Женское избирательное право

1910, источник: здесь.

Мы гордимся веком усовершенствований, науки и прогресса. Не странно ли в таком случае, что мы все еще верим в поклонение фетишу? Правда, наши фетиши имеют иную форму и содержание, но по своей власти над человеческим разумом они все же не менее губительны, чем фетиши древности.

Наш современный фетиш – всеобщее избирательное право. Еще не достигшие этой цели, борются за нее кровавыми революциями, а те, кто наслаждался его царствием, приносят тяжкие жертвы на алтарь этого всемогущего божества. Горе еретику, осмеливающемуся в этом божестве усомниться!

Женщина поклоняется фетишу даже больше мужчины, и, хотя идолы ее могут меняться, она вечно стоит на коленях, вечно воздевает руки, вечно слепа к тому факту, что ее божество – колосс на глиняных ногах. Поэтому женщина с незапамятных времен была величайшей опорой всех божеств. Поэтому ей также пришлось заплатить цену, которую могут потребовать только боги, – своей свободой, кровью своего сердца, самой своей жизнью.

Знаменитое изречение Ницше «Когда идешь к женщине, возьми с собой плетку» считается очень жестоким, однако Ницше в одном предложении выразил отношение женщины к своим богам.

Религия, в особенности христианская религия, обрекает женщину на жизнь низшей, рабыни. Это подорвало ее природу и сковало ее душу, однако у христианской религии нет большей сторонницы, более набожного существа, чем женщина. Действительно, можно с уверенностью сказать, что религия давно бы перестала быть фактором в жизни людей, если бы не ее поддержка женщинами. Самые ревностные прихожане, самые неутомимые миссионеры во всем мире – это женщины, вечно приносящие жертву на алтарь богов, сковавших их дух и поработивших их тело.

Ненасытное чудовище, война, отнимает у женщины все, что ей мило и дорого. Забирая у нее братьев, любовников, сыновей, взамен дает ей жизнь в одиночестве и отчаянии. И все же самым большим сторонником и поклонником войны является женщина. Именно она прививает своим детям любовь к завоеваниям и власти, именно она нашептывает прославление войны в уши своим малышам и убаюкивает свое дитя под звуки труб и грохот орудий. Именно женщина венчает победителя по возвращении с поля боя. Да, именно женщина платит самую высокую цену этому ненасытному чудовищу, войне.

Далее существует дом. Какой это ужасный фетиш! Как иссушает саму жизненную энергию женщины эта современная тюрьма с золотыми решетками. Ее сияющий вид не позволяет женщине увидеть цену, которую ей придется заплатить как жене, матери и домохозяйке. И все же женщина цепляется за дом, за силу, которая держит ее в рабстве.

Можно сказать, что, поскольку женщина осознает ужасную дань, которую она вынуждена платить церкви, государству и дому, она хочет избирательного права, чтобы освободиться. Возможно, это верно для немногих, большинство суфражисток категорически отвергают такое богохульство. Напротив, они всегда настаивают на том, что избирательное право женщины сделает ее лучшей христианкой и хранительницей домашнего очага, преданной гражданкой государства. Таким образом, избирательное право является лишь средством укрепления всемогущества тех самых богов, которым женщина служила с незапамятных времен.

Потому неудивительно, что она так же благоговейно, так же ревностно, так же смиренно падает ниц перед новым идолом, избирательным правом женщины. Преследования, лишение свободы, пытки и все формы осуждения она по-прежнему переносит с улыбкой на лице. Как встарь, самые просвещенные, спокойные надеются на чудо от божества XX века – избирательного права. Жизнь, счастье, радость, свобода, независимость – все это и многое другое должно произойти из избирательного права. В своей слепой преданности женщина не видит того, что разумные люди постигли пятьдесят лет назад: избирательное право есть зло, оно только помогло поработить людей, оно лишь закрыло им глаза, чтобы они не видели, как хитро их подчинили.

Требование женщинами равного избирательного права в значительной степени основано на утверждении, что женщины должны иметь равные права во всех общественных делах. Пожалуй, никто не мог бы этого опровергнуть, будь избирательное право правом. Горе невежеству человеческого ума, умеющего видеть право в принуждении. Или это не самое жестокое принуждение одной группы людей, издающих законы, которым другую группу силой заставляют подчиняться? Тем не менее женщина требует этой «золотой возможности», принесшей в мир столько несчастий и лишившей мужчину его честности и уверенности в себе, принуждения, полностью развратившего народ и сделавшего его окончательной добычей в руках недобросовестных политиков.

Бедный, глупый свободный гражданин Америки! Свободный голодать, свободный скитаться по дорогам этой великой страны, он пользуется всеобщим избирательным правом и благодаря этому праву сковал свои члены цепями. Получаемая им награда – строгие законы о труде, запрет права на бойкот, пикетирование, фактически на все, кроме права отчуждения от плодов своего труда. Однако все эти пагубные результаты фетиша XX века ничему не научили женщину. Но зато женщина очистит политику, уверены мы.

Излишне говорить, что я не против избирательного права женщины на том условном основании, что она ему не соответствует. Я не вижу ни физических, ни психологических, ни ментальных причин, по которым женщина не должна иметь равного права голоса с мужчиной. Но это не может заставить меня закрыть глаза на абсурдные представления о том, что женщине удастся то, в чем потерпел неудачу мужчина. Если она не ухудшит ситуацию, то уж точно не сможет ее улучшить. Следовательно, предположить, что ей удастся очистить нечто не поддающееся очищению, означает приписать ей сверхъестественные силы. Поскольку величайшим несчастьем женщины было то, что на нее смотрели либо как на ангела, либо как на дьявола, ее истинное спасение заключается в том, чтобы быть помещенной на землю, а именно в том, чтобы считать ее человеком, а следовательно, подверженной всем человеческим глупостям и ошибкам. Считать ли нам тогда, что две ошибки дают право? Рассчитывать ли нам, что уже присущая политике токсичность снизится, если на политическую арену выйдут женщины? Самые ярые суфражистки вряд ли поверят в такую глупость.

В самом деле, наиболее продвинутые исследователи всеобщего избирательного права пришли к пониманию того, что все существующие системы политической власти абсурдны и совершенно непригодны для решения насущных вопросов жизни. Эту точку зрения также подтверждает тезис доктора Хелен Л. Самнер, ярой сторонницы избирательного права женщин. В своей мастерской работе «О равном избирательном праве» она пишет: «В Колорадо мы видим, что равное избирательное право служит для того, чтобы ярчайшим образом показать существенную гнилость и унизительный характер наличествующей системы». Конечно, доктор Самнер имеет в виду частную систему голосования, но это в равной степени относится и ко всему аппарату представительных выборов. Исходя из такой основы трудно понять, какую пользу женщина, как политический фактор, могла бы принести и себе, и остальному человечеству.

Но, говорят наши сторонники избирательного права, посмотрите на страны и штаты, где существует избирательное право женщин. Посмотрите, чего добились женщины – в Австралии, Новой Зеландии, Финляндии, Скандинавских странах и в четырех наших штатах: Айдахо, Колорадо, Вайоминге и Юте. Отдаление придает очарование – или, выражаясь польской формулой, «хорошо там, где нас нет». Так, можно было бы предположить, что эти страны и штаты отличаются от других стран или штатов, что в них больше свободы, больше социального и экономического равенства, более тонкое разумение человеческой жизни, более глубокое понимание великого социального противостояния и всех затрагиваемых им жизненно важных для рода человеческого вопросов.

Женщины Австралии и Новой Зеландии могут голосовать и участвовать в принятии законов. Условия труда там лучше, чем в Англии, где суфражистки ведут такую героическую борьбу? Лучше условия материнства, более счастливые и свободные дети, чем в Англии? Женщина там больше не считается просто сексуальным товаром? Освободилась ли она от пуританских двойных моральных стандартов для мужчин и женщин? Наверняка никто, кроме дюжинной женщины-политика, ведущей предвыборную агитационную кампанию, не осмелится ответить на эти вопросы утвердительно. Если это так, то кажется нелепым указывать на Австралию и Новую Зеландию как на Мекку равного избирательного права.

С другой стороны, для тех, кто знаком с реальными политическими условиями в Австралии, неоспорим факт, что политики заткнули рот рабочим, приняв самые строгие законы о труде, объявив забастовки без санкции арбитражного комитета преступлением, равным государственной измене.

Я ни в коем случае не подразумеваю, что за такое положение дел ответственно избирательное право женщин. Однако я имею в виду, что нет причин указывать на Австралию как на чудотворца женских достижений, поскольку их влияние не смогло освободить трудящихся от рабства системы контроля политических партий боссами.

Финляндия предоставила женщинам равные избирательные права, нет, даже право заседать в парламенте. Помогло ли это развить больший героизм, большее рвение, чем у русских женщин? Финляндия, как и Россия, страдает под страшной плетью кровавого царя. Где финские Перовские, Спиридоновы, Фигнеры, Брешковские? Где бесчисленное множество финских девушек, которые с радостью едут в Сибирь за свое дело? Финляндия отчаянно нуждается в героических освободительницах. Почему голосование не создало их? Единственным финским мстителем за свой народ был мужчина, а не женщина, и он использовал более эффективное оружие, чем избирательный бюллетень.

Что касается наших собственных штатов, где женщины голосуют и на которые постоянно указывают как на примеры чудес, то чего там добились благодаря голосованию, чем женщины не пользуются в значительной степени в других штатах или чего они не могли бы добиться энергичными усилиями без голосования?

Правда, в суфражистских штатах женщинам гарантируются равные права собственности, но что толку в этом праве массе женщин без собственности, тысячам живущих впроголодь наемных работниц? Это равное избирательное право не повлияло и не может повлиять на их положение, это признает даже доктор Самнер, которая, разумеется, не может этого не знать. Как ярая суфражистка и будучи отправлена в Колорадо Коллегиальной лигой равного избирательного права штата Нью-Йорк для сбора материалов в пользу избирательного права, она будет последней, кто скажет что-либо уничижительное, однако нам сообщают, что «равное избирательное право лишь незначительно повлияло на экономическое положение женщин. Что женщины не получают равной оплаты за равный труд и что, хотя женщины в Колорадо пользуются школьным избирательным правом с 1876 года, женщины-учителя получают меньше, чем в Калифорнии». С другой стороны, мисс Самнер не принимает во внимание тот факт, что, хотя женщины имеют избирательное право в школах в течение 34 лет и равное избирательное право с 1894 года, перепись населения в Денвере, проведенная всего несколько месяцев назад, выявила факт 15 тысяч дефективных детей школьного возраста. И это притом, что в отделе образования работают в основном женщины, а также несмотря на то, что женщины в Колорадо приняли «самые строгие законы о защите детей и животных». Женщины Колорадо «проявили большой интерес к государственным учреждениям по уходу за детьми-иждивенцами, неполноценными и правонарушителями». Какое ужасное обвинение женской заботе и заинтересованности, если в одном городе 15 тысяч неполноценных детей. А как насчет великолепия избирательного права женщин, если оно полностью потерпело неудачу в самом важном социальном вопросе – детском? И где высшее чувство справедливости, которое женщина должна была привнести в политическое поле? Где оно было в 1903 году, когда горняки вели партизанскую войну против Союза западных горняков, когда генерал Белл установил царство террора, вытаскивая людей из постели по ночам, похищая и перевозя их через границу, бросая в загоны для быков, заявляя, что «к черту конституцию, дубина и есть конституция»? Где тогда были женщины-политики и почему они не воспользовались своим правом голоса? Но они не воспользовались. Они помогли победить самого справедливого и либерального человека, губернатора Уэйта. Последнему пришлось уступить место орудию шахтерских королей, губернатору Пибоди, врагу труда, царю Колорадо. «Определенно мужское избирательное право не могло бы сделать ничего хуже». Согласна. В чем же тогда преимущества женского избирательного права для женщины и общества? Часто повторяемое утверждение, что женщина очистит политику, также не более чем миф. Этого не подтверждают люди, знающие политические условия Айдахо, Колорадо, Вайоминга и Юты.

Женщина, по сути своей пуристка, от природы фанатична и неутомима в своем стремлении сделать других такими хорошими, какими, по ее мнению, они должны быть. Так, в Айдахо она лишила избирательных прав свою уличную сестру и объявила всех женщин «непристойного характера» непригодными для участия в голосовании. «Непристойность» не трактуется, конечно, как проституция в браке. Само собой разумеется, что незаконная проституция и азартные игры запрещены. В этом отношении закон должен быть женского рода: он всегда запрещает. Там все законы прекрасны. Они не идут вперед, но сами их тенденции открывают все шлюзы ада. Проституция и азартные игры никогда не приносили такого процветания, как с тех пор, как против них был принят закон.

В Колорадо пуританство женщины выразилось в более резкой форме. «Мужчины с общеизвестно нечистой жизнью и мужчины, связанные с салунами, были исключены из политики, поскольку женщины имеют право голоса»[1]. Мог ли брат Комсток добиться большего? Могли ли все отцы-пуритане добиться большего? Интересно, сколько женщин осознают серьезность этого потенциального подвига? Интересно, понимают ли они, что именно это, вместо того чтобы возвысить женщину, сделало ее политическим шпионом, презренным сыщиком в личных делах людей, не столько во благо дела, сколько потому, что, как сказала одна женщина из Колорадо: «Они любят проникать в дома, в которых никогда не были, и узнавать все, что могут, в политическом и ином плане»[2]. Да, и в человеческую душу и ее мельчайшие закоулки. Ничто так не удовлетворяет жажду большинства женщин, как скандал. И могла ли она когда-нибудь пользоваться такими возможностями, которые появились у нее как у политика?

«Общеизвестно нечистая жизнь и мужчины, связанные с салунами». Конечно, дам – сборщиц голосов не упрекнуть в развитом чувстве меры. Даже если предположить, что эти назойливые люди могут решить, чья жизнь достаточно чиста для этой в высшей степени чистой атмосферы, политики, должно ли из этого следовать, что владельцы салунов принадлежат к той же категории? Если только это не американское лицемерие и фанатизм, столь явно выраженные в принципе сухого закона, который санкционирует распространение пьянства среди мужчин и женщин из богатого сословия, но при этом неусыпно следит за единственным местом, оставшимся бедняку. Одно лишь узкое и пуристское отношение женщины к жизни делает ее большей опасностью для свободы везде, где бы она ни обладала политической властью. Мужчина давно преодолел суеверия, которым до сих пор подвержены женщины. В области экономической конкуренции мужчина был вынужден проявлять эффективность, рассудительность, способности, компетентность. Поэтому у него не было ни времени, ни желания измерять нравственность каждого пуританской меркой. В своей политической деятельности он тоже не ходил с завязанными глазами. Он знает, что количество, а не качество является материалом для политической мельницы, и, если он не сентиментальный реформатор или старое ископаемое, он знает, что политика никогда не может быть ничем иным, как болотом.

Женщины, хоть сколько-нибудь сведущие в политических делах, знают природу зверя, но в своем самодовольстве и эгоизме заставляют себя думать, что стоит только зверя погладить, и он станет нежным, как ягненок, милым и чистым. Как будто женщины не продали свои голоса, как будто женщин-политиков нельзя купить! Если ее тело можно купить в обмен на материальное вознаграждение, то почему не ее голос? То, что это совершается в Колорадо и других штатах, не отрицают даже сторонники избирательного права для женщин.

Как я уже говорила, узкий взгляд женщины на человеческие дела – не единственный аргумент против нее как политика, превосходящего мужчину. Есть и другие. Ее пожизненный экономический паразитизм совершенно затуманил ее представление о значении равенства. Она требует равных прав с мужчиной, однако мы узнаем, что «немногие женщины хотят работать в нежелательных районах»[3]. Как мало для них значит равенство по сравнению с русскими женщинами, которые идут за свой идеал в ад!

Женщина требует тех же прав, что и мужчина, но возмущается, что ее присутствие не сражает его наповал: он курит, не снимает шляпу и не вскакивает с места, как лакей. Это могут быть тривиальные вещи, но тем не менее они – ключ к природе американских суфражисток. Безусловно, их английские сестры эти глупые представления переросли. Они показали себя на высоте самых великих требований к своему характеру и силе выносливости. Вся честь героизму и стойкости английских суфражисток. Благодаря своим энергичным, агрессивным методам они стали источником вдохновения для некоторых наших безжизненных и бесхарактерных дам. Но ведь и суфражисткам еще не хватает понимания подлинного равенства. Иначе чем объяснить громадные, поистине гигантские усилия, развиваемые этими доблестными борцами за жалкий мелкий законопроект, который пойдет на пользу горстке имущих дам, совершенно не учитывая громадную массу работниц? Правда, как политики они вынуждены быть оппортунистами, вынуждены идти на половинчатые меры, если не могут добиться всего. Но как умные и либеральные женщины они должны понимать, что если избирательный бюллетень является оружием, то обездоленные нуждаются в нем больше, чем стоящий экономически выше класс, и что последний уже обладает слишком большой властью в силу своего экономического превосходства.

Блестящий лидер английских суфражисток миссис Эммелин Панкхерст сама призналась во время своего лекционного турне по Америке, что не может быть равенства между политическими высшими и низшими. Если да, то как английские работницы, уже экономически уступающие дамам, на которых распространяется законопроект Шеклтона [4], смогут работать со своим политическим начальством, если законопроект будет принят? Разве не вероятно, что класс Энни Кини, полный рвения, преданности и мученичества, будет вынужден тащить на закорках своих женщин – политических боссов, точно так же, как они тащат своих экономических хозяев? Им все равно этого не избежать, даже если в Англии установится всеобщее избирательное право для мужчин и женщин. Что бы ни делали рабочие, они всегда вынуждены платить. Тем не менее те, кто верит в силу голосования, проявляют слабое чувство справедливости, когда совершенно не заботятся о тех, кому, как они утверждают, первое могло бы принести наибольшую пользу.

Американское суфражистское движение до самого последнего времени было чисто салонным делом, совершенно оторванным от экономических нужд народа. Так, Сьюзен Б. Энтони, несомненно, исключительный тип женщины, относилась к труду не только равнодушно, но и враждебно, она не замедлила проявить свое неприятие, когда в 1869 году посоветовала женщинам занять места бастующих печатников в Нью-Йорке [5]. Я не знаю, изменилось ли ее отношение перед смертью.

Конечно, есть суфражистки, которые связаны с работницами, – например, Лига женских профсоюзов, но они составляют незначительное меньшинство, а их деятельность по существу носит экономический характер. Остальные смотрят на изнуряющий труд как на справедливое проявление Провидения. Что стало бы с богатыми, если бы не бедные? Что стало бы с этими праздными, паразитическими дамами, которые за неделю тратят больше, чем их жертвы зарабатывают за год, если бы не 80 миллионов наемных рабочих? Равенство, кто когда-либо слышал о таком понятии?

Немногие страны породили такое высокомерие и снобизм, как Америка. В особенности это касается американок из среднего класса. Она не только считает себя равной мужчине, но и превосходящей его, особенно в своей чистоте, доброте и нравственности. Неудивительно, что американская суфражистка приписывает своему голосу самые чудесные силы. В своем возвышенном самомнении она не видит, насколько она на самом деле порабощена не столько мужчиной, сколько собственными глупыми представлениями и традициями. Избирательному праву не смягчить этого печального факта, оно способно только подчеркнуть его, что и происходит.

Одна из великих американских женщин-лидеров утверждает, что женщина имеет право не только на равную оплату труда, но и на то, что по закону она должна иметь право даже на оплату своего мужа. Если он не содержит ее, его надо одеть в каторжную робу, а его тюремный заработок отдавать равноправной с ним жене. Разве другая блестящая представительница этого дела не требует от женщины, чтобы ее голос уничтожил социальное зло, с которым тщетно боролись коллективные усилия самых выдающихся умов мира? Действительно, следует сожалеть, что предполагаемый создатель вселенной уже представил нам свой чудесный порядок вещей, в противном случае избирательное право женщины, несомненно, позволило бы женщине превзойти его целиком и полностью.

Нет ничего опаснее препарирования фетиша. Если время, когда подобная ересь каралась кострами, мы пережили, то мы не пережили узкого духа осуждения тех, кто осмеливается расходиться с общепринятыми представлениями. Поэтому меня, скорее всего, причислят к противникам женщин. Но это не запретит мне смотреть прямо в суть дела. Я повторяю то, что сказала вначале: я не верю, что женщина сделает политику хуже; и я не могу поверить, что способна сделать ее лучше. Если же она не может исправить ошибки мужчин, то зачем их повторять?

История может быть компиляцией лжи, тем не менее в ней есть несколько истин, и они – наш единственный ориентир на будущее. История политической деятельности мужчин доказывает, что она не дала ему абсолютно ничего такого, чего он не мог бы добиться более прямым, менее затратным и более надежным способом. В самом деле, каждая завоеванная им пядь земли была получена благодаря постоянной битве, неустанной борьбе за самоутверждение, а не избирательным правом. Нет никаких оснований предполагать, что избирательные бюллетени помогут женщине в ее восхождении к эмансипации.

В самой мрачной из всех стран, в России, с ее абсолютным деспотизмом, женщина стала равной мужчине не благодаря голосованию, а по своей воле быть и действовать. Она не только завоевала для себя все пути к обучению и профессии, но и завоевала у мужчин высокую оценку, их уважение, их товарищество, да, даже более того: она завоевала восхищение, уважение всего мира. И тоже не избирательным правом, а своим потрясающим героизмом, силой духа, умением, силой воли и стойкостью в борьбе за свободу. В какой еще стране или штате с женским избирательным правом они могут притязать на такую победу? Рассматривая достижения женщин в Америке, мы также обнаруживаем, как нечто более глубокое и мощное, чем избирательное право, помогло ей на пути к эмансипации.

Всего шестьдесят два года назад горсткой женщин на конференции в Сенека-Фоллс были выдвинуты несколько требований на равные с мужчинами права в образовании и доступе к различным профессиям, ремеслам и т. д. Какие замечательные достижения, какие замечательные победы! Кто, кроме самого невежественного, осмеливается говорить о женщине как о простой домашней работнице? Кто посмеет предположить, что та или иная профессия не должна быть ей открыта? Более шестидесяти лет она создавала для себя новую атмосферу и новую жизнь. Она стала мировой силой во всех областях человеческой мысли и деятельности. И все это без избирательного права, без права издавать законы, без «привилегии» стать судьей, тюремщицей или палачом.

Да, меня можно считать врагом женщины, но, если я смогу помочь ей прозреть, я не буду жаловаться.

Беда женщины не в том, что она не может выполнять работу мужчины, а в том, что она тратит свою жизненную силу, чтобы его превзойти, из-за вековой традиции, которая сделала ее физически неспособной за ним поспевать. О, я знаю, что некоторым это удалось, однако какой ценой, какой ужасной ценой! Значение имеет не выполняемый женщиной вид работы, а качество выполняемой ею работы. Она не может придать избирательному праву или бюллетеню нового качества и не может получить от него ничего, что повысит ее собственное качество. Ее развитие, ее свобода, ее независимость должны проистекать от нее и благодаря ей самой. Во-первых, утверждением себя как личности, а не сексуального товара. Во-вторых, отказом кому-либо в праве на ее тело, отказом рожать детей, если она этого не хочет; отказом от служения Богу, государству, обществу, мужу, семье и т. д., опрощением, но углублением и обогащением своей жизни. То есть попыткой познать смысл и содержание жизни во всей ее сложности, освободиться от страха перед общественным мнением и общественным осуждением. Только это, а не голосование освободит женщину, сделает ее дотоле неведомой миру силой, силой подлинной любви, мира, гармонии; силой божественного, животворящего огня, создательницей свободных мужчин и женщин.

Примечания

1 Dr. Helen Sumner «Equal Suffrage».

2 «Equal Suffrage».

3 Dr. Helen A. Sumner.

4 Мистер Шеклтон был профсоюзным лидером. Поэтому самоочевидно, что он должен внести законопроект, исключающий его собственных избирателей. Английский парламент полон таких иуд.

5 Dr. Helen Sumner «Equal Suffrage».