внезапно передумают и в будущем поведут себя иначе, чем делали это в прошлом?

Ваш разумный здравый смысл подскажет вам, что это было бы тщетной и безумной надеждой. Правительство и капитал будут сражаться за то, чтобы сохранить власть. Они делают это даже сейчас, при малейшей угрозе их привилегиям. Они будут бороться за существование всеми мыслимыми средствами.

Вот почему не надо быть пророком, чтобы утверждать, что в один прекрасный день должно будет дойти до решительной борьбы между ограбленными классами и их господами.

На самом деле эта борьба уже идёт. Это постоянная борьба между капиталом и трудящимися. Обычно она ведётся в так называемых законных рамках. Но даже эти конфликты временами ведутся с применением силы, как это бывает при забастовках и локаутах, поскольку вооружённая рука правительства всегда на службе у господ, и эта рука всякий раз пускается в ход, как только капитал видит угрозу для своих прибылей. Тогда он сбрасывает маску «общих интересов» и «партнёрства» с трудящимися и ищет прибежища в последнем аргументе – принуждении и насилии.

Вот почему совершенно ясно, что правительство и капитал, если только они сумеют предотвратить это, никогда не допустят, чтобы их ликвидировали незаметно. Точно так же они не «исчезнут» чудесным образом сами по себе, как это полагают некоторые. Чтобы избавится от них, понадобится революция.

Есть люди, которые при упоминании слова «революция» недоверчиво усмехнутся. «Это невозможно!» – уверяют они. Но так же думали Людовик XIV и Мария-Антуанетта во Франции, всего за несколько недель до того, как они потеряли трон вместе с головой. Так же думали аристократы при дворе царя Николая II буквально накануне изгнавшего их восстания. «Не похоже, что может случиться революция», – аргументирует поверхностный наблюдатель. Но в том-то и особенность революций, что они вспыхивают как раз тогда, когда «не похоже», что она вот-вот произойдёт. Наиболее дальновидные современные капиталисты, однако, не желают идти на риск. Они знают, что восстания и революции возможны в любой момент. Поэтому крупные акционерные общества и предприниматели – особенно в Америке – начали вводить новые методы, которые должны служить громоотводом для всеобщего недовольства и восстаний. Они вводят премии для своих служащих, участие в прибылях и подобные методы, которые служат лишь одной цели – успокоить работника и финансово заинтересовать его в процветании индустрии. Такие методы могут временно ослепить пролетария, помешать ему видеть свои подлинные интересы. Но не думайте, что рабочий всегда будет доволен своим наёмным рабством, даже если ему время от времени золотить клетку. Улучшение материальных условий – не гарантия от революции. Наоборот, удовлетворение наших желаний создаёт новые потребности и стремления. Такова человеческая природа, и именно это делает возможными улучшения и прогресс. Недовольство работника нельзя задушить дополнительным куском хлеба, даже если он намазан маслом. Поэтому восстания в индустриальных центрах Европы, живущей лучше более отсталых Азии и Африки, сознательнее и активнее. Человеческий разум будет мечтать о большем комфорте и большей свободе, и те, кто действительно претворят эту тягу в дальнейший прогресс – это массы. Надежды современной плутократии предотвратить революцию, бросая рабочему время от времени более крупную кость, иллюзорны и беспочвенны. Новая тактика капитала на время, как кажется, успокаивает трудящихся, но их продвижение вперёд нельзя остановить такой экстренной помощью. Ликвидация капитализма, несмотря на все программы и сопротивление, неминуема и может быть достигнута только революцией.

Может ли отдельный работник что-нибудь сделать против крупных корпораций? Может ли маленький профсоюз заставить крупного предпринимателя уступить его требованиям? Капиталистический класс организован в борьбе с рабочими. Само собой разумеется, что революция может оказаться успешной, только если трудящиеся объединены, если они организованны во всей стране, если пролетариат всех стран действует сообща, ведь капитал интернационален, и при каждой крупной проблеме господа объединяются против трудящихся. Поэтому, например, плутократия всего мира обратилась против российской революции. Пока русские хотели всего лишь убить царя, международный капитал не вмешивался, ему было безразлично, какая политическая форма будет существовать в России, пока правительство останется буржуазным и капиталистическим. Но как только Россия принялась ликвидировать капиталистическую систему, правительства и буржуазии всех стран объединились, чтобы задавить её. Они увидели в этом угрозу для сохранения их собственного господства.

Запомните это хорошенько, друг мой. Потому что есть разные революции. Одна меняет только форму правления, ставя одну группу новых господ на место старых. Это политическая революция, и как таковая, она редко встречает сопротивление. Другая же революция, которая направлена на то, чтобы уничтожить всю систему наёмного рабства, должна и ликвидировать власть класса, дающую ему возможность угнетать других. Это означает, что речь уже идёт больше не о простой замене правителей, правительства, не о политической революции, а о такой, которая меняет самую суть общества. Это была бы уже социальная революция. Ей пришлось бы вести борьбу не только с правительством и капиталистами, но и преодолевать сопротивление широко распространённого невежества и предрассудков тех, кто верит в правительство и капитализм.

Как же в таком случае её можно осуществить?