Трагедия женской эмансипации

1910, источник: здесь.

Я начну с признания: несмотря на все политические и экономические теории, рассматривающие фундаментальные различия между разными группами внутри человеческого рода, независимо от классовых и расовых отличий, независимо от всех искусственных границ между правами женщин и мужчин, я считаю, что существует точка, где эти различия могут встретиться и вырасти в одно совершенное целое.

Этим я не хочу предложить мирный договор. Всеобщий социальный антагонизм, овладевший ныне всей нашей общественной жизнью, вызванный силой противоположных и противоречивых интересов, рассыплется в прах, когда переустройство нашей общественной жизни, основанное на принципах экономической справедливости, станет реальностью.

Мир или гармония между полами и людьми не обязательно зависят от поверхностного равенства людей, это не призыв к устранению индивидуальных особенностей и свойств. Проблема, которая стоит перед нами сегодня и которую предстоит решить в ближайшем будущем, состоит в том, как быть самим собой и в то же время пребывать в единстве с другими, глубоко чувствовать вместе со всеми людьми и при этом сохранять собственные характерные черты. Это представляется мне основой, на которой масса и личность, истинный демократ и истинная индивидуальность, мужчина и женщина могут встретиться без антагонизма и противостояния. Не «прощайте друг друга» должно быть девизом, а скорее «понимайте друг друга». Часто цитируемая фраза мадам де Сталь «Все понять – значит все простить» никогда меня особенно не привлекала, от него попахивает исповедальней, прощение ближнего выражает идею фарисейского превосходства. Ближнего достаточно понимать. Это допущение отчасти отражает фундаментальный аспект моих взглядов на эмансипацию женщины и ее влияние на всех женщин.

Эмансипация должна позволить женщине быть человеком в самом прямом смысле этого слова. Все в ней, что жаждет самоутверждения и активности, должно достичь своего полного выражения, все искусственные преграды должны быть разрушены, а дорога к большей свободе должна быть очищена от всех следов многовекового подчинения и рабства.

Это было первоначальной целью движения за женскую эмансипацию. Однако достигнутые до сих пор результаты изолировали женщину и лишили ее источника того счастья, которое так ей необходимо. Одна лишь внешняя эмансипация сделала из современной женщины искусственное существо, напоминающее продукты французского садоводства с его причудливыми деревьями и кустарниками, пирамидами, колесами и венками – все, что угодно, кроме тех форм, которые служили бы выражением ее собственных внутренних качеств. Такие искусственно выращенные растения женского пола встречаются в большом количестве, в особенности в так называемой интеллектуальной сфере нашей жизни.

Свобода и равенство для женщины! Какие надежды и чаяния пробуждали эти слова, когда их впервые произнесли некоторые из благороднейших и смелейших душ той поры. Солнце во всем своем свете и славе должно было подняться над новым миром, в этом мире женщина должна была свободно распоряжаться своей судьбой – цель, безусловно, достойная большого энтузиазма, мужества, настойчивости и неустанных усилий огромного множества первопроходцев, мужчин и женщин, пошедших ва-банк против мира предрассудков и невежества.

Мои надежды также устремляются к этой цели, однако я считаю, что эмансипация женщины в том виде, в каком ее интерпретируют и практикуют сегодня, этой великой цели не достигла. Сейчас женщина, если она действительно хочет быть свободной, стоит перед необходимостью эмансипации от эмансипации. Это может показаться парадоксальным, но тем не менее это чистейшая правда.

Чего добилась женщина благодаря своей эмансипации? Равных избирательных прав в нескольких странах. Очистило ли это нашу политическую жизнь, как предсказывали многие благонамеренные защитники? Разумеется, нет. Кстати, людям со здравым смыслом пора перестать говорить о коррупции в политике тоном школьного наставника. Коррумпированность политики не имеет ничего общего с нравами или развращенностью различных политических деятелей. Ее причина всецело материальная. Политика – это отражение делового и промышленного мира, чьи девизы таковы: «Благословеннее брать, чем давать», «Купить дешево и продать дорого», «Одна грязная рука моет другую». Нет никакой надежды даже на то, что женщина с ее правом голоса когда-либо очистит политику.

Эмансипация принесла женщине экономическое равенство с мужчиной, то есть она может сама выбирать себе профессию и ремесло, но, поскольку ее вчерашние и сегодняшние физические тренировки не снабдили ее необходимой силой для соревнования с мужчинами, она часто вынуждена исчерпывать всю свою энергию, расходовать свою жизненную силу и напрягать все нервы, чтобы достичь рыночной ценности. Очень немногим удается добиться успеха, поскольку женщины учителя, врачи, юристы, архитекторы и инженеры не пользуются таким же доверием, как их коллеги-мужчины, и не получают равного вознаграждения. А те, кто достигает этого заманчивого равенства, обычно делают это за счет собственного физического и психического благополучия. Что же касается до огромной массы работающих девушек и женщин, то насколько оказывается обретена независимость, если узость и несвобода дома сменяются узостью и несвободой фабрики, потогонного производства, универмага или конторы? Кроме того, на многих женщин ложится бремя ухода за «домом, милым домом» – холодным, тоскливым, безалаберным, неприветливым – после тяжелого рабочего дня. Славная независимость! Неудивительно, что сотни девушек так охотно принимают первое предложение руки и сердца, устав от своей «самостоятельности» за прилавком, швейной или пишущей машинкой. Они так же радостно стремятся выйти замуж, как и девушки из среднего класса, жаждущие сбросить ярмо родительской опеки. Так называемая независимость, которая ведет к зарабатыванию только самого необходимого для существования, не настолько соблазнительна, не настолько идеальна, чтобы можно было ожидать, что женщина пожертвует ради нее всем. Наша восхваляемая независимость есть, в конце концов, не что иное, как медленный процесс притупления и удушения женской природы, ее любовного инстинкта и ее материнского инстинкта.

Тем не менее положение девушки-работницы гораздо естественнее и человечнее положения ее, казалось бы, более удачливой сестры в более культурных профессиональных кругах – учительницы, врача, юриста, инженера и т. д., которые должны делать достойный вид, в то время как внутренняя жизнь опустошается и мертвеет.

Узость существующей концепции женской независимости и эмансипации, боязнь любви к мужчине, который не равен ей в социальном отношении, страх, что любовь лишит ее свободы и независимости; ужас, что любовь или радость материнства только помешают ей в полной мере соответствовать своей профессии, – все это вместе делает эмансипированную современную женщину вынужденной весталкой, а жизнь с ее великими просветляющими печалями и ее глубокими, чарующими радостями проходит перед ней и катится дальше, не касаясь и не захватывая ее души.

Эмансипация, как понимают большинство ее приверженцев и выразителей, слишком узка, чтобы позволить безграничную любовь и экстаз, которые содержатся в глубоких чувствах истинной женщины, возлюбленной, матери, в свободе.

Трагедия самостоятельной или экономически свободной женщины заключается не в слишком большом, а в слишком малом количестве подлинной жизни. Правда, она превосходит сестру прошлых поколений в познании мира и человеческой природы, именно поэтому она глубоко чувствует недостаток существа жизни, которая одна только и может обогатить человеческую душу и без которой большинство женщин сделались простыми профессиональными автоматами.

То, что такое положение дел должно было наступить, предвидели те, кто понимал, что в области этики еще осталось много разлагающихся руин эпохи бесспорного мужского превосходства, руин, по сию пору считающихся полезными. И что еще важнее, без них не может обойтись немалое число эмансипированных. Всякое движение, имеющее целью разрушение существующих институтов и замену их чем-то более передовым, более совершенным, имеет последователей, в теории стоящих за самые радикальные идеи, но в повседневной практике тем не менее подобных посредственным филистимлянам, притворяющимся респектабельными и требующим почитания от своих противников. Есть, например, социалисты и даже анархисты, выступающие за то, что собственность есть грабеж, но возмущающиеся, если кто-нибудь задолжал им полдюжины булавок.

Таких же филистимлянок можно найти в движении за женскую эмансипацию. Желтые журналисты и бесцветные литераторы нарисовали образы эмансипированной женщины, от которых волосы добропорядочного гражданина и его скучной спутницы встают дыбом. Каждую суфражистку изображали некой Жорж Санд, абсолютно пренебрегающей моралью. Для нее не было ничего святого. Она не уважала идеальные отношения между мужчиной и женщиной. Короче говоря, эмансипация означала только безрассудную жизнь похоти и греха, независимой от общества, религии и морали. Защитницы женских прав крайне возмущались таким извращением и, лишенные юмора, прилагали все усилия, чтобы доказать, что они вовсе не так плохи, как их малюют, а как раз наоборот. Конечно, пока женщина была рабыней мужчины, она не могла быть доброй и чистой, но теперь, когда она свободна и независима, она докажет, насколько хорошей она может быть и что ее влияние окажет очищающее воздействие на все институты в обществе. Действительно, движение за права женщин разорвало многие старые оковы, но оно же и создало новые. Великое движение за истинную эмансипацию еще не открыло великой породы женщин, способных посмотреть в лицо свободе. Их узкое, пуританское видение изгнало мужчину из своей эмоциональной жизни как нарушителя и сомнительную личность. Мужчин невозможно терпеть ни за что, разве только как отца ребенка, поскольку ребенок никак не появится на свет без отца. К счастью, самые суровые пуританки никогда не найдут в себе силы убить врожденную тягу к материнству. Однако свобода женщины тесно связана со свободой мужчины, и многие из моих так называемых эмансипированных сестер, кажется, упускают из виду тот факт, что ребенок, рожденный на свободе, нуждается в любви и преданности всех окружающих его, как мужчины, так и женщины. К сожалению, именно эта узкая концепция человеческих отношений стала причиной большой трагедии в жизни современных мужчин и женщин.

Лет пятнадцать назад появилось произведение, вышедшее из-под пера гениальной норвежки Лауры Мархольм, под названием «Женщина, исследование характера». Автор одной из первых обратила внимание на пустоту и узость существующей концепции женской эмансипации и ее трагическое влияние на внутреннюю жизнь женщины. В своем произведении Лаура Мархольм рассказывает о судьбах нескольких одаренных женщин с мировым именем: гениальной Элеоноры Дузе, великого математика и писательницы Софьи Ковалевской, художницы и поэта-натуралиста Марии Башкирцевой, умершей в таком молодом возрасте. В каждом жизнеописании этих женщин столь необыкновенного склада ума проходит заметная линия неудовлетворенной тяги к полной, полноценной, совершенной и прекрасной жизни и беспокойства и одиночества, возникающих вследствие ее отсутствия. По этим виртуозным психологическим зарисовкам нельзя не понять, что чем выше умственное развитие женщины, тем меньше для нее возможность встретить близкого по духу мужчину, который увидит в ней не только полового партнера, но и человека, друга, товарища и сильную индивидуальность, которая не может и не должна терять ни одной черты своего характера.

В «Исследовании характера» Лаура Мархольм показала, что средний мужчина с его самодостаточностью, его смехотворно высокомерным, покровительственным отношением к женскому полу для женщины невозможен. Равно невозможен для нее мужчина, не видящий в ней ничего, кроме ее ума и гениальности, и не способный пробудить ее женскую природу.

Богатый интеллект и тонкая душа обычно считаются необходимыми атрибутами глубокой и красивой личности. В случае с современной женщиной эти атрибуты служат препятствием для полного утверждения ее бытия. На протяжении более ста лет старая форма брака, основанная на Библии, «пока смерть не разлучит», осуждалась как институт, отстаивающий суверенитет мужчины над женщиной, ее полное подчинение его прихотям и приказам, и абсолютная зависимость от его имени и поддержки. Снова и снова убедительно доказывалось, что старые супружеские отношения ограничивали женщину функцией служанки мужчины и родительницы его детей. И все же мы находим много эмансипированных женщин, предпочитающих замужество со всеми его недостатками узости незамужней жизни: узости и невыносимости из-за цепей моральных и социальных предрассудков, сжимающих и сковывающих ее природу.

Объяснение такой непоследовательности многих продвинутых женщин можно найти в том факте, что они никогда по-настоящему не понимали смысла эмансипации. Они думали, что необходима лишь независимость от внешней тирании, гораздо более вредные для жизни и роста внутренние тираны – этические и социальные условности – были предоставлены самим себе, и они о себе позаботились. Кажется, они так же прекрасно уживаются в головах и сердцах самых активных сторонниц женской эмансипации, как и в головах и сердцах наших бабушек.

Эти внутренние тираны, будь то в форме общественного мнения или того, что скажут мать или брат, отец, тетя или любой родственник; что скажут миссис Гранди, мистер Комсток, работодатель, Совет по образованию? Что скажут все эти назойливые сыщики, нравственные сыщики, тюремщики человеческого духа? Пока женщина не научится бросать им вызов, твердо стоять на своей земле и настаивать на своей неограниченной свободе, прислушиваться к голосу своей природы, апеллирует ли она к величайшему сокровищу жизни, к любви к мужчине или к самой славной привилегии – праву родить ребенка, она не может назвать себя эмансипированной. Скольким эмансипированным женщинам достанет смелости признать, что их зовет голос любви, дико бьется в их груди, требует быть услышанными, удовлетворенными.

Французский писатель Жан Рейбрах в одном из своих романов «Новая красота» пытается изобразить идеальную, красивую, эмансипированную женщину. Этот идеал воплощен в молодой девушке-враче. Она очень умно и мудро говорит о том, как кормить младенцев, она добра и бесплатно раздает лекарства бедным матерям. Она беседует со своим знакомым молодым человеком о санитарных условиях будущего и о том, как различные бациллы и микробы будут уничтожены с помощью каменных стен и полов, отказа от ковров и драпировок. Она, конечно, очень просто и практично одета, преимущественно в черное. Молодой человек, который при первой встрече был поражен мудростью своего эмансипированного друга, постепенно учится понимать ее и в один прекрасный день признается, что любит ее. Они молоды, а она добра и красива, и, хотя всегда в строгом одеянии, ее внешний вид смягчают безупречно чистые белые воротничок и манжеты. Можно было бы ожидать, что он расскажет ей о своей любви, но он не из тех, кто совершает романтические нелепости. Поэзия и любовный восторг заставляют их лица краснеть перед чистой красотой дамы. Он заглушает голос своей природы и остается в рамках приличий. Она тоже всегда точна, всегда рациональна, всегда хорошо себя ведет. Боюсь, если бы они сошлись, молодой человек рисковал бы замерзнуть насмерть. Должна признаться, что не вижу ничего прекрасного в этой новой красавице, такой же холодной, как каменные стены и полы, о которых она мечтает. Я предпочла бы любовные песни романтических веков, скорее Дон Жуана и Венеру, побег по лестнице и веревке в лунную ночь, сопровождаемый проклятиями отца, стонами матери и моральными комментариями соседей, чем правильность и приличия умеренности. Если любовь не умеет давать и брать без ограничений, то это не любовь, а сделка, которая всегда подсчитывает плюсы и минусы.

Величайший недостаток современной эмансипации заключается в ее искусственной ригористичности и узкой респектабельности, которые производят в душе женщины пустоту, не дающую ей испить из источника жизни. Однажды я заметила, что между старомодной матерью и хозяйкой, вечно заботящейся о счастье своих малышей и утешении тех, кого она любит, и истинно новой женщиной, по-видимому, существуют более глубокие отношения, чем между последней и ее средней эмансипированной сестрой. Сторонники эмансипации в чистом виде объявили меня язычницей, место которой только на костре. Их слепое рвение не позволило им понять, что мое сравнение старого и нового было лишь доказательством того, что у значительного числа наших бабушек было больше крови в жилах, гораздо больше юмора и остроумия и, безусловно, больше естественности, доброты, сердечности и простоты, чем у большинства наших эмансипированных профессионалок, заполнивших колледжи, учебные аудитории и различные конторы. Это не означает желания вернуться в прошлое и не обрекает женщину на ее прежнюю сферу, кухню и детскую.

Спасение заключается в энергичном движении вперед, к более светлому и ясному будущему. Нам нужно беспрепятственно вырастать из старых традиций и привычек. Движение за женскую эмансипацию сделало пока только первый шаг в этом направлении. Остается надеяться, что оно соберется с силами, чтобы сделать еще один. Право голоса или равные гражданские права могут быть хорошими требованиями, но настоящая эмансипация начинается не на выборах и не в суде. Она начинается в женской душе. История говорит нам, что каждый угнетенный класс добился подлинного освобождения от своих господ своими собственными усилиями. Необходимо, чтобы женщина об этом узнала, чтобы она осознала, что ее свобода простирается настолько далеко, насколько простирается ее сила в достижении собственной свободы. Поэтому для нее гораздо важнее начать с внутреннего возрождения, освободиться от тяжести предрассудков, традиций и обычаев. Требование равных прав во всех сферах жизни правильно и справедливо, однако, в конце концов, самое жизненно важное право – это право любить и быть любимой. В самом деле, если частичная эмансипация хочет стать полной и подлинной эмансипацией женщины, ей надо покончить с нелепым представлением о том, что быть любимой, быть возлюбленной и матерью – это синоним рабства или подчинения. Ей придется покончить с абсурдным представлением о дуализме полов или о том, что мужчина и женщина представляют собой два антагонистических мира.

Мелочность разделяет; широта объединяет. Давайте будем широкими и большими. Не будем упускать из виду главного из-за массы стоящих перед нами мелочей. Истинное представление об отношениях полов не допускает победителя и побежденного, оно знает только одно великое дело: безгранично отдавать себя, чтобы стать богаче, глубже, лучше. Только это может заполнить пустоту и превратить трагедию женской эмансипации в радость, безграничную радость.