# Предисловие

# От редакции

Уильяма Р. Каттона с полным правом можно отнести к отцам-основателям т.н. "экологической парадигмы", наряду с Теодором Роззаком, Фритьофом Капрой, Грегори Бейтсоном и другими непризнанными официальной наукой философами, — как у нас, так и за рубежом.

Вклад Каттона в новую парадигму состоит, прежде всего, в применении экологических принципов к исследованию человеческой истории и получению аргументированных, хотя и весьма неутешительных для человечества, выводов. Главный вывод: мы превысили несущую способность Земли, после чего неизбежно следует расплата.

Спорить с выводами книги, а тем более отрицать их, очень непросто. Несмотря на то, что Каттон в основном опирается на реалии "западной" (прежде всего, американской) жизни, его выводы в полной мере применимы и к советской, и к постсоветской действительности. И надо признать, что они одинаково игнорируются "по обе стороны Атлантики".

Как справедливо замечает Каттон, чтобы "увидеть" современную ситуацию, надо иметь новые идеи, поскольку люди "видят идеями". К сожалению, большинство находится в сетях старых представлений и оказываются невосприимчивыми к новым идеям. До сих пор многие науки разделены искусственно возведенными заборами, пристально охраняемыми "жрецами". Но заборы — временная вещь, они рушатся, и на их смену приходит новая ситуация, изменить которую люди бессильны.

Все, что может сделать человечество в этой ситуации, это оглянуться вокруг себя и найти примеры своей судьбы у других существ. Это поможет ему освободиться от опасной иллюзии превосходства над другими биологическими видами, и, возможно, облегчит их участь. Иначе, предупреждает Каттон, Homo sapiens ждут большие неприятности.

Издание книги осуществлено эколого-правовой организацией "ЭкоПраво-Киев в рамках проекта "Мир глубинной экологии", выполняемого с целью ознакомления широкого круга читателей с философскими проблемами экологии.

Редакция выражает благодарность докт. биол. наук В.Ф. Левченко (г. Санкт-Петергбург) за внимательное прочтение рукописи и ряд ценных критических замечаний.

*В. Постников  
Киев, 2006*

# Юдол Стюарт. Предисловие

### <center> В ожидании изобилия

После Второй мировой войны мы, американцы, до такой степени стали верить в научно-технические чудеса, что для нас перестали существовать физические ограничения, а главное — мы поверили, что атомный век раз и навсегда избавит нас от дефицита топлива.

Следующее после войны поколение, несмотря на все большую зависимость от импортируемой нефти (что многие впервые ощутили во время нефтяного эмбарго со стороны арабских стран), продолжало цепляться за миф о технологическом разрешении любых проблем. Этот миф назывался "Проект Независимость". Напомню: наши ученые, которым мы, безусловно, доверяли, должны были разработать способы, позволяющие Америке стать самодостаточной в обеспечении себя энергией (предположительно к 1980 году!).

Оглядываясь на прошлое, мы видим сегодня, насколько глубоко американцы поверили в безграничность ресурсов и в "дешевую" атомную энергию, якобы снимающую проблему дефицита и позволяющую осуществлять любые проекты. Теоретически все казалось просто, технически вполне достижимо, инженерам оставалось устранить лишь отдельные неполадки. То, что представлялось технически достижимым, должно было стать экономически выгодным; дешевая энергия, неограниченное экономическое развитие и всеобщая индустриализация рассматривались в качестве привлекательных и вполне реализуемых целей для всего человечества. Казалось, все свидетельствовало против пессимистов, предсказывающих гибель в результате перенаселения и дефицита продуктов (неомальтузианцы).

Вера в то, что атомная энергия позволит устранить любые ограничения, воодушевляла многих, настроенных на изобилие. Мы ожидали новых товаров, машин и приборов, подъема уровня жизни на всей планете. Бизнесмены верили, что достаточное финансирование научно-исследовательских и промышленных разработок позволит создавать любую технику. Экономисты считали, что единственно надежный способ создать здоровую экономику лежит

Хотел бы поблагодарить Энн Даури Вейр за помощь в редактировании и Стюарта Л. Юдола за предисловие.

Но больше всего я признателен свой жене, Нэнси. Она не только создавала уют, пока мир находился в ужасном беспорядке, но также читала и перечитывала мои черновики. Она чрезвычайно помогла тем, что постоянно отвергала беспокоившие меня идеи. Тем самым она выполняла роль публики, упрямо верящей в изобилие — именно для этой публики и создавалась книга.

через скорейший экономический рост; последний, в свою очередь, должен осуществляться за счет производства, потребляющего все больше и больше энергии.

В 1955 году в Женеве состоялась первая конференция, посвященная "мирному атому"; на ней весьма оптимистично настроенные эксперты стран-членов атомного клуба, представили программу расширения атомной энергетики во всем мире.

В 1957 году выходит книга под названием Следующие сто лет с изложением "маршрута", по которому должны двигаться страны в эпоху сверхтехнологий; ее авторы — известный геохимик д-р Харрисон Браун и его коллеги из Калифорнийского технологического института. Книга возникла после ряда семинаров, проведенных с участием директоров тридцати ведущих корпораций США. Воодушевленные идеей о неисчерпаемости энергии, авторы излагают свое видение грядущей "технико-промышленной цивилизации" следующим образом:

Если на протяжении ближайших нескольких десятилетий можно будет избежать термоядерной войны и если нынешние слаборазвитые страны мира смогут успешно выполнить программы по индустриализации, мы придем к полной индустриализации мира. Если идти и дальше по этому пути, мы столкнемся с необходимостью обрабатывать все более обедненную руду, пока, наконец, не будем извлекать материалы из камней, газ из атмосферы и воду из морей.

К этому времени добывающая промышленность будет заменена интегрированными многоцелевыми химическими заводами, на которых из камней, воздуха и воды будут получать все разнообразие продуктов — начиная от питьевой воды до электроэнергии, жидкого топлива и металлов.

Считалось, что главным препятствием на пути к "стране Эльдорадо", является не дефицит полезных ископаемых (или угроза перенаселения), а нехватка достаточно подготовленных ученых и инженеров; последние должны были строить и управлять чудо-техникой, необходимой развивающимся странам.

"Золотой оптимизм 50-х" получил свое дальнейшее развитие в докладах Комиссии Рокфеллера (1959 —1960 гг.). Исследования, проведенные под руководством Дина Раска, Генри Киссинджера и Артура Бернса, рассматривались прессой как неофициальные правительственные документы, определяющие будущее Америки.

Рокфеллеровские эксперты одобрили сверхтехнологическое будущее, заявив: "Новые технологии, более эффективные способы добычи ресурсов, новые приложения откроют перед нами новые миры. Уже сейчас можно различить контуры будущего, в котором мирный атом приведет к неограниченной энергии и материалам..."

### <center>Заоблачные надежды

В 1962 году специальная комиссия Национальной академии наук подготовила отчет для президента Кеннеди, содержащий рекомендации в отношении

новой политики использования природных ресурсов. В отчете раздавались бодрые призывы к переориентации Соединенных Штатов на всемерное потребление ресурсов, и утверждалось, что новые прорывы в науке должны привести к "драматическому повышению" потребления энергии и продуктов питания. Атомный реактор-размножитель в отчете представлялся как полностью разработанное устройство. Освоить управляемую термоядерную энергию предполагалось через десять, максимум, тридцать лет. Комиссия предлагала Соединенным Штатам перейти от философии экономии ресурсов (рекомендованную десять лет назад Комиссией Палей при президенте Трумэне) к политике, определяемой как "мудрое управление изобилием".

Это был краеугольный доклад, и его рекомендации носили всеобщий характер. Он еще более укрепил веру американцев в безграничные возможности технологии. Предполагалось, например, что когда закончится нефть или железная руда, или какой-либо другой минерал, ученые смогут создать еще лучший и более дешевый заменитель. Такие откровения оказали сильное влияние на национальных лидеров и их представления о возможностях науки и техники. Это влияние можно почувствовать в общем энтузиазме и фантастических проектах того времени, которое впоследствии окрестили "парящими шестидесятыми".

Благодаря инженерам, заверявшим, что "в наш век нет проблем, только решения", мы взлетели на заоблачные высоты. Вера во всесилие науки глубоко проникла как в правительственные круги, так и в народ.

Всеобщий оптимизм в отношении возможностей технологии разделяло и министерство внутренних дел. Один из важнейших исследовательских проектов министерства в 60-х — опреснение воды. Все были уверены, что рано или поздно технический прорыв позволит превратить пустыни в орошаемые сады. Однако этот проект, на самом деле, оказался лишь красивой фантазией.

Физики и инженеры из Комиссии по Атомной энергии потратили миллионы долларов на разработку проекта "Plowshare" ("Плуг"), в котором предусматривалось использовать атомную энергию для создания новых гаваней, увеличения добычи природных ископаемых, прорыва нового Панамского канала и т.д. и т.п. Аэрокосмические инженеры и менеджеры Пентагона предлагали всем ознакомиться с их методом системного анализа для решения проблем города, транспорта и т.д.

Но наивысшей точкой пропаганды техноутопии была программа "Аполлон". За каждым успешным полетом наблюдала огромная аудитория, и каждое такое достижение, казалось, подтверждает всесилие американской науки и техники. Оглядываясь назад, можно сказать, что эти полеты были не просто прекрасными инженерными достижениями, они распалили наше безграничное воображение.

Эйфория достигла максимума в июле 1969 года, когда астронавты ходили по Луне. Мы праздновали это триумфальное достижение, удивляясь самим себе. Президент Никсон объявил неделю полетов "самой великой неделей с тех пор, как была создана Земля". В официальном заявлении НАСА говорилось, что благодаря этой победе мы стали "хозяевами вселенной". "Эти полеты доказывают, что для нас нет преград", — заключили рядовые американцы.

Но 70-е годы не оправдали надежд: они так и не смогли подтвердить беспредельные возможности человека. Фактически это были годы разочарований, невыполненных обещаний и неожиданных поворотов истории. Поражение во вьетнамской войне ошеломило тех, кто полагал, что техническое превосходство должно автоматически обеспечить победу Америки над аграрной страной. Приход голода в страны Африки и Азии напомнил о том, что наука не может накормить всех голодающих. Эмбарго на поставки нефти и дефицит природного газа заставили взглянуть трезвым взглядом на убывающие природные ресурсы и отсутствие им замены. Наступило всеобщее разочарование. Гордое заявление о том, что "для нас нет преград" сменилось растерянностью: "Если мы смогли послать человека на Луну, то почему мы не можем справиться с тем-то и тем-то...?".

Все эти проблемы указывали на необходимость серьезной переориентации политики; в противном случае тяжелый энергетический кризис угрожал подрывом нашей экономики. Учитывая, что атомная эпоха была эпохой завышенных ожиданий, для нас чрезвычайно важно было реально оценить технологические возможности страны, лучше понять их сильные и слабые стороны. Для этого потребовалась переоценка вклада технических достижений (и дешевой нефти) в послевоенный период. Такое исследование показало, например, что т.н. "Зеленая революция"1 далеко не представляет собой триумф науки и техники. Какая часть производительности нашего сельского хозяйства, например, обеспечивалась научными изысканиями, а какая — дешевой нефтью, почвой или благоприятной погодой?

Несомненно, научные достижения в земледелии, генетике растений, новые методы уничтожения вредителей и сорняков, применение удобрений и механизация фермерского труда помогли существенно поднять урожаи. Но главную роль по-прежнему играла дешевая нефть, питающая иллюзии о вечном изобилии. она приводила в действие орошение, перерабатывающие фабрики и уборочные машины; с ее помощью получали сырье для удобрений, гербицидов и инсектицидов. Кроме того, оказалось, что пищевая и легкая промышленность — самый большой потребитель энергии в стране. Отсюда следует вывод: вклад науки и техники в успех сельского хозяйства сильно преувеличен.

Полезно также взглянуть на транспорт — еще один сектор, в котором отмечались большие инженерные достижения. И здесь есть немало свидетельств того, что вклад техники преувеличен, а роль дешевой нефти приуменьшена. Начиная с Генри Форда и братьев Райт, американцы занимались техническими усовершенствованиями всего и вся. Можно отметить замечательные достижения в области создания легковых автомобилей, грузовиков, самолетов и ракет. Но сколько таких достижений были бы возможны, не будь Соединенные Штаты богаты нефтью? Могли бы мы построить громадные города и автомобильный транспорт, не располагая дешевой нефтью?

Зеленая революция — принятый в западной литературе термин (в 1940—1960 гг.), означающий резкое увеличение урожайности пшеницы и риса в развивающихся странах благодаря использованию специально выведенных сортов. — Прим. перев.

Жители Нью-Йорка или Нью-Джерси, отапливающие дома техасским газом, должны быть благодарны не столько достижениям в области трубопроводов, сколько счастливой возможности использовать большие запасы природного газа в стране (которые отнюдь не вечны). Развитие воздушного транспорта также нельзя отнести исключительно за счет мастерства аэрокосмических инженеров — именно наличие дешевой нефти позволило нам "летать".

### <center> Возвращение "эго" на землю

В течение тридцати лет Америка тешила себя и мир чудесными техническими достижениями. Однако весь наш опыт свидетельствует о том, что мы постоянно преувеличивали вклад технического гения и недооценивали вклад природных ресурсов.

От мифов трудно отказаться, но с каждым днем становится все очевиднее: мы превысили свою несущую способность. Если страна в течение нескольких поколений приучала себя к мысли, что любая проблема имеет техническое решение, очень не просто убедить ее граждан в другой точке зрения.

Прежде чем переходить к экономии и самоограничению, нам следует вначале умерить свой технологический пыл. Другими словами, следует найти то, что утеряно — ощущение пределов, осознание важности ресурсов Земли.

Возможно, за всю человеческую историю не было такой настоятельной потребности в пересмотре общепринятых норм и ценностей. Книга У. Катто-на посвящена этой жизненно важной задаче. Как показывает автор, исторический опыт существования человечества включает в себя несколько успешных попыток расширить планетарную несущую способность. Новейшая история, однако, скрывает от нас важность этих этапов и не дает возможности увидеть реальную природу наших бед. К сожалению, до сих пор история не излагалась экологическим языком. Ни авторы, ни читатели не знакомы с такими терминами как "несущая способность", "экологическая ниша", "симбиоз" или "коллапс популяции".

Как показывает Каттон, в прошлом расширение несущей способности среды обитания человека происходило путем вытеснения других биологических видов. Племена отбирали для себя части биосферы, предназначенные природой для поддержания других форм жизни. Этот процесс вытеснения не мог продолжаться вечно; в конце концов, мы должны были перейти к прямому уничтожению своих конкурентов. Попытки захвата территорий продолжаются и по сей день у растений и животных, от которых мы зависим симбиоти-чески. Эта зависимость — одна из причин, побуждающих наше правительство защищать вымирающие виды (а отнюдь не из-за особой чувствительности к красоте).

Как увидит читатель, сегодняшние попытки расширить человеческие ниши осуществляются с помощью техники. Вместо того чтобы напрямую захватывать территорию конкурирующих видов, мы теперь используем мощную технику для опустошения геологических запасов энергии и минералов. В течение некоторого времени метод выкачивания ресурсов позволял счастливчи-

кам из развитых стран "жить припеваючи". Каттон показывает, почему рост населения и оккупирование временных ниш представляют собой трагический момент в истории человечества, и почему такой эгоистический технологический путь означает не только снижение в будущем экономического роста, но и угрозу развала институтов, деиндустриализацию и вымирание населения. Он мастерски описывает соблазны всех прошлых технологических достижений, заведших нас в ловушку. Он показывает, как наши технологические слуги незаметно превратились в наших конкурентов — сегодня они конкурируют с нами за ограниченные запасы свежего воздуха и питьевой воды. Он говорит о последствиях нашей деятельности, уничтоживших несущую способность среды обитания других биологических видов; приводит убедительные доказательства истинных причин нашего плачевного состояния; показывает, что мы не можем более рассчитывать на человеческую "уникальность". Человеческая уникальность, приведшая к катастрофически большому воздействию на окружающую среду, оказалась скорее проблемой, нежели ее решением.

Некоторые из нас, по-видимому, будут продолжать надеяться на то, что перспективы человечества не такие мрачные, какими их рисует Каттон. Те, кто привык искать частичные решения, будут продолжать свою работу. Но даже самые неискоренимые оптимисты найдут много полезного в его реалистическом взгляде на будущее. Каттон показывает, что в нашем безвыходном положении, это единственно правильный выход. Он настаивает на том, что реалистическое (экологическое) понимание наших бед, а также мужество, основанное на истинных ценностях, — самое главное наше оружие, позволяющее наилучшим образом приспособиться к неопределенному будущему. Будущему, обусловленному нашими прошлыми "успехами".

# Предисловие  автора к американскому изданию

Чтобы выжить и сохранить рассудок в будущем, нам необходимо развивать (а не разрушать) человеческое достоинство. Это можно сделать, прежде всего, за счет лучшего понимания экологического контекста человеческой жизни.

Сегодня для всех должно быть очевидным: мы не имеет права оставаться в неведении относительно экологических законов, управляющих человеком, природой, историей. В противном случае мы погибнем под обломками собственной цивилизации. В книге я старался показать реальную природу всех бед не потому, что знание этой природы мгновенно избавит нас от проблем, но потому, что незнание только усложнит нашу участь.

В конце каждой главы даны примечания для прояснения некоторых положений, способных вызвать у читателя вполне законное недоверие, а также документальные подтверждения. Там же приводится список рекомендованной литературы для дальнейшего изучения поднятых в главе вопросов.

### <center>Признательность

Данную книгу я посвящаю памяти моего отца, глубоко осознавшего моральные аспекты паутины жизни. Именно он пробудил во мне горячее желание разобраться в этих сложных вопросах. Примером для меня послужила его жизнь (1895—1972), наполненная достижениями, важными переменами и значительными, хотя и подчас трагическими, событиями. Очень хотелось бы обсудить с ним содержание книги — уверен, он хорошо бы понял причину, по которой я взялся за ее написание. Явившись плодом моих размышлений и переживаний по поводу ухудшения ситуации как в моей стране, так в глобальном масштабе, она совпала со временем, когда многие американцы стали искать утерянные ими фундаментальные ценности.

Я полагаю, что мой личный опыт дает мне некоторые преимущества в поисках экологического обоснования проблем человечества. С одной стороны, моя работа, семья, проживание в различных частях света, общение со многими людьми позволили не замыкаться в одной профессиональной области, а иметь широкий взгляд на вещи. Я увидел, что у конфликтующих между собой групп людей, по сути, одни и те же проблемы. Более того, стресс от перенаселенности городов (главный индикатор всех наших проблем) оказался для меня довольно сносным, что позволило отличить главное от второстепен-

ного. С другой стороны, полная изоляция от стресса не позволила бы почувствовать глубокую озабоченность происходящим и увидеть реальную картину. И все же, несмотря на выгодную ситуацию, потребовались годы, чтобы я, наконец, увидел то, что искал.

Как всегда случается в подобных случаях, моему внезапному озарению способствовали в большой степени многие люди (включая тех, с которыми я не был знаком лично, и моих близких друзей). В дополнение к цитируемым в каждой главе авторам, большое влияние на меня оказали все упомянутые ниже лица, которым я приношу сердечную благодарность.

Все началось с того момента, когда на лекциях своего коллеги Фреда Кэмпбелла (в настоящее время заведующий кафедрой социологии в Вашингтонском университете), я вдруг осознал чрезвычайную важность экологических принципов для социологии; этому осознанию также способствовали мои визиты в национальные парки и общение с дикой природой.

По мере того, как формировались мои идеи для книги, я имел возможность беседовать с различными людьми — специалистами в области экологии леса и директорами природных заповедников. В особенности, я благодарен Ч. Фрэнку Брокману, заслуженному профессору лесоводства, и Дэвиду Р.М. Скотту, профессору лесоводства из Вашингтонского университета, а также ряду администраторов заповедников Новой Зеландии, прежде всего, П.Х.Ч. Лукашу, директору национальных парков и заповедников, Гордону Николсу, инспектору национальных парков и Дж. Х. Тэйлору, помощнику инспектора. Перечисленные выше особы, разумеется, могут не разделять мои идеи или выводы.

Студенты, прослушавшие мои курсы по гуманитарной экологии в университетах Новой Зеландии и Соединенных Штатах, своими вопросами и контраргументами помогли мне четче сформулировать мысли, развиваемые в книге.

При разработке экологической парадигмы мне чрезвычайно помогли родственные и взаимобогащающие идеи Райли Э. Данлопа, доцента социологии Вашингтонского университета, с которым мы написали ряд статей.

Я признателен следующим лицам за пожелания и критические замечания по различным разделам рукописи (опять же, не обязательно разделяющими мою точку зрения): Чарльзу Э. Бауэрмену, заслуженному профессору социологии, Вашингтонский университет; д-ру Дж. А. Гиббу, директору, отдел экологии, научно-промышленный департамент, Веллингтон, Новая Зеландия; Джорджу А. Ноксу, профессору зоологии, Университет Кентербери; Пегги Купман-Бойден, старшему преподавателю социологии сельских регионов, Вашингтонский университет; Уильяму Р. Ласси, профессору социологии сельских регионов, Вашингтонский университет; Герхарду Ленски, профессору социологии, Университет Северной Каролины; Арманду Л. Маусс, доценту социологии, Вашингтонский университет; Питеру Дж. МакКелви, профессору лесоводства, Университет Кентербери; Дж. Милтону Ингеру, профессору социологии, Оберлин-колледж.

Я также признателен Джону М. Уордвеллу, доценту социологии, Вашингтонский университет, и моим сыновьям Стивену и Филиппу за труд по прочтению начального варианта рукописи, критические замечания и содействие в публикации книги.

# Предисловие автора к русскому изданию

Мы живем в удивительное время. Мне уже пошел девятый десяток, и я должен признать, что прожил интересную, хотя и трудную жизнь. Люди моего поколения пережили много горя, участвовали в чудовищных войнах, но, с другой стороны, имели счастливую возможность пользоваться выдающимися достижениями человечества. За мое поколение накопилось огромное количество знаний; большая часть их сегодня доступна обычным людям. Библиотеки пополняются книгами, с помощью Интернета и поисковых машин можно добраться до любой интересующей информации. С середины 20-го века телевидение позволило огромной аудитории следить за захватывающими исследованиями океана, покорением высочайших гор и даже изучать поверхности далеких планет. Обычным становится мгновенное общение людей во всем мире с помощью персональных компьютеров.

Открытие двойной спирали ДНК привело к резкому увеличению наших знаний о происхождении земной флоры и фауны. За открытием спирали, в которой закодированы наши видовые характеристики, последовали многообещающие прорывы в медицине. Количество генетического материала, которое отличает нас от ближайших родственников (бонобо и шимпанзе), оказалось менее 1,5%. Изучение перемещений тектонических плит позволило прояснить причины землетрясений, вулканов и объяснить характер распределения биологических видов на планете. Анализ гренландского и арктического льда дал важную информацию о истории климата Земли.

С помощью геологии, метеорологии и биологии удалось выяснить, что условия жизни на Земле неоднократно ухудшались; это приводило к замене старых форм жизни на новые, более адаптированные к измененным условиям окружающей среды. Сегодня существуют неопровержимые доказательства того, что деятельность человечества ведет к новым радикальным переменам на планете. Возникло множество движений в защиту окружающей среды, многие ученые описывают разорение, которому подверглась наша планета. Некоторые авторы указывают на стоящие перед человечеством непреодолимые проблемы или даже на социальный коллапс человечества. Другие настаивают на том, что прогресс будет продолжаться неопределенно долго.

Во время своих кратких визитов в Москву и Киев в 1988 году я увидел, что люди весьма осторожно выражаются по поводу будущего. Мой приезд состоялся через два года после аварии в Чернобыле, в момент, когда Россия и стремящиеся к независимости советские республики испытывали большие экономическими трудностями. В то же время, самая важная угроза, связанная с гонкой вооружений между США и СССР, казалось, отступила. Несмотря на это, страны продолжают вооружаться, т.к. большинство полагает, что их проблемы вызваны пороками других людей, а не естественными ограничителями. Такие ограничители ставят заслон на пути дальнейшего расширения Homo sapiens, который с помощью техники уже превратился в Homo colossus.

С момента опубликования моей книги (1980) ко мне время от времени приходят письма от тех, для кого книга стала откровением. Я благодарен издательству Иллинойского университета за то, что моя книга продолжает выходить в свет. Часто в письмах меня спрашивали, не изменил ли я своего представления о судьбе человечества за последние годы? Я отвечал, что если бы писал книгу сегодня, то обратил бы больше внимания на ограниченные возможности нашей планеты в отношении поглощения и переработки всех отходов человеческой деятельности в дополнение к проблеме ограниченности ресурсов.

Большинство пишущих мне хотели бы знать, как изменились наши перспективы с тех пор — улучшились ли они или ухудшились? Есть, конечно, некоторые моменты, которые показывают, что мы кое-чему научились, но нас стало на два миллиарда больше; а ведь и четыре миллиарда слишком большая нагрузка для планеты. Нагрузка, которую испытывает Земля от шести миллиардов человек, вооруженных индустриальной технологией и ведущих расточительный образ жизни, непомерна, — и нам надо считаться с этим фактом. В настоящее время Китай, население которого превысило миллиард,

проводит ускоренную индустриализацию, а это значит, что ресурсы планеты еще более сокращаются, а ущерб окружающей среде возрастает. Индия, вторая по населенности страна, также идет по стопам Америки. Конечные запасы ископаемого топлива, другие невозобновляемые ресурсы продолжают добываться ускоренными темпами, без оглядки на будущее.

Перечитывая книгу и размышляя над тем, что я мог бы внести в нее с высоты сегодняшнего дня, я решил оставить написанное в 1980 г. без изменений, чтобы показать сегодняшним читателям: двадцать пять лет назад мы уже знали, насколько серьёзно наше положение. Этот факт должен вызвать у неравнодушного читателя глубокое беспокойство по поводу медленного усвоения социумом накопленного экологического знания. Я решил добавить еще одну главу на базе статьи, написанной в начале нового столетия; кроме того, я добавил в качестве эпилога короткое воображаемое интервью с Томасом Мальтусом. Однако я прошу своих читателей не выпускать из виду: книга написана в 1980 году.

Меня часто спрашивают, какой отклик имела моя книга у общественности. Хотелось бы думать, что она (как и множество других подобных книг, опубликованных до и после нее) способствовала необходимым переменам в политике корпораций и правительств. Мне не известен ни один из государственных деятелей, кто прочел бы ее; понятие несущей способности все еще не входит в политический словарь. И, конечно, никто из лидеров не прислушался к моим аргументам, чтобы попытаться избежать коллапса вследствие превышения экологических пределов. Я полагаю, что вопрос по-прежнему остается открытым: сможет ли Homo colossus снова превратиться в Homo sapiens и смягчить грядущую катастрофу.

Моя книга вышла, когда мы уже достаточно углубились в эпоху, которую я называю "постэкзуберантной"2 ; уже тогда мы находились в цейтноте. Несмотря на это наш президент уверял, что для Америки "настаёт новое утро". Следующий за Рейганом президент (его бывший вице-президент, старший Буш) настаивал на том, что война против Ирака, т.н. "война в Заливе", не имеет ничего общего с нефтью. Многие, напротив, считали, что защита Кувейта и Саудовской Аравии от Ирака были вызваны в первую очередь зависимостью западных стран от нефтяных богатств Ближнего Востока.

Приход Билла Клинтона и его вице-президента, сенатора Эла Гора, автора Земли в равновесии, в американскую администрацию дали нам некоторую надежду на будущее. Книга Гора представляет собой обзор экологического состояния Земли, весьма обстоятельный, редкий для политика, труд. Их победа на выборах, казалось, знаменовала давно назревшие перемены в обществе и переориентацию политики с целью смягчить грядущую экологическую катастрофу. Но после прихода администрации Клинтона ее противники (прежде всего многие влиятельные оппоненты в Конгрессе) не пожелали отказаться от расточительного образа жизни и своего влияния, и нашли способ противодействовать новой политике, свернув в конце концов мероприятия Клинтона-Гора по защите биосферы.

Т.е. пришедшей на смену изобилию (от англ. exuberance — изобилие). — Прим. перев.

Дальнейшие политические события подтвердили неутешительный прогноз для человечества. Каким бы несовершенным ни был Киотский протокол в отношении сохранения климата, самый большой мировой колосс отказался даже от такого скромного шага. Как объяснил второй президент Буш, ни одно соглашение, ставящее под угрозу рост экономики США, не получит его поддержки. После короткого сопротивления, Россия, в конце концов, согласилась подписать Киотский протокол. Свидетельства нарастающего изменения климата продолжали накапливаться, причем данные говорили о том, что глобальное потепление скорее навредит, чем будет способствовать сельскому хозяйству. Подъем уровня океана нанесет большой урон странам, находящимся в прибрежных районах и на островах. Погодные условия станут более суровыми и непредсказуемыми. Но индустриальный мир не реагирует на эти угрозы. Несмотря на чудовищные разрушения в Новом Орлеане ураганом Катрина, несмотря на засуху и пожары в Азии и Австралии, несмотря на вымирание многих видов животных и растений, несмотря на разрушение среды обитания в Южной Америке, Африке и на Крайнем Севере, правительства считают, что проблема эксплуатации конечных ресурсов не настолько серьезна, чтобы принимать экстренные меры.

Я должен признаться, что любая сколько-нибудь реальная надежда на лучшее будущее может возникнуть только в результате экстраординарных политических событий. По темпераменту и воспитанию я оптимист. Однако я не могу представить себе будущего американского президента, который потребует от Конгресса скорейшей перестройки образа жизни американцев на том основании, что технический прогресс и рост населения наносят непоправимый урон биосфере, а, значит, ставят под угрозу саму жизнь на планете.

И если мы доживем до того дня, когда услышим подобную речь из уст президента (чего только не бывает на свете!), то, возможно, у нас есть ещё некоторый шанс.

*Уильям Р. Каттон  
2006*