№ 131. МИНСКАЯ ГРУППА АНАРХИСТОВ-КОММУНИСТОВ. БУРЖУАЗИЯ ОРГАНИЗУЕТСЯ — СМЕРТЬ БУРЖУАЗИИ
Дух разрушающий есть в то же время и созидающий дух.
М. Бакунин
Новое явление происходит в нашей жизни. Новое грозное явление! Явление это грозит неисчислимыми бедствиями угнетенным и обездоленным массам. Оно грозит еще более поработить и так уже порабощенный весь рабочий класс. Явление это — локауты.
Десятки и сотни тысяч рабочих и работниц уже испытали на себе все прелести локаутов. Десятки и сотни тысяч рабочих семейств уже остались, благодаря ему, без средств к существованию, обреченные на голод и холод. Но далеко не всем знакомо слово: локаут, далеко не все знают, что оно означает. И оттого не знают, что как слово, так и само явление пришли к нам из неких стран… Как холера и чума приходят к нам из несчастной восточной, деспотичной Азии, так и локауты пришли к нам из «счастливой и свободной» Западной Европы и Америки… Они пришли к нам тогда, когда «сложились благоприятные для них условия», когда они «вызваны были самой жизнью», когда «исторический процесс, фатальный и неумолимый, властно потребовал» их к нам, когда этот самый процесс, «помимо нашей воли о нас пекущийся, от нас к счастью и свободе верующий», который уже сравнял нас по свободе и счастью с Западной Европой и Америкой, почти уже дал нам столь много благ нам обещавшую конституцию и политическую свободу…
…Но локауты еще более страшный враг нам, чем чума или холеpa, ибо они грозят сделать среди наших рядов еще больше опустошения, чем когда бы то ни было производили эти эпидемии… Что такое локауты?
Локаут — это значит, когда хозяин мастерской, фабрики или торгового предприятия отказывает всем своим рабочим сразу, объявляет им стачку во имя какого-либо своего «требования», вроде увеличения рабочего дня или уменьшения заработной платы, или требуя от рабочих, чтобы они не принадлежали к профессиональному союзу, или же, не заявляя открыто, стремится этим путем сломить рабочую организацию, или же просто, как ответ на стачку рабочих. Локаут — это значит, когда несколько или много мастеров, фабрикантов или промышленников объединяются и организуются и все вместе выбрасывают на улицу своих рабочих или служащих, выставляя им одинаковые «требования» или из «солидарности» поддерживающих этим путем своих «товарищей», почему либо объявивших «стачку» своим рабочим.
И не так страшны локауты тем, что они выбрасывают на улицу целые армии рабочих, оставляют без хлеба сотни тысяч семейств и не тем, что благодаря им эксплуататоры добиваются для себя «частичных улучшений», — как тем, что благодаря им эксплуататоры организуются, организуются для того, чтобы помешать рабочим массам бороться за свое полное освобождение, лишить их самой возможности этой борьбы, — для того, чтобы их совершенно закрепостить и поработить, для того, чтобы рабочие и думать не смели о переустройстве современного буржуазного общества.
Локауты показывают, что буржуазия «сознала свои классовые интересы», что у нее «пробудилось ее классовое самосознание», что она чувствует свою силу, чувствует себя госпожой положения, хочет это во что бы то ни стало использовать, спешит организоваться и готова дать пролетариату решительное сражение. И в этом вся важность, все колоссальное значение локаутов!
Не локауты страшны — страшнее организация буржуазии!
Ровно два года прошло с того памятного дня, когда случайная стычка малосознательных и наивных петербургских рабочих с царскими войсками дала толчок всей трудовой России и побудила ее вступить в отчаянную борьбу с Россией, паразитом живущей и угнетающей, с Россией, эксплуатирующей и порабощающей. Не было ни одного крупного города, не было почти ни одного захолустного местечка, которого не охватило революционное движение; не было почти ни одного уезда, где бы не вспыхнуло крестьянское восстание. Рабочие и крестьяне сознали тогда свои силы и стали бороться — одни за улучшение своего положения на фабрике, а другие за возврат ограбленной у них земли. И быть может, что рабочие в скором осознали бы также, что интересы их не в частичном улучшении своего положения на фабрике, а в окончательной экспроприации тотчас же всех фабрик, быть может, крестьяне силою вещей от экспроприации земли перешли бы к экспроприации орудий обработки. Но пришли разные «друзья народа», различные социалистические, или лучше социал-политиканствующие партии и все усилия свои устремили на то, чтобы дать революционному движению другое направление, свести его с пути, ведущего к полному экономическому и политическому освобождению, на путь так называемой политической свободы. И старания их увенчались успехом. В огромной степени это им удалось.
И стал бороться рабочий русский народ не за социальную революцию, не за свои интересы, не за свое полное освобождение, — а за буржуазную революцию, за интересы враждебного ему класса, за буржуазную политическую свободу. И почти «победил» русский народ: завоевал он конституцию, хоть и куцую. И возликовали социал-политиканствующие партии и стали твердить рабочему народу, что отныне он может завоевать себе счастье только постепенно, только путем мелких завоеваний и реформ, только легальной «борьбой». И стали эти партии организовывать легальные профессиональные союзы для «борьбы» с эксплуататорами за мелкие требования путем мирных стачек и переговоров, путем сделок и соглашений. А одновременно с этим сами партии стали закабалять в своих союзах освобождаемых ими рабочих.
Когда же реакция подняла голову, когда стали отнимать «завоеванные свободы», рабочий народ, убаюкиваемый социал-реформаторами, оказался бессильным сопротивляться.
И увидела это буржуазия, и поняла она, что теперь настал и на ее улице праздник… Приобщенная, благодаря завоеванной для нее пролетариатом некоторой политической свободе, к прочей западноевропейской и американской буржуазии, она стала у нее учиться и Перенимать ее методы борьбы с пролетарием. И пронесся клич по всей буржуазной России: организуйтесь! И вот те самые либералы и кадеты, которые называли и продолжают называть себя «друзьями народа», — те самые, с которыми социал-политиканствующие партии входили и входят в соглашения и блоки, — те самые эксплуататоры и кровопийцы, как только настал удобный для этого момент, стали выбрасывать на улицу своих рабочих, стремясь отнять у них то, что они раньше вынуждены были им уступить, и выстави рабочим самые унизительные «требования».
Волна локаутов прокатилась по всей России. Начиная с таких крупных промышленных центров, как Варшава и Лодзь, и кончая маленькими местечками вроде Мозыря и Люблина — всюду эксплуататоры стали закрывать свои фабрики и мастерские, всюду стали отказывать рабочим, имея одну цель — вынудить рабочих пойти на «уступки», стремясь к одному — к организации своего класса буржуазии, к своей классовой солидарности и к дезорганизации рабочего класса…
Волна хозяйских стачек коснулась и Минска. Самой крупной хозяйской стачкой явился здесь локаут табачных фабрикантов. Вот уже месяцы, как стоят фабрики и ведутся переговоры, а фабриканты не соглашаются открыть свои фабрики для эксплуатации рабочих до тех пор, пока последние не удовлетворят их унизительных требований, и они решили твердо стоять на своем до полной победы над рабочими.
Сотни тысяч семейств во всей России очутились в самом безвыходном положении, осужденные на страшную нужду и лишения. Буржуазия же в это время торжествует, мобилизует свои силы и организуется…
А кто является виновником всего этого?
Братья-рабочие. Мы обвиняем перед вами в этом тех, кто с самого начала старался затемнить ваше классовое самосознание уверениями, что между нами и буржуазией (может быть) и общие интересы; тех, кто, утверждая, что исторический процесс, «фатальный и неумолимый», требует, чтобы мы завоевали раньше свободу для буржуазии, а потом уже для себя; тех, кто, вместо борьбы за свои пролетарские интересы, звал на борьбу за интересы буржуазии. Мы обвиняем в этом тех, кто, считая себя единственными представителями пролетариата, в действительности изменяли его делу и сводили его с пролетарского пути на путь буржуазный; тех, кто постоянно входили и входят в сделки и соглашения, в союзы и блоки с нашими эксплуататорами и призывают и нас вступить в соглашение с ними. Мы обвиняем в этом тех, кто постоянно утверждал, что только мирной парламентской «борьбой» рабочий класс достигнет своего полного освобождения; тех, кто уверял нас, что только мирными стачками и мирными переговорами с эксплуататорами рабочие улучшат свое положение. Мы обвиняем в этом тех, кто эксплуатацию безработными или стачечниками буржуазии называл разбоем, а террористическую борьбу против нее — насилием; тех, кто, организовывая безработных, пуще всего боится нарушения ими священной частной собственности и во избежание этого усыпляет их бесплатными столовыми и дешевым супом и направляет их с петициями в городские думы — к той же буржуазии, виновнице всех бедствий; тех, кто во время стачек и кризисов заставлял самих же рабочих и безработных охранять имущество и капитал буржуазии от рабочих же и безработных; тех, кто из солидарности с буржуазией расстреливал рабочих безработных, посягнувших на право частной собственности. Мы обвиняем в этом не самую буржуазию, не бюрократию, — а все те социал-политиканствующие партии — с[оциал]-д[емократическую], с[оциал]-р[еволюционную], п[артию] п[ольских] социалистов], Бунд, с[оциал]-с[ионистскую] и проч. и проч. — которые везде и всюду под маской социализма поддерживали современный капиталистический строй, содействовали буржуазии, усыпляли обездоленных и угнетенных и довели их [до] положения жалких и бессильных рабов!
Но довольно, товарищи! Довольно мы шли ложными путями за разными советчиками и руководителями! Довольно мы лелеяли себя надеждой на возможность достижения нашей цели мирными средствами. Довольно мы полагались на других, ожидая своего освобождения от самой буржуазии и разных спасителей. Пора нам самим взяться за свое собственное дело! Пора нам запомнить раз навсегда, что между нами и нашими палачами, между пролетариатом и буржуазией нет и не может быть ничего общего, нет и не может быть никаких общих интересов и целей. Не может поэтому быть между нами никаких соглашений, никаких блоков, никакого сотрудничества! Пора нам понять и то, что, пока существует современный строй, пока существует частная собственность и эксплуатация, пока существует класс буржуазии — нечего нам и думать о каком-либо серьезном улучшении нашего положения. Все эти частичные улучшения — один обман, и, уже завоевав их, мы находимся в постоянной опасности лишиться их опять, как только для буржуазии представится удобный момент отнять их у нас. Пора нам все это понять — и пусть все наше прошлое послужит нам уроком. До сих пор мы бродили ощупью — пора нам уже стать на настоящий путь!
Буржуазия организуется — и в этом страшная опасность для пролетариата, опасность быть ею совершенно раздавленным. И единственное средство против этой опасности — это помешать ее организации, — дезорганизовать ее!
Необходимо поразить ее в самое сердце! Необходимо нанести ей такие сильные удары, от которых она бы не могла очнуться. Необходимо привести ее в полное смятение, совершенно сломав ее ряды. Довольно же слов и мечтаний, надежд и упований! Пора приступить к действию, ибо только действиями мы достигнем нашей цели! На организацию буржуазии мы должны ответить криком: смерть буржуазии, — криком, превращенным в дело. На ее организацию и локауты мы должны дать самый решительный отпор, отпор вооруженный, отпор огнем и мечом. На ее организацию и локауты мы Должны ответить террором, террором антибуржуазным, террором, направленным как против целого собрания буржуа, так и против отдельных буржуев и их семейств. Террор этот должен быть направлен и против имущества и капитала буржуазии. Смертью и разрушением мы должны предупредить всякие локауты! Смертью и разрушением мы должны встретить организацию буржуазии!
И минская буржуазия уже получила первое предупреждение. Выстрелы в одного из ее самых сознательных и решительных членов и организаторов, в объявившего в свое время локаут г. Брока заставил дрогнуть минскую буржуазию. Да здравствуют же те мстители народа, которые показали Броку и его классу, что их эксплуататорские стремления встретят самый решительный отпор со стороны пролетариата. То, что стрелявшие не наши, не анархисты, а безвестные люди из массы, показывает, что не удалось еще усыпителям окончательно усыпить весь рабочий класс, что живо в нем еще чувство человеческого достоинства, чувство мести, что в сердце его горит и не гаснет чувство возмущения, страстное желание окончательно освободиться от своих поработителей и рабства. Это доказывает, что рабочий класс если и не стал еще на настоящий путь своего освобождения, то он готов на него стать.
Пусть же выстрелы в Брока не останутся одинокими! Пусть последуют за ними еще и еще, все направленные в наших врагов-буржуев, направленные в них, чтобы мстить за все страдания неимущих и чтобы разрушить их организацию — дезорганизовать их. Пусть смерть и разрушение будут уделом каждого буржуа в отдельности и всей буржуазии в ее целом!
Смерть Буржуазии! Да здравствует террористическая борьба Рабочего Класса! Да здравствует АНАРХИЯ!
Январь, 1907 г.
Типография «Безвластие».
ГОПБ. ОРК. Коллекция листовок. Гектограф.