Экология. Публицистика

Глубинная экология, биорегионализм, веганархизм, глобальное потепление, xr, дерост, Earth First!, ELF и т.д.

Глубинная экология

Глубинная экология

Несс Арне. Экологический кризис и движение за глубинную экологию

1990, источник: здесь, Гл.1 из книги Арне Несса "Экология, сообщество и образ жизни"

1.Тяжесть нашего положения

Человечество – первый обладающий интеллектом биологический вид на земле, способный сознательно ограничить свою численность и жить в устойчивом динамическом равновесии с другими формами жизни. Человеческие существа способны ценить и беречь богатство своего окружения. Наша биологическая родословная позволяет нам получать огромное наслаждение от сложного разнообразия жизни. Эту способность наслаждаться разнообразием можно развить, что позволит творчески взаимодействовать с нашим окружением.

Сегодняшняя глобальная культура, имеющая преимущественно техно-индустриальную природу, представляет собой, однако, серьезную угрозу для окружающей среды и лишает будущие поколения этого богатства. Мы все чаще начинаем задавать себе вопрос: а надо ли нам продолжать играть эту зловещую роль, которую мы для себя выбрали? Ответ, почти единогласно, будет негативным.

Первый раз в истории человечества мы стоим лицом к лицу перед выбором, навязанным нашей апатичной привязанностью к производству вещей. Хватит ли у нас сил на само-дисциплину и разумное планирование, чтобы поддерживать и развивать богатство жизни на Земле, или же мы упустим этот шанс и пустим все на самотек?

Краткое определение того, почему нашу ситуацию следует признать критической, можно сформулировать так:

Экспоненциальный рост и частичное или полностью необратимое ухудшение, или разрушение, окружающей среды через жестко установленные способы производства и потребления, и отсутствие соответствующих мер, предупреждающих рост населения.

Слова «ухудшение» и «разрушение» следует понимать, как понижение ценности окружающей среды. Необходима этическая система, которая позволит сделать недвусмысленный вывод: изменения негативны.

Химия, физика, и наука экология могут лишь признать произошедшие перемены, но не в состоянии оценить их с этической точки зрения. Но вы и я скорее всего согласимся с тем, что биологические условия в реке или океане, не позволяющие нормально существовать другим формам жизни, - это безусловно разрушение разнообразия. Неспособность науки экологии вынести этические суждения о том, что такие процессы, как вымывание почвы тропических лесов, предосудительны, говорит о том, что нам нужен другой подход, который будет учитывать ценностные характеристики, а не только «факты».

Нам необходимы такие типы обществ и сообществ, в которых человек будет наслаждаться ценностными характеристиками экологического равновесия, а не прославлять нейтральный рост экономики; сообщества, в которых совместная жизнь с другими живыми существами станет важнее их эксплуатации или убийства.

Данная дискуссия об экологическом кризисе необходима потому, что человеческие существа не реализовали свой потенциал взаимодействия с природой: этот кризис мог бы способствовать раскрытию нашего сознания для освоения осмысленной жизни, которая в большой степени проходит мимо нас или смазывается нашими стремлениями приспособиться к урбанизированному, техно-индустриальному мега-обществу.

Было бы неразумным ожидать, что такое улучшение может быть достигнуто большинством без жестоких политических схваток и глубоких перемен в экономических целях, преследуемых индустриальным обществом. Ценностные приоритеты социально и экономически обусловлены, и изменения этих приоритетов вызовут другие перемены в безграничном, динамичном целом.

Также опасно считать, что у какой-нибудь одной группы могут быть все знания для того, чтобы справиться с техно-экономической системой. Глубина кризиса в значительной степени вызвана неконтролируемым характером событий: события следуют друг за другом с ускоряющим темпом, хотя ни одна из групп, ни один класс, ни сама природа, не запланировала приход следующей фазы. Встроенные механизмы не дают этому темпу расслабиться. Вращающиеся колеса истории делают нас придатком самой машины, которую мы рассчитывали использовать для себя.

Достижение новых целей потребует усовершенствования этой машины не только властными элитами, но также и населением в целом. Население должно участвовать как можно шире – как в формулировании новых целей, так и способов их достижения.

2. Производство и потребление: идеология и практика

Прогресс, до сих пор со всей серьезностью, измеряется темпом потребления энергии, приобретением и накоплением материальных вещей. То, что обещает «материально улучшить жизнь», принимается в качестве первостепенной задачи без анализа того, что опыт такой «хорошей жизни» может не оправдать ее название. Но, как гласит пословица, «не попробуешь – не узнаешь», и все больше и больше людей на западе приходят к выводу, что вкус «хорошей жизни» явно не соответствует их ожиданиям. До сих пор выражение «Я богат» в значительной степени, но не полностью, определяет, что есть «хорошая жизнь». Но одно дело высокое качество жизни; другое - высокий уровень жизни. И они могут не совпадать.

Политики и специалисты-энергетики говорят об экспоненциально растущей потребности в энергии, как если бы этого требовали люди, а не рынок.

Материальный уровень жизни и качество жизни представляются как одно и то же. Это ведет к требованию максимального увеличения богатства. Важно понимать, что рост происходит по экспоненте, и 1- или 2-х процентный годовой рост вызывает значительные социальные и технологические перемены в дополнение к колоссальному аккумулированию перемен.

Глубокие корни промышленной и потребительской идеологии можно проследить во всех промышленных государствах, но возможно сильней всего они заметны в богатых западных странах. Огромная умственная энергия внутри экономической жизни тратится на создание новых «потребностей» и привлечение новых клиентов, желающих повысить свое материальное состояние. Нам говорят, что если бы не "потребности", мы давно бы имели экономический кризис и поголовную безработицу.

Разочарование и беспокойство по поводу растущего искусственного темпа современной жизни также обыкновенно, не моргнув глазом, вносят в рыночный баланс. Но изменение идеологии производства и потребления невозможно без существенного изменения всей экономической машины. В настоящее время эта машина живет за счет искаженного представления о жизни. Пересмотр ценностных ориентиров в пользу всей полноты эмоционального опыта - когда качество жизни оказывается важнее уровня жизни - оказывается опасным предложением для хорошо смазанной системы.

Мы «прогрессировали» до такой степени, что цели хорошей жизни стали выглядеть как опасное предприятие; мы глубоко завязли в системе, которая гарантирует кратковременное благополучие для небольшой части населения, достигаемое посредством разрушительного материального изобилия. Привилегии изобилия ревностно охраняются на региональном уровне; в то же время, рост изобилия в Африке, Азии и Латинской Америке не приветствуется, т.к. ускоряет приход экологического Армагеддона.

Авторы, описывающие экологические проблемы и предлагающие свои решения, часто обращают внимание на экспоненциальные кривые, указывающие на кризисную ситуацию. Другие авторы, ищущие популярности, активно выступают за экономический рост в богатых странах и обращаются к совершенно иным кривым (см. напр., книгу Джулиана Саймона "Богатая земля", 1984): экспоненциальная кривая прибыли в экологии, кривая новых технологических достижений в борьбе с загрязнением и т.п. Законодательство в области защиты окружающей среды росло экспоненциально в 1970-х. Поэтому, есть ли смысл продолжать беспокоиться по поводу ухудшения ситуации? Один вопрос порождает другой: Если на беспокойство есть позитивная реакция, стоит ли вообще беспокоиться? Все идет хорошо, не правда ли...?

Однако заявление о том, что «экологический кризис скорее всего сам собой разрешится без наших усилий» принадлежит к классу самоотрицаний: чем больше люди будут верить в истинность этого высказывания, тем меньше шансов, что оно окажется истинным. И в нашем случае желательно чтобы оно оказалось ложным.

Я убежден в том, что потребуется сделать еще очень много, чтобы произвести позитивные сдвиги в нужном направлении. Экологи и другие ученые указывают, что мы по-прежнему на катастрофической траектории, но они не дают четких прогнозов, что должно произойти. Их заявления начинаются с «если»: Если мы будем продолжать жить так, как живем, произойдет то-то и то-то.

Кризис условий существования жизни на Земле может помочь нам выбрать новый критерий прогресса, эффективности и рациональных действий. Этот позитивный аспект нашей ситуации может привести к новому ренессансу; новым социальным формам со-существования вместе с высоким уровнем интегрированной технологии, экономическим прогрессом (и меньшим вмешательством в окружающую среду), и меньшими ограничениями для эмоционального опыта.

3. Наше экологические знания в значительной степени ограничены; экополитические следствия невежества

Экологическое движение опирается на результаты исследований в области экологии, а в последнее время, на т.н. реставрационную биологию (см. Soule 1985). Но к большому изумлению многих, научные заключения часто представляют собой признание в беспомощности: «Мы не знаем, каковы будут долгосрочные последствия от предлагаемого вмешательства в экосистему, поэтому не можем дать твердых заверений». Только в редких случаях ученые могут предсказать с определенной степенью вероятности действие нового химического соединения даже на небольшую экосистему.

Так называемые апокалиптические предсказания представляют собой заявления о катастрофическом состоянии дел, которое нельзя предотвратить без срочного принятия определенных мер. Но мы знаем очень мало или ничего об этих новых мерах. Тот факт, что население находится на катастрофической траектории не означает, что катастрофа обязательно произойдет. Ситуация критическая, поскольку мы не знаем, возможно ли быстро и радикально изменить данную траекторию.

Политики и общественность, которые в последнее время внимательно прислушиваются к словам ученых-экологов, сильно смущаются, когда слышат, что сама наука заявляет о своем незнании! Странно думать о том, что на основании незнания, политики могут рекомендовать те или иные меры. Мы же не знаем последствий! Должны ли мы следовать этим рекомендациям? Весь груз доказательств лежит на тех, кто покушается на окружающую среду.

Почему груз доказательств должен лежать на тех, кто покушается на природу? Потому что экосистемы, в которые мы вторгаемся, находятся, вообще говоря, в состоянии равновесия, которое можно считать более благоприятным и полезным для человечества, чем состояние возмущения с его непредсказуемыми и далеко-идущими последствиями. В целом, восстановление первоначального состояния после вторжения и его серьезных нежелательных последствий, оказывается невозможным. Вторжение, обыкновенно с целью получения кратковременной выгоды для определенных небольших групп людей, оказывает отрицательный эффект для большинства форм жизни.

Изучая экосистемы мы понимаем, насколько мы невежественны. Эксперты, обращающие внимание на критичность ситуации, указывают на недостаток знания и предлагают исследовательские программы, которые могут дать дополнительные знания. Естественной реакцией политиков в этом случае должно быть предложение о круглом столе или отложение вопроса до тех пор, пока не будут получены дополнительные данные.

Например, предложение, которое должно противодействовать возможной гибели деревьев должно откладывается, пока не будет получена дополнительная информация о том, почему деревья гибнут. Население и официальные лица должны свыкнуться с новой нормативной процедурой: экологической экспертизой перед принятием рекомендаций и радикальными шагами по сохранению окружающей среды.

4. Движение за глубинную экологию

Термин «глубинная экология» был предложен в статье «Поверхностное, и глубинное, долгосрочное экологическое движение: итоги» (Naess, 1973). Вот некоторые выдержки из нее: Появление экологов из относительной безвестности означает поворотный пункт в наших научных сообществах. Но мессидж, который они принесли, перекручен и искажен. Два движения заслуживают внимания: поверхностное, мощное движение, и глубинное, менее влиятельное. Я остановлюсь на характеристике обоих движений.

1. Поверхностное экологическое движение:

Борьба с загрязнением и уменьшением ресурсов. Главная цель: здоровье и благополучие людей в промышленно-развитых странах...

2. Движение за глубинную экологию:

a. Отрицание образа «человек –в- среде» в пользу реляционного, тотального поля. Организмы, как узлы в поле, связанны внутренними связями. Внутренние связи между А и В таковы, что они зависит от базовых свойств А и В. И наоборот: без этих связей, А и В теряют свои первоначальные свойства. Образ тотального поля не только устраняет понятие «человек-в-среде», но и понятие любого другого, отдельного от среды предмета, - за исключением случаев, когда речь ведется на поверхностном или предварительном уровне.

b. Биосферный эгалитаризм – в принципе. Условие «в принципе» введено потому что любая реалистическая практика предполагает наличие некоторое убийства, эксплуатации и подавления. Работающему в области экологии необходимо испытывать глубокое уважение, даже почитание, путей и форм жизни. Он достигает понимания [святости жизни] изнутри, т.е. такого понимания, которое якобы присуще лишь людям. Для работающего в области экологии равные права [всех существ] на жизнь и процветание должно быть интуитивно ясной и очевидной ценностной аксиомой. Сведение этих прав только к людям называется антропоцентризмом, что в конечном счете ведет к ухудшению качества жизни для самих людей. Качество нашей жизни зависит от глубокого удовольствия и удовлетворения, которое мы получаем от близкого партнерства с другими формами жизни. Попытка игнорировать эту зависимость и установить отношения типа «хозяин-подчиненный» приводит к отчуждению человека от самого себя.

В конце 1970-х гг. я столкнулся с трудностью формулирования общих взглядов, которые могли бы объединить тех, кого я называю сторонниками движения за глубинную экологию. Наконец, Джордж Сешнс и я сформулировали восемь пунктов, с использованием 179 слов и некоторых комментариев (см. следующий раздел). Мы пришли в тому, что наше предложение следует назвать «Платформой глубинной экологии». Ожидается, что разделение на «поверхностную» (или «реформистскую») и «глубинную» экологию будет полезным, и те, кто связывает себя с последней, будут работать над своими собственными формулировками (см. напр.. Rothenberg 1987). Любой набор формулировок будет неизбежно окрашен личными и групповыми предпочтениями. Поэтому необходимы разные формулировки.

В конфликтах на экологической почве сторонники глубинной экологии будут на одной стороне, однако положения платформы не отражают взгляды по поводу конкретных ситуаций, - они отражают наиболее общие и главные взгляды своих сторонников. Эти взгляды не главные в абсолютном смысле, они отражают лишь единство сторонников.

5. Платформа движения за глубинную экологию

(1) Благополучие и процветание жизни на Земле -- как человеческой, так и не-человеческой, имеют свои, присущие им ценности (синонимы: внутренние ценности, природные ценности). Эти ценности не зависят от той пользы, которую человек извлекает для себя.

(2) Богатство и многообразие форм жизни являются условием существования этих ценностей, и сами представляют собой ценности.

(3) Люди не имеют права уменьшать богатство и многообразие форм жизни для удовлетворения своих интересов.

(4) В настоящее время вмешательство человека в области, ему не принадлежащие, выходит за рамки допустимого и ситуация быстро ухудшается.

(5) Процветание человеческой жизни и культуры возможно лишь при существенном уменьшении размера населения. Процветание жизни, не принадлежащей человеку, требует такого уменьшения.

(6) Для радикального улучшения условий жизни следует изменить политику государств. Эти изменения должны повлиять на основные экономические, технологические и идеологические структуры.

(7) Изменения в идеологии главным образом заключаются в том, что качество жизни будет определяться природными (внутренними) ценностями, а не стремлением к повышению уровня жизни. Возникнет глубокое противоречие между большим и великим.

(8) Подписавшиеся под вышеприведенными пунктами берут на себя обязательство по прямому или непрямому участию в попытке осуществить необходимые изменения.

Восемь пунктов платформы нуждаются, конечно, в пояснении и развитии. Некоторые замечания.

(1) Вместо «биосферы» мы могли бы использовать «экосферу» для того, чтобы подчеркнуть нашу озабоченность не только формами жизни в узко биологическом смысле. Термин «жизнь» используется здесь расширительно, не в техническом смысле, и относится также к тем вещам, которые биологи могут отнести к неживым: реки (водоразделы), ландшафты, культуры, экосистемы, «живая земля». Такие лозунги как «пусть река живет» иллюстрируют более широкое понимание жизни, характерное для многих культур.

(2) Так называемые простейшие, или низшие, или примитивные виды растений и животных вносят чрезвычайно важный вклад в богатство и разнообразие жизни. Они имеют самостоятельную ценность, и не представляют собой лишь этапы на пути к т.н. высшим или разумным формам жизни. Второй принцип подразумевает то, что сама жизнь, как и эволюционный процесс во времени, «заинтересована» в увеличении богатства и разнообразия. Почему надо говорить о разнообразии и богатстве [жизни] ? Предположим, что люди вторгаются в экосистему до такой степени, что 1000 позвоночных оказываются на стадии вымирания. Пункт (2) не выполняется. Богатство, близкое по смыслу к «изобилию», в данном случае резко уменьшается. Поддержание богатства означает поддержание среды обитания и числа особей (размера популяции). Здесь нет указания на конкретное число. Главный смысл в том, что жизнь на Земле может ухудшиться даже, если разнообразие поддерживается в полном составе. То, что сказано выше о биологических видах, справедливо также и для среды обитания и экосистем, имеющие весьма похожие свойства. Поэтому имеет смысл также учесть их.

(3) Данное положение, возможно, слишком строго сформулировано. Но, учитывая массу экологически безответственных заявлений по поводу человеческих прав, было бы весьма полезно объявить о норме, на которую их права не распространяются. Термин «жизненно важные потребности» несколько расплывчат, и поэтому я не даю ему строгое определение. Следует принимать во внимание различия в климате и других факторах, вместе с различием современных общественных структур. Также следует рассмотреть различие между средством удовлетворения потребности и самой потребностью. Если китобой в промышленной стране оставит свою профессию, он может остаться без работы в нынешних экономических условиях. Китобойный промысел для него важное средство для выживания. Но в богатой стране с высоким уровнем жизни китобойный промысел не является жизненно важной потребностью.

(4) Пункт о вмешательстве. Для реалистичной оценки глобальной ситуации, см. полную версию Стратегии сохранения мира (IUCN 1980). Есть и другие работы, которые я рекомендую, такие как Глобальный отчет Президенту 2000 Джералда Барни (1980). Нельзя ожидать, что люди в богатых странах быстро уменьшат свое чрезмерное вмешательство в нечеловеческий мир и в одночасье станут жить скромнее. Меньшее вмешательство не означает, что люди не будут модифицировать некоторые экосистемы, как это делают другие виды. Люди изменяли Землю и будут продолжать это делать. Проблема в том, до какой степени такое вмешательство допустимо. Борьба за сохранение и расширение дикой природы или природы, близкой к дикости, должна продолжаться и направляться на сохранение общих экологических функции данных областей (одна из таких функций: сохранении больших пространств дикой природы для продолжения эволюционного развития животных и растений). Современные заповедники дикой природы недостаточно большие для проживания крупных птиц и млекопитающих.

(5) Ограничение численности населения. Стабилизация и уменьшение численности населения человечества потребует времени. Следует разработать промежуточные стратегии такого уменьшения. Но это ни в коей мере не оправдывает сегодняшнюю ситуацию. Сначала предстоит понять и признать чрезвычайную серьезность нынешней ситуации. Но чем дольше мы будем откладывать ее решение, тем более чрезвычайные меры понадобятся. До тех пор, пока не будут произведены глубокие демографические перемены, богатства и разнообразие жизни будут уменьшатся; темпы вымирания видов будут выше чем в любой другой период истории Земли. Законным может быть требование к миллиардам изменить свой образ жизни в направлении экологической ответственности, тогда не-человеческая жизнь сможет опять процветать. В пункте (5) предполагается, что вероятность глубоких перемен в экономике и технологии недостаточна для решения этой проблемы [при сохранении численности населения].

(6) Требуется изменение политики. Проводимый сегодня индустриальными странами экономический рост не совместим с пп. (1) – (5). Современная идеология ценит только то, что имеется в дефиците, что полезно, и имеет рыночную цену. Поэтому престижно потреблять в больших количествах и производить много отходов. Экономический рост отмечает только рост в рыночных ценах, но не стоимости, включающие и экологические ценности. Хотя ключевыми лозунгами по-прежнему остаются «самоопределение», «местное сообщество», и «думай глобально, действуй локально», имплементация глубоких перемен потребует глобальных действий пересекающих каждую границу, что возможно будет входить в противоречие с кратковременными интересами местных сообществ. Поддержка глобальных акций через неправительственные организации становится все более важной задачей. Многие из этих организаций способны действовать локально от одной ячейки к другой, минуя тем самым отрицательное вмешательство правительства. Культурное разнообразие сегодня требует усовершенствованной технологии, т.е. техники, которая продвигала бы главные цели каждой культуры. Так называемые мягкие, промежуточные и соответствующие технологии будут правильными шагами в этом направлении.

(7) Некоторые экономисты критикуют термин «качество жизни», потому что для них он нечеткий. Но, при внимательном рассмотрении, то, что им представляется нечетким, на самом деле - неквантифицируемая природа термина. Невозможно квантифицировать то, что важно для качества жизни, и нет необходимости это делать.

(8) Здесь большая свобода для различных мнений относительно приоритетов. Что следует делать сначала, что потом? Что наиболее неотложно? Что необходимо делать в противовес тому, что наиболее желательно? Различные мнения по этим вопросам не должны исключать активное сотрудничество. Что мы выигрываем, если будем осторожно формулировать главные положения, разделяемые сегодня всеми сторонниками движения за глубинную экологию? Мы надеемся, что это облегчит поддержку движения «альтернативными» движениями. Мы надеемся, что это не приведет движение к изоляции, а, напротив, обеспечит лучшую кооперацию между многими движениями. Это также поможет некоторым из нас уточнить свою позицию, снять одни разногласия и отточить другие. В конце концов, как мы увидим, «разнообразие» - это высшая норма!

  1. Как представлены темы глубинной экологии в книге

Как следует из платформы, движение за глубинную экологию затрагивает все важные современные личностные, экономические, политические и философские проблемы. После определенного отбора проблем, я сконцентрировался на главных темах, которые мне казались недостаточно проясненными или разработанными в уже опубликованных текстах.

Первые три главы книги посвящены двум неизбежным компонентам: оценочная характеристика и эмоции в мышлении и восприятии реальности, и как они приводят к зрелой, интегрированной личности, способной действовать на основе полноты своего мировоззрения. Стратегия и тактика движения за глубинную экологию зависит от этих необходимых следствий.

Глава 2 начинается с неизбежной терминологической дискуссии: каковы отношения между экологией, экофилософией и экософией? Центральной темой является преодоление узкой трактовки экологии как науки, и поиск мудрости посредством экофилософии, и приход к экософии – полноты мировоззрения, частично вдохновляемого наукой экологией и практикой движения за глубинную экологию. Социальное движение не относится к области науки; его выражение должно наполняться ценностями и приоритетом ценностей – нормами, правилами, императивами – которые в моей терминологии выделяются знаками восклицания.

Это подводит нас к философской теме: будет ли ценностный, спонтанный и эмоциональный опыт такой же истинный источник знания о реальности как математическая физика? Если мы ответим «да!», каковы будут последствия нашего описания природы? Движение за глубинную экологию может выиграть от большего акцента на спонтанный опыт, на то, что, на философском жаргоне называют «феноменологией».

В главе 3 углубляется анализ ценностного мышления и принятия решений. Как во всех научных открытиях, цепь аргументов в априорном мышлении базируется на посылках, которые не вытекают из других посылок. Это не значит, что конечный (ultimate), часто откровенно интуитивно-этический, вывод и другие нормативные выводы будут «субъективными».

Философия глубинной экологии настаивает на том, что каждый промежуточный аргумент должен проверяться его конечным базисом: теми ценностными приоритетами, которыми руководствуется зрелый человек или ответственная группа. Ограниченность поверхностного [экологического] движения не в том, что у него слабая или неэтическая философия, а в отсутствии четко выраженной озабоченности конечной целью , задачами и нормами. Поэтому значительная часть работы философов-сторонников глубинного [экологического] движения – это вопрос, адресованный узким утилитарным решениям: а как они относятся к конечной цели?

Важным инструментом этой деятельности является нормативная система. Это понятие иллюстрируется в Главе 3 кратким перечислением различных возможных систем конечных (ultimate) ценностей. Вводится предварительное понятие «Само-реализация!» как конечная норма.

Три последующие главы менее философски ориентированы, в них исследуются следствия философских проблем внутри обширных тем технологии (глава 4), экономики (глава 5), и политики (глава 6).

Технический прогресс никогда не бывает чисто техническим: ценность технических перемен зависит от того, как они влияют на культуру в целом. Оценка изменений в технологиях в узком контексте, без учета конечных культурных целей, подрывает само существование культуры. «Продвинутая» технология – то, что должно продвигать конечную цель жизни. Рациональность относительна: рациональное будет рациональным только если помогает достигать конечных человеческих целей, счастья или совершенства. Проблема технологий в нашем обществе должна быть поставлена более серьезно из-за ее важности для конечных целей.

Классическая экономика в значительной степени занималась человеческими потребностями. Ее задачи были как философские, так и практические. Современная экономика сузила свои задачи и подменила человеческие потребности спросом на рынке. Экософия ищет пути восстановления классической перспективы, с добавлением прозрений, сообщенных ей культурной антропологией. Главной задачей ведущих промышленных стран должна быть помощь развивающимся странам с тем, чтобы они не попали в ловушку «сверхразвития». Это значит, среди прочего, уход от оценки успеха экономической политики в терминах среднего уровня жизни к критерию качеству жизни, особенно для малообеспеченных слоев населения. Экософическое понимание экономики – это поддержка экономического идеала простоты средств и богатство целей.

В Главе 6 рассмотрено политическое измерение движения за глубинную экологию. Активные сторонники движения и их предшественники, такие как Джон Мюир, прошли через отчаянные политические сражения. Движение долгосрочное, политика быстротечна. Природа не оказывает давление на политиков, а они поддаются только, когда на них «давят». «Зеленые» партии и группы не могут похвастать победами. Но разделение на голубых, красных и зеленых, отмечается в политической жизни многих стран. Зеленые технологии, зеленая экономика, зеленая политика, зеленое сообщество и зеленые пацифистские движения – это все колонны, на которых держится богатство и разнообразие жизни.

Некоторые сторонники движения ведут минимально зеленый образ жизни, в то время, как другие полагают, что мы должны начать с себя и радикально изменить образ жизни. Мне кажется, что мы должны признать, что фронт широк, и что сторонники могут найти свое место где-нибудь вдоль фронта – среди политических активистов, социальных реформаторов или тех, кто «ненавидит» политику и появление на публике.

В последней главе я возвращаюсь к основам и к моему варианту экософии, экософии-Т. Мне необходимо было собрать исторические доказательства в поддержку того, что природа обладает своей внутренней ценностью; я также выдвинул предложение, как создать мировоззрение, построенное на истинном уважении природы. Наконец, я соединяю самые главные нормы и гипотезы экософии-Т в систематический набросок и даю краткий комментарий относительно перспектив глубинной экологии на будущее.

Глубинная экология

Хардинг Стефан. Что такое глубинная экология?

1998, источник: здесь, перевод - Виктор Постников.

Благодаря глубинному опыту, глубинному поиску и глубинной приверженности приходит глубинная экология

В 1960-х гг. Арне Нейсса так взволновала книга Рейчел Карсон «Молчаливая весна», что он решил заняться поиском философии для выявления причин экологического кризиса и найти решения для его преодоления. Будучи самым молодым профессором философии в университете г. Осло (ему было чуть больше двадцати), Арне проявил блестящие способности во многих областях, включая семантику, философию науки, труды Спинозы и Ганди. Но он был не только профессор. Его подход к экологии отмечен опытом всей его жизни; он был философом в истинном смысле этого слова, влюбленным в мудрость и влюбленным в горы. Ключевыми для него были глубокие отношения с горами Халлингскарвет в центральной части Норвегии, куда он переселился в 1937 г. в построенную им самим простую хижину на склоне горы Твергастейн («Скрещенные камни»).

Для того чтобы понять, что Арне Нейсс имел в виду под «глубинной экологией», нам надо представить себе это место: затерянный высоко в горах одинокий домик, смотрящий на великолепную панораму долин. Он жил там один, любуясь просторной дикой панорамой, читая Ганди или Спинозу, и изучая санскрит. В своем не очень приветливом ретрите, заваленный снегом и льдом на протяжении почти всего года, где растут только лишайники и крохотные альпийские цветы, Арне провел почти десять лет, наблюдая за природой, карабкаясь по склонам, размышляя, делая записи и наслаждаясь близостью горы. Здесь на Твергастейне, где арктический ветер постоянно угрожал сорвать крышу, он написал свои самые важные работы по глубинной экологии.

«Экология» представляет собой раздел науки биологии, в котором рассматривается взаимодействие живых организмов между собой и окружающей средой. Для Арне Нейсса экологическая наука, занятая лишь фактами и логикой, не может ответить на этические вопросы о том, как следует жить. Для этого нужна экологическая мудрость. Глубинная экология ищет такую мудрость, концентрируясь на глубинном опыте (deep experience), глубинном поиске (deep questioning) и глубинной приверженности (deep commitment). Эти три условия представляют собой взаимосвязанную систему. Каждая из них способствует появлению двух других и поддерживает их; все вместе они составляют то, что Нейсс назвал экософией - развивающейся, но целостной философией бытия, мышления и действия.

Глубинный опыт – часто случай, благодаря которому человек становится на путь глубинной экологии. Алдо Леопольд в книге "Альманах Песчаного графства" приводит поразительный пример такого случая. Для Леопольда полученный опыт вызвал полный переворот в его работе в качестве менеджера заповедника. В 1920-х гг. по распоряжению правительства США он был призван разработать научную политику истребления волков на территории Соединенных Штатов. Оправданием для такого истребления было то, что волки соперничали со спортивной охотой на оленей, и поэтому в целях сохранения оленей для охотников должны были уничтожаться.

Работая менеджером в заповеднике в те далекие времена, Леопольд не сомневался в том, что люди важнее, чем остальная природа, и имеют моральное право делать все, что вздумается для достижения максимальной пользы.

Однажды Леопольд с друзьями делали обход по горам. У всех были ружья на тот случай, что могут повстречаться волки. Время подходило к обеду, и они присели на скале, нависшей над горной рекой. Вскоре они заметили похожего на оленя зверя, пересекающего речной поток, но присмотревшись внимательнее, увидели, что это стая волков. Все подняли ружья и стали палить, не особенно прицеливаясь. В конце концов на берегу осталась лежать одна старая волчица, к которой бросился Леопольд, чтобы убедиться в ее смерти. Но его встретил яростный зеленый взгляд, умирающий в глазах волка. Леопольд в главе, озаглавленной «Думать как гора», пишет : «В этих глазах было нечто совсем для меня новое – нечто, известное только волку и горам. Тогда я был молод и увлечен охотой; я полагал, что чем меньше волков – тем больше оленей, тем быстрее наступит рай для охотников. Но увидев, как умирает зеленый огонь, я понял: ни горы, ни волк никогда не согласятся со мной.»

Вероятно можно понять, что имел ввиду Леопольд, когда говорил, что волк никогда не согласится с его точкой зрения, но как может безжизненная, безмолвная гора согласиться или не согласиться с чем-то? Что имел ввиду Леопольд? Что он испытал в этот критический момент жизни? Ясно, что он использовал «гору» в качестве метафоры для экосистемы, в которой произошел инцидент, экосистемы как целостного живого существа, с волками, оленями и другими животными, облаками, почвой и ручьями. Впервые в жизни он почувствовал себя в единстве с этой необъятной экологической реальностью. Он почувствовал, что она способна выражать свое величие. Он почувствовал, что у нее есть своя собственная жизнь, своя история, и свое будущее. Он почувствовал, что экосистема – это большое существо, обладающее достоинством и самостоятельной ценностью. Это был момент великого освобождения и расширения сознания, радости и прилива энергии – истинно духовный, или даже религиозный, опыт. Его узко-мыслящее, манипулятивное сознание менеджера распалось. На место сознания, воспринимавшего природу как мертвую машину, работающую на человека, пришло понимание величия живой природы - того, что мы сейчас называем Геей.

Заметьте, что он не искал этот опыт, не ожидал и не конструировал. Он пришел к нему спонтанно. Нечто в умирающих глазах волка прошло через всю предыдущую подготовку Леопольда и изменило его сознание. После этого опыта, он уже смотрел на мир другими глазами, и занялся разработкой этики земли, в которой провозглашал: люди не выше других видов и не имеют прав руководить или контролировать природу; люди-«такие же простые члены биотического сообщества».Ему также принадлежит знаменитое высказывание: «Если то, что вы делаете, способствует целостности, устойчивости и красоте биотического сообщества, это правильно, если нет - вы поступаете порочно».

Арне Нейсс подчеркивал важность такого спонтанного опыта. Ключевым аспектом такого опыта является восприятие гештальта, или сети отношений. Мы видим, что в природе нет изолированных объектов, что все объекты – это узлы обширной сети отношений. Когда возникает такой глубинный опыт, мы идентифицируем себя с тем, что видим. Такая ассоциация приводит к сочувствию (эмпатии) с нечеловеческой жизнью. Мы начинаем понимать, насколько наше физическое и психологическое благосостояние зависит от благосостояния природы. В результате возникает естественное желание защитить нечеловеческую жизнь. Обязанность и принуждение оказываются ненужными. Мы понимаем, что другие существа, начиная от микробов до многоклеточных организмов и экосистем заняты процессом раскрытия своего потенциала. Нейсс называет этот процесс самореализацией. Для нас, людей, самореализация означает широкую идентификацию со своим окружением, благодаря которой наша личность не ограничивается личным эго, а напротив, без конца расширяется. Нейсс назвал такую расширенную личность экологической личностью (ecological self). Поскольку все существа стремятся – каждый по своему – к самореализации, мы видим, что все существа имеют внутреннюю (природную) ценность (intrinsic value), вне зависимости от их экономической или какой-либо другой утилитарной ценности для людей. Наше человеческое стремление к самореализации такое же, как и у каждого живого существа. Существует фундаментальное, принципиальное, равенство между человеческой и нечеловеческой жизнью. Данный экоцентрический принцип противостоит антропоцентрическому взгляду, приписывающему внутреннюю ценность только людям и ценящего природу только с точки зрения ее полезности людям.

Новое понимание того, что мы принадлежим разумной вселенной, открытое благодаря глубинному опыту, часто приводи к глубинному поиску. Глубинный поиск помогает выработать непротиворечивую основу для выяснения фундаментальных понятий и транслировать эти понятия в решения, образ жизни и действия. Упор на действия очень важен. Именно действие отличает глубинную философию от других экофилософий. Это то, что делает глубинную экологию движением, в той же степени что и философией. Путем глубинного поиска, индивидуум формирует целостный взгляд на жизнь, позволяющий ему (ей) делать выбор образа жизни.

Задавая вопросы обществу, человек понимает его главные мотивы через экологическую точку зрения. Человек смотрит на коллективную психологическую причину экологического кризиса и видит связанные с ним социальные и политические кризисы. Человек также глубоко вглядывается в историю Запада и обнаруживает опасные корни антропоцентризма, проявленного сегодня в науке, философии и экономике. Он понимает, что глобализация западной культуры и свободного рынка ведет к разрушению как человеческой культуры, так и природы.

Такой глубинный поиск фундаментальных основ нашей культуры явно контрастирует с мейнстримовским поверхностным подходом через реформы. Последний заключается в обеспечении «бизнеса-как-всегда» за счет «позеленения» бизнеса и промышленности, и принятия ряда мер, как-то: уменьшения загрязнения и защиты биоразнообразия, исходя из их монетарной стоимости. Подобные попытки делаются и в отношении изменений климата. Хотя сторонники глубинной экологии часто вынуждены стратегически принимать реформистский подход, их глубинный поиск остается. Поэтому они могут влиять на людей, с которыми сталкиваются профессионально.

Для глубинного поиска Арне Нейсс разработал четырех-уровневую систему в виде передника. В этой системе происходит движение (поиск) от практического уровня 4 к религиозно-философскому уровню 1. На Уровне 1 происходит раскрытие конечных,или высших норм личности (ultimate norms), из которых проистекают все ее действия и позиции. Это уровень, который мы достигаем, если спрашиваем «почему?» (подобно тому, как это делают маленькие дети), начиная с обыденных вещей. Постепенно процесс становиться все более глубоким и мы способны делать важные умозаключения на основании глубокой интуиции и глубинного опыта. Например, один мой друг, который постоянно спрашивал «Почему?», в конце концов пришел к умозаключению: «Природа священна!». Высшая норма экософии Арне Нейсса - «Самореализация». Глубинный опыт, который вдохновил экософию Нейсса, основывался на понимании внутренней ценности и потенциала всей жизни. Конечные умозаключения заканчиваются знаком восклицания. Это свидетельствует о том, что мы достигли высших норм – указывающих, как следует думать или действовать.

Высшие нормы всегда принадлежат философской или религиозной сфере. И, будучи высшими, они не могут доказываться или вытекать из других норм. Высшие нормы не абсолютны. Они служат направляющими для принятия мудрых решений в результате систематических размышлений, начиная от наиболее абстрактных возможных выводов. Гарольд Глассер приводит хороший пример данного процесса. Представьте себе, что у вашего знакомого фермера, занимающегося органическим земледелием, высшая норма выражается лозунгом «Живи богато!» Если вы попросите его объяснить, как это выражается в повседневной жизни, он может сказать: «Жить богато для меня, значит использовать самые простые средства, потреблять минимум ресурсов, но получать максимальный результат – богатый опыт в отношениях с другими людьми». Здесь нет знака восклицания, поскольку это не норма, но следствие, вытекающее из высшей нормы данного человека.

Ввиду умозрительного характера данных следствий, Арне Нейсс назвал их гипотезами. Из гипотезы вытекает новая норма, называемая производной нормой и так далее. Наш фермер мог бы выразиться так: «Живи просто!» Это привело бы к норме: «Эффективное использование ресурсов – требование простоты». Это в свою очередь, привело бы к новой, пониженной норме «Будь эффективным!», в результате чего фермер решил бы перерабатывать бумагу и другие материалы.

Молодой брокер из Лондонского Сити мог бы иметь ту же высшую норму, что и фермер, но в его случае процесс производных умозаключений привел бы к совершенно другим конкретным выводам. Из высшей нормы он мог бы вывести гипотезу: «Жить богато – значит тратить деньги», что в конце концов, привело бы его к непомерному потребительству.

Пример Глассера ясно показывает, как одно и то же вербальное выражение высшей нормы ведет к противоположным экологическим следствиям. Однако он указывает, что высшие нормы, ведущие к экологически-гармоничным действиям, всегда содержат широкую идентификацию [с окружающими ]. Высшие нормы могут сильно отличаться одна от другой. Например буддист и христианин могут по разному относиться к существованию Бога, но оба захотят спасать и поддерживать жизнь. Поэтому есть необходимость в базисных положениях, которые принимались бы широким кругом сторонников глубинной экологии, с различными высшими нормами.

По этой причине Арне Нейсс и Джордж Сешнс составили Платформу глубинной экологии, также известную как восьмеричная платформа движения за глубинную экологию. Положения этой платформы представляют собой Уровень 2 передника, и должны действовать как своего рода фильтр процесса глубинного поиска. Если вы в целом согласны с положениями платформы, вы попадаете под зонтик движения за глубинную экологию и можете выбрать себе место среди ее сторонников. Платформа не должна быть докринерской и строгой, это скорее набор некоторых дискуссионных точек зрения, открытых к уточнению людьми, в целом принявших их. Действительно, версия, которую вы видите здесь, была изменена по отношению к оригиналу, участниками курса по глубинной экологии в Шумахер-колледже в 1995 г. Некоторые сторонники глубинной экологии рассматривают платформу как своего рода законченную экософию. Здесь Уровень 1 широкой идентификации представляются первыми тремя положениями, представляющими собой высшую норму, «Внутреннюю ценность!». Положения 4 – 7 рассматриваются как мост между высшей нормой и личным образом жизни, в то время как пункт 8 относится к вашим конкретным действиям.

На Уровне 3 происходит переход от общих принципов Уровня 2 к исследованию конкретной ситуации личности. Какие здесь существуют возможности для изменения образа жизни и активизма, согласующихся с вышестоящими уровнями передника? Наш фермер находился на Уровне 3, когда изучал возможность переработки материалов. Возможно наш молодой брокер, после глубинного опыта широкой идентификации с окружением, полученным в условиях австралийского буша, придет к выводу о необходимости сменить работу. По возвращению в Лондон, на Уровне 3 он решит пересмотреть свою жизнь и найти работу, согласующуюся с его новым мировоззрением и навыками. Он свяжется с людьми, выяснит уйму вопросов, будет долго раздумывать и в конце концов решит действовать. Тогда он окажется на Уровне 4, и когда он наконец найдет новую работу в качестве советника по этическим вопросам, он будет использовать только общественный транспорт и велосипед. Таким образом он закончил процесс, выбрав образ жизни, при котором каждое его решение и действие напрямую согласуются с высшим уровнем его экософии.

Платформа глубинной экологии1
  1. Благополучие и процветание жизни на Земле -- как человеческой, так и не-человеческой, имеют свои, присущие им ценности (синонимы: внутренние ценности, природные ценности). Эти ценности не зависят от той пользы, которую человек извлекает для себя.
  2. Богатство и многообразие форм жизни являются условием существования этих ценностей, и сами представляют собой ценности.
  3. Люди не имеют права уменьшать богатство и многообразие форм жизни для удовлетворения своих интересов.
  4. В настоящее время вмешательство человека в области, ему не принадлежащие, выходит за рамки допустимого и ситуация быстро ухудшается.
  5. Процветание человеческой жизни и культуры возможно лишь при существенном уменьшении размера населения. Процветание жизни, не принадлежащей человеку, требует такого уменьшения.
  6. Для радикального улучшения условий жизни следует изменить политику государств. Эти изменения должны повлиять на основные экономические, технологические и идеологические структуры.
  7. Изменения в идеологии главным образом заключаются в том, что качество жизни будет определяться природными (внутренними) ценностями, а не стремлением к повышению уровня жизни. Возникнет глубокое противоречие между большим и великим
  8. Подписавшиеся под вышеприведенными пунктами берут на себя обязательство по прямому или непрямому участию в попытке осуществить необходимые изменения.

На Уровне 4 существует много различных образов жизни и действий. Социальные экологи, естественно, будут бороться с несправедливостью, экофеминистки будут пытаться противодействовать гендерному неравенству, биологи, занятые природоохраной, будут документировать животных и предупреждать вымирание биологических видов, анти-глобалисты будут выступать против свободной торговли и глобализации. Арне Нейсс подчеркивал, что "фронт широк", и что мы должны понимать и поддерживать сторонников разных подходов, которые могут отличаться от наших. Такой радикальный плюрализм – существенная характеристика движения за глубинную экологию. При работе с людьми, которые не признают широкий фронт и стремятся подорвать такую работу, Арне Нейсс предлагает использовать метод ненасилия Ганди, в котором главное – не потерять уважение к фундаментальной человечности вашего оппонента.

Наконец, мы пришли к глубинной приверженности – результату, объединяющему глубинный опыт и глубинный поиск. Когда экологическое мировоззрение развито, люди действуют используя свои лучшие качества и энергию, и привержены поставленным целям. Такие действия, мирные и демократические, ведут к экологическому равновесию (устойчивости). Раскрытие экологической личности приносит радость, что в свою очередь расширяет ее идентификацию и приверженность целям.

Примечания

1 Положения Платформы приводятся без модификации. - ВП
Примечания переводчика:
Стефан Хардинг преподает в Шумахер-колледже теорию Геи и глубинную экологию.
Стефан работал с известным ученым Джеймсом Лавлоком (основателем теории Геи) по компьютерному моделированию Геи (Земли).
Очень хорошую видео-лекцию Стефана Хардинга (части 1-10) можно найти здесь

Глубинная экология

Тэйлор Брон. Ре­ли­гия и по­ли­ти­ка «Зем­ля преж­де все­го!»

Источник: здесь. Опуб­ли­ко­ва­но в: «Тре­тий путь». — № 23. — С. 4–10.

Мно­гие обоз­ре­ва­те­ли счи­та­ют прин­ци­пи­аль­ным отли­чи­ем EF! («Зем­ля преж­де все­го!» — ред.) от дру­гих эко­ло­ги­чес­ких групп во­ин­с­т­вен­ную так­ти­ку, исполь­зу­е­мую ими. На са­мом де­ле раз­ни­ца го­раз­до глуб­же. Их эти­ка и де­я­тель­ность опи­ра­ют­ся на би­о­цен­т­ри­чес­кие убеж­де­ния, осно­ван­ные на ре­ли­ги­оз­ных чув­с­т­вах…

Не­дав­ний рас­кол в дви­же­нии про­и­зо­шел не столь­ко из-за не­сог­ла­сия в этих убеж­де­ни­ях, сколь­ко из-за спо­ров о стра­те­гии и так­ти­ке. Нес­мот­ря на внут­рен­нюю нап­ря­жен­ность EF! и ана­ло­гич­ные ра­ди­каль­ные груп­пы, по­хо­же, бу­дут играть все бо­лее важ­ную роль в пред­с­то­я­щей эко­ло­ги­чес­кой борь­бе.

Бом­ба, под­ло­жен­ная в авто­мо­биль акти­вис­тов EF! и про­ник­но­ве­ние ФБР и арест еще пя­те­рых чле­нов ка­та­пуль­ти­ро­ва­ли эту груп­пу в по­ле зре­ния ши­ро­кой пуб­ли­ки. Эти ра­ди­каль­ные эко­ло­ги го­то­вы на­ру­шать за­кон ра­ди спа­се­ния ди­кой при­ро­ды — они со­вер­ша­ют акты граж­дан­с­ко­го не­по­ви­но­ве­ния, оста­нав­ли­ва­ют вы­руб­ку де­ре­вьев, вби­вая в них гвоз­ди, уби­ра­ют стол­би­ки, ко­то­ры­ми стро­и­те­ли отме­ча­ют свои пло­щад­ки, или унич­то­жа­ют буль­до­зе­ры — прак­ти­ка, ко­то­рую они на­зы­ва­ют «эко­таж» или «раз­бор­ки» (в ори­ги­на­ле «ман­ки­рен­чинг» — т.е. акция раз­вод­ным клю­чом — ред.).

Как сто­рон­ни­ки, так и про­тив­ни­ки EF! приз­на­ют важ­ность ре­ли­гии в эко­ло­ги­чес­ких кон­ф­лик­тах. Один край­ний при­мер мы на­хо­дим в пись­ме, на­пи­сан­ным, пред­по­ло­жи­тель­но, че­ло­ве­ком, под­ло­жив­шим бом­бу ка­ли­фор­ний­с­кой акти­вис­т­ки EF! Джуд­ди Ба­ри, ко­то­рый, ци­ти­руя Ге­не­зис 1:26, пи­шет, что «этот одер­жи­мый де­мон Джуд­ди Ба­ри го­во­ри­ла тол­пе, что де­ре­вья — не бо­жий дар лю­дям, а что са­ми де­ре­вья — бо­ги и сру­бать их — грех. Я по­чув­с­т­во­вал, что си­ла Гос­по­да ше­ве­лит­ся в мо­ем сер­д­це и по­нял, что я был Избран­ным для унич­то­же­ния это­го де­мо­на». Пись­мо за­кан­чи­ва­ет­ся пре­дуп­реж­де­ни­ем дру­гим по­чи­та­те­лям де­ре­вьев, что их ждет та же судь­ба, пос­коль­ку «Я — мсти­тель Гос­по­да». Не­из­вес­т­но, под­лин­но это пись­мо или нет, хо­тя в нем есть до­ка­за­тельс­т­во то­го, что его на­пи­сал имен­но тот че­ло­век — вклю­чая точ­ное опи­са­ние бом­бы и труд­но под­де­лы­ва­е­мый рас­с­каз, сви­де­тельс­т­ву­ю­щий о хрис­ти­ан­с­ком фун­да­мен­та­лиз­ме и пси­хи­чес­кой бо­лез­ни. Не­за­ви­си­мо от то­го, под­лин­ное это пись­мо или оно сфаб­ри­ко­ва­но, что­бы отвес­ти по­доз­ре­ние от истин­но­го прес­туп­ни­ка, оно иллюс­т­ри­ру­ет, как за при­ро­до­ох­ран­ны­ми про­ти­во­ре­чи­я­ми мо­гут скры­вать­ся со­рев­ну­ю­щи­е­ся ду­хов­ные цен­нос­ти.

Кон­сер­ва­ци­о­нист Олстон Чейс вы­ра­жа­ет ту­же оза­бо­чен­ность, но без обер­то­нов на­си­лия. Он кри­ти­ку­ет «без­дум­ный пан­те­изм» и «тай­ные ере­си» ра­ди­каль­ных эко­ло­гов и жа­лу­ет­ся, что во­ин­с­т­ву­ю­щие эко­ло­ги нек­ри­ти­чес­ки при­ня­ли выс­ка­зан­ное Линн Уайт обви­не­ние, что иу­да­изм и хрис­ти­ан­с­т­во соз­да­ли антип­ри­род­ные тен­ден­ции на За­па­де. Чейс счи­та­ет, что ста­тья Уайт да­ла при­ро­до­ох­ран­но­му дви­же­нию «при­зыв к ду­хов­ной ре­фор­ме», враж­деб­ной за­пад­ной ре­ли­гии.

Хо­тя бой­цы EF! отвер­га­ют орга­ни­зо­ван­ную ре­ли­гию и мно­гие из них не­до­люб­ли­ва­ют ярко вы­ра­жен­ные ре­ли­ги­оз­ные ри­ту­а­лы и пес­ни, став­шие те­перь очень по­пу­ляр­ны­ми в дви­же­нии, боль­шин­с­т­во все же го­во­рит о «ду­хов­ной» свя­зи с при­ро­дой. Чле­ны EF! час­то утвер­ж­да­ют, что не­об­хо­ди­мо вновь сде­лать при­ро­ду свя­щен­ной. И дей­с­т­ви­тель­но, сер­д­це и ду­ша EF! ле­жат в ра­ди­каль­ном «эко­ло­ги­чес­ком соз­на­нии», ко­то­рое инту­и­тив­но испы­ты­ва­ет глу­бо­кое чув­с­т­во свя­щен­нос­ти и вза­и­мос­вя­зи все­го жи­во­го. Из это­го чув­с­т­ва идут и утвер­ж­де­ния, что все­му жи­во­му, и да­же це­лым эко­сис­те­мам, при­су­ща внут­рен­няя цен­ность.

Мифы EF!

Все ре­ли­ги­оз­ные тра­ди­ции исполь­зу­ют миф, сим­вол и ри­ту­ал: ми­фы обыч­но опи­сы­ва­ют, как про­и­зо­шел мир (кос­мо­го­ния), как он устро­ен (кос­мо­ло­гия), что та­кое лю­ди и на что они спо­соб­ны и не спо­соб­ны (мо­раль­ная антро­по­ло­гия) и что слу­чит­ся в бу­ду­щем (эс­ха­то­ло­гия). Те­о­рия эво­лю­ции да­ет пер­вич­ную кос­мо­го­нию, ко­то­рая явля­ет­ся источ­ни­ком «би­о­цен­т­ри­чес­кой эти­ки» или «глу­бинной эко­ло­гии», испо­ве­ду­е­мой EF!. Если все би­о­ло­ги­чес­кие ви­ды прош­ли че­рез один и тот же про­цесс, и ни один не был соз­дан для осо­бой це­ли, то, отме­ча­ет фи­ло­соф из EF! Крис­то­фер Мэйнс, ме­та­фи­зи­чес­кое обос­но­ва­ние антро­по­цен­т­риз­ма исче­за­ет вмес­те с иде­ей, что че­ло­век на­хо­дит­ся на вер­ши­не «ве­ли­кой це­пи су­ществ» и пра­вит ми­ром. «Ес­ли все­рьез го­во­рить об эво­лю­ции, — зак­лю­ча­ет Мэйнс, — то нет осно­ва­ния рас­с­мат­ри­вать че­ло­ве­ка как су­щес­т­во, раз­ви­тое вы­ше дру­гих ви­дов. Homo sapiens — не цель эво­лю­ции, так как нас­коль­ко нам извес­т­но, у эво­лю­ции нет це­ли, она прос­то раз­вер­ты­ва­ет­ся — одна фор­ма жиз­ни за дру­гой…». Эти­чес­кое зна­че­ние этой кос­мо­го­нии зак­лю­ча­ет­ся в том, что, пос­коль­ку эво­лю­ция по­ро­ди­ла жизнь во всем ее мно­го­об­ра­зии, то эво­лю­ци­он­ный про­цесс сам по се­бе обла­да­ет на­и­выс­шей цен­нос­тью. Глав­ный при­о­ри­тет EF! отда­ет охра­не и вос­с­та­нов­ле­нию при­род­ной окру­жа­ю­щей сре­ды, так как она да­ет не­об­хо­ди­мый ге­не­ти­чес­кий на­бор для про­дол­же­ния эво­лю­ции.

Но это еще не да­ет отве­та на воп­рос: по­че­му все-та­ки мы дол­ж­ны в пер­вую оче­редь за­бо­тить­ся об эво­лю­ции, или о ди­кой при­ро­де? Мэйнс, вы­во­дя че­ло­ве­ка из цен­т­ра вни­ма­ния мо­ра­ли, не объяс­ня­ет, в чем же сос­то­ят истин­ные цен­нос­ти. Имен­но по­э­то­му в EF! так мно­го ду­ма­ют о ду­хов­нос­ти — она дол­ж­на стать кри­те­ри­ем оцен­ки эво­лю­ци­он­но­го про­цес­са и срав­не­ния по­рож­да­е­мых им форм жиз­ни. Сам Мэйнс ищет кор­ни «глу­бинной эко­ло­гии» и EF! в «глу­бо­ком ду­хов­ном при­тя­же­нии лю­дей к при­ро­де». Да­же сто­рон­ни­ки би­о­цен­т­ри­чес­кой эти­ки, во мно­го осно­ван­ной на эво­лю­ци­он­ной кос­мо­го­нии, час­то при­бе­га­ют к ре­ли­ги­оз­ным ме­та­фо­рам, объяс­няя свои чув­с­т­ва.

Не­ко­то­рые те­че­ния в EF! явно ре­ли­ги­оз­ны и воз­во­дят про­ис­хож­де­ние сво­их би­о­цен­т­ри­чес­ких чувств к да­о­сиз­му, буд­диз­му, кол­дов­с­т­ву или язы­чес­ко­му обо­жес­т­в­ле­нию зем­ли. Сре­ди них есть да­же нес­коль­ко хрис­ти­ан­с­ких при­род­ных мис­ти­ков. Одна­ко, на­и­бо­лее важ­ный ду­хов­ный источ­ник акти­вис­тов EF! на­по­ми­на­ет то, что исто­рик ре­ли­гии Аман­да Пор­тер­филд на­зы­ва­ет «ду­хов­нос­тью аме­ри­кан­с­ких индей­цев». Это «кон­т­р­куль­тур­ное (и ре­ли­ги­оз­ное) дви­же­ние, при­вер­жен­цы ко­то­ро­го счи­та­ют се­бя про­тив­ни­ка­ми куль­тур­ной сис­те­мы аме­ри­кан­с­ко­го общес­т­ва». Цен­т­раль­ные пос­ту­ла­ты этой ду­хов­нос­ти, го­во­рит Пор­тер­филд, «вклю­ча­ют осуж­де­ние аме­ри­кан­с­кой эксплу­а­та­ции при­ро­ды и отно­ше­ния к индей­цам, положительное отно­ше­ние к до­ко­ло­ни­аль­ной Аме­ри­ке, как к свя­щен­но­му мес­ту, где при­ро­да и лю­ди су­щес­т­во­ва­ли в гар­мо­нии и изо­би­лии, уве­рен­ность в том, что образ жиз­ни аме­ри­кан­с­ких индей­цев про­ти­во­по­ло­жен аме­ри­кан­с­кой куль­ту­ре и пре­вос­хо­дит ее по всем па­ра­мет­рам и ве­ра в то, что индей­с­кий образ жиз­ни мо­жет слу­жить для обнов­ле­ния аме­ри­кан­с­кой куль­ту­ры».

Луч­шим наз­ва­ни­ем для убеж­де­ний EF! бу­дет пер­во­быт­ная ду­хов­ность, так как учас­т­ни­ки EF! ве­рят, что мы дол­ж­ны за­им­с­т­во­вать опыт из бес­хит­рос­т­ной жиз­ни раз­лич­ных пер­во­быт­ных на­ро­дов, не толь­ко се­ве­ро­а­ме­ри­кан­с­ких. Боль­ше то­го, не толь­ко до­ко­ло­ни­аль­ные аме­ри­кан­с­кие лан­д­шаф­ты свя­щен­ны, но ди­кая при­ро­да во­об­ще, где бы она ни сох­ра­ни­лась или не бы­ла бы вос­с­та­нов­ле­на.

Мно­гие чле­ны EF! на­зы­ва­ют се­бя трай­ба­лис­та­ми, а боль­шин­с­т­во при­вер­жен­цев «глу­бинной эко­ло­гии» ве­рят, что пер­во­быт­ные пле­ме­на мо­гут дать на­ше­му общес­т­ву осно­ву для но­вой ре­ли­гии, фи­ло­со­фии и отно­ше­ния к при­ро­де. Боль­ше то­го, чле­ны EF! все ча­ще обсуж­да­ют важ­ность ри­ту­а­ла для лю­бо­го пле­мен­но­го «об­щес­т­ва во­и­нов». На встре­чах, про­хо­дя­щих на при­ро­де, они иног­да устра­и­ва­ют ри­ту­аль­ные во­ин­с­т­вен­ные тан­цы, ими­ти­руя при этом вол­чий вой. Дей­с­т­ви­тель­но, вол­ки, мед­ве­ди — гриз­ли и дру­гие жи­вот­ные испол­ня­ют роль то­те­мов, сим­во­ли­зи­ру­ю­щих мис­ти­чес­кое род­с­т­во меж­ду пле­ме­на­ми и зве­ри­ны­ми на­ро­да­ми.

Ко­рен­ные аме­ри­кан­цы (ин­дей­цы — прим. пе­рев.) час­то вос­п­ри­ни­ма­ют жи­вот­ных как род­с­т­вен­ные «на­ро­ды» и че­рез «ри­ту­аль­ные вхож­де­ния» рас­ши­ря­ют гра­ни­цы общес­т­ва и мо­ра­ли за пре­де­лы че­ло­ве­чес­ко­го общес­т­ва. Не­ко­то­рые чле­ны EF! раз­ра­бо­та­ли свои соб­с­т­вен­ные «ри­ту­а­лы вхож­де­ния», так на­зы­ва­е­мые «Со­ве­ты всех Су­ществ», на ко­то­рых про­во­дят­ся ри­ту­а­лы, уста­нав­ли­ва­ю­щие ду­хов­ную связь че­ло­ве­ка с дру­ги­ми су­щес­т­ва­ми и да­же со всей пла­не­той. Во вре­мя этих ри­ту­а­лов лю­ди пред­с­тав­ля­ют се­бе, что в них вхо­дит дух ка­ко­го-ни­будь су­щес­т­ва, или да­же ска­лы или ре­ки, и выс­ка­зы­ва­ют свою боль от дур­но­го обра­ще­ния со сто­ро­ны лю­дей. Воп­ло­щая в се­бе жи­вот­ных, учас­т­ни­ки при­зы­ва­ют к доб­ро­те и гар­мо­нич­ным отно­ше­ни­ям меж­ду все­ми граж­да­на­ми эко­сис­те­мы. Экста­ти­чес­кие ри­ту­аль­ные тан­цы, изоб­ра­жа­ю­щие меж­ви­до­вое и да­же пла­не­тар­ное един­с­т­во, мо­гут про­дол­жать­ся всю ночь нап­ро­лет. Та­кие ри­ту­а­лы обос­т­ря­ют чув­с­т­во то­го, что все в ми­ре вза­и­мос­вя­за­но и свя­щен­но.

Мыслить как гора

О­дин из цен­т­раль­ных ми­фов за­рож­да­ю­щей­ся тра­ди­ции EF! был за­им­с­т­во­ван из эссе Олдо Ле­о­поль­да «Мыс­лить как го­ра», на­пи­сан­но­го в 1949 г. Он на­чи­на­ет с то­го, что пред­по­ла­га­ет, что го­ра обла­да­ет мыш­ле­ни­ем бо­лее вы­со­ким, не­же­ли на­ше. За­тем он опи­сы­ва­ет ощу­ще­ние однаж­ды испы­тан­ное им, ког­да он под­хо­дил к зас­т­ре­лен­но­му им вол­ку, как раз «вов­ре­мя, что­бы за­ме­тить в его гла­зах уми­ра­ю­щий зе­ле­ный огонь. Я по­нял тог­да, и с тех пор всег­да знал, что в этих гла­зах бы­ло что-то но­вое для ме­ня — что-то извес­т­ное толь­ко ему и го­ре. Я был мо­лод тог­да… Я ду­мал, что чем мень­ше вол­ков, тем боль­ше оле­ней, что если не бу­дет вол­ков, это бу­дет ра­ем для охот­ни­ков. Но уви­дев, как уга­са­ет зе­ле­ный огонь, я по­чув­с­т­во­вал, что ни волк, ни го­ра не сог­лас­ны с этим».

У чле­нов EF! эта исто­рия раз­ви­лась в ми­фо­об­раз­ную бас­ню с мо­ра­лью, в ко­то­рой волк обща­ет­ся с че­ло­ве­ком, под­чер­ки­ва­ю­щую род­с­т­во всей жиз­ни. (Об­ще­ние че­ло­ве­ка с жи­вот­ны­ми — обыч­ная те­ма в пер­во­быт­ных ре­ли­ги­оз­ных ми­фах, а прев­ра­ще­ние че­ло­ве­ка в жи­вот­ное и на­о­бо­рот — часть ша­ма­низ­ма. Мно­гие чле­ны EF! го­во­рят об инте­ре­се к ша­ма­низ­му). «Зе­ле­ный огонь» вол­ка стал сим­во­лом жиз­ни сре­ди ди­кой при­ро­ды, как час­ти ри­ту­а­ла. Вско­ре пос­ле осно­ва­ния груп­пы нес­коль­ко акти­вис­тов EF! про­ве­ли кон­т­роль­ную по­ез­д­ку «Зе­ле­но­го огня» с пред­с­тав­ле­ни­я­ми и встре­ча­ми би­о­цен­т­рис­тов. «Да­ко­та» Сид Клиф­форд, быв­ший пев­цом в этих пред­с­тав­ле­ни­ях, на­зы­ва­ет все это «эко­и­ван­ге­лиз­мом». Клиф­форд вспо­ми­на­ет, что пос­ле этих пред­с­тав­ле­ний лю­ди час­то под­хо­ди­ли к не­му со сле­за­ми на гла­зах. Но­во­об­ра­щен­ные же­ла­ли узнать, как им смыть с се­бя гре­хи про­тив при­ро­ды. Во вре­мя этих пред­с­тав­ле­ний че­ло­век, изоб­ра­жав­ший вол­ка, про­сил лю­дей отка­зать­ся от раз­ру­ше­ния и по­чи­тать Зем­лю и всех ее оби­та­те­лей. Не­ко­то­рые пред­с­тав­ле­ния кон­ча­лись друж­ным во­ем зри­те­лей, сим­во­ли­зи­ро­вав­шим иден­ти­фи­ка­цию с вол­ка­ми и ди­кой при­ро­дой во­об­ще.

Та­нец эко­во­и­нов, про­ис­хо­дя­щий на сбо­рах EF! и опи­сан­ный в одно­и­мен­ной га­зе­те, сос­то­ит из «бью­щих ба­ра­ба­нов, обна­жен­ных не­ан­дер­таль­цев и ди­ких жи­вот­ных. Индус­т­ри­аль­ная ма­ши­на бы­ла (сим­во­ли­чес­ки) оста­нов­ле­на деть­ми, раз­ма­хи­ва­ю­щи­ми га­еч­ны­ми клю­ча­ми. Поч­ти все учас­т­во­ва­ли в пер­во­быт­ном вос­х­ва­ле­нии ди­кой при­ро­ды». Рас­с­ка­зы­вая о том, как во­и­ны по­ки­да­ли праз­д­ник, автор вос­к­ли­ца­ет: «Зе­ле­ный огонь все еще жив и сво­бо­ден, ког­да мы рас­се­и­ва­ем­ся по всей стра­не». Так пер­во­быт­ная ду­хов­ность объе­ди­ня­ет­ся с мыс­лью, что нас­то­я­щая че­ло­ве­чес­кая жизнь — это жизнь на при­ро­де под за­щи­той Ма­те­ри Зем­ли.

О­хота за бульдозерами

Э­ко­таж, ра­зу­ме­ет­ся, вы­пол­ня­ет­ся не толь­ко сим­во­ли­чес­ки, в ри­ту­аль­ном тан­це: эко­таж и граж­дан­с­кое не­по­ви­но­ве­ние са­ми по се­бе ри­ту­аль­ные дей­с­т­вия. Не­ко­то­рые учас­т­ни­ки EF! приз­на­ют это. Ли­дер EF! Дэйв Фор­мэн, хо­тя иног­да и объяв­ля­ет се­бя ате­ис­том, тем не ме­нее го­во­рит об эко­та­же как о ри­ту­аль­ном акте: раз­бор­ки — это «фор­ма по­чи­та­ния зем­ли. Это очень вдох­нов­ля­ю­щая шту­ка, ког­да ее де­ла­ешь». Ре­ли­ги­оз­ные ри­ту­а­лы прев­ра­ща­ют обыч­ное в свя­щен­ное, да­же изме­ня­ют сос­то­я­ние соз­на­ния. Ри­ту­а­лы EF! ни­чем от них не отли­ча­ют­ся. Дру­гой член EF! экста­ти­чес­ки объяс­ня­ет: «Ког­да про­во­дишь акцию, с то­бой про­ис­хо­дит что-то вол­шеб­ное. Ты мо­жешь не спать всю ночь, а по­том быть нас­то­ро­же весь день. По­яв­ля­ет­ся чув­с­т­во ма­гии, спо­кой­с­т­вия, яснос­ти. Это нас­то­я­щая жизнь». Джон Дэй­вис, ре­дак­тор га­зе­ты EF!, пред­ло­жил раз­ра­бо­тать ри­ту­ал при­ня­тия, в ко­то­ром исполь­зо­ва­лись бы пря­мые дей­с­т­вия: «Ри­ту­ал при­ня­тия в пле­мя жиз­нен­но ва­жен для пер­во­быт­ных куль­тур… так по­че­му бы не во­зоб­но­вить обряд ини­ци­а­ции и дру­гие обря­ды в фор­ме акций са­мо­за­щи­ты? Под­рос­т­ки мог­ли бы зас­лу­жить пра­во на­зы­вать­ся взрос­лы­ми, успеш­но за­вер­шив ри­ту­аль­ную охо­ту, как в ста­рые вре­ме­на, толь­ко дичь бу­дет но­вой — буль­до­зе­ры и иже с ни­ми».

Э­ко­фе­ми­низм — еще один источ­ник EF!-ов­с­ко­го по­чи­та­ния при­ро­ды. Его идеи бы­ли вклю­че­ны в ли­тур­гию EF!: мно­гие пес­ни-гим­ны, ко­то­рые мож­но услы­шать на соб­ра­ни­ях, выс­ме­и­ва­ют отно­ше­ние муж­чин к при­ро­де и к жен­щи­нам, опла­ки­ва­ют убий­с­т­во ведь­м муж­чи­на­ми и прос­лав­ля­ют раз­лич­ных язы­чес­ких бо­гинь зем­ли.

Э­ко­фе­ми­низм и пер­во­быт­ная ду­хов­ность — близ­кие род­с­т­вен­ни­ки еще одно­го дви­же­ния — би­о­ре­ги­о­на­лиз­ма, кон­т­р­куль­тур­но­го дви­же­ния, свя­зи ко­то­ро­го с EF! в пос­лед­нее вре­мя уси­ли­ва­ют­ся. Би­о­ре­ги­о­на­лизм ви­дит бу­ду­щее в со­об­щес­т­вах всех су­ществ, жи­ву­щих гар­мо­нич­но и прос­то в пре­де­лах раз­лич­ных эко­сис­тем. Он кри­ти­ку­ет индус­т­ри­аль­ные общес­т­ва, осно­ван­ные на кон­цеп­ции рос­та, пред­по­чи­тая им ло­каль­ную, са­мос­наб­жа­ю­щу­ю­ся и эко­ло­ги­чес­ки устой­чи­вую эко­но­ми­ку с де­цен­т­ра­ли­зо­ван­ным по­ли­ти­чес­ким са­мо­уп­рав­ле­ни­ем. Би­о­ре­ги­о­на­лис­ты раз­де­ля­ют мне­ние EF! о цен­нос­ти и вза­и­мос­вя­зи всей жиз­ни. Ду­хов­ные воз­з­ре­ния би­о­ре­ги­о­на­лис­тов очень близ­ки пер­во­быт­ной ду­хов­нос­ти EF!.

Чле­нов EF!, естес­т­вен­но, очень прив­ле­ка­ет би­о­ре­ги­о­на­лизм. Дэйв Фор­мэн да­же пред­по­ло­жил, что би­о­ре­ги­о­на­лизм это прос­то еще одно обоз­на­че­ние иде­а­ла EF! : «при­ми­тив­но­го бу­ду­ще­го». Он до­ба­вил так­же, что EF! мо­жет слу­жить би­о­ре­ги­о­наль­ной ми­ли­ци­ей, опол­че­ни­ем: ког­да би­о­ре­ги­о­на­лис­ты жи­вут в ка­ком-то мес­те и ста­но­вят­ся этим мес­том, они дол­ж­ны за­щи­щать его с по­мо­щью во­ин­с­т­вен­ной так­ти­ки EF!.

Предвидение экоколлапса

Но пе­ред тем, как би­о­ре­ги­о­на­лизм нач­нет проц­ве­тать, счи­та­ют мно­гие EF!-ов­цы, индус­т­ри­аль­ное общес­т­во дол­ж­но скол­лап­си­ро­вать из-за соб­с­т­вен­ной эко­ло­ги­чес­кой не­ус­той­чи­вос­ти. Те­о­рия, сог­лас­но ко­то­рой общес­т­во соз­да­ет эко­ло­ги­чес­кую ка­тас­т­ро­фу, со­дер­жа в се­бе за­ро­дыш сво­е­го бу­ду­ще­го раз­ру­ше­ния, явля­ет­ся клю­че­вой час­тью еще одной ми­фо­ло­ги­чес­кой струк­ту­ры EF! — апо­ка­лип­ти­чес­кой эсха­то­ло­гии. Если пос­ле дол­гих стра­да­ний вы­жи­ва­ет дос­та­точ­ная часть ге­не­ти­чес­ко­го фон­да пла­не­ты, эво­лю­ция про­дол­жит свой естес­т­вен­ный ход. Если лю­ди так­же вы­жи­вут, у них бу­дет шанс вос­с­та­но­вить пле­мен­ной образ жиз­ни, как нап­ри­мер, би­о­ре­ги­о­на­лизм, ко­то­рый сов­мес­тим с эво­лю­ци­он­ным бу­ду­щим. Эдвард Эбби, чья по­весть «Бан­да га­еч­но­го клю­ча» по­мог­ла сфор­ми­ро­вать дви­же­ние, да­ет сле­ду­ю­щий при­мер эсха­то­ло­гии EF!: «Не­важ­но, на­зы­ва­ет­ся оно (ин­дус­т­ри­аль­ное общес­т­во) ка­пи­та­лизм или ком­му­низм… (оба) унич­то­жа­ют при­ро­ду и се­бя… Я пред­с­ка­зы­ваю, что во­ен­но-про­мыш­лен­ное го­су­дар­с­т­во исчез­нет с ли­ца зем­ли в бли­жай­шие 50 лет. Ве­ра в это — осно­ва мо­е­го врож­ден­но­го опти­миз­ма, источ­ник мо­ей на­деж­ды на бу­ду­щую бо­лее вы­со­кую ци­ви­ли­за­цию: рас­се­ян­ные по­се­ле­ния лю­дей с уме­рен­ным на­се­ле­ни­ем, жи­ву­щие ры­бо­лов­с­т­вом, охо­той, со­би­ра­ни­ем пи­щи, мел­ким фер­мер­с­т­вом, со­би­ра­ю­щи­е­ся раз в год в ру­и­нах по­ки­ну­тых го­ро­дов для про­ве­де­ния фес­ти­ва­лей мо­раль­но­го, ду­хов­но­го и интел­лек­ту­аль­но­го обнов­ле­ния — на­род, для ко­то­ро­го при­ро­да не пло­щад­ка для игр, а их естес­т­вен­ный и род­ной дом».

И­так, по­ка би­о­ре­ги­о­на­лизм кон­цен­т­ри­ру­ет свое вни­ма­ние на раз­ра­бот­ке мо­де­лей бу­ду­ще­го, мно­гие сто­рон­ни­ки EF! счи­та­ют, что би­о­ре­ги­о­на­лизм не смо­жет воп­ло­тить­ся в ре­аль­ность без пред­ва­ри­тель­но­го эко­кол­лап­са. Так, го­во­ря о би­о­ре­ги­о­на­лиз­ме, Фор­мэн кри­ти­ку­ет боль­шин­с­т­во би­о­ре­ги­о­на­лис­тов, «пог­ряз­ших в ком­пос­те, орга­ни­чес­ких са­дах, ре­мес­лен­ни­чес­т­ве, пе­ре­ра­бот­ке утиль­сы­рья» и т.п. Хо­тя, го­во­рит он, «все… это важ­но, но би­о­ре­ги­о­на­лизм — это боль­ше чем прак­ти­ка, это освя­ще­ние (Зем­ли) и са­мо­о­бо­ро­на».

Даешь бу-бу!

Ос­та­но­вить­ся здесь — зна­чи­ло бы дать не­вер­ную кар­ти­ну. Бе­зус­лов­но, би­о­цен­т­рис­т­с­кие и эво­лю­ци­он­ные взгля­ды, пер­во­быт­ная ду­хов­ность, вос­точ­ные ре­ли­гии и це­лый па­ноп­ти­кум раз­лич­ных ду­хов­ных те­че­ний внес­ли свою леп­ту в фор­ми­ро­ва­ние ми­ро­воз­з­ре­ния EF!. Ко­неч­но, мно­гие EF!-ов­цы не до­ве­ря­ют ра­зу­му, бе­ря свои фун­да­мен­таль­ные пред­по­сыл­ки их инту­и­ции и ощу­ще­ний: лю­бовь к ди­ким, свя­щен­ным для них мес­там и про­ис­те­ка­ю­ще­го из нее гне­ва при ви­де раз­ру­ше­ний этих мест. Ра­зу­ме­ет­ся, тра­ди­ция раз­ви­ва­лась, впи­ты­вая и вы­ра­ба­ты­вая ве­ли­кое мно­жес­т­во ми­фов, сим­во­лов и ри­ту­а­лов. Но и до­во­ды ра­зу­ма не за­бы­ты: эко­ло­гия как на­у­ка и по­ли­ти­чес­кий ана­лиз свой­с­т­вен­ны ра­бо­те EF!. Мно­гие в дви­же­нии оза­бо­че­ны излиш­ним вни­ма­ни­ем к ду­хов­ной сто­ро­не де­ла, ко­то­рую они на­зы­ва­ют «бу-бу». Джон Дэй­вис, ко­то­рый сам не­сет ответ­с­т­вен­ность за мно­жес­т­во дис­кус­сий о ду­хов­нос­ти и ри­ту­а­лах пре­дос­те­ре­га­ет: «Ка­жет­ся, ду­хов­ный под­ход к пла­не­те и ее проб­ле­мам рас­тет… В пос­лед­нем вы­пус­ке на­шей га­зе­ты эта тен­ден­ция за­мет­на. Там бы­ло мно­го ста­тей о свя­щен­ных мес­тах, ри­ту­а­лах и про­чем, но очень ма­ло ста­тей, име­ю­щих отно­ше­ние к при­ро­де. (Мы поч­ти сме­ни­ли наш ло­зунг «Ни­ка­ких ком­п­ро­мис­сов в за­щи­те Ма­те­ри-Зем­ли» на «Да­ешь бу-бу»…) Свя­щен­ные мес­та, ри­ту­а­лы и воп­ро­сы лич­но­го раз­ви­тия важ­ны… Но EF! мо­жет по­те­рять эффек­тив­ность, если бу­дет за­ни­мать­ся этим в ущерб испы­тан­ной вре­ме­нем прак­ти­ке эко­ло­ги­чес­ких раз­ра­бо­ток… и дру­гой ло­ги­чес­кой де­я­тель­нос­ти».

Э­ко­ло­ги­чес­кая на­у­ка да­ла тол­чок пер­вой вол­не ло­ги­чес­кой де­я­тель­нос­ти EF!. «Мы на­хо­дим­ся в сос­то­я­нии вой­ны, — пря­мо го­во­рит Фор­мэн, — вой­ны индус­т­ри­аль­но­го общес­т­ва про­тив ми­ра при­ро­ды. Если вы пос­мот­ри­те на то, что пи­шут ве­ду­щие уче­ные, вы узна­е­те, что мы мо­жем по­те­рять треть всех би­о­ло­ги­чес­ких ви­дов в бли­жай­шие 40 лет… Мы жи­вем в один из круп­ней­ших эпи­зо­дов вы­ми­ра­ния жи­вых су­ществ за три с по­ло­ви­ной мил­ли­ар­да лет эво­лю­ции». По­доб­ный ана­лиз вмес­те с ду­хов­ным ощу­ще­ни­ем цен­нос­ти нет­ро­ну­тых эко­сис­тем при­во­дит к ра­ди­каль­ной кри­ти­ке как индус­т­ри­аль­но­го общес­т­ва, так и че­ло­ве­чес­ко­го раз­м­но­же­ния.

Нам ну­жен не толь­ко би­о­ре­ги­о­наль­ный трай­ба­лизм как но­вый прин­цип орга­ни­за­ции общес­т­ва, но и отсут­с­т­вие вкла­да в при­рост на­се­ле­ния как тест для вклю­че­ния в пле­мя. Га­зе­та EF! пол­на при­зы­вов раз­м­но­жать­ся мень­ше и да­же иног­да пе­ча­та­ет ста­тьи, за­щи­ща­ю­щие ге­но­цид в ка­чес­т­ве сред­с­т­ва про­тив пе­ре­на­се­ле­ния. (На одном из соб­ра­ний ка­кая-то жен­щи­на спро­си­ла ме­ня: «Как мож­но оправ­дать се­мью, име­ю­щую дво­их де­тей?». Бе­се­ды — это мощ­ное сред­с­т­во рас­п­рос­т­ра­не­ния прок­ре­а­тив­ной орто­док­саль­нос­ти в дви­же­нии). Осно­ву прок­ре­а­тив­ной эти­ки хо­ро­шо сфор­му­ли­ро­вал Чим Бли: «Зат­ра­ты на ре­бен­ка, ро­див­ше­го­ся в се­мье из на­ше­го сред­не­го клас­са, экви­ва­лен­т­ны зат­ра­там на 40 де­тей в тре­тьем ми­ре — вклю­чая вы­руб­ку ста­рых де­ре­вьев, уси­ле­ние наг­руз­ки на уда­лен­ные пас­т­би­ща, ирри­га­ци­он­ные про­ек­ты по обвод­не­нию пус­тынь… По­ду­май­те, преж­де чем обза­во­дить­ся ре­бен­ком. Еще один вы­зы­ва­ю­щий стра­да­ния. Еще один стра­да­ю­щий. Сте­ри­ли­зуй­тесь сей­час». Не­ко­то­рые юмо­рис­ты да­же пред­ло­жи­ли исполь­зо­вать пре­зер­ва­ти­вы в ка­чес­т­ве про­пус­ка на встре­чи EF!.

По­ли­ти­чес­кий ана­лиз по­ро­дил вто­рую вол­ну ло­ги­чес­кой де­я­тель­нос­ти EF!. Осно­ва­те­ли EF! бы­ли обоз­лен­ные кон­сер­ва­то­ры, за­ли­зы­ва­ю­щие свои ра­ны пос­ле про­иг­ран­ной бит­вы про­тив акта фе­де­раль­но­го пра­ви­тельс­т­ва о пе­рес­мот­ре и пе­ре­о­цен­ке ди­ких мес­т­нос­тей 1980 го­да. Лоб­бис­ты приш­ли к вы­во­ду, что пра­ви­тельс­т­во охра­ня­ет толь­ко «ска­лы и лед», а не ра­йо­ны, на­и­бо­лее важ­ные для сох­ра­не­ния би­о­ло­ги­чес­ко­го мно­го­об­ра­зия. Боль­ше все­го они бы­ли удив­ле­ны тем, что в то вре­мя, как они обра­ща­лись к здра­во­му смыс­лу, обос­но­вы­вая свои пред­ло­же­ния до­во­да­ми эко­ло­ги­чес­кой на­у­ки, их оппо­нен­ты дей­с­т­во­ва­ли как су­мас­шед­шие, пе­ре­во­дя де­ба­ты в плос­кость та­ких «свя­тых» по­ня­тий, как час­т­ная соб­с­т­вен­ность и «аме­ри­кан­с­кий образ жиз­ни». Боль­ше то­го, нес­мот­ря на их уме­рен­ность, их окрес­ти­ли «эко­ло­ги­чес­ки­ми экстре­мис­та­ми». Итак, ре­ши­ли они, раз до­во­ды ра­зу­ма час­то отвер­га­ют­ся, то, воз­мож­но, нуж­на груп­па ди­ких без­рас­суд­ных фа­на­ти­ков. Общей стра­те­ги­ей бы­ло соз­дать груп­пу нас­то­я­щих экстре­мис­тов и тем са­мым уси­лить фланг обыч­ных зе­ле­ных орга­ни­за­ций, ко­то­рые выг­ля­де­ли бы бо­лее уме­рен­ны­ми. В даль­ней­шем они за­хо­те­ли про­во­дить ли­нию «глу­бинной эко­ло­гии», ко­то­рая отнюдь не вдох­нов­ля­ла обыч­ных эко­ло­гов, и под­нять уро­вень де­ба­тов от охра­ны зре­лищ­ных мест до сох­ра­не­ния би­о­ло­ги­чес­ко­го мно­го­об­ра­зия. По их мне­нию это тре­бу­ет за­щи­ты и при­ве­де­ние обшир­ных тер­ри­то­рий в их при­род­ное сос­то­я­ние. Груп­пы основ­но­го нап­рав­ле­ния во­об­ще ред­ко пред­ла­га­ли вос­с­та­нов­ле­ние, и уж ни­ког­да — в круп­ных мас­ш­та­бах.

Кро­ме по­пы­ток пре­дос­та­вить са­мим сво­им при­сут­с­т­ви­ем ко­зыр­ную кар­ту обыч­ным эко­ло­гам, EF! на­ча­ла экспе­ри­мен­ти­ро­вать с граж­дан­с­ким не­по­ви­но­ве­ни­ем и «раз­бор­ка­ми» в ка­чес­т­ве сог­ла­со­ван­ной стра­те­гии с це­лью за­щи­тить би­о­ло­ги­чес­кое мно­го­об­ра­зие и уве­ли­чить уро­вень эко­ло­ги­чес­кой оза­бо­чен­нос­ти.

Граж­дан­с­кое не­по­ви­но­ве­ние и осо­бен­но унич­то­же­ние обо­ру­до­ва­ния, исполь­зу­е­мо­го для раз­ру­ше­ния при­ро­ды, дра­ма­ти­чес­ким обра­зом про­де­мон­с­т­ри­ро­ва­ли мо­раль­ные прин­ци­пы дви­же­ния: би­о­ло­ги­чес­кое мно­го­об­ра­зие важ­нее чрез­мер­ных же­ла­ний и соб­с­т­вен­нос­ти жад­ных лю­дей.

Нарушая закон

Ког­да лю­ди на­ру­ша­ют за­кон, ру­ко­вод­с­т­ву­ясь при этом со­вес­тью, осо­бен­но в фор­маль­но де­мок­ра­ти­чес­ком общес­т­ве, они чув­с­т­ву­ют не­об­хо­ди­мость мо­раль­но оправ­дать свои дей­с­т­вия. Обыч­ные оправ­да­ния, к ко­то­рым при­бе­га­ют сто­рон­ни­ки EF!, мо­гут быть в общем опи­са­ны как «все очень пло­хо»; пред­с­та­ви­тель­ная де­мок­ра­тия — это под­дел­ка, пос­коль­ку ее кон­т­ро­ли­ру­ют прес­туп­ни­ки — пред­п­ри­ни­ма­тельс­кая бан­да и ее со­у­час­т­ни­ки в пра­ви­тельс­т­ве, ко­то­рые наг­ло на­си­лу­ют зем­лю. «При­ро­да — наш дом, и не­за­кон­ные пря­мые дей­с­т­вия оправ­ды­ва­ют­ся не­об­хо­ди­мос­тью са­мо­за­щи­ты». Что ка­са­ет­ся эко­ло­ги­чес­ких групп, то их по­пыт­ки сох­ра­нить би­о­ло­ги­чес­кое мно­го­об­ра­зие про­ва­ли­лись, пос­коль­ку они опи­ра­лись на антро­по­цен­т­рис­т­с­кие и индус­т­ри­аль­ные пред­по­сыл­ки сов­ре­мен­ной куль­ту­ры. Ху­же то­го обыч­ное инвай­рон­мен­таль­ное дви­же­ние бы­ло зах­ва­че­но хо­ро­шо опла­чи­ва­е­мы­ми бю­рок­ра­та­ми и адво­ка­та­ми, ко­то­рые боль­ше за­бо­ти­лись о сво­их ка­рье­рах, не­же­ли о Зем­ле. Основ­ное те­че­ние эко­ло­гиз­ма бы­ло куп­ле­но, а при­ро­да — про­да­на.

Граж­дан­с­кое не­по­ви­но­ве­ние пер­во­на­чаль­но счи­та­лось так­ти­кой за­тя­ги­ва­ния вре­ме­ни: «в на­деж­де что (в бу­ду­щем) инфор­ми­ро­ван­ные на­ми граж­да­не ког­да-ни­будь бо­лее пол­но пой­мут не­об­хо­ди­мость сох­ра­не­ния при­род­ных ре­сур­сов»; в бли­жай­шем же бу­ду­щем эта так­ти­ка дол­ж­на дать вре­мя одер­жать по­бе­ды в су­дах и соб­рать ма­те­ри­а­лы для су­деб­ных дел («бу­маж­ные раз­бор­ки»). Эко­таж то­же счи­тал­ся сред­с­т­вом для оття­ги­ва­ния или пре­дот­в­ра­ще­ния раз­ру­ше­ния ди­кой при­ро­ды, а опять-та­ки, в бли­жай­шее вре­мя он дол­жен был дать шанс сох­ра­нить хоть час­тич­но би­о­ло­ги­чес­кое мно­го­об­ра­зие. «Ког­да бес­по­мощ­но тре­пы­ха­ю­щий­ся зверь», как Хеви Волк на­зы­ва­ет индус­т­ри­аль­ное общес­т­во, «на­ко­нец-то ко все­об­ще­му бла­гу зах­леб­нет­ся соб­с­т­вен­ным дерь­мом, оста­нет­ся хоть ка­кая-то часть ди­кой при­ро­ды, ко­то­рая пос­лу­жит се­ме­нем вос­с­та­нов­ле­ния всей пла­не­ты».

Столь же важ­ным объяс­не­ни­ем эко­та­жа ста­ла и идея о том, что вре­ди­тельс­т­во дей­с­т­ви­тель­но мо­жет со­дер­жать раз­ру­ши­тель­ную де­я­тель­ность — вы­ши­бая из биз­не­са са­мых злос­т­ных раз­ру­ши­те­лей Зем­ли, унич­то­жая их при­бы­ли за­мед­ле­ни­ем тем­па их ра­бо­ты и лик­ви­да­ци­ей их ору­дий. Ран­ние опы­ты, во вре­мя ко­то­рых не­ко­то­рые акти­вис­ты наш­пи­го­вы­ва­ли де­ре­вья гвоз­дя­ми и тем са­мым сор­ва­ли нес­коль­ко сде­лок по про­да­же ле­са, убе­ди­ли мно­гих учас­т­ни­ков EF! в том, что эко­таж мо­жет быть эффек­тив­ным.

Дру­гие же учас­т­ни­ки дви­же­ния силь­но сом­не­ва­лись в эффек­тив­нос­ти эко­та­жа. Раз­ног­ла­сия по по­во­ду вре­ди­тельс­т­ва при­ве­ли к не­до­вольс­т­ву внут­ри дви­же­ния и к пер­во­му рас­ко­лу в дви­же­нии со вре­ме­ни его осно­ва­ния в 1980 го­ду.

Раскол в EARTH FIRST!

Не­ко­то­рые обоз­ре­ва­те­ли, та­кие как Майкл Пар­фит, счи­та­ют, что нап­ря­жен­ность в дви­же­нии воз­ник­ла меж­ду «праг­ма­ти­чес­кой» и «ду­хов­ной» фрак­ци­я­ми. Но, хо­тя не­ко­то­рые дей­с­т­ви­тель­но не в ла­дах с ду­хов­нос­тью в дви­же­нии, по­дав­ля­ю­щее боль­шин­с­т­во все же с ува­же­ни­ем отно­сит­ся к раз­лич­ным фор­мам сак­ра­ли­за­ции Зем­ли. Мы уже отме­ча­ли ду­хов­ную сто­ро­ну Фор­мэ­на, но Пар­фит отно­сит его к по­доз­ре­ва­е­мым праг­ма­ти­кам. Воз­мож­но Пар­фит был вве­ден в заб­луж­де­ние фра­зой Фор­мэ­на «Все эти бу-бу не для ме­ня», и не при­дал вни­ма­ния ее про­дол­же­нию: «но би­о­ло­ги­чес­кое раз­но­об­ра­зие хо­ро­шая вещь». Одна­ко, не все фор­мы ду­хов­нос­ти орто­док­саль­ны. Сто­рон­ни­ки EF! час­то выс­ме­и­ва­ют ду­хов­ность «Но­вой эпо­хи» за ее антро­по­цен­т­ризм и излиш­не опти­мис­тич­ный взгляд на роль че­ло­ве­ка в приб­ли­же­нии но­во­го зо­ло­то­го ве­ка с по­мо­щью тех­но­ло­гии.

Дэйв Фор­мэн, Крис­то­фер Мэйнс и не­ко­то­рые дру­гие круп­ные фи­гу­ры EF! не­дав­но за­я­ви­ли об ухо­де из дви­же­ния. В не­ко­то­рых сво­их выс­туп­ле­ни­ях они не­ос­то­рож­но обви­ни­ли со­пер­ни­ча­ю­щую фрак­цию, ба­зи­ру­ю­щу­ю­ся в основ­ном в Ка­ли­фор­нии и Оре­го­не, в отка­зе от би­о­цен­т­риз­ма. Ка­ли­фор­ний­с­ко-Оре­гон­с­кая фрак­ция под пред­во­ди­тельс­т­вом Джуд­ди Ба­ри, Дэр­рил Чер­ни и Май­ка Рос­се­ла (один из осно­ва­те­лей дви­же­ния не­дав­но стал сот­руд­ни­ком GREENPEACE), они в свою оче­редь, на по­вы­шен­ных то­нах за­я­ви­ли, что фрак­ция Фор­мэ­на — ми­зан­т­ро­пи­чес­кая, ра­сис­т­с­кая, эли­га­рис­т­с­кая и игно­ри­ру­ет воп­ро­сы со­ци­аль­ной спра­вед­ли­вос­ти, не­раз­рыв­но свя­зан­ные с би­о­цен­т­рис­т­с­кой кон­цеп­ци­ей. Луч­ше все-та­ки рас­с­ка­зать об этом спо­ре бо­лее объек­тив­но и точ­но, не при­бе­гая к опи­са­ни­ям, да­ва­е­мым одной пар­ти­ей — дру­гой в пы­лу сло­вес­ной бит­вы. По мо­е­му мне­нию, рас­кол осно­ван ско­рее на раз­ног­ла­си­ях по по­во­ду стра­те­гии и так­ти­ки, чем на фун­да­мен­таль­ных раз­ли­чи­ях в облас­ти мо­ра­ли: обе фрак­ции оста­ют­ся на по­зи­ци­ях би­о­цен­т­риз­ма (нап­ри­мер пор­т­рет, на­ри­со­ван­ный мной вы­ше, отно­сит­ся к обе­им фрак­ци­ям).

Я на­зы­ваю фрак­цию Фор­мэ­на/Мэй­н­са «ди­ка­ря­ми», по­то­му что они ста­ра­ют­ся обра­щать вни­ма­ние EF! исклю­чи­тель­но на ди­кую при­ро­ду, а тем са­мым, по их мне­нию, на би­о­ло­ги­чес­кое мно­го­об­ра­зие и би­о­цен­т­ризм. (Но­вый жур­нал, ко­то­рый они на­ча­ли изда­вать в 1991 го­ду, на­зы­ва­ет­ся «Ди­кая Зем­ля»). «Ди­ка­ри» счи­та­ют, что при­вя­зы­вать охра­ну при­ро­ды к дру­гим воп­ро­сам, та­ким как со­ци­аль­ная спра­вед­ли­вость, анти­им­пе­ри­а­лизм или пра­ва ра­бо­чих, озна­ча­ет отпу­ги­вать мно­гих по­тен­ци­аль­ных сто­рон­ни­ков. Они так­же час­то на­зы­ва­ют се­бя истин­ны­ми пат­ри­о­та­ми, пы­та­ясь сох­ра­нить свя­тые лан­д­шаф­ты Аме­ри­ки. Иног­да они под­ни­ма­ют аме­ри­кан­с­кий флаг, но не из на­ци­о­на­лиз­ма (пос­коль­ку сис­те­ма мо­раль­но обан­к­ро­ти­лась), но по­то­му, что они ве­рят, что флаг мо­жет сим­во­ли­зи­ро­вать лю­бовь к зем­ле, ко­то­рая пол­нос­тью отве­ча­ет их нас­т­ро­е­ни­ям. К то­му же, как однаж­ды ска­зал мне Фор­мэн, они не хо­те­ли бы остав­лять мощь это­го сим­во­ла це­ли­ком в ру­ках та­ких убийц зем­ли, как Ро­наль­д Рей­ган и Джеймс Уотт (пе­чаль­но зна­ме­ни­тый сек­ре­тарь по внут­рен­ним де­лам Рей­га­на).

Груп­пу, про­ти­вос­то­я­щую «ди­ка­рям», я проз­вал «свя­то­ша­ми» — это груп­па Ба­ри, Чер­ни и Рос­се­ла, ко­то­рая нас­та­и­ва­ет на том, что не­об­хо­ди­мо иссле­до­вать, как угро­зы би­о­ло­ги­чес­ко­му мно­го­об­ра­зию свя­за­ны с дру­ги­ми со­ци­аль­ны­ми проб­ле­ма­ми. (Наз­ва­ние «свя­то­ши» им под­хо­дит тем бо­лее, что они тя­го­те­ют к бо­лее откры­то­му вы­ра­же­нию сво­их ду­хов­ных устрем­ле­ний). «Свя­то­ши» при­дер­жи­ва­ют­ся мне­ния, что акти­визм, осно­ван­ный на раз­де­ле­нии эко­ло­ги­чес­ких и со­ци­аль­ных мо­мен­тов, не­из­беж­но по­тер­пит не­у­да­чу, так как би­о­ло­ги­чес­кое мно­го­об­ра­зие унич­то­жа­ют не толь­ко ком­мер­чес­кие втор­же­ния в би­о­ло­ги­чес­ки бо­га­тые при­род­ные облас­ти, но и са­мо индус­т­ри­аль­но общес­т­во. Сог­лас­но Джуд­ди Ба­ри, кон­цеп­ция «глу­бинной эко­ло­гии» под­чер­ки­ва­ет вза­и­мо­за­ви­си­мость при­ро­ды и общес­т­ва, а кон­цен­т­ра­ция вни­ма­ния на ди­кой при­ро­де «про­ти­во­ре­чит са­мой те­о­рии би­о­цен­т­риз­ма». Ба­ри про­дол­жа­ет, го­во­ря о том, что нуж­но бо­роть­ся однов­ре­мен­но про­тив эксплу­а­та­ции при­ро­ды и клас­сов: «На­ше общес­т­во бы­ло пос­т­ро­е­но на эксплу­а­та­ции как низ­ших клас­сов, так и зем­ли».

Та­ким обра­зом спор идет по сле­ду­ю­ще­му воп­ро­су — дол­ж­но ли дви­же­ние EF! отдать отно­си­тель­ный при­о­ри­тет со­ци­аль­ным проб­ле­мам, ко­то­рые на пер­вый взгляд мо­гут по­ка­зать­ся не свя­зан­ны­ми с проб­ле­ма­ми эко­ло­ги­чес­ки­ми.

Тактические разногласия

С этим спо­ром свя­за­на и дис­кус­сия, счи­тать ли на­и­бо­лее эффек­тив­ной так­ти­кой граж­дан­с­кое не­по­ви­но­ве­ние или эко­таж, а так­же де­ба­ты о ко­неч­ной це­ли пря­мых дей­с­т­вий: соз­дать мас­со­вое дви­же­ние или по­ме­шать ком­мер­чес­ким на­шес­т­ви­ям в би­о­ло­ги­чес­ки чув­с­т­ви­тель­ные зо­ны.

«Свя­то­ши» счи­та­ют стра­те­ги­чес­кой це­лью соз­дать мас­со­вое дви­же­ние, что­бы прек­ра­тить раз­ру­ше­ние при­ро­ды, и в кон­це кон­цов во­об­ще вы­тес­нить индус­т­ри­аль­ный образ жиз­ни. Они убеж­де­ны, что граж­дан­с­кое не­по­ви­но­ве­ние, смысл ко­то­ро­го — по­дъ­ем эко­ло­ги­чес­ко­го соз­на­ния в общес­т­ве — на­и­луч­шая стра­те­гия для мас­со­во­го дви­же­ния. Хо­тя мно­гие «свя­то­ши» в свое вре­мя отда­ли дань «раз­бор­кам», да и сей­час не отвер­га­ют их пол­нос­тью, они счи­та­ют, что не сто­ит пре­у­ве­ли­чи­вать их зна­че­ние. Не­ко­то­рые ду­ма­ют, что «раз­бор­ки» ча­ще все­го при­но­сят боль­ше вре­да, чем поль­зы. «Свя­то­ши» пол­нос­тью отвер­г­ли прак­ти­ку за­би­ва­ния гвоз­дей в де­ре­вья, опа­са­ясь, что ле­со­ру­бы мо­гут по­лу­чить ра­не­ния, а их уси­лия орга­ни­зо­вать мас­со­вое дви­же­ние пой­дет пра­хом. Рос­сел жа­лу­ет­ся, что «Фор­мэн не по­ни­ма­ет, что с по­мо­щью граж­дан­с­ко­го не­по­ви­но­ве­ния мы се­год­ня мо­жем сде­лать боль­ше, чем с по­мо­щью «раз­бо­рок»». Джуд­ди Ба­ри до­бав­ля­ет: «Я не ду­маю, что лю­ди, прок­ра­ды­ва­ю­щи­е­ся по ле­сам, что­бы на­сы­пать пес­ку в бен­зо­бак буль­до­зе­ра, мо­гут обес­пе­чить нуж­ный уро­вень дав­ле­ния… Един­с­т­вен­ное, что при­но­сит изме­не­ния, это страх утра­тить кон­т­роль над общес­т­вом». Что­бы спас­ти Зем­лю, счи­та­ет она, мы дол­ж­ны рас­ши­рить свою де­я­тель­ность за пре­де­лы сред­не­го и выс­ше­го сред­не­го бе­лых клас­сов, так как это «имен­но они боль­ше всех вы­иг­ры­ва­ют от раз­ру­ше­ния Зем­ли».

«Ди­ка­ри», в свою оче­редь, пред­по­чи­та­ют граж­дан­с­ко­му не­по­ви­но­ве­нию «раз­бор­ки», на­де­ясь по­ме­шать индус­т­ри­аль­но­му общес­т­ву и сох­ра­нить столь­ко ди­кой при­ро­ды и би­о­ло­ги­чес­ко­го мно­го­об­ра­зия, сколь­ко воз­мож­но, по край­ней ме­ре до тех пор, по­ка не гря­дет эко­ло­ги­чес­кий кол­лапс, ко­то­рый вве­дет лю­дей в но­вый, бо­лее прос­той и скром­ный образ жиз­ни. Они, в основ­ном, счи­та­ют, что воз­мож­нос­ти так­ти­ки граж­дан­с­ко­го не­по­ви­но­ве­ния силь­но пре­у­ве­ли­че­ны. «Ди­ка­ри» убеж­де­ны, что граж­дан­с­кое не­по­ви­но­ве­ние поп­рос­ту неп­рак­тич­но, пос­коль­ку EF!ов­цы обыч­но бед­ны и не мо­гут се­бе поз­во­лить быть арес­то­ван­ны­ми и оштра­фо­ван­ны­ми. Этот аргу­мент стал зна­чи­тель­но силь­нее, ког­да нес­коль­ко акти­вис­тов про­иг­ра­ли су­деб­ное де­ло, воз­буж­ден­ное про­тив них пос­ле бло­ка­ды вы­руб­ки ле­са — они дол­ж­ны бы­ли вып­ла­тить ком­па­нии 58000 дол­ла­ров в ка­чес­т­ве ком­пен­са­ции за ущерб и штра­фа. Фор­мэн нас­та­и­ва­ет, что удач­ное вре­ди­тельс­т­во не под­вер­га­ет учас­т­ни­ков та­ко­му рис­ку и мо­жет быть «ис­к­лю­чи­тель­но эффек­тив­ным».

Технологические различия

Мне ка­жет­ся, что кор­ни опи­сан­но­го вы­ше рас­ко­ла ухо­дят в ма­лые, но зна­чи­тель­ные раз­ли­чия в эсха­то­ло­гии и мне­ни­ях отно­си­тель­но че­ло­ве­чес­кой при­ро­ды. «Свя­то­ши бо­лее опти­мис­тич­ны, не­же­ли «ди­ка­ри» в том, что ка­са­ет­ся воз­мож­нос­ти обра­ще­ния че­ло­ве­чес­т­ва в би­о­цен­т­ризм и изме­не­ния обра­за жиз­ни лю­дей. (Они испы­та­ли боль­шое вли­я­ние идей «гу­ма­нис­ти­чес­ко­го по­тен­ци­а­ла» и ме­нее враж­деб­но нас­т­ро­е­ны к ве­ро­ва­ни­ям и пред­с­тав­ле­ни­ям «Но­вой эпо­хи», чем «ди­ка­ри»). Ко­ро­че го­во­ря, они еще не ра­зо­ча­ро­ва­лись пол­нос­тью в воз­мож­нос­ти доб­ро­воль­но­го са­мо­ре­фор­ми­ро­ва­ния че­ло­ве­чес­т­ва.

«Ди­ка­ри» же скеп­тич­нее нас­т­ро­е­ны по отно­ше­нию к лю­дям. Они пре­зи­ра­ют то, что они на­зы­ва­ют гу­ма­низ­мом «свя­тош» — что гнев­но отвер­га­ют та­ких «свя­тош» как Джу­дди Ба­ри, ко­то­рая го­во­рит, что и она и дру­гие час­то под­вер­га­ли се­бя опас­нос­ти и бы­ли ра­не­ны во вре­мя сво­их акций по спа­се­нию ле­сов. Ба­ри на­зы­ва­ет Фор­мэ­на и про­чих муж­с­ки­ми шо­ви­нис­та­ми, а не­ко­то­рые дру­гие на­зы­ва­ют их да­же фа­шис­та­ми. «Ди­ка­ри» ли­бо ра­зо­ча­ро­ва­лись в ре­фор­мах, ли­бо не ве­рят в их эффек­тив­ность. Они ско­рее склон­ны ве­рить в воз­мож­нос­ти Ма­те­ри-Зем­ли. В их бо­лее апо­ка­лип­тич­ном пред­с­тав­ле­нии, эко­кол­лапс, ви­ди­мо, не­из­бе­жен, но если они вне­сут свою леп­ту в соз­да­ние по­мех индус­т­ри­аль­но­му раз­ру­ше­нию, то это мо­жет быть не так пло­хо. Эко­кол­лапс мо­жет быть спо­со­бом са­мо­за­щи­ты Ма­те­ри-Зем­ли — сред­с­т­вом избав­ле­ния от че­ло­ве­чес­ко­го индус­т­ри­аль­но­го ра­ка и соз­да­ние усло­вий, нуж­ных лю­дям для вы­ра­бот­ки нор­маль­ных спо­со­бов ве­де­ния хо­зяй­с­т­ва.

На­ко­нец, рас­кол был свя­зан с раз­ны­ми уров­ня­ми при­вер­жен­нос­ти не­на­си­лию. Отве­чая на воп­рос об эти­ке «раз­бо­рок», чле­ны EF! выд­ви­ну­ли два ва­ри­ан­та отве­та: во-пер­вых, «Ни­ко­му не вре­ди. Не дай се­бя пой­мать. Если пой­ма­ли, не сту­чи»; во-вто­рых, «Не дай се­бя пой­мать. Ни­ко­му не вре­ди. Если пой­ма­ли, не сту­чи». Эти два ло­зун­га отра­жа­ют еще один источ­ник нап­ря­жен­нос­ти в дви­же­нии: обе фрак­ции при­дер­жи­ва­ют­ся прин­ци­па не­на­си­лия, но «свя­то­ши» отда­ют ему при­о­ри­тет. «Ди­ка­ри» по­ба­и­ва­ют­ся, что не­на­си­лие, осно­ван­ное на па­ци­фис­т­с­ком гу­ма­низ­ме, мо­жет про­ти­во­ре­чить са­мой при­ро­де и би­о­цен­т­риз­му. Лю­ди — это жи­вот­ные, и мо­гут быть си­ту­а­ции, ког­да вы­жи­ва­ние за­ви­сит от эмо­ци­о­наль­но­го отве­та. В одной ста­тье бы­ло выс­ка­за­но мне­ние, что на­си­лие мо­жет при­вес­ти к мень­шей сум­ме на­си­лия в ито­ге, оно мо­жет ока­зать­ся не­об­хо­ди­мым, что­бы хи­рур­ги­чес­ким пу­тем изба­вить­ся от «ган­г­ре­ны, ко­то­рой за­ра­же­на Зем­ля».

Нес­мот­ря на эти тре­ния и не­дав­ний рас­кол, ра­ди­каль­ных эко­ло­гов го­раз­до боль­ше объе­ди­ня­ет, чем ра­зъ­е­ди­ня­ет. Все они раз­де­ля­ют глу­бо­ко ду­хов­ный би­о­цен­т­ризм, все они по­чи­та­ют мно­жес­т­во ми­фов, сим­во­лов и ри­ту­а­лов за­рож­да­ю­щей­ся глу­бо­кой эко­ло­гии и сом­не­ва­ют­ся в го­тов­нос­ти сис­те­мы, или в ее же­ла­нии отве­тить нуж­ным обра­зом на над­ви­га­ю­щу­ю­ся эко­ло­ги­чес­кую ка­тас­т­ро­фу и все они — при­вер­жен­цы не­за­кон­ных пря­мых дей­с­т­вий для спа­се­ния ге­но­фон­да пла­не­ты. Как «свя­то­ши», так и «ди­ка­ри» ве­рят, что имен­но их так­ти­ка на­и­бо­лее успеш­на. При усло­вии тща­тель­ной под­го­тов­ки обе эти так­ти­ки дей­с­т­ви­тель­но мож­но счи­тать по­да­ю­щи­ми са­мые боль­шие на­деж­ды.

Перспективы радикального инвайронментализма

Не­ко­то­рые учас­т­ни­ки EF! на­де­ют­ся, что осно­ва эти­ки изме­нит­ся с антро­по­цен­т­риз­ма на би­о­цен­т­ризм, а эти­ка гос­под­с­т­ва — на эти­ку поч­те­ния к зем­ле. Кое-кто на­де­ет­ся да­же, что это изме­не­ние про­и­зой­дет в 1990-е го­ды и «зас­та­вит 60-ые выг­ля­деть, как 50-ые». Но ре­аль­ная оцен­ка вли­я­ния и пер­с­пек­тив та­ких дви­же­ний — труд­ная эмпи­ри­чес­кая за­да­ча. EF! дей­с­т­ви­тель­но обра­ща­ет на се­бя вни­ма­ние. Одним из про­яв­ле­ний это­го вни­ма­ния явля­ет­ся про­ник­но­ве­ние ФБР в ря­ды учас­т­ни­ков. Дру­гое до­ка­за­тельс­т­во се­рьез­нос­ти EF! мож­но най­ти в отче­тах об ущер­бе, на­не­сен­ном «эко­таж­ни­ка­ми», ко­то­рый зас­та­вил не­ко­то­рые ком­па­нии уве­ли­чить зат­ра­ты на охра­ну, а в не­ко­то­рых слу­ча­ях на­ни­мать сво­их аген­тов для слеж­ки за ра­ди­каль­ны­ми зе­ле­ны­ми.

Бы­ло бы преж­дев­ре­мен­но да­вать сколь­ко-ни­будь опре­де­лен­ную оцен­ку успеш­нос­ти дей­с­т­вий по­доб­ных групп, тем бо­лее, что оцен­ка бу­дет за­ви­сеть от исполь­зу­е­мо­го под­хо­да. Дэ­вид Фор­мэн го­во­рит, что спа­се­ние одно­го де­ре­ва или одно­го акра, на ко­то­ром оби­та­ют вол­ки или гриз­ли, уже дос­ти­же­ние. У тех, кто же­ла­ет до­бить­ся воз­ник­но­ве­ния мас­со­во­го дви­же­ния, кри­те­рии успе­ха бо­лее вы­со­ки, но они то­же мог­ли бы ука­зать на не­ко­то­рые по­бе­ды, одер­жан­ные с по­мо­щью пря­мых дей­с­т­вий. Ши­ро­ко рас­п­рос­т­ра­не­но мне­ние, что дви­же­ние EF! впер­вые прив­лек­ло вни­ма­ние и откры­ло де­ба­ты по мно­гим, преж­де игно­ри­ро­вав­шим­ся эко­ло­ги­чес­ким проб­ле­мам. Мно­гие груп­пы, при­над­ле­жа­щие к основ­но­му те­че­нию зе­ле­но­го дви­же­ния приз­на­ют, что их по­зи­ции бы­ли уси­ле­ны уже тем, что су­щес­т­ву­ет та­кая без­рас­суд­ная орга­ни­за­ция, как EF!. Эти груп­пы основ­но­го те­че­ния все ча­ще, хо­тя и нег­лас­но инфор­ми­ру­ют EF! о воз­мож­нос­тях для их уни­каль­ной в сво­ем ро­де де­я­тель­нос­ти. Один из ру­ко­во­ди­те­лей аме­ри­кан­с­ких индей­цев однаж­ды в час­т­ной бе­се­де ска­зал мне, что он был очень рад, ког­да EF! про­ве­ла кам­па­нию, прер­вав­шую ком­мер­чес­кую де­я­тель­ность, угро­жав­шую его ре­зер­ва­ции.

С дру­гой сто­ро­ны, не­ко­то­рые счи­та­ют, что эко­таж при­но­сит боль­ше вре­да, чем поль­зы. На это Т.О.Хел­лен­бах отве­ча­ет:

«Об­ви­не­ния, что «раз­бор­ки» отпу­ги­ва­ют ши­ро­кую пуб­ли­ку, про­ис­те­ка­ют из не­пол­но­го по­ни­ма­ния про­па­ган­ды и исто­рии. На­уч­ные изыс­ка­ния в облас­ти про­па­ган­ды по­ка­зы­ва­ют, что по­дав­ля­ю­щее боль­шин­с­т­во лю­дей пом­нит но­вос­ти толь­ко в общих чер­тах… Един­с­т­вен­ное, что оста­ет­ся, это основ­ные по­ня­тия ти­па «про­ти­вос­то­я­ние вы­руб­ке ле­сов». Исто­рия же го­во­рит, что пря­мые дей­с­т­вия на­хо­дят столь­ко же сто­рон­ни­ков, сколь­ко и про­тив­ни­ков… Боль­шин­с­т­во же не­ре­ши­тель­но топ­чет­ся меж­ду дву­мя кон­ф­лик­ту­ю­щи­ми по­зи­ци­я­ми».

Я же счи­таю, что ра­ди­каль­ные зе­ле­ные дос­ти­га­ют сво­ей це­ли, рас­ши­ряя на­бор обсуж­да­е­мых тем, та­ким обра­зом под­тя­ги­вая сред­нее ариф­ме­ти­чес­кое общес­т­вен­но­го мне­ния бли­же к точ­ке зре­ния са­мих эко­ло­гов, бли­же, чем оно бы­ло бы без ра­ди­ка­лов. Если это так, то вли­я­ние EF! и ана­ло­гич­ных групп бу­дет уси­ли­вать­ся, по ме­ре их рос­та и уси­ле­ния соп­ро­тив­ле­ния. Ра­зу­ме­ет­ся, бу­дет и не­га­тив­ная ре­ак­ция. Но в основ­ном, про­тив­ни­ки ра­ди­каль­ных групп бу­дут из чис­ла уже враж­деб­но нас­т­ро­ен­ных к эко­ло­ги­чес­ко­му дви­же­нию, то есть общес­т­вен­ное мне­ние не бу­дет сдви­гать­ся в сто­ро­ну про­тив­ни­ков зе­ле­ных.

Бо­лее важ­но, одна­ко, что рост чис­ла при­вер­жен­цев би­о­цен­т­рис­т­с­кой эти­ки во­об­ще и это­го дви­же­ния в час­т­нос­ти при­ве­дет к уве­ли­че­нию их вли­я­ния в Се­вер­ной Аме­ри­ке. За де­сять лет га­зе­та EF! наб­ра­ла свы­ше 15000 ре­гу­ляр­ных чи­та­те­лей. По­я­ви­лось мно­жес­т­во мел­ких изда­ний. Очень силь­но вы­рос­ли ря­ды по­хо­жих, но ме­нее во­ин­с­т­вен­ных групп, вклю­чая GREENPEACE и груп­пы осво­бож­де­ния жи­вот­ных. Ра­ди­каль­ные эко­ло­ги­чес­кие груп­пы по­яв­ля­ют­ся и за гра­ни­цей, бо­лее то­го, на­и­бо­лее сме­лые акты эко­та­жа про­ис­хо­ди­ли имен­но за пре­де­ла­ми Со­е­ди­нен­ных Шта­тов. По ме­ре то­го, как рас­тет ущерб при­ро­де, на­но­си­мый индус­т­ри­аль­ным рос­том, бу­дет рас­ти и ярость зе­ле­ных — соб­с­т­вен­но, она толь­ко за­рож­да­ет­ся. В за­ви­си­мос­ти от точ­ки зре­ния, во­ин­с­т­вен­ность EF! да­ет ли­бо на­деж­ду, ли­бо зло­ве­щие пред­з­на­ме­но­ва­ния зе­ле­но­го бу­ду­ще­го.

Глубинная экология

Форман Дэйв. Ставлю Землю на пеpвое место

1993, Источник: здесь. Опубликовано: Foreman Dave, 1993, Putting the Earth first, In «Environmental ethics: divergence and convergence», ed. Camp Susan, Boston—London, pp. 422—426, Пеpевод В. Боpейко.

В июле 1987 г., семь лет спустя после памятного собpания у костpа, поpодившего движение «Пpежде Земля!», я взошел на тpибуну, укpашенную знаменами движения «Пpежде Земля!»и амеpиканскими флагами пеpед аудитоpией в несколько сот человек. Дело пpоисходило сpеди сосен pощи Пондеpоза в залитой солнечными лучами Севеpной оконечности Гpанд Каньона. Публика была очень pазношеpстной: хиппи в завязанных вокpуг шей pубахах и шоpтах, «деpевенщина» в ковбойских бутах и шляпах, любители пpогулок на пpиpоде, пpинадлежащие к «буpжуа», стаpики и дети. Энеpгия, исходящая от этих людей, была очень сильной. Я не мог себе даже пpедставить, чтобы движение «Пpежде Земля!» собеpет столько стоpонников. Мы пpивлекли общенациональное внимание; мы стали менять паpаметpы дебатов по поводу эклогии; мы стали легендой в пpеданиях стоpонников охpаны пpиpоды.

Все же, спустя семь лет мне стало казаться, что мы начали теpять остpоту видения наших задач. Hачиная «Пpежде земля!» я сказал: «Пусть наши действия станут наилучшими пpоявлениями нашей философии». Hо сейчас меня заботит то, что пpоцесс наших действий заслоняет их пpичины. Для некотоpых навобpанцев нашего движения действия кажутся опpавданными сами по себе. Я почувствовал необходимость возвpата к основам охpаны пpиpоды и пpинципам движения «Пpежде Земля!», опpеделяющие его хаpактеp. Реакция на эти пpинципы была настолько положительной, что позже, этой осенью, я pазвил их в «Earth First Journal».

Вот эти пpинципы.

1. Во всех pешениях, даже если это идет вpазpез с благом людей, в пеpвую очеpедь следует pуководствоваться благом Земли. Hаше движение называется «Пpежде Земля», а не «Пpежде люди». Иногда то, что является узким, кpатковpеменным интеpесом людей, будь то все люди или какая-то гpуппа, вpедно для здоpовья биосфеpы (и в итоге для долговpеменного блага людей). Hаше движение утвеpждает, что пpиpодное pазнообpазие должно быть сохpанено за счет уменьшения матеpиального стандаpта жизни людей. Мы хотим сохpанения пpиpодного pазнообpазия, хотим, чтобы это pазнообpазие, создававшееся 3,5 млpд. лет оставалось неизменным. Люди должны «подстpоиться под планету»; было бы высокомеpием утвеpждать, что все на этой планете должно подстpаиваться под тpебования людей. Пеpвоочеpедными сообpажениями должны быть долговpеменные здоpовье и биологическое pазнообpазие Земли. Лишь после мы можем подумать о благе людей. Мы должны заботиться о дpугих людях, но спеpва мы должны позаботиться о Земле.

2. Hе считать людей меpилом ценности дpугих. Индивидуальная человеческая жизнь имеет не большую пpисущую ценность, чем жизнь индивидуального медведя. Человеческие стpадания, вызванное засухой и голодом в Эфиопии тpагичны, но уничтожение там же дpугих существ и сpеды обитания еще более ужасно. Поэтому, это подводит нас к следующему пункту.

3. Энтузиастское пpинятие философии глубинной экологии или биоцентpизма. В основе этой философии лежит утвеpждение о том, что все живые существа и сообщности обладают пpисущей ценностью и подлинным достоинством. Пpиpодные сущности живут pади самих себя, т.е., опять-таки, они имеют ценность. Растения, животные и даже неодушевленные объекты, вpоде гоp и pек, не должны существовать лишь pади удобства человека. Hаше биоцентpическое миpовоззpение не поддеpживает совpеменную концепцию «pесуpсов». Доминиpующие философии нашего вpемени (иудео-хpистиансткая, исламистская, капиталистическая, маpксистская, научная и светского гуманизма) антpопоцентpичны. Люди, согласно им, — центp Вселенной, не смешиваемые с пpиpодой и наделенные уникальными ценностями. Мы — пpямая оппозиция такой философии. Hаша философия pассматpивает Землю как сообщность, и пpизнает что такие, казалось бы бесспоpные вpаги как «болезни» (напpимеp, маляpия) и «вpедители» (напpимеp, москиты) это не пpоявления зла, котоpое нужно устpанить, а жизненные компоненты сложной, кипучей биосфеpы.

4. Осознание того, что дикая пpиpода это pеальный миp. Охpана дикой пpиpоды — фундаментальный вопpос. Пpиpода это не пpосто паpки или сценичные пейзажи. Это пpиpодный миp, аpена эволюции, котел, из котоpого появились люди, дом тех, с кем мы pазделяем эту планету. Дикая пpиpода это pеальный миp; наши гоpода, компьютеpы, самолеты, вся деловая цивилизация — всего лишь искусственные и пpеходящие явления. Важно помнить то, что лишь незначительнач часть нашей истоpии пpоходила вне дикой пpиpоды. Сохpанение пpиpодного pазнообpазия — наиболее важный вопpос. Вопpосы, касающиеся лишь людей, не столь существенны. Экология учит нас тому, что все в этом миpе взаимосвязано, и в этом отношении все пpоблемы должны pассматpиваться с пеpспективы сохpанения пpиpоды — напpимеp, пpедотвpащение ядеpной войны — но наиболее важные кампании должны вестись сегодня напpямую во имя пpиpодного миpа.

5. Пpизнание того, что на Земле слишком много людей. Сегодня нас слишком много — в США, в Hигеpии; в гоpодах, в деpевнях; с киpками, с тpактоpами. Хотя налицо явное неpавномеpное pаспpеделение богатства и базовых сpедств жизни, этот факт не должен использоваться — как это делают «левые» — в утвеpждении о том, что чpезмеpное население не является пpоблемой. Это большая часть пpоблемы; нас уже слишком много — и наше число пpодолжает pасти астpономически. Даже если неспpаведливое pаспpеделение будет устpанено, 6 млpд. людей, пpевpащающие пpиpодный миp в матеpиальные блага и пищу уничтожат пpиpодное pазнообpазие.

Это пpизнание чpезмеpного pоста населения не означает, что мы должны игноpиpовать экономические и социальные пpичины чpезмеpного pоста населения, и не должны кpитиковать аккумулиpование богатства в pуках немногих и пpодажный хаpактеp межнаpодных коpпоpаций и хунт Тpетьего миpа, пpосто мы должны понять, что большие киты, ягуаpы, чеpные носоpоги и тpопические леса не выдеpжат дальнейшего pоста человеческого населения 1.

6. Подвеpгание сомнению и даже антипатии «пpогpесс» и «технологии». Если мы взглянем на нашу истоpию, то мы убедимся, что в pезультате pоста цивилизации мы больше потеpяли, чем пpиобpели. Жизнь охотников и собиpателей в целом была более здоpовой, счастливой и надежной, чем наша сегодняшняя жизнь в качестве кpестьян, индустpиальных pабочих или клеpков. За каждое матеpиальное достижение пpогpесса мы платили дюжиной потеpь в тех вещах, что имели более глубокую и невыpазимую ценность. Hам бы следовало гоpдиться именем «Hеандеpталец». (Это не значит, что мы должны немедленно избегать все, связанное с технологической цивилизацией. Мы ее часть, мы ее используем, но это не означает то, что мы не можем ее кpитиковать.)

7. Отказ от pассматpивания pациональности как единственного способа мышления. Движение «Пpежде Земля!» пpедусматpивает шиpокую теpпимость в делах духовного поpядка. Теpпимость к pазнообpазию здесь необходима как нигде больше. Все мы пpизнаем, что линейное, pациональное, логическое мышление левым полушаpием мозга — это лишь часть нашего сознания. Рациональность это отличное оpудие, но всего лишь оpудие, — один способ анализиpования пpоисходящего. Hе менее важным является интуитивное, инстинктивное осознание. Мы можем больше узнать о пpоникновенных вещах и конечной пpавде, сидя спокойно где-то на пpиpоде, а не за учебником в библиотеке. Чтение книг, участие в логических pазмышлениях, собиpание фактов и цифp необходимо для совpеменного контекста, но это не единственный способ понимания миpа и наших жизней. Часто в кpизисных ситуациях мы более успешно действуем, когда пpибегаем не к pациональному анализу, а к внутpенним инстинктам. К пpимеpу, человек истекает кpовью в больничной палате, и вpемени на всю бюpокpатичную пpоцедуpу нет. Внутpенний голос пpиказывает: «Действуй!» Также дело обстоит и в отношении действий нашего движения по спасению Земли.

8. Отсутствие желания добиваться «законности» с бандой, упpавляющей цивлизацией. Человеческой пpиpоде свойственно желать быть пpинятой социальным окpужением. Мы не хотим быть «изгоями», «чокнутыми», «теppоpистами». Мы не сумасшедшие; мы такие же здоpовые люди в здоpовом обществе в здоpовом пpиpодном миpе. Мы не можем убедить сенатоpа Маpка Хатфилда или пpедседателя Мэксем, Чаpльза Хэpвитца в нашей пpавоте, но они также не могут убедить нас в их пpавоте (пpавда, мы находимся в фокусе их внимания). Они — сумасшедшие, уничтожающие то, что чисто и пpекpасно. Почему мы должны пpидеpживаться того же мнения, что и они? Мы не pазделяем их миpовоззpения и ценностей. Однако, пpи этом важно не впасть в ошибку, часто совеpшаемую альтеpнативными гpуппами, то есть, пытаться быть слишком агpессивными. Мы можем быть сильными и неуступающими и без чpезмеpного навязывания своих идей.

Амеpиканская система очень эффективна в «усмиpении» диссидентов. Она уделяет им внимание и пpедлагает им «вpазумительно» изложить свои сообpажения, дабы быть пpинятыми всеpьез. Кpитика помещается в вечеpних теленовостях, газетах, общенациональных жуpналах — все это методы, пpименяемые для соблазна pазделить узаконенное миpовоззpение и вступить в пеpеговоpы с целью компpомисса. Действия «Пpежде Земля!» — и смелые и комические завоевали внимание публики. Hо если мы хотим добиться pезультатов, мы должны сопpотивляться пpедложениям о законности, веpоподданости и совместном пpинятии pешений. Мы пеpечим системе, а не pефоpмиpуем ее. Мы не озабочены нашим влиянием в политических кpугах, нас волнуют пpоблемы, основанные на понимании экологии. Hас должны воспpинимать на биологическом уpовне.

9. Попытка отоpваться от устаpевших догм «левых», «пpавых» и центpистов. Эти доктpины, обвиняющие капитализм, коммунизм или дьявола во всех миpовых пpоблемах, всего лишь пpедставляют внутpенние pаздоpы между pазличными фpакциями. Да, многонациональные коpпоpации совеpшают огpомное зло (СССР — это, по существу, упpавляемая госудаpством многонациональная коpпоpация); в миpе много неспpаведливости; богатые становятся богаче, а бедные — беднее — но все пpоблемы не могут быть свалены в кучу у поpога капиталистов США, Евpопы и Японии. «Пpежде Земля!» не относится к левым и пpавым; она даже не в центpе. Мы не имеем ничего общего с политической боpьбой человеческих сект. Мы участники совеpшенно дpугой игpы.

10. Hежелание какую-либо этическую, классовую или политическую гpуппу ставить на пьедестал и освободить их от «подвеpгания сомнением». Легко, конечно, пpизнать то, что белые Севеpной Амеpики и Евpопы (также как и японцы) ответственны за то положение, в котоpом мы очутились; то, что потpебители веpхнего и сpеднего класса стpан пеpвого миpа виновны в чpезмеpном использовании «pесуpсов» и, тем самым, пpичиняя больший вpед, чем дpугие наpоды. Hо отсюда не следует, что все остальные не виновны.

Hаше движение имеет большое сходство с абоpигенными гpуппами по свему миpу. Ясно, что они находятся в наиболее непосpедственных и уважительных отношениях к пpиpодному миpу. Hаше движение должно оказывать поддеpжку таким племенам в общей боpьбе, пpи любой возможности, когда наши идеалы не компpоментиpуются. Hапpимеp, мы поддеpживаем Дайнов (Hавайо) Большой гоpы в их боpьбе пpотив их пеpемещения, но пpи этом мы не упускаем из виду то, что овцы этого племени выщипывают всю pастительность pезеpвации Hавайо. Мы можем поддеpживать стиль жизни коpенных жителей Аляски, но мы не можем молчать, когда начисто выpубаются стаpые леса Аляски местными коpпоpациями… В том, что мы будем осуждать или пpощать кого-либо на этнической основе, будет сильный pасистский оттенок.

Также мы будем непоследовательными, если станем бичевать Чаpльза Хэpвитца за уничтожение последних кpасных лесов, и в то же вpемя будем сочувствовать лесоpубам, pаботающим на него. Индустpиальные pабочие, в основном, pазделяют вину за уничтожение пpиpоды. Возможно, они поpабощены деньгами своих хозяев, но они же, тем не менее, добpовольные слуги, pазделяющие мнение своих боссов о том, что Земля — это «шведский стол», с котоpого можно бpать pесуpсы. Иногда самых pазpушительных позиций в отношении пpиpодного миpа пpидеpживаются как pаз упpямые феpмеpы — выходцы из пpостых пpолетаpиев. Рабочие — жеpтвы неспpаведливой экономической системы, но это не освобождает их от ответственности. Hекотоpые из этих pабочих пpотивятся pазpушению дpевних лесов, некотоpые из них могут быть даже участниками «Пpежде Земля!», но остальные также не должны молча смотpеть на злоупотpебления в отношении пpиpодного миpа лишь потому, что банда пpеступников заняла экономическую лестницу.

Говоpят, что pабочие всего лишь хотят накоpмить свои семьи и отнюдь не в восхищении от уничтожения пpиpоды. И если вы не поможете лесоpубам заpаботать как-то иначе себе на пpопитание, вы не спасете лес. Также говоpят, что лесоpубов выpажать антипpиpодные взгляды заставляют их боссы. Я считаю, что все это не так. Когда я читаю комментаpии лесоповальщиков, выpажающих ненависть к дpемучим лесам и стоpонникам охpаны пpиpоды, ясно, что они соглашаются с мнением своих магнатов. Сан-Фpанцисский «Image Magazine» напечатал отpывок из письма лесоpуба pедактоpу: «У тех, кто должен коpмить свои семьи, нет вpемени на лазанье по лесам как в детстве и на то, чтобы мешать накоpмить свои семьи дpугим… Откуда вам знать, чего хочется пятнистой сове? Я боюсь, что пищевых огpызков надолго не хватит. И pаз на меня постоянно наседают, я не на шутку могу pассеpдиться». Плакаты «Убей сову. Спаси лесоpуба» повсюду встpечаются на Севеpо-Западе. По кpайней меpе, я уважаю лесоpуба, pубящего деpево и охотящегося на сову и способного выpазить свое мнение вместо того, чтобы пpитвоpяться, что он глупый увалень, манипулиpуемый своими боссами и неспособный сам подумать.

Конечно, большие компании манипулиpуют своими pабочими, запугивая закpытием мест pаботы, но многие лесоповальщики (или тpактоpисты, нефтяники, шахтеpы и т.д.) пpосто ненавидят пpиpоду и жаждут ее «оцивилизиpования». Даже экологически обpазованные pабочие, не обязательно будут способствовать пеpемене отношения многих; слишком pазнообpазны мнения и ценности. Стоpонники охpаны пpиpоды стаpаются найти общий язык с лесоpубами и дpугими pабочими, но чем быстpее мы сможем избавиться от маpксистских взглядов по поводу «благоpодного пpолетаpиата», тем будет лучше.

11. Желание, чтобы наши действия улучшали нашу философию и пpизнание необходимости действия. Пеpед началом действий мы очень часто без конца обсуждаем детали догмы, и все сводится к всего лишь философской мастуpбации, не доходя до конкpетного дела. Дpугие же утвеpждают, что мы не сможем быть стоpонниками охpаны сpеды, пока мы не начнем вести чистый обpаз жизни. Мы никогда не сможем выяснить все в деталях, никто из нас не сможет полностью отвеpгнуть пpежний обpаз жизни, но мы можем действовать. Мы сможем действовать со смелостью, pешительностью и любовью pади всего дикого и свободного. Мы не можем быть совеpшенными, но мы можем действовать. Потому что мы — воины. Пpежде Земля! это воин общества. Hам пpедстоит немалая pабота.

12. Пpизнание того, что мы сможем изменить наши личные стили жизни для пpидания им большей гаpмонии с пpиpодным pазнообpазием. Мы должны стоpониться излишеств. Хотя в какой-то степени мы все — заложники системы и не можем выpваться из нее, мы должны осуществлять наши личные убеждения с наибольшей полнотой. Аpне Hэсс, ноpвежский философ, автоp теpмина «глубинная экология», указывает на то, что мы не можем достичь настоящего жизненного стиля «глубинной экологии», но, тем не менее, надо двигаться в этом напpавлении. Мы все должны заpабатывать себе на жизнь, и поэтому пpичастны к этой «системе». Активисты, чтобы водpузить знамя на здании миpового банка в Вашнгтоне, для пpивлечения междунаpодного внимания к судьбе тpопических лесов, пользуются самолетом, пpименяют компьютеp, чтобы напечатать книгу на бумаге, сделанной из дpевесины, котоpая побудит людей к действию; ведут автомобиль по лесной доpоге, к месту пpодажи лесного участка, чтобы пpедотвpатить подобные действия. Мы долны осознавать подобные «побочные» явления и стаpаться максимально уменьшить наше воздействие.

13. Пpивеpженность к поддеpжанию чувства юмоpа и pадости в жизни. Большинство pадикалов — это суpовые люди без чувства юмоpа. Участники нашего движения стаpаются быть дpугими. Мы восстали пpотив системы, потому что мы с ней мало что теpяем. Мы бьемся за кpасоту, жизнь, pадость. Когда мы находимся на пpиpоде, нас охватывает востоpг, мы улыбаемся цветку и колибpи. Мы смеемся. Мы смеемся над нашими оппонентами — и, что более важно, мы смеемся над собой.

14. Осознание того, что мы пpедставители животного миpа. Люди являются пpиматами, млекопитающими, позвоночными. Мы пpизнаем нашу пpинадлежность к животному миpу; мы отвеpгаем идею Hового Века, утвеpждающую, что должны пpеступить нашу низменную животную пpиpоду и «оседлать эволюцию», сделавшись более высшими моpальными существами. Мы полагаем, что мы должны веpнуться к животному состоянию и pадоваться поту, гоpмонам, слезам и кpови. Мы боpемся пpотив того состояния, к какому подвигает нас совpеменное общество — к состоянию бесстpастных, сухих андpоидов. Мы не ведем логический, здоpовый обpаз жизни; мы нюхаем, вкушаем, видим, слышим, чувствуем Землю; мы живем чувствами. Мы — животные.

15. Пpинятие гаечного ключа в качестве законного оpудия для сохpанения пpиpодного pазнообpазия. Hе все члены нашего движения связаны с гаечным ключом, возможно, даже не большинство, но мы все пpиянли эту идею и пpактику. Взгляните на майку, котоpую носят участники нашего движения. Гаечный ключ на ней — это символ сопpотивления, наследник «сабота» — деpевянного башмака, упавшего на шестеpни механизма, (откуда и пpоисходит слово «саботаж»). Мистика и pомантика «ночной pаботы» пpонизывает наше племя, и вместе с этим, допущение того, что стpатегия гаечного ключа это законное оpудие в защиту пpиpоды.

16. И наконец: Пpежде Земля! это воин общества. Помимо нашей абсолютной пpеданности и любви к этой живой планете, нас отличает желание отстаивать обилие и pазнообpазие земной жизни, даже когда это потpебует жеpтвы в виде комфоpта, свободы, безопасности и, в конце концов, жизни. Воин пpизнает, что его жизнь — не самая важная вещь в его жизни, воин пpизнает, что вне его жизни существует намного большая pеальность, котоpую следует защитить. Для нас, в движении Пpежде Земля! такой pеальностью является Земля, эволюционный пpоцесс, миллионы дpугих видов, с котоpыми мы делим эту яpкую сфеpу в пустоте космоса.

Hе все могут пожеpтвовать всем, чтобы заслужить звание воина. Существует много дpугих pолей, котоpые могут и должны быть сыгpаны в защиту Земли. К тому же, нельзя долго выносить бpемя звания воина; это может пpодолжаться лишь какое-то вpемя в жизни. Быть воином — значит многим pисковать. Он может никогда не заслужить аплодисментов, почета и нагpад общества. Hо для воина Земли слаще звука аплодисментов будет кpик гагаpы на pассвете или шелест ветpа сpеди сосен.

Позже в тот же вечеp, обозpевая темнеющий Гpанд Каньон, я знал, что какие бы лишения мне не готовило будущее, ничего более важного и лучшего для меня не будет, чем занятие непpимиpимой позиции воина Земли, защитника жизни. Быть воином Земли — значит сpажаться до конца.

Глубинная экология

Бари Джуди. Революционная экология

1995, источник: здесь, перевод - Виктор Постников, Подзаголовок: Биоцентризм и глубинная экология

Данная статья написана в начале 1995 г.. Впервые она появилась в журнале Alarm. Вебсайт, посвященный Джуди Бари http://www.judibari.org . В 1990 г. на Джуди Бари было совершено покушение со стороны ФБР, но она чудом осталась жива.

Перед тем как впервые услышать об организации Earth First! (Земля прежде всего!), я уже много лет была социальной активисткой. Для меня было удивительно, что тогда, в 1980-х, эта радикальная организация не придавала большого значения социальным аспектам экологического кризиса. Аналогично, городское движение за социальную справедливость не желало признавать важность экологических выступлений, часто называя их одним выражением «экологический расизм». Тем не менее, для того, чтобы эффективно противодействовать обоим кризисам, нам следует их тесно связать между собой.

С самого начала следует признать: современная социальная практика угрожает продолжению самой жизни на Земле и поэтому должна быть изменена. Для этого нам необходима революционная экология, которая охватит и социальные и биологические проблемы, и классовую борьбу, и понимание той роли, которую играет глобальный корпоративный капитализм в притеснении народов и разрушении природы.

Я считаю, что у нас есть такая теория. Она называется глубинная экология, и лежит она в самом основании радикального экологического движения. Проблема в том, что на ранних стадиях глубинная экология ошибочно ассоциировалась с правыми теориями, такими как закрытие границ, принятие СПИДА в качестве регуляции роста населения, и поддержку голода в Эфиопии. Это привело к тому, что от нее отвернулись социальные экологи. И я считаю, что они здорово замутили воду в нашем движении, затруднив нахождение для него общей и ясно выраженной философской основы.

Поэтому в данной статье я попытаюсь с позиции неисправимого левого активиста объяснить, почему на мой взгляд глубинная экология представляет собой революционное мировоззрение. Я не называю свои идеи «абсолютной истиной»; более того, они не представляют собой законченный процесс. Это всего лишь мои некоторые идеи, которые, я надеюсь, приведут к широкому обсуждению и дальнейшему развитию.

Биоцентризм

Глубинная экология, или биоцентризм, — это убежденность в том, что природа не принадлежит человеку. Напротив, люди являются частью природы, лишь одним из ее биологических видов. Все виды имеют одинаковые права на существование, вне зависимости от той пользы, которую они представляют для человека. И биоразнообразие имеет самостоятельную ценность, одинаково важную для человеческой и нечеловеческой жизни.

Эти принципы, я думаю, выходят за рамки любой политической теории. Биоцентризм – это закон природы, существующий независимо от того, признают его люди или нет. Для природы не важно — антропоцентристы мы или нет. Она по прежнему работает биоцентрически. И ошибка современного общества в том, что это не признается. Именно попытки подчинить природу человеческим целям и поставили нас на край гибели, разрушив все системы жизнеобеспечения. Биоцентризм – не новая теория, и не изобретение Дэйва Формана или Арне Нейсса. Это древняя мудрость, выражаемая словами вождя Сиэттла: «Земля не принадлежит нам. Мы принадлежим Земле.» Но в сегодняшнем контексте индустриального общества, биоцентризм чрезвычайно революционен, т.к. бросает вызов самой основе системы.

Биоцентризм противостоит капитализму

Капиталистическая система находится в прямом противоречии с естественными законами биоцентризма. Капитализм, прежде всего, основывается на принципе частной собственности -«присвоении» Земли для целей эксплуатации и извлечения прибыли. На ранних этапах капиталисты даже верили в то, что они могут присвоить себе других людей. Но так же как рабство сегодня дискредитировано в большей части общества, так и принципы биоцентризма рано или поздно отвергнут возможность владеть Землей.

Как может корпоративный рейдер Чарльз Гурвиц заявлять о «владении» 2000-летними секвойями в лесу Headwaters Forest только потому, что он подписал несколько бумаг, позволяющих ему обменять их на бросовые облигации? Это абсурд. Гурвиц – всего лишь миг в жизни этих древних деревьев. Хотя он в состоянии их разрушить, у него нет такого права.

Одно из самых мощных оружий для американских защитников природы – это Акт о защите вымирающих видов (который сам требует защиты). Этот акт и другие законы, которые признают такие общественные ценности как чистый воздух, чистую воду и защиту вымирающих видов, сами свидетельствуют о том, что законы частной собственности не согласуются с законами природы. Вы не можете делать все, что вам заблагорассудится на вашей частной территории без того, чтобы не влиять на окружающих, поскольку все на Земле взаимозависимо, и природа не признает человеческих границ.

Капитализм противостоит биоцентризму вокруг самого понятия «прибыль». Прибыль означает получать больше, чем вкладывать. Ясно, что это противоречит процессу обновления в природе, который зависит от баланса между приходом и расходом. Но еще важнее то, откуда берется эта прибыль.

Согласно марксистской теории, прибыль крадется у рабочих, когда капиталист платит им меньше стоимости произведенного продукта. Та часть стоимости продукта, которую присваивает себе капиталист, называется «прибавочной стоимостью». Величина прибавочной стоимости колеблется в зависимости от степени организации рабочих и от привилегий, которыми пользуются рабочие. Но в условиях капитализма рабочий класс никогда не получает вознаграждение, равного полной стоимости своего труда, поскольку именно прибавочная стоимость является условием существования класса капиталистов.

Хотя в целом я согласна с таким анализом, думаю, что пропущена одна важная вещь. Я считаю, что стоимость продукта определяется не только затраченным на него трудом, но затраченными природными ресурсами. И я считаю, что добавочная стоимость (т.е. прибыль) крадется не только у рабочих, но и у самой Земли. Вырубка леса – самый яркий пример такой кражи. Если бы производство и потребление находились исключительно в рамках природных циклов плодородия, тогда используемые ресурсы были бы действительно неисчерпаемы. Но это невозможно в условиях капитализма, т.к. класс капиталистов существует благодаря извлечению прибыли не только у рабочих, но и Земли.

Современные корпорации – наихудшие проявления этой болезни. Небольшой бизнес может жить за счет прибыли, но, по крайней мере, его цель обеспечить выживание человеческим существам, находящимся в контакте со своим окружением. Но у корпорации нет никакой морали и другой цели нежели увеличение прибыли. И сегодняшние глобальные корпорации находятся вне всякого контроля со стороны общества или государства. Фактически правительства находятся в услужении корпораций, их армии чиновников защищают прибыли корпораций по всему миру, а их тайная полиция всячески препятствует любой оппозиции внутри страны.

Другими словами эту систему нельзя реформировать. Она основана на разрушении Земли и эксплуатации людей. Нет такого понятия как «зеленый капитализм,» и маркетинг экзотических продуктов тропического леса не спасет экосистему от увечий, нанесенных капитализмом. Вот почему я считаю, что серьезные экологи должны стать революционерами.

Биоцентризм противостоит коммунизму

Как вы, наверное, знаете, моим бэкграундом в революционной теории служит марксизм – источник критики капитализма. Но марксизм не дает ответа на вопрос: чем лучше всего заменить капитализм. Коммунизм, социализм и все другие левые идеологии говорят лишь о справедливом перераспределении «прибылей», которые человечество отняло у Земли. Ничего не говорится об отношении к Земле. Или, точнее, предполагается, что отношения останутся такими же как при капитализме – т.е. избыточное потребление, — а революция нужна лишь для того чтобы найти более эффективные и эгалитарные способы производства и распределения продуктов.

Отношение к природе как к источнику сырья и полное безразличие к ее жизненной силе позволило марксистским государствам провести индустриализацию без какой-либо, даже самой минимальной, экологической защиты. Это привело к колоссальным несчастьям (взрыв реактора в Чернобыле, аварии на нефтяных танкерах а Арктике, вырубка сибирской тайги и др.). Индустриализация оставила после себя такой уровень загрязнения, что в некоторых областях России и Восточной Европы даже понизился уровень рождаемости. Маркс утверждал, что главное противоречие в индустриальном обществе – это противоречие между трудом и капиталом. Я же считаю, что экологические несчастья показывают: главное противоречие между индустриальным обществом и Землей.

Несмотря на то, что социализм не смог принять экологию в расчет, не думаю, что он неподвластен реформам. Один из принципов социализма гласит: «Производство самого необходимого, не для прибыли.» Это значит, что в социализме нет встроенного противоречия, как в капитализме, и я предвижу, что у него может быть такая форма, которая не будет разрушать Землю. Но это уже не будет марксова индустриальная модель.

Экологический социализм, среди всего прочего, должен будет решить проблему централизма. Идея Маркса о большом политическом органе, занимающимся централизованным планированием, предвосхищает (1) авторитаризм некоего рода, и (2) использование массового производства, изначально разрушительного для Земли и человеческого духа. Экологический социализм будет означать такую организацию общества, которая совместима с организацией, встречающейся в природе. И я считаю, что естественной организацией в природе есть биорегионализм, а не государство.

Современное индустриальное общество забирает у нас возможность общаться между собой, общаться с Землей. Это вызывает у нас глубокую тоску, которую нас учат заглушать потребительскими товарами. Но товары, выходящие за рамки самого необходимого, не могут утолить наших потребностей. Поэтому аппетит растет, и мы начинаем применять все более изощренные и дегуманизирующие способы производства товаров. Если бы рабочие действительно управляли заводами (а я говорю это как бывший рабочий), они начали бы с того, что разбили машины и придумали более человеческие способы производства.

Биоцентризм противостоит патриархату

Патриархат – остается одним из самых глубоких и древних форм насилия в мире. Он настолько укоренился, что люди редко его называют по имени. Вы можете сколько угодно выступать против апартеида и не вызовете никакого осуждения среди прогрессивных белых. Но попробуйте заговорить о патриархате, и на вас сразу же нападут те же «прогрессивные». Тем не менее, в любой сколько-нибудь революционной теории вопрос о патриархате стоит очень остро. Неспособность оценить патриархат можно считать одним из серьезных недостатков марксизма.

В экофеминизме утверждается, что существует параллель между тем, как патриархальное общество относится к природе и как оно относится к женщине. Эту параллель легко заметить в таких выражениях как «девственные леса» или «обесчестить землю.» Более важно, однако то, что в нашем обществе ценятся только «мужественные» поступки (как-то: подчинить, завоевать и т.п.), в то время как «женственные» поступки (воспитать, родить) не получают в обществе поддержки. Между тем, и женщины и мужчины обладают как мужественными так и женственными чертами характера. Но женственность всегда получает более низкую оценку, вне зависимости от того, кто ее проявляет. Связь между подавлением женщин и подавлением природы в особенности заметна в странах Третьего мира, где колониальные силы отнимают землю, лишая крестьян и женщин их традиционной роли – охранять лес и плодородные земли. Женские методы возделывания земли заменяются машинным агропроизводством, которым руководят мужчины; при этом плодородие земли разрушается. Вот почему экологическое движение в странах Третьего мира, таких как Индия, Кения и Бразилия, часто соединяется с женским движением.

Тот, кто когда либо имел дело с Министерством лесного хозяйства или с Министерством экологии США, знает, что «наука» рассматривается как высший авторитет, используемый для оправдания эксплуатации Земли. Наука преподносится нам как нейтральная и объективная, как путь к Абсолютной Истине. Но на самом деле тип науки, который благословляет индустриальная патриархия, далеко не «нейтральный». Она открыто провозглашается ее основателями как маскулинная система знаний, добываемая в процессе отделения природы от человека, а ее методология основана на редукционизме, т.е. на разбиении целого на части для последующего их изучения. Редукционизм ведет к невероятной узости мышления, например позволяет приходить к выводам (и я здесь не преувеличиваю) о том, что вырубка леса с последующей высадкой одного типа деревьев – наиболее эффективный способ рекультивации леса, ибо через пять лет, число стволов на вырубленной территории «больше», чем в случае когда вырубка ведется избирательно.

Редукционистская наука действительно привела к созданию таких чудес как атомная бомба, пластиковый хлам и кремовые палочки Твинкис. Но она не привела к более глубокому пониманию мира; ведь природу нельзя изучать по частям — части взаимозависимы. Как заметила экофеминистка-философ Вандана Шива, редукционистская наука дала нам антибиотики и удобрения; первые привели к появлению супербактерий, вторые — к обеднению почвы. Вместо маскулинной науки разделения и доминирования, экофеминистки ищут пути для природной науки. Природа для них холистична и взаимозависима, а судьбы людей и природы -нераздельны. Вместо того, чтобы завоевывать или подчинять, экофеминистская наука стремиться согласовать жизненный процесс с циклами плодородия, укрепляя их нашим участием, но не прерывая и не разрушая их.

Такой экофеминистский взгляд на природу идеально совместим с биоцентризмом. Поэтому биоцентристы не принимают маскулинную систему знаний, лежащую в основе разрушения Земли.

Экофеминизм не пытается властвовать над мужчинами. Он намерен лишь восстановить баланс, какой существует в природе. Разумеется, в нашей перекошенной культуре, достижение такого баланса не может произойти без значительного роста феминизма – как на индивидуальном уровне, так и в целом среди мужчин и женщин. Но без такого баланса, общество не в состоянии добиться изменений, необходимых для выживания.

Что значит биоцентризм для Движения

Тот факт, что глубинная экология представляет собой революционную философию – одна из причин, почему Earth First! попала под прицел ФБР. Мы же недооценивали ее революционность и были захвачены врасплох. Не только Earth First!, но и все экологическое движение должно выработать тактику для приведения общества к равновесию с природой. Один из способов – расширить нашу работу. Конечно, священные места должны сохраняться, и приоритетом должно быть сохранение дикой природы. Но ограничить наше движение только «дикостью,» как это делала организация Earth First! в 1980-х, значит обречь себя на поражение. Нельзя серьезно рассматривать восстановление дикой природы без решения проблем общества, которое ее разрушает. Пришло время (и я имею в виду не только Earth First!), когда экологи не должны стоять в стороне от движения за социальную справедливость. Та же сила, которая занята добыванием ресурсов в сельской местности, проявляет себя как расизм и капитализм в городах. Экологическое движение должно признать, что наш фронт широк, а наша история – это история сопротивления.

Движение за революционную экологию должно найти поддержку среди обедневших слоев населения и среди рабочего класса. За исключением движений против загрязнения среды и исконных прав на землю, большинство активистов-зеленых – это белые американцы из привилегированных классов. Данная группа слишком слилась с системой и не представляет для нее большой опасности. Революционная идеология в ее руках может вызвать значительные нарушения и перемены в системе. Но революционная идеология в руках рабочего класса приведет систему к полной остановке. Потому как именно рабочие имеют доступ к машинам. И только остановив машину разрушения, они могут остановить безумие. Как могло случиться, что у нас были движения, озабоченные захоронением токсических отходов, но не было ни одного рабочего движения за отмену токсического производства? Только, когда рабочие откажутся от вредного производства, только когда лесозаготовщики откажутся вырубать древние леса, мы сможем надеяться на реальные и существенные перемены. Эту систему не остановить силой. Она могущественна и безжалостна. Единственный путь, который я вижу – это активный и массовый отказ от сотрудничества с ней.

Поэтому будем продолжать блокировать бульдозеры и обнимать деревья. И не будем сводить глаз с глобальных корпораций – наших главных противников. Будем расширять контекст наших действий. Будем привлекать всех к практическому развитию революционной экологии.

Глубинная экология

Борейко Владимир. Призрак экотажа бродит по Европе (интервью)

2012, источник: здесь

Наш корреспондент Казимир Савицкий беседует с известным украинским зоозащитником дикой природы, писателем, экофилософом, директором Киевского эколого-культурного центра, Заслуженным природоохранником Украины Владимиром Борейко.

- На днях Ваш Центр повторно издал легендарную книгу Дейва Формэна и Билла Хейвуда <Экотаж. Руководство по радикальной природоохране>. В предисловии к книге сказано, что это переработанное, адаптированное и дополненное издание. Вы отошли от классического варианта?

- Первый вариант русскоязычного <Экотажа> мы издали в 2002 году. Прошло десять лет. Все это время мы постарались проверить, адаптировать и перенести американские советы по экотажу на нашу украино-российскую почву. Мы изъяли разделы, которые затруднительно использовать у нас, например, уничтожение вертолетов или линий электропередач, ряд разделов по экотажу в городах или по борьбе с рекламой. Значительно переработаны и дополнены разделы по борьбе с браконьерскими орудиями, шипованию дорог и деревьев, экотаж в городе, добавлен раздел по экотажу на ОПТ. Расширено предисловие к книге, где я постарался дать краткую, но емкую историю отечественного экологического саботажа с советских времен.

<Экотаж-2> мы снабдили дополнительными рисунками, чертежами, а также фотографиями браконьерских отечественных орудий.

- То-есть новое издание <Экотажа> адаптировано под отечественные реалии, под возможные пути развития экотажа на постсоветском пространстве?

Совершенно верно. В принципе, таких направлений может быть четыре. Экотаж в городе (шипование деревьев, уничтожение заборов на местах будущей застройки, заделывание труб со сточными водами и сжигание землеройной техники), антибраконьерский экотаж (уничтожение петель, капканов, <пауков>, сетей) , экотаж в заповедниках и национальных парках (это в основном перекрытие и шипование дорог), ну и экотаж компьютерный, направленный или против незаконной рекламы браконьерских снастей, или против рекламы дельфинариев и прочих мест издевательств над животными.

- За 10 лет со дня издания русскоязычного <Экотажа> что изменилось в отечественной природоохранной радикальной практике? Какие последствия издания <Экотажа>?

- Самое главное, что об экотаже, как способе природоохраны, заговорили. И в интернете, и в СМИ, и в книгах, и в словарях. Начались дискуссии в экологических рассылках, на экологических семинарах. Одна из киевских газет стала даже печатать советы по шипованию деревьев. Самое популярное российское радио – <Эхо Москвы> посвятило экотажу программу. Восхищение радикальными природоохранниками попало в такие от экологии, нопопулярные издания как <Поваренную книгу медиаактивиста>, <Медиа варус>, <Философию панка>. Очень важно, что экотаж проник в природоохранную практику зоозащитников природы Украины, России, некоторых других постсоветских стран. Конечно не так, что он везде и повсеместно используется, но используется. В Киеве например, в ночь на 2 октября 2012 г. экотажники спалили экскаватор, который уничтожал природу заповедной Лысой горы. Призрак экотажа уже бродит по Европе. И Украина – не исключение.

- Какие меры по пропаганде экотажа Вы видите?

- Киевский эколого-культурный центр уже многое сделал для ознакомления отечественных природоохранников с философией и тактикой экотажа. И это не только два издания <Экотажа>. Это еще перевод и издание легендарного романа Эдварда Эбби <Банда гаечного ключа>, книга Рика Скарса <Эковоины. Радикальное движение в защиту природы>, Родерика Нэша <Права природы. История экологической этики>, воспоминания Дэйва Формэна <Исповедь Эковоина>, книга Ховью Волке <Дикая природа на скалах>, а также мои книги - <Философы зоозащиты и природоохраны>, <История охраны дикой природы США>, <Популярный словарь по экологической этике и гуманитарной экологии>, а также ряд переводных статей по экотажу в нашем Гуманитарном экодлогическом журнале> (все данные издания см. на сайте КЭКЦ – ecoethics.ru).

Еще добавим и три наших семинара, где мы обсуждали вопросы экотажа. Но одних усилий Киевского эколого-культурного центра явно недостаточно. Методам и философии экотажа нужно учить на природоохранных семинарах и школах молодого доповца, распространять материалы по экотажу через Интернет, и, самое главное, двигать экотаж в массы. Чтобы рядовой гражданин знал, как зашиповать деревья в соседнем парке, если им грозит бензопила.

- Почему экотаж не становится одним из проявлений ультрасовременных молодежных экстрим-субкультур, вроде катания на роликах, скейтах, прыжков с мостов?

- Экотаж – это тяжелая бесплатная работа. Катание на роликах и прыжки - развлечение, баловство. Современная молодежь бесплатно работать не любит и не будет. Поэтому ей не до экотажа. Что касается природоохранных общественных организаций, то их очень мало. А те, что остались – на половину состоят из грантогрызов и кабинетных экологов. Которые то и гвоздь вбить в дерево не умеют. Ну и самое главное. Американские экологические организации, применяющие экотаж, типа <Земля прежде всего!>, исповедуют особую идеологию, основанную на глубинной экологии, уважающие права природы и ощущении дикой природы как священного пространства. У отечественных природоохранников такой идеологии нет, она проще, меркантильнее, рациональнее. Она очень ущербна.

- Может быть поэтому герои экотажа живут только на Западе?

- Конечно, легендарный Дейв Формэн, основатель группы <Земля прежде всего!>, наводивший страх на лесную службу США, или не менее легендарный Пол Ватсон, создатель <Морских пастухов>, потопивший 2 исландских китобойных судна – для всех эковоинов являются кумирами. Однако, мало кто знает, и в Советском Союзе был свой герой экотажа. Это – Юрий Горелов, работавший в 1980-х годах в Бадхызском заповеднике (Туркмения). Однажды он вместе с коллегами посадил на шипы всю Кушкинскую пехотную дивизию, что незаконно заехала в заповедник на маневры. О нем можно написать роман не хуже <Банды гаечного ключа>.

- Однако нередко экотаж подвергается и яростной критике. Пример тому - недавняя статья (октябрь 2012 г.) в украинском журнале <Комментарии>, или интернетовское русское толкование экологического саботажа как <действий защитников окружающей среды, которые противоречат общепринятым культурным корням>.

- Конечно противоречат! Как правило, экотаж подвергается критике по двум вопросам: насилие порождает насилие и что экотаж способствует неуважению к закону. Давайте обсудим все по порядку.

По поводу насилия. Есть насилие в отношении людей, а есть насилие в отношении техники, уничтожающей природу. Экотажники категорически против насилия к людям, вообще против насилия к любому живому существу. Более того, они считают, что насилие против техники не является насилием. Это - самооборона, самозащита. Если на вас нападут бандиты, Вы же будете защищаться. Если рядом с вашим домом хотят срезать бензопилой деревья под какой-нибудь очередной развлекательный центр, нарушая ваше право на здоровую окружающую среду – а госорганы бездействуют – то Вам придется защищать свои права самому. И вбить в деревья гвозди, чтобы сломать бензопилу.

- Согласен с Вами. Ну а как быть с тем, что экотаж нарушает закон?

- Известный австралийский экофилософ, один из лидеров мирового движения за освобождение животных Питер Сингер пишет: “Существуют обстоятельства, когда даже при демократии морально оправданным становится неподчинение закону и в Движении освобождения животных много хороших примеров таких обстоятельств. Если демократические процессы не функционируют успешно, если проведение опроса общественного мнения подтверждает, что огромное количество людей против многих видов экспериментов, а правительство все чаще не принимает никаких эффективных действий, чтобы остановить эти эксперименты, если общественность большей частью не знает, что происходит на фермах и в лабораториях, тогда нелегальные действия могут быть единственно правильным путем помощи животным и ознакомления людей с реальными фактами происходящего”.

По сути экотаж – это нередко нарушение закона. Как говорил известный американский философ Генри Торо <если закон нарушает справедливость, то нарушайте закон>. Конечно, этот яркий и доходчивый тезис нельзя прямолинейно использовать в практике. По моему мнению, заниматься экотажем в интересах природоохраны следует в следующих случаях:

1. Когда других, легальных способов защиты природы не существует, все они исчерпали себя и оказались неэффективными.

2. В экстренных случаях.

3. В целях борьбы с незаконными действиями браконьеров, добывающих животных, туристов, незаконно заезжающих в заповедник и т.п.

4. Когда демократические процессы не функционируют успешно, и опросы общественного мнения показывают, что население против определенных экологически вредных действий властей.

5. Когда ставится социально значимая цель.

Хочу подчеркнуть, что экотаж – это не вандализм, не пустое развлечение, не хулиганство. Это выстраданный, осознанный, мужественный поступок защиты природы. Закон не должен нарушаться по незначительным, преходящим причинам.

Американский экофилософ Майкл Мартин пишет:

<Возможным возражением против экосаботажа является то, что он подрывает уважение к закону, ослабляя социальную ткань цивилизованного общества. Однако в качестве общего аргумента против экосаботажа он имеет не больше веса, чем против традиционного гражданского неповиновения. Разговоры о том, что гражданское неповиновение разрушает социальную ткань, основываются на фактах, а не на философских рассуждениях, но факты эти чрезмерно сложны и не поддаются точному определению... Свидетельства, почерпнутые из американского опыта 1950-х -1960-х годов не поддерживают этих голословных утверждений. Тот же контраргумент годится для экосаботажа. Если быть точным, в нашей стране и во всём мире достаточно много проявлений неуважения к закону: убийства, избиения, резня, терроризм, насилие, правительственная коррупция, преступления служащих происходят сплошь и рядом. Однако будет чистой выдумкой полагать, что экосаботаж с его тщательно ограниченным масштабом и мишенями сделал или сделает свой существенный вклад в это неуважение к закону. В любом случае, можно заявить, что уважение к закону - не самая высшая ценность. Как отмечает Коэн: <Конечно, может быть, что то зло, против которого обращено гражданское неповиновение, более серьёзно, чем его социальные последствия, разлагающие социальную ткань>. Формэн и его сподвижники наверняка доказали бы, что то, за что они борются, гораздо важнее уважения к закону. И правда, они легко могут доказать, что уважение к закону будет маловажным в мире с загрязнённым воздухом и водой, лишённом своей дикой природы и большей части своего природного разнообразия. Конечно, эта оценка ценностей спорна, однако отнюдь не абсолютно ошибочна или абсурдна.

(:) Многие теоретики утверждают, что, поскольку акты гражданского неповиновения нарушают закон и противоречат принятому общественному поведению, они требуют некого особого оправдания того, что на первый взгляд кажется в них неприемлемым. То же можно сказать и об актах экосаботажа. Если следовать этой линии аргументации, то бремя обоснования (оправдания), очевидно, ложится на участника акции гражданского неповиновения или экосаботажа. Это бремя особенно тяжело в демократическом обществе, так как если законы принимаются представителями народа, то все граждане обязаны выполнять их. Однако это требование никогда не бывает абсолютным. Демократические процессы не вполне совершенны, и несправедливые или ошибочные законы тоже могут быть приняты; может осуществляться недальновидная и разрушительная политика; и бывает невозможно такие законы

изменить, или их изменение законными средствами может потребовать слишком много времени. Поэтому озабоченные граждане могут иногда прибегать к незаконным средствам изменения существующего положения, обучения и побуждения к действию своих сограждан. Однако прежде чем принять участие в актах гражданского неповиновения или экосаботажа, они должны иметь чёткое обоснование своих действий>.

- Рассуждая об экотаже, мы еще не затрагивали вопрос об его природоохранной пользе. Подсчитывал ли ее кто-нибудь?

- Американцы считают, что акции экотажа ежегодно обходятся правительству и компаниям в 20-25 миллионов долларов в виде сломанного оборудования и техники, потерянного времени, затрат на оплату деятельности правоохранительных органов и правоприменение. Это такие деньги, которые компании не могут тратить на уничтожение леса на государственных землях, бурение нефтяных скважин на окраинах штатов, инвестирование средства в более разрушительное оборудование, оказание влияния на политиков с помощью кампаний добровольных пожертвований … Даже если бы корпорации переложили эти затраты на своих потребителей, то акции гаечного ключа повысили бы цену изделий из древесины и, соответственно, косвенно снизили бы её потребление.

Известны два случая, когда Служба леса США отменила продажу участков леса, узнав, что деревья на них зашипованы. Лесозаготовительная компания на Гавайях с капиталом в 250 000 долларов перерабатывала древесину дождевого леса на топливо для сахарных заводов (без разрешения и в нарушение распоряжения суда), но после того, как на неё были сброшены зажигательные бомбы, она осталась банкротом. При всей спорности характера акций экосаботажа он имеет несомненную ценность, вынося природоохранные проблемы, кажущиеся такими чуждыми и малопонятными, из тьмы научных вычислений на свет страстных устремлений и преданности отдельных людей.

- Однако экотаж – это не только партизанская война в защиту природы. Это еще и уникальная культура. Вы согласны?

- Экотаж, как направление гражданского неповиновения, в США имеет главную традицию, восходящую еще к Генри Торо и движению аболиционистов. У нас такой традиции нет. Если когда и случались случаи сопротивления властям, то они выливались в бунт, бессмысленный и беспощадный. Гражданское неповиновение в США родило свою литературу, свою поэзию, свою культуру, свою идеологию, свою философию.

Американские активисты экотажа считают, что общепринятые ненасильственные действия являются только тактикой оттяжек и временных мер. Поэтому необходимо переходить к радикальным мерам природоохраны. “Морские пастухи>, <Земля прежде всего!>, <Фронт защиты животных> и другие природоохранные организации, занимающиеся экотажем, выдвигают новую экоэтическую философию, подчеркивая внутреннюю, собственную ценность природы, биоцентрическое равенство всех видов, осуждение святости дикой природы. Они остро критикуют центристские экологические группы за их постоянный компромисс в <погоне за влиянием и доверием>. Поэтому лозунг экотажников – никакого компромисса в деле защиты Матери-земли!

В рассказах, рисунках и поэзии экобойцов романтично изображаются непосредственные действия, направленные против корпораций, уничтожающих окружающую среду, в точности следуя канве таких работ, как стих Двайта Доркера “Топи его!”, опубликованный в журнале “Прежде Земля!”

Круши его, скручивай его, бей его и ломай,

Пробивай его и топи любым способом!

В их шестернях уничтожения мы – возможно, всего лишь песчинки.

Но делай это, делай это, делай это – если можешь!

Глубинная экология

Бари Джуди. Феминизация Earth First!

1992, источник: здесь, оригинал: здесь

Предисловие

2 марта 1997 года умерла Джуди Бари — энвайронменталистика, участница и организаторка ячеек профсоюза Индустриальных рабочих мира, соосновательница движения Earth First! в США.

Джуди называла себя экофеминисткой, разделяла идеи биоцентризма и старалась достичь гендерного равенства в прославленной «мужскими» поступками одной из старейших экозащитных организаций Earth First! Она хотела уничтожить мизогинию в обществе не менее, чем индустриальное лобби. Во время кампании Redwood Summer она организовала защиту древнего леса в Калифорнии от лесозаготовителей, привлекая тысячи протестующих со всей страны. Это сработало, и лето 1990-го в США навсегда изменило историю Earth First! Старое кредо уступило место продвинутым идеям — во многом благодаря Джуди.

История ее борьбы и печальная кончина доказывает, что экологические проблемы неразрывны с социальными. При жизни Джуди преследовали и травили, угрожали расправой в письмах и газетах. К тому же, она сталкивалась с непринятием своей женской фигуры в протестном экологическом движении: от создателей Earth First!, боссов на работе, товарищей по протестным движениям, рабочих, с которыми она создавала профсоюзы. Во время очередного музыкального турне незнакомец подложил бомбу под сидение ее машины. После инцидента Джуди осталась калекой и через несколько лет умерла от рака груди. Ее поминки посетили около 1000 человек.

В статье «Феминизация Earth First!» Джуди Бари пишет об экофеминизме, отчаянной защите двухтысячелетних деревьев, локальной протестной организации и кампании женоненавистничества, развернувшейся в ее сторону после успехов многолетней борьбы.

Ровно 23 года спустя мы открываем бесконечный цикл публикаций, посвященных организации Earth First!, существующей по сей день, ее идеологам, участникам и противникам. Впереди интервью, самиздат, песни, фильмы, инструкции по экотажу и посмертная книга о том, кем была Джуди Бари.

перевод: станислава погода для taste the waste редактура: иван человеков

Бари Джуди. Феминизация Earth First!

Невозможно жить в районе Редвуда Северной Калифорнии, не страдая до глубины души из-за разрушения этой великолепной экосистемы. Мили и мили расчищенной земли покрывают кровоточащие склоны наших холмов. Древние леса вырубают на корню, чтобы расплатиться с корпоративными мусорными облигациями (junk-bonds — обещающие высокие проценты, но не дающие гарантий облигации — прим. ttw). И ряды лесовозов заполняют наши дороги, направляясь к лесопилкам с грузами, начиная от 1000-летней секвойи, чей один ствол заполняет весь кузов, до шестидюймовых маленьких деревьев, которые просто раскалываются на целлюлозу. Осталось менее 5% древней растущей красной древесины, и экосистема исчезает даже быстрее, чем более известный тропический Амазонский лес.

Поэтому неудивительно, что я, пожизненная активистка, стала защитницей окружающей среды. Что удивительно, так это то, что я, феминистка, мать-одиночка и представительница синих воротничков, оказалась в Earth First!, группе прямого действия «без компромиссов», с репутацией мачо, пьющих пиво экочуваков. Если бы я знала, что соединив более женственные элементы коллективизма и ненасилия с дерзостью и пылом EF!, мы зажжем массовое движение… Но даже не подозревала, что заплачу за успех подложенной бомбой, чуть не убившей меня, и стану жертвой кампании женоненавистничества.

Меня привлекла команда Earth First!, потому что она была единственной желающей лечь перед бульдозерами и бензопилами ради спасения деревьев. Там весело играли музыку и дерзили. Прежде всего меня покорила их философия. Известная как биоцентризм или глубинная экология, она утверждает, что Земля существует не только для потребления человеком: все виды имеют право на существование ради самих себя, и люди должны научиться жить в гармонии с потребностями природы, а не пытаться приспособить природу к нуждам людей.

Я не вижу никакого противоречия между глубинной экологией и экофеминизмом. Но Earth First! была основана пятью мужчинами, и ее основными стержнями были все же мужчины. Как во всех подобных группах, компетентные женщины всегда выполняли реальную работу за кулисами. Они были практически невидимы за пределами публичной фигуры EF! — «большой человек идет в большую дикую природу, чтобы спасти большие деревья». Я определенно была против такого образа. И все же, несмотря на картинку, структура организации была децентрализована и неиерархичена, поэтому у нас была свобода действий в своей местной группе Северной Калифорнии, чтобы развиваться с любым подходом.

EF! появились на сцене Редвуда примерно в 1986 году, когда корпоративный рейдер Чарльз Гурвиц из Maxxam захватил местную лесопромышленную компанию, а затем почти втрое увеличил долю добычи древнерастущего красного дерева, чтобы погасить свои мусорные облигации. EF! с 1981 года протестовали против проблем национальных земель (в оригинале: public land — земли общественного достояния, то есть земли, принадлежащие всем гражданам США, которые сейчас являются национальными парками — прим. ttw) в других частях Запада, но это было настолько возмутительно, что привело группу к ее первой кампании «частных» земель.

На протяжении многих лет стратегия движения под мужским руководством была основана на отдельных смелых поступках. «Кочевые боевые группы» из примерно десяти человек отправлялись в отдаленные районы и зарывались в лесовозные дороги, приковывали себя цепями к тяжелой технике или сидели на деревьях. Безусловно, в этих действиях участвовали смелые и принципиальные женщины. А в некоторых акциях, особенно в блокаде сапфировой шестерки в Орегоне, женщины были большинством. Но в общем и целом те, кто имел свободу для такого рода путешествий и принятия риска, были мужчинами.

Я никогда сознательно не пыталась изменить Earth First!. Я просто применила свои собственные ценности и опыт к своей работе. Я ничего не имею против отдельных дерзких поступков. Но недостатком этой стратегии является неспособность участвовать в долгосрочной общественной организации. Нет ни одного способа, которым несколько изолированных индивидуумов, независимо от своей храбрости, могли бы вызвать массовые социальные изменения, необходимые для спасения планеты. Поэтому мы начали кооперироваться с местными жителями, планируя наши лесозаготовительные блокады вокруг вопросов, которые имели локальную поддержку. Мы также начали создавать профсоюзы с прогрессивными лесопромышленниками, основываясь на наших общих интересах против крупных корпораций. По мере роста наших успехов, все больше женщин и людей с семьями и корнями в общине стали называть себя «первыми жителями Земли» (в оригинале игра слов: Earth Firstlers — прим. ttw) в нашем районе.

По мере того, как росло наше влияние, росло насилие для его подавления. И в этом отдаленном, сельском, лесозависимом районе оно легко могло сойти с рук. На одной из демонстраций разъяренный лесоруб ударил 50-летнюю мирно протестующую женщину так сильно, что сбил ее с ног и сломал нос. В другой раз мою машину протаранил сзади тот самый лесовоз в стиле Карен Силквуд (Карен Силквуд — американская героиня антиядерного сопротивления, отравленная плутониумом и разбившаяся на машине в 1974 году при невыясненных обстоятельствах — прим. ttw), который мы блокировали менее 24 часов назад. Машина была разбита, мои дети, я и другие участники EF!, что ехали с нами, оказались в больнице. В обоих происшествиях, как и в других случаях насилия в нашу сторону, местная полиция отказалась арестовывать, преследовать наших нападавших или даже расследовать произошедшее.

Earth First! никогда не инициировали никакого насилия. Но мы также публично не ассоциировали наше движение с открытым кодексом ненасилия. В конце концов, это противоречило бы образу «Химэна» (в оригинале: He-Man — персонаж комиксов, маскулинный супергерой с невероятной силой из франшизы Masters of the Universe — прим. ttw) на котором EF! были основаны. И все же я не представляла себе, как мы могли бы противостоять все более нестабильной ситуации на линии борьбы, не заявляя и не принуждая к ненасилию. И, учитывая скорость, с которой падали деревья, и подавляющую мощь лесопромышленных корпораций, я не представляла, как мы могли бы спасти лес, полагаясь только на наше небольшое сельское население и ячейку EF!

Итак, опираясь на уроки движения «За гражданские права» (Civil Rights Movement), мы выпустили общенациональный призыв к Freedom Riders (Freedom Riders — часть американского движения Civil Rights Movement — прим. ttw) приехать в Северную Калифорнию и участвовать в ненасильственных массовых акциях, чтобы остановить резню секвойи. Мы назвали эту кампанию «Летом Редвуда» (Redwood Summer), и когда стало ясно, что мы успешно привлекаем интересы национального масштаба и строим инфраструктуру, чтобы справиться с притоком участниц\ков, уровень репрессий снова возрос.

С приближением «Лета Редвуда» я начала получать серию все более пугающих письменных угроз о смерти, очевидно написанных в интересах компании «Big Timber». Самой страшной из них была фотография с демонстрации, на которой я играла музыку, с прицелом винтовки и крестом на лице, приклеенным желтой лентой — символом лесной промышленности. Когда я обратилась за помощью в местную полицию, там сказали: «У нас нет людей для расследования. Мы проведем его, если тебя убьют». Когда я пожаловалась в городской Совет наблюдателей, они ответили: «Ты сама виновата, Джуди». Наконец 24 мая 1990 года. Когда я ехала по Окленду в концертный тур, чтобы рекламировать «Лето Редвуда», под моим сиденьем взорвалась бомба. Помню свои мысли, когда меня пронзило насквозь. Я подумала: «Вот что люди делают друг с другом на войне».

Бомба должна была убить меня, и это почти получилось. Она раздробила мой таз и оставила калекой на всю жизнь. Мой компаньон-организатор, Дэррил Черни, будучи со мной в машине, тоже был ранен, но не так серьезно. Затем в течение нескольких минут прибыли полиция и ФБР, чтобы арестовать нас. Они заявили, что это была наша бомба, и мы сознательно везли ее. В течение восьми недель они клеветали на нас в прессе, пытаясь изобразить жестокими и дискредитировать кампанию по защите Редвуда, пока, наконец, не были вынуждены снять обвинения из-за отсутствия доказательств. Но до сих пор никакого серьезного расследования взрыва не проводилось, террорист остается на свободе.

Джуди Бари (слева) и Дэррил Черни на акции Earth First! в поддержку «Лета Редвуда»

Признаки того, что нападение на меня было женоненавистническим и политическим, были заранее. Например, в одной из угроз нас описывали как «шлюх, лесбиянок и членов N. O. W. (National Organization for Women — Национальная Организация для Женщин — прим. ttw)». Но вскоре после взрыва я получила письмо, которое не оставило никаких сомнений. Оно было подписано неким «Мстителем Господа», который брал на себя ответственность за взрыв. В нем подробно описывалась бомба и леденящей душу прозой объяснялось, почему «Мститель Господа» хочет моей смерти. Его возмущало не только мое «язычество» и защита леса — он также вспомнил защиту клиники абортов, которую я вела много лет назад:

«Я видел, как пламя Сатаны вырвалось из ее уст, ее глаз и ушей, навсегда доказав, что это была неблагочестивая женщина, не была Руфь, исполненная послушания, чтобы произвести детей Адама по всему миру, как это было угодно Богу. “Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии. (Тимофею 2: 1)”».

Пока я лежала в госпитале опустошенная, распространялась и другая мизогинная литература с ненавистью ко мне. Хуже всего было от Сахарского клуба (Sahara Club), антиэкологической группы, которая написала в своем бюллетене:

«Бомбите эту промежность! Джуди Бари, первая летучая мышь на Земле, которая взорвала себя на полпути в ад и обратно, перевозя бомбу в своем субару, провела пресс-конференцию в Сан-Франциско. ...Бари, которой оторвало промежность, больше никогда не сможет размножаться. Мы просто пытаемся выяснить, кто вызвался бы оплодотворить ее, если б она была цела. Последнее, что мы слышали, — это как Джуди и ее друзья надували губы и зализывали свои раны».

А тем временем в лесу Редвуда лето продолжалось без меня. До взрыва я была одной из очень немногих женщин, которые взяли на себя выдающуюся руководящую роль в Earth First!. Но после него именно женщины поднялись, чтобы занять мое место — и заняли 3/4 руководящего состава. Это было летом первой волны феминизации EF!. Наши прошлые локальные акции привлекли не более 150 участников. В этом году прибыли 3000 человек, блокируя лесозаготовительные операции и маршируя по городам в демонстрациях, напоминающих антирасистские на юге. Несмотря на невероятное напряжение и провокацию, несмотря на жестокое насилие, совершенное надо мной, Earth First! поддерживали наше присутствие и наше ненасилие в течение всего лета.

Будучи первой акцией женщин «Лето Редвуда» никогда не получало того уважения, которого оно заслуживает от старой гвардии EF!, хотя глубоко повлияло на защиту региона секвойи. Оно привлекло внимание национальных и международных кругов к проблеме уничтожения древнего леса. 2000-летние деревья из Headwaters Forest, на которые Earth First! пролила свет, сейчас сохраняются во многом благодаря нашим действиям. Наследие нашей принципиальной и ненасильственной позиции летом в Редвуде снискало нам уважение в сообществах и позволило развивать местное движение. Наша группа, недавно переименованная в Ecotopia Earth First!, — вероятно, единственная по-настоящему гендерно сбалансированное сообщество, с которым я когда-либо работала, — теперь в равной степени возглавляется сильными женщинами и профеминистами-мужчинами.

Думаю, что причиной насилия в мою сторону были не только мои слова, но и пол. Недавно я была на семинаре в Теннесси, посвященном насилию и харассменту в экологическом движении. В кругу было 32 человека, приехавших со всей страны. Когда все по очереди рассказывали о себе, я была поражена, что самые серьезные акты насилия были совершены в отношении женщин. И, конечно, это не удивительно. Потому что именно ненависть к женскому началу, что есть ненависть к жизни, способствовала разрушению планеты. Именно сила женщин способна восстановить баланс, необходимый нам для выживания.

Глубинная экология

Бари Джуди. Беседа с Earth First! через Джуди Бари

1991, источник: здесь, оригинал: здесь

Предисловие

Джуди Бари — активная участница влиятельного в прошлом экологического движения Earth First! — вдохновляла целые поколения на коллективную и ненасильственную защиту окружающей среды, полагаясь на философию биоцентризма и экофеминизма.

В обширном интервью 1991 года энвайронменталистка, укрываясь в лесной лачуге, рассказывает о влиянии кампании «Лета Редвуда» на феминизацию экологического движения, его объединение с широкими либертарными задачами социальной борьбы в 90-е, правах рабочих и биоцентризме, уходе сооснователя Earth First! Дэйва Формана и антропоцентрических взглядах маскулинных защитников природы.

перевод: станислава погода для taste the waste редактура: иван человеков

Беседа с Earth First! через Джуди Бари

Джуди Бари (со скрипкой) и Дэррил Черни (с гитарой)

Дух журнала Mother Jones живет сегодня в глухих лесах Северной Калифорнии. Самая красноречивая организаторка анти-бензопилы северного побережья, движения Earth First!, Джуди Бари вернулась к работе — защите древних лесов от корпоративной резни. В мае прошлого года в Окленде ее покалечил подрыв собственной машины, после чего ФБР попыталось возложить вину на нее и ее компаньона Дэррила Черни. Точно также как бабушка американского рабочего движения боролась с Королем Углем столетие назад, Бари взяла на себя больших лесных баронов, вооруженная мегафоном и твердым кредо: «никаких компромиссов в защите Матери-Земли».

Боевой клич отразился от калифорнийского национального парка Редвуд до Уолл-Стрит, охватив прогрессивную повестку дня — глубокое почтение к Земле и ее созданиям. Для главной архитекторки «Лета Редвуда» (Redwood Summer) 1990-х — знаменитой ненасильственной кампании по спасению исчезающих некогда зеленых прибрежных зон Калифорнии — необходимо прекратить уничтожение окружающей среды.

Бари привила энвайронментализму ненасилие, социальную справедливость, равные права и другие прогрессивные ответы общественным проблемам. Бывшая организаторка трудяг в Мэриленде, она давно стала крестоносцем для обездоленных, бесправных и угнетенных на фабриках, полях и офисах по всей стране.

Бари вложила свои организаторские способности в работу на северном побережье, создавая коалиции с работниками лесозаготовительной отрасли для борьбы с нарушением их прав и злоупотреблениями корпораций. Она основала ячейку профсоюза Промышленных Рабочих Мира (Industrial Workers of the World — интернациональный международный профсоюз пролетариата, основанный в 1905 году в Чикаго — прим.ред.) в Мендосино и представляла группу мельничных рабочих, которые были отравлены утечкой PCBs (полихлорированного бифенила) на целлюлозном заводе Форт-Брэгг компании Georgia-Pacific.

В этом обширном интервью Джуди Бари рассказывает из своей деревенской «хипповской лачуги» в глухом лесу Мендосино, где живет с двумя маленькими дочерьми, о своих взглядах на влияние «Лета Редвуда», прогрессивной коалиции в 1990-е, феминизации организации Earth First! и уходе ее сооснователя Дэйва Формана, который на прощание публично осудил Бари и поддерживающих ее феминисток за «введение классовой борьбы и гуманизма» в организацию, которую он задумывал для сохранения дикой природы.

— Оглядываясь назад, как ты относишься к итогам «Лета Редвуда» в прошлом году?

— Я думаю, что «Лето Редвуда» было успешнее, чем мы могли себе представить. Самый скромный показатель — это участие 3000 человек. Летом ранее, два года назад, участие приняли не более 150. Так что в этот раз довольно много. Люди приезжали со всей страны, в том числе студенты и те, кто раньше не занимался активистской деятельностью. Мы радикализировали очень многих людей. Одна из идей лагеря была в том, чтобы «посадить семена» и передать факел следующему поколению. Нам звонили люди, которые вернулись домой и пытались начать все сначала. Только что мы получили очень трогательное письмо от матери 20-летнего студента колледжа, который погиб в автокатастрофе этой осенью. Он был в Редвуде, и она сказала, что это был самый значимый поступок, который он когда-либо совершал.

Нет, мы не остановили лесозаготовки — прошлым летом они спилили 20-летние деревья. Но мы вынесли эту проблему на национальный уровень, на международный уровень, обратили такое масштабное внимание, до которого она никогда не раздувалась. Я думаю, что упреки в духе «вы не остановили лесозаготовку» нелепы. Никто никогда не подходил к антивоенным демонстрантам во времена войны во Вьетнаме со словами: «Движение потерпело неудачу, потому что вы не остановили войну этой демонстрацией». Речь идет не о том, чтобы какая-то конкретная демонстрация прекратила рубку. Это скорее Эффект Манро. Я думаю, что мы подняли уровень осознания этого вопроса, подняли ставки.

Выступление Джуди Бари

— Какие еще последствия имело «Лето Редвуда»?

— Еще одно достижение этого лета, о котором вы никогда не прочтете в популярных медиа, — это культура людей, работающих в лесной промышленности. Даже независимые лесорубы, работающие на крупные лесопромышленные корпорации, начинают задавать вопросы и высказывать свое мнение. В журнале «Форт-Брэггский Адвокат», который выступает за рубку деревьев, была передовица против Earth First!, признающая, что корпорации рубят слишком много. И теперь, когда корпоративная лесная земля заканчивается, возможно, мелкие землевладельцы смогут научиться вести лесозаготовки экологически безопасным способом. Люди никогда раньше не поднимали эти темы. Одна вещь, которая меня очень впечатлила, — как большинство участников нашей кампании поняли, что все это было направлено не против рабочих.

— Не было ли это связано с акцентом кампании на ненасилие и постоянными программами обучения ненасильственным акциям в течение всего лета?

— Абсолютно. Один из результатов — то, что эта повестка была вообще поднята, в том числе вопросы о том, кто во всем виноват. За летом наступила «корпоративная осень». Мы говорили, что отдельные лица должны нести ответственность — и это не безликие корпорации. Наш лозунг: «Земля не умирает, ее убивают. А у убийц есть имена и адреса». Это цитата автора wobbly-песен Юты Филлипс (wobbly — «раскачивающий», протестный кантри движений за права рабочих — прим.ред.).

Цель «корпоративной осени» была в том, чтобы перенести демонстрации в офисы и роскошные дома людей, которые получают выгоду от разрушения планеты. Тот, кто зарабатывает семь или девять долларов в час, вырубая последние секвойи, не получает никакой выгоды от этого. Заработная плата в лесах округа Мендосино просто ужасающая. Девять баксов в час — это средний показатель. И есть много мексиканцев, включая нелегальных рабочих, которым платят меньше, чем за самую опасную работу в Соединенных Штатах. Это просто возмутительно — их эксплуатируют, чтобы разрушать Землю. Когда они закончат свою работу, корпорации их уволят, и у них не будет денег ни на переезд, ни на переобучение, ни на что-либо еще. Мы пытаемся четко определить, кто заслуживает порицания. Мы не обвиняем работающих в лесной промышленности людей, которые подвергаются эксплуатации. Мы виним тех, кто несет за все это ответственность.

Тогда Центральноамериканские группы устраивали демонстрации. У нас были люди, которые работали над антиядерными и мирными вопросами. Итак, еще одна вещь, которую мы сделали, — это помогли связать различные проблемы и энвайронментализм с частью массового протестного движения, от которой он был печально отделен.

— Как вы думаете, почему защитники окружающей среды остались в стороне от основных прогрессивных движений?

— Начнем с того, что эти люди были привилегированными. Они хотят сохранить дикую природу, чтобы наслаждаться ею во время пеших походов, что само по себе является классовой привилегией. Люди в гетто не беспокоятся о дикой природе, потому что, во-первых, они не могут добраться до нее, а во-вторых, в первую очередь они стараются выживать. В первую волну экологического движения сопротивление было сосредоточено на спасении природы. Но разрушение планеты достигло таких масштабов, которые угрожают самим экосистемам и инфраструктуре жизни, поэтому мы больше не спасаем декорации. Мы спасаем основу для жизни.

Это приводит к тому, что в 1990-е годы разрушение окружающей среды оказалось в центре внимания.

Мы разрушаем планету с такой скоростью, что она больше не может поддерживать общество в его нынешней форме, — это главное противостояние. Мы приближаемся к исчерпанию ресурсов. Наше общество было построено на эксплуатации как низших классов, так и Земли. В этом я буду отходить от позиции Маркса. Маркс говорит, что всякая ценность проистекает из труда. Я думаю, что вся ценность проистекает из труда и Земли. Рабочим не выплачивают полную стоимость их работы, как и не восполняют ресурсы, отобранные у планеты. Таким образом, прибыль крадется как с нее, так и с рабочих.

Но разрушение планеты достигло таких масштабов, которые угрожают самим экосистемам и инфраструктуре жизни, поэтому мы больше не спасаем декорации. Мы спасаем основу для жизни.

Бесправные, бедные люди, которые работают на «Раковой Алее» (Cancer alley — промышленный район вдоль реки Миссисипи между Батон-Руж и Новым Орлеаном — прим.ред.) не имеют голоса. Профсоюзы их не представляют, за исключением профсоюза сельскохозяйственных рабочих. Только 15 процентов рабочей силы состоит в профсоюзах. И они, как правило, действительно ограничивают себя. Если они говорят о безопасности на работе, то в таком узком смысле, что как только яд покидает растение, они больше не беспокоятся. Там, конечно, нет партии, представляющей рабочих. Вот что, по-моему, мы должны делать. Вот кем, думаю, должен быть наш избирательный округ. Наши избиратели также должны быть лесорубами, которых уничтожают вместе с лесами.

— Потому что многие энвайронменталисты не понимают взаимосвязи между эксплуатацией бедных, представителей рабочего класса и эксплуатацией Земли?

— Глубинная экология провозглашает взаимосвязь всех биологических видов на земле. Если вы признаете, что все взаимосвязано, как вы можете говорить, что мы можем отделить от себя дикую природу и утверждать, что она не взаимосвязана с обществом вокруг? Эта стратегия противоречит самой теории биоцентризма. Я опровергла такое мнение Дейва Формана, сооснователя Earth First!, в журнале движения Earth First!. Вообще-то, он нас раскусил (в оригинале: red-baited — американское выражение, обозначающее подозрение в коммунистических и других левых идеях — прим.ред.). Он так и сказал: «Вы не зеленые, вы красные». Якобы мы привносим посторонние вопросы классовой борьбы и социальных проблем — по этой же причине он считает нас антропоцентристами. Не думаю, что это так — нельзя же разделить эти проблемы. И единственная причина попытаться их разделить возникает из-за того, что люди не хотят бросать вызов обществу, так как это им не выгодно. Форман называет себя патриотом и по сей день! Его образ жизни и политика вполне тому соответствуют.

Не думаю, что Дейв Форман или кто-либо из членов группы осознает это, но другой аспект, по-моему, заключается в том, что часть дискомфорта им доставляет «женский», а не «мужской» стиль организации. Одна из вещей, которой мы достигли в в «Лето Редвуда», — то, что я называю феминизацией Earth First!. Мы изменили организационную стратегию, используя коллективное ненасилие, а не индивидуальную браваду. Мы не просто пытаемся сместить мужских лидеров — мы пытаемся изменить стиль лидерства так, чтобы он был коллективным и не зависел от прославления отдельных личностей.

— Женщины тоже могут быть эгоистами. У меня было несколько довольно плохих женщин-боссов.

— Плохие женщины-боссы подражают мужчинам, но я думаю, что есть нечто большее. Женщины играют биологическую роль дарительниц жизни и воспитательниц. Знаешь, я никогда в это не верила, пока не родила детей. Я думала, что разница между мужчинами и женщинами есть только в воспитании — до тех пор, пока у меня самой не родились дети. Есть биологическая разница. Женщины, безусловно, способны подражать мужчинам — посмотрите на Маргарет Тэтчер, она идеальный пример. Но это не так просто для женщин, им сложнее так себя вести. Для такого поведения они должны предать не только свой класс, но и некоторые основные инстинкты.

— Некоторые феминистки утверждают, что патриархальная агрессия является основой всех проблем.

— Не знаю, является ли она основой всех проблем. Я не могу сказать так, но это определенно важный элемент. Есть этот драйв, эта мужская агрессия. Есть и потребность в индивидуализме, которая с ней связана. «Мужская» стратегия, бывшая стратегия Earth First!, включала в себя опору на индивидуальные акты мужества. Это было основой: мы заставим какого-нибудь храбреца залезть на дерево и за это попадем в газету. Или прокрадемся ночью и саботируем бульдозеры.

Это что-то вроде «настоящего мужчины». Весь этот маленький мачо-сценарий не был рассчитан на массовую организацию. На самом деле, они [мужчины в EF!] очень неудобны в массовой организации — им реально некомфортно участвовать в коллективных действиях.

Если мы не сможем выйти за пределы белого среднего класса, у нас не будет ни единого шанса.

Думаешь, они элитарны? Абсолютно! Как метко выразился один мой друг: «Вопрос в том, сначала Земля или сначала "Earth First!"?» Эти люди видят в организации маленькую клику и хотят сохранить ее чистоту в ущерб эффективности.

— Это напоминает мне о старой битве между троцкистами и сталинистами.

— Верно. У нас есть строгая линия, и мы не хотим, чтобы такие люди приходили, ведь у них не будет этой линии. Вопрос ко мне: «Мы хотим спасти планету или сформировать маленький элитный кружок?» Если мы хотим спасти планету, мы должны устранить коренные причины, включая патриархат и разрушительное эксплуататорское общество. Мы не можем разделить эти проблемы. Если все, что мы хотим сделать, — это почувствовать себя лучше и успокоить свою вину, тогда крадитесь ночью и саботируйте бульдозеры, а раз в год устраивайте рандеву, в котором 400 человек собираются вместе и затем проводят акцию. Но это не спасет планету. Если мы не сможем выйти за пределы белого среднего класса, у нас не будет ни единого шанса.

Интересно, что Дэйв Форман и его друзья придумали лозунг «Никаких компромиссов в защиту Матери-Земли» (No Compromise in Defense of 'Mother' Earth).

Это часть мужского мифа — «Мы, храбрые воины, пойдем защищать материнство и яблочный пирог (американская идиома, которая обозначает что-то типичное и привычное для американцев – прим. ред.), или Мать-Землю!» Это ничем не отличается от господствующей парадигмы, которую они пытаются разрушить. Не только мужская агрессия является частью уничтожения планеты, но и ненависть к женскому полу способа, которым они поддерживают контроль внутри движения и общества, частью которого оно является. Я имею в виду Движение с большой буквы Д. Думаю, это всегда было проблемой. Я часто смеялась над отцом. У него на полке стояла книга, которую мы называли «Женский вопрос». Она была для мужчин, комментирующих «женскую проблему». Вы знаете этот вопрос, «что мы делаем в движении с "женским вопросом"?» Как говорит Фрейд, «чего хотят женщины?» Я скажу тебе одну вещь, Фрейд. Мы не хотим членов!

Это не вопрос мужчин и женщин. Это действительно вопрос о женской и мужской энергии.

Думаю, это действительно важное различие. Я не против мужчин, и я не сепаратистка. Я феминистка и экологиня. Я не считаю, что единственная проблема — между мужчиной и женщиной. Это лишь ее часть, и любой, кто притворяется, что это не так, поддерживает статус-кво.

— Как вы думаете, «Лето Редвуда» — хорошая модель для организации других коалиционных усилий?

— Абсолютно. На самом деле, многие другие группы заявили, что они хотят сделать что-то подобное. Это дает возможность расширить движение и обеспечивает преемственность между поколениями, местными организаторами и людьми, которые поверхностно заинтересованы в спасении планеты. Это дает возможность различным элементам движения объединиться, так как мы пытаемся использовать существующие структуры. Например, Центральноамериканская аффинити-группа (Central American affinity group) решила провести акцию, в которой участники сосредоточились на сравнении между Центральной Америкой и тем, что происходит на северном побережье. «Лето Редвуда» также предоставляет модель неиерархической или менее иерархической организации, которую может использовать движение. Мы можем быть эффективными и действовать без принятия этой иерархии и контроля мужского общества, его доминирующей парадигмы.

Некоторые люди говорят, что это открывает вам путь к анархии и хаосу.

Это правда, что у нас было много хаоса, но не забывайте, что «Лето Редвуда» началось с того, что главные участники были разгромлены покушением. Я имею в виду, дайте мне передохнуть! Во-первых, взрывом были выведены из строя наши самые опытные организаторы. А люди либо пугались, становились недееспособными, либо помогали мне заботиться и защищать себя и Дэррила. Было много путаницы из-за нападений на нас и нашей собственной неопытности, а не тактики кампании.

Это тоже впервые. Никто из нас не был достаточно опытен, чтобы справиться — мы никогда раньше не работали в таких масштабах. Я помогала организовывать демонстрации 2000 человек и раньше, но не в отдаленной сельской местности в лесу. Мы могли бы сделать намного лучше с гораздо меньшим количеством людей, если бы делали это снова. «Лето Миссисипи» (Mississippi Summer — волонтерская кампания в Соединенных Штатах, начатая в июне 1964 года, чтобы зарегистрировать как можно больше афроамериканских избирателей в Миссисипи – прим. ред.) длилось четыре года. До «Лета Свободы» (Freedom Summer – другое название «Лета Миссисипи»; подразумевается завершение кампании – прим. ред.) оставалось четыре года. Это было четыре лета назад. У нас было четыре месяца. Думаю, нам есть чему поучиться.

В движении между людьми, стремящимися к большей организованности, и людьми, стремящимися к большей свободе индивидуальных действий, всегда присутствовала напряженность.

Мы склоняемся в анархичную сторону. Думаю, если у вас слишком много организованности, то вы подавляете индивидуальное творчество, и в конечном итоге запугаете общество, которое пытаетесь изменить. Мы пытаемся создать модель новых отношений между людьми. С одной стороны, мы пытаемся спасти леса секвойи. С другой, хотим изучить новые способы взаимоотношений, сформировать новые, не эксклюзивные, общества. И там будет место неэффективности. Я имею в виду, что фашизм — это самая эффективная система. Но я, конечно, могу терпеть неэффективность в обмен на большую свободу и более коллективный дух среди менее иерархической организации.

ФБР, безусловно, помогло движению объединиться. Одними из первых групп, предложивших свою поддержку после бомбардировок, были Американский совет по договорам индейцев (American Indian Treaty Council) и коалиция «Радуга» (Rainbow Coalition). Через эти группы выразили поддержку Движение американских индейцев (AIM) и «Черные Пантеры», которые больше не функционируют под этими названиями. Представители AIM посетили конференцию Earth First! в Колорадо этой осенью. Обе эти группы были объектами преследований ФБР — хотя и более интенсивно — одного и того же человека, Ричарда Холда (директора тайной программы наблюдения ФБР COINTELPRO за внутренними протестными группами). Это помогло нам сблизиться. Защитники окружающей среды склонны видеть себя отдельными. Ну, ФБР не считает нас такими.

Взорванная машина после покушения, в которой ехали Джуди Бари и Деррил Черни

— Должны ли в этом участвовать коренные американцы, потому что они являются хранителями этой земли?

— Они не видели своей роли хранителей. Они видели себя частью природы, а не ответственными за нее. Они не видели себя доминирующим видом. Они не считали людей кульминационным видом. Нам нужно это перенять. Точно так же, как нам необходимо изменить иерархию внутри нашего общества, нам нужно изменить наше иерархическое представление о природе. Вот что так революционно в отношении Earth First! и именно поэтому мы не хотим отказываться от нее, когда мачо-мужики делают ей дурную славу. Потому что конечное послание Earth First!, что означает «Сначала Земля!», — биоцентризм — идея о том, что человек не является центром Земли. Земли здесь нет, природа не для того, чтобы служить человеку, а человек всего лишь часть природы, и мы должны вернуть это принадлежащее нам место. Попытки господства над природой привели нас на грань уничтожения, Землю — на грань утраты способности поддерживать жизнь в том виде, в каком мы ее знаем. На самом деле я не думаю, что мы можем разрушить жизнь — мы не настолько могущественны. Зато эта форма жизни может быть в тупике — полном эволюционном тупике.

Что происходит с расследованием взрыва? Ничего. Могу сказать без всяких сомнений, что ФБР активно препятствовало проведению реального расследования. Они активно добивались, чтобы бомбардировщик не был найден. На это есть причина: скорее всего, ФБР напрямую замешано в этом. У меня нет доказательств, кроме того, что их поведение после взрыва полностью соответствовало прошлой истории с COINTELPRO. Есть слишком много вещей, которые просто не имеют смысла. Почему они вообще были там сразу? Почему они сказали, что мы с Дэррилом не только подозреваемые, но и единственные подозреваемые? Они пришли к такому выводу в течение нескольких часов после взрыва, несмотря на то, что мы были вовлечены в крайне нестабильную организационную кампанию в отрасли, известной своей жестокостью, и что нам угрожали убийством еще до взрыва. Они закрыли глаза и утверждали, что это была наша бомба. Они «знали» это, потому что, по их словам, она была за сиденьем и мы должны были видеть ее. Позже мы показали по местам моих ранений, что бомба была под сиденьем, где ее нельзя было заметить. И ФБР уступило.

Проблема с ФБР в том, что такие вещи не всплывают годами. Если вообще когда-нибудь всплывают. Ведутся расследования, но не от ФБР. У нас есть следователь, за которого заплатил «Гринпис». Есть также расследование в Конгрессе, проведенное Судебным комитетом Палаты представителей по конституционным и гражданским правам во главе с конгрессменом Доном Эдвардсом (Д-Сан Хосе). Коалиция из 50 (прогрессивных) групп, призывавшая к расследованию прошлым летом, реально добилась его проведения. Комитет представил ФБР список вопросов, и ФБР отказалось на них отвечать. Так что я не знаю, куда это приведет — мы окажем любое возможное давление.

«Вы теперь не боитесь» — это был очень долгий, трудный процесс, чтобы проделать весь путь до такого. Постепенно, с огромной поддержкой многих людей, я снова обрела уверенность в себе. Еще не всю.

Как только я попыталась вернуться домой после взрыва, на почтовом ящике моего домовладельца появился плакат и еще одна угроза смерти. Там было написано: «Бари, убирайся!» и указаны мои точные маршруты, пробег машины и все остальное прямо до этого адреса. Там было написано, что хиппи строят мне укрытие для местной Earth First! и автор предлагал ящик пива «Coors» тому, кто меня подожжет, и шесть банок за каждую хижину хиппи по дороге. Угрожали не только мне, но и всему моему сельскому отдаленному району — поджогом в сухое лето. Письмо было подписано Стомпмерами (Stompers). Довольно трудно оправиться от взрыва и продолжать получать смертельные угрозы.

Беспокоюсь ли я о своих детях? Конечно. Сейчас я выбрала самое безопасное место, чтобы жить. После взрыва я думала, что больше никогда не смогу делать ничего политического. Если бы кто-то спросил меня, готова ли я умереть, я бы ответила: «подожди, пока мои дети вырастут». Я не пыталась пожертвовать собой за их счет — это было очень, очень тяжело для них. Они до сих пор не могут спать спокойно.

После взрыва я сказала Лизе (девятилетней дочери Бари — прим. ориг.), что вообще брошу политику. Она сказала, что не хочет этого, несколько раз. И знаете, одна из причин, по которой я это делаю ради детей — чтобы у них было достойное место, где они могли бы расти.

— Вы являетесь хорошим примером для детей, которых воспитываете в этом мире, не боясь высказываний.

— Ну, может быть, они будут больше бояться. Есть еще одна вещь, благодаря которой я смогла идти вперед — вы когда-нибудь слышали стихотворение Джона Трюдо «Это не Эль Сальвадор»? Знаете, что случилось с Джоном Трюдо? Он был лидером AIM, и его предупредили, чтобы он не произносил конкретную речь. И он все равно ее произнес. По возвращению домой Трюдо обнаружил, что дом был заминирован, а его жена, двое детей и свекровь погибли. «Это не Эль Сальвадор» — стихотворение об этом. Дело, конечно же, в том, что это Эль Сальвадор. Когда я думаю о Джоне Трюдо, я думаю о Фреде Хэмптоне и «Черных Пантерах», о людях в Сальвадоре и Никарагуа, где 50 процентов детей — сироты...

Мы знаем, что вся система опирается на насилие. И если мы эффективно бросаем вызов системе, то неудивительно, что она собирается применить насилие против нас. Люди из Американского индейского движения (American Indian Movement) как-то сказали: «Насилие не является для нас выбором. Оно как погода — просто случается». Это часть власти и то, что мы пытаемся изменить в обществе. Но со знанием того, что такое общество и насколько оно на самом деле жестоко, как только к нам начнут применять насилие, мы бросим свое дело и потерпим поражение.

Я не понимаю, как мы можем поддерживать народ Эль Сальвадора и так легко запугаться, участвуя в борьбе здесь. Я не пытаюсь отнять у Сальвадора солидарность. Я, безусловно бы, сделала это — я была региональной координаторкой «Клятвы сопротивления» (Pledge of Resistance). Думаю, участвуя в борьбе на местах, мы тем самым помогаем народу Сальвадора. Но как мы можем продолжать бороться, когда все, что требуется им — это простейшая задача для нас, а мы все равно отступаем? Когда я смотрю на мужество товарищей в Сальвадоре, на людей в Южной Африке и на то, с чем им приходится мириться, наши проблемы меркнут рядом. Мы все еще очень привилегированны. Давайте говорить серьезно — я имею в виду, выбор очевиден, там же собираются убить Землю и все живое на ней! Альтернатива в том, что либо мы будем противостоять, либо все пойдет своим чередом. Мы должны проявить как личное, так и коллективное мужество, потому что только так можно выжить.

Когда вы говорите, что борьба выходит за рамки личной безопасности людей, я думаю, что наша коллективная безопасность важнее. И судьба леса важнее, чем моя. У меня есть цель быть здесь. Мне даны таланты и способности: способность анализировать, ясно говорить, умение налаживать связи. Я чувствую, что причина, по которой у меня есть эти таланты — в движении, и я хочу использовать их по назначению. Если я перестану, им не придется меня убивать и они преуспеют.

Иногда я боюсь до смерти. Иногда я так боюсь, что не могу заснуть и буквально дрожу от страха. Я не собираюсь притворяться, потому что я определенно боюсь. Я не хочу быть мученицей — это не весело и не гламурно, а чертовски больно.

— Ты поддержала людей своей смелостью и честностью. Я слышала, как многие люди, которые не являются активистами, говорят, что ты была для них потрясающим примером и вдохновением.

— Я получаю письма от разных людей, и удивительно, как много из них — женщины. Мне не нравится, когда меня считают иконой, это меня беспокоит. Нужно сказать, я горжусь, что являюсь примером для женщин. Я горжусь тем, что помогаю им встать. Думаю, это единственное, что сделал тот взрыв. В «Лето Редвуда», в мое отсутствие, 10 сильных женщин поднялись, чтобы занять мое место, и движение увеличилось в десять раз. Эти женщины уже были в движении, но невидимками. Со мной многие участники, в первую очередь женщины, поднялись на более заметные роли. Это был другой аспект феминизации Earth First! — подъем определенных лидерок.

Возможно, поэтому это было так угрожающе. Женское движение угрожает мужской структуре власти. Точно так же, как черное движение угрожает белому.

Джуди Бари с одной из дочерей

— Кроме исцеления себя, над чем ты работаешь в эти дни?

— Я начинаю координировать книгу о «Лете Редвуда», потому что ее очень задерживали. Мы составляем предварительные отчеты. Мы все знаем, что никогда не будем прежними. Но если вы прочитаете прессу, то подумаете, что ничего не случилось, что это полный провал. The New York Times сказала, что пришло 500 человек за все лето, что мы разрушили Earth First!, вызвали местные разногласия, и что проблема по-прежнему в рабочих местах, а не в деревьях, что никогда и не было проблемой. Проблема в краткосрочной прибыли в сравнении с долгосрочным выживанием. Очень важно донести эту мысль.

Я намерена говорить и писать как можно больше. Мне также нужно быть в местном сообществе. Я не могу выйти на национальный уровень — тогда я потеряю свою местную базу или свое обоснование. Я занимаюсь этим не только в вакууме. Я делаю это, потому что связана и с землей, и с людьми здесь. И думаю, что движение намного продвинулось вперед по сравнению с положением до взрыва.

Проблема в краткосрочной прибыли в сравнении с долгосрочным выживанием. Очень важно донести эту мысль.

Самое большое, что мы потеряли после взрыва бомбы, — работу коалиции. Очень смело со стороны рабочего начать с нами соглашаться, работать с нами и говорить: «Да, эти люди правы. На короле нет одежды». Было несколько рабочих, которые начали делать это публично, и много тех, кто начал в частном порядке. И больше всего начинали анонимно — в том числе люди, которые передавали мне информацию, звонили. Люди в лесной промышленности испугались взрывов, и рабочая коалиция потеряла позиции. У нас есть разные сторонники среди лесозаготовителей, но предстоит ещё долгий путь, чтобы они начали доверять не только мне, но и экологам. И не начинали верить линии компании.

Многих сейчас увольняют, потому что прошлым летом они срубили двадцатилетние деревья. Уложили их на бревенчатые палубы, и началась рецессия. Из-за автоматизации и экспорта, из-за перегрузки. То, что я вижу среди некоторых лесозаготовителей, скорее критика корпораций, — острее, чем раньше. Есть возможность восстановить альянс, который мы начинали строить, и надеюсь, я смогу над этим поработать. Это не работа во славу — я не получаю ни копейки. Медленная, но самая важная работа, которую я могу сейчас выполнять.

У меня есть уникальная перспектива, потому что я не просто наравне с рабочим классом. Я всю свою жизнь была синим воротничком. И сознательно саботировала себя, не получив диплом колледжа. Я выполняла фабричную и плотницкую работу, а также различные другие работы, была кассиршей. Так что я не просто говорю «эй!», а потому что это такие же условия моей жизни. Я веду слегка маргинальный образ жизни — всегда так и было. Я культурно отличаюсь от них, но с экономической точки зрения мы равны.

Проблема в том, как мы все сосуществуем на Земле. Стремление вести яппинский образ жизни, называя себя защитниками окружающей среды, образует огромное противоречие. Мы должны упростить нашу собственную жизнь.

Глубинная экология

Несс Арне, Мейляндер Питер. Менталитет будущего

2009, источник: здесь, Перевод с норвежского - Злата Кононова

В этой статье, написанной совместно с Петером Мейляндером, 95-летний философ Несс Арне обрисовывает основные принципы глубинной экологии

Мы живем на непостижимо красивой маленькой планете. Но наше существова­ние находится под угрозой. Если мы собираемся выжить, надо научиться думать по-другому. Наши мыс­ли о будущем должны быть связаны с природой. Они должны касаться всех людей. Всех существ. Потому как все живое имеет свою ценность.

Глубинная экология – это менталитет будущего. Она поможет найти альтерна­тиву тому, что сегодня кажется опасным и легкомысленным. Глу­бинная экология – это форма моральной серьёзности, основанная на анализе и на­уке. В своей основе она направлена на исследование понятия качества жизни и на обретение радости. В этой связи глубинная экология подразуме­вает также фантазию и игру. В сущности, глубинная эколо­гия – это позиция. Обязываю­щая позиция.

Мышление – это жизнь. В наше время жизнь находится под угрозой, а значит под угрозой и мышление. Поэтому мышление долж­но измениться. Речь идёт о тесной связи жизни на Земле и менталитета. Без мышления нельзя спасти жизнь. Без жизни нельзя спа­сти менталитет. Поэто­му мы считаем, что мышление должно концентрироваться на жизни и природе. Не впадая в природоведческий идеализм, мы должны придерживаться научного реализма.

В своей основе менталитет будущего будет связан с поис­ком ответа на во­прос: Как сделать так, чтобы у боль­шинства живых существ было наилучшее существование в обозри­мом будущем?

Это наш исторический вызов.

Глубинная экология предлагает метод для понимания и исследо­вания жизни. Слово «глубинный» является прежде всего метафорой, указывающей на то, что наше понимание проду­мано, что мы настроены на мышление в «более глубоком русле». То есть, на вопросы глубинного критического характера и поиск наилучших ответов.

Под «экологи­ей» мы прежде всего понимаем науку, согласно которой живые существа, включая лю­дей, зависят друг от друга; более того, для действий и свобо­ды человека существуют естественные гра­ницы. Во многих областях люди безвозвратно вытеснили или уничтожили многие биологические виды, поэтому переход к глубинному экологическому мышлению не терпит отлага­тельств. Все чаще мы стоим на краю перед выбором. От него зависит наша жизнь.

Мы верим в возможность обращения вспять нашей цивилизации. Мы верим, что переворот в сознании с по­следующим ограничением че­ловеческой деятельности не обязательно означает ухудшение качества жизни. Совсем наоборот.

Главная мысль заключается в том, что наш менталитет развивается, а знания растут. Это позволяет нам ставить новые вопросы и получать на них новые ответы, ведущие к практическим решениям, а значит к новым и лучшим альтернативам.

Побудительным мотивом такого «глубинного» мышления является вера в то, что люди не находятся в конце своего эволюционного пути. И вряд ли мы когда-нибудь придём к нему. В глубинной экологии подчеркивается: быть человеком - значит иметь возможность стремиться к чему-то лучшему. Важно и то, что это «лучшее» касается не только меня лично или вас, но и всех людей в обо­зримом будущем.

Особенность человека по отношению к другим существам в том, что, размышляя, он может прийти к альтернативным ре­шениям. Поэтому на человеке лежит большая ответственность, чем на других живых созданиях.

Вот почему по­нятие «ближний» такое важное для глубинной экологии. Ни одна из проблем не может обойтись без этого понятия. Для глубин­ной экологии «ближние» – это «все люди». Национальные границы, цвет кожи, религия и этническая принадлежность имеют второ­степенное значение.

Но глубинная экология идёт дальше этого определения. Она хо­чет лучшей жизни для всех живых су­ществ. Нечеловеческие существа имеют свою внутреннюю ценность. Они имеют такое же право на радость жизни. Мы не имеем в виду, что люди и животные имеют одинаковую ценность. Мы хотим лишь сказать, что люди не могут брать на себя право рассматри­вать других существ как средства [для удовлетворения человеческих нужд]. Человек находит­ся в природе. И должен вести себя сообразно этой природе. Глубинный эколог не говорит: «Ты не дол­жен убивать». Глубинный эколог спрашивает: «А есть ли необ­ходимость убивать?» Или: «Есть ли необходимость убивать так много?» Из этого следует, что у нас есть право ограничивать чрезмерное распространение других существ, но нет права приносить им чрезмерные страдания или истреблять их.

Качество жизни – осно­вополагающее понятие глу­бинной экологии. Что такое качество жизни? Какого рода переживания дают жизни наи­высшее качество? Как соот­носится качество нашей жизни с качеством жизни других существ? Эти и подобные им вопросы постоянно находятся в фокусе глубинной экологии.

Качество жизни нельзя определить раз и навсегда. Это не заранее утвержденная норма, при помощи которой измеряют развитие. Понятие «качество жизни» тре­бует, чтобы наше мышление и эволюция ориенти­ровались на качественное улучшение жизни на Земле.

Мы полагаем, что качество жизни и радость жизни взаимосвязаны. Лучшее качество жизни может привести к большей радости жизни и благополу­чию. И наоборот.

Увеличение радости и благо­получия – главные цели глу­бинной экологии.

Мы считаем, что важно ува­жать внутренний голос, кото­рый говорит: « Я хочу…» или «Я не хочу…». Поэтому глубинная экология говорит о значении «искры [святого недовольства]». Без такой искры человеческая жизнь становится бедной и мёртвой. Устойчивая культура предполагает наличие благополучия и искры недовольства.

Мы не верим в существование вечной и непоколебимой истины. Иными словами, глубинная экология – не догма­тическое, не религиозное, и не метафизическое понятие.

Поэтому нашу точку зрения нельзя обосновать священным писанием или обращением к «Богу». Она динамически обращена к миру, и всегда основывается на опыте.

Истина – это то, чего мы постоянно ищем. Истина – это поиск правды; непрерывный процесс, во время которого мы руководствуемся ценностями и этикой. Истина, которую мы ищем, – это экологическое понятие, находящееся в сложной связи с природой; которая в свою очередь находится в по­стоянном развитии.

Наш поиск истины сопрово­ждается расширением зна­ний и формируется всем ходом эволюции, поэтому истина сегодня всегда будет чем-то иным, чем истина вчера или завтра.

В данный момент ка­чество жизни находится под угрозой. Прежде всего, ему противодействует нена­сытная жажда обладания мате­риальными вещами и дорогими удовольствиями. Мы называем эту жажду «не­насытной», потому что она в большой степени является продуктом ин­дустриального развития, и потому что она уводит от простых, жизненно важных и наиболее щадящих окружаю­щую среду желаний и потреб­ностей.

Многое из того, чем мы себя окружаем, лишь иллюзия бла­гополучия. Рост техники, который якобы должен улучшить и облегчить нашу жизнь, все чаще наносит вред природе и людям. Ра­стёт количество депрессивных состояний, людей-инвалидов, больных людей. Отравление животных, людей и природы растёт вместе с про­изводством и количеством му­сора. Растет вред от войн по мере совершенствования оружия .

Всё сложнее увидеть связь между причиной и следствиями. За каждым несча­стьем стоит ворох причин. И неудовлетворенность порождает новые иллюзии о благополучии, которые только прод­левают несчастья.

Боль и экзистенциальные устремления становятся предпосылками для новых иллюзий улучшения жизни за счет роста материальной культуры. Часто по этой при­чине именно могущественные экономиче­ские интересы поддерживают у нас ощущение неудовлетворенности.

Поэтому борьба за ментали­тет будущего – это борь­ба за власть. Мы находимся в центре идеологической борьбы ценностей, которая охватывает все стороны жизни челове­ка. Следует признать, что существуют могущественные иде­ологи, зарабатывающие на приобщении нас к господствующей идеологии по­требления. Эта идеология влечет за собой не только экономическую и физическую бедность, но мо­жет быть даже в большей степени экзистенциальную бедность.

Общая скудость ума и жажда выгоды жестко связаны с ухудшением качества жизни людей. В самом худшем случае нас ожидает полный кол­лапс и истребление жизни на Земле.

Всё чаще люди теряют представление о том, что значит быть человеком. Вещи, стресс и идеологии отда­ляют нас от понимания самих себя и нашей человеч­ности. Мы теряем веру в себя и отгораживаемся от ближнего какой-то искусственной формой жизни, где человече­ское начало проигрывает. Мы теряем способность воспринимать человечность других людей.

Поэтому «смысл жизни» – важнейшее понятие. Оно мо­жет быть как притягательным, так и просветляющим.

Притягательным, потому что может заставить нас некритично пове­рить в то, что он где-то вне нас и что его можно купить или получить. Что смысл жизни не связан с нашей личностью.

Просветляющим, потому что заставляет задуматься над тем, что действитель­но такое «наша жизнь» и «наша человеч­ность».

Мы считаем также, что по­лезно поговорить о человеческом досто­инстве. Об обществе, достойном человека, о достойной жизни и т.д. Война, напри­мер, не достойна человека.

Война – это вре­менное состояние, иллюзия того, что можно считаем достойным. Но война оказывается средством, кото­рое редко приводит к цели. Слишком большие ресурсы используются на развитие на­ших способностей к уничтоже­нию. В результате наши способности к миротворчеству падают. Ставки в войне носят кратковременный характер и быстро дают видимые результа­ты; работа же по установлению мира требует длительного времени и даёт поздние результаты. Глубинная экология настроена на длительную перспективу.

В эту перспективу входит развитие способности помогать ближним улучшать качество жиз­ни, которое - в итоге – определит лучшее будущее всего человечества. Многие чувствуют это, но всё же делают очень мало для развития этой способ­ности. Для общества война становится чем-то выгодным, поскольку производство оружия увеличивает торговлю и ВВП. Сотрудничество, на­против, выливается совсем в другие продукты и ценности – в человечность, кото­рую надо мерить совсем другими критериями.

При свободной капиталисти­ческой конкурентной экономике и глобальном росте населения конфликтный потенциал в мире будет расти. Поэтому бу­дущее необходимо строго регу­лировать.

Нам необходимо позаботить­ся о мире. Заботиться о мире означает бороться за чи­стый воздух и чистую воду, за прекращение распространения СПИДа. За­ботиться о мире означает делать все необходимое, чтобы остановить глобальное по­тепление.

Даже наиболее благопо­лучные из нас понимают, что необходимы радикаль­ные перемены в образе жизни человека. И что эти перемены рано или поздно должны коснуться всех. Это укрепляет надежду.

Мы считаем необходимым дальнейшее развитие экологического международного за­конодательства.

Законы должны иметь такой же международный характер, как и загрязне­ние, денежный потоки, корруп­ция, болезни и перемещение товаров. Они должны соблюдаться беспрекословно и иметь одну и ту же силу дей­ствия во всех странах и среди всех националь­ных групп.

Американец не мо­жет использовать нефти в сто раз больше, чем азиат. Глубинная экология против этого. Все люди должны подчиняться одним и тем же ограничениям и иметь одни и те же возможности.

Не имеет значение, где вы родились и в какой стране проживаете. Главное: соблюдаете ли вы пра­вила, обращаетесь ли друг с другом по-братски, чувствуете ли реальную ответствен­ность за жизнь на Земле.

В такой перспективе, например, этни­ческий норвежец играет второ­степенную роль.

Мы полагаем, что хозяйственную жизнь, экономику, легко можно подчинить таким правилам. Разделив по­нятие «хозяйственная жизнь» на две части, мы получим «хозяйство, питание» (норв.) и «жизнь». Нет лучшей основы для буду­щего. Будущее должно нас питать, наполнять в самым широком смысле этого слова, оно должно поддерживать жизнь в самом широ­ком её понимании.

Из-за исключительного бо­гатства Норвегии на нас лежит особая экологическая ответ­ственность. Мы уже «высунули голову над водой» и хотим использовать наш разум способом, которого еще не видела история. Желание изме­ниться растет день ото дня. Изменение курса истории уже началось. Почему бы нам не использовать наше благополучие для развития нашего сознания?

Глубинная экология указывает на то, что изменение мышления – это непрерывный процесс. Мы знаем, что долж­ны идти в этом направлении. До сих пор мы откладывали изменение курса, потому что боялись. Но сейчас мы понимаем, что у нас нет другого выбора. Если мы сами не возьмём на себя управление будущим, изменения будут нам навяза­ны либо в виде принудительного политического режима, либо катастрофы. И того и другого мы должны избежать во чтобы то ни стало.

Мы верим в наши способ­ности сохранить будущее. Мы также полагаем, что большин­ство понимает, какие нас ожидают кардинальные изменения.

Мы способны измениться. Это реально. Но это значит, что должен измениться язык и понятия, которые он отражает. Все исторические эпохи пережили периоды, когда слова и их значение изменялись. Сейчас мы должны найти новые слова и понятия для будущего.

Здесь большая ответственность ле­жит на средствах массовой информации и политиках. Все, кто используют язык, долж­ны помочь прояснить новые ценности и нормы. Мы должны повзрослеть и стать умнее – по крайней мере, почувствовать, что каж­дый из нас, каждый день, созда­ёт будущее.

Это и будет менталитет будущего.

Глубинная экология

Несс Арне. Простая по средствам, богатая по результатам. Интервью с Арне Неccом

1995, Опубликовано: Stephan Bodian,. Simplе in means, rich in ends: an interview with Arne Naess. - Deep ecology for the 21st century. Ed. G. Sessions. Boston - London: Shambhala, 1995. P. 26-36. Сокращ. перевод А. Елагина.

Арне Несс - известный норвежский экофилософ и природоохранник, основатель движения глубинной экологии.

Стефан Бодиан: Арне, как Вы пришли к глубинной экологии?

Арне Нейс: Когда мне было пять или шесть лет, у меня была возможность пожить на берегу фьорда в Норвегии, и меня просто заинтриговало фантастическое разнообразие форм жизни, особенно маленьких рыбок, рачков и креветок, очень дружелюбно собравшихся вокруг меня. Я жил среди этих существ целое лето. Когда мне было девять или десять, я полюбил горы, где у моей мамы был домик. Поскольку у меня не было отца, горы как бы стали мне отцом, как огромное могучее существо, совершенное и невероятно спокойное. И в последующие годы давление школы, общества, мира людей научило меня быть счастливым, попадая туда, где ничто не давит на тебя, ничто не заставляет вести себя так или иначе. Скажем, облака говорят с нами, но не заставляют нас ни во что верить. Даже искусство иногда чего-то от нас хочет, о чем-то нам сообщает. Но природа ошеломительно богата и хороша, и ничего нам не навязывает. Мы совершенно свободны, наше воображение свободно. Конечно, если мы будем беспечны, нас может смести лавиной, или мы можем утонуть, но в природе всегда существуют предупреждения. У меня никогда не было чувства, что над природой нужно властвовать или с ней надо бороться - это что-то, с чем мы сосуществуем.

Современная астрономия, которой я занимался до 1930-х годов, говорит, что вселенная расширяется, и я чувствую, что я расширяюсь вместе с ней; я отождествляю себя со вселенной - чем больше вселенная, тем больше я. Некоторые люди чувствуют угрозу, когда понимают, что космос так непомерно огромен, а мы так ничтожны. Но в некотором смысле мы можем быть большими, как космос. Мы сами, как люди, можем отождествлять себя со всем сущим.

Эти чувства и привели меня в экологию в то время, когда начало развиваться международное движение. Я не занимался бы этим ради развлечения. Думаю, общественные движения в действительности скучны. Я предпочел бы жить в природе, но мне кажется, что все мы должны попытаться сохранить хотя бы немногое из того, что осталось от планеты - это последнее столетие, в котором у нас будет шанс. Поэтому я сегодня в Лос-Анджелесе, а не в горах или в пустыне.

С.Б.: То есть, с самого начала, Ваши философские интересы так или иначе касались природы.

Нейс: Люди находили мои интересы довольно странными, так что мне пришлось как-то обосновывать и рационализировать их. Это побудило меня поставить перед собой более глубокие вопросы о смысле жизни. Таким образом, философия очень рано оказалась в центре моего внимания. Философ, в отличие от профессора философии - тот, чье философствование выражается в его или ее жизни. Последние десять лет я пытался быть и тем, и другим.

С.Б.: Вы создали понятие глубинной экологии. Что именно Вы понимаете под глубинной экологией, и чем она отличается от поверхностной экологии?

Нейс: Сущность глубинной экологии - в сравнении с научной экологией и с тем, что я называю поверхностным экологическим движением - состоит в том, чтобы задавать глубокие вопросы. Слово "глубокие" подчеркивает, что мы спрашиваем, почему и как, в то время как другие - нет. Например, экология как наука не задается вопросом, какой тип общества больше всего подходит для сохранения данной экосистемы - этот вопрос считается прерогативой аксиологии, политики, этики. Пока экологи придерживаются своей узкопрофессиональной сферы, они не ставят таких вопросов. Сегодня нам необходимо значительное развитие в экологической мысли того, что я называю экософией. Корень sophia в греческом языке означает "мудрость", и связан с этикой, нормами, правилами и практикой. Таким образом, экософия, или глубинная экология, содержит поворот от науки к мудрости.

К примеру, необходимо задавать такие вопросы: правильно, что экономический рост и высокий уровень потребления так важны? Традиционным ответом было бы указание экономических последствий отсутствия экономического роста. Но глубинная экология спрашивает, удовлетворяет ли современное общество базовые человеческие потребности, такие как потребности в любви, безопасности, близости к природе; но в этом случае мы ставим под вопрос основные принципы нашего общества. Мы спрашиваем, какое общество, какая система образования, какая религиозная конфессия будут благоприятны для всей жизни на нашей планете в целом, и затем ставим следующий вопрос: что нам нужно предпринять, чтобы сделать необходимые изменения. Мы не связаны научным подходом; наша обязанность - сформулировать целостную картину.

Разумеется, бывают разные целостные картины. Например, буддизм предоставляет вполне подходящую основу или контекст для глубинной экологии, некоторые христианские группы проводят серии акций в ее поддержку, а я сам разработал свою собственную философию, которую назвал экософией. Однако, в целом люди не задают достаточно глубоких вопросов для того, чтобы прояснить целостное видение. А если бы задавали, то большинство согласились бы с необходимостью спасти планету от разрушения, которое сейчас продолжается. Различные варианты экософии станут стимулом для любых акций и движений, цель которых - спасти планету от доминирования и эксплуатации ее человеком.

С.Б.: Такое впечатление, что если мы задаем достаточно глубокие вопросы, то эти вопросы требуют от нас радикального сдвига во взгляде на мир, то что некоторые люди называют сдвигом парадигмы.

Нейс: Да. Я думаю, это сдвиг от увлечения средствами, инструментами, орудиями, всеми теми вещами, которые, как нам кажется, доставят нам удовольствие или сделают нас счастливыми и совершенными. Переворот начинается, когда мы серьезно спрашиваем себя: "В каких ситуациях я испытываю наибольшее наслаждение от всего своего бытия?" и обнаруживаем, что не нуждаемся практически ни в чем из того, что считали необходимым для богатой и полнокровной жизни. И если мы обратимся к жизни, простой по средствам, но богатой по плодам, нам не будут казаться опасными планы спасения планеты, выработанные экологическим движением. Например, мы увидим, что вместо энергетического кризиса налицо кризис потребления - у нас более чем достаточно энергии. Нет необходимости продолжать увеличивать потребление энергии, так же как и любого другого материального ресурса. В таких странах, как США, кризис заключается скорее всего в кризисе способа жизни, традиции бездумности и расточительства, нашей неспособности понять, что в нашей жизни по-настоящему ценно, а что - нет. Через 50 лет нам либо потребуется диктатура для спасения того, что осталось от первоначального богатства форм жизни, либо произойдет изменение системы ценностей, сдвиг нашей общей картины мира, и тогда никакой диктатуры не понадобится. Совершенно естественным образом прекратится доминирование, эксплуатация и разрушение нашей планеты. "Мягкий" путь, включающий гармоничное сосуществование с природой, или "жесткий" путь, предлагающий диктат и принуждение - вот из чего нам предстоит выбирать.

С.Б.: Каковы, по Вашему мнению, фундаментальные характеристики или признаки глубинной экологии, и как они отличаются от характеристик поверхностной экологии?

Нейс: Одна из основных норм глубинной экологии гласит, что любая форма жизни в принципе имеет право на жизнь и процветание. Конечно, мир устроен так, что нам приходится убивать для того, чтобы есть, но базовая интуиция глубинной экологии такова, что мы не имеем права уничтожать никакого живого существа без серьезной необходимости. Другая норма говорит, что зрелый человек испытывает радость, когда другое живое существо испытывает радость, и грустит, когда другое живое существо грустит. Мы печалимся не только тогда, когда печалится наш брат, наша собака или кошка, но мы будем горевать, когда уничтожается любая жизнь, в том числе пейзажи. Наша цивилизация накопила множество средств разрушения, но в наших чувствах так мало зрелости. Большинство людей до сих пор интересует лишь очень ограниченный набор ощущений.

С точки зрения глубинной экологии, биосфера Земли в самой своей сущности демократична. Поверхностная экология продолжает говорить только о ресурсах для человека, тогда как в глубинной экологии говорится о ресурсах для всех видов. Поверхностная экология озабочена перенаселением в развивающихся странах, но не в индустриальных - в тех странах, которые способны натворить в сто раз больше вреда, чем государство вроде Бангладеш. Цель, которую ставит глубинная экология - не только стабилизировать количество населения Земли, но и уменьшить его до устойчивого целесообразного минимума, используя гуманные средства, не требующие революции или диктатуры. Я думаю, что для сохранения того богатства культур, что было на нашей планете сто лет назад, нам нужно не более миллиарда людей. Мы нуждаемся в охране человеческих культур в той же мере, что и видов животных. Нам необходимо многообразие как человеческой, так и нечеловеческой жизни!

С.Б.: То есть многообразие - это большая ценность на уровне человека, точно так же как и на уровне растений и животных.

Нейс: Да. Лично я считаю, что для максимальной самореализации - я не имею в виду самость как эго, но в более широком смысле - нам нужно максимальное разнообразие и максимальный симбиоз. Так что многообразие - это фундаментальная норма и всеобщее благо. Мы, сторонники движения глубинной экологии, полагаем природное благо в разнообразии, до тех пор, пока оно не включает незрелых экспансивных форм, таких как культура нацизма, разрушающих остальное. Характерной чертой глубинной экологии является многоплановое видение - мы чувствуем себя ответственными за будущие поколения, и не только за первое, но и за второе, третье, четвертое. Наша перспектива во времени и пространстве очень широка. Напротив, поверхностно-экологическое движение стремится поправить только некоторые из худших последствий нашего образа жизни и общественного устройства - безотносительно к базовым проблемам.

С.Б.: Что вы имеете в виду, говоря, что максимальная самореализация и максимальное многообразие видов тесно взаимосвязаны?

Нейс: Самореализация - это реализация жизненных возможностей. Организмы, различающиеся по трем параметрам, дадут нам меньше многообразия, чем организмы, различающиеся по ста параметрам. Таким образом, самореализация, которой мы достигаем, отождествляя себя со вселенной, повышается, когда увеличивается количество способов, которыми индивиды, общества и даже виды и формы жизни реализуют свои возможности. Чем больше многообразие, тем сильнее самореализация. Это кажущееся раздвоение между индивидуальным и всеобщим интегрируется в том, что я называю Самостью, и что китайцы называют ДАО. Большинство приверженцев глубинной экологии однажды почувствовали - обычно (но не всегда) где-нибудь на природе - что они связаны с чем-то большим, чем их эго, чем их семья, чем их особые индивидуальные качества - это чувство часто называют океанским, потому что многие испытали его в открытом океане. Без такого самоотождествления невозможно так просто присоединиться к глубинной экологии.

Многие люди пережили это чувство, наблюдая борьбу со смертью - к примеру, когда видели, как мелкие существа, вроде мух или комаров, борются за свою жизнь. Видя страдания животных, люди могут отождествить себя с такой формой жизни, с которой никогда бы не отождествили себя в обычных условиях. Такие ситуации дают нам возможность развить в себе более зрелое отношение к жизни. А поскольку эти чувства, это глубокое обращение можно считать религиозным, то глубинная экология содержит религиозный компонент. Те, кто сделал больше всего для осознания современными обществами пагубности нашего отношения к природе, имели такие религиозные чувства. Рэчел Карсон, например, говорит, что мы не могли бы сделать того, что сделали, если бы не имели религиозных или этических оснований вести себя именно так по отношению к природе. Ее аргументация не считается логически доказанной или "обоснованной" в традиционном понимании, когда говорится, что если мы будем продолжать отравлять природу, то будем менее здоровыми, или уменьшатся наши ресурсы, и т. п. Она утверждает, что мы не можем позволить себе вести себя подобным образом. Кто-то может сказать, что природа - не наша собственность, а Божья; кто-то скажет это другими словами. Можно сказать, что глубинная экология содержит религиозный компонент как первооснову, которую должен культивировать в себе каждый из нас, если он или она хочет жить, ориентируясь на ценности, а не просто функционировать подобно компьютеру. Поверхностная экология, приведенная к своему логическому пределу, напоминает компьютерный анализ затрат и прибылей, в котором предусматривается выгода только для человека.

С.Б.: Вы говорили о долговременной перспективе. С другой стороны, конечно же, ситуация уже сейчас является критической - биологические виды очень быстро подходят к черте вымирания, разрушаются целые экосистемы. Как вы находите баланс между необходимостью долговременной перспективы и настоятельной потребностью в немедленном действии?

Нейс: Эти две потребности очень естественно совмещаются, так как долгая перспектива во времени и пространстве мотивирует нас к глубоко продуманным действиям сегодня. То есть, когда человек, сообразуясь с целым миром, опираясь на религиозно-философские основания, узнает, к примеру, что влажных тропических лесов в далекой Суматре уже практически не осталось, а в Шри-Ланке их всего шесть процентов от того, что было вначале, то у него сразу же возникает понимание необходимости немедленных действий: "Это не должно продолжаться, это нужно изменить". Поэтому долговременная перспектива - абсолютно необходимая, например, в вопросе сокращения народонаселения - необходима как в связи с теми или иными фактами, так и по причине мотивации, производной от универсальных норм, таких как самореализация, идентификация со всей вселенной и других, по сути религиозных принципов, существующих тысячелетия или даже целую вечность, и уж никак не пять или десять лет.

С.Б: Таким образом, глубинная экология - это фундаментальный взгляд на мир, побуждающий в то же самое время к немедленному действию. Помимо противопоставления глубинной и поверхностной экологии, что бы вы могли предложить для того, чтобы эти направления могли сотрудничать? Может ли глубинная экология помогать другим экологическим движениям, которые, возможно, антропоцентричны и не имеют фундаментального взгляда на мир, но вместе с тем многочисленны и эффективны?

Нейс: Я думаю, что глубинная экология может сотрудничать с самыми разными движениями, в том числе и с теми, которые мы называем узкими или мелкими экологическими организациями. Например, в уставе Сьерра-Клуба не может быть глубинноэкологических принципов, и его членами обязательно будут люди, настроенные очень антропоцентрично и думающие только о максимальной пользе для человека в ближайшие 10-20 лет. Нам нужно работать с движениями, приверженцы которых ничего не знают о глубинной экологии и, возможно, никогда не сталкивались с дикой природой и не имели личных отношений с животными, за исключением кошек и собак... И, разумеется, мы не можем не сотрудничать с движениями, чьи ценности нам близки, такими как антиядерное движение или некоторые христианские группы за достоинство жизни - одновременно стараясь дополнить и расширить их взгляды в новом направлении.

Однако у нас должны быть и такие программы, которые не могут быть значимыми для тех, кто не поддерживает глубинную экологию - к примеру, сокращение народонаселения Земли. Нам необходимо быть гибкими, но никогда не забывать о своих основах, потому что подобно буддизму и некоторым другим философским системам Запада и Востока, глубинная экология содержит фундаментальные принципы отношения к миру и человеку.

С.Б.: Многие люди, особенно в нашей стране, верят в то, что, поскольку мы довели до совершенства компьютерные технологии и можем сохранять и использовать всю наличную информацию, то значит, мы способны принимать компетентные решения. Вы же, напротив, говорите о необходимости признать, что мы чего-то не знаем, признать свое невежество перед лицом сложности природы, и в то же время быть готовыми, доверившись своей интуиции, встать и сказать: "Я знаю в сердце своем, что мы должны сделать так-то и так-то".

Нейс: Думаю, что сто пятьдесят лет назад, принимая решения, правительства в Америке и в Европе располагали большей частью информации в сравнении с тем, что было необходимо, чем сейчас. Сегодня мы используем тысячи новых химических веществ, плохо представляя себе долговременное действие их соединений. Мы вмешиваемся в природу в миллионы раз глубже, чем сто лет назад, и наше невежество возрастает пропорционально к необходимому нам количеству информации.

С.Б.: Другими словами, перед нами гораздо больше вопросов, чем ответов.

Нейс: Безусловно. Один показательный момент: если взять количество ежегодно публикуемых научных статей с точными, авторитарными выводами, и разделить его на количество вопросов, связанных с последствиями вмешательства человека в окружающую среду, которые задают ученым ответственные люди, то получим результат, приближающийся к нулю. То есть, число вопросов очень быстро возрастает, в то время как число ответов увеличивается крайне медленно. Видимо, лет через сто у нас закончится бумага, чтобы печатать миллиарды статей, предлагающих ответы на ежегодно возникающие вопросы.

С.Б.: Итак, Вы не считаете, что если мы усовершенствуем науку и технику, то наши ответы каким-то образом сойдутся с количеством вопросов, которые мы задаем?

Нейс: Напротив, техника сейчас беспомощнее, чем когда бы то ни было, поскольку производимая нами техника не удовлетворяет базовых потребностей человека, таких как осмысленный труд в осмысленной окружающей среде. Технический прогресс - это видимость прогресса, ведь само понятие технический прогресс - это понятие культурное, а не техническое. Наша культура - единственная в истории человечества, которая полагает свои основания в технологии, а не наоборот. В традиционной китайской культуре бюрократия запрещала использование изобретения, которое не гармонировало с общими культурными целями государства. Очень много технических открытий не использовались народом просто потому, что не были разрешены. Сейчас же наш девиз - "прогресс не остановишь", мы не можем вмешиваться в технологическое развитие, и потому мы позволяем технике диктовать нам культурные формы.

С.Б.: В связи с этим существует мнение, что опасная природа веществ, используемых для производства ядерной энергии, еще будет иметь политические последствия, которые невозможно предвидеть.

Нейс: Да. Например, безопасность - это главная проблема. И, что гораздо важнее, такая технология предполагает пугающе централизованное общество, тогда как в более экологически благоприятных обществах производство и потребление энергии должно быть децентрализовано и распределено по небольшим группам и общинам, которые сами контролировали бы свои ресурсы. В настоящее время централизация возрастает, и соответственно уменьшается личная ответственность и свобода действия индивидов и местных общин. Чем более централизованы наши энергетические ресурсы, тем сильнее мы зависим от центральных организаций, находящихся за сотни миль от нас.

У нас нет оснований верить в то, что еще одной войны не будет. Напротив, статистика предоставляет много аргументов в пользу того, что в будущем нам еще предстоят войны. В годы Второй мировой войны люди были очень самостоятельны: они могли выращивать свиней, растапливать печь дровами - а случись сейчас война, многие народы будут сразу же побеждены, потому что все ресурсы централизованы. Мы не умеем добывать себе пищу, нам нечем топить. В 2000 году мы будем настолько зависимы, что если какой-нибудь агрессор захватит наши энергетические ресурсы и политические институты, 99-ти процентам населения придется сдаться, тогда как в последней войне мы смогли сохранить свою культуру. Глубинная экология занимается этими масштабными проблемами, особенно вопросом войны и мира, потому что из всех вызванных человеком экологических катастроф ядерная война была бы самой разрушительной.

С.Б.: Это возвращает нас к дилемме "информация или интуиция". По вашему мнению, нам не стоит надеяться получить достаточное количество информации, но придется как-то действовать исходя из того, что нам уже известно.

Нейс: Безусловно. Сторонникам глубинной экологии это легче, чем другим, потому что у нас есть фундаментальные ценности, фундаментальная картина того, что в жизни ценно и что нужно сохранять; отсюда становится понятно, почему в богатых странах мы сопротивляемся дальнейшему развитию ради возрастания господства человека и повышения уровня жизни. Материальный уровень жизни нужно снизить, и тогда качество жизни, в смысле глубочайшего удовлетворения в сердце, в душе сохранится или возрастет. Это понимание интуитивно, как и все самое важное в жизни - в том смысле, что это невозможно доказать. Как говорил Аристотель, попытка доказать все на свете говорит о недостаточной образованности, так как нужна отправная точка. Невозможно доказать методологию науки, невозможно доказать логику, потому что логика закладывает фундамент знания.

Вся наука является фрагментарной и неполной по отношению к базовым принципам и нормам, поэтому утверждение, что наука может решить наши проблемы, очень поверхностно. Без основных принципов нет науки. Конечно, наука нам нужна - в действительности ее нам нужно в тысячу раз больше, чем мы сейчас имеем - если мы должны дать научные ответы на вопросы политиков о последствиях наших действий. Сегодня же в большинстве случаев нам приходится отвечать, что мы не знаем, хотя и можем сделать обоснованные предположения. А поскольку политики имеют право увеличивать экономический рост и потребление, они отвечают нам: "Если вы не можете четко сказать, каковы будут негативные последствия этого проекта, мы продолжим его осуществлять". Например, они могут дать ученым много денег на исследование влияния нефтяных пятен на планктон. А через год, возможно, ученым придется сказать, что они еще точно не знают, но только начинают понимать. Но здравый смысл и интуиция подсказывают нам, что если мы продолжим лить нефть в океан, то вызовем широкомасштабное уничтожение различных форм жизни.

С.Б.: В наши дни людей учат воздерживаться от суждения, пока не собраны все факты. Но когда одни специалисты говорят, что ядерные реакторы опасны, а другие - что безопасны, то люди оказываются в растерянности.

Нейс: Я говорю людям, что если они прояснят свои фундаментальные приоритеты насчет того, что необходимо для жизни, простой по средствам и богатой по результатам, то обязательно придут к выводу, что совсем не уменьшение энергопотребления делает их несчастными. Тогда они будут сопротивляться ядерной энергии, не читая толстых книг и не зная миллиардов фактов, приводимых в газетах и журналах. А потом им надо найти других людей, чувствующих так же, и создать группы друзей, доверяющих друг другу и поддерживающих друг друга в ведении такой жизни, которую большинство считает смешной, наивной, глупой и нецелесообразно примитивной. Но чтобы все это осуществилось, человек должен уже достаточно доверять себе, чтобы последовать своей интуиции - способности, так мало развитой в массе народа. Многие, следуя указателям и рекламе, становятся философскими или моральными буквоедами.

С.Б.: Какие приоритеты для действия в глубинной экологии Вы видите на ближайшие 25 лет?

Нейс: У каждого из нас - широкое поле разнообразных возможностей действовать. Одной из наиболее важных задач на ближайшие 5-10 лет будет переструктурирование имеющегося у нас знания - имея в виду уничтожение влажных тропических лесов или изменение климата, или другие глобальные факторы, которые сегодня вышли из-под контроля. Необходима коммуникация, и тут каждый из нас может что-нибудь сделать. Другой основной проблемой глубинной экологии будет взаимодействие с различными религиозными конфессиональными группами - христианами, буддистами и т. п. - в которых меньшинство, особенно молодежь, вполне осознает разрушение планеты и верит в то, что это нужно прекратить. Мы должны сотрудничать с такими религиозными движениями, потому что, как я уже говорил, мотивация для активных действий должна проистекать из глубочайших философских и этических источников.

Что касается политических акций, то меня очень вдохновляет идея Ганди о максимизации дружеского общения - то есть даже если люди в данный момент не хотят с вами разговаривать, нужно постараться быть доброжелательным и сохранить способность к личному контакту. Еще один способ завязать контакты - ходить от дома к дому. Я думаю. что индивидуальный подход до сих пор использовался недостаточно, в особенности профсоюзными организациями. Многие акции в Норвегии были безуспешны из-за отсутствия общения между интеллектуалами и средним классом, с одной стороны, и рабочим классом, с другой. Профсоюзные деятели озабочены проблемой безработицы и считают экологию своего рода прихотью высших классов, в то время как в условиях экологического кризиса именно люди с ограниченными экономическими возможностями окажутся под наибольшим ударом. Доверие к экологическому движению и его эффективность останутся низкими, если мы не будем общаться с рабочими людьми. Мы должны научиться говорить с ними на понятном для них языке. То, что мы действуем организованно, не означает, что мы разговариваем только с теми, кто думает так же, как мы.

С.Б.: Председатель профсоюза авиационных техников, активно участвующего в различных акциях, недавно высказал подобное мнение. Он подчеркнул, что если участники антивоенного движения хотят объединяться с рабочими, занятыми в военной промышленности, то им нужно акцентировать внимание на необходимость конверсии военных заводов в мирное производство. Иначе это будет воспринято как угроза их жизненным интересам и никогда не найдет поддержки.

Нейс: Это связано также с тем, чем мы сейчас занимаемся в Норвегии. Поскольку мы пытаемся конкурировать с Японией, Сингапуром и разными другими странами, нам приходится строить большие, централизованные, автоматизированные заводы. Вместо этого нам нужно было бы сократить импорт, а следовательно, и экспорт, конвертировать гигантские предприятия в заводы меньшего масштаба с более интенсивным использованием рабочей силы, производящие те продукты, в которых мы действительно нуждаемся, и продолжить поддерживать нашу культуру, а не пытаться всеми силами быть конкурентоспособными на мировом рынке, тогда у нас значительно уменьшилась бы безработица, а труд стал бы более осмысленным. Если мы придем к рабочим с такой программой, они воспримут ее гораздо легче, чем если мы придем к ним из наших хороших домов людей среднего и высшего класса и будем говорить с ними на нашем языке о своих довольно абстрактных теориях.

С.Б.: Как Вы считаете, насколько важно для человека практиковать глубинную экологию в своей жизни? И хотелось бы знать, как Вы ее практикуете?

Нейс: Я думаю, что, по большому счету, для того, чтобы с радостью, всем сердцем участвовать в движении глубинной экологии, надо относиться к своей жизни очень серьезно. Люди, успешно поддерживающие низкий материальный уровень своей жизни и культивирующие в себе глубокое, интенсивное переживание жизни, намного более способны последовательно придерживаться позиции глубинной экологии и жить в соответствии с ней. Когда я сижу, глубоко дыша, и просто ощущаю, где я, то я могу спросить себя, где и когда я действительно наслаждаюсь жизнью, и какой минимум средств мне необходим, чтобы поддерживать эти радостные чувства и ситуации. Например, лично я слишком уж стремлюсь в Гималаи, в то время как Норвегия может доставить мне как альпинисту наибольшее удовольствие. Если сосредоточиться на том, что дает вам удовлетворение, то вы обнаружите, что достичь его можно гораздо легче и проще, чем нас приучило думать наше общество, где лучшим считается то, что больше, комфортнее и дороже.

С.Б.: Мне очень понравилось, как Вы недавно сказали, что можно провести час или два, просто глядя на маленький клочок земли.

Нейс: Конечно. Посмотрите! (держит в руке маленький цветок). Если уловить его форму, симметрию, колорит, и перенести их на холст, можно выиграть первый приз в любом конкурсе.

С.Б.: У меня есть родственники в Великобритании, которые получают бесконечное удовольствие, взбираясь на одни и те же самые горы в Уэльсе и на одни и те же холмы рядом с их домом.

Нейс: Это верно. Холм никогда не остается неизменным и не надоедает. Развитие чуткости по отношению к хорошему, которого более чем достаточно в нашей жизни - вот настоящая цель образования. Я не говорю, что нам нужно ограничивать свои цели. Я не призываю к "простой жизни", если не имеется в виду жизнь, простая по средствам и богатая по плодам и ценностям. У меня огромные амбиции. Только лучшее достаточно для меня. Мне нравится богатство, и я чувствую себя богаче всех, сидя в своем доме в деревне, с водой, которую я принес из любимого источника, и дровами, которые сам собрал. Когда вы поднимаетесь на вершину горы в вертолете, пейзаж выглядит как на открытке, и если на вершине есть ресторан, вы можете пожаловаться, что еда плохо приготовлена. Но если вы, преодолевая трудности, взбираетесь на вершину с самого подножия, то испытываете глубочайшее удовлетворение, и даже бутерброды, смешанные с песком и грязью, покажутся фантастически вкусными.

Глубинная экология

«Биоцентрическая анархия». Зин об одичании

2017, источник: здесь, оригинал: здесь

Предисловие

Представляем концепцию биоцентрической анархии, созданную анонимной веганкой-анархисткой и изданную WARZONE DISTRO в виде зина в 2017 году. В Тейст перевели полную авторскую версию.

Зин открывает перспективу преодоления доминантного отношения людей к природе, коммодификации животных, овеществлению и превращению их в массу. Биоанархия стремится искоренить антропоцентризм из различных решений экологических и социальных проблем, в том числе переопределить природу и де-экзотизировать ее.

Авторка разделяет опасение, что люди одомашнили сами себя. Что те же механизмы, те же машины угнетения, которые мы обращаем на других — на животных, на искусственно отделенные от Земли «ресурсы» — обращены и на нас самих. Ответ на вызов антропоцентризма представляется связанным с неким естественным состоянием, к которому можно вернуться, «отменив капитализм». Будь то жизнь в гармонии с природой, племенная жизнь охотников-собирателей или воссоединение с корнями. Однако, спорно, что есть «назад», к которому можно стремиться.

Основу естественного баланса на планете авторка видит в идее родства с другими существами. Она предлагает каждому и каждой спросить себя: «Как я хочу жить свою жизнь?», и пересобрать отношение к нечеловеческим существам, привнеся веганство в анархистские мировоззрения. Это отправная точка для «разрушения жалких условий нашей жизни», освобождения всех живых существ и возможности позволить «одичать тому, что приручили». Для этого необходимо стать внимательными к другим существам, закрыть слепые пятна в отношении к ним и в этом наблюдении ощутить, что мы — как ни были бы жестоки сами к себе и другим — всего лишь один из миллионов видов на планете. Так биоцентрический подход открывает другое, новое состояние естественности.

перевод и редактура: станислава погода и саша мишугина для taste the waste

«Биоцентрическая анархия». Зин об одичании

Этот зин написала в Лондоне в 2016 году персона, которая считает себя анархисткой и веганкой вот уже 12 лет. Текст не претендует на теоретическое исследование или директивность. Это личные соображения, которыми авторка надеется зажечь искру мысли в читателях и инициировать дискуссию.

Больные общества

Я написала этот текст из любви к жизни на планете и от отчаяния перед ее постоянным вырождением. Под жизнью я подразумеваю совокупность растений, животных, грибов и бактерий, которые населяют биосферу. Я призываю расширить и углубить доминирующие, ориентированные на человека концепции анархии, а также атаковать антропоцентризм как в анархистских кругах, так и в обществе в целом.

Антропоцентризм — это высокомерное убеждение или предположение, что люди находятся в центре вселенной и что наши желания важнее желаний всех других живых существ вместе взятых. Вместе взятых, потому что мы не можем нанести вред одним видам (например, морским рыбам), не нанося при этом вреда и экосистемам, которые они населяют (например, еще и морским птицам, млекопитающим, бактериям, людям и т. д.). Если исходить из антропоцентрического мировоззрения, то делать надо то, что наиболее полезно нам, людям. Под это определение попадают и якобы доброжелательные вмешательства, осуществляемые под видом «охраны природы». Антропоцентрический консервационизм (утопические экологические представления о возможности сохранения природы в девственном состоянии — прим. ttw) также часто встречается среди экологов и некоторых зеленых анархистов. Они не понимают, что доминирующее стремление контролировать / управлять дикой природой (например, через «лесопользование», выбраковку животных во имя «местных» видов, которые считают более достойными жизни) лежит в основе проблемы.

Из антропоцентризма логически происходит спесишизм, то есть видовая дискриминация. Мы доминируем над живыми существами, потому что считаем их жизни менее ценными. Это приводит к тому, что к нечеловеческим видам мы относимся хуже, чем к нашему собственному. И некоторых существ считаем более достойными сострадания (например, тех, кого мы называем «питомцы»), чем других. Эта разница в отношении основана также и на том, какую пользу нам приносит тот или иной вид: сколько стоит, милый ли он, красивый, как его можно использовать. Спесишизм закрепляет за нами роль владельца, того, кто приручает: нам дозволено держать животных в клетках, контролировать их размножение, разрывать родственные связи, пичкать их гормонами и лекарствами, чипировать, калечить, экспериментировать над ними. Более того, мы выводим огромное количество животных только для нашего удовольствия (для еды, моды, спорта, дома).

Спесишизм дает Человеку Разумному право претендовать на мудрость, не свойственную никому больше из животного мира. Впрочем, лучше было бы сказать Человеку Заключенному (то есть Homo Carceralis от лат. carcer — ‘тюрьма, место заключения’), ведь наш вид, пожалуй, единственный запирает себя в тюрьму институционализированного господства. Большинство видов не поддается одомашниванию и каждое живое существо борется с тем, что (или кто) стоит у него на пути. Мы же усложняем формы общества. А в них заключены, как в матрешках, государственные границы, наемное рабство, патриархат. В стерильных условиях метрополий с враждебной архитектурой, в квартирах, похожих на гробы, мы обращаемся к холодному свечению экрана компьютера в попытке почувствовать хоть какую-то связь с другими людьми.

Конечно, есть примеры сопротивления — некоторые люди добиваются независимой и свободной жизни. Но в основном мы соглашаемся строить собственные тюрьмы и выступаем в роли надзирателей друг для друга. Дикая жизнь напоминает нам о другой нашей роли. О той части нашего существа, которая подавлялась тысячелетиями. Те, кто нами управляет, каждый день трудятся над тем, чтобы мы забыли ее. Но мы частенько используем эту силу, чтобы проверить, все ли в порядке с нами и окружением.

Мы все в разной степени заражены одомашниванием. Иногда оно приводит к болезни, которую можно назвать отчуждением. Отчуждение мешает нам на уровне отношений с окружающими людьми, самими собой и всей планетой. Многие из нас страдают от одиночества, испытывают несчастье и неудовлетворенность. Это выражается в несправедливом, нездоровом отношении к чужеземцам, другим полам, знаменитостям и другим видам.

Современная жизнь в городе приучила нас к раздельному мышлению (механизм психологической защиты, проявляющийся в том, что противоречия между какими-то мыслями, идеями, отношениями или формами поведения упорно не осознаются — прим. ttw). Чувство отчуждения становится из-за этого тяжелее. Мы можем слетать в Канаду на выходные и «побыть на природе» —  полюбоваться прекрасными пейзажами и сделать кучу фотографий. А потом возвращаемся на работу, едим животных, которых вырастили специально для нашей тарелки, покупаем невероятное количество вещей из пластика. И нам не нужно думать, как мы живем, откуда берется наша еда, куда уходит наш мусор... Хотя мы и критикуем капитализм, нельзя не признать, что многим из нас (особенно жителям городов из развитых стран) он предоставил роскошь не заботиться о жизненно важных вещах: о том, как производится еда, как излечить землю от пластика и как научиться уважать землю, которая нас кормит.

Можно привести другой пример раздельного мышления — наше отношение к домашним питомцам. Мы выбираем какое-то отдельное, конкретное животное, о котором заботимся. Некоторые виды даже превращаем в фетиш (например, кошек). При этом многим кажется странной идея начать заботиться о других животных. Особенно это касается тех видов, которые мы относим к домашнему скоту, — никому даже в голову не приходит, что о них можно переживать.

Потому что все мы — тягловый скот

Будучи анархисткой, я стараюсь работать над освобождением всех и саботировать системы господства. Они включают капитализм, государства, расизм, патриархат и антропоцентризм. Антропоцентризм — как и все системы — нельзя воспринимать отдельно от других способов угнетения. Они усиливают друг друга.

Конкретно говоря о патриархате, капитализме, колониализме и расизме, я приведу несколько примеров того, как антропоцентризм укрепляет и подкрепляет различные системы угнетения, и как их существование поддерживается одними и теми же фундаментальными механизмами.

Женские тела как машины воспроизводства

Как и женщины в условиях патриархата, тела и репродуктивные системы женщин-не-людей считаются подвластными сильнейшим. Например:

• Коров-женщин неоднократно насилуют (насильно заставляют забеременеть искусственным оплодотворением), заставляют рожать каждый год и забирают у них новорожденных телят, чтобы обеспечить постоянное снабжение молоком для удовлетворения человеческих желаний. Их тела используются как машины массового производства, их вымени набухают из-за инъекций гормонов и интенсивного разведения и прикрепляют к устройствам таким образом, чтобы молоко, обычно предназначенное для их детей, могло быть присвоено человеком.

• Выращенным самкам креветок во всем мире обычно отрезают глаза, чтобы ускорить созревание их яичников (которые в силу стрессовых и неестественных условий не созревают в одомашненных условиях).

• Беременных самок свиней прикрепляют к клеткам для опороса размером с тело, что делает животных неподвижными. Они остаются там неделями, пока кормят поросят через металлические прутья, которые не позволяют  контактировать с детьми.

• Современных кур интенсивно разводят так, чтобы тело могло отложить в среднем 314 яиц в год, в отличие от диких кур, которые откладывают около 20.

• Наконец, сексистский и спесишистский язык («сука», «собака», «корова», «пташка») часто используется для того, чтобы угнетать женщин, унижая при этом как этих животных, так и людей.

Капиталистическое накопление

Антропоцентризм и капитализм исторически приводили к массовому выселению людей с британских земель в результате вольерного способа хозяйства, направленного, в первую очередь, на увеличение площадей пастбищ для животных, выращенных для мясной и шерстяной промышленности 17 и 18 веков. Этот процесс включал в себя опустошение лесов страны и осушение многих ее болот, что привело к массовой потере среды обитания и биоразнообразия для неодомашненных животных. Безземельные мигранты направлялись на фабричное рабство в разросшиеся города — единственную жизнеспособную альтернативу, выходящую за рамки бандитизма, — в то время как их копытные собратья должны были оставаться в плену у пастбищных угодий. Это заложило основу для сегодняшнего неустойчивого крупного городского населения, для выживания в полной зависимости от боссов, главным образом в виде тесно контролируемого фабричного труда. Модель фабрики была усовершенствована и экспортирована по всему миру. Этот процесс застройки продолжался на протяжении веков, но в тот период быстро набирал темпы, в результате чего целые полосы страны были опустошены, обезлесены и заселены специально выращенными пасущимися животными. Со временем изменения в методах ведения сельского хозяйства привели к тому, что и эти существа переводились на фабрики, а жизнь в клетках становилась нормой для животных, выращенных людьми для еды.

Антропоцентризм в колониализме

Аналогичным образом антропоцентризм был неотъемлемой частью подъема меркантильного капитализма и колониализма; большие участки оставшихся в Британии лесов срубали, принося в жертву для строительства кораблей имперской экспансии. Судна, в свою очередь, использовали для присвоения земли и «ресурсов» за границей. История колониализма — это, конечно, также история экологического опустошения. Известным примером послужило то, что европейские первооткрыватели уничтожили американского бизона с намерением ускорить геноцид коренного народа, зависящего от этих существ. Масштабное нападение на анимистические системы верований в Америке, среди прочего, преследовало цель разорвать отношения коренных народов с их землями и разбить их на податливых и зависимых слуг Христа и капитала.

Антропоцентризм остается основополагающим для капиталистического накопления всех так называемых сырьевых товаров, необходимых для поддержания глобальной экономики на плаву (добыча нефти и газа, полезных ископаемых, обезлесение, рыболовство, сельское хозяйство и т.д.), что, в свою очередь, продолжает вытеснять чернокожих и темнокожих фермеров, ведущих натуральное хозяйство в большинстве стран мира.

Звери и варвары

Западный империализм часто оправдывался риторикой дикого Другого. Целая масса зверских высказываний, расистские карикатуры на животных или человеческие зоопарки использовались в попытке унизить и контролировать неевропейские народы или покорить европейское население (евреев и ирландцев), а также диверсантов и бедняков. К сожалению, вместо того, чтобы признать, что эта риторика использовалась и продолжает использоваться угнетателями, чтобы удерживать нас, мы бездумно увековечиваем оппозицию цивилизованного и дикарского в языке, используя ее для критики власти. Примеры включают слова «гуманный» (хороший), «дегуманизирующий» (плохой), «обращаться как с животными» (плохо), «свиньи/бекон» — для обозначения копов, а для оскорбления — «овца/отара», «лемминги», «крупный рогатый скот», во многих культурах также «собака» и «осел».

Противостояние, основанное на внешних различиях и нашей неспособности общаться, было процессом, столь же основополагающим для имперского завоевания, рабства и геноцида, как и для нашей способности угнетать другие виды. Мы едим, проводим опыты и сажаем в тюрьму нечеловеческих животных, потому что они выглядят для нас по-другому и потому что мы не можем их понять. Если мы не признаем, что в основе систем угнетения лежат эти основные механизмы, то останемся на том же обедненном уровне анализа власти и будем обречены повторить эти несправедливости.

Антропоцентризм и капитализм — основа для отношений с планетой и самими собой, похожих на рак, похожих на суицид. Сила превосходства, появляющаяся при определении Другого, экзотизируется (англ. othering), играет свою роль в любых угнетающих отношениях. И наши отношения с нечеловеческими формами жизни не исключение.

Биоцентрическая анархия

В отличие от приверженцев антропоцентризма, я хотела бы видеть больше товарищей, живущих и борющихся за этику анархии и освобождения всех жизненные форм, а не только двуногих, владеющих смартфонами. Чтобы сформулировать концепцию более позитивно, ее можно назвать биоцентрической анархией, или био-анархией. В отличие от многих примитивистов, которые выступают за охоту, ключевой практикой био-анархии может быть веганство; философия отказа от участия в эксплуатации животных, в том числе, не коммодифицируя (не превращая их в товар — прим. ttw) и не потребляя их. Но, хотя веганство и является жизненно важным элементом в борьбе со спесишизмом, самого по себе его недостаточно. Во-первых, любой человек может называть себя веганом, даже фашисты. И хотя взгляд на наши собственные привычки является фундаментальной отправной точкой, он не окажет серьезного влияния на экоцидный джаггернаут (термин для описания проявления слепой непреклонной силы — прим. ttw), если мы не нападем также на корпорации и правительства, несущие за это наибольшую ответственность.

Если углубиться, то биоцентрическая анархия — это способ бросить себе вызов, чтобы расширить понимание себя как животных и воссоединиться с нечеловеческими родственниками. Она побуждает нас, как анархистов, переориентировать идеи и практики, чтобы придать равное значение освобождению нечеловеческой жизни из лап антропоцентризма и капитализма также, как мы освобождаем людей от доминирующих сил.

Это перекликается с недавно появившейся тенденцией среди анархистских проектов. Группы, которые идентифицируют себя как союзы «тотального освобождения», имеют более экологический и антиспесишистский уклон. Они отличаются от основных течений защиты прав животных и бросают вызов другим анархистам, чтобы осознать связь всех систем угнетения, а не ограничивать собственную озабоченность теми вопросами, которые влияют только на наш собственный вид.

Может показаться странным и, возможно, ненужным придумывать еще одно слово для того, что анархия уже должна воплощать в себе. Но помимо анархистов-освободителей животных (англ. animal liberationists), а также некоторых зеленых или анархопримитивистов, в анализе и практике многих анархистов появляются серьезные «слепые пятна», когда речь заходит о других существах на этой планете.

Так как же может выглядеть биоцентрическая анархия?

Первый шаг, на который необходимо пойти, — углубить связь с миром за пределами нашего вида. Нужно время, чтобы по-настоящему понаблюдать за другими формами жизни и сообществами. Они смотрят, слушают и размышляют. Это может быть чтение о других живых существах, об истории и процессах Земли или даже просмотр документальных фильмов о природе — особенно, если вы живете в городе.

Если вы уделите этому время, вы глубже поймете невероятную сложность и красоту Земли и ее экосистем. Если вы действительно начнете изучать мир, то станете ценить огромное разнообразие форм жизни и быта, увидите, что существа по-разному воспринимают мир и у них есть разные характеры и желания. Олмы, например, — это саламандры, населяющие пещеры в Юго-Восточной Европе. Они почти слепы, так как живут во тьме. Однако они обладают способностью улавливать свет и вибрации, различать химические вещества, звуки в воде, чувствовать магнитные поля. Считается также, что они могут прожить 10 лет без еды, а продолжительность жизни в целом у них более ста лет. Конечно же, в природе разница между индивидуальными особями столь же велика, как и между видами.

Биоцентрическая анархия почитает дикую природу и населяющие ее индивидуумы, позволяя одичать тому, что приручили. Какую бы жестокость люди ни проявляли по отношению друг к другу или к другим животным, меня утешает тот факт, что мы являемся всего лишь одним из миллионов видов на планете. Я вспоминаю, что жизнь диких организмов сложна, увлекательна, свободна, прекрасна, загадочна и очищена от познания и системной жестокости, характерных нашим обществам. Насилие и борьба, конечно, существуют повсюду, во всех живых обществах, но системы господства — нет. Более широкое понимание должно углубить наше уважение и смирение по отношению к связи с планетой, ослабить нашу склонность к уничтожению, контролю и вмешательству в дикую природу, но также и склонность к борьбе с теми, кто вмешивается.

По-настоящему уделив время наблюдению, можно оценить разнообразие жизни и распознать себя в других живых существах. Некоторые модели поведения будут для нас понятны. Понимание необходимо для де-экзотизации (de-othering) нечеловеческой жизни.

Аналогичным образом ключевым элементом биоцентрического мировоззрения является тенденция к демассификации. Это означает, что не следует воспринимать «природу» или отдельные виды как массу. Например, рыб постоянно воспринимают как массу, настолько, что в английском языке единственное слово «fish» используется для обозначения множественного числа. Как и мы, рыбы, конечно, чувствуют боль, имеют желания и формируют отношения. Демассификация означает оценку индивидуумов, их автономии и желаний, как и экосистем, частью которых они являются.

Кроме того, бионархия включает в себя децентрализацию человека и подвергает сомнению все антропоцентрические мировоззрения. Исходя из этих основ, наши действия в защиту дикой природы могут быть подпитаны как уважением и любовью к ее красоте и свободе, так и ненавистью к институтам контроля, изоляции и коммерциализации. Таким образом, это питательная сила, которая дополняет то, что часто может быть похоже на личную коррозию ярости и отчаяния.

Если мы продолжим воевать против природы, то замкнемся в болезненной логике и увеличим наши болезни в геометрической прогрессии. Возьмем простой пример: наши туалеты используют пресную воду для отвода канализации на громадные химические станции, прежде чем закачать ее обратно в пресноводные системы, например, в реки. Этот процесс требует большого количества энергии и воды, а также в огромных масштабах загрязняет экосистемы химическими веществами. Между тем, химические удобрения применяются на сельскохозяйственных культурах по всему миру в ущерб дикой природе, здоровью фермеров и потребителей. Понятие «навоз» мы используем для обозначения компостированных человеческих отходов в качестве удобрения. Иными словами, человеческие отходы могут быть животворными. Они питают микробов и червей, которые дают нам более здоровую пищу, и это не требует особых ресурсов, позволяя группам людей делать это самостоятельно. Это цикличный, оздоровительный процесс, в отличие от токсичной тупиковой зависимости от промышленной утилизации отходов.

Как же нам тогда начать действовать в духе биоцентрической анархии? Лично для меня, думаю, хорошей отправной точкой будет спросить: «Как я хочу жить свою жизнь»? Насколько я могу освободить себя и других от рабства, заточения, валютной ценности, страданий, безразличия и унижения? Насколько я могу помочь в создании мгновений и пространств свободы, любви, красоты и разрушения коммерциализации и контроля? Мы все идем на компромисс в различное время жизни — получаем работу, регистрируемся, платим аренду, покупаем дешевую еду в супермаркете. Иногда эти действия кажутся наиболее жизнеспособным вариантом выживания. Но я думаю, что этот вопрос — также хороший старт для разрушения жалких условий нашей жизни. Давайте признаем, что катастрофа бесчисленное количество раз обрушивалась на планету и до того, как люди опозорили Землю своим присутствием, и учтем, что очень трудно измерить личное влияние в таком сложном обществе. Тогда этот вопрос, вероятно, еще и хороший способ навигации по летящим навстречу метеорам. Это отправная точка и пусть она не оставит ничего незамеченным, заставит задуматься обо всем, начиная от отношения к друзьям, партнерам, детям и пожилым, заканчивая более абстрактными вопросами: что мы считаем едой и как ее получаем, как мы относимся к образованию, другим биологическим видам, мигрантам, нашим начальникам, политикам, технологиям, гендеру и так далее.

Этот вопрос может повлиять на наши действия и изменить их от самых очевидных до более нетривиальных. Поэтому выбор человека жить веганской жизнью не должен основываться на том, существует или нет прямая причинно-следственная связь между оплатой в Tesco (британская транснациональная корпорация — прим. ttw) 5 фунтов за гамбургеры и убоем коров. Скорее, выбор может быть продиктован желанием действовать из чести и уважения к существам и иметь как можно меньше общего с их одомашниванием, рабством и пытками. Cреди людей, называющих себя анархистами, распространена поговорка, что веганство не собирается «свергать капитализм». Но капитализм — это культура, совокупность социальных отношений, установок, поведения и связей, поддерживаемых неисчислимым количеством индивидуальных действий и выбора. И в любом случае, когда они в последний раз сделали хоть что-то, что, по их мнению, действительно считается «свержением капитализма»?

Для многих ответ на этот вопрос вряд ли будет удовлетворительным, если они просто изменят личный образ жизни. Если происходит ужасное разрушение того, что любишь, то конфликт с теми, кто создает и защищает нынешний порядок, и риск, который сопутствует этому конфликту, в равной степени необходимы. Вырваться из зон комфорта, освободиться от ограничений пассивности и преодолеть некоторые из наших страхов, чтобы напасть на архитекторов тюремного общества, прожить жизнь свободно, — это жизненно важная часть перестройки самих себя.

На этом я закончу цитатой из «Чёрного семени» (англ. Black Seed, выпуск 1) на тему перестройки и воссоединения:

«Для большинства зеленых/антицивилизационных/примитивистских анархистов перепланировка и воссоединение с землей — это жизненный проект. Он не ограничивается интеллектуальным пониманием или практикой примитивных навыков. Напротив, представляет собой, во-первых, глубокое понимание того, каким образом мы приручены, раздроблены и вытеснены из себя, друг друга и мира. И во-вторых — огромную и ежедневную практику заботы о том, чтобы снова стать единым целым. Возвращение к естественным природным условиям имеет физический компонент, включающий восстановление навыков и разработку методов устойчивого сосуществования, в том числе — как кормить, обеспечивать жильем и исцелять себя с помощью растений, животных и материалов, естественных для нашего биорегиона. Оно также включает в себя демонтаж физических воплощений цивилизации — аппаратуры и инфраструктуры. Восстановление имеет и эмоциональную составляющую, которая предполагает исцеление друг друга от глубоких 10 000-летних ран, обучение тому, как жить вместе в неиерархических и неагрессивных сообществах, а также деконструкцию приручательного мышления в социальном взаимодействии. Этот процесс включает в себя внимание к непосредственному опыту и чувству, а не к посредничеству и отчуждению, переосмысление всех аспектов нашей реальности, связь с дикой яростью для защиты жизни и борьбы за свободное существование, развитие большего доверия к интуиции и более тесной связи с инстинктами, а также восстановление равновесия, которое было практически разрушено после тысячелетнего патриархального контроля и одомашнивания. Восстановление — это процесс, в котором мы становимся нецивилизованными.

За разрушение цивилизации! За воссоединение с жизнью!»

Глубинная экология

Шанц Джеффри. Солидарность в лесу: Redwood Summer, союзы радикальных энвайронменталистов и лесорубов

2002, источник: здесь

Предисловие переводчиков

— What's your religion?
— The I.W.W.!
— What's your nationality?
— None!
— What's country are you a citizen of?
— The Industry!
— Look, are you a citizen?
— No. I am an Industrial Worker of the World!

С этого полицейского допроса начинается документальный фильм о вобблис — членах международного профсоюза Индустриальных рабочих мира, организованного в 1905 году в Чикаго. Название произошло от нечленораздельного произношения названия организации — I.W.W. Тогда борьба рабочего класса ограничивалась собственным вакуумом проблематики (и была успешна), но спустя полвека повестку заняли энвайронменталисты. Они попытались объединить права рабочих с защитой Земли.

Анархо-синдикализм мог пойти по «зеленому» пути. Green unionism (Зеленое профсоюзное движение) — новое возникшее движение за права рабочих и одновременно за неприкосновенность природы — или, по крайней мере, бережное отношение к ней с отказом от эксплуатации людей и уничтожения земель. Новый перевод TTW посвящен истории разрушения границ между экологией и рабочими на примерах защиты древних лесов Северной Америки в союзе организаций Earth First! и Industrial Workers of the World. Он пережил акты саботажа, подрывы, контрдемонстрации, профсоюзы, альянсы, грезы о кооперативах, модели решения экологических проблем децентрализованным путем и коммуникацию трудового и экологического движения для рождения зеленого синдикализма. В работе также рассматривается конструирование образов боссов, рабочих и экологов, причины противостояния, а также сплетения борьбы на, казалось бы, разных сторонах сопротивления.

Автор работы Джеффри Шанц — кандидат наук по социологии в Йоркском университете Торонто, автор книг об анархизме и синдикализме. Его исследовательские интересы включают социологию экологических и социальных движений.

перевод и работа с изображениями: артем рагулин и станислава погода для taste the waste редактура: ииван кочедыжников и иван человеков

Предисловие

Характер глобальной капиталистической экспансии убедил как активистов, так и теоретиков в стратегической важности альянсов для противодействия гегемонии капитала. Противодействие навязыванию капиталистического рынка должно теперь уделять внимание развитию силы разрозненных меньшинств. Вместе они составляют большинство, которое исключается новой глобальной гегемонией. Однако развитие связей, которые позволят этим разным группам работать вместе, представляет собой серьезную задачу. Роб Уолкер говорит, что исследователям крайне необходимо выработать некоторое понимание того, что он называет «политикой связей» (см. Rob Walker, 1994: с. 699). Уолкер предлагает следующее:

Точно неясно, как будет выглядеть политика связей. Каким бы ни был риторический и тактический призыв женского или экологического движений по одиночке, он не может скрыть различия и даже нетерпимость между такими движениями.

Пожалуй, нигде за последние годы нестабильность отношений между общественными движениями не вспыхнула столь взрывоопасно, как при взаимодействии рабочих движений и радикально настроенных энвайронменталистов. Вместо того, чтобы отражать незаинтересованность позициями друг друга, некоторые формы конфронтации становятся серьезными актами враждебности, как, например, таран рыболовных судов или вождение лесозаготовительных грузовиков во время демонстраций на проселочных дорогах. В конце 1980-х — начале 1990-х годов ситуация была настолько конфликтной, что Лори Адкин, выявляя бескомпромиссно агрессивную позицию, занятую членами обеих сторон, утверждала, что «в субъективных позициях обеих сторон сложились устойчивые стереотипы, когда экологи изображали рабочих как люмпен-наемников, а рабочие экологов — как экоманьяков» (см. Laurie E. Adkin 1992a: с. 145). В то время многие видные экологи утверждали, что между рабочими и энвайронменталистами существовало фундаментальное противоречие (см. Bahro, 1984; Bookchin, 1980; 1987: Foreman, 1991; Watson, 1994).

Интересно, что именно на перекрестке битв между экологией и рабочими возникла одна из самых интригующих попыток солидарности общественных движений. Именно там, в красных лесах Северной Калифорнии, нас познакомили с активисткой Джуди Бари и ее усилиями по созданию альянсов с рабочими, чтобы спасти древние леса «и заменить корпоративные лесные компании экологически ответственными кооперативами, принадлежащими рабочим» (Chase, 1991: 23).

До своей смерти в 1997 году Бари стремилась извлечь уроки из организации «Индустриальных рабочих мира» (Industrial Workers of the World, I.W.W. или «Wobblies» — вобблис), чтобы понять, может ли радикальное экологическое движение быть построено по анархо-синдикалистским принципам. I.W.W. — это профсоюз прямого действия, который организует работников не чтобы торговаться с работодателями, а чтобы добиться контроля над производством. Признавая, что профсоюзные структуры делят работников по разным сторонам договора — даже в пределах одного рабочего места — I.W.W. организует всех на одном рабочем месте или в одной отрасли в один профсоюз, а не в местные подразделения или группы по переговорам. «Это позволяет им противостоять работодателю наибольшим объединением. Во время забастовок вобблис участвуют все рабочие на предприятии, независимо от их должностных обязанностей. Это предотвращает ситуации, когда от работников других подразделений или участников переговоров ожидается нарушение линии пикетирования. Исторически I.W.W. были в наибольшей степени сильны в начале 20-го века, пока их не раздавила волна государственных репрессий против «Красной угрозы» во время Первой мировой войны.

Бари работала над тем, чтобы привнести эту радикальную перспективу рабочего класса в радикальную экологическую перспективу Earth First! — экологической группировки, возникшей на юго-западе США в середине 1980-х. Earth First! вдохновлена философией «глубинной экологии», выдвинутой Арне Нэйссом и разработанной писателем Эдвардом Эбби, который считает, что элементы природы имеют собственную ценность, независимо от пользы для человека. Earth First! для препятствования экологически сомнительным практикам предпочитает прямые действия надеждам на законодательные реформы, которые зачастую проводятся слишком поздно или незначительны для защиты природы. Усилия Бари увенчались успехом: I.W.W./Earth First! Local 1 — радикально-экологический профсоюз, в который входят работники лесной промышленности.

Глядя на усилия Джуди Бари и альянса I.W.W./Earth First!, можно улучшить наше понимание конвергенции современного общественного движения, в частности, рассмотреть «политику связи» Уолкера. После краткого описания контекста, который способствовал расколу между лесниками и экологами, я рассмотрю некоторые усилия группировки Local 1 по созданию альянсов в Северной Калифорнии. После представления этих практик, и особенно случая «Редвудского лета» (Redwood Summer), я попытался разобраться в них, исследуя дискурсы и перспективы, которыми руководствовался альянс. В частности, я рассматриваю как деконструктивные, так и конструктивные аспекты их политики. Альянс позволил уникальным образом выразить оппозицию против тех, кто владеет лесными корпорациями и контролирует их, и иллюстрирует возникающее озеленение синдикалистского видения и практики.

Труд и экология: упущенные связи

Конец 1980-х — начало 1990-х годов, отмеченные переходом от государственных программ социального обеспечения к неолиберальным мерам жесткой экономии, стали трудным временем для общественных движений по всей Северной Америке. Нет такого движения, о котором это было бы сказано вернее, чем о рабочем. Организованный профсоюз как движущая сила перемен страдал от серьезного разложения в силу целого ряда причин. К ним относились сокращение или стагнация членства (см. Lowe 2000), (1) бюрократы, не проявляющие особого интереса к политике за пределами избирательных округов, изолированность от общественных движений и потеря коллективной памяти. Не имея возможности противодействовать таким неолиберальным законодательным актам, как Североамериканское соглашение о свободной торговле (NAFTA), которое представляло собой прямое нападение на его собственные социальные позиции, трудовое движение казалось маловероятным кандидатом в качестве фокуса для любого сближения между альтернативными протестами (см. Карр, 1996, Кларк).

Там, где предпринимались попытки провести мосты, приоритет, как правило, отдавался созданию коалиций между основными экологическими группами и профсоюзами. В США эти усилия включали проекты «Экологов за полную занятость» (Environmentalists for Full Employment) и «Прогрессивного альянса» (Progressive Alliance; Adkin 1992a; 1992b). В Канаде наиболее заметными усилиями были Конференция по труду и окружающей среде (Labour and Environment Conference; Schrecker, 1975), Канадский совет автомобильных рабочих (Canadian Auto Workers; Adkin and Alpaugh, 1988) и Виндзорский и окружной советы по труду (Windsor and District Labour Council, Adkin, 1998).

Большая часть бедственного положения таких проектов обычно связана с экономическими приоритетами традиционного профсоюзного движения. «В отношении экологических конфликтов они склонны принимать логику владельцев, согласно которой прибыль является единственной основой экономического роста и, следовательно, занятости» (Adkin and Alpaugh, 1988: 54). Профсоюзы корпораций до сих пор придерживаются ресурсосберегающего видения человеческих отношений с природой, отдавая предпочтение современным законодательным подходам к охране окружающей среды. Принимая доминирование над природой как первооснову для «рабочих мест» и продолжая выравнивать свою политику с государственной, профсоюзы противятся более радикальным требованиям активистов-экологов — как, например, Earth First! — заключать «темно-зеленые» (dark-green) альянсы, ставящие под сомнение существующую логику производства и потребления и определение природы внутри нее.

Стратегия давать привилегии «легитимным» средствам — профсоюзно-ориентированному активизму и этатистским реформам — хоть может оказаться полезной для формирования отношений с профсоюзными работниками, оказалась диаметрально противоположной взглядам активистов, выросших на прямом действии и децентрализованных организациях. Концепции автономии, демократии участия и культурной трансформации, политически значимые для альтернативных движений, были с неохотой вовлечены в стратегии, реализуемые в рамках основных коалиций. 

Эта диспропорция способствовала увеличению и без того большого разрыва между трудящимися и вновь зарождающимися приверженцами радикальной экологии. В 1980-е годы сооснователь Earth First! Дейв Форман резко раскритиковал замеченную им романтизацию рабочих левыми экологами. «Из огромной вины капиталистов не следует, что все рабочие безупречны в разрушении мира природы» (Форман цитируется в Bookchin and Foreman, 1991: 51). Форман позиционировал отсутствие в последнее время «классового сознания» у рабочих как серьезный барьер на пути формирования любых отношений солидарности между экологической и рабочей борьбой. По его мнению, «слишком многие рабочие покупаются на мировоззрение своих хозяев о том, что Земля — это шведский стол ресурсов для поглощения» (Bookchin and Foreman, 1991: 51).

Затянувшийся результат этих напряженных отношений заключается в том, что отношения между радикальной экологией и рабочим классом по-прежнему характеризуются сепаратизмом и гноящейся напряженностью. Именно в попытке преодолеть эти разногласия Джуди Бари начала свою работу: «На это поле битвы наша местная группа Earth First! пыталась привнести некое классовое сознание того разнообразия, которое предписывают Промышленники Мира» (Бари, 1994: 14). Учитывая важнейшие, но трудные процессы, связанные с формированием альянсов против глобального капиталистического порядка, важно получить некоторое представление об уникальном альянсе I.W.W. — Earth First!, который был выкован.

Почему вобблис?

Одна из возможностей противостоять глобальному капиталистическому порядку, о чем свидетельствует опыт лесозаготовительных корпораций, стала очевидной для Бари как организаторки рабочих. Как рассказывает Скарц (1990: 82), Бари представляла себе «радикальный профсоюз всех лесопромышленников [sic], работающих с Earth Firsters!, чтобы сохранить как рабочие места, так и лесные экосистемы». Если бы сами трудящиеся в сфере лесного хозяйства организовались против разрушительной практики «рубок» многонациональных лесных гигантов, они могли бы разработать устойчивое лесозаготовительное предприятие. Одним из первых ее действий в качестве члена организации Earth First! было проведение семинара по истории I.W.W. вместе с давним воббли-музыкантом и участником движения Дакота Сидом Клиффордом (Dakota Sid Clifford)* (Scarce, 1990: 82). Бари признавала потенциально показательную схожесть между духом и стилем анархо-синдикализма и практикой радикальной экологии. Заключая в письме 1989 года в вобблис-газете Industrial Worker, Бари утверждала, что «если I.W.W. хотел бы быть больше, чем историческое общество, то, похоже, пришло время снова организоваться в лесу» (Бари 1994: 18). В результате получился синтез I.W.W. — Earth First! Local 1.

В политическом мировоззрении I.W.W. — Earth First! Local1 утверждение о связи с исторически укоренившимися радикальными движениями имело большое значение. В рамках Local 1 предпринимались попытки позиционирования труда как части экологического культурного сообщества путем включения в него радикальных трудовых движений. «Мы находим экологическое сознание как в истории I.W.W., так и в философии и практике ранних анархистов» (Kaufmann and Ditz, 1992: 41). Это помогает объяснить, почему I.W.W. стал центром союзов энвайронменталистов с рабочими.

Участники Local 1 обнаружили, что современные рабочие, занятые в лесозаготовительной промышленности, практически ничего не знают об исторической борьбе I.W.W. даже в своих регионах и отраслях. Это тревожит, если учесть, что речь идет о западных добывающих отраслях промышленности, где велись самые напряженные сопротивления. То, как социальные группы «выкрали» у них историю, является важным фактором, влияющим на характер формирования движений.

Усилия Local 1 важны для того, чтобы напомнить экологическим активистам и трудящимся о радикальных традициях рабочего класса, которые не являются исключительно традициями компромисса. Примечательно, что в этом культурном котловане Local 1, в отличие от внешних «моделей», использовались примеры, характерные для местного культурно-политического контекста, в который были вовлечены. «Исторически, именно I.W.W. разбил древесных баронов, когда те мертвой хваткой вцепились в лесозаготовителей и столяров в 1910-е» (Бари, 1994: 18). Именно эту удушающую хватку нужно сломать снова — на этот раз как для природы, так и для рабочих. «Снова предприятия полностью контролируют ситуацию, но теперь они уничтожают не только рабочих, но и Землю» (Бари, 1994: 18). «Для меня это и есть то, для чего действительно нужен союз I.W.W. — Earth First!» (Бари, 1994: 18). Бари успешно связала прошлые и нынешние страдания лесорубов с разрушением экологии, как это сейчас очевидно, в частности, при вырубке секвой. История борьбы рабочих становится частью экологической культуры в грамотно составленной генеалогии.

The Timber Wars

Леса красной секвойи в Северной Калифорнии обеспечили непривычную ситуацию для альянса между радикальной экологией и рабочими. Родина гигантов западного побережья была местом ожесточенной борьбы, в котором защитники окружающей среды применяли разнообразные тактики: сидение на деревьях (tree sit — тактика ненасильственной защиты природы, когда люди проводят сидячую забастовку на деревьях — прим.ред.), блокады, судебные иски и попытки прекратить уничтожение древних лесов транснациональными лесозаготовительными компаниями. Они же прославились валкой деревьев прямо на демонстрациях. Эти экологические столкновения стали одними из самых жарких в Северной Америке, получив название «Древесные войны» (Timber wars; см. обсуждение в Scarce 1990; Pickett, 1993; Purchase, 1994).

Вооружившись организационным стилем, заимствованным у I.W.W. времен своего расцвета в лесозаготовительных лагерях 1910-х годов, Бари выступила в роли организаторки площадки Earth First! с одним существенным отличием. Local 1 сразу же начала включать лесозаготовителей, публично осуждая лесные корпорации за плохое обращение как с природой, так и с работниками. В течение двух лет, начиная с 1989 года, развивалась солидарность с работниками лесного хозяйства.

Проблемы нарастали быстро. В апреле 1990 года одна из крупнейших лесозаготовительных компаний Louisiana-Pacific (L-P) объявила о 195 увольнениях в Укиа и Ковело и закрыла фабрику Ковело, в то время как зарегистрировала рекордную квартальную прибыль. L-P обвинила энвайронменталистов в том, что из-за них перестали поставлять древесину. Но вскоре компания начала отгрузку частично вырубленных бревен из Калифорнии на свой недавно открывшийся завод в Мексике. Оборудование, используемое на мексиканском заводе, было передано с того же завода в Поттер-Вэлли (штат Калифорния), который компания L-P закрыла в прошлом году.

I.W.W. — Earth First! Local 1 ответила первой публичной демонстрацией солидарности рабочего класса и экологии. Появившись на заседании правления округа EF!, члены I.W.W. и L-P потребовали, чтобы округ «использовал свое право на принудительное отчуждение частной собственности, чтобы конфисковать все корпоративные лесные угодья L-P и использовать их в общественных интересах» (Бари, 1994: 136). Один из руководителей округа даже встретился публично с членами коалиции, чтобы обсудить, как этот план может быть принят.

Несмотря на столь незначительные успехи и отношения с рабочими, которые невообразимо укрепились, непоколебимый рост лесозаготовок и сохраняющаяся гегемония транснациональных корпораций постоянно множат проблемы. Небольшая группа активистов пришла к выводу, что они не смогут защитить леса, если их действия не будут иметь резонанс, выходящий за пределы изолированной местности, где проживают малочисленные сельские жители. Склэр подчеркивает важность расширения локальной борьбы против глобального капитализма, необходимость, которая стала неизбежной в рамках Local 1 (Sklair 1995). Их решением была организация кампании Redwood Summer. Вдохновившись тактикой Движения за гражданские права (Civil Rights Movement), в которой «всадники за свободу» с Севера пришли помочь зарегистрировать афро-американских избирателей против оппозиции южных белых, Бари и ее союзники выступили с международным призывом: «Всадники за свободу леса, приезжайте в Северную Калифорнию участвовать в ненасильственных массовых акциях, чтобы остановить резню секвой» (Bari, 1994: 222). Послание о ненасилии, которое ознаменовало разрыв с предыдущей позицией EF!, вызвало много споров в радикальных кругах. Тем не менее, оно было выращено семинарами и творческими стратегическими сессиями, которые поощряли новые подходы к построению активистского сообщества. По мнению организаторов, Redwood Summer должно было привлечь беспрецедентное международное внимание к лесозаготовительным корпорациям в сочетании с местной демонстрацией сопротивления, с которой ни одна из компаний никогда не сталкивалась.

Поскольку проведение Redwood Summer имело общий успех, расширив масштаб и потенциал проекта, участились инциденты и уровень репрессий в отношении активистов. Растущая тревога в лесной промышленности по поводу перспектив массового сопротивления нашла свое отражение в эскалации конфликта в отношении активистов фронта. В них стреляли, их избивали и преследовали на дорогах лесозаготовительные грузовики. Сама Бари стала мишенью для многочисленных смертельных угроз от имени корпоративных лесопромышленников.

Очевидно, распространение коалиционной практики по всему этому тщательно управляемому заливу, разделяющему лесозаготовителей и экологов, начало открывать новые возможности для перераспределения сил в лесу. Такое смещение социально-политического рельефа, если бы его оставили без контроля, могло бы поставить под угрозу диктатуру лесных корпораций. «Особенно Бари была слишком опасна, ее профсоюз работников деревообрабатывающей промышленности и экологов выступает с леденящим душу предложением для компаний, которые имеют эффективные монополии на жизнь своих работников, изолированных от других источников информации и занятости» (Scarce, 1990: 85).

По дороге через Окленд на концерт в поддержку Redwood Summer взорвалась бомба, заложенная под водительское сиденье машины Джуди Бари, чуть не убив ее. Она получила тяжелые травмы, включая разбитый таз. Ее партнер-организатор Дэррил Черни, находившийся на пассажирском месте, также получил травму. В течение нескольких часов после взрыва полиция Окленда вместе с ФБР арестовали Бари и Черни, утверждая, что сами жертвы построили и перевозили бомбу для использования в террористическом акте (см. Scarce, 1990; Bari, 1994; Purchase, 1994).

Полицейские постоянно снабжали прессу инкриминирующими «доказательствами» и слухами, которые использовались против растущей активистской коалиции для домысла об экологическом насилии (см. Scarce, 1990; Bari, 1994; Purchase, 1994). Это фиктивное «равенство насилия» позволяло виновным в насильственных действиях, т.е. сторонникам корпораций, расценивать свою деятельность как чисто оборонительную и, следовательно, оправданную.

Пока настоящая Earth First! в Северной Калифорнии отказывалась от шипования деревьев, создавала коалиции с рабочими и мирными активистами, а в ответ на насилие в лесной промышленности призывала к массовому ненасилию, общественность учили ассоциировать нас с бомбами и терроризмом (Бари, 1994: 300).

Обыск транспортных средств, налеты на дома и преследование активистов, участвовавших в Redwood Summer, не выявили ничего, что могло бы инкриминировать кого-либо, связанного с радикальной экологией.

Активисты в группах от Earth First! до Greenpeace и Friends of the Earth, чувствуя соучастие корпораций и государства в продолжающихся все более жестоких проявлениях насилия, объединились, чтобы пресечь преследования со стороны ФБР и полиции, а также экологов в целом, и начать серьезное расследование взрыва. Гринпис нанял частного детектива для выявления виновных. Тактика ФБР была в конечном счете поставлена под сомнение подкомитетом по гражданским и конституционным правам при Палате представителей судебной власти. Впоследствии Черни и Бари подали иск против ФБР и полиции Окленда. Наконец, в 2002 году Бари и Черни выиграли дело о неправомерных действиях со стороны ФБР и полиции Окленда, и им было присуждено решение о возмещении ущерба на сумму 4,4 миллиона долларов (I.W.W., 2002).

Циничные усилия полиции, ФБР, лесозаготовительных компаний и прессы, хотя и нанесли определенный ущерб движению, не смогли одолеть Redwood Summer. Несмотря на кампании по дезинформации и дестабилизации, организаторы не испугались своей работы в лесу. По сути, взрыв бомбы, в отличие от всего, что было раньше, сплотил экологов всего мира.

В первой июньской акции Redwood Summer на митинге у экспортного дока L-P в Самоа, Калифорния, приняли участие более 700 человек. 43 демонстранта были арестованы во время блокирования грузовиков для перевозки бревен и щепы (n.a., 1993; Бари, 1994). Среди других ранних акций были протесты EF! в городском экспортном доке Сакраменто, сидение на деревьях в Муррулет Гроув и уличный перформанс от Urban Earth Women в офисе компании Maxxam в Марине, за который они были арестованы. Maxxam — это штаб-квартира компании Pacific Lumber Company (PALCO), другой лесозаготовительной фирмы, в Марине. На одной из нескольких других демонстраций против Maxxam активисты из Латинской Америки устроили акцию, чтобы подчеркнуть связь между разрушением окружающей среды в Северной Калифорнии и в Центральной Америке. Они были арестованы за свои старания.

Афиша акции в Форт-Брэгге и концерта Redwoodstock. Изображение: The Hum

Кульминацией Redwood Summer стала июльская акция в Форт-Брэгге, в ходе которой 2000 протестующих промаршировали по городу, скандируя: «Сначала Земля! Прибыль потом» (Earth First! Profits Last; n.a., 1993). В такой потенциально взрывоопасной ситуации маршировали 1500 разгневанных сторонников лесозаготовительных компаний. Быстро сообразив, Дэррил Чими и Пэм Дэвис пригласили контрдемонстрантов выступить со сцены Redwood Summer. В момент, имеющий символическое значение для молодого движения, «Дуэйн Поттер, лесоруб, которого мы никогда раньше не встречали, встал и сказал правду — что раньше он летом заготавливал бревна, а зимой рыбачил, а сейчас нет ни бревна, ни рыбы» (Bari, 1994: 74-75). Острота мольбы Поттера, которая говорила о чувстве утраты, разделяемом многими в сообществах лесорубов, способствовала ненасильственному разрешению противостояния.

Заключительная акция Redwood Summer, прошедшая в августе, также смогла избежать почти реальной катастрофы благодаря терпению активистов и их приверженности ненасилию. Непродуманный план предусматривал проведение двухдневного концерта под названием Redwoodstock (созвучно со знаменитым музыкальным фестивалем Woodstock), за которым последовало шествие по городу Фортуна. Все это должно было произойти в печально известном враждебном районе, и для проведения собрания требовалось постановление суда. Семьсот протестующих, прошедших через Фортуну, были закиданы насмехающимися контрдемонстрантами бутылками и яйцами. Когда разгневанная толпа напала, оттеснив в сторону сотрудников полиции, протестующие ответили сидячим пением, что разрядило обстановку.

Всего около 3000 человек внесли свой вклад в экологические усилия Redwood Summer. Более 250 человек были арестованы. Благодаря значительному освещению в СМИ, кампания успешно привлекла международное внимание к массовому уничтожению дикой красной секвойи в Калифорнии и внесла вклад в защиту леса в Headwaters Forest, где растут 2000-летние красные леса. Особое значение имеет то, что Redwood Summer служит примером озеленения синдикалистских взглядов и практик и дает некоторое представление о «политике связи» (politics of connection). Далее я рассматриваю как деконструктивный, так и конструктивный характер такой политики, проиллюстрированный на примере Local 1 и Redwood Summer.

Вырубка боссов: деконструктивная политика Local 1

Для зеленых синдикалистов не может быть условий компромисса с теми, кто владеет и контролирует корпорации, угрожающие планете. Такая автономия необходима как залог целостности и солидарности. В рамках политики I.W.W. EF! Local 1 это необходимо для объединения рабочих и экологов через контекст общей эксплуатации.

Первый шаг — перестать обвинять лесорубов и столяров в разрушении планеты. Лесопромышленные компании относятся к ним так же, как к лесу — как к объектам, которые можно использовать для получения максимальной прибыли. Мы не можем создать альянс, сказав: «Эй, лесоруб, пойдем спасать деревья». Мы должны признать, что их условия труда связаны или подчинены изнасилованию леса. Они являются неотъемлемой частью одного и того же процесса (Bari, 1994: m 14).

Склэр (1995) отмечает важность участия агентов капитала в местных сообществах. Активисты Local 1 столкнулись с тем, что коммерческие организации давно участвуют в кампаниях, нацеленных на конфликт лесорубов и экологов. Эти усилия и некоторые выше в значительной степени способствовали росту нестабильности в лесу. На слушании о статусе пятнистой совы «лесные компании закрыли производства и лесозаготовки на день и привлекли к слушанию 5000 рабочих, неся плакаты против сов и подбадривая ораторов, которые осуждали защитников окружающей среды» (Bari, 1994: 13). Лесопромышленные компании учредили коалицию «Желтая лента». Их участники — лесорубы, их семьи и местные предприятия — должны носить желтые ленты в знак солидарности с лесопромышленными компаниями против «угрозы» со стороны экологов. По сведениям Бари (1994: 13), инакомыслие — или даже просто безучастность — были небезопасными, поскольку угроза насилия существовала всегда.

Среди доказательств причастности лесопромышленников к насилию была обязательная встреча на целлюлозном заводе L-P в Самоа, во время которой руководство завода распространяло поддельные пресс-релизы и открыто поощряло работников запугивать экологов. Цель этой встречи была раскрыта только после того, как местный профсоюз работников целлюлозно-бумажной промышленности подал жалобу. Завод L-P был не единственный в агитации против экологов. Как указывает Бари (1994), внутренние документы компании доказывают, что корпорация Maxxam также распространяла ложные пресс-релизы в газетах.

Такие действия ставят серьезные испытания, которые альянсы еще должны будут преодолеть в эпоху глобализации. До тех пор, пока активисты движения не смогут помешать этим усилиям, перспективы сближения рабочих и экологов останутся ограниченными.

Нехватка крупной древесины и альтернативных рабочих мест привели к тому, что активисты в основном полагались на символические действия. Это происходило преимущественно через конфронтацию с местными агентами капитала и открытый, явный отказ от бывалого признания их авторитета и почтения.

Таким образом, боссы, особенно руководители компаний и крупные акционеры (2), представлялись не как заботливые патриции, которые одаривают людей работой, а как воры,отнимающие экологическое богатство, а также наше экологическое будущее ради их собственной наживы. «Боссы — капиталистические отморозки» (Kauffman and Ditz, 1992: 42). Также: «Доказательства экотерроризма боссов присутствуют в нашей жизни каждый день» (Kauffman and Ditz, 1992: 42).

Это наглядный пример того, что экологи совершают акты саботажа путем десакрализации. В синдикалистских текстах боссы конструируются не только как паразиты — традиционное оскорбление от вобблис — но и как экотеррористы, что переворачивает общее представление о радикальной экологии. При рассмотрении радикальных экологических дискурсов реконтекстуализации, вскоре становится ясно, что именно «хорошие парни» нарушают закон, поскольку закон разрешает добычу полезных ископаемых, лесозаготовки, бурение, строительство дорог, работу с бетоном, сталью, линии электропередач, стоянки и пустыри, которые заменяют дикую природу и все естественное и хорошее (Lange, 1990: 485).

Нерациональными и нереалистичными становятся другие вещи. В конце концов, что может быть более иррациональным, чем разрушение дома? Реконтекстуализация служит отказом от гегемонистских определений и такого отношения к власти, которое учитывает только некоторые ограниченные формы поведения или последствия.

Дискурсы и практики I.W.W. также подчеркивают способности работников, поощряют их самоопределение и важность самоуправляемых инициатив, направленных против капитала. «I.W.W. считает [sic], что “рабы-за-зарплату” должны самоорганизоваться для борьбы с боссами» (Meyers, 1995: 73). Символическое единство всех рабочих и их отрыв от капитала является определяющими для членства в вобблис. «Единственное ограничение членства в I.W.W. состоит в том, что ни один начальник не может быть его участником» (Meyers, 1995: 73).

Строение такой автономии от местных агентов транснационального капитала также повлекла за собой использование экстремальной риторики: «Мы боевой, революционный союз. Если вы хотите нанести удар по боссу единомышленниками, свяжитесь с нами» (Meyers, 1995: 73). Таким образом, измененная конституционная преамбула вобблис «призывает к классовой войне, отмене системы заработной платы, боссов и захвату механизмов производства» (Kaufmann and Ditz, 1992: 41).

Благодаря развертыванию чрезмерных дискурсивных практик I.W.W. — EF! активисты попытались преодолеть разрушительную деятельность корпораций по превращению рабочих и активистов во врагов. Зеленый синдикализм предполагает разрушение и последующее восстановление социальных границ экологии таким образом, чтобы рабочие были включены в экологическое движение. Их тексты и действия должны пониматься как подрывные контрмеры в условиях скромной материальной базы. Вооруженные чуть более чем чувством юмора, партизаны-пранкеры Earth First! атаковали своего врага насмешками. Тем самым они отвергли весь контекст, в котором они могли быть либо маргинализированы, либо ассимилированы. Они заняли свою территорию. На своей земле зеленый синдикализм привлекает внимание к тем пространствам, где наличие антиэкологического «другого» препятствует сближению вокруг экологии и предоставляет возможности для развития связей.

Конструктивная политика: видение зеленого синдикализма

ктивисты Local 1 внесли свой вклад в развитие зеленого синдикализма, который может многому научить экологов. Это важное наследие их работы. Зеленые синдикалисты — революционеры, которые рассматривают свои усилия как основу, необходимую для замены государства и капитала децентрализованными федерациями биорегиональных сообществ (Purchase, 1994). При этом зеленые синдикалисты выступают за создание «пространства» вокруг границ географических регионов, в противовес границам национальных государств, которые игнорируют географические границы, определенные топографией, климатом, распределением видов или осушением. Темы биорегионализма поднимаются зелеными синдикалистами для замены национальных государств биорегиональными сообществами. Для зеленого синдикализма они могут создавать социальные отношения с учетом экологии и исключать бюрократическое, иерархическое вмешательство корпораций. Местное сообщество становится контекстом для социальной и экологической идентификации.

Карр (1996) предполагает, что реальное чувство идентичности, солидарности или принадлежности невозможно за пределами местного уровня, где пересекаются общий опыт, общие интересы и близость. Идентичность создается в социальных и культурных сетях, которые носят локальный характер. Точно так же Склэр (1995: 508) идентифицирует транснациональные корпорации, транснациональный капиталистический класс и «идеологию культуры» потребительства как три опоры глобализации. Он настаивает на том, что, хотя они проявляются глобально и локально, они «могут эффективно противостоять только на местах тем, кто готов нарушить их антиобщественную практику». Очевидно, мы видим эту локальную организацию сопротивления в практиках Local 1.

Зеленый синдикализм поощряет углубленное изучение в противовес анонимному, отстраненному расширению знаний, которое присуще постмодернизму. Однако это не означает полную изоляцию. Скорее, это говорит о местных или федеративных общественных отношениях, организованных децентрализованным, массовым образом. Точно так же любые федеративные объединения, если предполагается, что они являются демократическими, будут добровольными.

Бари была хорошо осведомлена о трудностях, с которыми могут столкнуться защитники окружающей среды в силу того, что их считают «чужаками», оторванными от сообщества. Это говорит о том, что для преодоления «феномена Гринписа» существует потребность в локальном участии. Этот феномен — о проникновении в общество без учета всей сложности местных проблем, без создания альянсов или базы для дальнейшего развития. Один из аспектов практики зеленого синдикализма включает в себя совместное обучение региональным, общинным образам жизни энвайронменталистов и рабочих (Bari, 1994; Purchase, 1994).

Участники Local 1 ожидали, что некоторая реинтеграция производства и потребления локально будет необходима для отказа от консьюмеризма. Она должна быть организована на равноправной и демократической основе, чтобы члены сообщества вносили вклад в социальное и материальное производство. Это проиллюстрировано в видении Бари о преобразовании лесозаготовок из корпоративного в общественное: «Она пришла к пониманию, что, если мы сократим потребление древесины... и прекратим рубить старые деревья, нам придется перепрофилировать рабочих и даже создавать новую экономику» (McIsaac, 1991: 47). Люди могут потреблять только то, к чему они приложили руку в создании. Люди могут использовать свободное время для творческой деятельности, а не утомительного, ненужного производства предметов роскоши; и личное потребление может регулироваться возможностями самостоятельного производства, то есть личным творчеством, а не истерией массовой рекламы и фетишизации товаров.

Заключение

Эта статья позволяет понять некоторые аспекты борьбы, которые препятствуют или поощряют укрепление единства и формирование альтернатив, которые, к сожалению, отсутствуют в работе над глобальными социальными движениями. В результате анализа «политики связи» возникает ряд вопросов для социологического рассмотрения.

Альянс вокруг Local 1 был организован в противовес агентам транснационального капитала и их глобальному порядку локального разрушения экологии и сообществ. В частности, в ответных реакциях активистов была предпринята попытка препятствовать локальным практикам разрушения, одновременно привлекая к ответственности представительства многонациональных корпораций за руководство этими практиками. Они занимались дезорганизацией локальных учреждений, с которыми вступали в непосредственный контакт в повседневной жизни, и в то же время — более отдаленных институций, интересам которых служат эти учреждения. Гегемония транснациональных корпораций была подорвана в результате проведения локальных кампаний — как экономических, так и политических — вмешательства и контр-информирования.

Случай Local 1 также раскрывает значение расширенного выражения локальной борьбы и трудности, с которыми сталкиваются такие начинания. В то время как локальность имеет решающее значение для формирования сопротивления, активисты Local 1 вскоре осознали, что для движения против глобальных вторжений с периферии необходимо культивировать внешние связи. Признавая пределы основных политических каналов, из которых они в любом случае были в значительной степени исключены, они обратились к символьной политике, массовым акциям и экстремальным формам риторики. Кастеллс, Язава и Киселева (1996: 22) предполагают, что маргинальные движения или движения за радикальные альтернативы обычно остаются невидимыми корпоративными медиа до тех пор, пока они «не взорвутся в виде медиа-событий, которые привлекают общественное внимание, и не раскроют существование глубоких вызовов повседневной нормальности».

Вслед за Кастельсом и др. (1996) мы можем понимать Redwood Summer как l'action exemplaire, направленное на повышение осведомленности извне об уничтожении дикой природы и сообщества Северной Калифорнии. Такие захватывающие формы активизма привлекают «внимание мира к требованиям движения и (в конечном счете) предназначены для того, чтобы пробудить массы, манипулируемые пропагандой и сломленные репрессиями» (Castells et al., 1996: 50). Здесь медийная подкованность Local 1 — особенно после подрыва — была важнейшим оружием в битвах за образы и сообщения.

Акты экологического саботажа — как акты коммуникации — служат поддержанию осведомленности общественности об экологических проблемах и стимулируют дискуссии и дебаты. Они служат прямым напоминанием агентам капитала, что их разрушительные действия не поддерживаются всеми членами общества и что неприемлемые действия не останутся без последствий. В этом случае отказ от шипования деревьев и приверженность ненасилию являются особенно значимыми символами. В частности, они представляют собой движение в сторону от краткосрочных действий, которые работники сочли угрожающими — к долгосрочным стратегиям на основе развития сообществ. Прежде всего, они послали четкое публичное сообщение о том, что рабочие больше не считаются врагами экологов.

Дискуссия вокруг Redwood Summer также предлагает рассмотреть вопрос о соучастии государства в процессах глобализации. Действия полиции и федеральных властей напоминают нам, что прямое господство все еще является одним из аспектов управления в век глобализации. Те, кто пытаются действовать за пределами ограниченных и очерченных сфер «законного» действия или «нормальной» политики, будут подвергаться репрессиям. (3)

Предполагается, что такие удаленные субъектные позиции, как «рабочий» или «эколог», затвердевают в различных трудовых и экологических дискурсах как карикатуры из-за фиксации антагонизмов как разделенных и эксклюзивных. Деятельность Local 1 продемонстрировала, что экология и трудовая «идентичность» не являются взаимоисключающими. Скорее, есть некоторая основа для взаимной трансляции позиций. Зеленый синдикализм предполагает, что трансформация социальных отношений позволит построить новые идентичности. Те, кто изучает социальные движения, должны помнить, что идентичности не существует до актов трансформации. Скорее, трансформация является аспектом в построении акторов, вовлеченных в ее осуществление (см. Bowles and Gintis, 1986; Walker, 1994).

Утверждение идентичности выражается через воображаемое, новое и игровое культивирование культурного опыта в зачастую неожиданных направлениях, как деконструктивных, так и конструктивных. Локальные защитники окружающей среды и рабочие объединяются в борьбе за сохранение дикой природы и традиционного образа жизни, которые приносятся в жертву во имя удовлетворения потребностей мирового капитала и потребительской культуры. Активисты выступают с призывами к целостности местной окружающей среды и сообщества, а также к необходимости самоопределения и контроля над решениями, которые затрагивают жителей и природу.

Наконец, рассматривая деятельность локальных сообществ, необходимо признать, что социальные отношения, характеризующие глобальный капитализм, порождают ослабление способности людей бороться за скоординированную защиту экологических — том числе и человеческих — сообществ планеты. Бари (1994) настаивала на том, что ограничение участия в принятии решений при строгих иерархиях капитализма является главным препятствием для экологической организации. Точно так же постоянное отсутствие рабочих в принятии решений, о котором говорит Склэр (1995), позволяет принуждать рабочих к выполнению задач, которые они могли бы презирать или которые имеют непредсказуемые последствия. Важно отметить, что отсутствие контроля над условиями их собственного существования и связанная с этим неопределенность в отношении будущего приводят к тому, что рабочие конкурируют друг с другом за рабочие места или даже за незначительные возможности трудоустройства. Как выразился один лесоруб: «Но без организации, ну что хорошего мне будет, если я уволюсь, когда Джо дунет вниз по дороге и отнимет мою работу» (цитата по Bari, 1994: 256). Рабочие остаются более восприимчивыми к угрозам забастовки капитала или экологического шантажа (Bullard, 1990).

И мне кажется, что соучастие людей должно измеряться в большей степени тем, насколько они контролируют условия своей жизни, чем тем, насколько грязными они становятся на работе. Один компромисс, сделанный профессионалом из белого воротничка Sierra Club, может уничтожить больше деревьев, чем лесоруб может срубить за всю свою жизнь (Bari, 1994: 105).

Защитники окружающей среды прошли долгий путь в признании недопустимости критики действий рабочих, подобно некоторым выдающимся энвайронменталистам 1980-х и 1990-х годов, не подвергая критическому анализу то, как артикуляции власти побуждают или ограничивают субъектные позиции людей как рабочих. При взаимном создании альянсов «определение конфликта меняется от "защитников окружающей среды против рабочих" до "тех, кто защищает условия для возможной и желательной жизни против тех, кто защищает практику и отношения, которые делают невозможной такую жизнь"» (Адкин, 1992а: 136). Усилия Local 1 напоминают, что радикальные альтернативы могут быть сформированы не только тогда, когда рабочие осознают разрушительный характер своей работы, но и когда радикальные экологи понимают позиции рабочих в общественных отношениях капиталистической власти.

Об авторе

Джеффри Шанц — кандидат наук в области социологии в Йоркском университете в Торонто. Его исследовательские интересы включают экологическую социологию и социальные движения. Он является одним из ведущих доклада о борьбе с бедностью на местной радиостанции CHRY 105,5 FM в Торонто.

«Я заинтересовался Redwood Summer, занимаясь природоохранной деятельностью в Ванкувере, когда планировалось проведение Redwood Summer». Как специалист по охране окружающей среды из «голубых воротничков» и профсоюзов, он увидел в работе Джуди Бари и Local 1 несколько потенциально важных примеров того, как преодолевать напряженность, которая препятствовала развитию радикальных экологических движений. Поскольку в последнее время в Северной Америке возникли более широкие антикапиталистические движения, они столкнулись с аналогичной напряженностью и могли бы извлечь пользу из усилий Local 1.

Примечания

(1.) В Канаде Лоу (Lowe 2000: 164) сообщает, что «общий уровень членства в профсоюзах колебался в пределах одной трети всех оплачиваемых работников в течение последних трех десятилетий». В США этот показатель ниже 20 процентов. Большая часть этого объединения состоит из рабочих на крупных промышленных предприятиях, традиционных опорных пунктах профсоюзов. По-видимому, не было достигнуто никаких успехов на более мелких рабочих местах, которые в совокупности составляют значительную и растущую долю рабочей силы и в основном состоят из молодых работников.

(2.) Local 1 направила большую часть своей просветительской работы на то, чтобы показать, как корпоративные лидеры и акционеры получают прибыль за счет лесов и работников лесного хозяйства, а также их общин. Ежедневно имея дело с местными менеджерами, Local 1 понималa, где находится реальная власть принятия решений.

(3.) Этот момент особенно актуален сейчас, в контексте возросших с 11 сентября 2001 года полномочий правительства и полиции. Более подробно о ситуации в США см. Chang (2002). Обсуждение ситуации в Канаде см. В статьях Galati (2002) и Brown (2002).

Упоминания

Adkin, Laurie E. 1992a. «Counter-Hegemony and Environmental Politics in Canada». In Organizing Dissent, edited by William K. Carroll. Canada: Garamond Press

Adkin, Laurie E. 1992b. «Ecology and Labour: Towards a New Societal Paradigm». In Culture and Social Change, edited by Colin Leys and Marguerite Mendell. Montreal: Black Rose Books

Adkin, Laurie E. 1996. Politics of Sustainable Development: Citizens, Unions and the Corporations. Montreal: Black Rose Books.

Adkin, Laurie, E., and Catherine Alpaugh. 1988. «Labour, Ecology, and the Politics of Convergence». In Social Movements/Social Change: The Politics and Practices of Organizing, edited by Frank Cunningham, Sue Findlay, Marlene Kadar, Alan Lennon, and Ed Silva. Toronto: Between the Lines

Bahro, Rudolph. 1984. From Red to Green. London: Verso

Bari, Judi. 1994. Timber Wars. Monroe: Common Courage Press

Bookchin, Murray. 1980. Toward an Ecological Society. Montreal: Black Rose Books

Bookchin, Murray. 1987. The Modern Crisis. Montreal: Black Rose Books

Bookchin, Murray, and Dave Foreman. 1991. Defending the Earth, edited by Steve Chase. Boston: South End Press

Bowles, Samuel, and Herbert Gintis. 1986. Democracy and Capitalism. New York: Basic Books

Brown, Lorne. 2002. «War, Political Repression...and Resistance». Briarpatch, 31(1): 12-15

Bullard, Robert, D. 1990. Dumping in Dixie: Race, Class and Environmental Quality. Boulder: Westview Press

Carr, Barry. 1996. «A New Era for Labor Internationalism? The Experience of NAFTA 1994-1996 in Historical Perspective». American Sociological Association Paper. New York, August 16-20

Castells, Manuel, Shujiro Yazawa, and Emma Kiselyova. 1996. «Insurgents Against the Global Order: A Comparative Analysis of the Zapatistas in Mexico, the American Militia and Japan's AUM Shinrikyo». Berkeley Journal of Sociology, Summer

Chang, Nancy. 2002. Silencing Political Dissent: How Post-September 11 Antiterrorism Measures Threaten our Civil Liberties. New York: Seven Stories Press

Chase, Steve. 1991. «Whither the Radical Ecology Movement». In Defending the Earth, edited by Steve Chase. Boston: South End Press

Clarke, John. Forthcoming. «The Labour Bureaucracy and the Fight Against the Ontario Tories». Labour/Le Travail.

Foreman, Dave. 1991. Confessions of an Eco-Warrior. New York: Harmony Books

Galati, Rocco. 2002. «Canada's Globalization, Militarization and Police State Agenda». Briarpatch, 31(1): 5-7

Industrial Workers of the World (I.W.W.). 2002. «FBI and Cops Must Pay Bari, Cherney $4.4 mill». Industrial Worker. 99(6): 1

Kaufmann, Mark, and Jeff Ditz. 1992. «Green Syndicalism». Libertarian Labor Review 13(Summer): 41-42

Lange, Jonathan, I. 1990. «Refusal to Compromise: The Case of Earth First!» Western Journal of Speech Communication 54(Fall): 473-494

N.A. 1993. «44 Arrested at L-P Mill». In Radical Environmentalism : Philosophy and Tactics, edited by Peter C. List. Belmont: Wadsworth, 202-203

N.A. 1993. «Two Thousand Rally at Fort Bragg». In Radical environmentalism: Philosophy and Tactics, edited by Peter C. List. Belmont: Wadsworth, 201

Lowe, Graham. 2000. The Quality of Work: A People-Centred Agenda. Don Mills: Oxford University Press

Mclsaac, P. 1991. «Ecology and the Left». In Defending the Earth, edited by Steve Chase. Boston: South End Press

Meyers, Bill. 1995. «Kicks Boss Butt?!?» Anarchy 41(Winter)(14)(3): 73

Pickett, Karen. 1993. In Radical Environmentalism: Philosophy and Tactics, edited by Peter C. List. Belmont: Wadsworth, 207-212

Purchase, Graham. 1994. Anarchism and Environmental Survival. Tucson: See Sharp Press

Scarce, Rik. 1990. Eco-Warriors. Chicago: The Noble Press

Schrecker, Ted. 1975. «Labour and Environment: Alternatives Conference Report». Alternatives 4: 34-43

Sklair, Leslie. 1995. «Social Movements and Global Capitalism». Sociology 29(3): 495-512

Walker, R.B.J. 1994. «Social Movements/World Politics». Millenium: Journal of International Studies 23(3): 669-700

Watson, Captain Paul. 1994. «In Defence of Tree-Spiking». In Canadas, edited by Jordan Zinovich. New York: Semiotext(e)

Глубинная экология

Сейл Киркпатрик. Война за дикую природу в США

1990, источник: здесь

На переднем плане было спасение дикой природы — с начала (20-ред.) века это был традиционный стимул природоохранного движения, и это, естественно, было основной сферой деятельности традиционных организаций. Фундаментальное отношение к природе, принесенное на эти берега европейскими колонистами, продолжаемое каждым следующим поколением, было отношением пользования и эксплуатации, однако с самого начала всегда было течение, исповедующее благоговение и благодарность, иногда даже религиозное поклонение. История природоохранного движения до середины двадцатого века была конфликтом этого дуализма, поскольку незначительное меньшинство преклоняющихся перед природой пыталось сдержать сторонников её экплуатации — Джон Мюир называл их «эти разрушители храмов, поборники дикого коммерциализма» — и факт остаётся фактом, что некоторые победы в борьбе за сохранение дикой природы были одержаны благодаря их усилиям. Однако это всегда была борьба негативного типа, препятствующая деятельности «добытчиков», удерживающая руку «разработчиков», реагирующая на угрозы как правительственные, так и корпоративные. Мечта о переходе в наступление, о том, чтобы вынудить Конгресс принять решение о сохранении обширных территорий нетронутой земли как постоянных защитных участков дикой природы — мечта, существующая ещё с 1920-х годов, когда Олдо Леопольд убеждал Службу леса создать первый официальный охраняемый участок дикой природы в национальном лесу Джила, — эта мечта десятилетиями оставалась неосуществлённой, встречая яростное сопротивление. Затем наступили 60-е годы.

В конце 50-х годов Говард Занисер из Общества охраны дикой природы разработал проект закона о дикой природе для рассмотрения в Конгрессе; слушания начались в 1957 г. и продолжались с перерывами в последующие годы, при мощном интересе со стороны общественности и упорном сопротивлении законодателей, оказываемом при каждом следующем шаге. Но в каждом новом десятилетии кампания в защиту природы воодушевлялась новой энергией, появлялось новое понимание того, как действовать против упорствующего правительства: традиционные группы сторонников охраны природы, такие как Общество охраны дикой природы, Сьерра Клуб, Общество Одюбона и даже Лига ИссакаУолтона создали сеть для координации стратегии и членства, нашлись союзники в таких организациях как Национальное общество членов торговой палаты и Федерация женских клубов, масса статей была подготовлена как специальными природоохранными, так и общими журналами, и была организована общественная кампания для создания мощной поддержки со стороны простых людей. К 1962 г. Конгресс получал больше писем в поддержку закона о дикой природе, чем относительно любого другого законодательного акта, и такое давление уже невозможно было игнорировать.

В конце концов, как это иногда бывает с нашей государственной законодательной властью, закон о дикой природе был поставлен на голосование в Палате представителей в 1963 г. и в Сенате в 1964 г., был принят подавляющим большинством голосов и введен в действие с 9сентября 1964 г. И опять-таки, как это часто случается, закон был существенно выпотрошен: на землях системы дикой природы разрешалась в будущем добыча полезных ископаемых, Президент получил право санкционировать строительство плотин и электростанций на этих землях; было отведено только 9,1 млн. акров вместо 60 млн. государственных земель и громоздкая система бюрократического и правительственного контроля заменила схему сотрудничества граждан и правительства. И всё же это был Закон о дикой природе, и он прямо и непосредственно заставил государство заниматься проблемой вечной охраны значительных территорий, «где земля и всё, что её населяет, не потревожено человеком, где человек — только гость и не остаётся там», как говорится в преамбуле. Национальная система территорий дикой природы увеличилась до 90 млн. акров, включая 474 участка частных земель. Общество охраны дикой природы, поздравляя закон с серебряным юбилеем, назвало его «одним из важнейших — даже революционных — природоохранных начинаний в истории».

Размяв мускулы в борьбе за закон об охране дикой природы (и обнаружив, что они стали сильнее, чем когда бы то ни было прежде, хотя и не такими мощными, как хотелось бы), ведущие организации снова приступили к действию, когда в 1966 г. Бюро мелиорации земель объявило о планах строительства двух плотин, чтобы затопить 150 миль реки Колорадо в Большом Каньоне. На этот раз лидером стал Сьерра Клуб, воспользовавшись своей репутацией старейшей природоохранной организации страны. Несколько десятилетий он вёл скучно-дремотную жизнь клуба для джентльменов, а тут о нём снова заговорили как о группе активистов с серьёзным политическим влиянием. И хотя признавалось, что это была одна из тех защитно-реактивных битв, которые постоянно велись природоохранными организациями, — строительство плотин казалось такой же мощной государственной политикой, как и сами реки, — на этот раз Сьерра Клуб ввёл в драку нового человека, новую стратегию и новые группы населения.

Этим человеком был Дэвид Броуэр, которому было тогда 54 года, ветеран боёв Сьерра Клуба с 30-летним стажем (и его исполнительный директор с 1952 г.). Он вполне соответствовал духу 60-х годов и был способен принудительно внедрить имя Сьерра Клуба равным образом в сознание активистов природоохранной деятельности и сторонников её эксплуатации. В 1960 г. он составил издательскую программу Сьерра Клуба, которая представила миллионам американских домоседов прекрасные и драматические снимки и описания дикой природы. И он лично путешествовал по Америке — и по всему миру, — десантируясь в аудиториях, пропагандируя там свои идеи и услаждая собравшихся своей искренностью и чувством юмора. Джон Макпи в своём очерке в журнале «Нью-Йоркер» называл его «архидруидом» (главным жрецом) охраны природы и «несомненно самым мощным голосом в природоохранном движении нашей страны.»

Дэвид Броуэр со всей настойчивостью взялся за проблему Большого Каньона, вооружившись тактикой, которая была совершенно в духе времени. Во-первых, он запустил серию рекламных объявлений против проекта на полную газетную полосу («Большой каньон — вот что они хотят затопить на этот раз. Большой каньон!») с купонами и указаниями, как писать соответствующим конгрессменам, — новый приём по тем временам; затем добавил проспекты и наклейки, переиздал потрясающую книгу фотографий «Время и реки текут», заказал два полнометражных цветных фильма; и сам он неутомимо делал доклады, произносил речи, представлял доказательства соответствующим комитетам. Это был Сьерра Клуб в пике своей формы, «цвет природоохранного движения», как аттестовал его «Нью-Йорк Таймс» в 1967 г.

И это сработало. Письма наводняли кабинеты Конгресса, тысячи телефонных звонков и телеграмм врывались в них, статьи были в центре внимания прессы страны, формировалась сеть групп простых людей, чтобы продолжать оказывать давление в низах. (Правительство ничего не добилось, натравив в июне на клуб Службу внутренних доходов, отрицая статус клуба как освобождённого от налогов на том основании, что он занимался «широким» лоббированием, что немедленно вызвало гнев общественности). Бюро мелиорации предложило в качестве компромисса строительство одной плотины, предложение было осмеяно, и к началу 1967 г. Администрация отменила проект полностью; Конгресс в конце концов согласился, официально отказавшись от него в июле 1968 г. «Эти природоохранники подняли такие страсти, — сказал один конгрессмен, — каких и в аду не бывает».

Число членов Сьерра Клуба взлетело от 39 тыс. в 1966 г. до 67 тыс. в 1968 (и до 113 тыс. в 1970), что сделало его второй по величине природоохранной организацией после гигантской Национальной федерации дикой природы (365 тыс. в 1968 г)., однако то, что клуб потерял свой статус освобождённого от налогов, привело к потере значительных доноров и вызвало серьёзные финансовые проблемы.

Однако было поднято и взбудоражено не только это, а нечто большее, то, что в дальнейшем сыграло существенную роль в развитии всей природоохранной деятельности. Впервые большой сегмент американского общества во всеуслышание заявил, что люди предпочитают реки плотинам — плотинам, которым исторически отдавали предпочтение все администрации, обе партии Конгресса, разработчики любого рода, и поколения, которые аплодировали превращению темноты в зарю. Теперь эти плотины рассматривались многими как незаконное вторжение бетона в мир дикой природы, имеющий свою целостность, свою красоту, и свои права. Провал проекта строительства плотин в Большом Каньоне, а также создание Системы участков дикой природы (и позднее, в 1968 г., Национальной системы диких и живописных рек), были важным поворотным пунктом в отношении американцев к земле: природа, или по крайней мере какие-то отдалённые её части, существует не просто для того, чтобы ею манипулировать и эксплуатировать её, но и, что не менее важно — для того, чтобы охранять её и лелеять.

Второе новое измерение 80-х, радикальная природоохрана (радикальный инвайронментализм), было децентрализовано подобным же образом и часто так же возникало как ответ на деятельность властей, но его обычно вдохновляли люди, имеющие значительный политический опыт, на который оказали влияние взгляды 60-х; люди, информированные за годы работы в фарватере природоохранного движения. Их резоны и их тактика, не говоря уж об их стиле и риторике, выросли непосредственно из противостояния тому, что они рассматривали как реформизм и «кооптацию» большинства в то время, когда опасности, казалось, растут, а государственное руководство не поддаётся воздействию. В числе обвинений, которые они выдвигали, было то, что старые организации были чересчур законопослушны («Никогда не поддерживайте никаких законодательных актов, — говорил Дэйв Формен, ставший более радикальным после десятилетия официального [«в костюме и при галстуке»] лоббирования в Вашингтоне; — всегда требуйте большего»); чересчур профессиональны («Появилась новая группа профессиональных бюрократов, — утверждала Лорна Зальцман, бывшая одно время активисткой FOE в Нью-Йорке (Friends of the Earth — «Друзья Земли», международная экологическая организация], — которые сидят там не для дела, а для высокопарных разговоров о работе в «интересах общества»); и чересчур ограничены («Эти природоохранники-реформисты не имеют ни программы, ни видения перспективы, — доказывал Джордж Сешнс, профессор философии в Сьерра Колледже, — они приблизительно на том же уровне, что и сотрудники исправительных учреждений»).

Возникновение этого нового направления и их критика в адрес старших была достаточно серьёзной, чтобы заставить Майкла Макклоски, директора Сьерра Клуба с 1969 по 1985 г., и следующего председателя клуба, послать в январе 1986 г. конфиденциальный меморандум совету директоров, предупреждающий о «новых, более воинственных» деятелях природоохранного движения. «Это люди, которые без колебаний критикуют главных игроков, таких как Сьерра Клуб, — писал он, — но их цель больше, они хотят «изменить взаимоотношения отдельных людей и общества, а также методы работы общества». Вопрос, который они ставят перед движением — «разумно ли это — работать в контексте основных существующих общественных, политических и экономических учреждений для достижения постепенного прогресса, или основная энергия должна быть направлена на изменение самих этих учреждений?» И добавил: «Они просто утописты. Мы, возможно, реформисты и всё такое, но мы знаем, как работать в контексте существующих в обществе учреждений — а они просто пускают дым».

Не совсем дым. Новые радикалы могли иногда быть скорее шумными, чем последовательными, иногда неудачи заставляли их предпринимать недостаточно хорошо спланированные действия, иногда они попадались в ловушки, будучи вынуждены выступить перед обществом, не выполнив как следует домашнего задания, — короче говоря, демонстрировали неудачи любой большой группы совершенно разных людей, выступающих на общественной арене против существующего положения вещей. Но в десятилетие восьмидесятых они внесли свой вклад.

Несмотря на различия, иногда существенные, что обычно объединяло радикальных активистов охраны природы — это основополагающая критика доминирующего антропоцентрического западного взгляда на мир и ощущение того, что переход к экологическому или биоцентрическому мировоззрению должен быть сделан как можно скорее, при активном и резком побуждении в случае необходимости. Эта чуткость была глубоко экологичной в смысле понимания действительной взаимозависимости между видами и местами их обитания (и обязательно ограниченной ролью человека в них), а также и глубоко радикальной, поскольку требовалось перевернуть вверх дном все ценности и убеждения (верования) индустриального общества. В общем, говоря словами философа Джорджа Сешнса, «это доказывает, что основные допущения, на которых зиждется величественное современное индустриально — урбанистическое здание западной культуры, ошибочны и чрезвычайно опасны. Переход к экологически гармоничной парадигме потребует тотальной переориентации основного направления европейской культуры».

Среди проявлений этого нового радикализма выделяются четыре взаимопересекающихся направления.

Биорегионализм (bioregionalism) — идея, что землю нужно понимать как ряд зон жизнеобитания, определяемых топографией и биотой, а не людьми и их законодателями, впервые появилась в Америке. Человеческие общества представлялись организованными по биорегионам, исповедующими такие ценности как охрана и стабильность, а не эксплуатация и прогресс, сотрудничество и разнообразие, а не конкуренция и однообразие, децентрализация и разделение, а не централизация и монокультура; как говорилось в одной из первых формулировок, «биорегиональное движение стремится воссоздать широко распространённое понимание региональной целостности, основанное на возобновлённом критическом знании о целостности наших экологических сообществ и уважении к ним».

Само движение началось в Калифорнии в конце 1970-х годов, и к середине 1980-х оно уже охватывало около 60 местных организаций. Некоторые из них были собственно биорегиональными советами, например, Озаркс, Канзасская прерия, Долина Гудзона, Северозапад; у других, таких как Национальный центр воды в Арканзасе и «Друзья деревьев» в штате Вашингтон, были свои специфические интересы, соответственно их названиям; иные, в частности, Аппалачи, долина реки Колумбия, зона залива Сан-Франциско, Кейп Код, издавали периодические журналы по биорегиональным проблемам. Первый из ряда конгрессов континента, проводившихся раз в два года, целью которого было определить порядок действий в отношении природоохранных проблем и установить связи между всеми участниками движения, состоялся в Озарксе в 1984 г. С тех пор были проведены совещания в Мичигане, Британской Колумбии, Мэйне и Техасе.

Глубинная экология (deep ecology), впервые изложенная норвежским философом Арне Нейсом в семидесятых годах, была представлена в США, прежде всего, Джорджем Сешнсом и социологом Биллом Девиллом, который был соавтором её первого популярного изложения в 1984 г. В отличие от того, что Нейс назвал «мелким энвайронментализмом (environmentalism)» основного природоохранного движения, глубинная экология сосредоточивается на таких положениях, как: экологическое равенство, право каждого вида на существование и выживание с равной, присущей каждому из них «внутренней ценностью», независимо от его важности для человека; разнообразие и изобилие всех форм жизни, которые нельзя сокращать, оставляя только необходимые для удовлетворения «жизненно важных потребностей»; резкое сокращение человеческой популяции, так чтобы все остальные виды могли не только выжить, но и иметь достаточное местообитание для процветания; сохранение дикой природы как нетронутого местообитания, имеющего право на собственную ценность; самореализация человечества посредством снижения уровней потребления и использования ресурсов. Несмотря на сложность этих идей, они быстро нашли последователей в США — и во всём мире, включая Канаду, Австралию и Северную Европу, — и оказали особенно сильное влияние как на радикальных активистов, так и на учёных — философов.

Глубинная экология стала объектом яростных нападок со стороны ветерана-писателя Мюррея Букчина и ряда его сторонников, начиная с резкой обличительной речи на первом в США митинге Зелёных в Амхерсте в 1987 г. Букчин, который долгое время является анархистом традиционной левой ориентации и создателем того, что он сам назвал «социальной экологией», обвинил глубинных экологов в игнорировании социальных систем и их несправедливостей, в том, что они не видят «социальных корней» экологического кризиса; высмеивая биоцентризм как просто ещё один «центризм», он заявлял, что унизительно рассматривать людей как «просто один из видов» и назвал «мальтузианством» и «мизантропией» пропаганду сокращения населения. Этот спор, с разной степенью освещённости и горячности, продолжался несколько лет и во многих периодических изданиях, но в конечном счёте свёлся к тому, рассматривать ли экологический кризис как результат неправильного психологического отношения индустриального общества (материализм, гуманизм, технофилия), неспособного достичь гармоничных, духовных взаимоотношений с природой, что утверждали глубинные экологи, или считать его результатом неправильного социоэкономического устройства капиталистаческого общества (классовое господство, иерархичность, бюрократия) с его накопительным, конкурентно-рыночным отношением к природе, как считали социальные экологи. Как бы то ни было, — кризис.

Экофеминизм — синергическая смесь феминизма в духе 60-х с экологией в духе 80-х, с акцентом на связях между господством над женщинами и их экплуатацией и господством над природой и её эксплуатацией, — и то, и другое как результат мужского господства в обществе. Вдохновляемый отчасти двумя книгами — «Женщина и природа» Сьюзен Гриффин (1978) и «Смерть природы» Каролины Мерчант (1980), экофеминизм пытался выйти за пределы прежних феминистских идей, в частности, поднимая вопросы, рассматривавшие женщину в более широком контексте, чем чисто экономический. «Почему женщина и природа связаны и принижены нашей культурой?» — спрашивала одна из первых его поборниц, Инестра Кинг. «Зависит ли освобождение одной от освобождения другой?» Он также пытался выйти за рамки того, что считалось ограниченностью других радикальных течений, поднимая вопрос об «андроцентризме», значении доминирования мужчин как настоящей сердцевины эко-кризиса, и о патриархате как важнейшем инструменте для понимания западного господства над природой. Как и глубинная экология, экофеминизм имел значительное число сторонников в студенческих общежитиях, на женских курсах, — на философских факультетах особенно, и вызвал в это десятилетие настоящий поток книг и статей; кроме того, в эти годы было проведено несколько конференций экофеминистов, крупнейшей и наиболее представительной из которых была конференция в Калифорнийском университете в Лос-Анжелесе весной 1987 г.

Гипотеза Геи, сформулированная британским учёным Джеймсом Лавлоком в небольшой книжке, вышедшей в 1979 г., заключалась в предположении, что, поскольку Земля, совершенно очевидно, зарегулирована таким образом, чтобы поддерживать свою температуру, атмосферу, гидросферу на постоянном уровне с необычайной точностью миллионы лет, её вполне можно рассматривать как живой организм. Гипотеза Геи сразу стала популярной среди многих неспециалистов как удобная метафора для биоцентрических представлений о земле; она породила значительное число подобных исследований (а также конференций, маек, учебных групп, и океанское судно «Викинг»), поддерживавших позиции, созвучные с этими радикальными воззрениями. Интересно отметить, что эта гипотеза, казалось, воплощала представления, не очень далёкие от представлений различных первобытных племён, в том числе американских индейцев. Как раз в это время освещались данные о них как об образцовых экологах: в мифах большинства индейцев земля представлялась единым живым существом, а потому поведение и мысли должны быть такими, чтобы обеспечить её безопасное, продуктивное существование.

Эти представления радикального природоохранного движения, естественно, способствовали возникновению в эти годы большого количества организаций, некоторые из них достигли национального уровня, в том числе:

«Земля — прежде всего!» («Earth First!» — «EF»), более или менее организованное выражение деятельной стороны нового радикализма, основанная у костра Дейвом Формэном и горсткой других разочарованных деятелей основного направления природоохранного движения в 1980 г. Намеренно неформальная, без национального штата сотрудников, внутреннего распорядка, официальной регистрации, даже без членства, она просто исповедовала принцип, что «при принятии любого решения соображения о здоровье земли должны приниматься во внимание прежде всего», и что при выполнении этого принципа «не может быть никаких компромиссов в защиту Матери-Земли». Вдохновлённые отчасти романом Эдварда Эбби «Банда гаечного ключа», члены группы «Земля — прежде всего!» твёрдо отстаивали позиции защиты дикой природы и её биологического разнообразия и сделали воинственность основной частью своей тактики, позднее включившей партизанский театр, разные проделки в средствах массовой информации, гражданское неповиновение, и, неофициально, «экотаж» (также называемый «обезьяньи фокусы»): они повреждали бульдозеры и дорожно — строительные машины на общественных землях, вырывали вешки топосъёмки, спиливали рекламные щиты, ломали ловушки, и — их знаменитый приём — защищали произвольно выбранные деревья шипами, чтобы их не сносили и не распиливали. Нет достоверного способа проверить эти цифры, однако представитель «EF!» заявил, что такой «экотаж» обходился государству в 20 — 25 млн. долл. ежегодно.

При такой броской воинственности «EF!» сумела привлечь значительное число сторонников и к концу десятилетия включала уже более 75 отделений в 24 штатах (главным образом, на юго-западе и западном побережье), в Мексике и Канаде. Но ей пришлось поплатиться за свой успех: по словам Формэна, «с одной стороны, прилагаются объединённые усилия для того, чтобы умерить наш пыл, смягчить нас, очистить нас от пороков; с другой — появились попытки сделать из нас радикалов традиционного левацкого толка; и ещё -непрерывные усилия властей полностью нас уничтожить». Такое давление — включая проникновение ФБР, громогласный судебный иск против Формэна и других в июле 1989 г. и взрыв автомобиля с двумя активистами в мае 1990 г., — постепенно вынудило Формэна выйти из организации, a «EF!» в начале 90-х распалась на несколько соперничающих групп.

«Зелёные» Соединённых штатов», первоначально созданная как Комитеты по переписке на собрании в Миннеаполисе в 1984 г., приняла в качестве образца организацию «Зелёные Германии», 27 членов которой были избраны в бундестаг за год до того, и которая, казалось, указывала путь другим партиям Зелёных как в Европе, так и вне её. Американская версия развила свои философские «опоры» из четырёх основ германских Зелёных (экологическая мудрость, социальная ответственность, демократия низов, ненасилие), добавив к ним ещё шесть (экономика отдельных районов, децентрализация, пост-патриархальные ценности, разнообразие, глобальная ответственность, устойчивость) — всеобъемлющая программа в духе Новых левых, предназначенная для всех слоев населения. Опасаясь чрезмерной заорганизованности «сверху донизу», первоначальные основатели сконструировали неуклюжую систему местных подразделений и региональных представителей, плюс информационно-аналитический центр («клирингхауз») в Канзас-сити, что и стало не слишком эффективным средством развития движения Зелёных в США в последующие семь лет.

Постепенно организация выросла до 200 местных отделений во всех 50 штатах, изменила своё название на Green Committees of Correspondence (позднее — U.S.Greens), и остановилась на создании платформы и руководящего органа, которые позволили бы ей принять общегосударственную форму, что и было подтверждено национальной конвенцией в 1991 г. Однако, разбитая фракционностью, резкими спорами по поводу тактики, особенно в части методов партии и предвыборной борьбы, Зелёные больше преуспели на местах, особенно на западном побережье (они баллотировались в Калифорнии в 1992 г.), чем на общенациональном уровне.

Природоохранное общество «Морские Пастухи» (Sea Shepherd Conservation Society) было основано Полем Уотсоном после того, как его выгнали из организации Гринпис за чрезмерную воинственность; оно стало средством, с помощью которого он реализовал своё предвидение, которое пришло к нему во время ритуала в вигваме Сиу, что его судьба — спасать океанских млекопитающих, особенно китов. С «флотом», состоящим из одного судна, он и его команда посвятили себя тому, чтобы быть полицией морей; им удалось обезвредить не менее семи судов, незаконно занимавшихся китобойным промыслом; они боролись с судами, занимавшимися незаконной рыбной ловлей с помощью ребристых сетей, в которых запутываются морские млекопитающие и птицы, и принимали непосредственные меры, не исключая и «экотажа», чтобы воспрепятствовать охоте на тюленей в Канаде, убийству дельфинов в японских водах и китобойному промыслу в Северной Атлантике. Эта организация, включающая около 15 тыс. членов, приняла лозунг: «Мы не говорим о проблемах — мы действуем», и она действительно живёт согласно этому лозунгу.

«Барабан планеты» (Planet Drum) — первая официальная организация биорегионального движения — была создана в Сан-Франциско в 1970-х, чтобы стать активным центром публикаций, докладов, спектаклей и семинаров, посвящённых этой новой философии. Благодаря своей газете «Raise the Stakes» («Повышайте ставки») и серии документов, поступавших из различных биорегионов и рассылавшихся членам организации, она стала эффективным цементирующим ядром всего движения; её программа «Зелёный город», разработанная с целью продемонстрировать, как биорегиональные идеи могут быть использованы в условиях города, стала моделью экологических платформ Сан-Франциско и других городов западного побережья.

Хотя диапазон радикальных природоохранных групп чрезвычайно широк и не всегда однороден, нет сомнения, что они отразили реально существующее течение природоохранного движения, течение, которое оказало влияние прежде всего на местном уровне и на специфические проблемы, однако не раз оно побуждало к действию и организации государственного уровня. Как бы ни заявлял о себе радикализм 80-х — в форме «экотажа» или философских периодических изданий, семинаров или демонстраций, — он действительно поднял реальные вопросы — и ставки — Американского природоохранного движения.

***

К концу президентского правления Рейгана в 1989 г., как бы бросая вызов реакции Рейгана, природоохранное движение по всем его направлениям было сильнее, чем когда-либо прежде. Оно действительно росло полиморфно, и в столице, и в низах, разные его потоки тоже имели много различных организационных форм с огромным разнообразием ресурсов и многочисленными целями, — это движение, которое прошло путь от консервативной Лиги Исаака Уолтона и клубов любителей птиц старшего поколения до групп Морских пастухов и «обезьяньих фокусов» — оно, без сомнения, присутствовало на национальной сцене. Его присутствие ощущалось и среди профессиональной правящей верхушки мультимиллионных государственных офисов, оперирующей в высочайших коридорах власти, и в популярных многочисленных группах, побуждаемых NIMBY, которые сейчас можно найти почти в каждом мельчайшем населённом пункте страны, в огромном котле творческой и влиятельной радикальной мысли и непосредственного действия, и, наверное, в мириадах иных групп и влияний, которые не попадают ни в какую категорию. По крайней мере, оно было достаточно сильным, чтобы выстоять под ударами популярного президента, умевшего убеждать, — как отметил Стюарт Юдалл, «ясно, что в вопросах охраны окружающей среды Рональд Рейган восемь лет грёб против главного американского течения», — и выйти невредимыми, сохранив свои ценности, цели и энергию.

Глубинная экология

Постников Виктор. Глубинная экология и децентрализация общества

2009, источник: здесь.

На основе экоцентрической этики рассматриваются альтернативные капитализму пост-индустриальные социо-политические модели/движения, такие как глубинная экология, левый биоцентризм, биорегионализм, глобальные эко-деревни, пост-исторический примитивизм, и др. Анализируются принципы построения анти-капиталистического и анти-индустриального общества (децентрализация, пермакультура, локальная экономика, самодостаточность и др.)

Левый биоцентризм

Как пишет Дэвид Ортон [3], левый биоцентризм произошел из нескольких параллельных анти-капиталистических и анти-индустриальных течений в зеленом и экологическом движении, целью которых было сближение глубинной экологии и левой перспективы:

• "темнозеленой теории" Ричарда Сильвана [14]
• "социалистического биоцентризма" Хельги Хоффман и Дэвида Ортона [2,3]
• "экологизма" Эндрю Добсона [16];
• "радикального экоцентризма" Эндрю Маклафлина [15];
• "революционной экологии" Джуди Бари [13];
• “зеленого фундаментализма” Рудольфа Баро [12].

Прежде всего левый биоцентризм можно рассматривать как левое политическое крыло глубинной экологии [4]. «Левый уклон» биоцентристов означает их озабоченность классовыми вопросами и социальной справедливостью, но не ставит социальные вопросы выше биоцентризма, или экоцентризма как это делают левые партии ("Нет справедливости на мертвой планете"). В настоящее время это направление развивается в рамках международной дискуссионной группы, включающей активистов, философов, ученых, поэтов, экологов. Группа организовалась в конце 90-х по инициативе канадского философа-активиста Дэвида Ортона [3]. Группа выпускает теоретический он-лайновый журнал Dandelion Times [1].

Биорегионализм

Биорегионализм - политическая, культурная и экологическая система, основанная на естественной децентрализации путем выделения зон, называемых биорегионами, или экорегионами. Биорегион представляет собой также культурный феномен, и базируется на традициях, знании и решениях, принимаемых местным населением. Данный термин впервые выдвинут в работе Питера Берга и Реймонда Дасманна в начале 1970-х гг. Политика биорегионализма направлена против односторонней экономики и потребительского общества, наносящих вред окружающей среде. Данная политика стремится к следующему:

• Установить политические границы в соответствии с экологическими границами;
• Подчеркнуть уникальную экологию биорегиона;
• Способствовать потреблению местных продуктов;
• Способствовать использованию местных материалов;
• Способствовать культивированию местной флоры;
• Способствовать устойчивости и гармоническому развитию биорегиона.

Наибольшее распространение биорегионализм получил в Северной Америке.

Глобальные эко-деревни

Сегодня в мире насчитывается более 10 000 эко-деревень, связанных между собой в единую глобальную сеть (Global Ecovillage Network) [6]. Эко-деревни – это небольшие общины (от 20 до 500 и более членов) с тесными социальными связями, объединенные общими экологическими и духовными взглядами. Эти общины могут быть сельскими, городскими, высоко- или низко-технологическими, в зависимости от обстоятельств и интенции их членов. Например, Okodorf Seiben Linden - представляет собой совместное поселение 200 людей с минимальным потреблением энергии в сельской местности в Восточной Германии. Эко-деревня Los Angeles EcoVillage - небольшой район Лос-Анжелеса. Деревня Sasardi спрятана глубоко в тропическом лесу северной Колумбии. Cтарейшая в мире (с 1962 г.) эко-деревня Findhorn расположена на северной оконечности Шотландии. Общее между ними – глубокое уважение природы и построение самодостаточного сообщества с минимальным экологическим следом.

Пост-исторический примитивизм

Данная (теоретическая) модель основывается на работах Пола Шепарда [9, 10], призывающего к тому, чтобы мы заново открыли предисторию и вспомнили мифы (священные легенды) предков и не-человеческих Других. Он считает, что главный урок истории в том, что новейшая история человечества не может служить руководством для будущего, т.к. провозглашает независимость от прошлого опыта населяющих его людей, живущих или умерших, и от природной основы нашего существа. Вопреки глубоко укоренившимся предрассудкам, мы должны изучать аборигенные народы (которые не являются «примитивными» в уничижительном смысле), чтобы научиться жить экологически в пост-исторические и пост-индустриальные времена. Этой теории придерживаются и другие глубинные экологи, в частности Джерри Мандер [11].

Радикальный биоцентризм Пентти Линколы

Радикальный биоцентризм Линколы [17] стоит несколько в стороне от рассмотренных выше моделей и основывается на принудительном радикальном уменьшении населения, отказе от техники и потребительского образа жизни. В настоящее время главный защитник такого перехода –финский эколог Пентти Линкола. Его программа, разработанная главным образом для Финляндии, несмотря на ее радикализм, не отличается по-существу от вышерассмотренных «левых» моделей. Единственное (важное) отличие в том, что Линкола выступает за авторитарное "зеленое" правительство и насильственный переход к новому состоянию общества (не питая иллюзий в отношении добровольного перехода граждан к новому образу жизни). Программа Линколы насчитывает 205 пунктов, и вызывает как восхищение одних, так и жестокую критику со стороны других. Тем не менее Линколу нельзя отнести к «фашистам», т.к. он против любого национализма и расширения той или иной нации, расы или биологического вида в ущерб остальным – главной характеристики фашизма.

Вывод

Глобальная экологическая катастрофа, провоцируемая чрезмерным антропогенным давлением, представляет собой главную угрозу для всего живого, в том числе для человечества. Требуется глубокое изменение сознания, уход от антропоцентризма и децентрализация власти. Некоторые идеологии экоцентризма, однако, скептически рассматривают возможность добровольного перехода больших масс населения к экоцентрической модели общества. Вопрос о допустимости насильственного перехода остается открытым.

Источники

  1. В настоящее время англо-язычная версия http://blogs.stuzog.com/dandeliontimes/#.VtBJGFuLTcs прекращена. Русско-язычная версия "Время одуванчика" https://victorpostnikov.wordpress.com/
  2. http://home.ca.inter.net/~greenweb/
  3. Дэвид Ортон - Основные положения левого биоцентризма (http://www.proza.ru/2008/10/18/491)
  4. Дэйв Гринфильд - Левизна глубинной экологии (http://www.proza.ru/2008/10/18/396)
  5. Билл Меткаф - Самоподдерживающиеся общины (http://www.proza.ru/2008/08/30/185)
  6. Albert Bates, Ecovillages – What Have We Learned? - Communities Magazine, issue #117. (Русский перевод http://www.proza.ru/2009/05/24/580)
  7. В.Постников - Проект экоцентрической Украины – набросок (http://www.proza.ru/2009/01/13/716)
  8. В.Постников - Русские корни «зеленого» анархизма (http://proza.ru/2007/12/07/407) (Гуманитарный экологический журнал, т.6, 2004, с. 60 – 68.)
  9. Frederic Bender. 2003. The Culture of Extinction: Toward a Philosophy of Deep Ecology. Amherst, NY: Humanity.
  10. Ф. Бендер, О призыве Пола Шепарда к пост-историческому примитивизму и палеолитической контр-революции (http://www.proza.ru/2008/03/14/383)
  11. Jerry Mander, In the Absence of the Sacred: The Failure of Technology and the Survival of the Indian Nations. San Francisco: Sierra Club Books, 1991. (Русский перевод: «Когда не остается ничего святого», Эко-право, Киев, 2006, http://biospace.nw.ru/books/mander.pdf)
  12. David Orton, Rudolf Bahro (1935 - 1997): A tribute, Socialist Studies Bulletin_ No. 50 (Oct.-Dec. 1997).
  13. Judi Bari, Revolutionary Ecology. http://www.judibari.org/revolutionary-ecology. Русский перевод http://www.proza.ru/2009/08/30/1125)
  14. Патрик Кэрри, Экологическая этика. http://proza.ru/2009/06/10/1056
  15. Andrew McLaughlin – Regarding Nature: Industrialism and Deep Ecology (Albany, State University New York Press, 1993.)
  16. Andrew Dobson, Green Political Thought: An Introduction (London: Harper Collins Academic, 1990). A book review by David Orton. (http://home.ca.inter.net/~greenweb/Ecologism.html
  17. Пентти Линкола - Победит ли жизнь? http://proza.ru/2009/09/03/406
Глубинная экология

Несс Арне. Философские основания защиты природы

1995, источник: здесь.

Лично я очень уважаю глубокие убеждения, содержащиеся в китайской, индийской, исламской, еврейской философиях, также как и в философии западной — а именно те, которые указывают конечную цель жизни. Они не скрываются того факта, что большая кошка съедает маленькую мышку, но анализируют глубокую взаимозависимость и функциональные единицы биосферы, и утверждают, что отказ от насилия, взаимное уважение и чувство единства всегда потенциально присутствуют даже между грабителем и его так называемой жертвой. В многих культурах, идентификация не ограничена просто другими живыми существами, но также включает минеральный мир, который помогает нам заселять отдельные регионы нашей планеты, фрагменты, способные так или иначе к преодолению бытия всех других фрагментов: микрокосм макромира. Философские основания современной защиты природы следующие:

1. Простая жизнь. Упрощение любых действий.

2. Склонность предпочитать действия наиболее прямые и конкретные. Аннулирование действий, которые являются просто вспомогательными, не имеющими никакой реальной ценности, или далеко отстоящие от основных целей.

3. Антиконсумеризм и минимальное количество собственности. Эта отрицательная ориентация следует из первого и второго положений.

4. Стремление извлекать максимальную радость и удовольствие из того, что ты имеешь.

5. Отсутствие или низкая степень «новофилии» — любви нового просто потому что это новое. Беречь старые и сильно изношенные вещи.

6. Стараться быть всегда занятым и рационально использовать время.

7. Не воспринимать как угрозу этнические и культурные различия среди людей.

8. Беспокоиться о ситуации Третьего и Четвертого миров и пытаться избегать чрезмерно высокого уровня жизни, превышающего основные потребности (всеобщее единства жизненного стиля).

9. Отказ от улучшения жизненного стиля, которое очевидно невозможно обеспечить без несправедливости к сообществу людей или других видов.

10. Стремится к глубине и богатству опыта, а не к его интенсивности.

11. Оценивать и выбирать всякий раз, когда возможно, умственный, а не физический, труд.

12. Вести комплексную (но не сложную) жизнь; пытаться извлечь как можно больше позитивного из каждого момента жизни.

13. Стремиться жить в общине, а не в обществе.

14. 3аниматься первичным производством — мелким сельским хозяйством, лесоводством, ловлей рыбы.

15. Стараться скорее удовлетворить жизнеспособные нужды, чем желания. Сопротивляться желанию «делать покупки» как отклонению, требующему лечения. Сокращение количества за счет использования старых, очень изношенных вещей.

16. Стремиться жить на природе, а не посещать красивые места, и предотвращать туризм (но иногда допустимо использование туристского снаряжения).

17. Когда находимся на природе, не оставлять после себя следов.

18. Оценивайте все жизненные формы, чем просто любоваться красивым, замечательным или узко полезным.

19. Никогда не используйте жизненные формы просто как способ. Ощущайте их реальную ценность и достоинство даже при использовании их в качестве ресурсов.

20. Когда имеется конфликт между интересами собак и кошек (и других любимых животных) и диких видов, необходимо защитить последних.

21. Прилагать усилия по сохраненению местных экосистем, не только отдельных жизненных форм, чувствуя себя частью экосистемы.

22. Не только сожалеть о чрезмерно свободном обращении с природой как о явлении ненужном, неразумном и непочтительном, но осуждать это как наглую, зверскую, возмутительную и преступную эксплуатацию— без того, чтобы осуждать людей, ответственных за это.

23. Пробовать действовать решительно и без трусости в конфликтах, но остаться ненасильственным на словах и в документах.

24. Принимать ненасильственное направление действий.

25. Вегетарианство, полное или частичное.

Веганархизм

Веганархизм

Комитет Врачей за Ответственную Медицину. Руководство по переходу на веганскую диету

Веганская еда - мощный инструмент для сохранения здоровья

Вегетарианская еда является приятным и действенным методом для достижения хорошего здоровья. Схема вегетарианского питания строится на основе разнообразных продуктов, полезных для здоровья, питательных и вкусных. Вегетарианцы не употребляют в еду мясо, рыбу, птицу. Тех, кто употребляет молочные продукты и яйца, относят к лакто- ово- вегетарианцам. Веганы не употребляют ни молочных продуктов, ни яиц - никаких продуктов животного происхождения. И хотя для здоровья вегетарианская диета полезнее, чем включающая в себя мясо и другую животную плоть, веганские диеты представляют из себя наиболее благоприятные диеты для здоровья, кардинально сокращая широкий спектр причин для возникновения болезней.

ЗДОРОВОЕ СЕРДЦЕ

У веганов значительно более низкий уровень холестерина чем у мясоедов. и среди них болезни сердца намного более редкое явление. За поиском причин далеко ходить не надо. Веганские блюда как правило содержат низкое колличество сатурированных жиров, и совсем не содержат холестерина. Посколько холестерин обнаружен только в животных продуктах, таких как: мясо, молочные продукты и яйца, веганская диета не имеет дела с холестерином.

Тип белка, присутствующий в веганской диете, похоже представляет собой дополнительное преимущество. Многие исследования продемонстрировали, что замена животного белка на растительный снижает уровень холестерина, даже если колличество жира, употребляемое пациентами оставалось тем же. Исследования демонстрируют, что диеты на растительной основе с низким потреблением жира, выявляют очевидное преимущество перед всеми остальными.

СНИЖЕНИЕ ПОВЫШЕННОГО КРОВЯНОГО ДАВЛЕНИЯ

Впечалтяющее колличество исследований, проведенных в 1920е годы, выявило, что у вегетарианцев значительно ниже кровяное давление, чем у невегетарианцев. Опыты показали, что добавление мяса к вегетарианской диете повышает уровень давления крови, причем быстро и в значительной степени. Вегетарианская диета также понижает употребление содиума (соединений натрия, присутствующих в пищевой соли и др). Когда пациенты с высоким кровяным давлением переходят на веганскую диету, то зачастую отпадает необходимость в приеме лекарств.

КОНТРОЛИРУЕТ ДИАБЕТ

Недавние исследования в области изучения диабета показали, что веганские диеты, богатые комплексными углеводами и клетчаткой (которая присутствует только в растительных продуктах) и с низким уровнем содержания жиров, являются лучшим средством для взятия диабета под контроль. Диета, на основе овощей, бобовых, фруктов и цельных зерен, что означает малое колличество сахара и жира, может снизить уровень сахара в крови и часто снизить или даже устранить потребность в медикаментах. Так как люди, больные диабетом, также находятся в особой зоне риска для возникновения болезней сердца, веганская диета, бедная жирами помогает снизить этот риск.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ЗАБОЛЕВАНИЙ РАКОМ

Веганская диета помогает предотвратить рак. Исследования показали, что среди вегетарианцев уровень смертности от раковых заболеваний составляет гораздо меньшую долю от среднего уровня среди невегетарианцев (от 1/3 до 1/4 от общего уровня); Случаи возникновения рака груди гораздо реже в странах, где основная пища - растительная. Когда женщины этих стран переходят на Западную диету, базирующуюся на животных продуктах, наблюдается значительный рост уровня заболеваний раком груди. Среди вегетарианцев также значительно ниже уровень заболеваний раком толстой кишки. Рак толстой кишки больше всего связывается с употреблением мяса, чем с каким либо другим пищевым продуктом. Каким образом веганские диеты помогают предотвратить рак? Во-первых они содержат гораздо меньше жиров и гораздо больше клетчатки, чем диеты, основывающиеся на животных продуктах. Во-вторых, растения содержат очень важные анти-раковые элементы, называемые фотохимикатами. К примеру, вегетариацы обычно употребляют множество растительных пигментов как каратин и ликопин. Возможно этим объясняется факт, что среди них реже встречаются заболевания раком легких и простаты. Также надо заметить: отдельные исследования продемонстрировали, что исключение из диеты молочных продуктов может снизить риск возникновения рака матки и простаты.

Некоторые анти-раковые свойства веганских диет пока даже не могут быть объяснены. К примеру, исследователи пока не находят объяснения почему у веганов в крови присутствует больше белых клеток, называемых "natural killer cells" - естественные клетки убийцы (в данном случае защитники), которые обладают способностью разыскивать и разрушать раковые клетки.

КАЛЬЦИЙ

Среди веганов наименее вероятны случаи камней в почках или в мочевом пузыре. К тому же веганы гораздо меньше подвержены опасности возникновения остеопороза, потому что они не употребляют животный белок. Повышенное употребление животного белка стимулирует потери кальция из костей. Замена животных продуктов на растительные снижает потери кальция организмом. Этим возможно объяснятеся факт, что в странах с типичными диетами, основанными на растительной пище, очень редки случаи остеопороза, хотя они употребляют гораздо меньше кальция чем в странах с развитыми молочными индустриями.

ПЛАНИРОВКА ВЕГАНСКОЙ ДИЕТЫ

Совсем не трудно спланировать веганскую диету, которая бы обеспечила все Ваши нужды в питательных элементах. Зерновые, бобовые, овощи - все богаты белком и железом. Зеленые листовые овощи, фасоли, чечевица, тофу, кукурузные лепешки, орехи - отличный источник кальция, также как обогащенное соевое молоко и фруктовые соки.

Витамин Д обычно производится собственным телом человека, когда солнечные лучи попадают на кожу. Люди, у кого темный цвет кожи, или те, кто проживает в северных широтах, обладают меньшей возможностью производить витамин Д на протяжении круглого года. Но витамин Д без труда может быть получен из обогащенных продуктов питания, как соевое молоко, сериалы-мюсли, а также из поливитаминов.

Важно регулярно принимать витамин В12. Хорошим источником которого являются поливитамины, пищевые дрожжи, обогащенные сериалы, обогащенное соевое молоко. Беременным женщинам и кормящим матерям особенно необходимо принимать В12. На этикетке продукта этот витамин может обозначаться как цианокобальтамин. В этой форме В12 усваивается наиболее успешно.

3 шага для перехода на веганскую диету

Если Вы планируете перейти на веганскую диету из-за соображений здоровья, дополнительным плюсом будет то, что Вам откроется интересный мир новых ощущений в области пищевых продуктов и деликатесных вкусов. Вегетарианское блюдо может быть таким же привычным как спагетти с томатным соусом, или дающим комфорт знакомым картофельным супом, так и экзотичным: как полента (блюдо из раздробленной почти в муку кукурузы) с зажаренными на гриле грибами портобелло.

Переход на веганскую диету - гораздо более прост, чем многие себе это представляют. Многие люди, вегетарианци или невегетарианцы, обычно используют ограниченное колличество рецептов блюд. В среднем разнообразие обеденных блюд включает 8-9 чередующихся рецептов. Вы можете использовать простой 3х ступенчатый метод для формирования 9 различных веганских меню для обеда, которые будет несложно приготовить, и которые доставят вкусовое удовольствие.

После этого, выработать веганские схемы для завтрака и ланча будет совсем несложно. Попробуйте веганские кексы, фруктовые спреды, сериалы -мюсли с соевым молоком - для завтрака. Бутерброды с хумусом или массой-спредом из белой фасоли для ланчей.

1. Сперва подумайте какие 3 веганских блюда Вы уже знаете и любите. Обычно это обжареное тофу с обжаренными овощами, или овощной суп на вегетарианском бульоне, или паста примавера.

2. В качестве второго шага, подумайте какие 3 рецепта, которые Вы обычно готовите, могут быть без труда конвертированы в веганские. К примеру привычные макароны по-флотски могут быть приготовлены с вегетарианским фаршем вместо мясного. Или вместо мясного фарша в буритто - жареные бобы из консервов или вегетарианский фарш. Вместо котлеты - веджибергер. Вместо жареного на гриле мяса цыпленка - жареный на гриле баклажан и болгарский перец. Многие супы могут быть без труда приготовлены по-вегански если сварить их на вегетарианском бульоне и вместо мяса добавить либо бобы, либо кусочки печеного тофу.

3. Третьим шагом будет поиск рецептов в журналах и на интернете и экспериментирование с новыми блюдами, пока Вы не подберете понравившиеся Вам.

Таким образом Вы сможете набрать 9 различных рецептов для основных обеденных блюд.

БЕЛОК: МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

Было время, когда люди верили, что чем больше белка в еде - тем лучше.

В начале 1900х годов Американцам рекомендовали съедать свыше 100 г белка в день. Даже в 1950е году люди, заботящиеся о своем здоровье, следовали официальным диетическим наставлениям по усиленному употреблению белка.

В наши дни некоторые кулинарные направления также рекламируют повышенное колличество белка в диете для сбрасывания веса, несмотря на то, что Американцы и так уже поедают ежедневно в два раза больше нужного организму белка. Хотя в отдельных случаях такие белковые диеты приводят к быстрому снижению веса, те, кто добивается такого успеха, как правило не имеют представления какому риску они подвергают свой организм, посадив его на белковую диету.

Избыток животного белка в организме связывают с приобретением остеопороза, болезней почек, образованием кальциевых камней в мочеводе и заболеваниями раком.

СТРОИТЕЛЬНЫЙ МАТЕРИАЛ ДЛЯ ТКАНЕЙ ОРГАНИЗМА

Люди строят мышечные ткани и другие белки, нужные организму человека из аминокислот. Аминокислоты мы получаем из белков пищи, поступающей в организм. Растительная диета, состоящая из бобовых, зерновых и овощей содержит абсолютно все аминокислоты, нужные для организма. В определеный период времени в прошлом считалось, что для того, чтобы набрать нужный набор аминокислот нужно комбинировать различные виды растительных продуктов. Современные исследоания показали, что это не обязательно. Многие диетические институты, включая Американскую Ассоциацию по Диетологии, считают, что потребность организма в аминокислотах без труда удовлетворяется пищей на растительной основе. Важно также обращать внимание на достижение калорийного состава для обеспечения организма энергией.

ЕСЛИ УПОТРЕБЛЯТЬ ЧЕРЕСЧУР МНОГО БЕЛКА

Диета среднего американца основана на употреблении мяса, молочных продуктов и яиц. Как результат - американцы зачастую потребляют чересчур много белка, что может привести к следующим серьезным последствиям:

Болезни почек

Когда люди едят чересчур много белковых продуктов, они получают больче чем нужно азота. Это создает больше работы для почек, которые должны вывести лишний азот через мочу. Те, кто страдает болезнями почек, как правило получают рекомендации употреблять пищу с низким содержанием белка. Такая диета снижает уровень азота в организме и может быть также применена для профилактики болезней почек.

Рак

Хотя основным пищевым продуктом, связанным с возникновением раковых заболеваний, является жир, белок также играет свою роль. В странах, с высоким уровнем употребления мяса, наблюдается увеличение случаев рака кишечника. Исследователи полагают, что высокое содержание жира, белка, естественных карцирогенных веществ, а также отсутствие клетчатки в мясе - все это играет роль для возникновения раковых болезней. В Отчете Всемирного Фонда по Исследованию Рака совместно с Американским Институтом по Исследованию Рака и организацией "Еда, Элементы Питания и Профилактика Рака" от 1997 года отмечается, что диеты, основанные на употреблении мяса, высокого содержания белка представляют риск для возникновения определенных видов раковых болезней.

Остеопороз и камни в почках

Приверженность к диете, богатой животными белками, вынуждает организм человека выводить повышенное колличество кальция из собственной костной системы, который в свою очередь при помощи почек выводится наружу. Потери кальция увеличивают риск развития остеопороза. В странах с низким потреблением животного белка наблюдается значительно более низкий уровень остеопороза и переломов костей.Кроме того, усиленный вывод кальция через почки увеличивает риск образования почечных камней. В Англии исследователи установили, что когда к диете прибавилось употребление рыбы (около 34 граммов), риск формирования почечных камней увеличился на 250%.

На протяжении долгого времени считалось, что спортсмены нуждаются в гораздо более высоком употреблении белка чем остальные люди. Но оказалось, что даже атлетам, занимающимся поднятием тяжестей, нужно почти такое же колличество белка как и не спортсменам. Только немного больше, и который без труда набирается из увеличенных порций (тех же, на растительной основе), в силу более высокого потребления калорий на силовую нагрузку. Веганские диеты отлично удовлетворяют питательные потребности спортсменов.

Для того, чтобы диета включала в себя достаточное, но не чрезмерное колличество белка, нужно просто заменить в ней животные продукты зерновыми, бобовыми и фруктами. Если меню включает разнообразие растительных продуктов и в размере подходящем для пребывания в нормальном весе - организм получает вполне достаточно белка.

Как осуществить переход

- Готовые блюда в супермаркетах помогают сократить время на приготовление пищи. Как правило в магазинах можно найти множество различных законсервированных супов, таких как суп минестроне, суп из черной фасоли, овощной суп, которые являются веганскими. Также уже приготовленные рис или другие зерновые блюда в упаковках. Которые в сочетании с фасолью или бобами из консервной банки, вместе составят ужин или обед. Загляните в секцию замороженных продуктов, они как правило предложат несколько наименований веганских блюд, как энчилады с кукурузой и бобами, карри из чечевицы, вегетарианский пад тай. Попробуйте вегетарианские печеные бобы, жареные бобы, или соус спагетти без сыра и мяса.

- Попросите приготовить блюдо без животных продуктов! Даже в ресторанах, не предлагающих в меню веганских блюд, могут приготовить веганские спагетти с томатным соусом или грибами, или принести блюдо с овощами и рисом. Многие авиакомпании могут предложить веганскую еду, если Вы закажете заранее, но Вы всегда можете принести свою еду на борт самолета (типа бутерброда, пакета с орехами и сухофруктами, соевые джерки)

- Закажите свою пиццу без сыра но с дополнительными овощами и грибами вместо него.

- Найдите источник кулинарных веганских рецептов и начните экспериментировать с приготовлением новых блюд.

- Рестораны этнической кухни - места, где очень вероятно в меню будут предложены также веганские блюда. Итальянская кухня, Китайская, Мексиканская, Тайландская, Японская и Индийская традиционно знакомы с блюдами без животных продуктов.

- Текстурированный растительный белок , не содержит жира, обладает структурой говяжьего фарша и является замечательным заменителем для мясного фарша в тако, в макаронах по-флотски и других традиционных блюдах. Продуктовые магазины обычно продают его в секции холодильника. Спросите сотрудников магазина имеют ли они в наличие имитации мясного фарша.

- Летние барбекю могут быть использованы для ведже бергеров и ведже сосисок. Или для настоящих перемен зажарьте на гриле нарезанные маринованные баклажаны, грибы, кукурузу.

- Загляните в продуктовые магазины с этническим уклоном. Продукты питания Среднего Востока могут включать вегетарианские голубцы-долму в виноградных листьях, фалафели, хумусы, баклажанные икры. Итальянские магазины могут предложить разнообразные хлебные изделия, сушеные на солнце помидоры и свежеприготовленные макаронные изделия-пасты. Восточные продуктовые лавки также могут предложить деликатесы без животных компонентов.

- Самые простые блюда могут оказаться наиболее удовлетворительными. Так, коричневый рис, слегка приправленный специями и лемонным соком, посыпанный рубленными орехами или семячками подсолнуха или тыквы - идеальное по питательному составу блюдо.

- Путешествуя, возьмите с собой веганскую еду типа инстант супов, сушеных фруктов, энергетических батончиков и пр. по возможности соевое молоко

ПРИМЕРНЫЕ МЕНЮ

Завтрак

Овсяные оладьи (3 штуки) с яблочным соусом, обогащенный кальцием апельсиновый сок, свежий фрукт, овсяная каша с корицей и изюмом, полстакана обогащенного соевого молока, 1 тост с 1 столовой ложкой миндального масла-спреда (как крем из перетертых миндальных орехов), половина грейпфрута

Обед

Буритто с бобами: черные бобы с порезанной салатной зеленью, рублеными помидорами, сальцей, завернутые в кукурузную тортилу, салад из шпината с соусом из лимонного сока и кунжутного крема. Пита (большой блин) из цельной муки с хумусом, порезанными помидорами, рубленой зеленью, порезанная вдоль морковь

Ужин

Жареные овощи по-китайски поверх коричневого риса: кусочки тофу, соцветия броккли, стручки гороха, каштаны, китайская капуста бок-чой; дыня со свежим лимонным соком печеные бобы, печеная земляная груша, приготовленная на пару коллардовая зелень, приправленная лимонным соком, печеное яблоко

Закуски между основными приемами еды

сушеный инжир, коктейль из банана с соевым молоком

КАЛЬЦИЙ В РАСТИТЕЛЬНЫХ ПРОДУКТАХ ПИТАНИЯ

Многие избегают употребления молока так как в нем много жира, холестерина, белков, вызывающих аллергию, из-за присутствия в нем лактозы, а также частых случаев наличия загрязняющих его соединений. Некоторые просто потому, что они себя неважно чувствуют, если выпьют молоко.

С употреблением молока также связывают диабет 1й степени (полученный в детстве).

К счастью существует обилие других продуктов, богатых кальцием.

Сохранение здорового состояния костной системы зависит во многом от предотвращения потерь кальция, а не от увеличения приема кальция во внутрь.

Некоторые народности употребляют исключительно мало, а то и совсем не употребляют молочных продуктов. В среднем на человека употребляется ниже 500 мг кальция в день. Тем не менее среди этих народностей остеопороз не распространен.

Многие ученые считают, что физические нагрузки и другие факторы играют гораздо более важную роль в предупреждении остеопророза чем употребление кальция и богатых им продуктов.

КАЛЬЦИЙ В ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ ОРГАНИЗМЕ

Почти весь кальций человеческого тела находится в костях и зубах. Незначительное колличество кальция присутствует в системе кровообращения, и от него зависят такие важные функции как сокращение мышечных тканей, обслуживание процесса сердцебиения и трансмиссия нервных импульсов.

Человеческое тело постоянно теряет кальций из кровеносной системы через вывод мочи, выделение пота и испражнения кишечника. Запас кальция воспроизводится из костей или из еды, потребляемой человеком.

Кости находятся в постоянном процессе разложения и восстановления. До 30 лет мы больше строим костной ткани чем ее теряем, позже процессы меняются местами. Скорость потери кальция зависит от состава употребляемого нами белка, а также от других аспектов диеты и от стиля жизни.

СНИЖЕНИЕ ПОТЕРЬ КАЛЬЦИЯ ИЗ ОРГАНИЗМА

Ряд факторов оказывает влияние на эти потери:

- Диеты, богатые белками, стимулируют потери кальция из организма через мочу. Белок животных продуктов влияет на более значительное вымывание кальция. Этим возможно объясняется факт, что у веганов более плотные кости чем у мясоедов.

- Продукты с обилием соединений натрия (как пищевая соль, газированные напитки, выпечка с пищевой содой) также способствуют связыванию кальция и вымыванию его наружу с мочой.

- Кафеин ускоряет вывод кальция через мочу.

- Курение повышает потери организмом кальция.

ГДЕ И СКОЛЬКО КАЛЬЦИЯ

(содержание в миллиграммах)

ОВОЩИ
Продукт Кальций (мг)
Броккли (1 стакан в вареном виде) 62
Брюссельская капуста (1 стакан, вареная) 56
Тыква (1 стакан, печеная) 84
Морковь (2 среднего размера, сырые) 40
Цветная капуста (1 стакан, вареная) 20
Коллардовая зелень (1 стакан, вареная) 266
Кейл (1 стакан, вареный) 94
Земляная груша (1 стакан, вареная) 76
БОБОВЫЕ
Продукт Кальций (мг)
Черные бобы (1 стакан, вареные) 102
Нут (1 стакан, вареный) 80
Белая фасоль (1 стакан, вареная) 120
Кидней бобы (малинового цвета) 62
Чечевица (1 стакан, вареная) 38
Нэйви бобы (другая белая фасоль) 126
Розовая фасоль (пинто бобы) 79
Соевые бобы (1 стакан, вареные) 175
Соевое молоко (1 стакан, обогащенное) 368
Тофу твердое (1/2 стакана, сырое) 253
Белые бобы (1 стакан, вареные) 161
ЦЕЛЬНЫЕ ЗЕРНА
Продукт Кальций (мг)
Семена кунжута (1 стакан цельных семян) 2100
Кукурузная тортия 42
Рисовое молоко (обогащенное) 300
Пшеничный хлеб (1 кусок) 26
Мука из цельной пшеницы (1 стакан) 41
ФРУКТЫ
Продукт Кальций (мг)
Сушеный инжир (10 штук) 140
Апельсин (нейвал, 1 средний) 60
Апельсиновый сок (1 стакан, обогащенный) 300
Изюм (3/4 стакана) 53

ЕДА БЕЗ ЯИЦ!

Многие не употребляют яйца в пищу. Около 70% калорий в них приходятся на жир, и большая часть этого жира в сатурированной форме. Кроме того яйца содержат массу холестерина - 213 мг на яйцо среднего размера. Хрупкая, пористая скарлупа яиц не является надежным препятствием для салмонеллы, так распространенной на птицеводческих хозяйствах. Яйца часто используются для выпечки, благодаря их способности соединять вместе компоненты теста, но изобретательные кулинары нашли отличные способы обходиться без яиц.

- Если в рецепт блюда входит только одно или 2 яйца, то их как правило можно просто исключить. Вместо каждого просто добавить пару столовых ложек воды для балансирования влажной консистенции продукта.

- В магазанах могут продаваться заменители яиц (без яиц). Они отличаются от продуктов с пониженным холестерином, на основе яиц. Заменители яиц не содержат в какой-либо форме яиц и обычно продаются в форме порошка. Для использования их в рецептах, требующих яйцо или больше, смешайте порошок с водой в колличествах согласно инструкции на упаковке Заменителя.

- Можно использовать 1 столовую ложку с горкой соевой муки или кукурузного крахмала с 2 столовыми ложками воды для замены каждого яйца, значащегося в рецепте для выпечки.

- Или 1/8 стакана размятого тофу вместо одного яйца.

- 1 чайная ложка льняных семян вместо одного яйца.

- Размятое тофу с луком и перцем, приправленное тмином и/или карри может заменить яйцо в блюде на завтрак.

- В кексах и печеньях подойдет замена яйца половиной размятого банана. Это может слегка добавить дополнительный вкус. Для ведже бергеров и ведже рулетов можно использовать вместо яйца следующую смесь ингридиентов: томатную пасту, размятый картофель, влажные хлебные крошки или овсяные хлопья.

- Попробуйте использовать вязкую густую жидкость от замоченных льняных семян, она по консистенции очень напоминает сырой белок яйца.

БЕЗ МОЛОКА

Факторы, влияющие на уплотнение костной массы:

- Физические упражнения являются наиболее важным условием для сохранения здоровой костной ткани.

- Пребывание на солнечном свете, позволяющее организму вырабатывать гормон-строитель костей витамин Д.

- Ешьте разнообразные фрукты и овощи - это способствует сохранению кальция в костной системе.

- Употребление растительных продуктов, богатых кальцием, особенно таких как зеленые листовые овощи и фасолевые, которые предоставляют один из элементов, из которого строятся костные ткани.

Источники кальция в питательных продуктах

Физическая нагрузка и следование диете с умеренным содержанием белка помогут сохранить форму Вашей костной системе. Люди, которые живут на растительной диете и вовлечены в физическую активность возможно нуждаются в меньшем поступлении кальция в организм.

Тем не менее надо помнить о важности включать богатые кальцием продукты в ежедневный рацион.

Таблица "Где и сколько кальция" на странице 6 показывает как много кальция содержится в отдельных растительных продуктах. Достаточно только взглянуть, и станет ясно как легко получить достаточное колличество кальция из растений. Каждое из примерных меню, представленных на странице 5 (находится по ссылке стр4-5 в конце статьи Белок: миф и реальность), обеспечивает примерно 1000 мг кальция.

ЧТО НАДО ЗНАТЬ О МОЛОКЕ

Кальций

Зеленые овощи, такие как кейл и броккли являются более богатыми источниками кальция Содержание жира: Молочные продукты, за исключением обезжиренных, обладают высоким содержанием жира в процентном содержании от общего калорийного запаса

Бедность элементом железа

Молоко располагает очень низким содержанием железа. Для того, чтобы набрать рекомендованные 11 млг железа, младенец должен бы выпивать свыше 20 литров коровьего молока ежедневно. Молоко также способствует потере крови через кишечный тракт, обедняя организм железом.

Диабет

Во время исследования 142 детей с диабетом, все 100% исследуемых обнаружили антитела к белку коровьего молока. Предполагается, что эти антитела участвуют в уничтожении клеток, производящих организмом инсулин.

Загрязнение вредными элементами

Молоко часто загрязнено антибиотиками или содержит чрезмерно высокое колличество витамина Д. Из 42 взятых проб, только 12% содержали колличество витамина Д в пределах нормы. Из 10 проб детского питания на молочной основе в 7 содержание витамина Д было в 2 раза выше чем на этикетке и одна проба показала содержание в 4 раза выше чем обещано на этикетке.

Лактоза

Каждые 3 из 4х людей на Земле, включая 25% американцев, неспособны усваивать молокчный сахар лактозу, что приводит для них к повышенному газу в желудке и поносу. Лактоза, после того как ее усвоит организм, превращается в галактозу - сахарное соединение, чье влияние связывают с возникновением рака матки и катаракт глаза.

Аллергии

Молоко один из главных пищевых аллергенов. Часто симптомы проявляются не сразу.

Колики в желудке

Молочные белки могут вызывать расстройство желудка у каждого пятого младенца. Матери, которые употребляют молочные продукты, могут передать белки коровьево молока через свое своему ребенку.

Содержание жира в молочных продуктах

на основе процента от полного калорийного состава

Источник Процент жира
Масло 100%
Сыр чеддер 74%
Цельное молоко 49%
"2%" молоко (это 2% жира только от веса) 35%

Не надо молока! Если Вас интересует могут ли молочные продукты оказывать влияние на возникновение аллергий, кожных заболеваний, астмы, расстройство желудка, повышенное содержание газа в желудке, запоры, у Вас есть возможность испытать как Ваш организм будет себя чувствовать без молока и его продуктов. На то, чтобы сломать привычку или получить новую нашему телу требуется три недели. Во время этого периода многим людям открываются новые положительные явления в самоощущении: снижение кровяного давления, снижение уровня холестерина, снижение веса, освобождение от аллергий, астмы, плохой усвояемости в желудке.

Ниже предлагаются некоторые идеи как исключить молочные продукты из диеты:

- Заправляйте свой сериал-мюсли вместо обычного молока рисовым или миндальным .

- Делайте молочные и фруктовые коктейли с обогащенным ванильным соевым молоком. Вместо стакана молока в сопровождении к другим блюдам, налейте себе стакан Вашего любимого соевого или другого растительного молока.

- "Не кладите сыр, пожалуйста!". Заказывайте свои салаты и другие блюда без сыра. Очень многие блюда могут быть без труда приготовлены без сыра. Если это мексиканское блюдо, попросите экстра гуакамоле или сальцу вместо сыра. Замените его большим колличеством овощей в салате, или попросту добавьте вареные бобы, орехи, куски или крошки испеченного тофу в качестве вкусовой замены.

- В большинстве рецептов молоко может быть заменено соевым молоком. Если это суп или другое несладкое блюдо воспользуйтесь простым (без ванильного или другого наполнителя) соевым молоком.

- Готовьте кремовые соусы или дипы для овощей, дессерты используя мякое тофу вместо сметаны или кремового сыра.

- Посыпьте сверху макаронного блюда вместо сыра - хлопья пищевых дрожжей.

НОВЫЕ Четыре группы продуктов

Не забывайте включать в диету хороший источник витамина В12 в форме обогащенных продуктов или витаминной добавки

Многие из нас выросли на старых четырех группах продуктов, определенных в 1956 году Департаментом США по Сельскому Хозяйству - USDA. Со временем наши знания углубились, мы узнали о важности клетчатки, об опасности повышенного холестерина и об опасности излишних жиров, а также о силе, помогающей предупредить болезни, которую предоставляет диета на исключительно растительной основе. Мы узнали, что растительный мир является отличным источником питательных элементов, которые раньше ассоциировались с мясо-молочными продуктами, в частности белка и кальция. USDA пересмотрел свои рекомендации по Пищевой Пирамиде, и принял план, сокращающий нормы употребления животных продуктов и жиров как животных так и растительных. Но принимая во внимание, что употребление вышеуказанных продуктов является опасным для здоровья - даже в пониженном колличестве, Комитет врачей за ответственную медицину - PCRM разработал НОВЫЕ ЧЕТЫРЕ ГРУППЫ ПРОДУКТОВ в 1991 году.

Эти диетические рекомендации на основе низкого потребления жиров и нулевого холестерина, полностью обеспечат человеку ежедневные потребности в питательных элементах, а также в диетической клетчатке. Среди групп людей, чья еда базируется на растительной пище уровень таких болезней, как инфаркт, инсульт, рак, являющихся главными причинами смерти Американского населения, уровень этих болезней на много ниже. Излишний вес, являющийся благоприятным фактором для возникновения различных заболеваний - также может быть проконтролирован при помощи рекомендаций, обозначенных в Новых Четырех Группах Продуктов. Попробуйте жить соответственно этим Новым Группам и Вы откроете для себя более здоровый образ жизни!

1. ФРУКТЫ

3 или больше доли в день

Фрукты богаты клетчаткой, витамином С, и бета каратином. Старайтесь включать в свой ежедневный рационхотя бы одну долю фруктов, богатых витамином С, как цитрусовые, дыни, клубнику. Отдавайте предпочтение целым фруктам перед соками, последние содержат гораздо меньше клетчатки.

Примеры одной доли/порции: 1 свежий фрукт среднего размера;
1/2 стакана термически обработанных фруктов;
1/2 стакана сока.

2.ОВОЩИ

4 или больше долей/порций в день

Овощи изобилуют полезными элементами: витамин С, бета Каратин, рибофлавин, железо, кальций, клетчатка и многие другие. Темно зеленые листовые овощи такие как броккли, коллардовая зелень, кейл, ботва горчицы и репы, цикорий и капуста - особенно хорошие источники для вышеназванных элементов. Темно желтые и оранжевые овощи, такие как: морковь: кабачки, земляная груша, тыква - обеспечивают бета каратином. Включайте щедрое колличество различных овощей в свой дневной рацион.

Примеры одной доли/порции:

1 стакан сырых овощей;
1/2 стакана термически обработанных овощей.

3. ЦЕЛЬНЫЕ ЗЕРНА

5 или больше долей в день

Эта группа включает хлеб, рис, тортиллы (типа блинов), макаронные изделия, каши или сериалы-мюсли, кукурузу, пшено, перловку, манку и пшеницу. Стройте свои меню вокруг блюда из цельных зерен, богатых клетчаткой, комплексными углеводородами, белком, витаминами группы В и цинком.

Примеры одной доли/порции:

1/2 стакана риса или другого зернового блюда;
1/8стакана сухого сериала-мюсли;
1 ломоть хлеба

4. БОБОВЫЕ

2 или больше долей в день

Бобы или легумы, в чью группу входят различные виды фасоли, чечевицы, гороха, являются отличным источником клетчатки, белка, элементов железа, кальция, цинка, а также витаминов группы В. Сюда же относят нут, бобы испеченные или пережаренные, соевое молоко, темпей и текстурированный овощной белок.

Примеры одной доли/порции:

1/2 стакана приготовленных бобов;
1/2 стакана тофу;
стакан соевого молока.

Достижение и сохранение ЗДОРОВОГО ВЕСА

Среди многочисленных способов как сбросить вес, выделяется один, наиболее благоприятный для здоровья.

Когда Вы готовите свои блюда из разнообразных овощей, фруктов, цельных зерен, бобов - здоровых веганских компонентов - приведение веса в норму не представляет никакой сложности. Одновременно наступает улучшение содержания холестерина, сахара в крови и других аспектов здоровья. Идея проста: исключите продукты, содержащие обилие жира, и обделенные клетчаткой, и отдайте предпочтение нежирным и богатым клетчаткой. Такая низкая по содержанию жира веганская диета - безопасная и здоровая - проста, как только Вы привыкнете ей следовать.

Изменение своих привычек в области питания является краеугольным камнем для достижения и сохранения здорового веса. Невозможно сбросить 20 фунтов (фунт=0,45кг) за 2 недели и сохранить это достижение. Очень низкокалорийные диеты, или белковые диеты хотя могут помочь сбросить вес, но являются опасными для здоровья и не помогут сохранить низкий вес на долгий период.

Распространен миф о том, что макаронные изделия (паста), хлеб, картошка, рис способствуют набору веса. Это неправда. Даже наоборот, продукты с высоким содержанием комплексных (неотбеленных) углеводородов - идеальные спутники для сохранения здорового веса. Углеводы содержат в 2 с лишним раза меньше калорий чем жиры, что уже автоматически снижает вес при замене жиров на комплексные углеводы в диете. Но калории - только часть картины.

Организм человека по разному распоряжается с калориями, полученными от углеводов и от жиров. Разница состоит в том, как используется эта энергия. Для организма неэффективно откладывать на хранение энергию от углеводов, превращая ее в жир. Когда организм пытается превратить углеводороды из еды в собственный жир, он теряет на этот процесс 23% калорий, полученных от углеводов. Жир же, полученный из еды, очень легко конвертируется в собственный жир. Только 3% сжигаются для этого процесса конвертации и отложения. Жирная пища пополняет жировые запасы организма наиболее активно.

Хотя белки и углеводы означают почти одинаковый калорийный запас на грамм, продукты, богатые белком, особенно животные продукты, как правило также богаты и жиром. Даже "нежирные" вырезки из мяса обычно располагают гораздо более высоким содержанием жира чем требуется организму. Также животные продукты очень бедны клетчаткой. Которая дает возможность получать удовольствие от еды без получения излишних калорий, и которая может быть получена только из растений.

Физическая активность также играет немалую роль. Аеробические упражнения ускоряют процесс разбивки жиров, а также сохраняет объем мышц организма. Тонизирующие упражнения и использование гирь помогают уплотнить мышечную массу и повысить ее тонус.

Главное найти тот вид упражнений, от которых Вы получаете удовольствие и которые могут быть включены в распорядок Вашей жизни. Обычная ходьба может послужить хорошим началом. Ее можно осуществлять в любое время и практически в любом месте.

Таким образом, наиболее эффективной программой по контролю веса является веганская диета на основе комплексных углеводов и низкого содержания жиров, дополненная регулярной физической активностью. Это путь к более здоровой, счастливой и долголетней жизни.

ВЕГАНИЗАТОР

Примеры как переделать привычные блюда в веганские с низким содержанием жира

Замены для завтрака

Если ваш завтрак: Попробуйте вместо него это:
Сериал мюсли с молоком Сериал мюсли с нежирным соевым или рисовым молоком
Апельсиновый сок Апельсиновый сок
Клубника Клубника
Донат-пончик Тост из хлеба с изюмом с вареньем
Кофе со сливками Кофе со сливками на растительной основе
Банан Банан
Омлет Омлет из тофу
Жареный картофель Картофель, испечённый в духовке
Кекс Веганский кекс
Колбаса Заменитель колбасы на соевой или другой растительной основе
Горячий чай Горячий чай
Бейгель с сырным кремом Бейгель с фруктовым джемом
Кофе-латте Латте с соевым нежирным молоком

Замены для обеда

Если ваш обед: Попробуйте вместо него это:
Бутерброд с индюшиным мясом, зелёным салатом, майонезом Бутерброд с хумусом или бобовым пюре, зеленью и помидором
Йогурт Яблочное пюре
Картофельные чипсы Хлебцы
Куриный суп с лапшой Овощной суп на вегетарианском бульоне
Хлеб Хлеб
Зелёный салат с масляной заправкой Зелёный салат с нежирной заправкой
Ростбиф, картофельное пюре, мясная подливка, груши Веджи бургер, картофельное пюре на соевом молоке, грибная подливка
Жареный картофель Кукуруза
Буррито с цыплёнком Буррито с тофу, приготовленным со специями в этническом стиле
Рис и бобы Рис с земляной грушей, помидором и луком
Рис и бобы Рис и бобы

ВЕГАНСКАЯ ДИЕТА ВО ВРЕМЯ БЕРЕМЕННОСТИ

Во время беременности потребность в питательных элементах возрастает. Вам потребуется больше кальция, больше белка, больше фолиевой кислоты, но что касается калорийности Вашей еды, то в ней потребность возрастет незначительно. Очень важно выбирать продукты, богатые необходимыми питательными компонентами, и избегать еду жирную, с высоким содержанием сахара или сверхкалорийную. Веганские диеты на основе цельных продуктов обеспечат здоровое питание для беременных женщин.

УСТАНОВКИ ДЛЯ ПРАВИЛЬНОГО ПИТАНИЯ ВО ВРЕМЯ БЕРЕМЕННОСТИ

- Начните питаться здоровой пищей еще до наступления беременности. Ваш организм запасен нужные элементы для надежного обеспечения здорового роста и развития плода.

- Набирайте вес равномерно. Идеальным будет набор 3-4 фунта (фунт=0,45 кг) в целом за первую треть срока и затем 3-4 фунта в месяц во время второй и третьей части срока.

- Регулярно показывайтесь врачу.

- Ограничьте еду с высоким содержанием калорий и низким содержанием питательных элементов в таких продуктах как различные сладости или переработанные продукты (картофельные чипсы и т.п). Ведите подсчет полученных калорий.

ПИТАТЕЛЬНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ

Чтобы убедиться, что Вы получаете полноценное питание, обратите внимание на следующие элементы:

Кальций

Все продукты, обозначенные в новых четырех пищевых группах богаты кальцием. Убедитесь, что в ваше меню включены эти продукты, богатые кальцием. Сюда войдут: тофу, зеленые листовые овощи, кейл, брокли, бобовые, инжир, семячки подсолнечника, паста из семян кунжута, масло (паста-пюре) из миндального ореха, обогащенное кальцием соевое молоко, обогащенные кальцием сериалы-мюсли и соки.

Витамин Д

Естественным источником витамина Д в организме являются лучи солнечного света. Желательно подвергать кожу рук и лица прямым лучам солнца в течение 29-30 минут 2-3 раза в неделю. Если Вы не имеете такой возможности, витамин Д также можно получить из поливитаминов или из обогащенных им продуктов питания. Многие сериалы, соевое или рисовое молоко обогащены витамином Д.

Витамин В12

Этот витамин не обнаруживается в большинстве растительных продуктов. Для того, чтобы получить достаточное колличество этого важного элемента необходимо включить в дневной рацион продукты, обогащенные В12.

Как: зерновые сериалы-мюсли, соевые или другие заменители мясных продуктов, соевое молоко и пищевые (не для выпечки) дрожжи. Убедитесь, что в состав этих продуктов или поливитаминов входит цианокобаламин - наиболее усвояемая форма витамина В12. В12 входит в состав всех поливитаминов и имеется в наличии в вегетарианском варианте.

Железо

растительные диеты изобилуют элементом железа. Фасоль, бобовые, темно зеленые овощи, сухофрукты, моласис, орехи и семячки, хлеб из цельной или обогащенной муки, сериалы - все содержат достаточное колличество железа. Тем не менее женщинам во время второй половины беременности часто рекомендуется принимать добавки с элементом железа независимо от типа их диеты.

Отдельно о белках

Во время беременности потребность в белке возрастает на 30%. Несмотря на то, что многих особенно заботит получают ли они достаточное колличество белка в такое важное время большинство женщин-веганов получают более чем достаточно белка. Употребляя щедрое колличество богатых белком продуктов как бобовые, цельные зерновые (темный рис, цельная пшеница и т.д), орехи, семячки, овощи - женщины полностью удовлетворяют свою потребность в белке.

КОРМЛЕНИЕ ГРУДЬЮ

Во время этого периода жизни необходимо руководствоваться теми же установками как во время беременности. Производство организмом молока потребует увеличенного поступления калорий. Поэтому потребуется слегка увеличить норму потребляемых продуктов.

Некоторые примеры замены традиционных блюд - веганскими для здоровой беременности

Замены для ужина

Если вы обычно едите за ужином: Попробуйте следующие вместо них:
Макароны с сыром и с фрикадельками Пасту-примаверу с разнообразными овощами и чесночной заправкой
Салат из зелени с заправкой из оливкового масла с сыром Салат из зелени с заправкой без жира
Поджаренный в масле с чесноком хлеб Тост, поджаренный в тостере, по желанию натертый чесноком
Обжаренную на гриле рыбу Обжаренные на гриле грибы
Обжаренную на гриле молодую картошку с сыром Обжаренную на гриле молодую картошку с базиликом и перцем
Спаржу с соусом голландез Спаржу с апельсиновым соусом
Горячий суп со сметаной Горячий овощной суп с тофу
Брокли с говядиной Овощное рагу с тофу или соевым заменителем мяса
Рис Брокли с чесночным соусом и рисом
Мексиканское блюдо с мясом цыпленка Мексиканское блюдо с бобами и/или соевым заменителем мяса

Веганское питание для детей

Привычки, связанные с питанием формируются с раннего детства. Вегетарианская диета даст Вашему ребенку шанс познакомиться с разнообразными здоровыми и питательными блюдами. Они обеспечат отличное питание для всех возрастных стадий: от рождения до взрослого возраста.

НОВОРОЖДЕННЫЕ

Лучшая еда для младенца - молоко матери, и чем дольше Ваш ребенок на нем - тем лучше. Если Вы не кормите своего ребенка грудным молоком, коммерческое детское питание на соевом молоке хорошая ему замена. Не давайте младенцам напрямую соевое молоко, у них специальные потребности и молоко должно быть сформулировано с учетом этих потребностей.

Детям грудного возраста не нужно другого или дополнительного питания к материнскому молоку или его соевому заменителю в течение первых 6 месяцев жизни, и они должны продолжать получать материнское молоко или его заменитель по крайней мере в течение первых 12 месяцев. Дети грудного возраста, питающиеся молоком матери должны также до 2х часов в неделю подвергаться воздействию солнечных лучей на открытую кожу для того, чтобы произвести витамин Д.

Некоторые младенцы, особенно темнокожие могут недополучать витамин Д. В таких случаях его надо восполнять при помощи добавок. (Соевая формула содержит необходимое кол-во вит Д).

Матери-веганки, кормящие грудью, должны убедиться, что они получают необходимое кол-во витамина В12, так как это может сказаться на кол-ве этого витамина в грудном молоке. Веганские продукты с добавками цианокобальтамина (активной формы витамина В12) обеспечат достаточное колличество этого элемента питания.

Если доктор предпишет - возможно также принимать поливитамины.

Ребенок должен получать либо грудное молоко, либо его соевый заменитель хотя бы на протяжении первого года жизни.

В возрасте примерно 6 месяцев, когда вес ребенка как правило удваивается, к его рациону могут добавляться другие продукты. Врачи-педиаторы обычно рекомендуют начинать добавки с каш, обогащенных элементом железа. В возрасте 4х-6ти месяцев запас железа в организме ребенка, обычно высокий с момента рождения, начинает снижаться.

Добавляйте один новый вид простой каши с интервалом в одну-две недели.

Следующий план предлагает приблизительную схему добавления другой пищи к рациону Вашего ребенка.

5-6 МЕСЯЦЕВ

Начинайте добавлять обогащенные железом детские каши. Сперва попробуйте рисовую, смешанную с грудным молоком или соевым детским питанием, так как рисовая каша наименее вероятна послужить причиной каким-либо аллергическим реакциям. Затем предложите овсяную или ячменную. Большинство педиаторов рекоммендуют воздержаться от пшеничных продуктов до того как ребенок достигнет хотя-бы 8 месяцев, так как пшеница относится к продуктам, которые могут вызвать аллергию.

6-8 МЕСЯЦЕВ

Начинайте давать ребенку овощи. Они должны быть сварены и раздавлены в пюре. Картофель, зеленые стручковые бобы, морковь, горох - все эти овощи будут хорошим началом.

Добавьте к рациону фрукты. Попробуйте размятые бананы, авокадо, вареные персики, яблочный соус.

Вводите в рацион хлеб. К восьмимесячному возрасту большинство младенцев могут есть хлебцы, хлеб, и сухой зерновой сериал мюсли.

Начните давать продукты, богатые белком. К возрасту в 8 месяцев ребенок как правило уже может есть богатые белком продукты как тофу и фасолевые, которые хорошо отварены и размяты в пюре.

ДЕТСКИЙ ВОЗРАСТ И РАННЯЯ ЮНОСТЬ

Дети нуждаются в калорийной и богатой питательными элементами пище, но их желудки пока еще небольшого размера. Обеспечьте возможность вашему ребенку перекусывать между основными приемами пищи. В целом старайтесь направлять детей в сторону нежирной еды и от переедания за ужином, чтобы избежать возникновения проблем со здоровьем, связанных с набором лишнего веса ко взрослому возрасту.

Калорийные потребности могут отличаться в зависимости от роста, склада и подвижности того или иного ребенка. Здесь даются только направления в области питания.

Группы питательных продуктов и дневные нормы питания в зависимости от возраста детей Ниже следует изображение страницы в оригинале, оно увеличивается, если на нем кликнуть курсором. А после него следует перевод содержания этой страницы.

Группы питательных продуктов и дневные нормы питания в зависимости от возраста детей


WHOLE GRAINS - ЦЕЛЬНЫЕ ЗЕРНА:

Включает в себя хлеб, горячие каши, мюсли-сериалы, макаронные изделия, рис и перловку, хлебцы

Одна доля означает пол стакана приготовленных макаронных изделий, вареных каш, 3/4 - 1 стакан заправленных соевым молоком сериалов, пол булки или половина бейгеля, или один кусок хлеба.

VEGETABLES - ОВОЩИ:

"Темно зеленые овощи" такие как брокли, кейл, шпинат, коллард, зелень репы, горчицы, свеклы, бок чоя и швейцарского чарда.

"Другие овощи" - все другие овощи свежие или замороженные, термически обработанные или сырые

Одна доля овощей означает пол стакана термически обработанных или стакан сырых

LEGUMES - БОБОВЫЕ

Любые приготовленные фасоли и бобы, чечевица, горох, турецкий горох-нут, соевые бобы, тофу, веджи бергеры, соевые сосиски, темпей

Одна доля легумов-стручковых означает пол стакана приготовленных бобов, тофу, или другого растительного имитатора мясных продуктов.

NON-DAIRY MILKS - МОЛОКО НЕЖИВОТНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ:

Молоко матери (PCRM включило в эту группу человеческое молоко, так как оно не взято от другого вида животного. Прим. GK), детское питание на соевой основе (для младенческого возраста), рисовое молоко и молоко, произведенное из других растений для детей в возрасте после одного года. Отдавайте предпочтение обогащенным минералами и витаминами маркам молока

Одна доля non-dairy молока равна одному стакану.

NUTS - ОРЕХИ:

Цельные или рубленые; масла (butters not oils, маслянистые пюре, а не прозрачные жирные жидкости выделенные из орехов и семян), произведенные из орехов, цельные семена (как семячки подсолнуха, тыквы, кунжута) и масла (пюре) из семян.

Одна или две доли орехов могут быть включены в здоровую диету, но это не обязательно - по желанию.

Одна доля орехов равняется одной столовой ложке.

FRUITS - ФРУКТЫ:

Включает в себя все фрукты: свежие или замороженые, сырые или термически обработанные, фруктовые соки.

Одна доля равна пол стакана термически обработанных фруктов, пол стакана сока, 1/4 стакана сухих фруктов или одному цельному свежему фрукту

Рекомендуемое количество порций по возрасту

Возраст От 1 до 4 лет 5–6 лет 7–12 лет 13–19 лет
Цельные зёрна 4 доли 6 долей 7 долей 10 долей
Овощи 2–4 ст. ложки "тёмно зелёных овощей",
1/4–1/2 стакана других овощей		 1/4 стакана "тёмно зелёных овощей",
1/4–1/2 стакана других овощей		 1 доля "тёмно зелёных овощей",
3 доли других овощей		 1–2 доли "тёмно зелёных овощей",
3 доли других овощей
Бобовые 1/4–1/2 доли 1/2–1 доли бобовых,
3 доли соевого или другого non-dairy молока		 2 доли бобовых,
3 доли соевого или другого non-dairy молока		 3 доли бобовых,
2–3 доли соевого или другого растительного молока
Фрукты 3/4–1 1/2 доли 1–2 доли 3 доли 4 доли

ПРИБЛИЗИТЕЛЬНЫЕ МЕНЮ ДЛЯ ДЕТЕЙ ПО ВОЗРАСТНЫМ ГРУППАМ

ОТ 1 ДО 4Х ЛЕТ

ЗАВТРАК: Овсяная каша с яблочным соусом, апельсиновый сок, обогащенный кальцием

ОБЕД: хлебцы с фасолевым пюре (в данном случае предлагается пюре из турецкого гороха hummus-chick peas pure), банан, соевое молоко (обычное), дольки свежей моркови

УЖИН: Вареная кукуруза, пюре из земляной груши, листья кейла (кормовой капусты ярко зеленого цвета) приготовленные на пару, соевое молоко

ЗАКУСКИ МЕЖДУ ЗАВТРАКОМ, ОБЕДОМ И УЖИНОМ: персик, хлебцы, соевое молоко

ОТ 5 ДО 6 ЛЕТ

ЗАВТРАК: каша или мюсли из крупы whole-grain (имеется ввиду цельной крупы, неотбеленной), заправленная соевым молоком, с порезанным в нее бананом, дольками апельсина.

ОБЕД: бутерброд с салатом, содержащим тофу, яблочный сок, ломтики моркови, овсяное печенье.

УЖИН: Запеченная фасоль, с соевой сосиской, запеченный картофель, шпинат, соевое молко, фруктовый салат.

ЗАКУСКИ МЕЖДУ ПРИЕМАМИ ПИЩИ: Смесь орехов с нарезанными сухофруктами, хлебцы, соевое молоко

ОТ 7 ДО 12 ЛЕТ

ЗАВТРАК: Коктейль из бананов и клубники, поджаренный в тостере хлеб с маслом из миндальных орехов, апельсиновый сок с добавкой кальция.

ОБЕД: Суп из чечевицы и овощей, салат из зелени, хлеб

УЖИН: Брокли, приготовленные на пару с добавкой пищевых (НЕ для мучных изделий. Прим GK) дрожжей, паровой морковью, запеченных в духовке ломтиков картофеля (во избежании лишнего жира обычной жарки на сковороде. Прим GK). Арахисовое печенье (в состав входит арахисовое масло), соевое молоко

ЗАКУСКИ МЕЖДУ ПРИЕМАМИ ПИЩИ: Кукурузные хлопья, финики, соевое мороженое

ОТ 13 ДО 19 ЛЕТ

ЗАВТРАК: Бейгель (бублик) с яблочным пюре, банан, фортифицированный кальцием апельсиновый сок.

ОБЕД: Буритто с бобами и листьями салата, гуакамоле (на основе размятого авокадо), рисом, и сальсой (на основе порезанных помидоров).

УЖИН: рагу из брокли, моркови, кабачков, грибов со спагетти, заправленных томатным соусом. Овощной салат (из огурцов), соевое молоко

ЗАКУСКИ МЕЖДУ ПРИЕМАМИ ПИЩИ: хумус (пюре из турецкого гороха с лимонным соком) с мини морковью, фруктовый коктейль, питательная плитка (food bar- сладкий батончик без животных компонентов)

РЕЦЕПТЫ

Оладьи из гречичной муки с бананом

Получается 18 оладий (1 порция - 3 оладьи) Веган Заменитель яйца позволяет сделать это блюдо нежным без добавления яиц и коровьего молока

2 стакана соевого молока
2 чайные ложки свежего лимонного сока
1 стакан гречичной муки
1 стакан пшеничной муки
11/2 чайной ложки разрыхлителя
1/2 чайной ложки соли
1/4 чайной ложки пищевой соды
2 чайные ложки заменителя яйца
2 Столовые ложки масла канолы
1 Столовая ложка кленового сиропа, и еще дополнительно для сервировки
2 банана, тонко нарезанных

Смешайте 13/4 стакана соевого молока с лимонным соком и дайте постоять 5 минут В миске смешайте муку гречичную и пшеничную, разрыхлитель, соль, пищевую соду. Взбейте заменитель яйца с остающейся 1/4 стакана соевого молока. Добавьте получившуюся смесь к смеси основной части соевого молока с лимоном. Добавьте масло канолы и сироп. Взбейте массу. Добавьте мучную смесь к смеси соевого молока. Затем добавьте туда нарезанные бананы. Слегка смажте маслом канолы сковородку и поставьте на средний огонь. Налейте туда 2 Столовых ложки оладьевого теста для каждого оладья и жарьте 2 минуты или до момента когда начнут вздуваться пузыри и поджарятся края. Переверните и поджарьте другую сторону.

Энчилады

12 энчилад - 6 порций, Веган, 30 минут или быстрее

Начинка этих полезных для здоровья энчилад, состоящая из смеси овощей, обладает зажигательным вкусом благодаря красному луку и нарубленной кинзе.

2 банки консервированных черных бобов, промытых холодной водой
1 стакан замороженных зерен кукурузы
3/4 стакана сальцы
1/2 стакана порубленного красного лука
12 тортил (пшеничных лепешек) лучше из цельной муки
1 мякоть одного авокадо, порубленная
2 Столовых ложки порубленной кинзы

Смешайте вместе кукурузу, бобы, 3 столовых ложки сальсы и лук. Добавьте соли и перца по вкусу. Распределите приблизительно 1/3 стакана начинки на треть поверхности каждой лепешки. Закрутите ее положите швом вниз. Таким образом соберите остальные 11 энчилад. На каждую энчиладу положите ленту из сальцы и подогрейте их в микроволновой печи 3-5 минут. Перед подачей посыпьте блюдо нарубленным авокадо и кинзой.

На одну порцию 325 калорий, 12,5 г белка, 5г жира, 61 г углеводородов, 0 холестерина, 933 мг содиума, 33 г клетчатки, 4 г сахара.

Табули из черных соевых бобов

4 порции. Веган, Приготовление 30 минут или быстрее

Консервированные черные соевые бобы, богатые белком и клетчаткой, заменяющие традиционный булгур (печеные зерна пшеницы) в этом табули комбинируются с хрустящими свежими овощами. Это блюдо идеально подойдет для ланча.

1 банка консервированных черных соевых бобов, промытых холодной водой
2 крупных болгарских (овальных) помидора, нарубленных без семян
1 зеленый сладкий перец среднего размера, нарубленный без семян
1 упаковка листьев петрушки, порубленные
сок одного лимона
1 чайная ложка соли
1/8 чайной ложки перца или по вкусу
1 Столовая ложка оливкового масла
1 упаковка листьев мяты

Смешайте соевые бобы, помидоры, сладкий перец и петрушку в миске В другой маленькой миске смешайте вместе сок лимона, соль, перец и нарубленную зелень петрушки. Добавить в смесь оливковое масло и хорошо размешать.

Довавьте к приготовленной бобовой смеси, и затем добавьте порезанные листья мяты. Размешайте. Отставьте в сторону на 20 минут, чтобы вкус пропитал всю смесь.

На одну порцию 180 калорий, 12 г белка, 5 г жира, 20г углеводородов, 0 холестерина, 650 мг содиума, 10 г клетчатки, 3 г сахара

Салат из азиатской груши с клубнем аниса и фисташковыми орехами

6 Порций, Веган, приготовление 30 минут или быстрее

Для того, чтобы порезать грушу соломкой, поставьте ее на разделочную доску и порежьте вдоль тонкими секторами вокрук ценра. Затем сложите тонкие дольки друг на друга и порежьте на полоски.

4 Азиатских груши, порезанных соломкой (3 стакана)
1 пучок салатных листьев водяного кресса (Nasturtium officinale), стебли обрезать (2 стакана)
1 клубень среднего размера аниса, порезанный тонкими слоями (2 стакана)
1 небольшой сладкий перец, мелко нарезанный (1 стакан)
4 пера нарезанного зеленого лука (1/4 стакана)
1/4 стакана нарубленных фисташковых орехов
3 Столовых ложки лимонного сока
2 Столовых ложки растительного масла

Смешайте нарезанную грушу, водный кресс, анис, сладкий перец, зеленый лук и фисташковые орехи в большой салатной миске Отдельно смешайте лимонный сок и растительное масло. Добавьте соль и перец по вкусу. Вылейте на салатную массу и все перемешайте.

На одну порцию 127 калорий, 3 г белка, 7 г жира, , 16 г углеводородов, 0 холестерина, 125 мг содиума, 3 г клетчатки, 2 г сахара

Овощной суп с чечевицей

4 порции. Веган

Этот ароматный суп, с богатой белком чечевицей, вполне может послужить основным блюдом для ужина или обеда. Добавьте перед подачей порезанную зелень и порубленные листья молодого шпината. Тепла от свеже приготовленного супа будет как раз достаточно, чтобы размягчить шпинат.

1 Столовая ложка растительного масла
1 луковица среднего размера
2 дольки чеснока, раздавленных
1-3 моркови, почищенных и порезанных кругами тольщиной в полсантиметра
1 корень пастернака (как корень петрушки, но с более нежным вкусом), порезанный кругами, толщиной в 1/2 см
1 небольшой корень петрушки, порезанный тольщиной в 1/2 см
11/4 стакана сухой чечевицы
6 стаканов вегетарианского бульона или воды
1 Столовая ложка соуса тамари
мелко нарубленная зелень петрушки для украшения

Нагреть растительное масло в кастрюле на среднем огне. Добавить лук и чеснок. Накрыть крышкой и обжарить до золотого цвета. Добавить морковь, пастернак, корень петрушки, чечевицу, вег бульон, тамари. Снизить огонь до медленного. Накрыть крышкой и варить, время от времени перемешивая, до того как чечевица и овощи станут мягкими. Попробовать и добавить соль и перец по вкусу. Посыпать зеленью петрушки. Блюдо готово для сервировки.

На одну порцию 360 калорий, 19г белка, 4,5 г жира, 65 г углеводородов, 0 холестерина, 450 мг содиума, 19 г клетчатки, 12 г сахара.

Печенье из арахисового масла

Получается приблизительно 60 печений, веган, приготовление 30 минут или быстрее

1 стакан размолотого до кремовой консистенции арахисового масла
1 стакан концентрата яблочного сока
1/2 стакана нерафинированного сахара
2 чайных ложки ванильного экстракта
1 стакан цельной муки
1 и 1/2 чайной ложки пищевой соды

Разогреть духовку до 350 градуксов фаренгейта (177 цельсия). Подготовить протвини: слегка смазать маслом, или положить на них пергаментную бумагу. Смешать арахисовое масло, яблочный сок, сахар, ванильый экстракт, до не совсем однородной консистенции. Смешать муку и пищевую соду и добавить к массе из арахисового масла. Перемешать до тягучей консистенции. выложить тесто небольшими порциями на протвинь на расстоянии около 4 см от порции до порции. При помощи вилки, которую предварительно надо обмакнуть в муку, нарисуйте пересекающиеся клетки на поверхности печений. Поставьте в духовку на 12 минут или до светло коричневого цвета. Выньте из духовки и охладите.

На одно печенье 40 калорий, 1 г белка, 2 г жира, 0 холестерина, 5 г углеводородов, 50 мг содиума, менее 1 г клетчатки

Веганархизм

Позиция Американской ассоциации диетологов относительно вегетарианского питания

2009, источник: здесь

Эта статья явилась результатом независимого обзора литературы и системного обзора исследований из Базы данных результатов исследований по Методу анализа исследований Ассоциации. Данные из Базы результатов исследований четко распределены по темам. Использование метода, опирающегося на результаты исследований, обладает рядом важных преимуществ перед применявшимися ранее методами. Главным достоинством этого метода является более строгая стандартизация критериев оценки, что сводит к минимуму вероятность пристрастных суждений составителей и облегчает процесс сопоставления отдельных статей. За более подробным описанием методов, используемых Ассоциацией для анализа результатов исследований, обращайтесь на сайт Ассоциации, на страницу, посвященную Процессу анализа результатов исследований: http://adaeal.com/eaprocess/.

Заключения, к которым пришли составители данной статьи, подверглись экспертной оценке по пятибалльной шкале, основанной на системном анализе и оценке имеющихся данных. I – высокая надежность, II – умеренная надежность, III – ограниченная надежность, IV – выражено только экспертное мнение, V – не подлежит оценке (ввиду отсутствия подтверждающих или опровергающих данных). Информация по результатам исследований по этой и другим темам доступна по адресу http://www.adaevidencelibrary.com. Платная подписка для тех, кто не является членами ААД, находится по адресу: http://www.adaevidencelibrary.com/store.cfm.

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

Позиция Американской ассоциации диетологов относительно вегетарианства следующая: должным образом организованное вегетарианское питание, включая строго вегетарианское, или веганское, благотворно действует на здоровье, удовлетворяет потребности в питательных веществах и может давать преимущества в профилактике и борьбе с определенными заболеваниями. Хорошо спланированный вегетарианский рацион подходит для людей на любом этапе жизни, включая беременность, период кормления, младенчество, детство, подростковый возраст, а также может быть рекомендован спортсменам. Под вегетарианским питанием подразумевается рацион, исключающий мясо (в том числе мясо птицы), рыбу и других морских животных, а также продукты, имеющие в составе что-либо из перечисленного. В этой статье анализируются имеющиеся сведения о ключевых питательных веществах в рационе вегетарианцев, в том числе о белках, жирных кислотах омега-3, железе, цинке, йоде, кальции, а также витаминах D и B-12. Вегетарианский рацион может отвечать существующим рекомендациям по потреблению всех этих веществ. В отдельных случаях необходимое количество важных элементов может быть обеспечено их дополнительным приемом и потреблением обогащенных продуктов питания. Анализ, проведенный на основе результатов исследований, показал, что люди, придерживающиеся вегетарианского питания, имеют меньший риск смерти от ишемической болезни сердца. Также исследования говорят о том, что вегетарианцы отличаются меньшим уровнем липопротеинов низкой плотности, меньшим артериальным давлением, а также реже страдают от гиподинамии и диабета второго типа. Кроме того, вегетарианцы отличаются меньшим индексом массы тела и в целом реже болеют раком. Среди особенностей вегетарианского питания, способствующих снижению риска хронических заболеваний, можно выделить меньшее потребление насыщенных жиров и холестерина и большее - фруктов, овощей, необработанных зерен, орехов, соевых продуктов, пищевых волокон и фитохимических соединений. Из-за различий в пищевых привычках среди вегетарианцев необходима профессиональная оценка каждого рациона в отдельности. Кроме проверки рациона на сбалансированность, диетологи могут играть ключевую роль в просвещении вегетарианцев, рассказывая об источниках отдельных питательных веществ, местах приобретения вегетарианской продукции и способах ее приготовления, а также вносить в рацион необходимые изменения.

ПОЗИЦИЯ

Это позиция Американской ассоциации диетологов, что должным образом организованное вегетарианское питание, включая веганское, благотворно действует на здоровье, удовлетворяет потребности в питательных веществах и может давать преимущества в профилактике и борьбе с определенными заболеваниями. Надлежащим образом организованный вегетарианский рацион подходит для людей на любом этапе жизненного цикла, включая беременность, период кормления, младенчество, детство, подростковый возраст, а также может быть рекомендован спортсменам.

ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ О ВЕГЕТАРИАНСКОМ ПИТАНИИ

Вегетарианцем называют человека, который не ест мясо (включая мясо птицы), рыбу и других морских животных, а также продукты, содержащие в себе что-либо из перечисленного. Существуют разные виды вегетарианства, в значительной степени отличающиеся друг от друга. Рацион лактоововегетарианцев основан на зерновых, овощах, фруктах, бобовых, семенах, орехах, молочных продуктах и яйцах.

Лактовегетарианцы не употребляют в пищу яйца, а также мясо, рыбу и мясо птицы. Режим питания веганов, или строгих вегетарианцев, исключает потребление яиц, молочной продукции и других продуктов животного происхождения. И даже среди этих схем могут наблюдаться ощутимые различия в наборе продуктов, исключаемых из рациона.

Для оценки существующих исследований, посвященных разным видам вегетарианского питания, был применен анализ на основе экспериментальных исследований (1). В ходе анализа был поставлен вопрос: Какие типы вегетарианского питания рассматриваются в исследованиях? Подробные итоги анализа находятся на интернет-сайте Ассоциации в разделе базы данных результатов исследований (www.adaevidencelibrary.com) и кратко сформулированы ниже.

Заключение на основе анализа базы данных результатов исследований Ассоциации:

Наиболее часто вегетарианство в исследованиях подразделяют на два основных вида: веганство – полное исключение мяса, - и вегетарианство - рацион, исключающий мясо, но допускающий потребление яиц (ововегетарианство) и / или молочных продуктов (лакто(ово)вегетарианство).

Однако, деление на столь обширные категории не учитывает важных отличий как внутри них самих, так и среди индивидуальных вегетарианских практик. Существующее разнообразие среди вегетарианских рационов не позволяет произвести их точную категоризацию и может быть одним из препятствий для изучения того, как вегетарианское питание отражается на организме. II = умеренная надежность.

В этой статье, при отсутствии уточнений, под вегетарианцами будут подразумеваться люди, придерживающиеся лактоововегетарианского, лактовегетарианского или веганского рационов.

В то время как объектом исследований становятся чаще всего указанные выше рационы, существуют и иные типы вегетарианского питания. Например, люди, выбирающие макробиотическое питание, также называют себя вегетарианцами. Основу макробиотического рациона составляют зерновые, бобовые и овощи. Орехи, фрукты и семена потребляются в меньшем количестве. Некоторые люди, придерживающиеся макробиотического стиля питания, не могут быть названы истинными вегетарианцами, поскольку в ограниченном количестве потребляют рыбу. Традиционный рацион индийцев в основном состоит из растительной пищи, часто в сочетании с молочными продуктами, хотя, в связи с ассимиляцией людей индийского происхождения, происходят изменения, выражающиеся в большем потреблении сыра и отходе от вегетарианства. Одним из направлений веганства также может быть сыроедение, отличающееся употреблением в пищу сырых и необработанных продуктов. Это в первую очередь фрукты, овощи, орехи, семена растений, пророщенные зерна и бобы. В редких случаях это могут быть непастеризованные молочные продукты и даже сырые мясо и рыба. Фруторианство подразумевает под собой веганство, основанное на фруктах, орехах и семенах. Такие плоды, как томаты и авокадо, чье место в ботанической классификации вызывает споры, обычно включаются в рацион фруторианцев. Другие овощи, а также зерновые, бобы и продукты животного происхождения исключаются.

Есть люди, которые называют себя вегетарианцами, но при этом употребляют в пищу рыбу, мясо цыпленка или даже мясо. Такого рода вегетарианцы в некоторых исследованиях получили название полувегетарианцы. Для того чтобы выявить пищевую ценность рациона вегетарианца или человека, называющего себя вегетарианцем, необходима индивидуальная оценка.

К вегетарианству приходят из соображений заботы о здоровье, окружающей среде, из сострадания к животным. Среди причин перехода к вегетарианскому режиму питания звучат также экономические доводы, этическая составляющая, обеспокоенность проблемой голода в мире и религиозные убеждения.

Потребительские предпочтения

Согласно общенациональному опросу, в 2006 году около 2,3 % взрослого населения Соединенных штатов Америки (4,9 млн людей) последовательно придерживались вегетарианского режима питания, утверждая, что никогда не ели мясо, рыбу и мясо птицы (2). Около 1,4 % взрослого населения страны оказались веганами (2). Общенациональный опрос 2005 года показал, что 3 % детей и подростков от 8-ми до 18-ти лет были вегетарианцами; почти 1 % назвали себя веганами (3). Многие потребители заявляют об интересе к вегетарианству (4), и 22 % респондентов говорят о регулярном потреблении заменителей мяса вместо мясных продуктов (5). О возрастающем интересе к вегетарианству также свидетельствует образование университетских курсов, посвященных вегетарианскому питанию и вопросам прав животных; появление все большего числа интернет-сайтов, периодических изданий и кулинарных книг на вегетарианскую тематику; выбор в пользу вегетарианских блюд в ресторанах и кафе.

Индустрия общественного питания отвечает на возросший интерес к вегетарианскому питанию. По свидетельству 71 % американских шеф-поваров, опрошенных в 2007 году Национальной ассоциацией учреждений общественного питания, вегетарианские блюда были среди хитов продаж или неизменных предпочтений посетителей, 63 % отнесли к таковым и веганские блюда (6). Рестораны быстрого обслуживания вводят овощные салаты, вегетарианские гамбургеры и другие блюда, подходящие для вегетарианцев. В большинстве университетских столовых имеются вегетарианские меню.

Доступность вегетарианских продуктов

В 2006 году рынок готовых вегетарианских продуктов (заменителей мяса и коровьего молока, других вегетарианских продуктов, замещающих мясо и иные продукты животного происхождения) был оценен в 1,17 миллиардов долларов (7), и по прогнозам, должен к 2011 году достичь 1,6 миллиардов (7).

Ожидается, что широкая доступность новой вегетарианской продукции, в том числе обогащенных продуктов питания и продуктов быстрого приготовления, заметно повлияет на уровень потребления вегетарианцами питательных веществ. В обогащенные продукты, такие как соевое молоко, заменители мяса, соки и сухие завтраки, добавляется все больше необходимых веществ. Эти продукты и пищевые добавки, которые можно легко купить в супермаркетах и магазинах здоровой пищи, могут внести значительный вклад в потребление вегетарианцами ключевых питательных веществ, таких как кальций, железо, цинк, витамин B-12, витамин D, витамин B-2 и длинноцепочечные жирные кислоты омега-3. С таким большим выбором обогащенных продуктов питание вегетарианца должно заметно улучшиться, по сравнению с предыдущими двумя десятилетиями. Ожидается, что это улучшение будет подкреплено большей осведомленностью вегетарианцев о том, чтo должно входить в сбалансированный вегетарианский рацион. В связи с этим, результаты более ранних исследований могут уже не отображать уровень потребления питательных веществ современным вегетарианцем.

Влияние вегетарианства на здоровье

Вегетарианство часто связывают с рядом преимуществ, в том числе с более низким уровнем холестерина в крови, меньшим риском сердечных заболеваний, более низким артериальным давлением, меньшим риском развития гипертонии и диабета второго типа. Вегетарианцы в целом имеют меньший индекс массы тела, и среди них зарегистрировано меньше случаев заболевания раком. В организме вегетарианца, как правило, меньше насыщенных жиров и холестерина и больше пищевой клетчатки, магния, калия, витаминов C и E, солей фолиевой кислоты, каротиноидов, флавоноидов и других фитохимических соединений. Различия в наборе поступающих питательных веществ могут послужить объяснением некоторых преимуществ со стороны здоровья у вегетарианцев, придерживающихся разнообразного сбалансированного рациона. Однако в организм веганов и некоторых других вегетарианцев может поступать меньше витамина B-12, кальция, цинка и жирных кислот омега-3.

В последнее время наблюдаются вспышки заболеваний пищевого происхождения, когда в местной и импортированной продукции – свежих фруктах, пророщенных зернах, овощах - обнаруживают бактерии сальмонеллы, кишечной палочки и других микроорганизмов. Группы по защите здоровья населения призывают к более строгим проверкам и отчетности производителей, а также улучшению технологии производств.

ОБЗОР НАИБОЛЕЕ ВАЖНЫХ ДЛЯ ВЕГЕТАРИАНЦЕВ ПИТАТЕЛЬНЫХ ВЕЩЕСТВ

Белок

Растительный белок может удовлетворить потребность организма в белке, при условии, что в пищу используются разные виды растений и организм получает необходимое количество энергии. Исследования показали, что разнообразная растительная пища, потребляемая в течение дня, может обеспечить здоровый взрослый организм всеми незаменимыми аминокислотами и азотом. Таким образом, дополнительный прием вегетарианцами белка не обязателен (8).

Метаанализ исследований азотистого баланса в организме не обнаружил значительных различий в объеме необходимого белка в зависимости от его источника (9). Другие исследования, в которых за основу был взят наиболее важный для оценки качества белка показатель PDCAAS (коэффициент содержания аминокислот, скорректированный по усвояемости белка), показали, что, в то время как не подкрепленный другими источниками белка, белок сои настолько же эффективен, как и животный белок, употребление в пищу исключительно белка пшеницы, к примеру, может привести к снижению эффективности использования азота (10). Таким образом, потребность веганов в белковых продуктах может различаться, находясь в определенной зависимости от их пищевых предпочтений. Диетологи должны иметь в виду, что для тех вегетарианцев, которые в качестве источников белка потребляют в меньшей степени перевариваемые продукты, например, зерновые и бобовые, потребность в белке может быть выше официально рекомендованной (11).

В зерновых содержится мало лизина, одной из незаменимых аминокислот (8). На это стоит обратить внимание при оценке рационов людей, не потребляющих животный белок и в целом включающих в свой рацион малое количество белка. Такие диетические рекомендации, как употребление в пищу большего количества бобов и соевых продуктов вместо источников белка, бедных лизином, или общее увеличение потребления белковых продуктов, могут обеспечить достаточное поступление в организм лизина.

Хотя уровень потребления белка у некоторых женщин-веганок находится на границе допустимого, в целом лактоововегетарианцы и веганы, судя по всему, получают достаточное или даже превышающее нормы количество белка (12). Спортсмены также могут получить необходимое им количество белка, придерживаясь вегетарианской диеты (13).

Жирные кислоты омега-3

Вегетарианские диеты, как правило, богатые жирными кислотами омега-6, могут содержать недостаточное количество жирных кислот омега-3. Рационы, в которых не присутствуют рыба, яйца или достаточно большое количество водорослей, обычно содержат мало эйкозапентаеновой кислоты (eicosapentaenoic acid, EPA) и докозагексаеновой кислоты (docosahexaenoic acid, DHA), важных для сердечно-сосудистой системы, зрения и развития мозга. Биоконверсия альфа-линоленовой кислоты (?-linolenic acid, ALA), жирной кислоты омега-3 растительного происхождения, в EPA в человеческом организме составляет менее 10 %. Процент конвертируемой из ALA DHA значительно ниже (14). У вегетарианцев, в особенности веганов, наблюдается более низкое содержание в крови EPA и DHA, чем у людей, потребляющих животную пищу (15). Хорошо усваиваются добавки с DHA, полученной из микроводорослей. Они повышают содержание DHA, а также, путем ретроконверсии, EPA (16). В магазинах можно приобрести соевое молоко, а также сухие завтраки, обогащенные DHA.

В диетических рекомендациях Института медицины при Национальной академии наук США прописано ежедневное потребление 1,6 граммов ALA для мужчин и 1,1 - для женщин. Указанные в рекомендациях нормы могут быть недостаточными для вегетарианцев, потребляющих небольшое количество или совсем не потребляющих DHA и EPA (17). Им может быть рекомендован дополнительный прием ALA для конверсии ее в DHA и EPA. В случае умеренного потребления жирных кислот омега-6 степень конверсии ALA в DHA и EPA может повышаться (14). Вегетарианцы должны включать в свой рацион хорошие источники ALA, такие как льняное семя, грецкие орехи, масло канолы и сою. В периоды повышенной потребности в жирных кислотах омега-3, например, беременность и кормление у женщин, может быть рекомендован прием обогащенных DHA микроводорослей (18).

Железо

Железо в растительной пище является негемным и чувствительно как к ингибиторам, так и к усилителям процесса его всасывания. К ингибиторам всасывания железа относятся фитаты, кальций и содержащиеся в чае, травяном чае, кофе и какао полифенолы.

Пищевая клетчатка лишь в малой степени препятствует всасыванию железа (19). Такие манипуляции как вымачивание и проращивание бобов, зерен и семян, а также добавление дрожжей при выпечке хлеба может снизить уровень фитатов (20) и тем самым усилить всасываемость железа (21, 22). Другие способы ферментации, например используемые при приготовлении мисо и темпея, также могут улучшить биодоступность железа (23).

Витамин C и другие органические кислоты, содержащиеся в овощах и фруктах, могут заметно усилить процесс всасывания железа и ослабить подавляющее действие фитатов, тем самым способствуя повышению уровня содержанию железа в организме (24, 25). По причине меньшей биодоступности железа при вегетарианском стиле питания, рекомендованная норма потребления железа для вегетарианцев в 1,8 раз выше обычной (26).

Хотя большое количество экспериментов для выяснения уровня усвояемости железа при разном стиле питания проводились в течение недолгого периода, есть свидетельства того, что при меньшем поступлении железа происходит адаптация организма: всасываемость увеличивается, и потери становятся меньше (27, 28). Уровень заболеваемости железодефицитной анемией среди вегетарианцев и невегетарианцев примерно одинаков (12, 29). Несмотря на то, что у взрослых вегетарианцев запасов железа в организме меньше, чем у невегетарианцев, их уровень ферритина сыворотки крови обычно в пределах нормы (29,30).

Цинк

Биодоступность цинка при вегетарианском стиле питания ниже, чем при обычном рационе, главным образом по причине большего количества фитиновой кислоты в организме вегетарианца (31). Поэтому для тех вегетарианцев, чей рацион состоит в основном из богатых фитатами необработанных зерен и бобовых, рекомендации по приему цинка могут быть выше обычных (26). Разные исследования показывают разный уровень потребления вегетарианцами цинка: некоторые говорят о том, что цинк потребляется в достаточном количестве (32), другие указывают на сильно сниженное, в сравнении с рекомендованными нормами потребления, поступление (29, 33). Нельзя с уверенностью говорить о недостаточном потреблении цинка вегетарианцами Европы и США. Ввиду сложностей с определением минимального необходимого уровня цинка в организме, невозможно определить возможный эффект от меньшего усвоения цинка вегетарианцами (31). Источниками цинка являются соевые продукты, бобовые, зерновые, сыр и орехи. Вымачивание и проращивание бобов, зерен и семян, а также сбраживание теста может снизить уровень связывания цинка с фитиновыми кислотами и повысить его биодоступность (34). Органические кислоты, например, лимонная кислота, также могут в некоторой мере способствовать лучшей всасываемости цинка (34).

Йод

Некоторые исследователи склоняются к тому, что веганам, не прибегающим к дополнительным источникам йода, таким как йодированная соль или морские овощи, может угрожать дефицит йода, поскольку продукты, составляющие вегетарианские рационы, как правило, бедны йодом (12, 35). Морская соль и кошерная соль обычно не йодируются, так же как и соленые приправы типа тамари. Следует следить за количеством йода, потребляемым вместе с морскими овощами, поскольку содержание йода в них разнится, и не во всех из них значительно (36). В соевых бобах, крестоцветных овощах и картофеле содержатся агенты, подавляющие функцию щитовидной железы. Но какой-либо связи между потреблением этих продуктов и развитием недостаточности функции щитовидной железы, при условии достаточного поступления йода, выявлено не было (37).

Кальций

Объемы кальция, потребляемого лактоововегетарианцами, находятся на одном уровне, или даже выше, чем потребляемые невегетарианцами (12). Наименьшее количество кальция потребляют веганы, оно может быть даже ниже рекомендуемой нормы (12).

Исследователи Оксфордского университета в рамках Европейского проспективного исследования рака и питания (EPIC-Oxford) пришли к выводу, что веганы имеют на 30 % больший риск возникновения переломов костей, по сравнению с лактоововегетарианцами и невегетарианцами, разницы в степени риска между которыми выявлено не было. Возможно, это связано с меньшим поступлением кальция в организм веганов (38). Рационы, в которых значительную часть составляют мясо, рыба, молочные продукты, орехи и зерновые, создают большую кислотную нагрузку на почки, главным образом из-за накапливающихся там сульфатных и фосфатных осадков. Забор кальция из костей помогает снизить эту нагрузку, но в результате запасы кальция сокращаются. Обильное потребление натрия также способствует выведению кальция из организма. С другой стороны, фрукты и овощи, богатые калием и магнием, способствуют накоплению в почках щелочи, которая замедляет вымывание из костей кальция, уменьшая тем самым его расход. Кроме того, некоторые исследования показывают, что соотношение пищевого кальция и белка – более верный показатель здоровья костей, чем просто объем потребляемого кальция. В рационах лактоововегетарианцев это соотношение, как правило, высоко и способствует здоровью костей, в то время как у веганов это отношение находится на одном уровне или ниже, чем у людей, потребляющих животную пищу (39). Многие веганы выбирают для себя более простой способ удовлетворения потребности организма в кальции, употребляя в пищу пищевые добавки и обогащенные кальцием продукты (39).

Зеленые овощи с низким содержанием оксалатов1 (например, пак-чой2, брокколи, пекинская капуста, листовая капуста и браунколь3) и обогащенные цитратом малатом кальция фруктовые соки - хорошие источники высоко усвояемого кальция (от 50 до 60 % и от 40 до 50 %, соответственно), тогда как усвояемость коровьего молока и тофу с сульфатом кальция в роли коагулянта составляет 30-35 %, а семян кунжута, миндаля и сушеных бобов – от 21 до 27 % (39). Усвояемость кальция из соевого молока, обогащенного карбонатом кальция, такая же, как и из коровьего молока, хотя некоторые исследования показали, что усваивание организмом кальция значительно снижается, когда в соевые напитки добавляется трикальцийфосфат (40). Хорошими источниками кальция для веганов могут послужить обогащенные продукты: фруктовые соки, соевое молоко, рисовое молоко и сухие завтраки (41). Содержащиеся в некоторых продуктах, например в шпинате и листовой свекле, оксалаты в значительной степени снижают всасываемость кальция, поэтому эти овощи являются скудными источниками кальция для организма. Продукты с большим содержанием фитатов также могут препятствовать процессу всасывания кальция.

Витамин D

О значении витамина D для здоровья известно давно. Количество витамина D в организме зависит от долготы пребывания на солнце, а также от объема потребления обогащенных им продуктов и пищевых добавок. Объемы витамина D, синтезируемого организмом в результате воздействия солнечных лучей, очень различны и зависит от ряда факторов: времени суток, времени года, географической широты, уровня пигментации кожи, применения или неприменения солнцезащитного крема, возраста. В некоторых группах веганов и людей, придерживающихся макробиотической диеты, не потреблявших обогащенные продукты и витаминные добавки, было засвидетельствовано малое поступление витамина D (42), низкое содержание 25-гидроксивитамина D в сыворотке крови (12) и уменьшение костной массы (43). Среди продуктов, обогащаемых витамином D, встречаются коровье молоко, некоторые марки соевого молока, рисовое молоко, апельсиновый сок, некоторые сухие завтраки и сорта маргарина. Витамин D-3, или колекальциферол, - животного происхождения и добывается путем ультрафиолетового облучения 7-дегидрохолестерола, присутствующего в ланолине. Витамин D-2, или эргокальциферол, образуется при воздействии ультрафиолетовых лучей на эргостерол, входящий в состав дрожжей, и, таким образом, подходит для веганов. Хотя некоторые исследования предполагают, что витамин D-2 менее эффективен для поддержания нормального уровня 25-гидроксивитамина D в сыворотке крови (44), результаты других исследований говорят о равной эффективности витаминов D-2 и D-3 (45). Если для удовлетворения потребностей организма в витамине D пребывания на солнце и потребления обогащенных продуктов оказывается недостаточно, целесообразно включить в рацион витаминные добавки.

Витамин B-12

Содержание витамина B-12 в организме некоторых вегетарианцев ниже необходимого, поскольку в их рационе не всегда присутствуют его надежные источники (12, 46, 47). Лактоововегетарианцы могут получить достаточное количество витамина B-12, регулярно потребляя яйца, молочные продукты и другие его гарантированные источники, такие как обогащенные продукты и пищевые добавки. Веганы могут получить необходимое им количество витамина B-12, регулярно потребляя в пищу обогащенные им продукты: напитки на основе сои и риса, некоторые сухие завтраки, заменители мяса и богатые питательными веществами дрожжи марки Red Star Vegetarian Support Formula (Вегетарианская вспомогательная формула «Красная звезда»); в противном случае необходимы пищевые добавки. Ни один необогащенный продукт растительного происхождения не содержит значительного количества активного витамина B-12. Ферментированные соевые продукты нельзя считать надежным источником активного витамина B-12 (12, 46). Вегетарианские рационы, как правило, богаты фолиевой кислотой, которая маскирует гематологические симптомы нехватки витамина B-12. Таким образом, дефицит витамина B-12 может не быть обнаружен до начала развития нарушений со стороны нервной системы (47). Лучше всего содержание витамина B-12 в организме определяется замером уровня гомоцистеина, метилмалоноваой кислоты и голотранскобаламина II в сыворотке крови (48).

ВЕГЕТАРИАНСКОЕ ПИТАНИЕ В ТЕЧЕНИЕ ВСЕГО ЖИЗНЕННОГО ЦИКЛА

Хорошо спланированные веганский, лактовегетарианский и лактоововегетарианский рационы подходят для всех стадий жизненного цикла, включая беременность и период лактации.

Должным образом организованные веганский, лактовегетарианский и лактоововегетарианский рационы удовлетворяют все потребности в питательных веществах детей любого возраста и подростков и обеспечивают их нормальное развитие (49-51).

В Памятке 1 изложены некоторые рекомендации по организации вегетарианского питания. Рост, вес и индекс массы тела вегетарианцев с рождения и людей, перешедших на вегетарианскую диету с возрастом схожи, что заставляет предположить, что хорошо организованные вегетарианские рационы в раннем детском и детском возрасте не влияют на окончательный рост и вес (53). Вегетарианское питание в детском и подростковом возрасте способствует приобретению полезных привычек в питании и может дать ряд важных преимуществ в питательном отношении. Дети и подростки, придерживающиеся вегетарианского стиля питания, потребляют меньше холестерина, насыщенных жиров и в целом жира, и больше – фруктов, овощей и пищевой клетчатки, чем невегетарианцы (54, 55). Исследователи также отмечают, что дети-вегетарианцы отличаются большей стройностью и меньшим уровнем холестерина в крови (50, 56).

Наличие разнообразных рекомендаций по организации вегетарианского меню могут помочь в обеспечении полноценного вегетарианского питания. Рекомендованные нормы потребления питательных веществ Института медицины Национальной Академии наук США содержат в себе важные сведения для специалистов по питанию. При работе с обратившимися за консультацией могут быть также использованы различные справочники по питанию (41, 52). Также в организации здорового рациона вегетарианцам могут помочь следующие рекомендации:

Употребляйте в пищу разнообразные продукты, в том числе цельные зерна, овощи, фрукты, бобовые, орехи, семена и, при желании, молочные продукты и яйца; Избегайте продуктов с большим содержанием сахара, натрия, жира, в особенности насыщенных жиров и трансжирных кислот; Употребляйте в пищу разные виды овощей и фруктов; Если в пищу используются молочные продукты и яйца, отдавайте предпочтение молочным продуктам с низким содержанием жиров, а также потребляйте эти продукты в умеренном количестве; Не забывайте употреблять в пищу источники витамина B-12 и, если пребывание на солнце ограничено, витамина D. Памятка 1. Рекомендации по организации вегетарианского питания.

Период беременности и лактации

Потребности в питательных веществах и калориях беременных и кормящих вегетарианок не отличаются от питательных и энергетических потребностей женщин, употребляющих в пищу животную пищу, за исключением более высоких рекомендованных норм по потреблению железа. Вегетарианский рацион беременных и кормящих женщин может быть организован таким образом, что все потребности в питательных веществах будут удовлетворены. Имеющиеся исследования по вегетарианскому питанию в период беременности были оценены с помощью анализа на основе результатов исследований (57). В рамках анализа было поставлено семь следующих вопросов:

Как отличается рацион беременной женщины-вегетарианки от невегетарианского рациона в период беременности с точки зрения содержания питательных макроэлементов и калорийности? Есть ли различия в родовых показателях в случае вегетарианского стиля питания? Как отличается рацион беременной женщины, придерживающейся веганства, от невегетарианского рациона в период беременности с точки зрения содержания питательных макроэлементов и обеспечения энергией? Наблюдаются ли отличия в родовых показателях в случае веганского стиля питания? Какие питательные микроэлементы поступают в организм женщин-веганки в период беременности? Какова усвояемость этих питательных микроэлементов? Как родовые показатели соотносятся с содержанием питательных микроэлементов в рационе матерей-вегетарианок? Полные результаты анализа можно посмотреть на сайте АДА в разделе базы данных результатов исследований (www.adaevidencelibrary.com). Кратко они изложены ниже.

Содержание питательных макроэлементов и обеспечение энергией

Проведено четыре первичных исследования, посвященных поступлению макроэлементов в организм женщин, придерживающихся лактоововегетарианского и лактовегетарианского питания (58-61). Ни одно из исследований не анализировало с этой стороны рацион женщин-веганок.

Заключение на основе анализа базы данных результатов исследований Ассоциации: Единичные исследования, проводившиеся с участием групп вне Соединенных Штатов Америки, говорят о том, что нет особых отличий в количестве питательных макроэлементов, поступающих в организм беременной женщины на вегетарианском рационе, за исключением следующих моментов (согласно статистическим данным, в процентах от общего потребления энергии):

беременные вегетарианки получают меньшее количество белков, чем женщины, придерживающиеся обычного стиля питания; при вегетарианском стиле питания поступает большее количество углеводов. Однако важно отметить, что ни одно из исследований не выявило важных с медицинской точки зрения последствий различия в количестве потребляемых макроэлементов. Другими словами, у беременных женщин, придерживающихся вегетарианского рациона, не было выявлено белковой недостаточности. III = Ограниченная надежность.

Заключение на основе анализа базы данных результатов исследований Ассоциации: Исследований, посвященных уровню потребления питательных макроэлементов женщинами на веганском рационе, обнаружено не было. V = Не подлежит оценке.

Родовые показатели. В ходе указанных ранее четырех исследований с участием групп под наблюдением, рассматривающих такие родовые показатели как рост и вес ребенка в зависимости от содержания питательных макроэлементов в рационе матери (59-62). Ни одно из исследований не анализировало отдельно родовых показателей младенцев от матерей, придерживающихся веганского стиля питания. Заключение на основе анализа базы данных результатов исследований Ассоциации: Ограниченный ряд исследований, проведенных вне Соединенных Штатов Америки, не выявил различий в таких родовых показателях, как рост и вес новорожденных, в зависимости от стиля питания – вегетарианского или невегетарианского. III = Ограниченная надежность.

Заключение на основе анализа базы данных результатов исследований Ассоциации: Ни одно из исследований не нацеливалось на сравнение родовых показателей у матерей, придерживающихся веганского и невегетарианского стилей питания. V = Не подлежит оценке.

Поступление питательных микроэлементов. По результатам 10-ти исследований (58-60, 63-69), 2 из которых проводились в Соединенных Штатах Америки (64, 65), только следующие микроэлементы поступали в оргнанизм вегетарианцев в меньшем количестве, чем невегетарианцев:

витамин B-12; витамин С; кальций; цинк. Вегетарианцы (по крайней мере, в одной стране) получали следующие вещества в количестве ниже рекомендуемой нормы:

витамин B-12 (Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии); железо (США, как вегетарианцы, так и невегетарианцы); фолиевая кислота (Германия, однако недостаток этого вещества наблюдался чаще у невегетарианцев, чем у вегетарианцев); цинк (Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии). Заключение на основе анализа базы данных результатов исследований Ассоциации: III = Ограниченная надежность.

Усвояемость питательных микроэлементов. Проведено 6 исследований (5 из них вне США, одно при участии США и экспериментальной частью вне США; все, за исключением одного, высокой степени надежности), нацеленных на выяснение биодоступности различных питательных микроэлементов в организме беременных женщин с вегетарианским и невегетарианским стилями питания (58, 63, 64, 66, 67, 69). Из всех проанализированных микроэлементов только сывороточный витамин B-12 оказался у вегетарианцев в значительно меньшем количестве. Кроме того, одно исследование показало, что пониженный уровень содержания витамина B-12 больше характерен для лактоововегетарианцев, чем для людей, потребляющих мясо в малых или неограниченных количествах. Это связывают с высоким уровнем гомоцистеина в крови вегетарианцев. Хотя содержание цинка в организме вегетарианцев и невегетарианцев (веганы не рассматривались) оказалось примерно равным, вегетарианцы, потребляющие в большом количестве кальций, в большей степени подвергнуты риску развития цинковой недостаточности (в силу особенностей взаимодействия между фитатом, кальцием и цинком).

Согласно ограниченным данным, содержание фитата в плазме крови вегетарианцев может быть выше, чем у невегетарианцев. Заключение на основе анализа базы данных результатов исследований Ассоциации: III = Ограниченная надежность.

Заключение на основе анализа базы данных результатов исследований Ассоциации относительно поступления питательных микроэлементов и родовых показателей: Ограниченные данные семи исследований (все проведены за пределами США) показали, что хорошо сбалансированный вегетарианский рацион матери с точки зрения содержания питательных микроэлементов не несет в себе пагубных последствий для здоровья новорожденного ребенка (58-63, 69). Однако у матерей-вегетарианок присутствует риск ложного положительного результата теста на синдром Дауна у плода, в случае, когда в качестве показателей используется уровень свободного бета-хорионического гонадопропина и альфафетопротеина. III = Ограниченная надежность.

Вегетарианский рацион с точки зрения питательной ценности

Результаты анализа на основе результатов исследований говорят о том, что вегетарианские рационы способны удовлетворить потребности организма в питательных веществах во время беременности и обеспечить положительные результаты родов (57).

К ключевым питательным элементам во время беременности относятся витамин B-12, витамин D, железо и фолиевая кислота, в то время как во время периода кормления их место занимают витамин B-12, витамин D, кальций и цинк. В рационах беременных и кормящих женщин с вегетарианским стилем питания должны ежедневно присутствовать надежные источники витамина B-12. В случае сомнения в достаточном синтезе витамина D от солнца (по причине недостаточного пребывания на солнце, особенностей кожи, сезонных особенностей погоды или использования солнцезащитного крема), беременным и кормящим женщинам рекомендовано дополнительно принимать витамин D или использовать в пищу обогащенные им продукты. Ни одно из рассмотренных исследований не анализировало уровень витамина D в организме беременных вегетарианок. С целью профилактики или лечения железодефицитной анемии, часто наблюдающейся во время беременности, может потребоваться дополнительный прием железа. Женщинам, имеющим возможность забеременеть, а также женщинам, планирующим ребенка, рекомендуется ежедневно принимать 400 мкг фолиевой кислоты из пищевых добавок и / или обогащенных продуктов. Потребности в цинке и кальции могут быть удовлетворены с пищей или с помощью дополнительных источников, о чем подробнее рассказывалось выше в разделах, посвященных указанным веществам.

Также немалую роль в процессе беременности и лактации играет гормон дегидроэпиандростерон. У новорожденных детей матерей, придерживающихся вегетарианского питания, наблюдается меньший уровень дегидроэпиандростерона в плазме крови, в том числе пуповинной, чем у детей от матерей с невегетарианским режимом питания (70). Уровень содержания дегидроэпиандростерона в грудном молоке женщин, придерживающихся веганского и лактоововегетарианского стилей питания, ниже, чем у женщин, не являющихся вегетарианками (71). Ввиду благотворного влияния дегидроэпиандростерона на продолжительность гестационного периода, зрительную функцию и развитие нервной системы ребенка, беременные и кормящие женщины с вегетарианским и веганским рационами должны потреблять пищевые источники этого гормона (обогащенные продукты или куриные яйца от птиц, получающих в пищу микроводоросли, богатые дегидроэпиандростероном) или принимать его в качестве добавки на основе микроводорослей (72, 73). Как показали исследования, дополнительный прием во время беременности или кормления альфа-линоленовой кислоты, из которой синтезируется дегидроэпиадростерон, не приводит к увеличению уровня дегидроэпиандростерона в крови младенца или грудном молоке (74, 75).

Вегетарианское питание в младенческом возрасте

Развитие новорожденных вегетарианцев, получающих в достаточном количестве грудное молоко или молочную смесь, проходит нормально. Когда наступает время прикорма твердой пищей, кормление в достаточной степени калорийными и богатыми питательными веществами продуктами может обеспечить нормальный рост.

Безопасность для детей сильно ограниченных рационов, таких как фруторианство и сыроедение, не проверялась исследованиями. Такие рационы могут быть очень бедны в энергетическом отношении и содержать недопустимо малое количество белка, некоторых витаминов и минералов, и не могут быть рекомендованы младенцам и детям. Кормление грудью – частая практика среди женщин-вегетарианок, и ее следует поддерживать. Молоко женщин, придерживающихся вегетарианского питания, по своему составу схоже с молоком женщин, потребляющих животную пищу, и содержит все необходимые питательные вещества. В случае если кормления грудью не происходит или оно прекращается до достижения ребенком годовалого возраста, необходимо использование готовых молочных смесей. Для некормящих матерей с веганским режимом питания единственной альтернативой является соевая молочная смесь. Соевое молоко, рисовое молоко и молочные смеси домашнего приготовления не подходят для кормления младенца.

Введение твердой пищи должно происходить с той же прогрессией, что и для детей с невегетарианским режимом питания. Место мясного пюре занимает измельченное или растертое тофу, бобовые (при необходимости семена предварительно разминают и избавляют от твердых частиц), йогурт на основе сои или коровьего молока, желтки отварных яиц, и творог. Позже, в возрасте 7-10 месяцев можно начинать вводить нарезанное кубиками тофу, сыр, соевый сыр и небольшие кусочки вегетарианских гамбургеров. Переходить на рыночное цельное обогащенное соевое молоко или пастеризованное коровье молоко можно по достижении младенцем одного года или даже позже, в случае если ребенок развивается нормально и в его рационе присутствуют разнообразные продукты (51). Высокоэнергетические и питательные продукты, такие как паста из бобовых, тофу и размятый авокадо, должны вводиться в рацион младенца в период отнятия его от груди. Не стоит ограничивать количество жира в рационе ребенка младше двух лет.

Рекомендации по приему пищевых добавок для детей на вегетарианском режиме питания в целом соответствуют обычным рекомендациям для младенцев. Дети, находящиеся на грудном вскармливании, должны получать витамин B-12 в виде добавки, в случае если он не присутствует в достаточном количестве в рационе матери (51). Следует следить за уровнем потребления младенцем цинка, и, если он низок или же в рационе младенца в основном присутствуют продукты с трудноусвояемым цинком, необходимо восполнить недостаток цинка добавками или обогащенными продуктами (76).

Вегетарианское питание в детском возрасте

Рост детей-лактоововегетарианцев протекает сходным образом с их сверстниками, потребляющими мясо (50). О развитии немакробиотических веганов имеется мало информации. Некоторые исследования приходят к выводу, что дети с веганским режимом питания немного меньше своих сверстников, но в пределах установленных нормальных веса и роста (58). Замедленный рост в первую очередь наблюдался у детей с сильно ограниченным рационом (77).

Частые приемы пищи и перекусы, потребление некоторых переработанных продуктов (например, сухих завтраков, хлеба и макаронных изделий), а также продуктов, богатых ненасыщенными жирами, могут помочь в удовлетворении энергетических и питательных потребностей ребенка. В среднем, потребление детьми-вегетарианцами белка (лактоововегетарианцами, веганами, а также придерживающимися макробиотической диеты) отвечает требованиям или даже превышает их (12). Дети-веганы могут испытывать потребность в несколько большем количестве белка по причине отличий в аминокислотном составе и процессе усвоения потребляемого ими белка (49, 78), однако, в случае если их рацион достаточно разнообразен и обеспечивает необходимое количество энергии, проблем с удовлетворением этих потребностей обычно не возникает. Публикуется довольно большое количество рекомендаций по питанию для детей-вегетарианцев (12).

Вегетарианское питание в подростковом возрасте

Особых отличий в развитии подростков-лактововегетарианцев и подростков, употребляющих в пищу мясо, не наблюдается (50). Более ранние исследования указывали на то, что у девочек, придерживающихся вегетарианского питания, первая менструация наступает несколько позже, чем у девочек, употребляющих в пищу мясо (79); более поздние исследования не обнаруживают какой-либо разницы в сроке наступления первой менструации (53, 80).

Судя по всему, вегетарианское питание в подростковом возрасте содержит в себе ряд преимуществ. Исследования показывают, что подростки, придерживающиеся вегетарианского рациона, употребляют в пищу больше клетчатки, железа, фолиевой кислоты, витамина A и C (54, 81). Также подростки-вегетарианцы потребляют больше фруктов, овощей и меньше сладостей, фастфуда, покупных соленых снеков, в сравнении с подростками-невегетарианцами (54, 55). К главным питательным элементам, к наличию которых в рационе подростков-вегетарианцев стоит отнестись с особым вниманием, относятся кальций, витамин D, железо, цинк и витамин B-12.

Вегетарианство не приводит к расстройствам питания, о чем высказывались предположения ранее. Однако, переход к вегетарианскому рациону может быть осуществлен с целью сокрытия уже существующих проблем со стороны пищеварения (82). По этой причине процент вегетарианцев среди подростков с нарушениями питания несколько выше, чем в целом количество вегетарианцев среди подростков (83).

Диетологи должны с особой внимательностью подойти к юным пациентам, которые сильно ограничивают свой рацион и выказывают симптомы расстройств пищеварения..
При должном руководстве вегетарианское питание подходит для подростков и благоприятно для их здоровья.

Вегетарианское питание в пожилом возрасте

С возрастом потребности человека в энергии уменьшаются, но, согласно рекомендациям, некоторых веществ, таких как кальций, витамин D и витамин B-6, требуется больше. К старости поступление в организм питательных микроэлементов, в особенности кальция, цинка, железа и витамина B-12, снижается (84). Исследования говорят о том, что по своим питательным свойствам вегетарианский рацион в пожилом возрасте схож с невегетарианским (85, 86).

У пожилых людей, часто по причине атрофического гастрита, наблюдаются проблемы с усваиванием витамина B-12, поэтому им рекомендованы пищевые добавки и продукты, обогащенные витамином B-12. Витамин B-12, содержащийся в обогащенных продуктах и добавках, как правило, усваивается хорошо (87). С возрастом синтез витамина D в коже снижается, поэтому особенно важно включать в рацион дополнительные источники этого витамина – продукты или добавки (88). Хотя имеющиеся рекомендации по потреблению белка для здоровых пожилых людей те же, что и для других возрастных групп, и высчитываются исходя из массы тела (17), вопрос нормы потребления белка остается спорным (89). Несомненно то, что пожилым людям с небольшими энергетическими затратами необходимы концентрированные источники белка. Потребности пожилых вегетарианцев в белке могут быть удовлетворены при условии, что в их ежедневный рацион входят разнообразные продукты с высоким содержанием белка, такие как бобвые и продукты из сои.

Вегетарианское питание для спортсменов

Вегетарианское питание также подходит для профессиональных спортсменов.

Рекомендации по питанию спортсменов-вегетарианцев должны составляться с учетом особенностей вегетарианского питания и уровня физической нагрузки. Американская ассоциация диетологов и Диетологи Канады предоставляют дополнительную информацию касательно вегетарианского питания для спортсменов (90). Нет данных исследований о том, существует ли зависимость между стилем питания и достижениями спортсменов. Вегетарианские рационы, составленные таким образом, что обеспечивают необходимое спортсмену количество энергии и содержат разнообразные источники растительного белка, такие как продукты из сои, других бобовых, зерновые, орехи и семена, могут удовлетворить потребность спортсмена в белке без введения в рацион специальных продуктов или добавок (91). По причине низкого содержания креатина в рационе вегетарианцев, в мышцах спортсменов-вегетарианцев также может содержаться малое количество креатина (92, 93). Спортсменам с вегетарианским режимом питания, подвергающмеся высоким кратковременным нагрузкам, а также выполняющим упражнения с утяжелением, может быть рекомендована креатиновая добавка (91). Отдельные, но не все, исследования говорят о том, что спортсмены-вегетарианцы в большей степени подвержены аменорее (94, 95). Представительницам женского спорта, находящимся на вегетарианском питании, рекомендованы в достаточной степени калорийные рационы с высоким содержанием жиров, кальция и железа.

ВЕГЕТАРИАНСКОЕ ПИТАНИЕ И ХРОНИЧЕСКИЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ

Сердечно-сосудистые заболевания (ССЗ)

Для оценки существующих исследований на тему факторов риска развития ССЗ в связи с вегетарианским стилем питания был применен анализ на основе результатов исследования. Было сформулировано два следующих вопроса:

Есть ли какая-нибудь связь между ишемической болезнью сердца и вегетарианским стилем питания? Каким образом вегетарианское питание с точки зрения обеспечения питательными микроэлементами соотносится с риском развития ССЗ? Ишемическая болезнь сердца. 2 больших исследования с участием групп под наблюдением (97, 98) и один мета-анализ (99) выявили, что вегетарианцы находятся под меньшим риском смерти от ишемической болезни сердца, чем невегетарианцы. Такие результаты были получены как для лактоововегетарианцев, так и для веганов (99). Результаты исследований остались без изменений после учета их по индексу массы тела, факторам курения и принадлежности к тому или иному социальному классу (97). Это особенно важно, поскольку меньший индекс массы тела, часто наблюдаемый у вегетарианцев (99), - один из факторов, который может помочь в объяснении меньшего риска развития сердечный заболеваний у вегетарианцев. Если различия в риске сохраняются даже после корректировки результатов по индексу массы тела, за снижение риска могут отвечать другие аспекты вегетарианской диеты, помимо присущего вегетарианцам меньшего индекса массы тела. Заключение на основе анализа базы данных результатов исследований Ассоциации: Вегетарианский режим питания снижает риск смерти от ишемической болезни сердца. I = Высокая надежность.

Уровень липидов в крови. Меньший риск смерти от ишемической болезни сердца у вегетарианцев может быть отчасти объяснен разницей в уровне липидов в крови. По результатам одного крупного исследования с участием групп под наблюдением, отталкивающегося от уровня липидов в крови, случаи развития ишемической болезни сердца имели место на 24 % реже среди вегетарианцев с рождения и на 57 % реже у веганов, в сравнении с людьми, употребляющими в пищу мясо (97). В целом, исследования говорят о более низком уровне холестерина и липопротеинов низкой плотности среди вегетарианцев (например, 100). Интервенционные исследования показывают снижение общего уровня холестерина и уровня липопротеинов в крови в случае, когда испытуемый переходил с привычного режима питания на вегетарианский (например, 101). Хотя свидетельств того, что у вегетарианцев более высокий уровень липопротеинов высокой плотности либо более высокий или низкий уровень триглицеридов недостаточно, вегетарианское питание последовательно связывают с более низким уровнем липопротеинов низкой плотности. Некоторая разнородность получаемых данных об уровне липидов в крови может быть отчасти объяснена колебаниями в индексе массы тела, индивидуальными особенностями вегетарианского рациона (какие продукты в него входят, а какие – нет), различиями в образе жизни.

Среди особенностей вегетарианского образа питания, оказывающих благотворное воздействие на уровень липидов в крови, можно отметить большее количество потребляемой клетчатки, орехов, сои, растительных стероидов и меньшее – насыщенных жиров. Вегетарианцы потребляют от 1,5 до 2 раз больше клетчатки, чем невегетарианцы, а в рационах веганов присутствует больше клетчатки, чем в рационах лактоововегетарианцев (12). Не раз подтверждалось, что растворимая клетчатка способствует снижению общего уровня холестерина и уровня липопротеинов низкой плотности и уменьшает риск возникновения ишемической болезни сердца (17). Рацион, богатый орехами, значительно снижает уровень общего холестерина и уровень липопротеинов низкой плотности (102). Изофлавоны сои могут участвовать в понижении уровня липопротеинов низкой плотности и повышении их устойчивости к окислению (103). Фитостеролы, присутствующие в бобовых, орехах, семенах, цельных зернах, растительных маслах и других продуктах растительного происхождения, уменьшают поглощение холестерина организмом и снижают уровень липопротеинов низкой плотности в крови (104).

Факторы, связанные с вегетарианским питанием, которые могут влиять на уровень риска развития сердечно-сосудистых заболеваний. Кроме уровня холестерина в крови, есть и другие факторы, связанные с вегетарианским питанием, которые могут оказывать влияние на риск развития сердечно-сосудистых заболеваний. Такие источники питательных веществ, как соевый белок (105), фрукты, овощи, цельные зерна и орехи (106, 107), представленные в большом количестве в вегетарианских рационах, снижают риск развития сердечно-сосудистых заболеваний. Вегетарианцы, очевидно, потребляют больше фитохимических соединений, чем невегетарианцы, поскольку большее количество потребляемой ими энергии происходит из растительных источников. Флавоноиды и другие фитохимические соединения, по-видимому, обеспечивают защитную функцию в качестве антиоксидантов, препятствуя агрегации тромбоцитов и образованию тромбов в крови, оказывая противовоспалительное действие и способствуя нормальному функционированию эндотелия (108, 109).

Вегетарианцы демонстрируют гораздо лучшую реакцию расширения сосудов, что заставляет предположить, что вегетарианский рацион оказывает благотворное влияние на деятельность эндотелия (110).

Результаты исследований были проанализированы с целью выяснить, как соотносится состав вегетарианского рациона с точки зрения содержания питательных микроэлементов с риском развития сердечно-сосудистых заболеваний.

Заключение на основе анализа базы данных результатов исследований Ассоциации: Не было обнаружено ни одного исследования, отвечающего установленным критериям , которое бы рассматривало, как вегетарианский рацион с точки зрения содержания питательных микроэлементов соотносится с риском развития сердечно-сосудистых заболеваний. V = Не подлежит оценке.

Не все стороны вегетарианского режима питания связывают с меньшей угрозой развития сердечных заболеваний. Более высокий уровень гомоцистеина в крови, наблюдаемый у некоторых вегетарианцев, по всей видимости вызванный меньшим потреблением витамина B-12, может повысить риск развития сердечно-сосудистых заболеваний (111, 112), однако не все исследования подтверждают это (113).

Вегетарианские диеты с успехом применяются в лечении сердечно-сосудистых заболеваний. Почти веганский рацион (позволялись в небольших количествах обезжиренное молоко и белки яиц) с низким содержанием жиров (?10 % от потребляемых питательных веществ) в сочетании с физической нагрузкой, прекращением курения и работой по преодолению стресса способствовал понижению уровня липидов в крови, снижению артериального давления и массы тела, а также улучшил общее физическое состояние пациентов (114). Было доказано, что для снижения уровня липопротеинов низкой плотности близкая к веганской диета, богатая фитостеринами, клейкой клетчаткой, орехами и белком сои столь же эффективна, как и диета с низким содержанием насыщенных жиров и прием статинов (115).

Гипертония

Единовременное поперечное исследование и исследование с участием групп под наблюдением показали, что вегетарианцы реже заболевают гипертонией, чем невегетарианцы (97, 98). К тем же выводам пришли в медицинском центре Адвентистов седьмого дня на Барбадосе (116), и то же подтверждают первичные результаты глобального когортного медицинского исследования адвентистов под номером 2 (the Adventist Health Study-2 cohort) (117). Веганы, по-видимому, реже страдают гипертонией, чем другие вегетарианцы (97, 117).

По результатам некоторых исследований, артериальное давление у вегетарианцев в целом ниже, чем у невегетарианцев (97, 118), хотя другие исследования регистрируют незначительную разницу в кровяном давлении вегетарианцев и невегетарианцев (100, 119, 120). По крайней мере одно из исследований, заявляющих о более низком уровне артериального давления у вегетарианцев, среди причин скорректированной по фактору возраста разницы в артериальном давлении называет в первую очередь не образ питания, а индекс массы тела (97). В целом индекс массы тела у вегетарианцев ниже, чем у невегетарианцев (99); таким образом связь между вегетарианским стилем питания и индексом массы тела может отчасти послужить объяснением наблюдаемой разницы в уровне кровяного давления вегетарианцев и невегетарианцев. Однако данное заключение теряет часть своей силы, если принять во внимание различия в рационах и образе жизни самих вегетарианцев.

Среди других особенностей вегетарианского стиля питания, которые могут быть причиной в целом более низкого уровня артериального давления у вегетарианцев, можно назвать общее действие разнообразных полезных соединений, поступающих с растительной пищей, таких как калий, магний, антиоксиданты, жиры и клетчатка (118, 121). Результаты исследования «Диетологические методы борьбы с гипертонией», в ходе которого испытуемые находились на рационе с низким содержанием жиров и богатом фруктами, овощами и молочными продуктами, заставляют предположить, что обильное потребление калия, магния кальция во многом способствует понижению уровня артериального давления (122). По результатам исследования «Диетологические методы борьбы с гипертонией», потребление фруктов и овощей примерно в половине случаев помогло снизить артериальное давление (123). Кроме того, девять исследований показали, что от пяти до десяти порций фруктов и овощей ежедневно приводят к значительному снижению кровяного давлениея (124).

Диабет

Согласно исследованиям Церкви адвентистов седьмого дня, адвентисты-вегетарианцы реже болеют диабетом, чем адвентисты-невегетарианцы (125). Медицинское исследование Церкви седьмого дня показало, что, с учетом фактором возраста, невегетарианцы имеют в два раза больше шансов заболеть диабетом, чем вегетарианцы (98). Хотя избыточный вес увеличивает риск возникновения диабета второго типа, потребление мяса и мясопродуктов было названо одним из весомых факторов, способствующих развитию диабета, даже после коррекции результатов исследования по индексу массы тела (126). Авторы «Исследования во имя здоровья женщин» (Women's Health Study), учтя факторы индексы массы тела, калорийности рациона и уровня физической нагрузки, также связывают употребление в пищу красного мяса и мясопродуктов с риском возникновения диабета (127). В значительной степени повышенный риск развития диабета связывают с употреблением в пищу таких мясных продуктов, как бекон и хот-доги. Результаты остались прежними даже после дальнейшей коррекции их по уровню содержания клетчатки, магния, жира и гликемической нагрузке (128). В большом исследовании с участием групп под наблюдением был вычислен относительный риск заболевания диабетом второго типа с каждым приемом пищи: он составил 1,26 для красного мяса и от 1,38 до 1,73 для мясопродуктов (128).

В дополнение к сказанному, большее потребление овощей, цельнозерновых продуктов, бобовых и орехов связывают со значительно меньшим риском возникновения резистенции к инсулину и диабета второго типа, а также с улучшением гликемического контроля как у здоровых людей, так и у людей с резистенцией клеток к инсулину (129-132). Базирующиеся на наблюдениях исследования выявили, что рационы, богатые цельнозерновыми продуктами, способствуют лучшей чувствительности к инсулину. Это может быть в определенной мере связано с высоким содержанием магния и клетчатки в цельнозерновых продуктах (133). У людей с повышенным уровнем глюкозы в крови употребление в пищу цельных зерен может улучшить ситуацию с резистенцией к инсулину, а также способствовать снижению уровня глюкозы в крови натощак (134). Люди, потребляющие в день три порции цельнозерновых продуктов от 20 до 30 % менее подвержены риску заболевания диабетом второй степени, чем те, кто потребляют цельнозерновые продукты в малом количестве (менее 3-х порций в неделю) (135).

По данным исследования ”Здоровье медицинских сестер»11 (Nurses Health Study) количество потребляемых орехов обратно пропорционально риску развития диабета второго типа, с учетом корректировки данных по индексу массы тела, уровню физической нагрузки и другим факторам. Риск возникновения диабета у тех, кто потреблял орехи пять или более раз в неделю оказался на 27 % ниже, чем у тех, в чьем рационе практически не присутствовали орехи; аналогично, для потребляющих арахисовое масло как минимум пять раз в неделю (что равнозначно 5-ти унциям арахиса в неделю) была получена цифра на 21 % ниже, чем у тех, кто почти никогда не потреблял арахисовое масло (129).

Поскольку углеводы, содержащиеся в бобовых, требуют долгого переваривания и содержат большой процент клетчатки, они должны способствовать выравниванию гликемического контроля и снижению вероятности заболевания диабетом. Большое проспективное исследование, проведенное в Китае, выявило обратную зависимость между количеством потребляемых бобовых, арахиса, соевых бобов и других родственных им продуктов и случаями заболевания сахарным диабетом, с корректировкой данных по индексу массы и тела и другим факторам. Китайские женщины, потреблявшие в большом количестве чистые бобовые и соевые бобы, испытывали на 38 и 47 % меньший риск заболевания диабетом второго типа, соответственно, в сравнении с теми, кто потреблял названные продукты в малом количестве (132). По результатам одного проспективного исследования, для женщин, потреблявших наибольшее количество овощей (но не фруктов), в сравнении группой испытуемых, потреблявших овощи в наименьших объемах (каждая группа составляла пятую часть от испытуемых), риск заболевания диабетом второго типа оказался на 28 % ниже. Чем больше овощей потреблялось в каждой отдельной группе, тем очевиднее и значительнее была обратная связь с риском возникновения диабета второго типа (131). Другое исследование показало, что снижению риска развития диабета второго типа способствует потребление зеленых листовых овощей и фруктов, но не фруктовых соков (136). Богатые клетчаткой веганские рационы характеризуются низким гликемическим индексом и от низкой до умеренной гликемической нагрузкой (137). По результатам 5-месячного исследования по принципу метода случайной выборки веганский рацион с низким содержанием жиров значительно улучшил гликемический контроль у людей с диагнозом диабет второго типа, что в 43 % случаев привело к уменьшению дозы принимаемых медикаментов (138). Показанные результаты оказались лучше, чем полученные от следования диете на основе рекомендаций Американской ассоциации диетологов (индивидуальная диета, составленная с учетом массы тела и уровня липидов в крови; 15 % - 20 % - белок, <7 % - насыщенные жиры, от 60 до 70 % - углеводы и ненасыщенные жиры, ?200 мг холестерина).

Ожирение

Адвентисты, около 30 % которых – вегетарианцы, проводят параллель между более низким индексом массы тела и вегетарианским питанием, и указывают на то, что в случае повышения частоты употребления в пищу мяса индекс массы тела тоже повышается (98). По результатам Оксфордского исследования вегетарианства (Oxford Vegetarian Study), индекс массы тела был выше у людей, употребляющих в пищу мясо, для всех возрастных групп обоих полов (139). В единовременном исследовании 37875 взрослых для тех, кто употреблял в пищу мясо, были получены наибольшие значения индекса массы тела, у веганов индекс массы тела оказался наименьшим, в то время как для остальных вегетарианцев были получены средние значения (140). Согласно данным оксфордской части Европейского проспективного исследования раковых заболеваний и питания (EPIC-Oxford study), прибавка в весе за пятилетний период в группе людей, следящих за своим здоровьем, была наименьшей среди тех, кто сократил потребление животных продуктов (141). Большое поперечное британское исследование показало, что индекс массы тела и масса тела людей, ставших вегетарианцами уже во взрослом возрасте, не отличались от индекса массы тела и массы тела вегетарианцев с рождения (53). Однако, те, кто придерживался вегетарианской диеты не менее пяти лет, обычно имеют более низкий индекс массы тела. Среди барбадосских адвентистов количество людей, страдающих ожирением и придерживающихся вегетарианского питания более пяти лет, было на 70 % ниже, чем страдающих ожирением невегетарианцев, в то время как перешедшие на вегетарианство сравнительно недавно (менее пяти лет), имели массу тела, сравнимую с невегетарианцами (116). Вегетарианская диета с низким содержанием жиров показала большую эффективность в постепенном снижении веса у женщин в постклимактерический период, чем диета, рекомендованная Национальной просветительской программой по борьбе с гиперхолестеринемией (142). Более низкий индекс массы тела у вегетарианцев может быть объяснен большим потреблением вегетарианцами низкокалорийных продуктов, богатых клетчаткой, таких как фрукты и овощи.

Раковые заболевания

Среди вегетарианцев общий уровень заболевания раком ниже, чем среди населения в целом, и это касается не только раковых заболеваний, обусловленных курением. Согласно результатам Медицинского исследования адвентистов, невегетарианцы в гораздо большей степени рискуют заболеть раком кишечника и простаты, чем вегетарианцы, однако в случае рака легких, груди, матки или желудка значительных различий между группами выявлено не было (с учетом факторов возраста, пола и курения) (98). Ожирение также является значительным фактором в увеличении риска возникновения определенных видов рака (143). Так как индекс массы тела вегетарианцев, как правило, ниже, чем у невегетарианцев, меньшая масса тела также может быть немаловажным фактором, обусловливающим меньшую заболеваемость раком среди вегетарианцев.

Вегетарианский рацион обладает рядом важных для профилактики рака диетических особенностей (144). Эпидемиологические исследования не раз показывали, что регулярное потребление фруктов и овощей неразрывно связано с меньшим риском заболевания некоторыми видами рака (108, 145, 146). Однако, в ходе испытания «Здоровое питание и жизнь женщин» переход на рацион с дополнительным ежедневным потреблением фруктов и овощей (женщины, пережившие рак груди ранней стадии, придерживались его в течение семи лет) не привел к снижению уровней повторного развития рака и смертельных исходов (147).

Фрукты и овощи содержат сложную комбинацию фитохимических соединений, которые обладают сильными антиоксидантным, антипролиферативным и противораковым свойствами. Действие фитохимических соединений может оказывать дополнительный и взаимоусиливающий эффект, и они лучше всего усваиваются в составе цельнозерновых продуктов (148-150). Фитохимические соединения вмешиваются в ряд клеточных процессов, сопровождающих развитие рака. В частности, они препятствуют пролиферации клеток и образованию ДНК-аддуктов, подавляют действие энзимов I фазы, преобразование сигналов в клетках и экспрессию онкогенов, способствуют торможению процесса деления клеток и их естественной смерти, стимулируют деятельность энзимов II фазы, препятствуют активации транскрипционного фактора NF-?B и ангиогенезу (149).

Как следует из недавнего отчета Всемирного фонда исследования рака (143), фрукты и овощи оказывают защитное действие против рака легких, рака ротовой полости, рака пищевода и рака желудка, а также в меньшей степени против некоторых других видов рака. Регулярное потребление бобовых также обеспечивает дополнительную защиту от рака желудка и рака простаты (143). Профилактическое действие также оказывают клетчатка, витамин C, каротиноиды, флавоноиды и другие фитохимические соединения.

Луковые овощи могут помочь в предотвращении рака желудка, а чеснок оберегает от колоректального рака. Есть данные о том, что плоды, богатые красным ферментом ликопеном, защищают от рака простаты (143). В результате недавних исследований с участием групп под наблюдением было выдвинуто предположение, что большое потребление цельных зерен обеспечивает высокую степень защиты от рака (151). Регулярная физическая активность является хорошей профилактикой большей части основных видов рака (143).

Несмотря на то, что во фруктах и овощах содержится такое большое разнообразие сильнодействующих фитохимических соединений, в результате анализа раковых заболеваний у населения мира в целом больших различий в частоте заболеваний раком и смертных исходов в зависимости от вегетарианского или невегетарианского рационов выявлено не было (99, 152). Возможно, необходимы более подробные сведения об индивидуальных рационах, поскольку биодоступность и сила действия фитохимических соединений зависит от способа приготовления еды, например от того, потребляются овощи в вареном или сыром виде. В случае с раком простаты, к примеру, обильное потребление молочных продуктов может снизить защитный эффект химических соединений, получаемых с вегетарианским питанием. Потребление молочных продуктов и продуктов, богатых кальцием, связывают с более высоким риском возникновении рака простаты (143, 153, 154), хотя не все исследования это подтверждают (155).

Употребление в пищу красного мяса и мясопродуктов неизменно связывают с увеличением риска возникновения колоректального рака (143). Потребление невегетарианцами бобовых, напротив, связывают с меньшим уровнем риска колоректального рака (98). По результатам объединенного анализа 14-ти исследований с участием групп под наблюдением скорректированный риск возникновения колоректального рака был значительно ниже в случае высокого потребления фруктов и овощей в противовес низкому потреблению. Потребление фруктов и овощей было связано с меньшим риском возникновения рака дистального, но не проксимального, отделов толстой кишки (156). Вегетарианцы потребляют клетчатку в значительно больших количествах, чем невегетарианцы. Считается, что высокое потребление клетчатки защищает от развития колоректальное рака, однако это подтверждают не все исследования. По данным Европейского проспективного исследования раковых заболеваний и питания, охватывающего десять стран на территории Европы, в случае наибольшего потребления клетчатки риск заболевания колоректальным раком снижается на 25 %. Основываясь на этих данных, С. А. Бингхам вместе с еще рядом исследователей (157) пришли к выводу, что на территориях с низким потреблением клетчатки удвоение ее в рационе могло бы снизить уровень заболевания колоректальным раком на 40 %. Однако, объединенный анализ других 13-ти проспективных исследований с участием групп под наблюдением после учета других многочисленных факторов риска не выявил связи между высоким потреблением клетчатки и меньшим уровнем риска колоректального рака (158).

Есть сведения о том, что изофлавоны сои и соевые продукты обладают противораковыми свойствами. Мета-анализ восьми исследований (одно с участием групп под наблюдением и одно по методу «случай - контроль»), проведенных на территории широко потребляющей сою Азии, показал явную тенденцию к снижению риска возникновения рака груди с увеличением потребления сои и соевых продуктов. Однако, по результатам исследований с участием 11-ти групп европейцев, количество потребляемой сои не влияет на вероятность возникновения рака груди (159). Вопрос о значении сои как противоракового профилактического средства остается спорным, поскольку не все исследователи подтверждают наличие у сои противораковых свойств (160). С другой стороны, некоторые, но не все, исследования указывают на связь между потреблением мяса и повышенным риском возникновения рака груди (161). Одно исследование показало, что риск возникновения рака груди возрастает от 50 % до 60 % с каждыми дополнительными 100 г мяса в ежедневном рационе (162).

Остеопороз

Молочные продукты, зеленые листовые овощи и богатые кальцием продукты растительного происхождения (включая некоторые марки готовых к употреблению сухих завтраков, соевых, рисовых напитков и соков) могут обеспечить достаточное количество кальция для вегетарианцев. Поперечное и долгосрочное популяционные исследования, опубликованные в последние два десятилетия, не выявили различий в минеральной плотности кости, как ее губчатого вещества так и кортикального слоя между невегетарианцами и лактоововегетарианцами (163). Несмотря на то, что о состоянии костей веганов имеется мало сведений, некоторые исследователи полагают, что минеральная плотность кости у веганов в целом ниже, чем у невегетарианцев (164, 165). В проводившихся ими исследованиях наблюдались азиатские женщины, потреблявшие очень мало белка и кальция. Как показали исследования, недостаточное потребление белка и кальция ведет к потере костной массы и повышенному риску перелома бедра и позвоночника в пожилом возрасте (166, 167). В дополнение к этому, в организме некоторых веганов крайне низкое содержание витамина D (168). Данные Европейского проспективного исследования раковых заболеваний и питания свидетельствуют о том, что риск возникновения перелома кости для вегетарианцев находится примерно на том же уровне, что и для невегетарианцев (38). Повышенный риск перелома кости у веганов связывают с низким потреблением кальция, однако частота переломов у веганов, потреблявших более 535 мг кальция в день, не отличается от соответствующего показателя у невегетарианцев (38). При анализе состояния костей необходимо учитывать и другие факторы, касающиеся вегетарианского рациона, такие как количество потребляемых овощей и фруктов, сои и богатых витамином К листовых овощей.

Костная ткань играет важную роль в поддержании уровня pH в организме. Как показывают исследования, ацидоз препятствует деятельности остеобластов, вместе с тем подавляя экспрессию генов в особые матричные белки и активность щелочных фосфатаз. Простагландин, вырабатываемый остеобластами, ускоряет синтез лиганда остеобласт-специфического рецептора активатора транскрипционного фактора NF-?B, чье кислотное воздействие стимулирует деятельность остеокластов и способствует образованию новых остеокластов, ускоряющих резорбцию костной ткани и отток протонов (169).

Употребление в больших количествах фруктов и овощей способствует экономному расходованию кальция и оказывает положительное воздействие на обмен веществ в костной ткани (170). Высокое содержание в овощах, фруктах и ягодах калия и магния, а также присутствие в них щелочных соединений превращает эти продукты в важные элементы рациона, препятствующие резорбции кости (171). Минеральная плотность бедренной кости, шейного и поясничного отделов позвоночника у женщин в постклимактерическом периоде, потреблявших наибольшее количество калия, оказалась на 15-20 % выше, чем у женщин из группы, потреблявшей его в наименьшем количестве (172).

Было установлено, что потребляемый с пищей калий, являющийся индикатором общей выработки кислоты в организме и количества потребляемых овощей и фруктов, оказывает средней степени воздействие на показатели здоровья костей, что на протяжении жизненного цикла может способствовать уменьшению риска развития остеопороза (173).

Высокое потребление белка, в особенности животного, может повысить уровень выделяемых с мочой солей кальция (164, 167). Женщины в постклимактерическом периоде, потребляющие в большом количестве животный белок, и в малой доле – растительный, продемонстрировали в значительной степени повышенный уровень потери костной массы и значительно повышенный риск возникновения перелома бедра (175). Хотя избыточное потребление белка может оказать негативное воздействие на здоровье костей, получены данные о том, что малое поступление в организм белка может привести к понижению прочности кости (176).

Для определения риска перелома бедра (177) и прогнозирования минеральной плотности кости (178) замеряется уровень карбоксилированного остеокальцина в крови, весьма точного показателя статуса витамина K в организме. Два больших исследования с участием групп под наблюдением показали обратную зависимость между потреблением витамина K (и зеленых листовых овощей) и риском перелома бедра (179, 180). Краткосрочные клинические исследования говорят о том, что белок сои, богатой изофлавонами, снижает потери костной массы позвоночника у женщин в постклимактерическом периоде (181). Мета-анализ десяти случайных контролируемых медицинских исследований показал, что изофлавоны сои оказывают существенное благотворное воздействие на минеральную плотность кости позвоночника (182). По результатам другого случайного контролируемого медицинского исследования, у женщин постклимактерического возраста, принимавших генистеин, значительно уменьшилось количество выводимого вместе с мочой дезоксипиридолина (маркера резорбции кости) и увеличился уровень костных щелочных фосфатаз в сыворотке крови (показатель формирования костной ткани) (183). В результате мета-анализа другой случайной выборки контролируемых медицинских исследований женщин в постклимактерическом периоде, соевые изофлавоны продемонстрировали значительное противодействие резорбции кости и стимуляцию формирования костной ткани, в отличие от плацебо. Для поддержания здоровья кости вегетарианцам необходимо рекомендовать употребление в пищу продуктов, удовлетворяющих потребности организма в кальции, витамине D, витамине K, калии и магнии; достаточного, но не превышающего рекомендации количество белка; в обильных количествах - фруктов, овощей и соевых продуктов; и минимальное потребление натрия.

Заболевания почек

Употребление в пищу в течение длительного периода времени большого количества животного или растительного белка (более 0,6 граммов на 1 кг массы тела для людей с заболеванием почек без применения диализа, либо более рекомендованных Институтом питания США 0,8 граммов белка на 1 кг массы тела для людей, не испытывающих проблемы с почками) может усугубить протекание почечного заболевания или вызвать повреждение почек у людей со здоровой выделительной системой (185). Это может быть связано с увеличением скорости клубочковой фильтрации вследствие высокого потребления белка. Веганский рацион с потреблением белка из сои по своим питательным свойствам подходит людям с хроническими заболеваниями почек и может замедлить развитие болезни (185).

Слабоумие

Результаты одного исследования говорят о том, что вегетарианцы менее склонны к развитию слабоумия, чем невегетарианцы (186). Причиной меньшего риска развития слабоумия у вегетарианцев могут быть более низкое артериальное давление, наблюдаемое у вегетарианцев, и большее потребление пищи, богатой антиоксидантами (187). Другими возможными факторами могет быть меньшее число случаев нарушения мозгового кровообращения среди вегетарианцев и, по-видимому, меньший уровень потребления гормональных препаратов женщинами-вегетарианками в постклимактерический период. Однако вегетарианский режим питания также содержит в себе определенные факторы риска. В частности, низкое содержание в организме витамина B-12 может привести к гипергомоцистеинемии, по всей видимости, способствующей развитию слабоумия (188).

Другие стороны воздействия вегетарианской диеты на здоровье

Исследование с участием групп под наблюдением показало, что среди вегетарианцев вероятность возникновения дивертикулита на 50 % меньше, в сравнении с невегетарианцами (189). Основным защитным агентом против дивертикулита была названа клетчатка, в то время как мясная пища может увеличить риск возникновения этой болезни (190). В результате наблюдения за 800 женщинами в возрасте от 40 до 69 лет были сделаны выводы, что у невегетарианцев риск образования камней в желчном пузыре в два раза выше, чем у вегетарианцев (191), даже после учета факторов пола, возраста и наличия ожирения. В результате проведения нескольких исследований группа ученых из Финляндии пришла к выводу, что соблюдение поста с последующей веганской диетой может быть полезно в борьбе с ревматоидным артритом (192).

ЗАТРАГИВАЕМЫЕ ПРОГРАММЫ И СОЦИАЛЬНЫЕ ГРУППЫ

Специальная вспомогательная продовольственная программа для женщин и детей дошкольного возраста

Специальная вспомогательная продовольственная программа для женщин и детей дошкольного возраста – это федеральная грантовая программа, обслуживающая беременных, рожениц и кормящих грудью женщин, младенцев и детей до пяти лет, которые живут под угрозой недоедания с семейным доходом ниже федеральных стандартов. Согласно программе, им предоставляются ваучеры на покупку некоторых продуктов, подходящих вегетарианцам, в том числе детской молочной смеси, обогащенных железом каш для детей, богатых витамином C фруктовых и овощных соков, моркови, коровьего молока, сыра, яиц, обогащенных железом готовых завтраков из злаков, сушеных бобов или гороха и арахисового масла. Недавние изменения в программе приветствуют выбор цельнозерновых сортов хлеба и хлопьев, позволяют заменять консервированные бобы на сушеные и дают возможность покупать по ваучерам фрукты и овощи (193). Соевые напитки и кальциевые тофу, отвечающие существующим стандартам, могут быть заменены на коровье молоко для женщин и детей при наличии документально подтвержденных медицинских показаний (193).

Пищевые программы для детей

Национальная программа школьных обедов (США – прим. пер.) допускает использование в питании немясных продуктов, богатых белком, в том числе некоторых соевых продуктов, сыра, яиц, приготовленных сушеных бобов или гороха, йогуртов, арахисового масла, масла из других орехов или семян, арахиса, лесного ореха и семян (194). Предоставляемые обеды должны отвечать Диетическим рекомендациям для американцев от 2005 года и обеспечивать по крайней мере треть от рекомендованных Институтом медицины Академии наук США норм потребления белка, витаминов А и С, железа, кальция и калорий. Школы не обязаны изменять обеды согласно пищевым предпочтениям семей или детей, но им дозволено проводить замены в рационе детей, у которых есть подтвержденные документами медицинские показания к особому питанию (195). Некоторые государственные школы регулярно предоставляют альтернативные обеды для вегетарианцев, в том числе блюда для веганов, и в настоящее время это более распространено, чем раньше, однако во многих школах выбор для вегетарианцев все еще очень ограничен (196). Государственные школы могут предоставлять детям соевое молоко по письменному заявлению от родителя или опекуна о наличии особых диетических потребностей у ребенка. Перед началом использования выбранная марка соевого молока должна быть проверена на соответствие существующим стандартам, а, в случае превышения суммы, выделенной по федеральному гранту, дополнительные расходы оплачиваются школами (197).

Пищевые программы для людей старшего возраста

Федеральная программа питания для людей старшего возраста распределяет денежные фонды по штатам, территориям (адм.-терр. ед-ца в США – прим. перев.) и племенным организациям для сети национальных программ, обеспечивающих питание людей старшего возраста в местах общественного питания и на дому. За предоставляемую еду часто отвечают местные филиалы программы «Еда на колесах». Специально для этой программы было разработано вегетарианское меню, рассчитанное на четыре недели (198). Похожие меню были составлены и в рамках других программ, в частности Департаментом Нью-Йорка по делам престарелых был предварительно одобрен четырехнедельный комплект меню для вегетарианцев (199).

Исправительные учреждения.

Постановлениями судов США отбывающим наказание в местах лишения свободы было гарантировано право на вегетарианское питание по определенным религиозным и медицинским причинам (200). В системе федеральных тюрем вегетарианская пища предоставляется только тем заключенным, которые имеют документированное подтверждение того, что их образ питания является частью признанной религиозной практики (201). После рассмотрения и одобрения религиозных служителей, заключенный может участвовать в Программе альтернативного питания, либо ему предоставляется самостоятельный выбор из основного меню, в котором имеются блюда без мяса, и доступ к набору салатов и горячих блюд или он обеспечивается одобренными соответствующей церковью широко признанными продуктами (202). Если еда подается уже выложенной на подносах, то создаются условия для приготовления вегетарианской еды (201). В других тюрьмах процесс обеспечения вегетарианской пищей и типы доступных блюд и продуктов зависят от местонахождения и типа тюрьмы. В то время как некоторые места лишения свободы предоставляют пищу, не содержащую мясо, в других просто убирают мясо с подноса заключенного.

Вооруженные силы.

Программа США по обеспечению армии питанием в боевой обстановке, которая составляется с учетом всех диетических требований, предоставляет ряд альтернатив для вегетарианцев, включая походный паек (203, 204).

Другие учреждения и организации с пунктами общественного питания.

Другие учреждения, в том числе колледжи, университеты, больницы, рестораны, а также музеи и парки, находящиеся на общественном обеспечении, предлагают в разном объеме и ассортименте вегетарианскую еду. Имеются все условия для приготовления вегетарианской пищи в больших количествах.

Роль и обязанности специалистов в области питания

Консультирование по вопросам питания может быть особенно полезно для вегетарианцев, испытывающих проблемы со здоровьем в результате неправильного питания и для вегетарианцев, страдающих заболеваниями, при которых требуется особый рацион (например, при диабете, гиперлипидемии, заболеваниях почек). В зависимости от уровня информированности клиента, консультации диетолога могут быть полезны как для начинающих вегетарианцев, так и во время определенных периодов жизни людей: беременность, младенчество, детство, подростковый возраст и пожилой возраст. Специалисты в области питания играют важную роль в планировании полезных вегетарианских рационов для тех, кто раздумывает над тем, чтобы стать вегетарианцем, и для тех, кто уже им является, и они должны быть в состоянии предоставить текущую точную информацию о вегетарианском питании. Содержание предоставляемой информации должно варьироваться в зависимости от типа вегетарианского рациона, возраста пациента, навыков в приготовлении пищи и уровня активности. Важно предоставить пациентам возможность самим рассказать о своем образе питания для выяснения того, какую еду можно использовать в планировании рациона. В Памятке 1 изложены рекомендации по планированию вегетарианского рациона. В Памятке 2 представлен список интернет-ресурсов по вегетарианскому питанию.

Памятка 2. Информативные интернет-сайты по вегетарианскому питанию

Квалифицированные специалисты в области питания могут помочь своим клиентам-вегетарианцам следующими способами:

Предоставить информацию о рекомендованных нормах потребления витамина B-12, кальция, витамина D, цинка, железа и жирных кислот омега-3, поскольку в плохо спланированных вегетарианских рационах возможна нехватка этих веществ; Дать индивидуальные рекомендации по планированию сбалансированного лактововегетарианского или веганского питания для всех фаз жизненного цикла; Дать общие рекомендации по поддержанию здоровья и профилактике заболеваний; В составлении сбалансированных лактоововегетарианских или веганских рационов клиентам с особыми диетическими потребностями по причине аллергии, хронических заболеваний или других ограничивающих моментов; Предоставить информацию о вегетарианском меню в местных ресторанах; Помочь продумать организацию вегетарианского питания во время путешествий; Инструктировать по способам приготовления и употребления основных продуктов вегетарианского рациона. Все возрастающее разнообразие продуктов, ориентированных на вегетарианцев, может приводить к недостаточной информированности о каждом из этих продуктов в отдельности. Практикующие врачи, работающие с клиентами, должны быть в состоянии предоставить базовую информацию о приготовлении, употреблении и питательной ценности разных видов зерен, бобов, соевых продуктов, соевых продуктов, заменителей мяса и обогащенных продуктов; Предоставить информацию о местных точках продажи вегетарианских продуктов. В некоторых регионах может быть актуальна информация о фирмах, доставляющих товары почтой; Работой с другими членами семьи, в особенности с родителями детей-вегетарианцев, в целях обеспечения надлежащей атмосферы для удовлетворения всех питательных потребностей тех, кто находится на вегетарианском рационе; В случае если врач не владеет достаточной информацией о вегетарианском питании, он должен помочь клиенту в поисках квалифицированного специалиста, владеющего предметом, или указать клиенту надежные источники информации по теме. Квалифицированные специалисты в области питания также могут играть ключевую роль в обеспечении удовлетворения нужд вегетарианцев в рамках различных программ и систем общественного питания, в том числе программ детского питания, программ питания для пожилых, в исправительных учреждениях, воинских подразделениях, колледжах, университетах и больницах. Это может быть обеспечено путем разработки руководств по диетическим потребностям вегетарианцев, составления и внедрения вегетарианских меню и оценки пищевых программ с точки зрения учета диетических потребностей вегетарианцев.

Заключение

Анализ исследований показал, что правильно спланированный вегетарианский рацион полезен для здоровья, удовлетворяет потребности организма в питательных веществах и может быть действенен в предотвращении и лечения определенных заболеваний. Вегетарианские диеты пригодны для всех возрастов. Интерес к вегетарианскому питанию растет в силу многих причин. По прогнозам, количество вегетарианцев в США в течение следующего десятилетия будет расти. Специалисты в области питания могут помочь клиентам-вегетарианцам в предоставлении новейшей точной информации о вегетарианском питании, продуктах и консультированием.

Веганархизм

Бармалеи/партизаны. Фронт освобождения животных (A.L.F.)

2022, источник: здесь

1 ноября в День Вегана зоозащитники праздновали свой профессиональный праздник, а мы расскажем о легендарном объединении Animal Liberation Front (Фронт освобождения животных). Критики называют ALF экотеррористами, сами они настаивают на том, что их акции никому не причинили вреда, и сравнивают себя с аболиционистами (противникиами рабства), спасавшими афроамериканцев, хоть это и было незаконно, и даже с борцами антигитлеровского сопротивления. Среди методов, которые использует ALF — поджоги, похищение лабораторных животных и вандализм. ALF считает, что животное не может быть ничьей собственностью и что видовая дискриминация (или спесишизм) — такая же позорная и отвратительная для человечества практика как расизм или рабство.

Это текст исторического проекта «бармалеи/партизаны» — коллектива журналистов, который решил, что аналогий и перекличек между современной Россией и событиями XX века настолько много, что почему бы не сделать об этом медиа.

Предтечей ALF был “Отряд милосердия”, созданный в 1972 году британским студентом юридического факультета Ронии Ли и активистом Клиффом Гудманом. Вместе с небольшой группой товарищей они прокалывали шины и разбивали стекла в автомобилях охотников. Члены отряда подожгли строящуюся научную лабораторию и несколько судов, вовлечённых в ежегодную охоту на тюленей.

В 1974 году ими было проведено восемь операций по повреждению зданий и автомобилей, принадлежащих лабораториям, где практикуется вивисекция, заводчикам куриц и оружейным магазинам.

В августе 1974 года Ли и Гудман предстали перед судом за участие в нападении на лабораторию в Бистере и были приговорены к 3 годам тюремного заключения. Перед зданием суда регулярно проходили демонстрации в их поддержку, в которых принял участие и член парламента от партии лейбористов в Лутоне Ивор Клемитсон. В тюрьме Ли объявил голодовку с требованием предоставить ему веганскую еду и одежду.

Гудман и Ли были условно-досрочно освобождены через 12 месяцев. Выйдя на свободу Ронни Ли, которого тюрьма лишь закалила и еще сильнее радикализировала, собрал новую группу из 30 человек (как старых активистов ALF, так и новых союзников) и выбрал для нее более “революционное” название — “Фронт освобождения животных”.

Ронни Ли

Рэйчел Монаган из Университета Ольстера подсчитала, что только за первый год существования действия ALF нанесли ущерб на сумму 250 000 фунтов стерлингов, направленный против мясных лавок, меховщиков, цирков, скотобоен, заводчиков и ресторанов быстрого питания.

Дискуссионным вопросом является, когда движение ALF начало действовать в США. Некоторые считают датой его основания 29 мая 1977 года, когда Кен ЛеВассер и Стив Сипман выпустили в океан двух дельфинов, Пуку и Кеа, из Лаборатории морских млекопитающих Гавайского университета. Пресс-служба North American Animal Liberation приписывает выпуск дельфинов группе под названием «Подводная железная дорога» и говорит, что первой акцией ALF был рейд на Медицинский центр Нью-Йоркского университета 14 марта 1979 года, из которого активисты спасли одну кошку, двух собак и двух морских свинок.

В результате рейда ALF 28 мая 1984 года клинике травм головы Пенсильванского университета был нанесен ущерб на сумму 60 000 долларов. Активисты также похитили 60 часов видеозаписей, на которых было видно, как исследователи используют гидравлическое устройство для повреждения мозга находящихся в сознании бабуинов и смеются. Записи были переданы PETA, которая сделала из них 26-минутный видеоролик. В конечном итоге лабораторию закрыли, а главного ветеринарного врача Пенсильванского университета уволили.

Лозунг ALF — «До тех пор, пока каждая клетка не опустеет»

20 апреля 1985 года, действуя по наводке студента, ALF совершил налет на лабораторию Калифорнийского университета в Риверсайде, причинив ущерб в размере 700 000 долларов и изъяв 468 животных. В самом ужасающем состоянии из них находился пятинедельный макак Бритчес: его разлучили с матерью при рождении и зашили ему глаза в рамках исследования слепоты. В результате рейда ALF восемь из семнадцати активных исследовательских проектов лаборатории были закрыты. Университет заявил, что годы медицинских исследований были потеряны, а директор Национального института здравоохранения Джеймса Вингаарден призвал приравнять акции ALF к террористическим актам.

«Разгромленные лаборатории, замки, залитые клеем, проколотые упаковки продуктов питания, разоренные склады, выбитые окна, сорванные стройки, освобожденные норки, порванные изгороди, сожженные машины, испепеленные офисы, изрезанные шины, опустошенные клетки, оборванные телефонные линии, намалеванные лозунги, уничтоженная электрификация, разбросанный навоз, затопленные помещения, украденные гончие, испоганенные шубы, разрушенные здания, спасенные лисы, изувеченные охотничьи хозяйства, обворованные бизнесмены, гвалт, гнев, бесчинства, ряженые в вязаные маски разбойники. Здесь был ALF», — так описывал тактику организации британец Кит Манн, которого полиция считала лидером ALF.

Сами зоозащитники при этом настаивали на том, что у них нет никаких лидеров, ведь организация устроена по сетевому, горизонтальному принципу. Таким образом, каждый, кто является вегетарианцем или веганом, придерживается основополагающих принципов ALF и проводит акции прямого действия по освобождению животных, может считать себя членом ALF.

Кит Манн

Для самого Манна первой акцией по освобождению животного стало спасение кролика из клетки. Манн проходил мимо этой клетки каждый день, и неделями просил владельца улучшить условия содержания кролика, но это было бесполезно. Тогда он просто украл кролика из клетки, и этот случай навсегда изменил его отношение к воровству. В следующий раз он украл контейнер с 53 золотыми рыбками на ярмарке, и на протяжении нескольких недель держал их себя в ванне, пока не нашел им подходящие пруды.

Манн впервые был арестован в 1991 году после серии обстрелов грузовиков бойни в Олдхэме. Он сбежал из–под стражи и 10 месяцев находился в бегах, работая в приюте для животных под вымышленным именем. В 1994 году Манн был приговорен к 14 годам тюремного заключения за 21 преступление, включая поджог, хранение взрывчатых веществ и побег из–под стражи, и 7 из них отсидел. В 2003 году Манн вместе с напарником похитил из лаборатории 695 мышей, использовавшихся для тестирования ботулинического токсина. Его арестовали у себя дома, а мышей вернули в лабораторию. В апреле 2005 года он был признан виновным в краже со взломом и приговорен к 230 часам общественных работ. Уходя из суда, он пригрозил директору компании, что привело к обвинению в неуважении к суду и шести месяцам ареста.

Глава департамента по борьбе с терроризмом ФБР Джеймс Харбоу заявил, что с 1996 года члены ALF совершили в США более 600 уголовно наказуемых деяний, ущерб от которых превысил 43 миллиона долларов. При этом власти настаивают на том, что далеко не все акции ALF являются ненасильственными.

В декабре 2006 года активист ALF Дональд Карри был приговорен к 12 годам тюрьмы за установку самодельных бомб на пороге домов бизнесменов, связанных с Huntingdon Life Sciences — крупнейшей в Европе лабораторией по тестированию животных. В 2007 году группа активистов ALF, называвшая себя “Семья”, установила бомбу в доме приматолога из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Линн Фэрбенкс, где проживал ее 70-летний жилец. По мнению ФБР, взрыв бомбы был бы достаточно сильным, чтобы убить человека. В свою очередь Лорен Риган из Центра защиты гражданских свобод назвала этот процесс первым в истории США, на котором правительство решило усмотреть терроризм в актах повреждения чужой собственности, не приведших к смерти или увечью людей.

По данным американского аналитического института «Центр стратеги́ческих и международных исследований», ALF, как и другие радикальные зоозащитные группировки, продолжает свою деятельность и сегодня. После 6 лет затянувшегося «молчания» новая акция была проведена в 2021 году.

Веганархизм

Франчоне Гэри. Животные - не товар. Манифест в защиту отмены рабства животных

2006, источник: здесь

Мы привязаны к нашим собакам и кошкам, любим смотреть кино и мультфильмы о животном мире, но наше отношение к «животным вообще» свидетельствует о бессердечном, пассивном соучастии в причинении им страданий. Декларируемое неравнодушие к «братьям нашим меньшим» не имеет ничего общего с нашим обращением с ними - и до тех пор, пока животные будут оставаться собственностью человека, относящегося к ним как к товару, их мучениям не будет конца.

По данным Министерства сельского хозяйства США, в одной только Америке каждый год отправляют на убой более 8 миллиардов домашних животных - около 22 миллионов в день, свыше 900 тысяч в час, или более 15 тысяч в минуту! Несмотря на прогресс последних лет, животных и сегодня содержат в ужасающих условиях «системы интенсивного выращивания»; калечат самыми разными способами, даже не применяя анестезии; перевозят в тесных и душных контейнерах порой на сотни километров лишь для того, чтобы потом зарубить на грязной и вонючей скотобойне.

Не в более завидном положении находятся и дикие животные. Почти 200 миллионов особей ежегодно становятся в США жертвами охотников. Миллионы используются в биохимических исследованиях и тестировании новой продукции. В цирках, зоопарках, парках аттракционов и дельфинариях животные используются с целью развлечения. И этим еще можно позавидовать - ведь 40 миллионов их сородичей ежегодно погибают во имя моды изза своего ценного меха.

До XIX века животных воспринимали как неодушевленные предметы. Для Декарта, например, скулящий пес был подобен скрипящей машине, которую следовало смазать маслом (1). Автор «Рассуждений о методе» не видел никакого смысла в рассуждениях о моральных обязательствах перед животными - «машинами, созданными Богом», сравнивая их с разговорами о моральном долге перед настенными часами - машиной, созданной человеком.

Распространение принципа гуманности на лечение больных зверей и основанные на нем законы о защите животных ставят под сомнение идею о неизбежности их физических мук. Следует ли отказаться от жестокого отношения к животным, даже если это идет вразрез с интересами человека, или же продолжать причинять им страдания? Обычно наши интересы берут верх, и причиняемая животным боль воспринимается как нечто неизбежное. Так, британский закон, регулирующий использование подопытных животных, требует до начала эксперимента соотнести «возможный ущерб, наносимый испытуемым животным, с выгодой от удачного проведения опыта» (2). Жестокое обращение с животными считается противоправным, только если речь идет о страданиях, причиняемых исключительно ради удовольствия, забавы или удобства.

Причина диссонанса между нашим добрым отношением к животным и нашими враждебными к ним действиями заключена в их статусе - статусе собственности (3). По закону «животные могут быть собственностью . точно так же, как и неодушевленные предметы, например, автомобили или мебель» (4). Дикие звери . это достояние государства, которым вправе располагать народ. Отдельные животные могут стать собственностью частного лица в результате охоты, поиска или дрессировки. «Страдания», которые может испытать собственник вследствие отсутствия возможности пользоваться своей собственностью, ставятся законом выше мук животного. Интенсивное животноводство, например, разрешено законом, так как речь идет об институционализированной и допустимой эксплуатации. Производители мяса убеждены в том, что калечение животных и причинение им боли являются нормальной и необходимой практикой. Суды, рассматривая иски к фермерам, исходят из того, что собственник не будет умышленно и беспричинно жестоко обращаться с животным, зная, что тем самым он понижает его денежную ценность (5). Если мы и вправду хотим сделать жизнь животных лучше, нужно следовать принципу «равного отношения» - основному понятию любой нравственной теории. Хотя между человеком и животным и существует масса различий, у нас имеется по меньшей мере одна общая черта: способность страдать.

Если мы действительно не хотим причинять зря боль животным, следует признать за ними право на то же отношение, на какое претендуют люди. Это не так уж невозможно. Вспомним, что и отношение к людям не всегда было унифицированным. Принцип равного отношения не признавался в эпоху рабовладения, когда люди могли владеть себе подобными как собственностью. Обращение в рабство людей сходно с обращением в собственность животных. Раб был вещью, и его потребности могли не учитываться хозяином, если тот не видел в них экономической выгоды.

Всеми признавалось, разумеется, что раб может испытывать боль, - но защищающие его законы не имели реальной силы по той же причине, что и нынешние законы о защите животных: право собственника на свою собственность не признает никаких значимых ограничений. Интересы рабов принимались во внимание и защищались только в случае, если они представляли ценность для собственника или удовлетворяли его прихоти.

Сегодня закон провозглашает, что человек не может быть чьей-то собственностью. Это . необходимое условие существования человека как личности. Если мы хотим изменить положение животных, мы должны распространить на них тот же принцип, который применяется к любому человеку, независимо от его индивидуальных черт и характеристик. Разумеется, это не прекратит звериных мук, но будет означать, что животные не могут более использоваться для извлечения выгоды. Существует мнение, что отличительной чертой человека является наличие интеллекта, который полностью отсутствует у животных. Эта идея противоречит теории эволюции. Дарвин утверждал, что не существует черт, характерных только для человека: «различие интеллекта человека и животного заключено лишь в степени его развитости»; животные способны думать и эмоционально реагировать так же, как и человек. Дарвин отмечал, что животные, живущие в стае, «испытывают чувства любви и привязанности по отношению к другим» и сопереживают своим собратьям, если с теми случилась беда.

Даже если нам трудно понять, как устроено сознание животного, вряд ли следует сомневаться в том, что любое живое существо способно к сознательному восприятию и к устойчивой умственной активности. Профессор-невролог Антонио Дамазио, работающий с людьми, пережившими инсульт и тяжелые черепно-мозговые травмы, утверждает, что такие пациенты обладают тем, что он называет «базовым сознанием». Человек, страдающий временной потерей памяти, теряет всякое представление о прошлом и будущем, сохраняя лишь осознание местоположения собственного тела относительно окружающих предметов и оставаясь простым наблюдателем происходящих событий.

Дамазио говорит, что многим видам животных присуще как раз такое базовое сознание (6). Тот факт, что они не способны воспринимать свою жизнь автобиографически (по крайней мере, мы так считаем), еще не говорит о том, что у них нет постоянной умственно-мозговой деятельности, что у них отсутствует интерес к жизни или что для них нет разницы, быть или не быть убитым. Животные обладают большими умственными способностями и могут воспринимать информацию весьма оригинальным образом. Подобно человеку, они общаются с особями своего вида. Доказано, к примеру, что крупные человекообразные обезьяны общаются между собой с помощью символов.

Возможно, животное не способно узнать свое отражение в зеркале, как это может человек. Но ведь никому из людей не удавалось летать или дышать под водой без вспомогательных средств. Почему же способность узнавать себя в зеркале или обладание речью в нравственном смысле важнее умения летать или дышать под водой? Конечно, потому что так считаем мы. Но нет никаких оснований считать, что качества, которыми якобы наделены лишь люди, могут оправдать отношение человека к животному как к собственности или товару. Есть люди, лишенные присущих здоровому человеку черт, однако мы не воспринимаем их как неодушевленные предметы. Следовательно, основной вопрос заключен не в том, умеют ли животные думать или говорить, а в том, способны ли они страдать.

И если мы хотим учитывать их интересы, достаточно лишь одного - перестать относиться к животным как к обыкновенному товару.

Об авторе

Гэри Франчоне - Профессор Школы права Университета Рутжерс (штат Нью-Джерси, США), специалист по защите прав животных, автор книги «Введение в теорию прав животных» (Gary L. Francione. Introduction to Animal Rights, Philadelphia (Pa.): Temple University Press, 2000).

Примечания

(1) См.: Рене Декарт. Рассуждения о методе, часть V (о животном-машине). (2) Animals (Scientific Procedures) Act of 1986; см. также директиву Европейского Союза 86/609/CEE от 24 ноября 1986 годао защите животных, используемых для экспериментов или других научных целей. (3) Согласно современной западной концепции собственности, любые природные богатства могут быть обращены всобственность отдельного человека; истоки ее восходят к библейскому преданию о том, что Бог дал людям право власти над животным миром (Бытие: 1, 26; 1, 28). (4) Gogfrey Sandys-Winsch. Animal Law, London: Shaw, 1978. (5) 30 марта 2006 года в Брюсселе состоялась первая организованная Еврокомиссией конференция по проблемам защиты сельскохозяйственных животных в Европе (см.: http://ec.europa.eu/food/animal/welfare/index_en.htm). (6) См.: Antonio Damasio. Spinoza avait raison, Paris: Odile Jacob, 2004; cм. также: «Entretien avec Antonio Damasio» в: L.Express (Париж), 7 июня 2004 года.

Веганархизм

Бест Стивен. Права животных и неправда о них

Источник: здесь

Словарь жестов гориллы по имени Коко составляет 500 слов. Попугай Алекс знает названия более ста различных предметов, различает семь цветов и пять разновидностей формы. Кроме того, Алекс умеет считать до шести и говорит осмысленные фразы. Горилла Майкл любит послушать Лучано Паваротти и отказывается идти гулять, когда по телевизору передают его концерт. Дельфин Хоку горевал после смерти своего товарища дельфина Кико. Шимпанзе Флинт умер от разрыва сердца, когда похоронил мать.

Приведенные факты, свидетельствующие о высоком уровне эмоционального и интеллектуального развития у животных, производят впечатление даже на дилетанта, однако в среде реалистично настроенных ученых они до сих пор не получили отклика. С традиционно научной точки зрения, разум и чувства животных не поддаются наблюдению и потому их существование невероятно. Приписывание животным человеческих свойств - проявление антропоморфизма. Называть животных, как людей, по именам - ненаучно. Поэтому приведенные случаи из жизни животных в лучшем случае можно расценивать просто как анекдот.

Современная наука продолжает пользоваться сконструированной еще в XVII веке механистической парадигмой, в рамках которой животные рассматривались как некие автоматы или машины. Современная научная традиция - от Декарта до бихевиоризма и социобиологии - отводила животным роль неразумных существ или механизмов, которые не способны ни мыслить, ни чувствовать. Студенты, усваивавшие эту парадигму со школьной скамьи, быстро учились избегать в своих работах упоминания субъективной жизни животных, - подобные упоминания проскальзывали разве что в шутку. Руководствуясь таким механистическим взглядом, ученые описывали, например, любовь шимпанзе словами "формирование привязанности", ярость слона - как "агрессивную демонстрацию", а сообразительность птицы - как "условный рефлекс". Научные журналы, как правило, отказывались печатать статьи, в которых затрагивалась тема мышления и эмоционального развития животных. Джейн Гуделл рассказывает, сколь далеко могут заходить проявления такого механистического подхода: "В своей первой статье [об обезьянах], которую я написала для журнала Nature, редактор аккуратно заменил все "он" и "она" на "оно".

Потерянная парадигма

Сегодня ситуация значительно изменилась - в науке произошел существенный сдвиг парадигмы, затронувший изучение эмоций и интеллекта животных. Вплоть до последних нескольких десятилетий люди знали сравнительно мало о разуме и эмоциональной жизни животных. Поток недавних публикаций и появление новой дисциплины под названием "когнитивная этология", занимающейся изучением интеллекта животных, свидетельствуют о том, что ученые наконец-то обратились к исследованиям глубин сложного мышления животных. Например, только в 1960-е годы, когда Джейн Гуделл отправилась в национальный парк Гомбе в Танзании, человечество узнало, что шимпанзе умеют изготавливать и использовать орудия. Лишь в 1983 году ученые обнаружили, что слоны могут передавать информацию при помощи ультразвука. Новые исследования позволяют предположить, что крысы видят сны и что у "больших обезьян" (шимпанзе, орангутанги и гориллы) имеются нейроны, отвечающие за самосознание.

Наука, которая в течение стольких лет вводила нас в заблуждение, теперь инициирует революцию в нашем отношении к животному миру. Пользуясь данными теории эволюции, генетики, нейропсихологии и экспериментальной науки, многие ученые убедительно доказывают, что животные могут мыслить и чувствовать подобно людям. Впрочем, первые изменения в этом отношении начались еще с Дарвина. Его теория естественного отбора показала, что люди по существу являются животными и, соответственно, эволюционируют по тем же законам, что и другие животные. Дарвин доказывал, что разница между людьми и остальными животными описывается в терминах степени, а не в терминах формы. Несмотря на то, что эволюционная теория стала доминирующей парадигмой в биологии, подразумеваемая ею идея эволюционной целостности не была принята научным миром. Хотя Дарвин в общих чертах описал сходство людей с животными в своей работе "Выражение эмоций у человека и животных", ученые нашли его аргументацию противоречивой. Когда сам род деятельности не предполагает бережного отношения к животным, механистический взгляд слишком часто оказывается наиболее удобным. По крайней мере, он позволяет ученым, проводившим эксперименты над животными, спокойно спать по ночам.

Сегодня мы знаем, что человеческая ДНК на 98% идентична ДНК шимпанзе, которые генетически ближе к людям, чем, например, к орангутангам. У млекопитающих имеется лимбическая система и неокортекс, то есть те же самые отделы мозга, которые позволяют людям испытывать эмоции и абстрактно мыслить. Благодаря неврологии мы знаем, что все млекопитающие имеют окситоцин - гормон, отвечающий за получение удовольствия от секса, а также играющий ключевую роль в формировании привязанности между матерью и ребенком. Если эмоции и интеллект человека имеют химическую и психологическую основу, а животные устроены подобным же образом, вполне вероятно, что они также способны испытывать сложные эмоции, такие как любовь, и могут творчески мыслить.

В своих книгах "Широкая натура" и "Политика у шимпанзе" Франс де Ваал доказывает, что большие обезьяны заложили эволюционную основу многих поведенческих и семейных паттернов у людей. Де Ваал и Гуделл пришли к выводу, что сообщества шимпанзе требуют от своих членов сложных социальных навыков, которые выходят далеко за пределы поведенческих паттернов, предусматриваемых механистической моделью. Мир шимпанзе построен не только на инстинктах, но также на определенных правилах и нормах поведения. Подобно нам, они живут в коммуникационной культуре, где накопленные знания передаются от поколения к поколению.

Дональд Гриффин считается отцом когнитивной этологии и известен тем, что открыл факт использования эхолокации летучими мышами для ориентировки на местности. Гриффин серьезно изучал вопрос о том, способны ли животные мыслить. Его книги "Ум животных" и "Прислушиваясь в темноте" нанесли значительный удар по бихевиористской традиции, идущей от Джона Уотсона и Б.Ф.Скиннера. После публикации работы Гриффина появилось большое количество научных статей, демонстрирующих сложность и гибкость интеллекта животных. Мириады наблюдений и экспериментов, убедительно демонстрирующих наличие интеллекта у животных, изменили наш взгляд не только на животный мир, но и на самих себя.

Коммуникационные навыки

Обученные языку жестов и лексиграфическим символам, большие обезьяны смогли сообщать о своих потребностях, желаниях и мыслях как человеку, так и друг другу. Дельфины понимают и выполняют простые команды типа "положи мяч в корзину". Бобры проявляют большую гибкость ума при построении своих плотин и способны решать задачу, сообразуясь с конкретными условиями. Многочисленные эксперименты с зеркалами и спрятанными предметами позволяют сделать предположение, что шимпанзе обладают самосознанием и осознают наличие сознания у себе подобных. Результаты тысяч и тысяч экспериментов свидетельствуют, что такие животные, как белки, луговые собачки и даже куры, при помощи сложных, дифференцированных звуковых сигналов способны не только выражать эмоции, но и передавать разнообразную информацию (например, о приближении опасности). Недавние исследования показали, что птицы, приматы и китообразные используют коммуникативные средства, аналогичные грамматическим структурам человеческого языка.

В своей книге "Разум животного: взгляд изнутри" Джордж Пейдж ссылается на эксперименты, в ходе которых у взрослых шимпанзе обнаружилась способность к аналитическому мышлению, превосходящая соответствующие способности не только детей, но и некоторых взрослых особей homo sapiens. Другой исследователь с удивлением заметил, что подопытные голуби показывают гораздо лучшие результаты при тестировании на способность к классификации, чем его собственные студенты. Марк Хойзер в книге "Дикий разум" занимает позицию "здорового скептицизма" по отношению к многочисленным доказательствам эмоциональных и интеллектуальных способностей животных. Рассматривая проблему с эволюционной точки зрения, он доказывает, что мозг любого животного неизбежно сталкивается с аналогичными проблемами, а стало быть, каждый вид имеет свой собственный "набор ментальных инструментов" для переработки информации об объектах, числах и пространстве. В зависимости от этого и различаются виды. Случай же homo sapiens - пример беспрецедентного усложнения мышления. Таким образом, заключает Хойзер, "мы живем на планете вместе с другими разумными существами... И хотя человеческий разум оставил на планете свой характерный след, мы не одни участвуем в этом процессе".

В своем отзыве на книгу Гриффина "Мышление животных" Вассерман заключает, что "ни одно утверждение, касающееся наличия сознания у животных, не подлежит верификации и проверке путем эксперимента". Это заявление просто неверно, поскольку работы по этологии изобилуют примерами оригинальных экспериментов, разработанных и проведенных с целью проверки эмоциональных и интеллектуальных способностей животных. В книге Хойзера, в частности, рассматриваются проекты экспериментов, в процессе которых подтверждается, опровергается или остается под вопросом наличие у животных тех или иных особенностей интеллекта и способности к эмоциональным переживаниям.

Разумеется, результаты подобных экспериментов могут быть по-разному интерпретированы, и приверженцы бихевиоризма могут остаться при своем мнении. В 1984 году Ллойд Морган сформулировал "закон экономии", представляющий собой вариацию "бритвы Оккама". В соответствии с этим законом, не следует апеллировать к "более высокой" функции организма (интеллект), если "более низкая" функция (инстинкт) адекватно объясняет его поведение. Бихевиористы использовали этот принцип, сводя поведение животных к примитивным инстинктам и механизмам обучения. Сам Морган, несмотря на то, что предложенный им принцип сыграл на руку бихевиористам, признавал наличие интеллекта у животных. Вступая в противоречие с ошеломляющими свидетельствами "животного" интеллекта, "низкие функции" не объясняют поведения животных, которое скорее нуждается в описании, апеллирующем к принципам более высокого уровня. Иными словами, самым простым объяснением, не ограничивающимся заведомо конвенциональными моделями, как раз и будет признание гибкости и достаточно высокого уровня разума у животных.

Права и неправда

В книге под названием "Сломать клетку: о правах животных" гарвардский профессор юриспруденции и адвокат Стивен Вайз показывает, что интеллект животного варьируется в зависимости от того, как мы сами обучаем его и создаем для него надлежащие социальные условия. Признавая только способы мышления и коммуникации, присущие homo sapiens, ученые полагали, что раз животные не говорят и не рассуждают подобно нам, значит, у них вообще отсутствует разум. Измеряя интеллект и коммуникационные способности животных по человеческим критериям, ученые, можно сказать, впали в грех антропоморфизма. Однако антропоморфизм не обязательно является преступлением с научной точки зрения. Разумеется, не следует приписывать животным свойства, которыми они не обладают. Но, принимая во внимание общие черты людей и остального животного мира, можно говорить о том, что Гриффин называл "критическим антропоморфизмом", который, возможно, является наилучшим способом понять животных, в то время как "объективная беспристрастность" может, наоборот, помешать процессу научного познания.

Когнитивная этология доказывает не то, что эмоции и интеллект животных так же сложны, как и наши, а то, что они существуют в удивительно разнообразных формах. Человек, безусловно, уникален в отношении имеющегося у него интеллекта: ни один другой вид животных не способен писать сонеты, сочинять симфонии, решать алгебраические уравнения или задумываться над устройством мироздания. Но люди не уникальны в обладании таким отделом мозга, как неокортекс; не одни они могут испытывать сложные чувства, подобные любви, тоске, сопереживанию или стыду. Не одни они создали язык для коммуникации, сообщества и нормы поведения в этих сообществах. Возможно, мы даже не обладаем монополией на наличие эстетического и морального чувства.

Новая парадигма, предусматривающая взгляд на животных как на субъекты нашей жизни, а не просто как на объекты нашего наблюдения, имеет далеко идущие последствия. Генетическое, бихевиоральное и эмоциональное сходство между людьми и большими обезьянами, например, создало философскую основу для проекта "Большие обезьяны", одним из основателей которого является Питер Сингер. Цель этого проекта - доказательство родства людей с обезьянами и борьба за предоставление нашим биологическим родственникам базовых прав. Таким образом, научные исследования в области интеллекта животных имеют чрезвычайно важное значение для движения за права животных.

От констатации к действию

Научные изыскания часто ложатся в основу этических норм, законов и социальной политики. Кое-кто может возразить, что стратегия непосредственного перехода от констатации научного факта к установлению этической нормы ошибочна и даже известна в философии под названием "естественнонаучное заблуждение". Другими словами, если что-то и существует, это еще не означает, что так и должно быть. Примеров естественнонаучных заблуждений не счесть. Социальный дарвинизм, провозглашающий право сильнейшего, не может служить оправданием классового неравенства. Другой пример: один лишь факт существования патриархата еще не является для него оправданием.

Однако следует видеть границы позитивистского разделения фактов и ценностей, принимая во внимание экологию. Эта наука опирается на факты, но вместе с тем ее задача - подсказывать нам, каким образом мы должны жить, чтобы достичь гармонии между человеческим социумом и миром природы и построить устойчивое сообщество.

Подобным же образом, поскольку мы знаем, что животные - сложные и чувствительные существа, мы должны и относиться к ним соответствующим образом, - ведь основания для неправильного к ним отношения оказались беспочвенными с научной точки зрения. И в данном случае научная констатация неизбежно ведет к установлению этической нормы.

Ощущение ветра перемен в науке, философии и юриспруденции создает впечатление, что сама американская культура находится в эпицентре смены парадигм. Осознав всю сложность мира животных и всю глубину взаимосвязи между людьми и животными, мы начинаем больше уважать животных и предоставлять им права, которых они заслуживают. Сегодня за свои права борется любая маргинальная группа людей. Похоже, настала пора животных. А поскольку они не могут сами говорить от своего имени, их освобождение зависит от нашего собственного освобождения: мы должны освободиться от оков традиционно предвзятого отношения к ним. Признав за животными способность к мышлению, мы освободим свои собственные мозги от ненужных шор.

Веганархизм

Реклю Элизе. О вегетарианстве

Источник: здесь

Так как лица с большими познаниями по биологии и гигиене уже вполне точно исследовали все вопросы, касающиеся нормального питания, то я постараюсь не выказать своего невежества, высказываясь относительно животного и растительного питания. Так как я не химик и не врач, я не стану упоминать об азоте и белках, но просто ограничусь тём, что расскажу о своих личных впечатлениях, которые, во всяком случае, совпадают с впечатлениями многих вегетарианцев.

Я не выйду из предела моего личного опыта и остановлюсь на нескольких наблюдениях, подсказанных мне мелкими случаями из повседневной жизни.

Прежде всего, я должён сказать, что искания истины не имели никакого отношения к тем ранним впечатлениям, сделавшим из меня вегетарианца, в то время когда я еще едва вышел из младенческого возраста. У меня осталось ясное воспоминание ужаса при виде крови. Кто-то из семьи послал меня к деревенскому мяснику, поручив мне принести домой какую-то кровавую часть мяса. В полном неведении я весело отправился исполнить данное мне поручение и, ничего не подозревая, вошел во двор бойни. Я до сих пор не могу забыть этого мрачного двора, по которому расхаживали какие-то страшные, вооруженные огромными ножами люди, вытиравшее их о забрызганные кровью Фартуки. Тут же висела огромная мясная туша, занимавшая, как мне показалось, необыкновенно много места; с беловатой поверхности ее стекала по желобу красноватая жидкость. Я дрожал, безмолвно стоя посреди этого окровавленного двора, не будучи в состоянии ни двинуться вперед, ни убежать. Я не знаю, что было со мной потом; это изгладилось из моей памяти. Говорили, что я будто бы упал в обморок, и что добродушный мясник отнес меня к себе в дом; я тогда был не тяжелее любого из тех ягнят, которых ему ежедневно приходилось резать.

Потом другие картины поочередно бросали тень на мои детские годы и, подобно этому эпизоду на бойне, составляли целые эпохи в моей жизни. Я как сейчас вижу свинью, принадлежащую каким-то крестьянам, мясникам из любви к искусству, и от того тем более жестоким. Я помню, как один из них понемногу пускал кровь из животного, так что она стекала из него по каплям. Оказывается, что для того, чтобы изготовлять действительно хорошее черные пудинги, необходимо, чтобы жертва умирала медленной смертью. В продолжение всей этой операции свинья не переставала визжать, изредка издавая стоны и знаки отчаяния, почти напоминающее человеческие страдания; казалось, что слушаешь плач ребенка. И действительно, домашняя свинья в течение года или более занимает положение любимого ребенка в семье; ее кормят и балуют, чтобы она жирела, а она платит искренней привязанностью за хороший уход, единственная цель которого — известное количество вершков сала. Но если добрая женщина, ухаживающая за свиньей, отвечает ей той же привязанностью, ласкает и называет ее нужными именами, над ней смеются, так как любить преданное нам животное считается нелепым и даже унизительным.

Одним из самых сильных впечатлений из времен моего детства была одна из тех деревенских драм, которой я был свидетелем, а именно насильственное убийство свиньи несколькими крестьянами, восставшими против одной доброй старушки, не соглашавшейся на заклание своего толстого друга.

Деревенская толпа ворвалась в свиной хлев и вытащила животное на место казни, где его уже ожидали все приготовленные для этого орудия, между тем как бедная женщина беспомощно опустилась на стул, проливая горькие слезы. Я стоял возле нее, не зная как быть — сочувствовать ли ее горю или вместе с толпой считать убийство свиньи справедливым и законным действиём, определенным здравым смыслом и самою судьбою. Каждый из нас, особенно тот, кому приходилось жить в каком-нибудь провинциальном местечке, вдали от больших городов, где все тщательно скрывается и маскируется, каждый из нас часто видал подобные варварское поступки, совершаемые потребителями мяса против тех животных, которыми они питаются. Нет нужды отправляться в какой-нибудь «Свинополис» Северной Америки, или в какое-нибудь местечко Лаплаты, чтобы наблюдать все ужасы избиений животных, которые составляют необходимое условие нашей ежедневной пищи. Но эти впечатления постепенно сглаживаются, бледнеют; они уничтожаются пагубным влиянием нашего воспитания, которое стремится привести человека к посредственности и убить в нем все, что могло бы сделать из него оригинальную личность. Родители, учителя, знакомые врачи (не говоря уже о том могущественном лице, которое мы называем «все»), общими силами работают над тем, чтобы сделать ребенка совершенно нечувствительным по отношению к «четвероногим кормильцам», которые, тем не менее, любят, чувствуют одинаково с нами и, находясь под нашим влиянием, прогрессируют или регрессируют вместе с нами.

Одним из самых печальных последствий употребления мяса является тот факт, что животных, предназначенных для удовлетворения человеческого аппетита, систематически уродуют, обезображивают и унижают их умственное и нравственное достоинство. Даже самое имя животного, как, например, свинья, употребляется как одно из самых грубых ручательств. Эта бесформенная масса жира и мяса, барахтающаяся в грязи, настолько отталкивающа и противна, для глаза, что мы стараемся избегать сходства между именем этого животного и названием тех блюд, которые мы из него приготовляем. Какая огромная разница между внешностью и привычками дикого барана, скачущего по склонам горных стран, и видом домашней овцы, потерявшей всякую личную инициативу и дошедшей до состояния какого-то приниженного куска мяса, настолько трусливой, что она не решается ни на минуту отстать от стада и настолько бестолковой, что сама от страха бросается в пасть преследующей ее собаки! Подобное же унижение постигло в наше время с трудом двигающегося по пастбищам и вола, которого скотоводы превратили в громадную, двигающуюся массу, как будто заранее предназначенную для ножа мясника. И к выработке подобных уродств мы применяем слово «воспитание!»

Вот как человек исполняет свою обязанность воспитателя относительно своей низшей братии животных.

Совершенно так же мы обращаемся и со всей природой. Пустите орду инженеров в какую-нибудь красивую долину, лежащую среди полей и лесов или на берегу чудной реки, и посмотрите, что они тут наделают. Они сделают все возможное, чтобы выставить на показ свою собственную работу и скрыть природу под грудами камней и угля.

По крайней мере, каждый из них с гордостью указал бы на свой паровик, бороздящий небо целою сетью грязно-желтых или черных облаков дыма. Иногда эти инженеры имеют даже смелость исправлять природу. Так, когда бельгийские художники недавно выразили свой протест министру путей сообщения по поводу изуродования им самых живописных местностей по Мезе посредством взрывов самых красивых скал по ее берегам, министр поспешил уверить их, что впредь им не на что будет жаловаться, так как он обязуется украсить все новые мастерские готическими башенками!

Совершенно в том же духе мясники выставляют на показ публике даже на самых людных улицах рассеченные туши и кровавые куски мяса и воображают, что примиряют наше эстетическое чувство с этим безобразием, разукрашивая вывешиваемое ими мясо гирляндами роз!

Читая газеты, невольно думаешь, что все ужасы, происходящее на китайской войне, не более как дурной сон, а никак не печальная действительность. Может ли быть, чтобы люди, испытавшие радости материнских ласк и учившие в школе такие слова, как «справедливость и милосердие», может ли быть, чтобы эти дикие звери с человеческим лицом могли находить наслаждение в том, чтобы связывать китайцев за платье и за косы по нескольку человек вместе и потом бросать их в реку? Как они могут убивать раненых и заставлять пленных самих рыть себе могилы, прежде чем их расстреливать? Кто же эти ужасные убийцы? Все это такие же, как и мы, люди, точно так же, как и мы, читающие и занимающееся наукой; у них есть братья, друзья, жены, возлюбленные! Может случиться, что, рано или поздно, мы с ними встретимся, пожмем их руки, на которых не заметим и следа крови. Но посмотрим, не существует ли прямой связи причины и следствия между пищей этих палачей, называющих себя «проводниками цивилизации», и их зверскими поступками. Они обыкновенно восхваляют кровавое мясо, как источник здоровья, силы и ума. Они без отвращения переступают порог бойни, где полы красны и скользки, где воздух пропитан противным приторным запахом крови. Но так ли велика разница между трупами быка и человека? Те же отделенные от туловища члены, те же смешанные в кучу внутренности, все это одно и то же! Зарезание быка облегчает путь к убийству человека, особенно когда раздается приказ вождя или издалека слышится голос верховной власти: «Будьте безжалостны!»

Одна французская пословица говорит, что можно защищать всякое темное дело. В этих словах была некоторая доля правды, покуда войска различных наций совершали свои зверства порознь, каждое отдельно: тогда все приписываемые им жестокости можно было потом принять за клевету, происходящую без зависти и национальной вражды других народов. Но в Китае, в настоящее время русские, французы, англичане и немцы даже не пытаются скрыть свое поведение. Свидетели и даже сами участники этих дел уведомляют нас о них на своих языках, одни с большим цинизмом, другие с некоторою сдержанностью. Правды уже не отрицают, но стараются создать новую нравственность для ее объяснения. Эта нравственность говорить, что существуют два закона для человечества: один применяется к желтым расам, а другой составляет преимущество белых. Убивать или мучить первых, согласно этой морали, является позволительным, но относиться так к последним было бы дурно. Но разве наши нравственные правила, применяемые к животным, не одинаково растяжимы? Травля лисицы собаками приучает джентльмена отдавать приказания своим подчиненным преследовать убегающих китайцев. Оба рода охоты принадлежат к одному и тому же "спорту"; только в том случае, когда добычей является человек, получаемое от этого "спорта" волнение и удовольствие, вероятно, бывает острее. Нужно ли спрашивать по этому поводу мнение того, кто недавно призывал имя Аттиллы; указывая на это чудовище, как на образец для своих созданий? Упомянуть об ужасах войны в связи с избиением скота и лукулловскими пирами не значит уклоняться от предмета речи. Питание людей тесно связано с их наклонностями. Кровь требует крови. В этом отношении всякий, кто захочет воскресить в своей памяти образы знакомых ему людей, без труда заметит огромную разницу, существующую между вегетарианцами и грубыми потребителями мяса, с жадностью пьющими кровь, — в отношении вежливости в обхождении, кротости характера и правильной жизни.

Правда, что эти качества совсем не ценятся так называемыми «умными людьми», которые, хотя сами нисколько не лучше остальных смертных, всегда очень заносчивы и думают, что унижение слабости и превозношение силы придает их личности еще более значения. По их мнению, кротость есть синоним слабости; болезненные люди служат только, помехой, и устранение их есть благодеяние. Если их не убивают, то им по крайней мере не надо мешать умирать. Однако, именно эти слабые люди борются с болезнью лучше сильных. Полнокровные люди цветущего вида не всегда самые долговечные: настоящая сила вовсе не всегда выражается во внешнем виде, в румяном цвете лица, натянутых мускулах и полноте тела. Статистика могла бы дать нам точные сведения по этому поводу, но этому мешают многие заинтересованные в этом деле лица, выставляющие целые легионы не то правдивых, не то ложных цифр в защиту своих теорий.

Как бы то ни было, мы просто утверждаем, что для большинства вегетарианцев вовсе не важно, крепче ли их бицепсы и трицепсы, нежели мускулы потребителей мяса, и не в том дело, больше ли способен их организм бороться с различными опасностями в жизни или даже с самой смертью, что еще более важно; для них вся суть дела состоит в признанием тех уз привязанности и доброжелательства, которые связывают человека с так называемыми низшими животными, и в распространении на эту младшую братью чувства, положившего конец людоедству между людьми.

Доводы, которые могли бы привести антропофага в защиту людоедства, были бы также основательны, как и доводы обыкновенных потребителей мяса в наше время. Мы, вегетарианцы, выставляем теперь совершенно те же возражения против мясоедения, которые некогда, приводились против чудовищного обычая людоедства. Мы предпочитаем смотреть на лошадь и на корову, на кролика и на кошку, на оленя и на зайца, на фазана и жаворонка как на наших друзей, а не только как на дичь.

«Но, — могут нам сказать, — если даже вы и будете воздерживаться от мясной пищи, другие хищники, все равно люди или животные, будут питаться ею вместо вас, или голод и силы природы соединятся, чтобы истребить многих животных». Без сомнения, равноправие видов будет поддерживаться, как и раньше, сообразно с разными жизненными случайностями и взаимной борьбой аппетитов, но, по крайней мере, в этом поединке различных пород роль истребителя не будет принадлежать нам. Мы постараемся сделать принадлежащей нам уголок земли по возможности приятным не только для нас, но и для наших домашних животных. Мы серьезно возьмем на себя обязанность воспитателя, принятую человеком еще в доисторические времена. Наша доля ответственности в изменении существующего порядка не простирается далее нас самих и нашего ближайшего соседства. Если мы и мало сделаем, по крайней мере, это малое будет плодом наших усилий. Разумеется, если бы мы держались химеричной идеи провести нашу теорию в жизни до ее логических и непосредственных последствий, не принимая во внимание различных жизненных условий, мы бы дошли до полного абсурда. В этом отношении принцип вегетарианства ничем не отличается от всякого другого принципа; он должен быть приспособлен к обыкновенным условиям жизни. Очевидно, мы не имеем намерения подчинять все наши действия и поступки ежечасно и ежеминутно принципу уважения к жизни бесконечно малых существ: мы не будем, подобно буддистам, морить себя голодом и жаждой, если увидим под микроскопом каплю воды, кишащую микроорганизмами. Мы, не задумываясь, срежем себе палку в лесу или сорвем цветок в лесу; мы даже позволим себе сорвать спаржу или кочан салата и капусты на обед, хотя мы вполне признаем жизнь в растении, так же как и в животном. Не нам стеснять себя сектантскими догматами; наша задача состоит в том, чтобы обставить наше существование, по возможности, красиво и сохранить в нем, насколько это в нашей власти, гармонию окружающего нас мира.

Подобно тем нашим предкам, которым, наконец, опротивело поедать своих ближних, и которые в один прекрасный день перестали подавать их к столу; так же и в наше время между потребителями мяса есть много таких, которые отказываются питаться мясом благородного товарища человека — лошади или наших домашних любимцев кошки и собаки, — «так и нам неприятно пить кровь и жевать мышцы вола, помогающего нам выращивать нашу рожь. Мы больше не хотим слышать блеяние овец, мычание быков и пронзительный визг свиней, когда их ведут на заклание. Мы стремимся к тому, чтобы нам не приходилось ускорять шаги, чтобы поскорее миновать отвратительные места боен, с их ручьями крови и рядами острых крючьев, на которых, обагренные кровью и вооруженные страшными ножами, люди развешивают туши различных животных.

Мы желаем поскорее жить в таком городе, где бы рядом с нашими домами, красивыми магазинами, или по соседству с аптекой не попадались мясные лавки, наполненные трупами, чтобы рядом с выставкой роскошных плодов или прекрасных книг, гравюр, статуэток и других произведений искусства не помещались кровавые мясные туши. Мы хотим, чтобы все окружающее нас было приятно для глаз и полно гармонии и красоты.

А так как физиологи и еще более наш личный опыт говорит нам, что эти уродливые части мяса не представляют рода питания, необходимого для поддержания нашей жизни, мы отказываемся от всех этих отвратительных блюд, которыми лакомились наши предки и которыми еще до сих пор наслаждаются многие из наших современников. Мы надеемся, что скоро настанет день, когда потребители мяса сделаются, по крайней мере, настолько воспитанными, что начнут скрывать свою пищу. Бойни уже устроены в отдаленных предместьях, пусть поместят туда же и мясные лавки, где, подобно хлевам, их скроют в темные углы.

По причине такого же уродства нам отвратительна вивисекция и всякие опасные опыты, исключая тех, которые человек науки производит над своей собственной личностью. Нам противно безобразие самого поступка, когда мы видим, что естествоиспытатель прикалывает живых бабочек в свой ящик или разоряет муравейник для того, чтобы узнать число муравьев.

Мы с отвращением отходим от инженера, отнимающего у природы ее красоту, и от калифорнийского лесопромышленника, срубающего дерево в 300 фут вышины, дожившего до четырех тысяч лет, только для того, чтобы показывать его кольца на ярмарках и выставках. Уродство в людях, в поступках, в окружающей нас природе — это наш злейший враг. Пусть мы сами и вся наша жизнь будет красива!

Какая же пища наиболее соответствует нашему идеалу красоты, как по своей природе, так и по способу ее приготовления? Это именно та пища, которую всегда предпочитали люди простого образа жизни, та, которая лучше всего обходится без всяких обманчивых ухищрений кулинарного искусства. Это — яйца, зерна, плоды, — то есть, те продукты животной и растительной жизни, которые представляют в своих организмах временное прекращение жизненной силы и, вместе с тем, соединение всех элементов, нужных для образования новых жизней. Яйцо животного, семя растения, плоды дерева представляют конечный результат организма, которого уже больше нет, и начало нового, еще не существующего организма. Человек добывает их себе в пищу, не убивая существа, их производящего, так как они образуются в точки соприкосновения двух поколений. Разве наши ученые, изучающие органическую химию, не говорят нам также, что яйцо животного или растения есть лучший склад всех жизненных элементов! Omne vivo ex ovo!

Веганархизм

Уотсон Пол. Как гоминиды воспринимают китов

Источник: здесь, перевод Виктора Постникова.

Иллюстрация: Сравнение мозга человека и дельфина с 4-мя лобными частями и более сложной чем у человека структурой борозд неокортекса.

Какое создание, человек! Как благороден разумом! Как безграничен способностями! Как значителен и чудесен в образе и движениях! В делах подобен ангелу, в понятиях – Богу! Краса мира! Венец всего живого!

- Вильям Шекспир, Гамлет

Похоже, что все же не человек «венец всего живого», как это красноречиво выразил Гамлет. На Земле существует еще один вид, который в большей степени заслуживает этого звания.

Большая ирония в том, что наука, расширяющая наши представления о мире, может вскоре привести нас к пониманию того, что мы не те, за кого себя выдаем, или хотим быть, что мы не самая разумная форма жизни на планете. Биологическая наука близка к тому, чтобы развенчать наше интеллектуальное превосходство над другими видами. Столкнувшись с реальными фактами, мы должны будем изменить наши представления о самих себе. Впервые в истории небольшая группа ученых оказывается близка к тому, чтобы начать общение с нечеловеческим разумом. Исследуя глубины океана в отличие от глубин космоса, они ищут альтернативный человеку интеллект. (ATI)

Астрономы, занятые поиском внеземного разума (SETI), настроили наши коллективные уши на сигналы, поступающие из космоса. В то же время, кетологи наблюдают, документируют и расшифровывают данные, указывающие на существование глубокого разума в океане. Это разум, который опережает эволюцию приматов на миллионы лет. Более того, это разум, который может превосходить как наши ассоциативные и лингвистические способности, так и способности к выживанию.

Длительное изучение д-ром Джоном Фордом разговоров косаток в прибрежьях Британской Колумбии показало, что существуют отличительные диалекты у популяций косаток, настолько отличительные, что оказывается возможным возвратить пойманное животное в утерянную семью. В холодных водах Патагонии, д-р Роджер Пейн записал песни горбатого кита, приведшие мир в восторг. Кроме эстетической ценности музыки китов, Пейн открыл нам потрясающую сложность и изощренность языка китов.

Ни один зоологический вид не оказал на исследователей более сильное влияние. Нескольких блестящих исследователей обвинили в том, что они уходят от научной объективности только потому, что исследование китов обнаружило некоторые вещи относительно самих исследователей. "Понимаете," – писал д-р Джон Лили, "после двенадцати лет работы с дельфинами я понял, что ограничения не в них, а в нас. Это заставило меня отойти в сторону и задать себе вопрос, а кто я такой ? И что вообще происходит?" Д-р Пол Спонг, изучающий китообразных с точки зрения психологии, в конце концов стал глубоким приверженцем свободы дельфинов. "Я пришел к пониманию того," - говорит Спонг, - "что в то время, как я манипулирую их поведением, они манипулируют моим поведением. В то время, как я их изучал и проводил эксперименты, они изучали меня и проводили на мне эксперименты." Оба исследователя глубоко восприняли мысль, хорошо выраженную писателем Эдвардом Эбби : "Не достаточно изучать мир природы, смысл в том, чтобы защитить и сохранить его."

Ученые говорили мне, что они понимают, какое влияние оказывают китообразные на людей, но сопротивляются стремлению "войти в контакт" со своим предметом исследования из-за опасения, что другие ученые поднимут их на смех. Некоторые воззрения не воспринимаются и даже не обсуждаются. Идея о том, что разум людей уступает разуму других видов – не удостаивается серьезному вниманию и не обсуждается.

Глубоко сидящие в сознании ученых антропоцентрические представления отметают саму идею того, что дельфин или кит могут быть такими же разумными, что и человек, или даже превосходить его. В этом отношении наука догматична и упряма, и мало чем отличается от религии.

Человеческое воображение может мгновенно представить разумный сгусток красной протоплазмы или внеземное насекомоподобное существо, выходящее из космического корабля в металлическом костюме и вооруженное протонно-плазменным бластером. Дельфины же просто едят рыбу.

Мы с готовностью принимаем идею разумной формы жизни только, если эта разумность совпадает с нашей эволюционной формой. Технология автоматически определяет разумность. Отсутствие технологии означает отсутствие разумности. Дельфины и киты не проявляют разумность в том виде, в котором мы привыкли ее узнавать, поэтому мы не воспринимаем разумность, отличную от нашей.

Эволюция сформировала наше понимание разумности. Люди развились как особи, изготавливающие инструменты, обремененные опасностью и групповой агрессией. Из-за этого нам очень трудно понять разумных, не манипулирующих предметами существ, чья эволюционная история характеризуется избытком запасов еды, отсутствием страха и внешней опасности.

Я наблюдал за китами и дельфинами в диких условиях в течение 15 лет, и видел разнообразное и сложное поведение, характеризуемое определенным паттерном сложных социальных отношений. Они проявляют в отношении нас особое поведение, обращаясь с нами не как с тюленями, используемыми в качестве добычи, а как с любопытными объектами, которых надо наблюдать и с которыми надо обращаться с осторожностью. Они могут видеть дальше нашей технологической мощи, и могут соответственно изменять свое поведение. Факт остается фактом: за всю историю косатки ни разу не нападали на человека. Возможно они похожи на нас. Возможно они знают, кто мы такие.

Интерпретация поведения остается во власти наблюдателя; один наблюдатель может определить поведение как разумное, другой будет считать его инстинктивным. Существует также антропоморфизм -- стремление приписывать человеческие чувства и мотивы поведению животных. До тех пор, пока мы не сможем войти в общение с нечеловеческим видом, можно лишь рассуждать о том, что мы почувствовали или узнали. Мы не можем быть даже полностью уверены, что думает или чувствует человеческое существо из другой культуры, говорящее на другом языке. Даже в отношении людей нашей культуры, говорящих на нашем языке, из нашего класса, из нашей академической области, мы не можем знать, как работает чужой мозг. В этом отношении мозг, отличный от нашего, всегда представляется загадкой, и я могу к этому добавить, что мы толком не знаем как работает наш собственный мозг. Большой трагедией нашего развития как вида я считаю то, что в течение последних тридцати тысяч лет мы оставались единственными гоминидами. Представьте себе, что сегодня существовал бы еще один вид разумных гоминидов - Homo neanderthalensis. Наше понимание разумности было бы совершенно иным.

Homo neanderthalensis - пример биологического вида, который обладал технологией и средой общения. Этот вид, изготавливающий инструменты. как и мы, создал поразительные художественные образы, отражающие его занятия и окружающую среду. Некоторые инструменты неандертальцев, артефакты и пещерное искусство шательперонского периода не пропали и напоминают нам, что мы не единственный вид, способный к материальному артистическому выражению. Предметы украшения из слоновой кости использовались неандертальцами и для практических целей. Символы, вырезанные на оленьей кости свидетельствуют о движении животных в разные времена года и указывают на то, что неандертальцы могли изобрести "письмо,' и носили с собой альманах охоты.

Я часто посещал лекции и много читал об искусстве ранних людей. Но редко говорилось о том, что не только Homo sapiens, но и Homo neanderthalensis, оставили нам искусство. Другими словами, существовал другой вид, который создал нечто, что мы приписываем себе.

Мы воспринимаем реальность, основываясь на том, как мы ее понимаем. Другими словами, мы видим то, что хотим видеть. Давайте посмотрим внимательней на анатомию мозга. Этот орган люди разделяют с большинством видов, находящихся выше беспозвоночных. Но нас будет интересовать в первую очередь мозг млекопитающих, состоящий из трех отличительных структур.

Основанием мозга млекопитающих служит палеокортекс, иногда называемый "рептильным", или "древним" мозгом. Палеокортекс отражает первобытную структуру рыбы-амфибии-рептилии. Эту лежащую в основании структуру называют ринической системой (от гр. Rhinos - нос), поскольку считалось, что эта область мозга ответственна за обоняние. Слаборазвитая риническая система покрыта несколько более развитой лимбической системой (от лат. Limbus - граница). Сверху это доля покрыта третьей, гораздо более крупным элементом, называемым супралимбической системой.

Над этими тремя системами расположено целлюлярное покрытие, называемое неокортексом, означающим "новый мозг." Это сразу узнаваемый, покрытый бороздками, извилистый слой, покрывающий два других более примитивных сегмента. Неокортекс - невероятно сложное сообщество переплетенных аксонных и дендритных нервных клеток, синапсов и волокон. Мозг млекопитающих это сложное наслоение эволюционных процессов, отражающих сотни миллионов лет поступательного развития. Миллиарды электрохимических реакций, происходящих в этом сложном органе, определяют сознание, понимание, эмоции, зрение, распознавание, звук, прикосновение, обоняние, личность, интуицию, инстинкт и разум.

Первый фактор, определяющий этапы развития млекопитающих, это число слоев мозга. Слои неокортекса сильно отличаются у людей и других наземных животных. Расширение неокортекса происходит всегда вперед. Это означает, что развитие неокортекса может использоваться как довольно точный показатель эволюции разумности. Мы не можем однако считать, что определяющим фактором в сравнении разумности, должна быть масса неокортекса. При сравнении разумности надо учитывать и другие факторы, такие как дифференциация, сложность нервной системы, специализация секций [мозга], и внутренняя структура. Все эти факторы вносят свой вклад в определение разумности разных видов.

Сравнения разных видов проводят на основе количества слоев, общей площади мозга, числа и глубины борозд неокотекса. Кроме того, важный показатель – обработка первичной сенсорной информации при решении проблем; его можно назвать ассоциативной способностью. Ассоциация или соединение идей - измеряемый показатель: у крысы измеренный ассоциативный показатель равен 9 : 1. Это значит, что 90 % мозга занимается обработкой первичной сенсорной информации, и всего 10 % остаются для ассоциативной способности. У кошки это отношение 1 : 1, т.е. половина мозга свободна для ассоциативной способности. У шимпанзе 1 : 3, и у человека 1 : 9. Нам людям требуется только 10% мозга для обработки сенсорных данных. Таким образом измеренные ассоциативные способности кошки больше, чем у крысы, но меньше чем у шимпанзе, причем у людей они наибольшие.

Не совсем. Мозг китовых в среднем имеет показатель 1 : 25, и может повышаться до 1 : 40. Причина в том, что гораздо большая супралимбическая доля это прежде всего ассоциативный мозг. В отличие от людей, сенсорика китовых и управление моторикой находятся вне супралимбического мозга, оставляя тем самым больше места для ассоциативных действий.

Сравнение геометрии синапсов, плотности дендрического поля, и нервной коннективности приводят к неутешительному для нас выводу: мозг китообразных превосходит человеческий. Кроме того, централизация и дифференциация отдельных церебральных зон на порядки выше человеческого мозга. Многие из нас могут помнить школьные уроки биологии. Нам показывали рисунки мозга крысы, кошки, шимпанзе и человека. Мы помним, как учитель говорил нам о сравнительных размерах мозга и числе борозд неокортекса. Вывод напрашивался сам собой: люди умнее всех. Конечно, этот вывод делал сам человек, а примеры были подобраны соответствующим образом. Если на рисунок поместить мозг косатки, вывод, основанный на указанных критериях, поставит мозг человека на вторую позицию.

К большому сожалению для человека, данное элементарное сравнение подкрепляется еще одним действительно с ног сшибающим фактом: хотя человеческий мозг, как и у всех млекопитающих, состоит из трех отделов, мозг китообразных сложнее и отличается от человеческого своей физиологией.

У людей имеются риническая, лимбическая и супралимбическая системы, причем неокортекс покрывает поверхность супралимбической доли. Однако у китовых мы видим радикальный эволюционный скачок – включение четвертого элемента. Это четвертая корковая доля, которая морфологически является наиболее отличительным звеном между китовыми и всеми другими млекопитающими, включая людей. Ни один из видов не имеет четыре отдельных корковых лобных доли.

Эта хорошо развитая формация расположена между лимбической и супралимбической системами, и называется паралимбической. Согласно нейрогистологическим критериям, паралимбическая система является продолжением сенсорных и моторных зон, обнаруженных в супралимбической системе людей. Согласно д-ру Стерлингу Баннеллу, паралимбическая система ответственна за специфические сенсорные и моторные функции. У людей, зоны, ответственные за различные органы чувств сильно разнесены друг от друга, а область моторики примыкает к области осязания. У нас, для получения интегрированного восприятие света, звука и касания импульсы должны проходить по длинному пути, с потерей времени и информации.

Паралимбическая система китовых делает возможным очень быстро формировать интегрированное восприятие, богатство которой нам трудно даже представить. В отличие от того, что говорится в школьном курсе биологии, отношение размеров тела и мозга не является показателем разумности. Если бы это было так, колибри была бы самым разумным животным на земле. Размер мозга, сам по себе, однако важен, и самый крупный мозг на нашей планете отмечается у китов. Но еще важнее качество мозга. С четырьмя лобными системами, более развитыми бороздками неокортекса, и большим размером, мозг кашалота, объемом 9,000 см3, и мозг косатки объемом 6000 см3 - наибольшие на Земле. Для сравнения мозг человека имеет объем 1300 см3. Интересно заметить, что мозг неандертальца в среднем имел объем 1500 см3.

Для нашего коллективного эго, идея о том, что на Земле существует вид, разум которого превосходит человеческий, трудно воспринимается. Мы измеряем интеллект исключительно в человеческих терминах, основываясь на способностях, которые мы, люди, высоко ценим. Так, мы считаем координацию между глазом и рукой показателем высокой разумности. Мы изготавливаем инструменты и оружие, производим машины, и строим дома. Мы используем мозг для концентрации взгляда и направления рук для подчинения окружающей среды нашим желаниям и воле. Киты не могут этого делать или не делают того, что мы ожидаем от разумных существ. Они не строят машин и космических кораблей, и не управляют инвестициями.

У китообразных есть встроенные способности, такие как сонары, которые по своим характеристикам посрамляют наши электронные сонары. Косатки в процессе эволюции даже развили у себя способность парализовать жертву лучом сонара, испускаемым из головы и усиленным спермацетовым маслом во время выстрела. Однако мы привыкли к тому, что разумные существа обязательно должны прилететь на космическом корабле с лазерным оружием. Это фантазия, которую мы понимаем и к которой стремимся. Для нас технология это разумность. Разумное существо не может быть голым, свободно плавающим, любящим есть рыбу и петь в море.

Кит – это органическая субмарина. Кит может не прибывать на космическом корабле, но он сам подводный корабль. Вся его технология внутренняя и органическая. Мы это не принимаем. Человек воспринимает интеллект только как нечто материальное. Чем более совершенная технология, тем совершеннее интеллект.

И все-таки, разумность относительна; она развивается в зависимости от эволюционных потребностей вида. Все успешные виды разумны, в соответствии со своей экологической позицией. В этом отношении, разумность крокодила, или кита, слона или человека, не сравнима. Сложная разумность существует в любом одушевленном существе, соответствующая его потребностям. Мы, люди, не можем сравнивать нашу усложненную разумность со сложной разумностью других существ, чей мозг или нервы спроектированы для выполнения совершенно других функций в радикально других средах.

Большинство современных людей уверены, что мы стали намного умнее, чем наши предки, жившие 75000 лет назад или даже 10 000 лет. Наши технологии это доказывают, не так ли? Но факт остается фактом: мозг живущего сегодня человека идентичен по размеру и составу мозга тех, кто жил 10000 лет назад. Если вы поместите мозг Эйнштейна рядом с мозгом пещерного жителя эпохи палеолита, вы не найдете отличия. Наш интеллект во многом опирается на технологию, которая кумулятивна, и представляет собой продукт тысячелетий. И сегодня она развивается экспоненциально. С индивидуальной точки зрения, ассоциативный ум среднего пещерного жителя не отличается от ассоциативного ума среднего человека сегодня. Наш интеллект также продукт культуры, и огромное количество информации находится вне нас, как индивидуумов. Вне общества мы резко ограничены в понимании и использовании технологий. Оказавшись на необитаемом острове, большинство из нас не смогли бы выжить в одиночку. У нас даже отсутствует знание того, как изготавливать элементарные инструменты из камня. В этом отношении жившие в каменном веке люди оказались бы интеллектуально выше.

Если сравнивать разумность видов исключительно по морфологическим признакам, учитывая только структуру мозга, можно оценить среднюю ассоциативную способность человека в 100 баллов. Эту цифру будем считать средним показателем человеческого интеллекта (Intelligence Quotient (IQ). Основываясь на ассоциативной способности, определяемой в результате сравнения структур мозга, мы обнаружим, что у собаки IQ около 15, у шимпанзе 35. Эти цифры лежат в диапазоне нашего человеческого понимания разумности.

И если основываться только на структуре мозга, у косатки IQ должен быть 2000. Но все дело в том, что мы не знаем абсолютно ничего, что происходит в мозгу кита или дельфина. В своем невежестве мы самонадеянно отвергаем возможности других существ. Мы игнорируем физиологические факты, и отрицаем то, что другие животные могут думать или даже чувствовать. Мы забыли, что все млекопитающие поднимались по той же эволюционной лестнице, что и мы, а некоторые, например кит, начали свой подъем на десятки миллионов лет раньше перед тем, как мы появились из человекообразного предка, общего для неандертальца, шимпанзе и горной гориллы.

Кит эволюционировал по-другому, его физические возможности не способствовали желанию накапливать материальный багаж. Ему не нужно было копье для добывания пищи -- он один из самых рациональных охотников в естественной истории. Способность кита в передвижении, в коммуникации, в заботе о молодняке, и его сложная социальная система находятся вне материального накопления. Киты биологически развили у себя то, чего мы смогли достичь только с применением технологий. Китам технология не понадобилась. Они содержат все необходимые атрибуты для выживания и развития в своих массивных телах и чудесных головах.

Люди, с другой стороны, манипуляторы с большим мозгом. Киты и слоны – не манипуляторы с большим мозгом. Мозг гоминидов вырос в размерах от 450 см3 до 1300 см3 за промежуток в 5 млн лет. Китовые уже 30 млн лет назад имели мозг 690 см3 и достигли современных способностей задолго до того, как мы сделали эволюционный скачок.

Другое большое отличие между китами и человеком состоит в форме мозга. Череп кита развивался миллионы лет чтобы принять форму наиболее подходящую для движения в воде. Эта необходимость сформировала мозг, сделав его несколько выше, но несколько укоротив длину И эта форма вызвала относительно тонкие слои кортекса, что компенсируется значительно большей поверхностью неокортекса ввиду исключительно сложных борозд. Согласно Пиллери (Pilleri) и Гиру (Gihr), у дельфинов, зубатых китов и приматов наиболее развитый мозг по сравнению со всеми млекопитающими, а Крейс (Krays) и Пиллери показали с помощью исследований электроэнцефалограмм, что у дельфинов Амазонки наивысший тип энцефализации (отношение объема мозга к объему тела – ВР), значительно превосходящий таковой у приматов.

Структура кортекса у них оказалась похожей или даже превосходящей таковую у приматов. Китообразные наиболее специализированный отряд млекопитающих на планете, и мы видим разумность десятков видов. Напротив, Homo sapiens единственный выживший вид гоминид.

Люди могут быть несравненными манипуляторами, но кит может быть несравненным мыслителем. Мы можем только воображать, как дельфин воспринимает звезды, но они могут это делать лучше, чем мы. В самом деле, при достижении такого уровня мозга, они возможно уже достигли звезд. Разум может путешествовать в области, которые не подвластны ракетам. Или возможно они уже обнаружили, что конечный пункт путешественника - возвращение в тому месту, к которому он принадлежит – своему месту во вселенной. Желание полететь к звездам может быть на самом деле аберрацией, неким стремлением экологически обделенного вида. Разумные виды здесь на Земле или где-нибудь во вселенной, возможно не рассматривают космические полеты как конечное проявление разума. Они могут были лишь конечным проявлением технологии: технология и мудрость могут сильно отличаться для различных форм разума.

Разум может также измеряться способностью жить в пределах, налагаемых законами экологии – жить в гармонии со своей собственной экологией и признавать ограничения для каждого вида со стороны экосистемы. Можно ли считать вид, мирно сосуществующий со своим окружением и уважающим права других существ, низшим? Или следуют считать низшим вид, ведущий священную войну против своей среды и разрушающий все другие виды? Что можно сказать о виде, который размножается за пределами возможностей своей среды обитания, который разрушает разнообразие экосистемы? Как назвать вид, который пачкает воду и отравляет еду?

А что можно сказать о виде, который живет в гармонии со своим окружением? Известно, что киты и дельфины занимают особое место в сердце человека. Мы чувствуем в них нечто родное, но не можем определить, чем именно они нас притягивают. Мы знаем только, что они не похожи на других животных, что у них есть какое-то уникальное качество. И это качество - разумность. Признание этого качества влечет за собой моральную ответственность. Как люди могут убивать существа, равные им, или даже превосходящие по уму? Межвидовая коммуникация между китовыми и людьми, может привести нас к пониманию: мы совершаем убийство.

Применяя компьютерную технологию совместно с изучением лингвистических и ассоциативных способностей китообразных мы можем в скором времени начать разговор с этими существами. Ключевым моментом здесь будет понимание различных эволюций и двух совершенно различных интеллектов со своими уникальными сенсорными модальностями.

Представьте себе способность видеть сквозь чье-то тело, видеть потоки крови, работу органов, течение воздуха через легкие. Китовые могут это видеть с помощью эхолокации. Дельфин может видеть опухоль внутри тела другого дельфина. Если животное тонет, это становится сразу известным тем, кто «видит» воду в легких. Еще более потрясает то, что они могут определять эмоциональное состояние. Этот вид не способен на обман, и его эмоциональные состояния открыты для чтения. Такая биологически открытая честность приводит к совершенно отличным от наших социальным последствиям.

Зрение у людей – пространственно-ориентированный орган чувства, который дает нам сложную мгновенную информацию в форме аналоговых картин со слабым временным различением. Напротив, у нашего органа слуха слабое пространственное восприятие, но хорошая различимость во времени. Это приводит к человеческому языку, состоящему из сравнительно простых звуков, уложенных сложным образом во временную последовательность. Китовая аудио-система прежде всего пространственная, напоминающая человеческое зрение, с большим разнообразием одновременно поступающей информации и слабым временным различением. По этой причине, язык дельфинов состоит их весьма сложных звуков, воспринимаемых как единичный сложный звук. То, что люди передают с помощью сотен звуков, дельфин передает с помощью одного звука. Чтобы нас понять, они должны будут снизить свое восприятие звуков до невероятно низкой скорости. Именно по этой причине дельфины с готовностью отвечают на музыку. Человеческая музыка гораздо в большей степени напоминает их речь.

Используя свою способность эхолокации для выстраивания сложных ментальных образов, «видимых» по аудио-каналам, дельфины могут создавать и передавать друг другу эти образы. Другими словами, в то время, как наш язык аналоговый, язык китовых цифровой. С изобретением компьютера, мы сегодня общаемся друг с другом в цифровом режиме, и это может способствовать лучшему пониманию коммуникации китов.

Возможности фантастичны. Вместо коммуникации через большие пространства, мы сможем перебросить мостик между видами. Но мы не сможем сказать, что "пришли с миром." Трагедия в том, что мы будем говорить с особями, которых убиваем, порабощаем и оскорбляем. Одна надежда, что они простят нам наше невежество. Если коммуникация произойдет, будущее предоставит нам огромные знания, секреты морей, альтернативную философию, уникальные и неизведанные перспективы. Я предвижу книги, переведенные с языка китов. Мы будем не просто слушать песни китов, мы будем понимать их содержание. Это откроет новые горизонты в литературе, поэзии, музыке и океанографии.

В свою очередь, Моби Дик Германа Мелвилла расскажет китам о долгом пути, который нам пришлось пройти чтобы установить мир между китами и людьми. Киты узнают о загадках земли и смогут вести переговоры по освобождению членов своих семей из человеческого плена. Возможно мы сможем убедить их в том, что наш вид не однороден в своей эволюции в отношении морали и интеллекта. Если так, то мы сможем убедить их, что наши китобои это аберрация, пережитки варварских времен и коллективное помешательство.

И самое важное то, что мы не будем судить о разуме исходя из наших предрассудков и культурных стереотипов. Тогда мы сможем понять, что разделяем Землю с миллионами других видов, разумными в своем роде, и заслуживающим права на мирную жизнь на этой планете – планете морей со странным названием Земля.

``Они говорят, что море холодное, но у моря самая горячая кровь, самая дикая, самая нужная." -- Д.Г. Лоуренс, Киты не плачут

Библиография и источники:

Bunnell, Sterling. 1974. The Evolution of Cetacean Intelligence. Deacon, Terrence W. 1997. The Symbolic Species: The Coevolution of Language and the Brain. Jacobs, Myron.1974. The Whale Brain: Input and Behaviour. Lawrence, D.H. Whales Weep Not. Licino, Aldo. "Just Animals? Mammalian Studies Point to an Anatomical Basis to Intelligence." Mensa Berichten: Mensa International Journal Extra. June 1996. Lilly, John. 1961. Man and Dolphin. Morgane, Peter. 1974. The Whale Brain: The Anatomical Basis of Intelligence. Pilleri, G. Behaviour Patterns of Some Delphinidae Observed in the Western Mediterranean.Sagan, Dr. Carl. 1971.The Cosmic Connections, The Dragons of Eden. Watson, Lyall.1996. Dark Nature: The Nature of Evil. Some information based on conversations over the last two decades with Dr. Michael Bigg (orcas), Dr. John Ford (orca dialects), Dr. Roger Payne (whale communication), and Dr. Paul Spong (orcas).

Веганархизм

Уотсон Пол. Люди скармливают океан кошкам и свиньям

Источник: здесь, перевод с англ. - "ВИТА".

Многие годы я докладываю о необыкновенном расточительстве в отношении морской дикой природы, идущей на корм сельскохозяйственным животным.

Кормление свиней и кур рыбой превратило их в двух наиболее плодовитых морских хищников на планете. В то время, как некомпетентные правительственные бюрократы от рыболовства по всему миру кричат о том, что тюлени, дельфины, киты и морские птицы съедают подчистую рыбу, целые популяции многочисленных морских видов буквально вычерпываются на прокорм промышленно разводимых кур и свиней или для разведения в неволе лосося в перенаселенных морских концлагерях.

Однако имеется еще один наземный хищник, доминирующий теперь в море - прожорливый домашний кот!

Исследование доктора Джованни Турчини (Giovanni Turchini) и профессора Сена Де Сильва (Sena De Silva) из Универститета Дикин в Австралии подтверждает правдоподобность моих предыдущих докладов о том, что домашние кошки съедают больше рыбы, чем многие виды тюленей.

2,48 миллионов тонн рыбы идет ежегодно на промышленное изготовление кошачьего корма.

Для сравнения - серые тюлени северной Атлантики потребляют всего 314 тысяч тонн рыбы. Гренландский тюлень, которого правительство Канады очернила, как рыбожора (кто бы подумал, что они едят рыбу, а?), ежегодно съедает, по сведения канадского провительства, 890 тыс. тонн мойвы, 186 тыс. тонн арктической трески, 37 тыс. тонн атлантической трески и 350 тыс. тонн песчанки северной. Что в сумме - 1 393 000 тонн. Гренландский и серый тюлени вместе съедают приблизительно 1,7 миллионов тонн, что на 780 тысяч меньше, чем съедают домашние коты.

В одной только Австралии домашний кот потребляет в среднем 13,7 килограмм рыбы в год, что превосходит ежегодное 11 кг на душу населения, съедаемые австралийским местными жителями. Коты едят больше рыбы, чем люди.

Большинство скармливаемой котам рыбы это сардины, сельдь, анчоусы и мойва - та же рыба, которая состовляет основу рациона более крупной рыбы, такой как треска, тунец, рыба-пила, равно как и морских млекопитающих и птиц.

Это та самая, так называемая "кормовая" рыба, вылавливаемая в чудовищных количествах на корм скоту и выращиваемому на фермах лососю. Эта же рыба идет на производство рыбьего жира и даже удобрений.

По сути, эта маленькая рыба - "подножный" корм для более крупной, морских птиц и млекопитающих, которые охотятся на неё и зависят от нее. Ее массовое потребление напрямую ведет к крушению основного рыболовства.

Это одно из величайших преступлений на почве безответственности рыболовной промышленности - истреблять этих маленьких рыб на корма и рыбий жир.

"То, что кормовая рыба идет на корм фермерской рыбе, много критиковалось, с тем замечанием, что лучше бы она шла напрямую на корм человеку, особенно среди беднейших народов мира. Однако, мало внимания уделялось тому, какое количество кормовой рыбы используется при изготовлении кормов для домашних животных",- говорит доктор Джованни Турчини.

"Количество домашних животных растет в мировом масштабе. Промышленность движется в постоянном увеличении производства продукции и рекламы кормов класса премиум и супер-премиум. Эти гурманские корма содержат значительное количество рыбы, которая могла бы напрямую идти для потребления человеком, в то время, как могли бы использоваться отходы, неподходящие для человеческого стола, такие как побочные продукты при филеровании рыбы".

Д-р Турчини считает, что предполагаемое количество кормовой рыбы, используемой в промышленном производстве кормов для домашних животных, выдвигает на передний план давно необходимое обсуждение вопроса, требующего дальнейшего и срочного расследования. Также требуют упоминания и другие отрасли, использующие рыбу как продукт еды не для человека, такие как выращивание животных на мех (рыба идет в корм для животных звероферм), корм для аквариумных рыб, приманка и наживка для развлекательной рыбной ловли и приманка для коммерческой промышленности раков.

"Главная проблема не в защите домашних животных против аквакультуры или другой земледельческой/животноводческой деятельности сельского хозяйства, а в необходимости более объективного и прагматического подхода к использованию ограниченного и уменьшающегося биологического ресурса, для блага человека".

Это позиция д-ра Турчини.

Моя же позиция такова, что рыболовная промышленность должна оставить маленькую рыбу в покое для обеспечения большей рыбы, морских млекопитающих и птиц. Рыба даже не является естественной пищей для кошек, и гурманская рыбная еда для них - это всего лишь демонстрация нелепой экстравагантности хозяев кошек. Выращивание лосося на фермах это немыслимое расточительство рыбы из океана, а кормление свиней и кур наиболее безответственное использование живых ресурсов, какое только можно представить.

Эти маленькие рыболовные хозяйства экологически преступны. Сейчас они нацелились на зоопланктон, как средство для переработки его в белковую пасту для скота. Люди вместе с их домашними животными буквально выедают системы жизненной поддержки наших океанов, и в будущем человечество заплатит тяжелой монетой за эту экологически равнодушную эксплуатацию.

Винить тюленей в том, что они едят рыбу, которую мы скармливаем котам, является одновременно заносчивым и невежественным.

Однако, никому и в голову не придет забивать котят до смерти дубинами, как мы поступаем с тюленятами. Если бы кто-нибудь додумался это делать, крики негодования и ужаса были бы невыносимы, при том, что мы балуем один вид, который ест рыбу, которая не является его естественной пищей, в то же время выбивая мозги из другого вида, который эволюционировал жить в гормонии с рыбами в ценной добыча-хищник ситуации.

Тюлени контролируют популяции рыб, которые в предшествуют другим рыбным популяциям. Например, гренландский тюлень охотится на мойву и скумбрию, которые в свою очередь, кормятся молодой треской. Меньшее число тюленей означает больше мойвы и, как следствие, более высокую смертность среди молодой трески. Тюлени также распространяют питательные вещества в море в форме экскрементов, последов от родов и свои собственные тела после смерти. Домашние кошки же совершенно не вносят никакого вклада в морскую экосистему помимо инородных бактерий и вирусов, которые спускаются в водяные системы с их экскрементами. При всем этом правительства и рыбаки чернят тюленей в то время, как сами вылавливают миллионы тонн рыбы на корм котам.

Тюлени работают, чтобы выжить, котам не надо делать ничего, чтобы заполучить свою еду из моря, кроме как быть украшением человеческому тщеславию.

Каждый, кто кормит рыбу своим кошкам, вовлечен в увековечивание экологического преступления. Каждый, кто кормит гурманскую рыбу своим кошкам, демонстрирует ужасающий уровень экологической невежественности.

В наших океанах тюленей массово вырезают, тупики голодают, морские птицы исчезают. На наших глазах океаны превращаются в безжизненные пустыни.

Только в Соединенных Штатах больше 85 тысяч рыболовецких судов опустошают океаны, обдирая жизнь со дна, с поверхности и с середины, переворачивая камни, круша кораллы, причиняя ущерб структурам, предоставляющим убежище молодым рыбам. Жизнь наших океанов не переживет бешеную атаку тяжелого оборудования, длинных лесок, ловушек, дрифтерных сетей, траулеров, неводов и ядов.

Даже тропические коралловые рыбы не в безопасности, пока мы вытягиваем их из моря миллионами для аквариумной торговли. Рыбаки часто извлекают их при помощи отбеливателя, убивая многих в процессе.

Похоже, промышленность очень гордится и хвастается своей возможностью искоренить рыбу в море.

Если мы не можем даже перестать кормить наших кошек рыбой, то как мы собираемся когда либо остановить уничтожение наших океанов?

Я вырос в рыболовной деревне на рыбе, омарах, гребешках, морских молюсков, устрицах и даже морской капусте. Больше я не ем рыбу. Я смотрю на это, как на экологическое преступление, потому что я вижу, как уменьшается ее поголовье, и я вижу, как экосистемы превращаются в безжизненные из полных жизни. И меня ужасает то, что мы можем быть настолько нечувствительны и так экологически тупы.

Я поинтересовался положением дел в рыбном отделе нашего местного продуктового магазина. Там был чилийский морской окунь, исчезающий вид - но все-таки на продажу. Самая дешевая рыба была выращенная на ферме - эти уродцы с искуственными цветами их болотистой, болезненной мякоти. Были там фальшивые ноги краба (т.н. "крабовые палочки"), сделанные из сайды, превращенные в искусственного краба с помощью химических красителей и запахов. Были осьминог и кальмар, и множество мидий и устриц. Люди платили 20 долларов за маленький сверток сырого тунца для суши, и были там рыба-пила и акула, наполненные ртутью.

Стоит посмотреть на рыбный отдел, и кажется, что пока еще нет недостатка в рыбе. При этом, для того, чтобы эти полки не были пусты, самая большая в истории штурмовая флотилия в более чем 2 миллиона кораблей и лодок опустошает и насилует океаны каждый день, буквально вычерпывая жизнь из моря. Эти суда выходят из каждого порта в мире, чтобы развертывать орудия массового поражения в виде дрифтерных сетей, неводов, траулеров, лесок, блесен и, словно огромные пылесосы, высасывать рыбу из моря.

Эта армада варьируется от массивных многомиллионо-долларовых траулеров и неводов до немощных шаланд с лесками и ржавыми крюками, поддерживаемыми пустыми бутылками из-под отбеливателя.

Такой вид беспощадной охоты и подхода по принципу уничтожения никто бы не потерпел, если бы мы преследовали наземную жизнь в такой манере. Мы презрительно называем мясо жирафов, слонов, горилл и бегемотов "bush meat" и отвергаем африканцев в Конго, которые едят его, как часть проблемы, виновных в исчезновении жизни в том, что осталось от дикой природы Африки.

При этом хищники, такие как тунец, акула, рыба-пила и махи-махи просто "морская дичь" или "мясо из моря" ("морской бушмит").

Охотиться на льва и забить его тоже самое, что охотиться и убить акулу. Убийство слона в африканской саванне ничем не отличается от убийства голубого тунца в Северном Атлантике.

Когда бедные африканцы убивают жирафа, чтобы съесть его, мы клянём их в разговоре между кусками тунца в суши-баре или поедая рыбу-меч в ресторане.

Это наша типичная и отличительная западная черта разобщения и чванства, и это демонстрирует наше полное отчуждение от экосистем, которые нас сохраняют.

На эволюцию морской жизни очень сильно влияет быстрое и недавнее представление ей наземных хищников. Таких как свинья, курица, домашняя кошка и человек.

Эти новые хищники создали хаотичную атаку на морскую жизнь, которая быстро сокращается во всех видах в наших океанах. Мы буквально пожираем их, ведя к полному уничтожению.

Сложно представить себе, что маленький котенок, гурмански поедающий тунца, это агент аква-уничтожения, но действительность такова, что домашние кошки, наряду с людьми, свиньями и курами угрожающе быстро уничтожают жизнь в океане.

Веганархизм

Сингер Питер. Битва за этику пищи (интервью)

Источник: здесь

Недавно сотрудник организации «Милосердие к животным» (Mercy For Animals) Дерек Кунс (Derek Coons) получил возможность взять интервью у доктора Питера Сингера, который в данный момент занимает пост профессора биоэтики в Принстонском университете (программа осуществляется при поддержке фонда Айры В. ДеКампа (Ira W. DeCamp Foundation).

Книга Сингера «Освобождение животных» (Animal Liberation), впервые опубликованная в 1975 году, сыграла значительную роль в формировании движения за права животных, и определении его курса. Все последние тридцать лет объектом его внимания как писателя был самый широкий круг этических проблем, включая эксплуатацию животных, бедность, и проблемы окружающей среды.

В.: Что подвигло вас 30 лет назад написать «Освобождение животных»?

О.: Я рассказал об этом в предисловии к книге. Если говорить в двух словах, то у меня было чувство, что то, как мы относимся к животным, и то, как с ними обращаемся – это все ужасно неправильно, в том же степени , что и расизм или половая дискриминация…Поэтому я написал эту книгу, чтобы она разбудила людей.

В.: В книге «Освобождение животных» вы пишете, что интересы животных, принадлежащих к человеческому роду, следует считать равными интересам животных, к человеческому роду не относящихся, на основании принципа «равноправия интересов». Не могли бы вы пояснить, что имели в виду?

О.: Я имел в виду, что одинаковые интересы должны быть одинаково весомыми. Если я причиняю боль животному, то это, само по себе, так же неправильно, как причинять такую же боль человеческому существу…

В.: В одной из своих работ вы процитировали Генри Сиджвика (Henry Sidgwick), который сказал, что мы «смотрим с точки зрения вселенной». Как вы это понимаете?

О.: Разумеется, в прямом смысле слова, у вселенной нет никакой точки зрения. Но Сиджвик использовал такую формулировку, чтобы сказать, что, мысля этически, мы должны смотреть на вещи настолько широко, насколько это возможно – думая не о наших собственных интересах, не об интересах нашего племени, секты, расы или нации, или даже нашего вида.

Мы должны попытаться поставить себя на места любого существа, на которое наши действия оказывают влияние. Имеется в виду любое существо, которое способно чувствовать, которое может страдать или вообще каким-то образом воспринимать окружающий мир.

В.: Что, по вашему мнению, движение за освобождение животных делает правильно, а что – неверно? Как мы могли бы увеличить эффективность своей деятельности? На чем, по-вашему, нам следует сосредоточить наши усилия?

О.: В последние десять лет очень многое в американском движении за права животных изменилось к лучшему. По крайней мере, несколько крупнейших организаций теперь работают вместе – хотя, к сожалению, есть и такие, которые по-прежнему больше озабочены распрями с другими зоозащитниками, чем объединением против истинного противника.

Также важно, что сегодня американские зоозащитные организации сосредоточили свое внимание в той области человеческой деятельности, где человек, несомненно, причиняет животным больше всего страданий – это животноводство, особенно, его современная промышленная форма. На фоне того количества животных, которые в нём задействованы, и продолжительности их страданий, все остальные проблемы меркнут.

В.: Расскажите, пожалуйста, про новую книгу, которую вы написали вместе с Джимом Мэйсоном (Jim Mason)?

О.: Книга называется «Как мы едим: почему выбор пищи имеет значение» (The Way We Eat: Why Our Food Choices Matter). В ней рассказывается о трёх семьях с разными подходами к питанию, чтобы на их примере исследовать всевозможные этические вопросы, касающиеся еды, включая, разумеется, и потребление животных в пищу.

Но также мы рассматриваем и другие вопросы: лучше ли есть органические продукты? следует ли отдавать предпочтение продуктам местного происхождения? Следует ли избегать генетически модифицированных продуктов?

Возникает множество различных вопросов, и мы пытаемся рассматривать их настолько открыто и объективно, насколько возможно.

В.: Что из того, что вы узнали в процессе сбора материалов для книги, оказалось для вас самым интересным и удивительным?

О.: То, что фактически все индейки, выращиваемые в США сегодня, появились в результате искусственного оплодотворения, потому что вывели породу с такой большой грудкой, что размножаться естественным путем они уже не способны.

В.: Основная часть книги посвящена тому, как производится наша пища, хотя зачастую оказывается, что выяснить это непросто. Сложно ли было попасть на объекты промышленного животноводства? Охотно ли магазины и рестораны рассказывали вам о своих поставщиках?

О.: С доступом на фермы у нас была масса проблем – они отказывались впускать нас, за единственным исключением. Некоторые фермы, магазины и рестораны с готовностью открывали перед нами двери – но, разумеется, это были фермы поменьше, выращивающие органическую продукцию, а также магазины и рестораны, которым они её поставляют. Среди сетевых супермаркетов, распространённых по всей стране, наиболее открытыми были Whole Food и Chipotle.

В.: Какие сельскохозяйственные методы, используемые сегодня, представляются вам наиболее жестокими и почему?

О.: Батарейная система содержания кур-несушек, содержание в клетках телят и стельных коров: в них животные заперты в ужасной тесноте почти на протяжении всей жизни.

В.: Многие люди идеализируют фермы органического животноводства. Вы посетили птицеферму в Нью-Гемпшире, а один из ваших коллег съездил на ферму в Вирджинии. Какое мнение сложилось у вас и вашего коллеги об этих фермах?

О.: Ну, они определенно далеки от идеала. Производитель натуральных яиц (эта птицеферма была из тех, что не выращивает цыплят на мясо) держался открыто, принял нас гостеприимно, и жизнь у его кур уж точно намного лучше, чем у кур в батарейных клетках, но птицы все равно, в сущности, жили в закрытом помещении, теснились в очень большом сарае.

В.: В книге вы описываете, какие последствия для окружающей среды может иметь наш выбор питания. Не могли бы вы пояснить, что же стоит на кону, и какие продукты наносят менее всего вреда окружающей среде?

О.: А на кону стоит будущее планеты, потому что потребление в пищу продуктов промышленного животноводства очень способствует глобальному потеплению. Скорее всего, наименее вредной для окружающей среды пищей будет та, которую вы вырастили собственноручно или же подобрали из выброшенного супермаркетом – я это испробовал, когда собирал материалы для книги. Но для тех, кто хочет покупать продукты, первое правило – не употреблять никаких продуктов промышленного животноводства.

Далее, ешьте в основном или исключительно растительную пищу, покупайте продукты местных производителей и только сезонные. Импортные продукты могут быть вполне приемлемы, если доставлялись морем, но поставки воздушным транспортом сопряжены с большими выбросами газа, усугубляющего парниковый эффект.

Веганархизм

Финский институт окружающей среды. Зверофермы: загрязнение воды и почвы нитратами

Источник: здесь

Исследование Института окружающей среды

Ликвидация нитратов в почве и грунтовых водах на зверофермах (НИТРОС), Финляндия, 2005-2010

Начало исследований: 2005 Конец исследований: 2010 Контактное лицо в SYKE (Финский институт окружающей среды): Тайна Нистен (Taina Nysten) Участники проекта: Яни Салминен ( Jani Salminen), Сирку Туоминен (Sirkku Tuominen) (SYKE) Источник финансирования: Министерство охраны окружающей среды, Финский институт окружающей среды, Химическая корпорация, Ассоциация звероводческих ферм Партнеры: Западно-региональный экологический центр, Poyry Finland Oy.

Общая информация

Негативное влияние звероферм на системы водоснабжения и грунтовые воды может быть значительным на региональном и местном уровне в связи с интенсивной централизацией звероферм. В Финляндии существует приблизительно 50 звероферм, расположенных на водоносных слоях, исключительно важных для водоснабжения. Кроме того, насчитывается около 80-100 закрытых звероферм на водоносных слоях. Особенно в Западной Финляндии, где насчитывается 30 звероводческих хозяйств, которые представляют значительный риск загрязнения важных водоносных слоев.

Дожди и талые воды вызывают попадание азота и фосфорных соединений, содержащихся в фекалиях животных, в грунтовые воды или же через стоки происходит попадание в водные объекты. В важных водоносных слоях, основной проблемой является повышение уровня нитратов и нитритов. На основе директивы по воде, предоставленной Европейским Союзом, финское Министерство социальных дел и здравоохранения установило нормы максимальной концентрации нитратов и нитритов в питьевой воде 50 мг/л и 0,5 мг/л соответственно. Кроме того, существуют и другие проблемы, как например выщелачивающие препараты, которые дают пушным зверям, которые также могут являться риском в отношении качества подземных вод.

До сих пор в области рекультивации площадей звероферм, применялось только удаление верхних слоев почвы. Однако нитраты легко проникают в землю в насыщенной зоне водоносного слоя. Удаление глубоких слоев почвы и транспортировка их в другое место для обеззараживания является непрактичным и дорогим методом. К этому следует добавить, что удаление почвы из ненасыщенной зоны не решит саму проблему загрязнения подземных вод.

Исследование целей и методов

Целью проекта было тестирование и разработка биологического средства для оздоровления почвы и грунтовых вод на зверофермах, которые были загрязнены нитратами.

Метод основан на повышении активности денитрифицирующих бактерий, которые естественным образом образуются в почве и грунтовых водах. Органический химикат добавляют в почву и/или подземные воды, который бактерии окисляют и одновременно превращают нитраты в газообразный азот.

Процесс нитрификации-денитрификации

Во-первых, органический азот в экскрементах животных микробиологически разлагается и образуется аммиак (NH4+). Это происходит в верхних слоях почвы. В почве, аммоний принимает участие в трех процессах: выщелачивании, сорбции и нитрификации. Часть аммония проникает в зону насыщения в следствии дождей и талых вод. Часть аммония адсорбирует на поверхности почвы и образует долгосрочный остаток аммония в ненасыщенных зонах. Если есть кислород, нитрифицирующая бактерия преобразуется в аммоний через нитрит (NO2-) в нитрат (NO3-). В районах с водопроницаемой почвой и с большим количеством органического азота, высокий уровень аммония, нитратов и нитритов может быть найден в грунтовых водах. Это происходит потому что в процессе нитрификации потребляется кислород и появляется кислотность, грунтовые воды в таких районах бескислородны и имеют повышенную кислотность.

Можно попытаться удалить нитраты и нитриты в грунтовых водах, стимулируя процесс денитрификации. Денитрификации это анаэробный процесс микроорганизмов. Из-за низкого количества органического вещества в загрязненных нитратами подземных водах, практически везде без исключения, органические вещества должны быть добавлены в грунтовые воды в качестве источника энергии для денитрифицирующих бактерий.

Исследование НИТРОС состояло из трех этапов: предварительные исследования, опытно-промышленные испытания проверка песочного фильтра и полномасштабное изучение в реальных условиях.

В ходе предварительных исследований (2004), этанол, формиат калия, кальция, магния, формиат, ацетат натрия и лактат натрия были проверены на возможность их применения в качестве источника углерода для денитрифицирующих бактерий. В лабораторных исследованиях, эффективность каждого химического элемента на активность денитрификации была проведена в различных концентрациях на образцах почвы, взятых со звероферм. Тесты проводились при температуре 6 градусов. Было обнаружено, что этанол и ацетат более эффективны для денитрификации, чем другие химические вещества. Этанол стимулировал денитрификацию в более широком диапазоне, чем ацетат.

Песчаные фильтры (тесты 2005-2006) гг.

Два из наиболее перспективных химических элементов (этанол и уксусная кислоты) были выбраны для дальнейшего тестирования, которое началось осенью 2005 года на исследовательской станции Суоменойя. Опытно-промышленные исследования проводились с помощью песочных фильтров для имитации естественных условий. Цель испытаний заключалась в оптимизации процесса денитрификации в почве при низкой температуре (6°С) путем изменения количества этанола и уксусной кислоты. Изменения качества воды были проанализированы путем инъекций растворов и фильтратов, взятых на разных глубинах во время теста.

И ацетат и этанол показали 95-100% эффективности при удаления нитратов (начальный уровень нитратов 200 мг/л). Наиболее оптимальным оказался углерод: соотношение с азотом было между 6 и 10. Этанол оказался более эффективным денитрификационным стимулятором, чем ацетат, а в столбах с этанолом было образовано меньше нитритов, чем в столбах с ацетатом.

На основании предварительных и опытно-промышленных исследований, этанол был выбран для использования в качестве источника углерода в полномасштабных полевых испытаниях.

Полевые исследования 2005-2008 гг.

Место исследования было расположено на небольшой звероферме в Уусикарлепюю. Целями исследования были: 1) тестирование, разработка и оптимизация методов нитрификации и 2) найти граничные условия и предпосылки успешной биологической очистки загрязненных подземных вод нитратами. Кроме того, новая информация была подготовлена, основываясь на действенном положении подземных вод на звероводческих хозяйствах.

Расположение мест изучения

Возникновение загрязнения и вопрос о возможной транспортировки были исследованы в первой фазе исследования. На основании уровней загрязнения и предварительного изучения грунтовых вод, инфильтрационная система была построена с целью введения этанола через зону аэрации в грунтовые воды. Во время исследований воду содержащую денатурированный этанол постепенно вводили в почву. Введение этанола началось осенью 2006 года и продолжалось до декабря 2008 года, исключая время сильных снегопадов зимой.

Различные параметры были проанализированы в ходе исследования такие как температура подземных вод (4.2-7.4 ° С), качество подземных вод и измерения газов в ненасыщенной зоне. Кроме того, функциональными возможностями метода было исследование химического анализа образцов почвы, измерения стабильных изотопов, проверка возможностей денитрификации и ДНК-исследований.

Полевые исследования 2005-2008 гг.

Место исследования было расположено на небольшой звероферме в Уусикарлепюю. Целями исследования были: 1) тестирование, разработка и оптимизация методов нитрификации и 2) найти граничные условия и предпосылки успешной биологической очистки загрязненных подземных вод нитратами. Кроме того, новая информация была подготовлена, основываясь на действенном положении подземных вод на звероводческих хозяйствах.

Расположение мест изучения

Возникновение загрязнения и вопрос о возможной транспортировки были исследованы в первой фазе исследования. На основании уровней загрязнения и предварительного изучения грунтовых вод, инфильтрационная система была построена с целью введения этанола через зону аэрации в грунтовые воды. Во время исследований воду содержащую денатурированный этанол постепенно вводили в почву. Введение этанола началось осенью 2006 года и продолжалось до декабря 2008 года, исключая время сильных снегопадов зимой.

Различные параметры были проанализированы в ходе исследования такие как температура подземных вод (4.2-7.4 ° С), качество подземных вод и измерения газов в ненасыщенной зоне. Кроме того, функциональными возможностями метода было исследование химического анализа образцов почвы, измерения стабильных изотопов, проверка возможностей денитрификации и ДНК-исследований.

Исследования на месте

Установка скважин для наблюдения подземных вод (2005, 2006 и 2008)

Установка наблюдательных скважин рядом с загоном для животных

Мониторинг качества подземных вод (2006-2008)

Измерения качества подземных вод проводились с интервалами в 0,5 м с помощью наблюдательных скважин. Температура, растворенный кислород, рН, удельная электропроводность и окислительно-восстановительный потенциал подземных вод были измерены промысловым расходомером YSI556.

Оксиметр YSI в использовании

Взятие образцов грунтовых вод

Гидрогеологические изыскания (2005-2008)

Гидравлическая проницаемость зоны подземных вод была исследована методом водяной пробки или восстановления подземных вод, которая дала оценку средней горизонтальной проницаемости рядом с просеевателем наблюдательных скважин.

Последний этап теста: цилиндр удален из скважины и уровень грунтовых вод контролируется как вручную, так и с помощью регистратора данных, который непрерывно измеряет давление воды.

Цилиндр, который использовался в тесте на пробу подземных вод

Пробы почвы (2005-2008)

Отбор проб почвы методом мануальной оже-спектроскопии Отбор проб почвы методом механической оже-спектроскопии

Углеродная подложка, проникновение в почву и оптимизация процесса удаления нитратов (2006-2008)

Углеродная подложка - этанол - добавлялась как слабый водный раствор в зону аэрации через систему труб под грунтом.

Установка системы труб Источник углерода (этанол) разбавляют водой Углеродные подложки вводятся в эксплуатацию

Измерение пор газа (2006-2008)

Эффекты проникновения этанола в пропорции кислорода и углекислого газа в в ненасыщенной зоне были обнаружены измерения пор газа. Уменьшение этилового спирта уменьшает кислород и увеличивает количество углекислого газа в порах. Углекислый газ является конечным продуктом окисления этанола в процессе денитрификации.

Отчет (2009-2010)

Выводы исследований на месте

  1. Была обнаружена высокая концентрация нитратов и аммония в почве и грунтовых водах в местах нахождения звероферм.

  2. Естественное поглощение подземными водами загрязнений, вызванных соединениями азота, незначительно без восстановленных мер, так как не достаточно органического вещества, необходимого для денитрифицирующих бактерий в почве и грунтовых водах. По этой причине, соединения азота (аммоний и нитраты) существуют в высокой концентрации в почве и грунтовых водах на звероферм.

  3. Нитрификация является окислительным процессом, следовательно аммоний попадающий в грунтовые воды становится кислотным. Окисление увеличивает распад многих тяжелых металлов в грунтовых водах. Концентрация никеля и алюминия многократно превысила требований по качеству (Ni 0,02 мг/л) и рекомендованное (Al 0,2 мг/л)для питьевой воды.

  4. Этанол повышает естественную денитрификацию и концентрация нитратного азота в очищенных грунтовых вод снизилась с уровня предшествующего полевым испытаниям (около 30 - 60 мг/л) до 1 мг/л, что заметно ниже финского стандарта качества питьевой воды (11 мг/л N. которая составляет 50 мг/л, нитратов).

  5. Для того чтобы получить результаты улучшения качества окружающей среды, необходимо принимать во внимание различные параметры такие как:уровень нитратов, пропорции нитрат-хлорид и измерение стабильных изотопов.

  6. Введение этанола в грунтовые воды через систему труб в ненасыщенной зоне технически осуществимо, просто в использовании и недорого. Проникновение в ненасыщенные почвы не засоряет систему труб, и напротив засорение может произойти, когда источник углерода вводится непосредственно в грунтовые воды.

  7. В целях оптимизации методов восстановления, рН должен быть достаточно высоким, предпочтительно> 5,5. Денитрификация производит щелочность и, помимо удаления нитратов также снижается содержание металла в кислых водах.

  8. Денитрификация не может быть эффективной как и система инфильтрации, если условия не являются оптимальными (например, слишком низкий рН). Увеличение концентрации нитрита указывает что процесс идет неверно. В исследовании НИТОРОС, зона, в которой процесс эффективно функционировал находился на расстоянии 15-20 м от места инфильтрации.

  9. Очищение грунтовых вод, путем восстановления природной денитрификации требует хорошего знания течения вод на участке, а также необходима сеть пунктов для наблюдения за качеством подземных вод.

Проектные организации

В проекте учувствовали Финский институт окружающей среды, Западно-Финский Региональный экологический центр (Центр экономического развития, транспорта и окружающей среды Южной Остроботнии и государственное Агентство регионального управления ЗапаФинляндии), а также Poyry Finland Oy. Проект был профинансирован Министерством охраны окружающей среды, Химической корпорацией, Ассоциацией производителей финского меха и Гидротехникой в сельском хозяйстве.

Основные публикации

Публикации Яни Салминен (Jani Salminen), Сирку Туоминен (Sirkku Tuominen), Тайна Нистен (Taina Nysten) 2012 года. "Биологическое восстановления загрязненных нитратами почв и грунтовых вод на зверофермах". На финском языке с резюме на английском языке. (Nitraatilla pilaantuneen maaperan JA pohjaveden biologinen kunnostaminen turkistarha-alueilla) Дерек Мартин (Derek Martin), Яни М. Салминен (Jani M. Salminen), Р. Маарит Ниеми (Maarit Niemi), Илзе М. Хейсканен (Ilse М. Heiskanen), Матти Я. Вальве (J. Valve), Паси П (Pasi P), Хельстен и Тайна Нистен (Hellsten & H. Taina Nysten). 2009 года. "Ацетат и этанол в качестве потенциальных усилителей низкой температуре в процессе денитрификации почвы, загрязненной зверофермой: опытно-промышленные исследования". Журнал "Материалы", 2009, 1230-1238

Исследовательский доклад (тезисы на английском языке): Санна Петяярви (Sanna Petajajarvi), Тайна Нистен (Taina Nysten), Яни Салминен (Jani Salminen) и Сирку Туоминен (Sirkku Tuominen), 2010 год. "Nitraatin poisto turkistarha-alueiden maaperasta ja pohjavedesta"

Дополнительная информация

Яни Салминен (Jani Salminen), доктор наук, Финский институт окружающей среды (SYKE) Сирку Туоминен (Sirkku Tuominen), лиценциат технических наук, старший научный сотрудник, Финский институт окружающей среды (SYKE) Тайна Нистен (Taina Nysten), руководитель проекта, доктор наук, гидрогеолог, руководитель отдела, Финский институт окружающей среды (SYKE)

Веганархизм

Новожилова Ирина. Косметика без жестокости

2007, источник: здесь

Когда великого Виктора Гюго пригласили возглавить первое во Франции общество противников вивисекции, он воспринял с гордостью это предложение, заявив:

«Вивисекция – это преступление; человеческая раса должна отказаться от этого варварства».

Известными противниками вивисекции были также Иеремия Бентам, Чарльз Дарвин, Бернард Шоу, Эрнест Сетон-Томпсон, Роберт Бернс, Джон Голсуорси, Лев Толстой и Альберт Швейцер.

Слово «вивисекция» происходит от двух латинских слов: «vivus» - живой и «sectio» - рассекание, буквально "резать по живому") и означает опыты на живых животных. Первые попытки проводить исследования на животных относят ко второму веку, когда в Римской империи католическая церковь запретила вскрытие человеческих трупов. В результате этого запрета Гален – врач гладиаторов и придворный врач римского императора Марка Аврелия взялся за вскрытие коз, свиней и обезьян.

Однако, широкое распространение такая практика получила гораздо позже, к концу XVII века, когда эксперименты на животных были объявлены новым интеллектуальным занятием, которым стали заниматься все: и ученые, и шарлатаны, и царедворцы, и лекари. Обезболивающие вещества были открыты лишь в 19 веке и болезненные эксперименты на животных, такие, как вскрытие живых животных без наркоза и манипуляции на их органах, считались нормой в биомедицинских исследованиях более двух веков! Бесправие животных в этот период усугубляло господство философии французского ученого Рене Декарта («декартова система координат»), который перенёс идеи своей механистической теории на живых животных. Декарт считал, что у животных нет души, и, следовательно, они неспособны испытывать страдания.

Вторым этапом истории экспериментальной медицины считается 19 век, который ознаменовался резкими выступлениями общественности, осуждавшей вивисекцию с позиций этики и созданием первых законов и обществ защиты подопытных животных. Первый в мире закон в защиту подопытных животных был принят в 1878 году в Великобритании*.

Третий этап развития медико-биологического эксперимента – 20-21 века, когда остро встал вопрос о неэффективности подобной практики уже с позиций науки, поскольку физиология человека и животных резко отличаются и обменные процессы протекают в их организмах по-разному. Движение врачей мира за модернизацию экспериментальной науки и поиск альтернатив продолжает набирать силу на сегодняшний день.

К сожалению, сегодня опыты на животных продолжают проводиться в огромных масштабах. Эта сфера уносит в год жизнь более 100 млн. подопытных животных. Эксперименты на животных проводятся в четырёх областях: тестирование лекарств - 65%, фундаментальные научные исследования (в т.ч. военные, медицинские, космические и др.) - 26%, косметика – 8 %, учебный процесс -1 %.

Из всех перечисленных областей использования животных в экспериментах тестирование на животных косметики – эта та сфера, где человечество даже никак не может себя оправдать необходимостью исследований ради сохранения жизни и здоровья людей, поскольку животные приносятся в жертву исключительно ради людской прихоти. Именно поэтому поиск альтернатив, прежде всего, был сосредоточен вокруг косметических тестов, хотя в настоящее время предложены альтернативные модели для исследований по всем сферам.

Жестокие тесты на животных продолжают своё существование, прежде всего, потому, что многие потребители вообще не знакомы с этой серьёзной нравственной проблемой, а производитель совсем не заинтересован доносить её до покупателя. Участникам Движения за прекращение опытов на животных часто приходится слышать: «Какие косметические тесты на животных? Да это просто смешно: неужели кроликам раскрашивают ресницы, а крысам наносят губную помаду?». Когда же до потребителей доносится реальная информация, они испытывают настоящий шок…

При испытании косметики, чистящих средств и новых соединений, разрабатываемых промышленностью, животные дышат парами вещества, концентрация которых так велика, что большая часть животных умирает от отравления. Промышленный тест Драйза для косметических средств проводится следующим образом. Кроликам наносят испытываемое вещество на глаз, фиксируют голову специальным воротником и ожидают в течение 21 дня. Животное не может потереть лапой глаз, который разъедает нанесенный препарат. Часто тест заканчивается тем, что роговица мутнеет и гибнет глаз. Другой известный промышленный тест для определения токсичности «ЛД 50» (летальная доза - 50) состоит в том, что группе животных вводится возрастающая доза испытуемого вещества и задача экспериментатора – определить дозу, которая за установленное время убивает 50% животных. Обычно вещество вводится в организм животного с помощью трубки, вставленной через пищевод в желудок.

На сегодняшний день в мире создан целый ряд центров по разработке альтернатив. В качестве альтернативы животному могут использоваться эмбрион яйца, физико-химические методы, культуры клеток, компьютерные модели и др. «75% подопытных животных уже сегодня могли бы с успехом быть заменены культурами клеток, - считает Г. П. Червонская, вирусолог, член комитета по биоэтике РАН. - Эти методы более дешевы, эффективны, экспрессны и позволяют выявлять токсичность испытываемых препаратов на самом глубинном уровне – клеточном, а иногда и субклеточном».

Уже в середине прошлого века во многих странах мира развернулось мощное движение под лозунгом "Красота без жестокости", в результате чего значительное число предприятий, производящих косметические и гигиенические средства, парфюмерию, стали изготовлять их из растительных продуктов (без животных компонентов) и тестировать альтернативным путём, без использования животных.

Такую продукцию помечают фирменным знаком: кролик в круге и надпись – «Not tested for animals» ("Не испытано на животных"), "Animal friendly". Не содержащая животных компонентов косметика отмечается знаком «V» (веган).

Первой запретила тестирование косметики на животных Великобритания в 1998 году. В 2002 году страны Евросоюза приняли запрет на тестирование косметики, который вступит в силу с 2009 года. Против запрета активно выступает Франция, где традиционно сильно косметическое лобби. Более того, правительство Франции обратилось в Европейский суд в Люксембурге, добиваясь отмены введенного Евросоюзом запрета на продажу тестированной косметики. Этот шаг со стороны Франции, где когда-то и зародились жестокие опыты на животных, глубоко потряс мировую общественность, выступающую в защиту животных и прогрессивных законодательств. Однако, соцопросы Британского Союза за запрет вивисекции (BUAV) и Королевского общества по предотвращению жестокого обращения к животным (RSPCA) показали, что большинство (60%) французского населения выступает против косметических тестов на животных и не поддерживают действия косметических лоббистов.

Нетестированные на животных товары приобретают все большую популярность во многих странах. Так, например, организация «Люди за этичное отношение к животным» (РЕТА) привлекает голливудских звёзд для рекламы фирм, отказавшихся от использования животных при производстве косметики, постоянно пополняя их списки. Сегодня на сайте РЕТА вывешены 2 списка косметических компаний: «чёрный» - компании, проводящие тесты, и «белый» - гуманная косметика. Отрадно заметить, что «черный» список занимает всего 4 страницы, в то время как «белый» - 19! «Белый» и «чёрный» списки Центра защиты прав животных "ВИТА".

Жёсткие требования гуманности, выдвигаемые общественностью, заставили ряд косметических компаний пойти на уловки. Так, например, если конечный косметический продукт не был тестирован на животных, то этот факт не гарантирует, что отдельные компоненты не были тестированы в других лабораториях. Вторая проблема – компания может не тестировать продукцию на животных, но использовать в своём составе животные компоненты, полученные ценою жизни животных (например, побочные продукты бойни). Чтобы избежать многочисленных споров и разногласий о критериях этичности, Британским Союзом за запрет вивисекции (BUAV) в 1998 был утверждён Стандарт этичной косметики.

Стандарт этичной косметики - это признанная во всем мире схема, которая дает возможность потребителям определить, какая косметика не была тестирована на животных. Чтобы быть одобренной, компания не должна тестировать свою продукцию на животных и не должна заказывать тестирование на животных другим компаниям. Также необходимо указать время, начиная с которого тестирование на животных конечной продукции и компонентов прекращено. Самыми этичными были признаны компании, использующие ингредиенты, которые в течение 5 последних лет не были тестированы на животных. В 2003 году появился аналогичный Стандарт этичной бытовой химии. В списке этичных компаний BUAV российским потребителям знакомы лишь пять, прошедшие самый суровый отбор - Freeman, Nature's Gate, Body shop, [Mary Kay - в 2012 исключена из списка этичной косметики в связи с тайным переходом к антинаучным и жестоким опытам на животных - прим. ред. 2012 г.], Montagne Jeunesse. Из других известных компаний, не тестирующих продукцию на животных, россияне могут выбрать Lush, Oriflame, [Avon - в 2012 исключена из списка этичной косметики в связи с тайным возвратом к антинаучным и жестоким опытам на животных - прим. ред. 2012 г.], Green Mama, Lumene, Anytime, Yves Rocher, Revlon, Forever Living Products. Из этичных средств бытовой химии на российском рынке можно приобрести продукцию компании Astonish и McBride.

В России только совсем недавно стала появляться информация о тестах на животных и современных альтернативах, однако, пока российский потребитель мало знаком с таким критерием при выборе косметических товаров как «этичность». Это даёт возможность неэтичным компаниям, бойкотируемым в других странах, доминировать на российском рынке. Самые жестокие опыты по испытанию косметики, парфюмерии и бытовой химии проводит Procter & Gamble – любимая компания российских домохозяек. В лабораториях этой компании, игнорирующей протесты общественности, ежегодно мучительно погибают 50.000 подопытных животных! Среди других печально известных жестокостью по отношению к животным компаний – Johnson & Johnson и Unilever. Под натиском многолетних протестов защитников животных (в свое время Пол Маккартни в знак протеста вернул товары Gillette) компания Gillette в 1999 г. объявила мораторий на тестирование конечной продукции, однако, сегодня эта компания принадлежит Procter & Gamble и, по-прежнему, входит в «чёрный» список РЕТА.

Если вы не хотите быть причиной мучительной смерти других живых существ - наших соседей по планете, выбирайте только те фирмы, которые не испытывают свою продукцию на животных. Тем самым вы говорите "да" современным, гуманным и более надежным опытам и одновременно наносите справедливый удар жестоким, ленивым и консервативным компаниям в наиболее ранимое место - в их банковский счет.

Веганархизм

Рамбек Бернхард. Мифы об опытах на животных

2011, источник: здесь

Широкие круги нашего общества убеждены, что исследования на животных абсолютно необходимы. Но их необходимость основана не на фактах, а на мифах. И эти мифы распространяются, они должны быть распространены, иначе развалится псевдонаучная система. Без них вскоре стало бы ясно, что исследования на животных не только не помогают человечеству, но наоборот, причиняют огромный вред людям и животным. Миф не имеет создателя, нет такого человека, который бы рассказал его впервые. Миф возникает, сгущается, все в него верят и передают дальше. Конечно же, некоторые круги, извлекающие выгоду из этой мифологии, стремятся ее поддерживать, и оставить нас в ее плену. Но никто не помешает нам использовать наши знания и разоблачить систему экспериментирования на животных, показать ее такой, какая она есть: жестокая попытка ценой жизни чувствующих существ производить и продавать здоровье ради общественного признания и экономической выгоды. Нам запудрили мозги мифом о необходимости исследований на животных, и требуется много усилий как личных, так и общественных, чтобы освободиться из него. Мифы исчезают, но остается вопрос, почему вера в него была в принципе возможной. Миф об исследованиях на животных состоит из целой системы мифов, и ниже мы их рассмотрим.

Миф 1. Основа медицинских знаний – исследования на животных

Мы должны задать здесь два вопроса: что такое вообще медицинские знания, и чем собственно занималась медицина до эры обширных экспериментов на животных? Я думаю, медицинские знания делятся на два направления: целостные знания и механико-математические знания. Прежде всего существуют познания о фундаментальных вопросах и проблемах человеческого бытия, здесь речь идет главным образом о целостных понятиях, таких как здоровье, болезнь, лечение, жизнь, смерть, связь между телом, душой и разумом, рождение, процесс взросления, старение, ощущение болезни, силы для самоисцеления и т.д. Современная медицина знает об этой сфере очень мало, иногда практически ничего. Она распрощалась с термином «знахарство» как от иррационального метода, оставив его лишь его в лексиконе практикующих целителей. Вместо этого современная медицина основывается на знаниях, которые имеют естественнонаучное, а точнее механико-материалистическое происхождение.

С позиции Декарта организм представляется как механическое устройство, часы или биологическая машина, и его детали должны функционировать без перебоев, чтобы весь механизм не останавливался. Бракованные части или системы нужно чинить или менять, иными словами, подвергать хирургическому вмешательству или трансплантировать. Специалисты имеют разнообразные квалификации в этих сферах. Соответственно, современные биомедицинские исследования дают огромное количество в основном бессвязных деталей в надежде, что когда-нибудь они обретут связь. Но общий вид утрачен, каждый ковыряется в своей специальности, не имея целостной картины. Предпринимаются отчаянные попытки исследовать функционирование или дисфункцию человеческого организма на моделях, особенно если речь идет о психической или психосоматической проблеме. Проводятся опыты на разных видах животных, у них вызывают нарушения, которые становятся причиной симптомов, сходных с человеческими, но борьба с современными болезнями кажется все более бесперспективной.

К счастью, медицина – это не только экспериментирование на животных, и мне хотелось бы вернуться ко второму вопросу: чем занималась медицина до эры опытов на животных? Основатель классической медицины, Гиппократ, никогда не производил исследований на животных, и вместе с тем он совершил революцию во врачебном искусстве даже по сегодняшним меркам. Нас вновь и вновь обманывают, что якобы истинное врачебное искусство началось одновременно с возникновением медикаментозного лечения, примерно 100 лет назад, но это неправда: во все времена были знаменитые академии, и в них совершенствовалось врачебное мастерство. Конечно, во все времена имелись неквалифицированные врачи и шарлатаны, но разве их нет сегодня? Опорой классической медицины были не исследования на животных, хотя они в небольшом количестве производились также в течение тысячелетий, а наблюдения за здоровыми и больными людьми и животными. Кроме того, чрезвычайно эффективное врачебное искусство других стран, например, Китая, Северной и Южной Америки, тоже не знает экспериментов на животных. И наши медицинские познания нового времени основываются в значительной мере не на опытах, либо же их подтвердили при работе с животными лишь в дальнейшем. Такие медикаменты как ацетилсалициловая кислота для снижения температуры, фенобарбитал как снотворное или средство от эпилепсии были разработаны без исследований на животных, без их использования выяснилось и то, что витамин C предотвращает цингу. Большинство операционных приемов, которые используются сегодня, также разработаны не через опыты на животных. При внимательном рассмотрении миф о том, что исследования на животных представляют собой основу медицинских знаний, разлетается в пух и прах.

Миф 2. Только исследования на животных сделали возможной борьбу с болезнями и, следовательно, увеличили продолжительность жизни

Данный миф относится к стандартному репертуару сторонника исследований на животных. Но это неправильно! Продолжительность жизни увеличилась прежде всего благодаря сокращению инфекционных заболеваний. Известный британский специалист в области социальной медицины профессор Томас Маккеон (1912-1988) уже много лет назад с помощью обширных исследований выяснил, что спад инфекционных заболеваний, а вместе с ним – младенческой и детской смертности произошел, благодаря улучшению санитарных условий и гигиены, а также более качественному питанию и ограничению рождаемости, а не вследствие медикаментов и вакцин. Соответственно, очень высокая младенческая и детская смертность в странах третьего мира связана с социальными проблемами, бедностью, плохим питанием, а не с отсутствием лекарств или вакцин.

Когда мы смотрим на сегодняшние болезни цивилизации – на них приходится около 80% смертей – у нас создается впечатление, что современная медицина бессильна в борьбе с ними: 50% населения Германии умирают от сердечно-сосудистых заболеваний, 25% - от рака; заболеваемость одним только раком кожи за последние 10 лет увеличилась вдвое. Современная химиотерапия не в состоянии повлиять на них. Спустя десятилетия после введения циклофосфамида, первого эффективного препарата от рака, эту болезнь удается до некоторой степени вылечить лишь в малой доле случаев, при этом пациенты испытывают неимоверные страдания, у них наблюдаются серьезные побочные эффекты. Если в США количество сердечно-сосудистых заболеваний и снижается, то это происходит благодаря отказу от курения, а не новым лекарствам. Связь цитостатиков и других противораковых срадств свидетельствует об одном важном факте: экстраполяция прошлого в будущем является абсурдом; лишь исследования истинных причин наших массовых заболеваний могут изменить ситуацию. Миф о том, что исследования на животных увеличивают продолжительность жизни, не выдерживает критики.

Миф 3. Без исследований на животных медицинский прогресс невозможен

Несколько десятилетий назад идеи об альтернативных методах вообще не существовало, никто еще не думал о сокращении числа экспериментов на животных, не говоря уж об их отмене. Ученые были единогласны, что исследования на животных необходимы, так как только с помощью интактного животного можно увидеть действие лекарства. По мере того, как люди становились осторожнее, индустрия стала беспрерывно объяснять, сколько животных уже заменено, что скоро их использование уйдет в прошлое. Во многих областях работа ведется на культурах клеток, микроорганизмах и т.д. – на так называемых системах ин витро. Эти методы исследования в пробирке гораздо содержательнее, чем опыты на животных.

Данный прогресс свидетельствует о том, что под нажимом общественного мнения достичь отказа от исследований на животных очень легко, а многое из того, что еще недавно считалось неотъемлемой частью современной медицины, за последние несколько лет удалось заменить. Сегодня целый ряд медицинских направлений успешно развивается без экспериментов на животных: производственная медицина, социальная медицина, профилактическая медицина, клинические исследования, психотерапия, реабилитация и натуропатия. Исследование СПИДа (см. ниже) представляет собой пример того, чего современная наука может достигнуть без опытов на животных. Самые важные результаты удалось получить не прибегая к животным, путем работы ин витро, с культурой человеческих кровяных клеток.

И даже тот факт, что в прошлом какие-то достижения были сделаны при работе с животными, не означает, что этих результатов нельзя было бы получить без животных.

Миф 4. Исследования на животных необходимы, потому что самые серьезные болезни до сих пор не лечатся

Как раз наоборот, потому что, невзирая на обширные исследования на животных за последние десятилетия, повлиять на их ход не удается, не говоря уже о полном их излечении, и данный факт свидетельствует о том, как мало опыты на животных помогают борьбе с современными болезнями. Логическим выводом из того факта, что самые страшные болезни до сих пор неизлечимы, должно стать не расширение методик экспериментирования на животных, а перенаправление усилий на профилактику болезней и борьбу с их причинами. Нет никаких сомнений в том, что большинство болезней мы создаем сами через вредную пищу, наркотики, стресс и т.д. Обширные исследования с участием вегетарианцев уже давно показали, что здоровое питание снижает риск рака, сердечно-сосудистых заболеваний и увеличивает продолжительность жизни.

Представление о том, что мы могли бы воспроизвести у животного последствия нашего суицидального образа жизни в виде болезни, а потом ликвидировать их с помощью лекарств, в корне неправильно. Самое большее, что можно сделать с использованием лекарств, – это повлиять на синдромы человеческой болезни. Неизлечимость самых главных болезней никоим образом не свидетельствует о пользе исследований на животных.

Миф 5. Исследования на животных необходимы для предотвращения новых опасных заболеваний

Этот миф, который может произвести впечатление только на дилетанта, не принимает во внимание два принципиальных фактора. Происхождение типичной новой болезни, а именно – СПИДа, до сих пор точно неизвестно, но кажется абсолютно правдоподобной , что впервые это заболевание появилось при экспериментах на человеке в форме генной инженерии, биотехнологии, молекулярной биологии либо же техники экспериментирования на животных. Во любом случае, никто до сих пор не смог объяснить «совпадение», что новая болезнь возникла из ничего параллельно с возникновением вышеупомянутых методов.

Особенно изучение СПИДа является ярким примером современных исследований, в ходе которых эксперименты на животных не были применены, и при которых за короткое время был достигнут невероятный прогресс, выявлено огромное количество результатов и выводов, получение которые в ходе экспериментов на животных не представлялось возможным. В исследовании СПИДа удалось достичь прогресса не через опыты на животных, а с помощью исследований эпидемий, наблюдения за пациентами и работы ин витро с культурами клеток.

Миф 6. Опасность новых лекарств, вакцин, химических веществ можно выявить только через исследования на животных

Данный миф принадлежит к числу основных в идеологии исследований на животных. Но это неверно. Важные лекарства появлялись и до эры обширных исследований на животных. Почему же в те времена не было катастроф, вроде той, которая произошла из-за талидомида? Неужели просто повезло? Я думаю, тут важную роль играют другие факторы. Новые вещества применялись с большой осторожностью отдельными врачами только для небольшого количества пациентов. Имелось достаточно времени, потому что тогда не было экономического давления, миллиардных инвестиций в исследование, которые необходимо вытащить до окончания срока действия патента. Причиной трагедии с талидомидом стал только экономический стимул как можно скорее добраться до золотого прииска, а не неправильные исследования на животных, их отсутствие или слишком малое количество, как сегодня утверждается. И тогда можно кусать себя за локти: поскольку разработка новых лекарственных препаратов стала такой дорогой (в частности, из-за экспериментов на животных), вложения необходимо вернуть в короткое время, иными словами, как можно больше пациентов должны принять лекарство в минимальный срок. При этом возникает опасность неудачного исхода, вот почему требуется проводить еще больше исследований на животных. Итак, опыты на животных не способны вывести из тупика.

Токсикология – это область, где, по официальному мнению ученых, исследования на животных надо заменять в первую очередь. Тест ЛД-50, при котором определяют дозу вещества, убивающую половину животных, также, с точки зрения науки, является жестоким ритуалом, пережитком, и не имеет с ней ничего общего. Исследования на острую токсичность с использованием животных не имеют никакого смысла, они могут лишь дать общую информацию, а именно, умрет ли данное животное от данного вещества или дозы вещества. Гораздо рациональнее изучать, что всё чаще и практикуется,-это влияние каждого отдельного физиологического шага. Такие исследования возможны с использованием микроорганизмов, клеток или тканевых культур.

Результаты опытов в области хронической токсикологии, когда разным животным в течение длительного времени вводят большие дозы вещества, еще сложнее переносить на человека, чем в случае с острой токсичностью. Мы не должны забывать: в конечном итоге рискует всегда человек. Но сейчас сплошь и рядом наблюдается ситуация, когда исследования на животных создают иллюзию уверенности, в результате, человек безо всякой предосторожности соприкасается с новыми веществами, и опасность увеличивается.

Миф 7. Исследования на животных не вредят человечеству

Этот миф относится к самым опасным заблуждениям нашего времени, потому что исследования на животных вредят как отдельным людям, так и всему человечеству. Из-за них создается иллюзия, что медикаменты и новые вещества безопасны, хотя эта уверенность абсолютно не доказана. Уже упоминавшийся Контерган стал не первым и не последним лекарством, которое пришлось снять с продажи из-за серьезных побочных эффектов. Многие пациенты, страдающие почечными заболеваниями, находятся на диализе и вынуждены ждать, например, донорской почки, потому что медикаменты вызвали у них дисфункцию почек, хотя при исследованиях на животных эти препараты были расценены как безопасные. Все медикаментозные препараты, которые под давлением со стороны власти фармацевтической индустрии пришлось снять с рынка, ранее прошли проверку на животных.

Еще один пример: причиной опасной озоновой дыры над Антарктикой служат хлорфторуглероды, которые, исходя из химических исследований и экспериментов на животных были признаны безопасными. Ложные представления об осуществимости безопасности привели к беспрепятственному производству продукции, содержащей эти вещества, и их распространению, а теперь они угрожают существованию нашей биосферы.

Исследования на животных консервируют сегодняшние болезни цивилизации, потому что надежда на разработку медикаментов с помощью животных убивает в нас мотивацию действовать по собственной инициативе и кардинально изменить свой образ жизни. До тех пор, пока мы живем надеждой на новое лекарство от рака, сердечно-сосудистых заболеваний и т.д., у всей нашей системы здравоохранения не будет достаточно стимулов бороться с причинами этих болезней, а именно, курением, алкоголем, неправильным питанием и т.д.

Исследования на животных разрушают сознание упорядоченности, взаимосвязи и круговорота в природе. Как можно с достоверностью оценить влияние на природу генетически измененных животных, кто может судить о том, каковы будут последствия возможного освобождения запатентованных онкомышей и т.д.? За миллионы лет эволюции природа явно позаботилась о здоровье и приспособляемости животных; мы же производим животных с наследственными болезнями, оптимизируя их для научных и экономических целей.

Возможно, самый большой вред, который причиняют исследования на животных, заключается в огрублении медицинской культуры. Невзирая на то, что исследования на животных всегда находились и находятся в связи с исследованиями на людях, из-за большого количества исследований на животных происходит откат от первоначальной науки о лечении к расточительной медицине, занимающейся дорогостоящей пересадкой органов. Я далек от мысли изображать болезни в положительном свете, но до тех пор, пока мы будем рассматривать заболевание лишь как дефект, устраняемый техническим путем, у нас не появится никакой возможности разобраться в истоках проблемы и принять болезнь как нечто логичное, процесс, который нужно пережить. Тот, кто распространяет миф о безопасности исследований на животных, либо не имеет о них никакого понятия, либо лжет.

Миф 8. Животные не страдают во время экспериментов

К самым худшим убеждениям об экспериментах относится их недооценка: якобы животные не страдают, либо же большинство опытов причиняют им не больше боли, чем укол человеку. Страдания животных начинаются задолго до исследования, когда их содержат, разводят и продают совершенно в ненормальных для них условиях. Как могут, например, обходиться без боли и мучений токсикологические эксперименты, при которых животное отравляют более или менее быстродействующим веществом?

Экспериментальную токсикологию вообще невозможно себе представить без ужасных страданий животных. Не менее жестокие опыты проводятся в области фундаментальной науки. Кто не верит, что эксперименты означают для животного мучения, может в онлайновом банке данных (www.datenbank-tierversuche.de ) почитать описания нескольких тысяч исследований, проводившихся в Германии. Эти описания представляют собой выдержки из оригинальных исследований, их опубликовали сами экспериментаторы в специализированных журналах. Опыты на животных и в наши дни причиняют ужасные страдания, и обычно они прекращаются только со смертью. Тут ничего не изменит и псевдозоозащитный настрой экспериментаторов, что якобы при осторожном экспериментировании животные избежали бы страданий.

Миф 9. Только ученые могут оценить необходимость, оправданность и значение исследований на животных

Миф о том, что непрофессионалы за неимением специальных знаний не могут участвовать в разговоре об исследованиях на животных, на протяжении десятилетий давал экспериментаторам свободу действий. Вместе с тем, если бы ученые принимали решение о необходимости и значимости эксперимента, это было бы равнозначно ситуации, когда о вегетарианском питании судит общество мясников, а о значимости ядерной энергии – предприятие, работающее на ядерной электростанции. Но нельзя ожидать, что именно те, кто больше всех связан с экспериментами на животных и живут за счет них, сможет задуматься о них критически. Не надо быть профессионалом, чтобы разрушить миф о том, что только специалисты могут судить о значении систем исследования на животных. Кроме того, сегодня непрофессиональные противники экспериментов на животных получают все большую поддержку со стороны ученых. Существуют национальные и международные объединения врачей, которые отвергают опыты на животных.

Миф 10. Отказ от исследований на животных невозможен

Этот миф, который вновь и вновь поднимают сторонники опытов на животных, является одним из опорных столпов системы экспериментирования на животных. Утверждение, что их можно самое большее в незначительной мере сократить, но отменить – никогда, парализует нас, ведет к постоянным и бессмысленным дискуссиям о масштабах и видах опытов, которые можно заменить или отменить.

При обсуждении вопроса об отмене исследований на животных нам следовало бы ориентироваться на устранение других исторических заблуждений и ошибок. Сегодня ясно, что систематическое преследование ведьм, безжалостная эксплуатация рабов, апартеид представляли собой преступления, которые необходимо было ликвидировать не с помощью сокращения количества жертв или постепенных мер, а только через кардинальные реформы с опорой на общественное мнение; точно так же эксперименты на животных следует отклонять по причине их неправомерности, а не следовать по пути их признания. В этой связи исключительно большое значение имеет то, что у противников опытов на животных изменилась мотивация. Если раньше основное внимание сосредотачивалось на животных и жестоком обращении с ними, то сегодня усиливается осознание того, что этими экспериментами человек больше всего вредит самому себе. Так же, как интенсивное животноводство представляет собой страшную пытку для животных и ведет к колоссальному увеличению болезней из-за условий содержания, так же, как возможности генной инженерии в сельском хозяйстве свидетельствуют о невероятном равнодушии к животным плюс представляют немереную опасность для экологического баланса, связанного с существованием человека, так же как атомная электростанция во-первых, представляет большую опасность для окружающей среды, во-вторых, вероятно, в форме огромной катастрофы Supergaus приближает конец света, точно так же сегодня все больше понимают, что вивисекция не только означает ужасные страдания для своих жертв, но и в других плоскостях имеет неизбежные последствия, и касаются они в значительной степени самого человека.

Возможен ли отказ от исследований на животных? Я не только думаю, что возможен, я знаю это. Либо человек сможет обрести новое осознание многочисленных природных связей и не станет выпускать из ящика Пандоры огромные опасности, такие как исследования на животных, генной инженерии, ядерной энергии, либо природа окончательно и бесповоротно уничтожит вместе с его опытами на животных! У людей пока еще есть возможность положить конец безудержной эксплуатации нашей планеты и всех живых существ и отменить исследования на животных ради наших собственных интересов!

Автор – Бернхард Рамбек (Bernhard Rambeck), доктор естествознания. Год рождения – 1946. Диплом и докторская диссертация в области химии/биохимии С 1975 года является руководителем исследований в области клинической фармакологии в Северогерманском эпилептическом центре. С 1987 году сотрудничает с организацией «Врачи против исследований на животных», с 1991 года в ее правлении. Автор книг «Мифы об исследованиях на животных» (Mythos Tierversuch) и «Исследования на животных необходимо отменить» (Tierversuche mussen abgeschaft werden). Оригинал статьи "Мифы об опытах на животных" / "Der Mythos vom Tierversuch": http://www.aerzte-gegen-tierversuche.de/infos/allgemein/12-der-mythos-vom-tierversuch.html

Веганархизм

Варан. Права животных

Перед вами лежит большой кусок мяса. Взгляд падает только на него и веки не смеют облизать глаза. Окружение растворяется, спина не чувствует кожаный диван, не имеет значения из чего сделана тарелка из кости. Важно лишь то, что на ней. Нож осторожно двигается, легкие движения разрезают плоть из которой вытекает немного крови. Плоской стороной вилки вы осторожно давите на большую часть и видите, как из капельки красной жидкости осторожно стекают. Они стекают, плавно огибая все изгибы разреза, уже на уровне формы предвещая уникальные вкусовые ощущения. Наконец вилка протыкает часть мяса и вы пробуете поданое блюдо... Это место с традиционной кухней подсказал вам ваш немного странный знакомый. Оно находится далеко от центра города, где-то в кварталах, куда даже собаки стараются не заглядывать. Недорогая аренда, дешёвые ингредиенты, скромный антураж — всё это не мешает чему-то похожему на свинину доставлять вам удовольствие. Мышцы, дававшие движение, сейчас сами двигаются во рту, перетираясь до самых маленьких крупиц чистого вкусового вдохновенства, толкающего брать новые кусочки. Бледно-желтый жир приятно тает во рту, а кровь, ранее текшая по чьему-то телу сейчас служит прекрасным соусом, растекаясь уже в собственной пасти. Её красная жидкость чуть подсаливает и подмачивает слегка жестковатое мясо, нежно ласкающим вкусовые рецепторы. Лишь только добрав последние кусочки вы замечаете небольшую записку: «Каков на вкус брат твой?». Вы смотрите на ранее открытые двери. Это, конечно же, шутка.

Начнем с небольшого примечания. В этом тексте я расширяю область права в том числе и на животных, понимая что следуя такой логике можно дойти до «прав эмбриона». Я не считаю, что эмбрион обладает какими-либо правами, так как не обладают центральной нервной системой, а следовательно не могут испытывать каких-либо ощущений, в том числе и связанных с болью. Можно назвать такую позицию фейербахианской, так как в своих «Предварительных тезисах реформы философии» он писал буквально следующее: «Только испытывающее нужду существо есть существо необходимое. Существование без потребностей есть бесполезное существование. Что вообще лишено потребностей, то не имеет потребности и в существовании. Существует ли оно или нет - безразлично, безразлично для него самого, безразлично для других. Существо без нужды есть существо без почвы. Только то, что способно страдать, заслуживает существования». Это довольно интересные слова для мыслителя, поставившего именно принцип человека в основу своей философии. И в действительности мы знаем, что сам по себе эмбрион страданий не испытывает, но испытывает лишь беременная, которая его вынашивает.

Мы конечно можем отрицать необходимость прав у животных, исходя из их несубъектности, но будучи последовательными мы придем к выводу, что уже часть людей (в первую очередь люди с сильными нарушениями когнитивных функций) не будет обладать правами. Таким образом, либо базовые права, вроде банального права на жизнь, не являются правами в прямом смысле слова, либо животные должны обладать правами. По понятным причинам мы мало внимания уделяем правам животных. Сложно говорить о правах других видов, когда в своем собственном мы находим такое неравенство в возможностях, такую степень угнетения и эксплуатации и насилия. Но даже в такой ситуации важно говорить о правах животных, хотя может показаться, что именно сейчас это самая последняя из всего списка проблем человечества.

Однако нередко несправедливость именно по отношению животных поднимала волну возмущения, которая в критический момент могла вылиться во вполне осознанные и даже радикальные политические действия. Тут можно вспомнить победу Трампа на выборах на фоне скандала вокруг гибели белки Арахиса, обыгранной сторонниками нынешнего президента США как провал политики предшественника. Ближе по времени и контексту другой случай: депутат ГосДумы Николай Арефьев призвал сжечь собачников и поддержал своего коллегу Николая Цеда, предлагавшего варить мыло из бездомных собак. В ответ на это активисты из Татарстана подали коллективное прошение в Генпрокурору, намереваясь о лишении Арефьева мандата. Можно вспомнить и иные подобные случаи, например, нашумевшую в соцсетях и СМИ трагедию кота Твикса. Напрашивается вывод, что случаи, связанные с насилием или с угрозой насилия по отношению к домашним животным, привлекают пристальное внимание и могут вызвать весьма серьёзное негодование публики.

Нам очень просто сопереживать домашним животным, они живут в наших домах, в домах наших родных и друзей, многие публичные фигуры рассказывают в соцсетях и СМИ про своих питомцев, некоторые хозяева заводят аккаунты для собак, кошек и других домашних «братьев наших меньших», Интернет переполнен забавными видео о животных. Кошки и собаки постоянно попадаются нам в пространстве города, а взаимодействия с ними зачастую дарят положительные эмоции. Однако людей мы видим и встречаем намного чаще, но почему-то агрессия и насилие по отношениям к ним зачастую не вызывают такой же бури эмоций, как в случае трагедий и драм с участием домашних питомцев. Можно подумать, что общество дегуманизировалось настолько, что нам стало сложнее применять эмпатию к людям, но мне видится тут нечто другое. Мы не наделяем животных вообще какой-либо субъектностью. Отдельно наш домашний кот или пёс могу вести себя «как люди», но не все коты и собаки вообще. Человек же обычно ведёт себя как человек или, по крайней мере, обязан вести себя как человек, что предполагает следование моральным и правовым нормах, при нарушении которых мы констатируем нечеловеческое или бесчеловечное поведение.

Даже если фактически это будет не так, элита в любом общественном устройстве будет декларировать что само устройство работает на благо всех людей, в том числе учитывая их мнения и желания. Тезис, что народ сам выбрал себе диктатора, сам виноват, что живёт при капитализме можно встретить довольно часто, но вот обвинения коров в том что они сами попали на скотобойню мне слышать не приходилось (разве что в формате «зачем им тогда такое вкусное мясо?»). Именно неспособность животных в человеческом обществе фактически защитить себя и вызывает к ним большую эмпатию и потребность в их защите со стороны людей от других людей. Насколько такое устройство действительно учитывает интересы животных и можно ли создать общество с нечеловеческими индивидами, где последние также смогут повлиять на свою жизнь — другой вопрос.

Подобные соображения и являются фундаментом деятельности защитников права животных. Противники подобных движений в своей риторике указывают на непоследовательность и ограниченность лозунгов зоозащитников. Претензии могут звучать так: «Вы выступаете против повышения цены за проезд, но почему вы не выступаете против повышения цен вообще?», «Вы боретесь против угнетения, но почему вы не боретесь против угнетения белого цисгендерного мужчины?», «Вы выступаете против проявления насилия по отношению к собакам и кошкам, но почему вы миритесь с подобным насилием по отношению к коровам и овцам?». Эти вопросы не лишены смысла, но вопрошающие не учитывают условий активистской и правозащитной деятельности, диктующих определённую тактику. Действительно, при крайне ограниченных ресурсах браться за решение комплексных масштабных проблем означает пустую трату этих ресурсов. Однако тактический проигрыш далеко не всегда означает проигрыш стратегический: хороший стратег может и проиграет хорошему тактику несколько битв, но в итоге может выиграть войну. Из наиболее ярких и нейтральных примеров можно привести третий крестовый поход, где Ричард Львиное Сердце показал себя как блестящий тактик, выиграв все свои сражения, но в итоге победил стратег Салах ад-Дин, ни выигравший ни одной битвы.

Я собираюсь в дальнейшем одну из статей полностью посвятить взаимоотношению стратегии и тактики, мне есть что сказать как противникам, так и сторонникам «узкой рамки», но пока не об этом. Николай Арефьев, стараясь подорвать саму основу движения в защиту прав домашних животных, обвинил его сторонников в лицемерии и игнорировании убийств сельскохозяйственных животных. Депутат таким образом хотел защитить своё собственное положение, отбиться от нападок общественников после откровенно антигуманного призыва сжигать собачников, но внезапно сказал нечто осмысленное. Животные в наших квартирах становятся как бы членами семьи и потому имеют привилегии по по отношению к животным на фермах. Люди спокойно относятся к существованию целой индустрии, убивающей животных, но взрываются негодованием, когда узнают о умышленном убийстве домашнего питомца. Наиболее ярко это можно фиксировать на примере поросёнка Кальви, о котором японская блогерша заботились на протяжении ста дней как о домашнем питомце, заставив свою аудиторию полюбить Кальви. Потом поросёнок был якобы забит и съеден, осталось до конца непонятно, был ли это розыгрыш, или перфоманс против употребления в пишу животных, или просто чёрный юмор для привлечения подписчиков и повышения числа просмотров. Интересно, что аудитория была ошеломлена, многие расстроились, хотя Кальви — лишь один из многих поросят, ежедневно попадающих на наши столы. Но обращение с ним как с домашним питомцев как бы очеловечили его и заставили людей остро переживать его гибель.

Но на эту проблему можно посмотреть шире. В отдельных странах можно приобрести уже приготовленное тушку собаки, даже в СНГ-пространстве, есть шуточное убеждение, что дешёвую шаурму делают из кошек. Но употребление собак и кошек в пишу кажется нам дикостью, хотя ещё большей дикостью нам кажется поедание мяса человека. При этом абстрактное мясо человека вряд ли можно отличить от мяса свиньи, из откровений разоблачённых и осужденных людоедов следует, что вкус действительно похож. С одной стороны, мы видим привилегию человека быть не съеденным, с другой стороны возможность человека быть съеденным именно в силу того, что это привилегия, а не право. Раскрыв эту мысль мы раскроем всю природу привилегий и их нестабильность по сравнению с правами. Говоря о привилегиях мы зачастую говорим о социальных группах и об определении принадлежности к той или иной социальной группе, но системное определение принадлежности требует выделение какого-то признака, по которому эту принадлежность можно определить. Проблема в том, что таких признаков обычно не существует, наличие одних признаков зачастую компенсируется отсутствием других. Можно ли сказать, что обладающий российским паспортом человек будет скорее русским чем нет, а не обладающий — наоборот? Ну допустим можно, хотя в России живёт огромное количество разных национальностей. Но дети европиоидной внешности, приехавшие с северного Казахстана, по такому критерию русскими не являются и соответственно не получат места в школах. Тогда наверно русского определяет его внешность? Ну допустим, хотя человека с именем и фамилий Иван Иванов, говорящего на русском языке, считающим себя русским и чьи предки несколько поколений жили в Якутске столкнется с тем, что камера в Петербурге определит его как мигранта. Принадлежность к социальной группе в системном виде определяется по зачастую случайному фактору, а следовательно и наличие привилегии тоже. Если вы хотите, чтобы ваша социальная группа обладала определенными возможностями, боритесь не за привилегии, а за права, права для всех.

В этом плане пример с мясом может быть несколько некорректным, так как при налиичии должного количества времени, оборудования, компетенции и желания генетический анализ может показать, чье это мясо. Но факт постоянного наличия всех этих компонентов у каждого человека в каждой ситуации очевидно ложен. Кроме того, то, что становится нормальным по отношению к одной группе легко расширить до всего общества в целом. Если нормально насилие над животными, то почему бы не применить его к заключенным, детям или пациентам психиатрических клиник? Свобода индивида лишь тогда является полной (и в сущности свободой) когда свободен каждый отдельный индивид. Потому и веганство в последнюю очередь является заботой о собственном здоровье, но в первую очередь — заботой о свободе, свободе другого, но через это и моей собственной. Права животных, любых животных, неотделимы от прав человека.

Глобальное потепление


Глобальное потепление

Уоллес-Уеллс Дэвид. Климатический геноцид? На самом деле, все хуже

2018, источник: здесь. Перевод и послесловие Виктора Постникова

Всего два года назад, с фанфарами на весь мир, были подписаны парижские климатические договоренности — положив начало тому, что на тот момент, казалось началом движения за сохранение планеты. Но почти сразу же, установленная международная цель по ограничению глобального потепления до двух градусов Цельсия стала казаться многим уязвимым странам недостаточной [1]; представитель Маршалловых островов назвал соглашение “геноцидом”.

В алармистском новом докладе [2] от ООНовской Международной Комиссии по Климатическим Переменам (UN’s Intergovernmental Panel on Climate Change) анализируется насколько 1.5 градуса потепления лучше, чем 2 градуса, и высказываются серьезные опасения. Сотни миллионов жизней поставлены на кон, говорится в докладе, если мир потеплеет больше, чем на 1.5 градуса, что может произойти к 2040г (при существующих трендах). Почти все коралловые рифы вымрут, пожары лесов и тепловые волны ежегодно будут проноситься по планете, а перемежаюшиеся засухи и наводнения и смена температур будут означать, что поставки продовольствия резко сократятся. Чтобы избежать масштабного голода в отчете указывается, что потребуется глубочайшая трансформация мировой экономики, сельского хозяйства и культуры, “не имеющая прецедента в истории.” The New York Times указывает на “большой риск” климатических перемен в ближайшие десятилетия; в Grist, Эрик Холтхаус написал, что “цивилизация поставлена на карту.”

Вы должны быть встревожены написанными выше строками, потому что они нагоняют страх. На самом деле, все гораздо страшнее. И это потому, что самый плохой сценарий в новом отчете на самом деле самый хороший. Фактически, все выходит за его рамки. Геноцидный уровень потепления УЖЕ наше неизбежное будущее. Вопрос только в том, насколько плохим оно может быть.

Оставляя в стороне новые чудесные захватывающие углерод технологии, которые в настоящее время настолько далеки от масштабных применений, что могут называться не иначе, как фантазиями индустриального абсолютизма, мы должны констатировать: у нас нет средств, способных удержать нагревание ниже двух градусов — уровня, который в новом докладе назван климатической катастрофой. Планета находится на траектории нагревания до 4 градусов к концу столетия. IPCC права в том, что два градуса это уже климатическая катастрофа. Четыре градуса в два раза хуже. И направление, по которому мы движемся в настоящее время — это климатический ад, в два раза ужаснее, чем тот, который предсказывает IPCC.

Ясно, что его надо избежать, чего бы это ни стоило. Но истинный смысл отчета не в том, что “климатические перемены гораздо хуже, чем вы думаете”; каждый, кто знает состояние дел не найдет там ничего удивительного. Истинный смысл отчета в другом - “теперь нам разрешено паниковать.”

Еще год назад, когда я опубликовал в журнале историю, в которой исследовал наихудшие сценарии климатических перемен, алармизм такого рода рассматривался многими учеными как анафема, полагающими, что такие пугающие истории так же вредны для публичного сознания, как и отрицание происходящего. За последний год появилось несколько пугающих результатов в исследовании климата — выход метана из арктических озер [3] и вечной мерзлоты [4], что может ускорить потепление; беспрецедентные тепловые волны, арктические пожары, и ураганы, прокатывающиеся по всем океанам [5]. Сегодня все сходятся к одному: мы на пути к четырем градусам потепления, более чем вдвое, превышающим то, что большинство ученых считают допустимым, без климатической катастрофы, без страданий сотен миллионов и разрушения, по крайней мере частично, социальной и политической инфраструктуры – того, что мы называем “цивилизацией.” Единственно, что изменилось на этой неделе, это то, что ученые наконец нажали на кнопку “паника”.

Из-за того, что цифры малы, мы не склонны придавать слишком большого значения разнице между одним градусом и двумя, двумя и четырьмя. Человеческий опыт и память не дают ответа на то, как мы должны воспринимать эти пороги, но в данном случае, как и в случаях с войной или раком, достаточно одной цифры.

При двух градусах, таяние ледового покрова приведет к необратимому коллапсу, покрыв водой города, стоящие вблизи океана. При таком уровне потепления, оценивается, что ВВП упадет на 13 %. Четыреста миллионов будут страдать от недостатка питьевой воды, и даже в северных широтах, тепловые волны убьют летом тысячи людей. Хуже будет в экваториальном поясе. В городах Индии, где проживают многие миллионы, станет невыносимо жарко, число экстремальных тепловых волн возрастет в 32 раз, причем их длительность увеличится в пять раз, а число пострадавших увеличится в 93 раз. Это два градуса — практически, наш абсолютно наилучший на сегодня сценарий.

При трех градусах, южная Европа превратится в вечную пустыню. Средняя продолжительность засухи в Центральной Америке составит 19 месяцев, а на Каррибах 21 месяц. В северной Африке, засуха составит 60 месяцев — т.е. пять лет. Области, выгораемые каждый год от пожаров, удвоятся в средиземноморье и вырастут в шесть раз в США. Кроме подъема уровня океана, который поглотит города от Майями до Джакарты, разрушения от наводнений рек вырастут в 30 раз в Бангладеш, в 20 раз в Индии, и в 60 раз в Великобритании. И это три градуса — вариант, если все страны мира будут придерживаться своих обязательств, но они их не придерживаются. Собственно говоря, оставляя в стороне неожиданный приход tech deus ex machinas (техно демонов из машины), это мне кажется наиболее позитивным и реалистичным сценарием.

При четырех градусах, ежегодно будет восемь миллионов случаев лихорадки денге, в одной только Латинской Америке. Глобальные урожаи зерновых уменьшатся на 50%, что вызовет почти круглогодичный продовольственный кризис. Глобальная экономика уменьшится на более, чем 30 %, и мы будем свидетелями большего числа конфликтов и войн, по крайней мере наполовину по сравнению с сегодняшним днем. Возможно даже их будет больше. Помните, что наша текущая траектория, будет вести нас выше, и хотя есть много причин думать, что пик вскоре будет пройден — из-за снижения стоимости возобновляющих источников, растущего консенсуса во всем мире о необходимости избавляться от угля — важно помнить, что, несмотря на все разговоры о зеленой революции и цене на солнечные батареи, в настоящее время, глобальные выбросы углерода по прежнему растут.

Ничто из приведенного выше не новость — большинство данных взято из собранных фактических данных многих исследований [6]. Фактически, ничего из приведенного в новом отчете IPCC также не является новостью; ни для научного сообщества, ни для климатических активистов, ни даже тех, кто просто читал статьи о потеплении в течение последних лет. В этом состоит политика IPCC: Комиссия не приводит новые открытия и не обрисовывает перспективы, но скорее собирает разрозненные данные различных исследований в единый непротиворечивый пакет, предназначенный для политиков всего мира. Почти с самого начала создания Комиссии, в 1988 г, ее критиковали за слишком осторожные оценки — большой коллектив осторожных ученых выбирают прогнозы, на которых все соглашаются (и которые могут быть приемлемыми для политиков). На странице Комиссии в Википедии [7] есть разделы под названием “Устаревшие отчеты” и “Консервативная природа отчетов IPCC.”

Поэтому замечательно, что тон этого отчета такой алармистский — дело не в том, что новость о климате поменялась, а в том, что научное сообщество наконец отбросило предосторожность в описании своих находок.

Слава Богу, они также предложили практические решения, например, введение углеродного налога во много, много раз большего, чем действующий в настоящее время или предложенный ранее — они предложили поднять стоимость тонны углерода до возможно $5,000 к 2030 г, которая может возрасти до $27,000 за тонну к 2100 г. Сегодня средняя стоимость углерода в 42-х главных экономиках всего $8 за тонну. [8]. Нобелевский лауреат по экономике Уильям Нордхаус, сделавший себе имя, буквально на изобретении экономической науки для климатических перемен, предложил $40 за тонну — что, вероятно, приведет нас к 3.5 градусам [9].

Но углеродный налог лишь одна малая искорка, но не само действие. Необходимо масштабное действие и со скоростью, невообразимой для большинства нас. Отчет IPCC называет беспрецедентным. Другие активисты видят в истории один прецедент - то, как Соединенные Штаты готовились ко Второй мировой войне, и призывают к глобальной мобилизации подобного рода — объединению всех враждующих между собой обществ, всех националистических правительств и эгоистических производств вокруг общей цели сохранения стабильного и приемлемого климата; и предлагают считать глобальное потепление экзистенциальной угрозой.

Все действительно так и есть. И метафора мобилизации во Вторую мировую больше не метафора. Чтобы избежать катастрофического потепления потребуется полная перестройка энергетической инфраструктуры в мире, глубокая переработка сельскохозяйственных принципов и диеты для полного удаления выбросов углерода, и целая батарею культурных перемен в западном образе жизни. И мы должны это сделать за два, возможно три десятилетия. Для сравнения, постройка трех станций новой линии нью-йоркского метро заняло 12 лет. Всего на постройку данной линии ушло 45 лет.

Я не хочу сказать, что все кончено и мы обречены. Задержка глобального потепления до температуры ниже 4 градусов лучше, чем 4 градуса; задержка до 3 градусов еще лучше, и чем ближе мы будем к двум градусам, тем замечательнее. Это потому, что климат не бинарен, т.е. он не переворачивается со всей силы при какой-то температуре; он начинает просто ухудшается со временем по мере накопления парниковых газов [10]. Сколько времени мы продержимся зависит от нас самих, другими словами от политиков. Поэтому паника, которую вызвал отчет IPCC, может быть весьма полезной, т.к. она “нажмет” на политиков.

Существуют также отдаленные альтернативы, о которых я упоминал — захват углерода и солнечная геоинженерия — каждая из них далека от реализации [11] и, даже в теории, повлекут за собой опасные последствия [12]. Но даже если данная технология резко подешевеет и станет эффективной в течение нескольких лет, по всему земному шару надо будет построить целые плантации, втягивающие углерод.

Для строительства потребуется много времени, а у нас нет в запасе стольких лет. Несколько неделей назад, перед самым выходом отчета IPCC, у меня был ланч с одним из известных климатологов, который участвовал в предыдущих отчетах и сделал много для подготовки к климатическим переменам на локальном уровне. Я спросил его, надо ли Нью-Йорку строить заграждение или стену для защиты от подъема уровня. Да, сказал он, Манхэттэн будет защищен, в любом случае. Но на большие инфраструктурные проекты уйдут десятилетия — обычно до 30 лет. Если даже мы начнем строить сегодня, стена не будет закончена вовремя для защиты Говард Бич и южных частей Квинса и Бруклина. Весьма скоро, заметил он, вы увидите, как будет изменяться город — остановка новых инфраструктурных проектов, постепенное прекращение даже таких ежедневных работ, как уборка мусора и ремонт канализации, и постоянное оповещение жителей о том, что [в случае наводнения] они не смогут покинуть свои дома. И конечно стена для защиты Нью-Йорка прикроет только залив, но оставит Лонг Айленд беззащитным.

Это пример угрозы с моря, и то только для одной (очень богатой) городской зоны. Мир гораздо больше, чем эта зона, и климатические изменения больше, чем только наводнения. И они также надвигаются с большой скоростью после того, как человечество выбросило в атмосферу за последние 25 лет почти половину всех выбросов за всю историю. У отчета, выпущенного в понедельник IPCC, новый, угрожающий тон. Но надо ожидать еще большего сгущения красок. Пока мы будем продолжать транжирить оставшееся время, новости будут все более тревожными.

Ссылки

[1] [2] http://report.ipcc.ch/sr15/pdf/sr15_spm_final.pdf
[3] [4] https://www.hcn.org/issues/50.3/an-unfrozen-north
[5] [6] [7] [8] [9] http://www.pnas.org/content/114/7/1518
[10] [11] http://www.pnas.org/content/114/7/1518 [12]

Послесловие Виктора Постникова

Это серьезная статья, с массой ссылок на научные факты, от которых не отмахнуться. Странно, что от российских ученых мы не слышим каких-либо предложений или хотя бы откликов. (Я не имею ввиду еще более разрушающую Землю безумную геоинженерию). Понятно, что для обывателя 1 градус или 1.5, или даже 2, не имеют никакого значения. Тем более, что зима в России занимает полгода, а то и больше. Но ученые? Они-то должны понимать, что изменения климата носят ГЛОБАЛЬНЫЙ характер, и что россиянам (или другим спрятавшимся народам) не удасться отсидеться дома. Сгоревший недавно в Калифорнии городок под именем “Рай”, в котором обосновались знаменитости, может вызывать у некоторых злорадство, но это чувство глупое и близорукое. Пожары в Калифорнии могут показаться детской забавой, когда метан начнет выходить из Арктики и загорится Сибирь.

Что-же делать? Останавливать крупные инфраструктурные проекты, экономить энергию. Переходить на скромный образ жизни, без автомобилей, и самолетов. Прекратить транжирить средства на войну, космос, строительство. Строить экологичные дома из местных материалов. Отказаться от дальних перевозок/перелетов. Развивать локальные экономики. Сохранять и высаживать деревья. Выгонять олигархов из страны, куда-нибудь на Маршалловы острова.

Климатические перемены - не единственный "всадник Апокалипсиса". Еще три на подходе:

Кто быстрей подъедет, трудно сказать.

Все “проблемы”, которыми сегодня занято правительство, в скором времени могут показаться детской забавой.

Глобальное потепление

Постников Виктор. Кто такие Extinction Rebellion?

2020, источник: здесь

Движение Extinction Rebellion появилось как главное протестное движение климатических активистов. С момента первой демонстрации в 2018 г, группа позиционировала себя в качестве активных борцов, приверженных сохранению окружающей среды, захватила заголовки газет, привлекла сторонников и получила поддержку влиятельных сил. Движение стало международным, поддерживаемое знаменитостями, академиками и писателями, призывающими к «радикальным изменениям для минимизации риска вымирания человечества и недопущения экологического коллапса».

Чего добивается группа?

Extinction Rebellion (XR) привержена прямому действию для вынуждения правительств действовать незамедлительно в отношении климатических перемен и вымирания дикой природы, остановить «шестое массовое вымирание видов». Движение призывает к объявлению экологического ЧП, снижению выбросов парниковых газов до нуля к 2025 г и созданию гражданской ассамблеи для проведения акций в отношении окружающей среды. XR заявляет о том, что поддержание “современного потребительского образа жизни» приведет к недостатку питьевой воды, падению урожаев, повышению уровня океана и миграции миллионов. «Только мирная глобальная мобилизация, размером, сопоставимым с мобилизацией во время Второй мировой войны, даст нам шанс предотвратить наихудший сценарий».

Какие методы использует XR?

XR использует «ненасильственное гражданское неповиновение», поскольку у мира «не осталось такой роскоши - действовать малыми шажками». Примеры включают блокирование забитых транспортом дорог и мостов, распыление надписей на правительственных зданиях, соединение активистов единой цепью, приклеивания к зданиям, включая ворота Букингемского дворца. Яркое шоу-кэтуок имело место на Оксфорд-серкус в апреле 2019 г с целью указать на влияние индустрии моды на экологию. Перед этим, раздетые активисты приклеили себя к окнам общественной галерее Палаты общин во время дебатов по Брекситу. В апреле, XR –активисты разбили входные стеклянные двери в отделение компании Shell, приклеив себя к окнам, с целью выступить на процессе в Crown. Днем позже, около двадцати протестующих оккупировали Международный суд в Гааге, Нидерланды, с целью признать «экоцид» международным преступлением. XR заявляет, что хотело бы, чтобы экоцид, сознательное разрушение природного окружения,было в одном списке с другими преступлениями против человечества, военными преступлениями, геноцидом и агрессией.

Как группа получила известность?

Первые протесты датируются 31 октября 2018 г, когда группа собралась на протест на парламентской площади в Лондоне, и ее поддержали 1500 участников. Несколько недель спустя шесть тысяч собрались для мирного блокирования шести главных лондонских мостов. Отделения группа существуют в десятке стран, включая США, Соломоновы острова, Австралия, Испания,Южная Африка и Индия.

15 апреля 2019 г в результате протестов Лондон остановился на две недели. Активисты в 80 городах более, чем 33 стран провели демонстрации. В январе 2020 г антитеррористическое отделение лондонской полиции отнесло XR к разряду наиболее больших угроз, наравне с право-экстремистскими и джихадистскими группами.

Декларация группы Extinction Rebellion

Любить истину ради самой истины – главная добродетель человечества, семя всех других добродетелей”

—Джон Локк

Мы придерживаемся следующих истин:

Для нас наступил самый тяжелый момент.

Человечество оказалось вовлеченным в водоворот беспрецедентных событий. Одно из них, если не будет немедленно остановлено, катапультирует нас дальше в разрушение всего, что так дорого для нас: страну, ее людей, наши экосистемы и будущие поколения.

Наука дает нам ясно понять: мы находимся в периоде шестого массового вымирания и столкнемся с катастрофой, если не будем действовать быстро и решительно.

Биоразнообразие разрушается по всему миру. Наши моря отравлены, окислены, и их уровень постоянно повышается. Наводнения и опустынивание сделают большие участки земли непригодными для проживания и приведут к массовой миграции населения.

Наш воздух токсичен, и это прямое нарушение закона Великобритании. Он наносит вред неродившимся и убивает десятки тысяч людей. Разрушение климата уже началось. Количество пожаров возрастает, как и число непредвиденных сверх-ураганов, растет голод, запасы еды и питьевой воды исчезают из-за засух.

Экологический кризис, который поразил нашу страну, всю планету и дикую природу, не может больше игнорироваться, отрицаться или оставаться незамеченным теми, кто еще не потерял способность рационально мыслить, у кого еще остались совесть, мораль или духовность.

В соответствии с этими ценностями, нашим уважением к истине и научным свидетельствам, мы провозглашаем нашим долгом действовать во имя безопасности и благосостояния наших детей, наших сообществ и будущего самой планеты.

Мы, в согласии с нашей совестью и разумом, провозглашаем себя восстающими против Правительства и коррумпированных и бессильных институтов, урожающих нашему будущему.

Упрямое безразличие, демонстрируемое нашим правительством, разрушило какое-либо подобие демократии, отказалось от общих интересов во имя кратковременных выгод и личного профита.

Когда правительство и закон не могут более обеспечивать достаточную защиту и безопасность своих граждан, их благосостояние и будущее, тогда право граждан восстановить необходимую демократию и найти решения для предотвращения катастрофы и защиты будущего. Не подчиняться становится не только нашим правом, но и святой обязанностью.

Настоящим мы провозглашаем анулирование социального контракта, который оказался несостоятельным по вине бездействующего правительства. Мы призываем всех принципиальных и мирных граждан присоединиться к восстанию вместе с нами.

Мы требуем, чтобы нас услышали те, кто достаточно информирован, чтобы предложить решения для экологического кризиса, и создать национальную ассамблею для применения этих решений, способных предотвратить сегодняшний катасрофический курс.

Мы отказываемся передавать умирающую планету будущим поколениям по причине бездействия правительства.

Мы действуем мирно, но с яростной любовью к нашей земле. Мы действуем от имени жизни.

Биорегионализм

Биорегионализм

Департамент Биорегиона. Что такое биорегионализм?

2021, источник: здесь.

Введение

Биорегионализм — это видение будущего, которое работает на благо людей и Земли.

В границах, разделяющих штаты и страны, мало что является естественным. Часто это воображаемые линии, которые являются результатом истории, конфликтов или переговоров. Но представьте, как бы выглядел мир, если бы границы устанавливались в соответствии с экологическими и культурными границами.

— Рэй Стоув

Биорегионализм, пожалуй, отражает одну из самых важных, но наименее известных и понятных философий, которые могут существовать сегодня.

В своей основе биорегионализм стремится укоренить движения, идеи, деятельность, экономику, политику в этих местах, руководствуясь строгой этикой, которая ценит ответственность и подотчетность. Мы начинаем с наших водосборных бассейнов, чтобы заново заселить наши биорегионы и соединиться с традиционным образом жизни коренных народов и знаниями, которые выросли из него. Однажды усвоенный, биорегионализм предоставляет объединяющий набор принципов и методологию организации, а также является мощным инструментом для решения крупных, неотложных глобальных проблем и создания простых, доступных путей для действий и изменений.

Биорегионализм означает жизнь в соответствии с местными традициями. Несмотря на намеренное стирание культур, веками живших вне колониальной или капиталистической системы экономики, основанной на эксплуатации, большая часть истории человечества была биорегиональной. В западных школах мысли биорегионализм возник как движение, этика и идея, которая развивается уже более четырех десятилетий и стремится использовать природные особенности, такие как горные хребты и реки, в качестве основы для административных единиц, признавая технологии, способы жизни и культуры, которые происходят из места и укоренены в нем, а не произвольные линии на карте.

Биорегионализм действует двумя способами:

Краткосрочный и прагматичный. Работает внутри нашей системы, чтобы принять политику и изменения, которые ведут нас в правильном направлении биорегионализма и прочь от систем, которые активно вредят нашей планете и сообществам.

Долгосрочный и дальновидный. Работает вне нашей системы утопическими, дальновидными и долгосрочными способами.

Биорегионализм — это древний способ восприятия мира. Регионы не ограничиваются воображаемыми прямыми линиями, начертанными людьми, а определяются климатом и рельефом, которые делают эту часть планеты уникальной. Местные формы жизни, культуры, традиции и надежды на будущее отражают то конкретное место на планете, в котором они укоренились.

Используя эти особенности, биорегионализм стремится ограничить добывающую экономическую политику, создать регенеративные культуры, обеспечивающие этичные, местные и устойчивые средства производства, а также улучшить и восстановить средства к существованию жителей, живя ответственно в пределах своего места. В совокупности это политический, культурный и экологический набор взглядов, основанный на естественно определенных областях, называемых биорегионами. Деконструкция и разрушение границ, которые являются произвольными, токсичными и нерепрезентативными для нашего места и жителей, является одним из главных приоритетов биорегионализма.

По мнению двух пионеров биорегионализма, Питера Берга и Рэймонда Дасманна, биорегионы существуют как биокультурные регионы, которые являются «географической территорией и территорией сознания — местом и идеями, которые сформировались о том, как жить в этом месте», с особыми характеристиками флоры, фауны, воды, климата, почв и рельефа, а также «человеческими поселениями и культурами, которые возникли благодаря этим характеристикам». Отсюда возникает идея биорегионализма — административных единиц, основанных на водоразделах, а не на произвольных линиях на карте, и местных культур, которые развиваются, используя уроки и находясь в равновесии с природными экосистемами, в которых они обитают и будут отличаться для каждой конкретной географической области.

Ключевым принципом биорегионализма является повторное заселение, что означает создание более здоровых способов жизни, которые являются ответственными, этичными, не только поддерживают, но и восстанавливают наши местные экосистемы, а также работают с нашими природными экосистемами, согласовывая человеческую деятельность с акцентом на биорегионы, а не на население людей.

Это касается как общественного, так и личного уровня — и начинается с того, что каждый человек развивает чувство принадлежности к месту. Укорениться в истории, в том, что делает каждый регион особенным — растениях, животных, типах почв, горах и реках. Как все меняется со временем — почему в разных районах выпадает разное количество осадков — и как сельское хозяйство, производство энергии, строительство могут наилучшим образом вписаться в это хорошо продуманным образом.

Для каждого из нас это означает найти время, чтобы укорениться и изучить возможности места. Именно внимательное отношение к местной среде, истории и стремлениям сообщества ведет к устойчивому будущему. Оно опирается на безопасные и возобновляемые источники продовольствия и энергии. Оно обеспечивает занятость, предоставляя широкий спектр услуг в рамках сообщества, перерабатывая наши ресурсы и обмениваясь разумными излишками с другими регионами. Биорегионализм работает над удовлетворением основных потребностей на местном уровне, таких как образование, здравоохранение и самоуправление.

Проще говоря, [биорегионализм] означает научиться становиться коренным жителем, приспосабливаясь к конкретному месту, а не приспосабливать место к нашим заранее определенным вкусам. Это жизнь в пределах возможностей и даров, предоставляемых местом, создание образа жизни, который можно передать будущим поколениям.

—Джудит Плант

Что такое биорегиональное движение?

Биорегиональные движения работают над тем, чтобы соединить эти идеи воедино. Чтобы сменить наши границы, модели управления и образ жизни с небиорегиональных на биорегиональные. Одно правительство, одна нация или много правительств и наций в конечном итоге не имеют большого значения, так как каждое сообщество, большое или маленькое, на которое влияет то или иное решение, имеет право голоса в этом вопросе.

Биорегионализм — это, по сути, способ реструктуризации общества для работы в рамках каждого конкретного региона и места, а не преобразования каждого из них в соответствии с потребностями человека.

Биорегионализм возникает как ответ на мощные отношения власти в глобальной политической экономике и последующую фрагментацию местности. Он стремится интегрировать экологические и культурные связи в рамках чувствительности, основанной на месте, которая проистекает из ландшафта, экосистемы, водораздела, культуры коренного населения, знаний местного сообщества, истории окружающей среды, климата и географии. Это больше, чем альтернативная структура управления или децентрализованный подход к политической экологии, это глубокое культурное видение, затрагивающее моральные, эстетические и духовные вопросы. Фактически, биорегионализм стремится проникнуть, проинформировать и заново заселить промежутки современной политической экономики, превращая государства и страны в биомы и водоразделы, изменяя не только границы управления, но и границы восприятия. Действительно, повторное заселение ландшафта является в основном вызовом восприятия, а также гражданственности.

– Митчелл Томашоу

Биорегиональные способы жизни и культуры существуют везде, где культура является регенеративной, вписывается в природные границы и встроена в окружающую среду, а не пытается подчинить окружающую среду потребностям человека. Биорегионализм подчеркивает, что определение биорегиона также является культурным явлением, и делает акцент на местном населении, знаниях и решениях. Это одновременно и общественное, и глубоко личное явление.

Что такое биорегион?

Биорегионы – это естественные страны планеты. Их границы четкие и изрезанные – разломы, горные хребты, в то время как экорегионы внутри них имеют тенденцию смешиваться и сливаться, и их можно обнаружить только путем изучения многих слоев, которые только в совокупности могут дать полную картину. Они представляют собой наибольший масштаб, в котором физические связи имеют смысл. Они могут включать в себя многие нации, сообщества, жителей и экосистемы. Экологические компоненты биорегионов (география, климат, растительный мир, животный мир и т. д.) напрямую влияют на способы поведения и взаимодействия человеческих сообществ, которые, в свою очередь, являются оптимальными для процветания этих сообществ в их среде. Таким образом, эти способы процветания в их совокупности — будь то экономические, культурные, духовные или политические — будут в некоторой степени отличаться как продукт их биорегиональной среды.

Биорегионализм признает, поддерживает, сохраняет и ценит наши местные связи с:

Биорегиональная перспектива воссоздает широко распространенное чувство региональной идентичности, основанное на обновленном критическом осознании и уважении целостности наших экологических сообществ.

Люди объединяются со своими соседями, чтобы обсудить способы совместной работы над следующими задачами:

Почему биорегионализм?

Посмотрите вокруг. Посмотрите на телевизор, на новостные статьи, на дорожные карты и атласы. Прислушайтесь к разговорам наших политиков, наших законодателей. К жарким дебатам, которые сейчас разрывают на части красных и синих, левых и правых, и поймите, что мы являемся свидетелями кульминации сотен лет абсурда. Абсурда, заключающегося в том, что на картах проводятся линии, не имеющие никакого отношения к людям, живущим здесь, не отражающие природные реалии места, историю или культурный контекст, для которых они установлены. Оглянитесь вокруг и поймите, что мы видим конец абсурдной реальности.

Вам не нужно смотреть дальше, чем на сложные проблемы прав на воду, разворачивающиеся вдоль реки Колорадо, засухи, охватывающие части стран, или отдельные штаты и провинции, которые пытаются бороться с недавно разразившимися лесными пожарами, но терпят неудачу, чтобы понять, почему биорегионализм, биорегиональное планирование и мышление имеют решающее значение.

Переходя к тому, что будет дальше, мы имеем возможность создать что-то новое.

В своей основе биорегионализм просто стремится укоренить движения, идеи, деятельность, экономику, политику в этих местах, руководствуясь сильной этикой, которая ценит ответственность и подотчетность. Мы начинаем с наших водосборных бассейнов, чтобы заново заселить наши биорегионы и соединиться с коренными способами жизни и знаниями, которые выросли из них. Однажды усвоенный, биорегионализм предоставляет объединяющий набор принципов и методологию организации и является мощным инструментом для решения крупных, неотложных глобальных проблем и создания простых, доступных путей для действий и изменений.

Многие из крупнейших проблем, с которыми сталкивается наше общество сегодня, носят системный характер и распространяются через социальные, культурные, экономические и физические средства. Однако в рамках нынешних национальных и международных структур эти проблемы становятся фрагментированными, слишком большими или слишком отдаленными, чтобы с ними можно было бороться в полном объеме.

Будь то наводнения, лесные пожары, засухи, ледяной покров, готовность к стихийным бедствиям и реагирование на них, стратегии роста, экономическая интеграция, планирование транспорта, энергетическая независимость, окружающая среда и устойчивость, продовольственная независимость — все эти проблемы будут решаться в рамках биорегиональной структуры. Деля водоразделы, мы все должны иметь возможность влиять на изменения, и то, что делает одно сообщество, будет влиять на сообщества, расположенные ниже по течению.

Изменение климата, закисление океанов. Огромные проблемы, которые часто кажутся далекими, неосязаемыми, а их последствия и решения труднопостижимы для человеческого разума. Ни одна из этих проблем не будет решена исключительно с помощью политической кампании в одной стране. Проблема выбросов углерода никогда не будет решена только путем решения экономических вопросов. На местном уровне такие проблемы, как снятие плотин на реках Снейк или Колумбия, никогда не смогут быть решены только одним штатом.

И все же, сосредоточившись на международном уровне, многие усилия вынуждены делать именно это, либо работая над решением проблем, которые настолько масштабны, что становятся неосязаемыми, либо работая в рамках политических структур, являющимися произвольными, фрагментированными и не действительно представительными для людей или местности. На самом деле, те, кто борется с этими проблемами, часто вынуждены разбивать их на части и пытаться решать по отдельности (глобальное потепление, потребительство, бедность, здравоохранение или социальные проблемы, такие как труд, идентичность или гендер, экологизм, расовое равенство и т. д.), что часто может быть непосильной задачей, слишком обширной или требующей такого уровня детализации, который усиливает те самые системы, которые они должны были разрушить. При таком разбиении каждая проблема сама по себе не может дать полной картины, а также не затрагивает системные корни или социальный контекст, объясняющие, почему эти проблемы существуют в нашем обществе сегодня.

Попытка сосредоточиться на одном из этих аспектов, игнорируя другой, обречена на провал. Вместо того, чтобы заменять какую-либо конкретную идеологию или предлагать единственное решение, биорегионализм связывает доминирующие философские концепции и ищет способы их существования, которые были бы благотворны для благополучия людей, жителей и планеты.

Вместо подхода, основанного на решении отдельных вопросов, необходимо применять целостный подход, и биорегионализм дает ответ на этот вопрос, служа физическим контейнером, который связывает глобальное с локальным, а также пространством сознания, которое связывает нас с тем образом жизни, который люди ведут уже тысячи лет.

Биорегионы — это место, где мы действуем, самый большой и эффективный масштаб, где все еще сохраняются культурные связи места, и позволяют нам разбить широкие, неконкретные и неосязаемые идеи на подход, где каждый человек может выйти за дверь и достичь измеримого результата.

Независимо от того, какова ваша цель, существует биорегиональная структура, в которой мы можем ее обсудить. Как выращивать продукты питания на местном уровне, создавать более демократические структуры, которые могут быть целостными для всего водосборного бассейна, разрабатывать региональные стратегии борьбы с бедствиями, такими как засуха, наводнения, лесные пожары или землетрясения. Какие стратегии роста имеют наибольший смысл и как мы можем строить в каждой области таким образом, чтобы наилучшим образом использовать природные реалии каждой местности...

Будучи движением, основанным на местности и региональной идентичности, биорегионализм приглашает представителей различных политических убеждений и происхождения работать вместе на основе общих принципов и ценностей. Эта культурная экосистема так же богата, как и экосистемы, которые она представляет. Среди них могут быть либертарианцы, социалисты, консерваторы, анархисты, зеленые, коммунисты и многие другие, так же как могут быть гетеросексуалы, лесбиянки, геи, богатые, бедные, люди разных рас, молодые, пожилые. Биорегионалисты разного пола и с разными способностями, все работающие над улучшением нашего региона, потому что мы любим его, считаем, что можем сделать его лучше, и руководствуемся принципами биорегионализма.

В отличие от многих других «измов», которые стремятся предложить единственное решение, централизовать власть и полномочия или взять под контроль центральную власть для «правильного решения» (революция), биорегионализм рассматривает это неразнообразие как нерепрезентативное по своей сути и стремится вернуть власть (децентрализация) управлению водоразделами, вписываясь в межбиорегиональную систему партнерств и систем добровольной взаимопомощи, общих принципов, обмена и поддержки.

Национальная политика, основанная на произвольных границах, которые не связаны между собой и игнорируют территории, на которых они установлены, не является представительной для места или народа, и не может надеяться на достижение подлинно демократического или независимого общества. Кроме того, она создает спорные вопросы, сосредачиваясь на небольшом проценте вещей, которые нас разделяют, являются токсичными и негативными и столь же произвольными, результатом национальной политики, случайностями истории и продуктами систем, неточно отражают народ или место.

Мы все любим этот регион, хотим лучшего будущего для наших друзей, семьи и общества, и у нас больше общего, чем различий. Благодаря созданию более широких демократических и естественных рамок, отражающих регион и людей, сообщества могут лучше реализовывать общие ценности, интересы и достигать консенсуса в отношении общего будущего.

Биорегионализм фокусируется на проблеме отрыве людей от их природных регионов в результате широкого спектра экономических и политических философий, на проблеме отношения к людям как к простым экономическим единицам. Если мы посмотрим на три крупнейшие политические идеологии XX и XXI веков — капитализм, социализм, коммунизм — то каждая из них несет ответственность за худшее экологическое разрушение и опустошение, которое когда-либо видел мир, приведя к шестому массовому вымиранию в истории Земли, происходящему в наше время. Каждое из этих обществ могло достичь политической и экономической утопии, но при этом все равно наносило этот ущерб. В конечном итоге, даже если бы утопическое общество было достигнуто, продолжительность жизни, проблемы со здоровьем и болезни, а также другие последствия стандартизации сельскохозяйственных культур и других видов унификации привели бы к целому ряду проблем, которые снизили бы благосостояние сообществ и их водосборных бассейнов.

Многие из бедствий в нашем мире являются результатом этой политической монокультуры: переноса идей или ценностей из одного водосборного бассейна или сообщества в другое, способом, не связанным с этим местом. Системы колонизации опираются на фрагментацию регионов и сообществ, создавая зависимость от товаров и услуг, предоставляемых колонизаторами. Из-за этого угнетение может существовать и проявляться в наших собственных сообществах, движениях и действиях, как сознательно, так и бессознательно, а также в институтах, на которые мы часто полагаемся.

Природа действует на биорегиональном уровне. Сегодня, как никогда ранее, становится все более важной способность действовать на региональном и глобальном уровнях взаимосвязанным образом.

Укореняясь в нашем биорегионе и доме, создавая не эксплуатирующие и аутентичные сообщества, глядя на себя через призму истории, занятого нами пространства, тонких сил и привилегий, которыми мы можем пользоваться, не осознавая этого... мы начинаем путь к более здоровым сообществам и более здоровой жизни. В таких системах биорегионализм является мощной силой для системного устранения этих проблем и создания диалога с возможностью истинного примирения.

История биорегионализма

Биорегионализм — это философия и идея, которая на протяжении тысячелетий была доминирующим образом существования сообществ по всей планете. В западной мысли эта идея восходит к натуралистам, основанным на правах биоэтики, таким как Альдо Леопольд, а также к различным течениям спиритуализма, романтизма, анархизма, феминизма и региональной географии, восходящим к XIX и XX векам.

От контркультуры к биорегиональной культуре, основанной на месте

В Соединенных Штатах биорегионализм связан с контркультурой Сан-Франциско 1960-х годов, возникшей из таких групп, как диггеры, и их усилиями по обеспечению сообществ едой, одеждой и поддержкой, а также через уличный театр, распространение широкомасштабных газет и журналов и появление коммун, возникавших по всей территории.

Термин «биорегионализм» был придуман Алленом Ван Ньюкирком, первое письменное упоминание которого появилось в журнале в 1975 году, а позже он основал Институт биорегиональных исследований в Новой Шотландии. Однако это раннее определение все еще не включало человеческие культуры, и только после того, как Питер Берг посетил регион в рамках автомобильного путешествия в 1972 году, незадолго до отправления на Конференцию Организации Объединенных Наций по окружающей среде в Стокгольме, термин был полностью переработан, чтобы включить в него людей и культуры. Конференция ООН была первой мировой конференцией, где экология стала одной из главных тем, и Питера поразили не страны, собравшиеся в залах, а общие идеи, объединяющие людей со всего мира на улицах перед зданием конференции. Он провел большую часть времени, снимая эти события, черпая вдохновение в том, что позже назвал глобальным «планетарием».

Питер Берг вернулся из этой поездки в Сан-Франциско, где в 1973 году вместе с Джуди Голдхафт основал фонд Planet Drum, организацию, в течение следующих пятидесяти лет являющейся важным голосом в области биорегиональных исследований.

Я сомневаюсь, что многие люди с легкостью смотрят в будущее... или верят в нашу способность защитить и сохранить сети растительной и животной жизни, от которых в конечном итоге зависит будущее человечества. Я также не верю, что многие из нас считают, что надежда на будущее заключается в дополнительных исследованиях или в каких-то технологических решениях человеческой дилеммы. Уже проведенные исследования привели к открытию истин, которые, как правило, игнорируются. Мы подходим к концу технологических решений, каждое из которых порождает новые и зачастую более серьезные проблемы. Пришло время вернуться к изучению земли, воды и жизни, от которых зависит наше будущее, а также к тому, как люди взаимодействуют с этими элементами.

Рэймонд Дасманн, 1975

Важность интеграции сообществ и отдельных людей в место и местность имеет ключевое значение, как и концепция «повторного заселения», упоминавшаяся ранними биорегионалистами Питером Бергом и Рэймондом Дасманном. В отличие от многих течений экологизма, Берг и Дасманн поставили озеленение городов и технологии в центр стратегии повторного заселения, признавая, что большинство людей будут продолжать жить в них. Идея заключается не в том, как отделить и изолировать дикие природные территории, а в том, как сделать наши города дикими, чтобы мы стали частью нашей окружающей среды, а не отдалились от нее.

Биорегионализм зародился в культурно неспокойные десятилетия между 1950 и началом 1970-х годов. Эта эпоха, обычно называемая «1960-ми», широко воспринимается как период, когда социальные, религиозные и политические конвенции столкнулись с поколением «бэби-бума» после Второй мировой войны. Конфликт разрастался благодаря значительно расширенной системе высшего образования. Начиная с конца 1940-х годов с появлением североамериканской версии поколения битников, длинная серия взаимосвязанных движений за социальные изменения оживлялась студенческой контркультурой. К концу этого периода в Северной Америке насчитывалось десятки тысяч ветеранов-активистов социальных изменений, имевших опыт участия в различных движениях, включая движения за гражданские права, против войны, за мир, феминизм, охрану природы и соответствующие технологии.

Социальный историк Теодор Розак дал им следующую точную характеристику:

В лучшем случае эти молодые богемы являются потенциальными пионерами-утопистами мира, лежащего за пределами интеллектуального восприятия Великого общества. Они стремятся создать культурную основу для политики Нового левого движения, открыть новые типы сообществ, новые модели семьи, новые сексуальные нравы, новые виды жизнедеятельности, новые эстетические формы, новые личностные идентичности за пределами политики власти, буржуазного дома и потребительского общества.

Когда 1960-е годы и война во Вьетнаме подходили к своему одновременному завершению, наступил период распада и самоанализа. Параллельно с диаспорой поколения «беби-бума» после окончания университета, в сельских регионах и маргинальных городских кварталах Северной Америки происходило параллельное явление социальных изменений. Среди жителей этих сообществ сформировалось новое осознание того, что человеческие и природные ресурсы эксплуатируются с ускоряющейся скоростью, не приводя к улучшению социального и экологического качества жизни. По мере того как сотни местных инициатив восставали против этого обнищания, часто с участием новых представителей движения «назад к земле», борцов за гражданские свободы и городских пионеров из активистского сообщества 1960-х годов в качестве катализаторов, постепенно сформировалась новая синтетическая цель.

Социальное движение было связано с политикой родного края. Именно в этой связи биорегионализм был сначала неофициально задуман, а затем стал важной эволюцией в вековой борьбе за баланс между экономическим прогрессом, движимым машинами, и культурной и экологической устойчивостью.

Предварительное выражение

Призыв к созданию новых «коренных активистских культур» после 1960-х годов можно проследить в письменных работах двух человек — Питера Берга и Гэри Снайдера. Он основывался на идее, что успешный рост социально справедливых культур, укорененных в защите и восстановлении здоровья экосистем, требует глубокого понимания культурных традиций. Путь в будущее можно найти, адаптируя генетически знакомые способы жизни, практикуемые предками и выжившими коренными народами, а не превращая людей в бесконечно заменяемые винтики в машине. Здесь акцент делается на «связи с экологией» вместо национального государства; на локальных ритуалах вместо потребительского Рождества; на прикосновениях, песнях и совместном опыте вместо наркоза, вызванного монокультурой, основанной на контенте.

Гэри Снайдер

Снайдер наиболее известен как поэт, лауреат Пулитцеровской премии и ключевой участник Сан-Францисского ренессанса, проявления бит-поколения на Западном побережье. Менее известно, что позднее он стал чрезвычайно важным связующим звеном между Сан-Францисским ренессансом и политической контркультурой. Адаптация Снайдером прото-биорегионализма впервые проявилась в его поэзии, а позднее, в более интегрированном виде, в широко распространенном эссе 1969 года под названием «Четыре изменения». В нем Снайдер отмечает, что только полная трансформация принесет значительную пользу. Это подтверждается в его интервью Ричарду Гроссингеру для журнала IO, в котором он связывает политику и экологию как основополагающие факторы, необходимые для создания новой связи между социальным активизмом и устойчивым образом жизни и средствами к существованию.

Мы привыкли принимать политические границы округов и штатов, а затем и национальные границы, как некое региональное определение; и хотя в некоторых случаях эти границы имеют определенную обоснованность, я думаю, что во многих случаях, и особенно на Дальнем Западе, они зачастую являются произвольными и служат только для того, чтобы запутать людей в их представлениях о естественных связях и отношениях.

Итак, для штата Калифорния... изначально для нас было наиболее полезно посмотреть на карты в «Справочнике по индейцам Калифорнии», иллюстрировавшем распределение первоначальных индейских культурных групп и племен (культурных зон), а затем сопоставить их с другими картами из "Kroeber’s Cultural" и "Natural Areas of Native North America"... и просто сопоставить пересечения между ареалами определенных типов флоры, между определенными типами биомов, климатическими зонами и культурными зонами, чтобы получить представление об этом регионе, а затем посмотреть более или менее физические карты и изучить водосборные бассейны, чтобы получить более четкое представление о том, что такое водосборные бассейны, и сопоставить их.

Все это упражнения, направленные на выход нашего мышления за рамки политических границ или любых привычных или устоявшихся представлений о региональных различиях... мы должны научиться понимать, что такое регион и что возможно в пределах региона, а не бесконечно предполагать, будто всегда возможно произвольное распределение товаров и транспортировка на большие расстояния.

Питер Берг

Питер Берг, на семь лет младше Гэри Снайдера, переехал на постоянное жительство в Сан-Франциско в начале 1960-х годов и к 1965 году стал активным участником местной экспериментальной театральной сцены. Отточив свои навыки в качестве радикального актера уличного театра и драматурга в легендарной труппе San Francisco Mime Troupe, он стал одним из основателей легендарной группы «Diggers», анархо-политического сознания хиппи-сообщества Хейт-Эшбери.

Он стал плодовитым автором серии из сотен брошюр, известных под общим названием «Digger Papers». Они бесплатно распространялись в районе Хейт-Эшбери с осени 1965 года до конца 1967 года. С 1967 года Берг поддерживал продуманную двойную приверженность борьбе против машинной культуры и альтернативы биорегионального характера. Он инициировал метаморфозу Diggers в движение «Свободный город» и сыграл важную роль в создании и распространении трех легендарных плакатов Planetedge, поспособствовавших необратимому связыванию радикальной политики Нового Левого движения и экологического сознания.

Берг и танцовщица/актриса Джуди Голдхафт стали партнерами в конце 1967 года, затем переехали в коммуну Black Bear в регионе Кламат в северной части Калифорнии, известном как центр интенсивных социальных экспериментов. В конце 1971 года пара отправилась в путешествие по Северной Америке, посещая различные контркультурные сообщества и снимая на видео их жизнь. Окончательная эволюция прото-биорегиона произошла в 1972 году, когда Берг посетил первую Конференцию Организации Объединенных Наций по проблемам окружающей среды человека в Стокгольме. Бросая вызов основной повестке дня конференции, а также встречаясь и действуя совместно с местными активистами со всего мира, Берг сформулировал цели своей жизни. В Стокгольме проявилась общая глобальная тенденция сопротивления и децентрализованных политических устремлений — со стороны народов этнических регионов Европы, сохранившихся коренных культур, разбросанных по всей планете, и новых региональных культур Северной Америки.

В 1973 году Берг и Голдхафт поселились в Сан-Франциско, где работали над укоренением принципов биорегионализма в толерантной культурной среде контркультурного общества района залива. В 1973 году они основали фонд Planet Drum Foundation - центр обмена информацией по широкому спектру биорегиональных публикаций и организационной деятельности.

В период с 1973 по 1979 год фонд Planet Drum Foundation курировал издательство девяти сборников сочинений о биорегионализме. Каждое собрание состояло из различных отдельно напечатанных стихов, полемических статей, плакатов и эссе.

Первые два выпуска этих эклектичных сборников не были посвящены какому-либо конкретному месту. Позже они стали отражать жизнь и культуру конкретных биорегионов, включая северное побережье Тихого океана, Скалистые горы и бассейн реки Гудзон. В 1978 году фонд Planet Drum опубликовал антологию знаний под названием «Reinhabiting a Separate Country: A Bioregional Anthology of Northern California» (Возвращение в отдельную страну: биорегиональная антология Северной Калифорнии).

В тот же период Frisco Bay Mussel Group (FBMG), низовая организация, действовавшая в 1975–1979 годах, стала, пожалуй, самым важным инкубатором ранней биорегиональной мысли и практики. Брошюра FBMG «Living Here» (1977) показывает, как интеллектуальное восприятие места в роли центра устойчивого социального изменения впервые было связано с реальной биорегиональной территорией. В «Living Here» особое внимание уделяется уважению к способности доисторических человеческих сообществ адаптировать культуру к месту.

Это глубоко укоренившееся уважение к мышлению и народам коренных народов является основополагающим принципом биорегионализма. В этот период такие личности, как Фриман Хаус, Дэвид Симпсон, Майкл Хелм, Питер Койот и многие другие, обсуждали, соглашались, действовали и праздновали, глубоко знакомясь с биорегиональной мыслью и практикой.

В 1979 году Фонд Planet Drum начал издавать два раза в год сетевой журнал Raise The Stakes (RTS). Благодаря стильному дизайну и интересной смеси теоретических, практических и справочных материалов, RTS остается незаменимым местом встречи для высоко децентрализованного биорегионального сообщества активистов. Анализируя разнообразие и качество организационной работы, проделанной Бергом, Голдхафтом и их многочисленными коллегами в период с 1967 по 1979 год, можно отметить их целенаправленную и неуклонную решимость познакомить с биорегионализмом более широкую аудиторию. Эта необычайная приверженность, сохранившаяся и по сей день, является фактором, имеющим решающее значение для успеха разнообразного биорегионального движения.

Распространение за пределы родного сообщества

Биорегионализм распространился на север, в штаты Вашингтон и Орегон, благодаря выдающимся работам Фримена Хауса и Джереми Горслайна. Невозможно переоценить важность такого широкого распространения темы «место-политика-экология». Хаус, друг и соратник Берга и Снайдера, написал свое эссе «Тотемный лосось» после того, как переехал из Сан-Франциско, чтобы заниматься коммерческим ловом лосося в Ла-Коннере, штат Вашингтон:

Лосось — тотемное животное Северного Тихоокеанского побережья. Только лосось, как вид, сообщает нам, людям, как виду, о безграничности и единстве Северного Тихого океана и его побережья. Погребенные воспоминания о древних миграциях человечества, слабые абстракции нашей географии, наши усилия по созданию науки о биологии не дают нам представления о силе и благости нашего места. Тотемизм — это метод восприятия силы, добра и взаимозависимости в местности через признание и уважение жизненной силы, духа и взаимозависимости других видов. В случае с побережьем Северного Тихого океана ни один другой вид не дает нам такой информации, как лосось, чьи миграции определяют границы ареала, поддерживающего нас всех. (Хаус, 1974)

Распространение биорегионализма за пределы западного побережья Северной Америки было обеспечено, когда Гэри Лоулесс вернулся в свой дом в штате Мэн после пребывания в Калифорнии с Бергом и Снайдером. Лоулесс, одаренный поэт и владелец книжного магазина, подготовил антологию стихов, вдохновленных этим местом, интервью, традиционных песен, очерков по естественной истории и фотоэссе. Он самостоятельно опубликовал антологию под названием «The Gulf of Maine: Blackberry Reader One» (1977). Эта работа показывает, что биорегионализм можно переносить из одного региона в другой.

Теперь, прочно укоренившись на обоих побережьях континента, биорегиональные подходы начали постепенно распространяться вглубь материка, принимаясь и адаптируясь для удовлетворения потребностей тех, кто искал философскую основу, под которой можно было бы организовать свои усилия, ориентированные на конкретное место.

Слияние и вдохновение словарного запаса

Термин «биорегионализм» впервые введен в оборот Алленом Ван Ньюкирком, активным участником в радикальной политике на востоке США. Аллен встретил Питера Берга в Сан-Франциско в 1969 году, а затем снова в Новой Шотландии в 1971 году. В 1974–1975 годах, уже прочно обосновавшись в Канаде в качестве эмигранта, Ван Ньюкирк основал Институт биорегиональных исследований и опубликовал серию коротких статей. По замыслу Ван Ньюкирка, биорегионализм представляет собой технический процесс идентификации «биогеографически интерпретируемых культурных зон... называемых биорегионами» (Van Newkirk 1975). В пределах этих территорий проживающее там население будет «восстанавливать разнообразие растений и животных», «содействовать сохранению и восстановлению диких экосистем» и «открывать региональные модели для новых и относительно непроизвольных масштабов человеческой деятельности в связи с биологическими реалиями природного ландшафта» (там же). Четких подробностей о том, как эти действия могли бы быть осуществлены, Ван Ньюкирк не привел, и с 1975 года практически не оказал никакого влияния на идею, которую он сам и назвал.

Концепция биорегионализма значительно прояснилась в 1977 году, когда Берг и известный эколог и историк культуры Калифорнии Рэймонд Дасманн совместно написали «Reinhabiting California» («Повторное заселение Калифорнии»), первую классическую полемическую работу по биорегионализму.

Статья была первоначально написана и опубликована Бергом под названием «Стратегии повторного заселения биорегиона Северной Калифорнии» (Berg 1977). Вскоре после этого, по совету Дасманна он отправил статью для публикации в влиятельном журнале «Эколог». После того, как статья была возвращена, Берг и Дасманн совместно провели ее основательную переработку.

Синтезировав опыт передового активиста, работающего на местах, с опытом эколога-путешественника и опытного академического автора, биорегиональное видение продемонстрировало, что оно является не просто малоизвестной частью бурно развивающегося экологического движения 1970-х годов. Влияние Дасманна очевидно.

Во время работы с Бергом Дасманн завершал семилетний процесс, спонсируемый Организацией Объединенных Наций, по выявлению и картографированию взаимодействия биофизических явлений, создающих взаимосвязанные биогеографические территории по всей планете. Дасманн также был автором многих вдохновляющих и интеллектуально строгих книг, наиболее примечательными из которых являются «Разрушение Калифорнии» (1965) и «Охрана окружающей среды» (1984) - учебник, по вопросам, связанным с теорией и практикой «устойчивого развития».

С 1977 года, объединив свои очень разные взгляды, Берг и Дасманн с уверенностью формулируют непреложные принципы биорегионализма, объясняя значение новых слов, несущих в себе простой, но мощный смысл:

Жизнь на месте означает следование необходимостям и удовольствиям жизни, уникальным образом представленным изначально в конкретном месте, и развитие способов обеспечения долгосрочного проживания в этом месте. Общество, практикующее жизнь на месте, поддерживает баланс со своим опорным регионом через связи между человеческими жизнями, другими живыми существами и процессами планеты — сезонами, погодой, водными циклами — как это проявляется в самом месте. Это противоположность общества, которое зарабатывает на жизнь краткосрочной разрушительной эксплуатацией земли и жизни. Жизнь на одном месте есть древний способ существования, нарушенный в некоторых частях мира несколько тысячелетий назад с появлением эксплуататорской цивилизации, а в более общем плане — в течение последних двух столетий с распространением индустриальной цивилизации. Однако ее не следует рассматривать как противоположность цивилизации в более гуманном смысле этого слова, а скорее как единственный способ поддержания по-настоящему цивилизованного существования.

Повторное заселение означает научиться жить на месте в районе, разрушенным и поврежденным в результате эксплуатации в прошлом. Оно предполагает формирование места коренным жителем через осознание особых экологических взаимоотношений, действующих внутри него и вокруг него. Это означает понимание деятельности и развивающегося социального поведения,которое будет обогащать жизнь этого места, восстанавливать его системы жизнеобеспечения, установит экологически и социально устойчивую модель существования. Проще говоря, - подать заявку на членство в биотическом сообществе и перестать быть его эксплуататором.

Биорегион относится к географической местности и к местности сознания — к месту и идеям, сложившихся о том, как жить в этом месте. Внутри биорегиона условия, влияющие на жизнь, схожи, и это, в свою очередь, повлияло на его заселение людьми.

Биорегион можно определить сначала с помощью климатологии, физиографии, географии животного и растительного мира, естественной истории и других описательных естественных наук. Окончательные границы биорегиона лучше всего описывают люди, жившие в нем, через человеческое признание реальности жизни в этом месте. Вся жизнь на планете взаимосвязана несколькими очевидными способами и многими другими, которые остаются едва исследованными. Но между живыми существами и факторами, которые на них влияют, существует явная резонансная связь, возникающая конкретно в каждом отдельном месте на планете. Обнаружение и описание этой резонансной связи — лучший способ описать биорегион.

Заявив, что «родное место» определяют не ученые, а его жители, биорегионализм навсегда отрезал себя от более стерильной биогеографии. Понимая, что биорегиональное управление может быть установлено только снизу вверх, биорегиональное движение оказалось в неминуемом противоречии с бюрократическими центральными правительственными учреждениями. Никакие мелкие реформы не могли успокоить биорегиональных избирателей, веривших в глубине души, что демократически определённое и экологически децентрализованное управление является их неотъемлемым правом.

Берг и Дасманн объясняют, как можно определить границы биорегиона Северной Калифорнии. Их окончательный вывод заключается в том, что «Альта Калифорния» должна быть признана, как с культурной, так и с экологической точки зрения, отдельным штатом. Данное заявление свидетельствует, что биорегионализм имеет идентичность деволюционного политического движения и современой земельной этики.

Берг использовал опыт, полученный в результате интенсивных исследований и практической деятельности в области биорегионализма, для написания или участия в написании важных эссе, в том числе «Amble Toward Continent Congress» (1976), «Devolving Beyond Global Monoculture» (1981), «Больше, чем спасение того, что осталось» (1983), «Развитие политики жизненного пространства» (1986) и «Программа зеленого города для района залива Сан-Франциско и за его пределами» (Берг, Магилави и Цукерман, 1990).

Привлечение внимания литературного, интеллектуального и художественного авангарда

В постоянном поиске новых способов выражения сути и опыта биорегионализма, следует также отметить ключевых участников других связанных социальных и культурных движений.

Поэты Гэри Лоулесс (1977; 1994) и Джерри Мартиен (1982; 1984) преобразовали повседневный опыт в кристально ясные уроки о том, как «видеть» место, в котором вы живете. Социальный эколог Мюррей Букчин (1982), философы Теодор Розак (1975) и Моррис Берман (1981) подвергли критике глобалистский статус-кво и проложили путь к новому восприятию духовной и культурной интеграции.

Эссеисты/автобиографы Стефани Миллс (1989) и Венделл Берри (1977) использовали знаковые события из своей жизни, чтобы проиллюстрировать вызовы и возможности «жизни на месте». Романы «Экотопия» Эрнеста Калленбаха (1975; 1981) ярко изобразили, как можно создать и поддерживать общества, основанные на биорегионах.

Выступления церемониальных танцоров Джуди Голдхафт, Элисон Лэнг, Фрейзер Лэнг, Джейн Лапинер, а также актера Боба Кэрролла оживили объединяющую тотемическую силу циклов воды и лосося таким образом, который не мог бы содержать ни одно сухое научное описание. Эти люди, а также многие другие, предоставили начинающим активистам социальных изменений после 1960-х годов ряд привлекательных путей доступа к биорегиональному восприятию и практике. Рассказывание историй, древние и новые ритуалы, создание мифов, театр, танец, поэзия и проза — все это стало языками биорегионального самовыражения.

Артикуляция как единая теория, основанная на практике

В 1981 году писатель и переселенец на северное побережье Калифорнии Джим Додж обобщил значительный объем биорегиональных идей и внес, пожалуй, самое убедительное объяснение биорегиональной концепции. В короткой статье под названием «Жить жизнью: некоторые биорегиональные теории и практики» Додж начинает с краткого изложения трех основных ценностей, лежащих в основе биорегионализма: важность природных систем как ориентира для человеческой деятельности, опора на анархическую структуру управления, основанную на взаимозависимости самодостаточных и объединенных сообществ, и переоткрытие связей между природным миром и человеческим разумом. Додж выходит на новую территорию, определяя биорегионализм как нечто большее, чем философия жизни:

Теории, идеи, понятия — они имеют свои созидательные и восстановительные ценности и, безусловно, свою прелесть, но без ощутимого интеллекта практики они остаются парящими в нижних слоях изящного развлечения или деградируют до ярких модных веяний и развлечений... Практика есть тем, что заставляет сердце работать. Если теория устанавливает правила игры, то практика — это азартная игра.

Джим Додж 1981:10

Затем Додж выделяет две широкие категории биорегиональной практики: сопротивление и обновление. Сопротивление направлено против «продолжающегося уничтожения диких систем» и «безжалостной однородности национальной культуры». Обновление — это «глубокое знание того, как работают природные системы, тонкое восприятие конкретных мест, разработка соответствующих технологий и тяжелый физический труд, когда вечером хочется только в постель».

Добавив это критическое обсуждение практики к тому, что в противном случае было бы еще одним утопическим манифестом «нового левого» или «сельского популиста», Додж освещает наиболее мощную характеристику биорегионализма: это идеал, который постоянно формируется и расширяется через опыт. Широкая практика, порождающая теорию, а не теория, застрявшая только в интеллектуальных размышлениях и дебатах.

Открытый и эгалитарный процесс определения биорегионализма, с примерами трудов Доджа в "Living By Life", был продолжен на страницах ранее упомянутого журнала "Raise The Stakes", издававшегося два раза в год и впервые был опубликован Planet Drum Foundation в 1979 году. Питер Берг, Джуди Голдхафт и меняющийся состав художников, поэтов, писателей и корреспондентов создали регулярное место встречи для широко рассеянного биорегионального сообщества.

Авторов и корреспондентов поощряли объяснять свою биорегиональную точку зрения и давали им возможность вносить свое мнение и опыт в формирующийся микс. Один из наиболее примечательных выпусков "Raise The Stakes", отредактированный Доджем, включает материалы семнадцати авторов с самокритикой в отношении различных аспектов биорегионализма. Способность публично и конструктивно исследовать успехи и слабости иллюстрирует тот факт, что концепция биорегионализма развивается через процесс адаптации, обусловленный местом и контекстом.

Выражение методов прикладной практики

Фонд Planet Drum сыграл важную роль в продвижении следующего современного развития теории и практики биорегионов. В серии из четырех коротких брошюр, написанных в период с сентября 1981 года по январь 1982 года, были сформулированы концепции, ориентированные на практическое применение биорегиональной концепции.

«Возобновляемая энергия и биорегионы: новый контекст для государственной политики» (Berg and Tukel 1980) представляет биорегион территориальным контейнером, в чьих пределах можно наилучшим образом обеспечить энергетическую самодостаточность.

«Возрождение городов и поселков: проектирование с учетом принципов устойчивого развития» (Todd and Tukel 1981) исследует практику экологического проектирования, особенно в отношении модернизированных городских центров с различными соответствующими технологическими системами поддержки.

В книге «Фигуры регулирования: руководства по восстановлению баланса между обществом и биосферой» (1982) Берг предлагает метод развития «обычаев», способствующих эволюции образа жизни, сознательно адаптированного к ограничениям и возможностям локальных экосистемных процессов. В совокупности эти «фигуры регулирования» будут регулировать человеческие общества, основанные на биорегионах, без идеологического, правового или религиозного принуждения.

Последняя из небольших книг, озаглавленная «К биорегиональной модели: подготовка почвы для планирования водоразделов» (Tukel 1982), описывает процессы планирования и проектирования для расшифровки параметров экологической емкости. С их помощью «Фигуры регулирования» будут направлять культурную и экономическую деятельность в любом биорегионе.

Слияние двух концепций — «фигуры регулирования» и «биорегиональной модели» — Берг выражает следующим образом:

«Цифры регулирования» — рабочий термин для обозначения новых эквивалентов обычаев, которые нам необходимо усвоить. Позднее индустриальное общество с его неуместной верой в технологические решения (проблем, вызванных в первую очередь неограниченным применением технологий) вышло из-под контроля. Наш социальный организм похож на страдающий от повреждений эмбрион, но нет внутренних механизмов контроля над нашей деятельностью для восстановления баланса с возможностями природных систем. Фигуры регулирования включают в себя концепцию, где индивидуальные потребности и потребности общества связаны с жизненными процессами биорегиона. Биорегиональная модель может определить точки равновесия в наших взаимодействиях с природными системами, а фигуры регулирования - направлять или ограничивать деятельность для достижения равновесия.

Региональный и континентальный конгресс

В середине 1980-х годов в биорегиональном движении произошла значительная эволюция, благодаря организаторским способностям фермера и активиста в области соответствующих технологий Дэвида Хенке. В конце 1970-х годов Хенке и небольшая группа преданных своему делу коллег сыграли важную роль в создании Озаркского регионального общественного конгресса (OACC), первой широкомасштабной биорегиональной организации. Ежегодный конгресс OACC, проводимый с 1980 года, стал образцом для практического применения биорегионализма, ориентированного на местные условия и основанного на конкретных местах. По мере распространения информации об успехе OACC, подобные организации появились сначала в Канзасе, а затем по всему континенту. Во многих случаях представители вновь организованных биорегионов посещали ежегодные собрания OACC, или Хенке ездил на далекие учредительные собрания.

Эти новые группы, основанные на биорегионах, дали жизнь периодическим изданиям с экзотическими названиями: Konza (Совет по водоразделу Канзаса), Katuáh (Биорегиональный журнал южных Аппалачей), Talking Oak Leaves (Сезонный бюллетень Конгресса сообщества Озарк), Mesechabe (Зеленые дельты Миссисипи) и Down Wind (Бюллетень Альянса дикого лука). Каждое из этих изданий представляет собой лучшее проявление биорегионализма на низовом уровне, предлагая смесь местных новостей, эссе, связанных с конкретными местами, поэзии, объявлений о событиях в сообществе и тщательно продуманных рассуждений об аспектах биорегионализма.

Несколько запоминающихся выпусков Mesechabe, пожалуй, самого эклектичного периодического издания, посвященного биорегионам, содержали первый перевод дневника анархиста-географ Элизе Реклю во время своего путешествия в Новый Орлеан в 1855 году.

В рамках своей легендарной роли неутомимого «Джонни Эпплсида» среди организаторов биорегионального движения, Хенке опубликовал брошюру под названием «Экологическая политика и биорегионализм» (1984). В то время, как ранние биорегиональные полемисты были озабочены экологической связью, реализованной в виде обновленного анархического примитивизма, Хенке излагает более прагматичный вариант биорегиональной цели. В тоне, олицетворяющем прагматизм средней части континента, он ссылается на существование экологических законов, которые будут направлять позитивную трансформацию обществ, основанных на биорегионах. Используя стиль письма, имитирующий ритм фундаменталистской проповеди, Хенке описывает предполагает строгое использование регенеративного сельского хозяйства, соответствующих технологий, возобновляемых источников энергии, кооперативной экономики, земельных трастов, экологически ориентированной политики в области здравоохранения и агрессивных «мирных наступлений».

Биорегиональное видение Хенке является сельским, практичным и сфокусированным — его внимание сосредоточено на политизации и институционализации биорегионализма. В 1984 году Хенке использовал свое биорегиональное видение в качестве основы для организации и созыва первого Североамериканского биорегионального конгресса. Более 200 участников из нескольких континентов привлекло это знаковое событие. В его ходе комитеты разработали политики в двадцати трех областях, представляющих интерес для биорегиона, обсуждены на пленарных заседаниях, адаптированы по мере необходимости и приняты на основе консенсуса. Эти политики представлены в таблице 2.2. Письменный отчет об этом собрании, «Материалы Североамериканского биорегионального конгресса» (Henderson et al. 1984), а также материалы четырех последующих континентальных конгрессов/собраний, проводившихся два раза в год (Hart et al. 1987; Zuckerman 1989; Dolcini et al. 1991; Payne 1992), являются ключевыми источниками, раскрывающими, как расширялась концепция биорегионализма. Вторым важным источником истории биорегионализма, исходящим из континентальных конгрессов, являются ежедневные информационные бюллетени, издаваемые под названием «Голос черепахи» (Voice of the Turtle). В каждом выпуске обобщаются отчеты о событиях предыдущего дня, а также публикуются различные стихотворения, личные заявления и связанные с ними важные контекстуальные материалы.

Опубликованные материалы конгрессов и собраний, прошедших в десятках отдельных биорегионов, содержат подробную информацию о том, как определение биорегионализма было адаптировано к потребностям и нюансам различных культурных и биофизических условий. Среди многих других заслуживающих внимания публикаций можно отметить «Резолюции Совета по водоразделу Канзаса (KAW)» (Kansas Area Watershed Council 1982), «Второй биорегиональный конгресс Тихоокеанской Каскадии: материалы, ресурсы и справочник» (Scott and Carpenter 1988) и «Материалы: Первый биорегиональный конгресс Верхней Черноземной прерии» (Marshall 1989).

Исследование широкой интеллектуальной истории

В 1985 году Sierra Club опубликовал книгу «Жители земли: биорегиональное видение», уважаемого историка культуры и биорегионалиста Киркпатрика Сейла. Впервые представляя биорегионализм широкой литературной аудитории, Сейл утверждает, что существует множество социальных и экологических кризисов, угрожающих выживанию человеческой цивилизации. Биорегионализм предлагает альтернативную парадигму, основанную на следующих принципах:

• Разделение Земли на вложенные друг в друга «природные регионы»
• Развитие локализованных и самодостаточных экономик;
• Принятие децентрализованной структуры управления, способствующей автономии, субсидиарности и разнообразию;
• Интеграция городской, сельской и дикой среды;
• Биорегионализм связан с анархистскими, утопическими социалистическими и региональными традициями планирования.

Трактат играет важную роль в представлении биорегионализма широкой публике двумя основными способами. Во-первых, Сейл значительно расширяет представление Доджа о биорегионализме как единой теории или, по терминологии Сейла, «парадигме». Во-вторых, Сейл показывает, что ценности биорегионализма существовали в работах североамериканских и европейских регионалистов. Ссылаясь на классические источники по истории регионального планирования, в том числе на работу Карла Суссмана «Планирование четвертой миграции: забытое видение Американской ассоциации регионального планирования» (1976), Фридмана и Уивера «Территория и функция: эволюция регионального планирования» (1979), Сейл называет Фредерика Джексона Тернера (1861–1932), Говарда Одума (1884–1954) и Льюиса Мамфорда (1895–1990) родоначальниками американского регионализма. Сейл связывает американскую регионалистскую мысль с более ранними европейскими идеями Фредерика Ле Пле (1806–1882), Фридриха Рацеля (1844–1904), Поля Видаля де ла Блаша (1845–1918) и Патрика Геддеса (1854–1932).

Связывая биорегионализм с 200-летней традицией сопротивления машинам и культуре, доминирующей в мегаполисах, Сейл кроме вызова находит и возможности. Вызов заключается в относительно малой известности интеллектуальных и активистских традиций, требовавших изучения, понимания их успехов и неудач. Возможность заключается в том, что биорегионализм можно рассматривать лишь как последнюю реинкарнацию многовековых усилий по определению социально справедливых и экологически устойчивых человеческих культур. Сейл в одиночку пытается охарактеризовать интеллектуальную генеалогию биорегионализма.

Сеть распространения книг Sierra Club и репутация Сейла, уважаемого историка культуры, обеспечили книге «Обитатели» гораздо большую известность, чем любой другой книге о биорегионализме, изданной до или после нее. «Обитатели» стали мишенью для критики со стороны биорегионального движения и сторонних наблюдателей.

Вопрос лидерства в высоко децентрализованном биорегиональном движении заслуживает дополнительных комментариев. Лидерство имеет решающее значение для успеха любого движения за социальные изменения, сталкивающегося с коварным и мощным противником в виде глобализма. Биорегионалисты смягчают это понимание, вспоминая судьбу лидеров 1960-х годов, поддавшихся тщеславию, созданному медиа-харизмой, либо считавших догматическую верность снисходительной риторике более важной, чем расширение прав и возможностей самореализованных граждан. Видимо, принятый компромисс заключается в том, что лидерами на биорегиональном уровне, скорее всего, станут наиболее способные реализовать на практике сопротивление и культурное обновление, сосредоточенное на местном уровне.

Окончательная форма написания с упоминанием «Обитателей», включает в себя манифесты устойчивости от популярных социальных теоретиков, например, «Представление об устойчивом обществе: учимся выходить из кризиса» (1989) Милбрата и «Политика биосферы: новое сознание для нового века» (1991) Рифкина. На нескольких страницах гораздо более объемных работ биорегионализм представлен в первую очередь как концепция полезного территориального контейнера, биорегиона. Во всех книгах и статьях, где упоминаются «Обитатели земли», эта книга остается влиятельным и противоречивым источником знаний о биорегионах.

Биорегионализм лучше всего понимать, глядя на него «изнутри», а не читая один или несколько текстов. Необходимо посещать собрания, просматривать периодические издания, участвовать в проектах по восстановлению, а в местных ритуалах и церемониях. Примеры успешного применения этого подхода можно найти в новаторских дипломных работах Аберли (1985) и Карра (1990). Аберли подробно описывает историческую эксплуатацию сельского биорегиона, а затем исследует, как можно реализовать биорегиональную альтернативу. Карр интерпретирует социальную и философскую эволюцию биорегионализма на основе десятилетия записанных интервью и широкого участия в биорегиональных мероприятиях.

Расширение до социального/духовного определения

Еще одним важным событием в теории биорегионализма является книга Томаса Берри «Мечта Земли» (1988), - сборник эссе, объединенных биорегиональной тематикой. Берри - теолог, действующий в биорегионе Хадсония в штате Нью-Йорк, занимается построением биорегионального мировоззрения, прочно связывающего духовность с формой социальной организации. Берри описывает шесть «функций», необходимых для биорегиональной жизни:

1. Cамовоспроизводство, требует от нас признания прав каждого вида на свою среду обитания, миграционные пути, место в сообществе. Биорегион — это домашняя среда сообщества, так же как дом — это домашняя среда семьи...

2. Cамопитание, требует, чтобы члены сообщества поддерживали друг друга в установленных моделях природного мира для благополучия всего сообщества и каждого из его членов. В рамках этой модели расширение каждого вида ограничивается противоположными формами жизни или условиями, так что ни одна форма жизни или группа форм жизни не должна подавлять другие...

3. Cамообразование через физические, химические, биологические и культурные модели. Каждая из них требует других для своего существования и реализации. Весь эволюционный процесс можно считать самым замечательным достижением самообразования со стороны планеты Земля и ее отличительных биорегиональных единиц...

4. Cамоуправление. Внутри каждого регионального жизненного сообщества существует целостный функциональный порядок. Он является не внешним навязыванием, а внутренней связью сообщества, позволяющему каждому из его членов участвовать в управлении и достигать той полноты жизненного самовыражения, которой оно должно достичь...

5. Самовосстановление. Сообщество несет в себе не только питательные энергии, которые необходимы каждому члену сообщества; оно также содержит в себе особые силы регенерации. Это происходит, например, когда леса пострадают от сильных ураганов, когда периоды засухи высушивают поля или когда саранча нападает на регион и оставляет его опустошенным. Во всех этих случаях жизненное сообщество приспосабливается, задействует свои восстановительные силы и приводит к исцелению...

6. Самореализация. Сообщество реализуется в каждом из своих компонентов: в цветущих полях, в величественных дубах, в полете воробья, в появлении кита на поверхности и в любом другом проявлении природного мира... Сознательно празднуя священную тайну вселенной, выраженную в уникальных качествах каждого регионального сообщества, человек выполняет свою особую роль. Это выражается в религиозных литургиях, в рыночных фестивалях, в торжествах политических собраний, во всех видах игр, в музыке и танцах, во всех визуальных и исполнительских искусствах. Отсюда происходит культурная идентичность биорегиона.

Обеспечивая легкий доступ к интеллектуальным основам своего изложения, Сейл и Берри подчеркивают тот факт, что биорегионализм связан с более широкой и гораздо более глубокой философской традицией, чем может показаться из его недавнего воплощения в контркультуре.

Характеристика духовного значения биорегионализма проявилась еще в двух важных областях. В Техасе Джойс и Джин Маршалл соединили радикальную христианскую традицию с биорегионализмом, чтобы создать динамичное духовное движение активистов. Их работа отражена на страницах периодического издания под названием «Реалистичная жизнь», впервые опубликованного в 1985 году. Параллельно с этим, духовность Земли, присущая глубокой экологии, была принята биорегионалистами, экспериментировавших с медитацией, поиском видений, празднованием сезонных циклов и множеством других ритуалов.

К вдохновляющим книгам этого жанра относятся «Думать как гора: к Совету всех существ» (Seed et al. 1988), «Священная земля, священный секс: восторг глубин» (LaChapelle 1988) и «Правда или вызов: встречи с властью, авторитетом и тайной» (Starhawk 1987).

Связь/интеграция с другими движениями за социальные перемены

С конца 1980-х годов развитие современного биорегионализма не столько эволюционировало в общих чертах, сколько было результатом органичного и постепенного процесса, движимого опытом растущей сети активистов и организаций. Процесс распространения и экспериментирования в области биорегионализма, хотя и трудно прослеживаемый, представляет собой реальную текущую силу разнообразного биорегионального движения.

В сотнях городов, поселков и сельских анклавов тихо и упорно укореняется параллельное движение, поддерживающее биорегиональное управление. Биорегионалисты должны исследовать свои интеллектуальные и практические отношения с множеством других важных социальных и экологических движений. Ни одно движение не может самостоятельно вдохновить на преобразование «общества потребителей-производителей». Ни одно движение не может преодолеть политику вытеснения и изоляционизма, присущую глобализации.

Биорегиональное движение остается открытым и инклюзивным. Биорегионализм включает в себя ценности, выраженные в экофеминизме (Muller 1984; Plant 1986), духовности Земли (LaChapelle 1988), пермакультуре (Crofoot 1987), экологическом восстановлении (House 1974; 1990) и других направлениях. Эта интеграция отражена в эссе Мишель Саммер Файк и Сары Керр:

Биорегионализм и экофеминизм — два течения современного экологического движения, которые предоставляют связанные, но разные рамки для анализа вопросов экологической и социальной справедливости, а также предлагают видение более устойчивых способов жизни на Земле. Видение связей между феминизмом, экологизмом, деколонизацией, суверенитетом коренных народов, антирасизмом, освобождением геев, работой по обеспечению мира и справедливости и всеми другими видами борьбы за свободу и демократию имеет решающее значение для нашей работы как общественных активистов и организаторов. Мы считаем, что более глубокое понимание этих взаимосвязей является одним из важнейших уроков совместного изучения экофеминизма и биорегионализма.

Свидетельства этого процесса постоянной связи и интеграции можно также найти в ранее представленных опубликованных материалах шести Североамериканских биорегиональных конгрессов/ биорегиональных собраний на Черепашьем острове, проводившихся с 1984 года, на страницах двадцати пяти выпусков периодического издания Planet Drum Foundation «Raise The Stakes», посвященного сетевому взаимодействию и биорегиональной теории, а также в растущем числе журналов, публикующих статьи на биорегиональные темы.

Одной из будущих целей биорегионализма является успешная интеграция с другими движениями за социальные изменения (например, движением за экологическую справедливость), чтобы обеспечить более мощную способность влиять на социальные, политические и экологические преобразования. Возможно, самая большая надежда для биорегиональной деятельности заключается в этой интеграции с другими движениями. Биорегионализм поддерживает культурные преобразования, основанные на местных особенностях. Биорегион может стать политической ареной, где возникнет сопротивление экологической и социальной эксплуатации.

Мейнстримное «открытие» и (не)адаптация

В начале 1990-х годов биорегионализм был «открыт» политиками, менеджерами в сфере природных ресурсов и разработчиками экологической политики, обслуживающими государственные институты и корпоративные интересы. В ряде стран язык биорегионализма был заимствован для концептуализации экспериментов с институциональными и организационными реформами.

Однако эти государственные инициативы развивались почти без отсылки к корням или контакта с самим низовым биорегиональным движением. Прямое использование биорегиональной терминологии можно увидеть, например, в Меморандуме о взаимопонимании, подписанном в сентябре 1991 года руководителями федеральных и штатных агентств по управлению ресурсами, действующими в пределах Калифорнии (California State Resources Agency 1991). В Онтарио совместная провинциально-федеральная рабочая группа определила «Большой Торонтский биорегион» как оптимальную единицу управления крупным мегаполисом (Royal Commission on the Future of the Toronto Waterfront 1992). Каждая из этих инициатив определяла границы биорегионов сверху вниз и не смогла внятно объяснить, какую роль должны играть сообщества в этих альтернативных территориальных режимах.

К неявному заимствованию биорегиональных принципов можно отнести, например, реорганизацию единиц регионального управления в Новой Зеландии с приведением их границ в соответствие с крупными водосборными бассейнами (Furuseth и Cocklin 1995; Wright 1990). В Нунавуте в 1999 году провозглашён новый коренной биорегион в восточной части Канадской Арктики; от каждого нового избирательного округа будет избран мужчина и женщина (Devine 1992). Аналогичным образом Нация Навахо формирует модель «зависимого суверенитета» в рамках юрисдикции США (Commission on Navajo Government Development 1991). В Европе с 1994 года Комитет регионов предоставил почти 100 традиционным биорегионам признанную политическую площадку для выработки предложений (European Communities 1994). В районе Великих озёр, залива Мэн и Каскадии научные и планировочные комиссии приняли биорегионы в качестве территориальной единицы, в пределах которой сосредоточены различные направления планирования.

Основные идеи биорегионального видения были восприняты мейнстримными институтами. Такое заимствование ценностей биорегионализма можно рассматривать свидетельством относительной силы движения. В то же время эти инициативы, как правило, лишены важнейшего биорегионального принципа — перераспределения власти в пользу низовых сообществ и полуавтономных территорий, которые могли бы проводить экологически устойчивую и социально справедливую политику.

Биорегионалисты опасаются, что широкая публика будет отождествлять биорегионализм с этими риторическими и прагматическими государственными инициативами, а не с его подлинным низовым и органическим происхождением.

Расширение в систему учения

В 1990 году издательство New Society Publishers, базирующееся на острове Габриола в Британской Колумбии, ответило на эту потребность, запустив два важных проекта.

Первый заключался в создании авторитетной антологии лучших образцов доступных текстов по биорегиональной теории и практике. Составленная высокообразованной командой редакторов, в которую вошли ветераны биорегионального движения Ван Андрусс, Элеанор Райт и руководители New Society Джудит и Кристофер Плант, книга "Home! A Bioregional Reader" (1990) искусно соединяет воедино множество тем биорегионализма. Home! остаётся самым удобным и полным способом познакомиться с биорегиональным мировоззрением.

Вторым новаторским шагом New Society Publishers стало основание серии New Catalyst Bioregional Series. Этот формат позволял опытным редакторам объединять обзоры биорегиональных идей и практик, исходящих из различных географических и гендерных перспектив. Серия стала незаменимым источником новейших знаний о биорегионализме. В восьми выпусках рассматривались отдельные темы, включая: интервью с ведущими мыслителями движения (Plant and Plant 1990), зелёная экономика (Plant and Plant 1991), расширение возможностей общин (Plant and Plant 1992), взаимодействие человеческих сообществ с экосистемами (Meyer and Moosang 1992), общинные альтернативы отчуждению (Forsey 1993), биорегиональное картографирование (Aberley 1993), экологическое планирование (Aberley 1994), а также метод «экологического следа» для оценки степени присвоения сообществом экологического капитала (Wackernagel and Rees 1996). Новые книги других издателей, такие как Giving the Land a Voice: Mapping Our Home Places (Harrington 1995) и Discovering Your Life-Place: A First Bioregional Workbook (Berg 1995), расширили набор практических пособий для биорегионалистов.

Испытания, связанные с двадцатью годами непрерывного расширения задач, напрягли возможности высоко децентрализованного движения — не только в управлении собственным развитием, но и в своевременной, целенаправленной и ясной передаче своих принципов.

В результате догматы биорегионализма и богатая история движения известны широкой публике гораздо меньше, чем идеи других современных движений за социальные изменения. Однако возможно, что эта относительная неизвестность скоро изменится.

Парадоксально, но наибольшая сила биорегионализма проистекает именно из того, что он оставался относительно малоизвестным. Целью биорегиональных теоретиков всегда было размышление о потребностях и ценностях жизни «на своём месте», а не построение цельной теоретической конструкции или утопической тирады. Как свободно собранный свод идей, рождающихся из опыта проживания на территории, биорегионализм «говорит» к активистам социальных перемен, уставшим от запутанных идеологических догм.

Биорегионализм в действии

Цикл: производство, дистрибуция, потребление. Круги: восстанавливай, перерабатывай, используй снова, сокращай. Стрелка внизу: сокращенные отходы

Биорегионализм — это видение будущего, которое работает и для людей, и для Земли.

Биорегионализм — движение, этика и идея, развивавшаяся более четырёх десятилетий. Оно стремится именно к этому, используя природные особенности — такие как горные хребты и реки — в качестве основы для политических и культурных единиц вместо произвольных линий на карте. Это политическое, культурное и экологическое мировоззрение, основанное на естественно определяемых территориях, называемых биорегионами. Природа действует биорегионально — и сегодня, как никогда ранее, способность действовать регионально и глобально во взаимосвязанной форме имеет решающее значение.

Почему биорегионализм важен? И какое он имеет значение для вас и вашей деятельности?

Для отдельных людей, сообществ, бизнеса и правительств:

Укореняйтесь на месте. Пройдите биорегиональный тест. Исследуйте и изучайте, где вы живёте — физическую сторону (геология, источники воды, названия мест, климат, растения, животные, местные ресурсы), культурную (коренные названия, история, география, особенности, делающие этот край уникальным). Найдите свой контекст и составьте собственную карту того, что для вас важно, выходя за рамки Google Maps.

Покупайте локально. Ознакомьтесь с нашим биорегиональным справочником покупателя. Обращайте внимание на цепочки поставок, устойчивость и этичность производства товаров. Не переживайте, если не получится быть идеальным — это только первый шаг, и мы живём в системе, которая намеренно делает это максимально трудным. Чем более биорегиональным становится общество и чем крепче связи, тем проще это становится. Используйте компостируемую упаковку.

Берите еду на фермерских рынках или у местных производителей и независимых ресторанов. Читайте наш биорегиональный продовольственный гид. Старайтесь есть продукты, характерные для вашего региона, выращенные естественным образом, без добавок и химикатов, органические и с минимальным «транспортным следом».

Поддерживайте политику и людей, усиливающих разнообразие и социальную ткань наших биорегионов и сообществ, повышающих благополучие их жителей. Читайте наш биорегиональный избирательный гид.

Поддерживайте циркулярную экономику, которая делает упор на долговечность, качество, повторное использование продукции и такие инициативы, как право на ремонт.

Поддерживайте суверенитет, язык и культуру коренных народов, помогайте исправлять прошлые культурные ошибки ради более живого, устойчивого и справедливого будущего. Поощряйте платформы, усиливающие и возвышающие голоса тех, кто традиционно оказывался вне систем власти.

Используйте углеродно-нейтральные виды транспорта. Ходите пешком, ездите на велосипеде, пользуйтесь автобусами и всеми видами железнодорожного сообщения. Поддерживайте промежуточные шаги по электрификации, декарбонизации и сокращению зависимости от вредных методов производства энергии.

Сажайте местные растения. Станьте «амбассадором опылителей» и вместе с соседями создавайте коридоры из местных видов. Работайте над удалением инвазивных видов на системном уровне.

Используйте водосборные и биорегиональные рамки — а также модели, лучше отражающие место, людей и живые существа — для оценки масштабов и роста. Особенно это касается выбросов углерода и его поглощения.

Поддерживайте доступ к базовым правам, улучшающим жизнь всего региона: участие в выборах, здравоохранение, образование и основные потребности — жильё, занятость и продовольственная безопасность.

Думайте о долгосрочном и межпоколенческом благополучии жителей, включая экологическую и региональную устойчивость. Убедитесь, что полные экологические издержки учитываются в корпоративной ответственности, чтобы излишнее бремя не ложилось на налогоплательщиков и не игнорировалось.

Создавайте или поддерживайте местную или биорегиональную идентичность, а не национальную. Как мы можем лучше стать гражданами наших водосборных бассейнов?

Понятие биорегиона

Биорегион — сокращённое обозначение «био-культурного региона». В самом простом смысле — это место жизни.

Он основан на идее, что культура вырастает из места, а человеческие культуры развиваются в связи с природными экосистемами, в которых они живут. Биорегионы определяются особенностями природной среды, а не искусственными границами, и представляют собой сумму культур, экорегионов и экосистем, а также водосборов, возникающих в конкретном месте. Это пространства наибольшего масштаба, в пределах которых человек может перемещаться и всё ещё находить связи с другими людьми на основе общей территории. Физические границы, а также география, топография и живые организмы — флора и фауна — вместе образуют «био-регион».

Биорегион определяется в терминах уникального общего рисунка природных характеристик, которые обнаруживаются в конкретном месте. Основные черты обычно встречаются на всём протяжении непрерывной географической территории и включают особый климат, сезонные изменения, рельеф, водосборы, почвы, а также местные растения и животных.

Питер Берг

Биорегионалисты и биорегиональные движения используют «контейнеры», чтобы разложить крупные проблемы на составляющие, работать с теми, кто уже действует в сообществе для необходимых изменений, создавать социальные, политические, экономические и культурные сдвиги в сторону более здоровых сообществ и строить узлы, соединяющие людей внутри биорегиона с доступными решениями.

Биорегион придаёт измеримость, масштаб и ощутимость проблемам, часто кажущимся далёкими или глобальными по своей природе — и от которых люди могут чувствовать усталость или отчуждённость.

Биорегион относится как к географической территории, так и к территории сознания — к месту и к идеям о том, как жить в этом месте.

Питер Берг и Рэймонд Дасманн

Биорегионы имеют два ключевых элемента:

НАУЧНЫЙ. Определяется физическим ландшафтом — геологией, топографией, гидрологией, тектоникой плит, географией, эрозией, количеством осадков, типом и разнообразием почв — и живыми организмами и экосистемами, обитающими в нём. Каждый из них уникален, приспособлен и эволюционировал немного иначе. Здесь мы должны спросить: чем природа отличается в разных местах? Какое природное разнообразие делает эти регионы особенными? Как это должно повлиять на наши действия?

КУЛЬТУРНЫЙ. Люди и сообщества, живущие в пределах биорегиона. Совокупность наших личных поступков и межличностных связей делает каждую территорию особенной — выращиваемая еда, то, что мы едим, наши виды спорта и музыка, одежда, которую мы носим, наша общая идентичность, экономика, формы правления и политика. Здесь мы должны спросить: как то место, где мы живём, влияет на эти вещи? Что каждый из нас может сделать, чтобы в совокупности привести мир к более здоровым изменениям и повысить благополучие наших сообществ и биорегиона?

Биорегион может быть изначально определён с помощью климатологии, физической географии, географии растений и животных, естественной истории и других описательных наук о природе. Окончательные границы биорегиона лучше всего описываются людьми, живущими в нём, через человеческое признание реальности жизни-на-месте.

Питер Берг и Рэймонд Дасманн

Не будет одного правильного ответа или одного универсального решения. Скорее это будут сотни решений, действующих совместно, адаптирующихся к разным потребностям, разным условиям, местам и контекстам, чтобы достичь подлинных перемен, которых мы хотим.

Как определить биорегион?

Хотя в природе мало прямых линий, существует множество определённых и мощных границ — различные экотоны, водоразделы, климатические зоны, разломы и уступы. Следует внимательно относиться к таким началам и окончаниям, ведь эти драматические повороты земли служат ясными и сильными выражениями разнообразия.

— Дэвид МакКлоски, О биорегиональных границах

Биорегионы — это естественные страны планеты, включающие в себя множество народов, жителей, водосборов и экосистем.

Сами по себе границы не являются ни хорошими, ни плохими. Они определяют края вещей. Они есть места, где разные зоны встречаются и сталкиваются. В отличие от многих современных государственных границ, биорегиональные границы не являются абстрактным понятием, наложенным на территорию. Напротив, это реальные физические особенности, которые можно увидеть, ощутить, измерить и проверить.

Они формируются из слияния трёх разных элементов:

Жёсткие границы

Определяющие черты биорегиона — часто жёсткие, а порой и разломанные края. Сюда относятся геология, топография, морфология — первичные силы, включая тектонику плит, зоны субдукции, зоны подъёма, зоны разломов, уступы, линии тектонических сдвигов, вулканы, горные хребты. Из жёстких границ обычно вырастают внешние границы биорегиона. Именно данные особенности определяют, как территория взаимодействует с другими элементами — схемами выпадения осадков, водосборами, ветрами, переносом осадка, эрозионными процессами.

Мягкие / размытые границы

Из этих «жёстких границ» возникают более мягкие. Биорегиональное наслоение создаёт экорегионы, биомы, экосистемы и, вероятно, то, что мы чаще всего называем домом. Наши реки, леса, ручьи, почва, животные, растительный мир. Некоторые из этих границ также имеют чёткие очертания, а другие размыты и переходят из одного экотона в другой. Именно через такие мягкие границы мы часто определяем внутренние пределы и экорегионы внутри биорегиона.

Человеческая культура

И наконец, человеческая культура — то, как мы живём в месте и какое оказываем на него влияние — невероятно важная часть картографии наших биорегионов. С 1990-х годов человек стал вторым по величине «перемещателем земли» в мире, уступая только воде и опережая ветер. Одним из важнейших шагов Питера Берга при адаптации термина «биорегион» в 1971 году было включение человека в экосистему как её часть, а не как нечто внешнее. Человеческий образ жизни имеет ключевое значение, потому что независимо от произвольных границ именно на биорегиональном уровне решаются вопросы: как изменит регион климат, где пройдут пожары или наводнения, как восстановятся местные экосистемы, растения, рыба и животные, как возродится качество воды и здоровье рек, как будет измеряться засуха и состояние почв. Всё это биорегиональные вопросы, и для каждого нужен биорегиональный ответ.

Вместе эти три слоя формируют основу биорегиона — крупнейшее физическое объединение в масштабе, который имеет смысл, и предел его водосборов. Ведь в конечном счёте каждый человек и каждое сообщество, живущее в пределах водосбора, должно иметь возможность по-настоящему участвовать в обсуждениях и вносить вклад в решения, которые сильнее всего повлияют именно на них.

Является ли это биорегионом?

Существует множество определений и идей о том, что такое биорегион, а что им не является. Но прежде всего, ниже приведены три простых критерия, которые должен пройти регион, чтобы считаться биорегионом.

1. Биорегион — это территория суши и воды, чьи границы определяются географическими пределами человеческих сообществ и экологических систем, а не политическими границами.

2. Территория должна быть достаточно большой, чтобы быть самодостаточной и способной сохранять целостность своих биологических сообществ, мест обитания и экосистем.

3. Люди имеют значение. В конечном счёте именно люди и жители биорегиона определяют, что лучше всего представляет их образ жизни и проживание на территории. Кроме того, люди могут и часто действительно фундаментально изменяют природную среду. Часто, осознают они это или нет, биорегионы формируют основу культур жителей, идентичностей, связанных с местом, и способны помогать определять или формировать эти границы.

Биорегиональные масштабы могут использоваться как основа для оценки успеха и неудач в вопросах устойчивого развития и углеродной нейтральности. Насколько биорегион способен хранить, перерабатывать, смягчать последствия и устанавливать естественные пределы роста; обеспечивать требования к местам обитания ключевых и индикаторных видов, включая человеческие сообщества и развитие технологий и способов жизни, соответствующих территории.

Хотя границы биорегионов обычно имеют жёсткие, зубчатые очертания — разломы, вулканы, зоны субдукции, горы — где берут начало реки, внутри биорегиона находится «лоскутное одеяло» экосистем и экорегионов, каждый из которых уникален и требует специально подобранных решений. Жёсткие границы контролируют форму и поток энергии — ветра, воды, осадков, температуры, высоты, почвы — что позволяет формироваться биорегиону. Вырастают водосборы, «пожарные бассейны», «пищевые бассейны», воздушные бассейны. Сюда входят сельскохозяйственные привычки, определённые типы генерации энергии, предпочтительные перед другими. Эти вариации обеспечивают уровень адаптивности в условиях изменений и биорегиональную устойчивость. В конечном счёте, определение технологий и способов жизни, соответствующих месту, а также общая территория и общие заботы порождают совместные ценности, язык и идентичность.

Несмотря на различия внутри биорегиона, все они должны иметь некоторую форму общей связи в биорегиональном управлении, потому что в конечном счёте каждое сообщество, затронутое водной системой, должно быть включено хотя бы на базовом уровне в принятие решений. Регионы не являются статичными. Их границы постоянно меняются, и эти изменения позволяют биорегиону адаптироваться к масштабным внешним и внутренним изменениям.

Может ли экорегион также быть биорегионом?

Экорегионы — это «комнаты в доме», но если они соответствуют критериям биорегиона, они могут быть и «домом». Чтобы ответить на распространённый вопрос: когда мы используем термин «биорегион», мы имеем в виду верхний уровень независимой, взаимосвязанной системы водосборов. Некоторые экорегионы, если они достаточно большие, могут квалифицироваться как биорегион, так же как группы биорегионов могут быть частью более крупного региона или континента. Биорегионы могут быть экорегионами, а экорегионы — биорегионами. Контекст и использование определяют, какой термин применять. Например, Салишское море достаточно велико, чтобы считаться биорегионом, когда рассматривается как самостоятельная единица, или экорегионом, когда рассматривается как часть биорегиона Каскадия.

В биорегиональном картографировании важнее не универсальные термины и определения, а то, что работает и имеет смысл для конкретной территории. Существуют жёсткие и зубчатые линии, но также много областей смешения, и только через определение множества разных слоёв можно получить полную картину.

По определению биорегиона организации Local Scale, базирующейся в Сан-Франциско и являющейся домом современного биорегионализма:

«Внутри биорегиона находится мозаика земельного и водного использования. Каждое «пятно» обеспечивает среду обитания, в которой различные виды выживают и процветают, и каждая имеет особые отношения с человеческим населением региона. Все элементы мозаики взаимодействуют друг с другом; управление водосбором влияет на речные экосистемы, фермы, эстуарии, рыболовство и коралловые рифы. Эти компоненты также динамичны; каждый изменяется со временем, когда реки меняют русло, заброшенные поля восстанавливаются, штормы обрушиваются на побережья, а пожары разрушают леса. Эта динамика даёт хорошо управляемому биорегиону устойчивость и гибкость для адаптации к естественной эволюции и деятельности человека — будь то изменение климата или изменения на рынках».

Только вместе все эти элементы работают согласованно.

Почему важно иметь общепринятое определение биорегиона?

Проблема подхода «ты неправ, а я прав» при обсуждении формирующейся идеи биорегиональных границ с 1970-х годов тормозила развитие биорегионального подхода.

Тем не менее, даже попытка ответить на базовые вопросы о биорегионах — какие биорегионы существуют на планете? В каком биорегионе я нахожусь? Какие биорегионы Северной Америки? В одном предложении: что такое биорегион, как его определить? — часто приводит к недопониманию и путанице. Каждая группа или организация в данный момент вынуждена создавать собственное определение, собственную структуру, каждое полностью отличается в зависимости от их степени понимания идеи, истории и доступа к ресурсам или материалам по теме. С другой стороны, именно разнообразие и взаимодействие идей делают биорегиональное движение особенным.

В целом, это трудный разговор, потому что многие индустриализированные регионы за последние несколько сотен лет разрушали связи с местом и биорегиональными культурами. Новые биорегиональные идентичности и движения либо только начинают появляться, либо ещё не появились. Всё, что мы делаем, должно быть создано заново, восстановлено и обновлено. На данный момент, с практической точки зрения, кроме как «идите в мир и делайте это сами», у нас мало инструментов, чтобы сказать: вот что это такое, вот как можно с этим взаимодействовать, вот как развивать эту идею дальше абстрактных концепций и разрозненных примеров успеха, которые могут вдохновлять или менять системы. Нам крайне необходимы пути, сети и рамки, к которым может подключиться любой человек, независимо от того, где он живёт, какой у него опыт и сколько времени у него есть.

Наконец, мы должны быть способны строить эти системы и распространять идеи быстрее, чем наши корпоративные и капиталистические коллеги, способные разрушить нашу работу одним движением пера. Неопределённость оставляет дверь открытой для захвата инициатив крупными корпорациями или государственными структурами, использующие данные рамки для укрепления капитала, а не для его фундаментального переосмысления, разрушения и изменения.

В образовательных целях или как точка входа это нормально, но проблема возникает, когда правительства или бизнес, мало связанные с философией биорегионализма, используют рамки, оторванные от самой идеи. В худшем случае, если людей исключают из планирования или развития, это может привести к формам экологического фашизма или к вытеснению специально адаптированных коренных культур и их способов жизни на территории.

Из множества различных определений в мире со временем несколько окажутся наиболее логичными, будут приняты, адаптированы, использованы и развиты. В мире, где деньги часто говорят громче всего и влияют на большинство людей, биорегионалисты должны глубоко прорабатывать свои определения и твёрдо их отстаивать.

Водораздел, экорегион, биорегион — в чём разница?

Хотя биорегионы часто определяются жёсткими, зубчатыми границами, внутри каждого биорегиона границы зачастую более тонкие и размытые. Они могут быть мягкими и часто плавно переходить друг в друга. Территории существуют как совокупность водоразделов, иначе называемых «экорегионами» — сокращение от региональных экосистем.

Итак, что такое водоразделы и экорегионы, и в чём их различие?

Водораздел — территория земли, с которой все потоки и осадки стекают в общую точку, например, в залив, озеро или океан. Водоразделы могут быть большими или маленькими и часто ограничены естественными гребнями и холмами. Водоразделы полностью связаны с движением воды — от места, куда падают осадки или где подземная вода выходит на поверхность, до того места, куда она течёт и останавливается. Водораздел состоит из поверхностных вод — озёр, рек, водохранилищ и болот — а также всей подземной воды. Более крупные водоразделы включают множество меньших водоразделов.

Водораздел

Водораздел — наименьшая единица, с которой работают биорегионалисты. Это территория, формируемая от места, где капля дождя падает или родник выходит на поверхность, до водоёма, с которым она соединяется. Экорегионы состоят из этих водоразделов и используются для формирования территории биорегиона. Экорегионы определяются аналогично, но расширены для включения физических, биологических и человеческих аспектов, связанных с этими территориями.

Водоразделы, такие как в Каскадии, выходят за рамки произвольных границ и имеют ключевое значение для понимания того, откуда берётся наша вода и куда она уходит, а также для вовлечения всех сообществ, затронутых данными процессами. Создание таких целостных культурных, экономических, экологических и демократических систем — вот почему идеи вроде Каскадии так важны. Только водораздел реки Колумбия, самого большого в Каскадии, охватывает части шести штатов США и одной канадской провинции. Его границы определяются «не правительствами или договорами, а каждой каплей воды, находящей общий путь к океану».

Водоразделы важны, потому что поток и качество воды в реке зависят от того, что происходит на территории «над» рекой, включая человеческое воздействие. Они критически важны для биорегионализма, поскольку выходят за рамки произвольных границ и помогают понять, откуда берётся вода, куда она уходит и как вовлечь все сообщества, затронутые этим процессом. Создание таких целостных культурных, экономических, экологических и демократических систем — причина, по которой идеи вроде Каскадии имеют большое значение.

Самый большой водораздел в Северной Америке — водораздел Миссисипи, собирающий воду с площади 1,15 миллиона квадратных миль из всех или части 31 штата США и двух канадских провинций, простираясь от Скалистых гор до Аппалачей.

Экорегион

Экорегионы состоят из водоразделов и используются для формирования территорий биорегиона. Их можно считать «комнатами» внутри биорегиона. Экорегионы определяются аналогично водоразделам, но могут включать несколько схожих водоразделов и расширяться с учётом физических, биологических и человеческих реалий, возникающих на этих территориях. В Каскадии насчитывается 75 экорегионов, отражающих участки с похожей флорой, фауной, геологией, составом почв и режимами осадков.

Экорегионы — другой способ обозначить «экосистему» — территорию с характерной флорой, фауной и климатическими условиями, которая может включать несколько разных водоразделов, если растения и животные схожи. В экорегионы включаются и поселения людей, потому что человек сильно влияет на окружающую экосистему, а экосистема, в свою очередь, оказывает влияние на то, как люди адаптируются, селятся и строят. По размеру экорегион больше водораздела, но меньше биорегиона; или, в политических терминах, больше округа, но меньше штата или провинции. В Каскадии 75 экорегионов, и из более чем 750 000 квадратных миль территории Каскадии каждый экорегион в среднем занимает около 10 000 квадратных миль, варьируясь от 2 000 до более 30 000 квадратных миль. В конечном итоге размер каждого экорегиона определяется уникальным характером и контекстом конкретного места. Отражая это, планировщики политики всё чаще переходят к водораздельному и экорегиональному подходу для создания более целостного планирования, охватывающего всю территорию и вовлекающего наиболее затронутые сообщества, вместо того чтобы решать отдельные или «точечные» проблемы.

Биорегион

Наконец, используется масштаб биорегиона — региона, границы которого естественным образом определяются топографическими особенностями (такими как горные хребты и реки) и биологическими элементами (растения, животные, люди и целые экосистемы). Культура — это сумма наших личных и межличностных отношений и выборов, многие из которых определяются общими ценностями и потребностями, возникающими из совместного проживания на одной территории. Биорегион — наибольший физический масштаб, где культурные связи, возникающие из места, имеют смысл и могут служить «контейнерами», позволяющими разложить большие, абстрактные проблемы на локальный уровень, где каждый человек может выйти из дома и принять участие. Биорегион обязательно включает каждый водораздел внутри себя, потому что невозможно обсуждать только части каждого. Каскадия — земля текущих вод, и для биорегиона Каскадия его границы определяются топографически: от западной стороны континентального водораздела, где падает дождь, и стекает в Тихий океан, от истоков рек Фрейзер и Колумбия до истоков реки Снейк, берущей начало в кальдере Йеллоустоуна.

Хотя в природе мало прямых линий, существует множество определённых и мощных границ — различные экотоны, водоразделы, климатические зоны, разломы и уступы. Следует внимательно относиться к таким началам и окончаниям, ведь эти драматические повороты земли служат ясными и сильными выражениями разнообразия.

— Дэвид МакКлоски, О биорегиональных границах

Биорегионы — естественные «страны» планеты, содержащие множество народов, жителей, водоразделов и экосистем.

Сами по себе границы не являются ни хорошими, ни плохими. Они определяют края вещей — места, где встречаются и сталкиваются разные зоны. В отличие от многих современных государственных границ, биорегиональные границы не являются абстрактным понятием, наложенным на территорию. Это реальные физические особенности, которые можно увидеть, ощутить, измерить и проверить.

Отражая это, федеральные планировщики политики всё чаще переходят к водораздельному и экорегиональному подходу. Государственные органы на региональном, штатном, национальном и международном уровнях работают над внедрением более целостных подходов, охватывающих всю территорию и вовлекающих наиболее затронутые сообщества, чтобы находить лучшие решения.

Совместно три слоя формируют основу биорегиона — наибольшую физическую связь, имеющую смысл, и максимально охватывающую его водоразделы, потому что в конечном счёте каждый человек и сообщество, живущие в пределах водораздела, должны иметь возможность активно участвовать в обсуждениях, которые могут наиболее сильно повлиять на них.

Принципы

Путешествие длиною в жизнь

Остановитесь на мгновение и представьте себе мир, в котором вы хотели жить, если бы вся реальность исчезла. Мир, свободный от эксплуатации, где люди живут счастливо, их потребности - удовлетворены и находятся в равновесии с окружающей средой. Как бы выглядело такое общество? Какие шаги нужно предпринять, чтобы достичь этого? Вы начали свой жизненный путь к тому, чтобы стать биорегионалистом. Для осуществления мечты мы не можем работать в рамках существующих парадигм, а должны создать свои собственные.

Добро пожаловать домой!

Все больше людей осознают, что для обеспечения чистого воздуха, воды и пищи, необходимых для здорового существования, мы должны стать хранителями мест, где живем. Люди ощущают утрату от незнания своих соседей и природного окружения, обнаруживая, что лучший способ позаботиться о себе — выйти из дома и принять меры самостоятельно. Новости о кризисе проникают в наше общество ежедневно и постепенно проникают в сознание Америки и Канады. После многих лет отрицания и умышленного невежества многим становится все труднее отрицать или игнорировать последние новости.

Угрозы больше не ограничиваются изолированными районами, они приобретают региональный и глобальный характер. Потепление, вызванное парниковыми газами, имеет широкие последствия, в то время как пандемия ставит под сомнение принятые реальности и статус-кво — взаимосвязь всех наших действий, прав человека, изменения климата, экономической справедливости, реформы уголовного права, расового и социального равенства проявляется как никогда раньше. Каждый год лесные пожары и засухи становятся нормой. Сильные наводнения, стихийные бедствия и волны экономической миграции все больше напрягают наши продовольственные ресурсы и экосистему.

Сейчас во всем мире, во всех наших странах и регионах люди говорят о необходимости перемен, но никто не предлагает реальных способов их достижения.

На фоне расширяющихся и углубляющихся кризисов, в течение последних 40 лет на североамериканском континенте зарождается новое движение, которое предлагает решения не только экологических, но и социальных проблем.

Перед лицом общества, становящегося все более централизованным, бюрократизированным, однородным, милитаризованным, индустриализированным и неподконтрольным народу, это движение призывает к сокращению масштабов человеческих институтов, деколонизации, ликвидации колониальных и произвольных конструкций и границ, к тому, чтобы технологии были укорененными в местных сообществах, контролируемыми ими и более адаптированными к местным условиям. Оно призывает к широкому участию в демократии, большей справедливости, возмещению прошлого зла, большему сотрудничеству и большему осознанию нашей взаимосвязанности — с другими людьми, другими культурами, другими видами и нашей планетой.

Трудно дать однозначное название такому всеобъемлющему, все еще формирующемуся движению, но «биорегионализм» служит полезным общим термином, включающим в себя в себя многие направления, такие как соответствующие технологии, пермакультура, окружающая среда, феминизм, права чернокожего населения, самоопределение и самообеспеченность коренных народов, гражданские права, право на частную жизнь и цифровые права, права ЛГБТКИА, равное представительство и равенство, социальная справедливость и мир.

Мы стремимся не к поверхностным реформам, а к фундаментальному переосмыслению и перестройке нашего общества. Здесь задача состоит в том, чтобы думать глобально, а также думать, планировать и действовать локально. Биорегиональная перспектива не только критикует господствующие массовые институты, но и создает позитивные альтернативы, которые могут контролироваться местным сообществом и адаптироваться к ограничениям, возможностям и ритмам местной среды, людей и ее обитателей.

В течение последних нескольких лет люди начали приходить на собрания, чтобы обсудить, как внести некоторые необходимые изменения в наших регионах и домах. Например, каков подходящий и устойчивый баланс между получением рабочих мест и полезных продуктов из наших лесов и сохранением дикой природы, уникальной для нашего биорегиона? Как мы можем управлять нашими реками таким образом, чтобы сбалансировать гидроэнергетику, рыболовство, рекреационное использование и дикую природу? Как мы можем построить сообщества, которые могут обеспечить всех людей, живущих в них, и учесть исторические и системные дисбалансы? Как мы можем удовлетворить энергетические потребности нашего региона, не полагаясь на невозобновляемые ископаемые виды топлива или атомную энергию? Как мы можем уменьшить нашу экономическую зависимость от экономических систем, которые нам не нравятся? Как мы можем создать общинные экономики, способные обеспечить пропитание и достоинство для всех, не полагаясь на неустойчивый рост и нанесение ущерба окружающей среде? Как мы можем уважать, учиться у многих коренных народов этого биорегиона и включать их в управление нашей землей и в представительство во власти?

Можем ли мы найти новый путь, пока не стало слишком поздно?

Когда мы определяем наши места, используя Землю в качестве системы отсчета, с учетом флоры, фауны, рельефа, климата и т. д., мы говорим о биорегионах. Можем ли мы перейти от нашего статуса внутренней колонии американской промышленной системы, используемой для добычи ресурсов, предоставления технологических услуг и проведения отпусков, к более самодостаточному и самоопределяющемуся биорегиональному сообществу? Можем ли мы получить больший контроль над нашей общей судьбой на местном уровне?

Можем ли мы? Возможно. Все зависит от того, что мы делаем и как мы это делаем. Задача перемен велика. Без четко сформулированного коллективного видения того, что мы хотим сделать, и скоординированных стратегий того, как двигаться вперед, наша способность осуществить глубокие и широкомасштабные перемены будет затруднена. Есть ли способ создать более прочную «соединительную ткань» между различными частями нашего движения за перемены, чтобы мы могли укреплять и питать друг друга? Можем ли мы внести четкую и всеобъемлющую повестку дня перемен в застоявшуюся дискуссию?

Это вопросы и задачи, с которыми мы должны столкнуться, и именно с этой надеждой мы подготовили и создали эти документы, не как ответ на дискуссию, а для начала разговора. Биорегионалисты, каждый по-своему, должны создавать и продвигать изменения и вести нас вперед, а не ждать, пока кто-то другой сделает это за нас.

Биорегиональные движения создают эти пространства физически и в качестве поля сознания, чтобы каждый человек имел возможность участвовать в обсуждении важных для него вопросов, проявлять солидарность, чтобы максимально усилить влияние каждого. Каждая община лучше всего знает проблемы, с которыми она сталкивается, и только когда все эти ответы будут работать вместе, мы найдем решения наиболее важных проблем в нашем обществе.

Хотя это кажется простым, первые шаги биорегионалистов могут быть невероятно мощными, а для некоторых даже революционными. Помогая кому-то лучше познать свой дом, мы ставим перед собой задачу переосмыслить наше отношение к месту, разрушить устоявшиеся ментальные и физические границы и, если все сделать правильно, понудить проявить заботу. Делая первые шаги, мы перестаем быть американцами или канадцами и становимся гражданами нашего района, наших водоразделов, биорегионов и мест, имеющих для нас значение.

Развитие чувства принадлежности к месту

Ключевой частью биорегионализма является развитие чувства принадлежности к месту. Его развитие есть искусство, которым может овладеть каждый человек. Оно подразумевает замедление темпа жизни, уделение необходимого времени, чтобы остановиться, поразмышлять, узнать что-то новое. Отсюда проистекает самое революционное действие — забота о наших местах. Знание того, что нас окружает, находясь под угрозой или теряется.

Мы не можем бороться с проблемой, если не знаем о ее существовании. Чувство места — первый шаг к прямому противостоянию безликой природе глобализма и многим бедам, возникающим из общества, утратившего свои корни.

Однажды в жизни человек должен сосредоточить свой ум на запомнившейся земле. Он должен отдать себя конкретному пейзажу из своего опыта; смотреть на него со всех возможных ракурсов, удивляться ему, размышлять о нем. Он должен представить, что касается его руками в каждое время года и слушает звуки, которые он издает. Он должен представить себе обитающих там существ и все самые слабые движения ветра. Он должен вспомнить блеск луны и цвета рассвета и заката.

–Н. Скотт Момадей, «Путь к Дождливой горе»

Развитие чувства места означает укоренение в одном конкретном месте. Это может быть наш дом, место, откуда пришли наши предки, или место, где мы живем сейчас. Это означает привязку к экологическим реалиям – погоде, изменениям смены сезонов, осадкам, растениям, животным – и использование их для принятия лучших решений для себя и для общества, лучше соответствуя ограничениям места, где мы живем. Это также означает понимание человеческих элементов места: культуры, истории, социального устройства (хорошего и плохого). Так мы лучше поймем, где находимся сегодня, и что приведет нас к лучшему будущему.

Понимая свое место, мы перестаем быть жителями и становимся обитателями – частью нашего дома. Этот порой революционный акт, открывающий глаза и уши, может изменить наше восприятие себя как людей, определяемых исключительно искусственными границами, и превратить в граждан естественных границ, а также переориентировать нашу идентичность с американской или канадской национальности на наши биорегионы, водоразделы, сообщества и дом.

Многие социальные проблемы возникают из-за отрыва от места. Экономические системы, оторванные от последствий добычи, производства и человеческих затрат. Они перемещают людей по городам, регионам и континентам, вырывая из семейных структур и лишая межпоколенческого богатства, знаний и опыта. Технологии усиливают изоляцию и отчуждение от природной среды. Благодаря чувству принадлежности к месту мы развиваем более глубокую личную связь с нашими биорегионами и живущими в них сообществами, нашими обязательствами друг перед другом и нашими домами. Чувство места дает большее понимание невероятных взаимосвязанных систем, частью которых мы являемся.

Как развить чувство принадлежности к месту

Познакомьтесь с местом, где вы живете. Гуляйте, узнавайте растения и животных. Как все меняется с изменением сезонов? Почему в вашем регионе такая погода? Узнайте местную геологию.

Изучите историю — как место, где вы живете, получило свое название? Насколько долго оно является городом или сообществом? Откуда взялись названия улиц? Кто жил здесь раньше и на каких языках они говорили? Как жили коренные народы в вашем регионе, какие материалы и технологии они использовали и почему?

Уделяйте время: поймите, что все остальное не имеет значения, если вы не уделяете время тому, чтобы испытать это. Выходите на улицу, готовьте, занимайтесь садоводством, погружайтесь в жизнь и обогащайте себя, изучая место в течение месяцев и лет.

И, наконец, воспользуйтесь полученными знаниями, чтобы представить себе нечто лучшее, а затем выйдите в свое сообщество для развития этих усилий. Встречайтесь с другими обитателями, делитесь, учитесь, общайтесь, растите.

Как жители наших мест, мы все являемся экспертами, и у всех нас есть чем поделиться. Биорегионализм эффективен, потому что местные потребности и реалии всегда будут немного отличаться и будут более эффективными, чем глобально стандартизированные мономодели, и что вместе все мы, работающие в одном регионе, имеем гораздо больший потенциал для реального воздействия и изменений.

Теория перемен

Биорегион — это сокращенное обозначение «биокультурного региона», основанное на идее, что культура происходит из места и что человеческие культуры развиваются в связи с природными экосистемами, в которых они обитают. Это регион, определяемый характеристиками природной среды, а не искусственными границами. Совокупность экорегионов и водосборных бассейнов определенного места создают единое представление о географии, топографии и живой флоре и фауне, создающими вместе «биорегион».

Биорегионы — политические единицы, основанные на «естественных» границах (водоразделы, горные хребты, экосистемы, культуры, основанные на месте, и т. д.), а не на человеческих политических концепциях и исторических случайностях. Биорегионы используются для воссоединения социально справедливых человеческих культур с региональными экосистемами, куда люди «неотъемлемо встроены». Это создает прочные промежуточные рамки, служащие для разбиения крупных, неосязаемых глобальных идей на измеримые местные контексты, в которых любой человек может выйти из дома и проявить активность.

Биорегионализм связывает людей и идеи с местом и работает по водоразделам, используя устойчивые, демократические и справедливые методы. Биорегионалисты ищут решений самых сложных проблем мира, используя биорегионы для разбиения крупных проблем на местный уровень, создавая доступные пути для каждого человека, живущего в регионе, чтобы он мог активно заниматься волнующими его вопросами. Каждый водораздел и каждое сообщество будут отличаться друг от друга. Каждый регион и каждое сообщество будут лучше всего знать свои потребности.

Наше движение, более чем что-либо другое, является движением, направленным на содействие укреплению взаимозависимости и устойчивости биорегионов во всем мире, а также на развитие идеи биорегионализма как основной альтернативы для решения современных проблем, с которыми сталкиваются наши сообщества. Мы начинаем с наших водосборных бассейнов и используем эту идею в качестве основы, руководствуясь ключевыми принципами, чтобы разбить глобальные проблемы на местный уровень, повысить подотчетность и прозрачность наших региональных экономических и продовольственных систем, перенести наши действия и влияние туда, где люди имеют наибольшее право голоса в вопросах, затрагивающих их жизнь. Разные сообщества будут иметь разные потребности и будут лучше всего подходить для решения проблем, с которыми сталкиваются эти сообщества, но, разделяя одну и ту же территорию, мы все будем иметь общие принципы, ценности и объединяющие интересы.

Для достижения этих целей мы хотим создать основанные на местности движения взаимозависимости, которые могут работать комплексно для объединения политических, экономических, экологических и культурных элементов каждого водораздела и создать подходящие для всех решения. Мы говорим о социальном и культурном движении — сумме наших межличностных взаимодействий, где каждый человек может взять ответственность за свои действия, и о переходе к модели управления водосборными бассейнами на основе сообществ. В основе биорегионализма лежит идея, что нам следует заботиться о течении выше нас и о том, что мы сами сбрасываем ниже по течению. Независимо от произвольных политических границ, для реальных изменений потребуются усилия всех, кто живет вдоль этого водораздела. Вместо сегментированного подхода биорегионализм создает модель децентрализованных местных движений и центров, а не просто политическую модель, в которой мы каждые четыре года отправляем людей на избирательные участки или ждем, пока кто-то другой сделает это за нас.

Данная теория перемен помогает нам создать основу для перехода к этим действиям. Культура проистекает из места, и вместе это помогает создать новую региональную идентичность, укорененную в любви к месту, с общими принципами, ценностями и заботами. Биорегиональная идентичность помогает нам сформировать видение, к которому мы можем стремиться. Движение дает каждому человеку возможность выйти из дома, изменить то, что ему важно, и связаться с людьми в его сообществе, ответственными за эти изменения.

Биорегионализм — не национальное или глобальное решение. Это альтернативная, основанная на месте модель, противоположная таким идеям, как национализм или капитализм, а также основа для создания взаимной и совместной сети биорегиональных движений по всему миру. Каждое из них может учиться друг у друга, принимать модели, наиболее подходящие для проблем в своей местности и давать человеку возможность влиять на изменения, в которых мы нуждаемся.

Принципы превыше Платформы

Не существует центрального комитета или совета влиятельных лиц, диктующих ценности, нет платформы биорегионализма. Скорее, это набор ценностей и принципов, которые каждый человек может и должен подвергать сомнению и находить то, что применимо в его повседневной жизни. Историю биорегиона можно узнать только через длительное участие в местных и континентальных собраниях биорегионов, а также через усвоение идей, изложенных в журналах и самоизданных книгах. Такая литература редко появляется в библиотеках или местах массовой продажи. Лучше всего изучать эту историю, прислушиваясь к множеству голосов, и задача каждого из нас — попытаться донести эти идеи, сделать их максимально доступными для миллионов людей, живущих здесь, пока не стало слишком поздно.

Биорегиональные движения основаны на нескольких различных ключевых принципах и целях, которые разбивают глобальные проблемы на местный уровень. Наши принципы являются легкими, динамичными и гибкими — они призваны помочь организаторам в каждом водоразделе наилучшим образом адаптировать решения проблем к своим собственным потребностям и условиям. Это дает группам и сторонникам динамичную и гибкую организационную модель, способную отражать потребности и приоритеты сообществ и регионов, в которых они живут и работают. Различие между установленными политиками и принципами, лежащими в основе принятия решений, является выражением наших общих ценностей и взглядов. Это делегирует полномочия местным лидерам и позволяет им адекватно реагировать на возникающие перед ними условия, которые зачастую являются непредвиденными.

Конкретные политики могут быть чрезвычайно разделительными. Мы не можем и не должны пытаться установить единую платформу, идеально применимой в 100% случаев. Платформа способствует расколу между членами и группами, которые пытаются навязать свою волю более крупной организации, независимо от того, уместно это или необходимо. Действительно, в подлинно демократическом обществе именно отдельные лица и местные сообщества должны иметь последнее слово в системах управления для их региона и приоритетов, установленных теми, кто там живет.

Разработка набора принципов позволяет нам эффективно оспаривать и разрушать многие доминирующие политические дискурсы, распространенные в обществе сегодня, согласовывать организационную структуру, отражающую наши потребности и ценности, а также способность организовываться в систему взаимной поддержки и добровольного объединения. Ее приоритеты определяются в динамичной и гибкой модели, усиливающей наших членов. Благодаря разнообразию мнений она укрепляется, а не ослабляется.

Наша теория перемен

Биорегионализм — одна из самых важных и наименее известных философских концепций XXI века, способная помочь организаторам, планировщикам и визионерам, независимо от их целей, происхождения или политических взглядов.

Ниже вы найдете набор общих принципов, которые объединяют самых разных организаторов и связывают биорегионалистов по всему миру.

МИР СОСТОИТ ИЗ БИОРЕГИОНОВ

Возвращение к более естественному подходу к региональной организации и мышлению. Независимо от названия, биорегионы существуют здесь и сейчас и будут существовать вечно, независимо от того, есть ли здесь люди или нет. Биорегионы определяются географией, флорой и фауной, топологией, окружающей средой — отличительными социальными, культурными и экономическими чертами, — это самые большие пространства, где физические связи имеют смысл. В конечном итоге, человеческое общество функционирует гораздо лучше, если оно работает с этими базовыми условиями, а также с технологиями и практиками, которые развивались на протяжении тысячелетий и лучше всего подходят для каждой области.

БИОРЕГИОНЫ ЯВЛЯЮТСЯ НАИБОЛЬШИМ И НАИБОЛЕЕ ЭФФЕКТИВНЫМ МАСШТАБОМ, ГДЕ СВЯЗИ, ОСНОВАННЫЕ НА МЕСТЕ, ИМЕЮТ СМЫСЛ

Люди в биорегионе делятся ресурсами, едой, имеют общие проблемы и, благодаря этому, общие ценности и потребности. Из-за этой взаимозависимости водоразделы и биорегионы часто становятся наиболее эффективным масштабом для планирования и организации. Они служат посредником, позволяющим нам разбить крупномасштабные, глобальные и неосязаемые проблемы на местный уровень, в масштабе, где каждый из нас может оказать реальное влияние.

БИОРЕГИОНЫ РАЗНООБРАЗНЫ

Решения и потребности для каждого из них будут разными. Во всем мире существуют десятки тысяч экосистем, тысячи экорегионов, сотни биорегионов. Как и в любой экосистеме, решения даже одной и той же проблемы будут столь же разнообразными. Это разнообразие является сильной стороной биорегионов и представляет собой здоровый обмен идеями, диалог и движение.

Проблемы, с которыми сталкивается каждый водосборный бассейн, являются серьезными. Для создания устойчивого благополучия, здоровья для наших регионов и всего мира потребуются совместные усилия всех нас, каждого по-своему и на протяжении всего водосборного бассейна. Биорегиональные движения создают пространство для человека и сообщества, учитывая контекст каждого из них, обеспечивая солидарность и поддержку там, где это необходимо, и на основе общих принципов. Те люди, кто непосредственно затронут какой-либо проблемой, лучше всего могут ее обсуждать, представлять потребности сообщества и личные интересы. Наша задача как биорегионалистов — создавать или поддерживать пространства, где эти голоса могут быть услышаны, укорененные в контексте каждого места, предоставлять инструменты, где это возможно, и предлагать солидарность, где это необходимо.

БИОРЕГИОНАЛИЗМ СВЯЗЫВАЕТ ЛЮДЕЙ С ТРАДИЦИОННЫМ ОБРАЗОМ ЖИЗНИ

Его практики, основанные на месте, являются устойчивыми, демократическими и адаптированными к потребностям каждого водосборного бассейна, сообщества и жителей. Биорегионализм предоставляет физическое пространство, связующее звено между местным и глобальным, он также предоставляет поле сознания, которое связывает уроки, извлеченные из опыта каждого водосборного бассейна на протяжении тысячелетий, с современным обществом и практиками. Коренной образ жизни означает происхождение или естественное существование в определенном месте. Биорегионалисты работают над созданием доступных путей, знакомят людей с этими практиками и уводят их от систем эксплуатации, где человек берет больше, чем дает, не представляет интересы сообщества и не приносит пользу тем, кто там живет. Все, кто живет в водосборном бассейне, могут жить по коренным традициям.

КУЛЬТУРА ПРОИСХОДИТ ИЗ МЕСТА

Культура возникает из общих принципов и интересов, берущих свое начало из жизни в одном месте с вашими соседями и другими людьми, которые разделяют ваши интересы или увлечения. «Биорегион» — просто сокращение от «биокультурный регион», подчеркивающее разнообразие места и живущих там людей. Деля водораздел, мы разделяем общие принципы и ценности, общие заботы, и все мы хотим лучшей жизни для наших семей, друзей и соседей, а также защитить то, что мы считаем особенным. Многие из этих черт проистекают из совместного использования земель. Мы выращиваем одни и те же культуры, сталкиваемся с погодными условиями и климатом. Если происходит стихийное бедствие, наводнение, землетрясение, лесной пожар, засуха или наводнение, оно затрагивает всех нас.

БИОРЕГИОНАЛИЗМ СОЗДАЕТ ИДЕНТИЧНОСТЬ

Укоренение в любви к месту уводит нас от национальных идентичностей к новой культуре, воплощающей принципы, которые хотим видеть в обществе. Биорегиональное движение работает над созданием региональной идентичности - позитивной, инклюзивной и основанной на принципах. Мы говорим о социальном и культурном движении, потому что культура есть совокупность наших межличностных взаимодействий. Изменив свое поведение, каждый из нас может повлиять на важные вопросы прямо здесь и сейчас, не дожидаясь, пока другие сделают это за нас. Культура — это еда, напитки, наша музыка, спорт и отдых, а также вопросы, в которых мы решаем быть активными.

БИОРЕГИОНАЛИЗМ ДЕЙСТВУЕТ НА МЕСТНОМ И СВЯЗЫВАЕТ МИР НА ГЛОБАЛЬНОМ УРОВНЯХ

На местном уровне биорегиональные движения стремятся усилить региональную автономию и независимость, работая над созданием местных источников возобновляемой энергии, переходя от глобальных к местным источникам продовольствия, поощряя устойчивые формы жилья и транспорта, создавая местные валюты и экономику, сохраняющие богатство в сообществах, формируя местные демократические формы управления, предоставляющие возможность участвовать в процессе принятия решений.

На глобальном уровне биорегиональные движения стремятся создать взаимозависимые сети, где продукты питания, ресурсы, товары и услуги могут быть получены на местном уровне, с учетом их возможного воздействия на окружающую среду. В конечном итоге цель биорегионализма — это взаимосвязанная система биорегионов и движений, работающих вместе на справедливой, демократической и устойчивой основе. Это означает, что власть основана на местном сообществе, где граждане имеют возможность полноценно участвовать в процессе принятия решений, построенном на общих ценностях и принципах.

БИОРЕГИОНЫ ЯВЛЯЮТСЯ ОСНОВОЙ ДЛЯ ИЗМЕНЕНИЙ

Разбивая проблемы на местном уровне, мы можем связать людей с теми, кто уже работает над изменением ситуации. Перенося наше влияние на местный уровень, мы также даем большему количеству людей возможность напрямую влиять на вопросы, затрагивающие нашу жизнь. Мы можем иметь большее влияние на экономическую цепочку поставок и легче привлекать к ответственности предприятия, организации и правительства, что приводит к более значительным изменениям. Биорегионализм гласит, что изменения начинаются дома, и что каждый из нас может стать тем, кто изменит мир к лучшему.

БИОРЕГИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ — ЭТО КЛЮЧ К ПЕРЕМЕНАМ

Оно служит для просвещения людей по важным для региона вопросам, воодушевляет и вдохновляет на участие, связывает их энтузиазм с организациями и инициаторами перемен. Биорегиональные движения помогают друг другу в трудные времена, слушают и учатся у жителей всего мира, адаптируют уроки для их собственных водосборных бассейнов, открыто делятся своими моделями успеха. Они являются местными центрами и будут существовать только в тех водосборных бассейнах, в которых они функционируют, будут работать над созданием партнерств и взаимовыгодных отношений с другими движениями в других областях, а не расширяться за их пределы, проблемы и вопросы которых будут отличаться от их собственного биорегиона.

БИОРЕГИОНАЛИЗМ УПРАЗДНЯЕТ ПРОИЗВОЛЬНЫЕ ГРАНИЦЫ

Он уводит нас от токсичных, негативных и бессмысленных линий на карте к гибким и динамичным границам, отражая физические и культурные реалии того или иного района. Рассматривая ситуацию с точки зрения всего водосборного бассейна, мы лучше подготовлены к решению проблем, возникающих в верхнем течении, и к тому, как наше собственное воздействие распространяется вниз по течению. Вместо политических границ, для создания устойчивой экологической политики, управления ростом и планирования, обеспечения готовности к стихийным бедствиям и реагирования на них, а также для выработки реальных решений и консенсуса по наиболее сложным вопросам необходимо, чтобы все жители водосборного бассейна были представлены на равных условиях.

БИОРЕГИОНАЛИЗМ В СВОЕМ НАИБОЛЕЕ ФУНДАМЕНТАЛЬНОМ ПРОЯВЛЕНИИ ПРОСТО ОЗНАЧАЕТ «ОРИЕНТИРОВАННОСТЬ НА МЕСТО»

Он использует стратегии, направленные на укоренение людей в том, что делает каждую область, культуру, экосистему и водораздел уникальными. Люди живут в одном месте тысячи лет — и это просто означает жизнь в рамках реальности и географических границ каждой области. При установлении связей за пределами биорегиона — стремится к этичной, ответственной, регенеративной и углеродно-отрицательной деятельности человека по отношению к природе. Противоположность добывающей экономике.

ВЫ ЯВЛЯЕТЕСЬ БИОРЕГИОНАЛИСТОМ, ЗНАЕТЕ ВЫ ОБ ЭТОМ ИЛИ НЕТ

Вы наверняка стремитесь улучшить себя и мир вокруг себя. В своей основе биорегионализм можно использовать для описания любой тенденции, называется она «биорегиональной» или нет, направленной на то, чтобы дать людям больше права голоса в своих делах, обеспечить их экономическую самодостаточность и экологически устойчивый образ жизни, основанный на водоразделах, в которых они живут. Биорегиональный подход «проактивен», он не сводится к форме протеста против существующих социальных, экономических и политических порядков.

БИОРЕГИОНАЛИЗМ ОЗНАЧАЕТ СОЗДАНИЕ МИРА, КОТОРЫЙ МЫ ХОТИМ ВИДЕТЬ

Мы не ждем, пока другие сделают это за нас. В рамках этого подхода представим, как может выглядеть по-настоящему устойчивый, автономный, устойчивый ко внешним воздействиям независимый мир. Мы определяем и создаем свою собственную реальность, работая в рамках текущей реальности, но не будучи ограниченными ею. Это видение помогает нам определить цель нашей работы, ведь если мы имеем ограниченные мечты, то добьемся лишь ограниченных успехов. Биорегионалисты не только ищут проблемы в наших нынешних системах или жалуются на них, но и работают над поиском решений для выявленных проблем. Именно на основе этих видения мы можем нащупать путь вперед, избегая ловушки существующей реальности.

БИОРЕГИОНАЛИЗМ ОЗНАЧАЕТ СОЗДАНИЕ ДЕМОКРАТИЧЕСКИХ И ПОДОТЧЕТНЫХ СИСТЕМ

и представляет собой движение лидеров, в котором каждый человек может взять на себя инициативу по вопросам, которые ему наиболее важны. Биорегионализм предоставляет основу для создания биорегиона, который является устойчивым, автономным, устойчивым и независимым, и выступает за гораздо более целостную модель, чем движения, посвященные одной проблеме.

Отказываясь от национальной политики, которая может быть невероятно обездоливающей или лишающей прав, мы стремимся расширить права и возможности людей в их местных сообществах, прямо здесь и сейчас. Мы не полагаемся на политические системы, где требуются огромные средства, и в случае неудачи могут означать, что вы уйдете с пустыми руками. Политические системы, основанные на произвольных границах, не представляют ни место, ни людей. Огромные национальные образования из-за своего размера и масштаба имеют мало интересов. В политических системах человека посылают оказывать влияние, голосуя каждые 2 или 4 года. Биорегионализм занимается созданием систем, в которых отдельные люди и сообщества каждый день активно работают над приближением желаемых перемен.

Каждое сообщество имеет свои собственные потребности и сможет наилучшим образом их представлять, знать лучшие подходы к решению собственных проблем. Вместе мы работаем над созданием биорегионального движения - локального центра, позволяющего каждой группе представлять эти проблемы, иметь необходимые услуги и инструменты, находить солидарность и поддержку, а также максимально увеличивать свое влияние, чтобы заинтересованные стороны имели право голоса в отношении своей жизни.

БИОРЕГИОНАЛИЗМ СТРОИТСЯ НА ОСНОВЕ «СТАРОЙ ОБОЛОЧКИ»

Он действует по двум направлениям для достижения изменений. С одной стороны, продвигая политику, практики и инициативы, повышающие биорегиональное сознание, принципы и благополучие. С другой — активно создает жизнеспособные альтернативы; более устойчивые, демократичные, они зависящие от существующих институтов. Биорегионалисты выступают за «деволюцию», а не за «революцию», и работают над «перерастанием системы», а не над ее свержением.

Вместо того, чтобы предлагать одно решение на смену другому, быть сторонниками или противниками технологий, биорегионализм говорит, что нам необходимо привести наши экономические и социальные системы в соответствие с естественными ограничениями на личном и общественном уровнях. Зеленые технологии способны устойчивым образом удовлетворить потребности человека и обеспечить процветание человеческих и нечеловеческих форм жизни, не эксплуатируя их и нанося меньший ущерб Земле, чем если бы этого не делалось вовсе. Биорегионализм — гораздо больше, чем просто политическое движение. Даже если завтра политическое движение достигнет успеха, и политические структуры перейдут к модели управления водоразделами, коренные причины обсуждаемых нами проблем и их последствия все равно останутся: деградация окружающей среды, бедность, джентрификация, отсутствие доступа к ключевым услугам и многое другое. Биорегионализм бросает нам вызов в создании моделей, которых мы хотим видеть в мире.

История множества голосов

Биорегионализм — смелая инклюзивная доктрина фундаментальных социальных перемен, лучше всего развивающаяся на уровне децентрализованной практики. Хотя ни один из принципов биорегионализма не закреплен окончательно, они претендуют на динамичный, основанный на инициативе низового уровня подход к концептуализации и достижению преобразующих социальных изменений:

Биорегиональное мировоззрение

Существуют широко распространенные социальные и экологические кризисы; без фундаментальных изменений сохранение биоразнообразия, включая выживание человеческого вида, находится под угрозой. Коренная причина этих угроз заключается в неспособности национального государства и промышленного капитализма — патриархальной, основанной на машинах цивилизации, возникшей в результате научной революции — измерять прогресс в терминах, отличных от денежного богатства, экономической эффективности или централизованной власти.

Устойчивость — справедливо распределенное достижение социального, экологического и экономического качества жизни. Лучше всего она достигается в рамках более децентрализованной структуры управления и развития.

Биорегион — территория, выявленная по сходству биофизических и культурных явлений — предлагает масштаб децентрализации, способный поддержать достижение культурной и экологической устойчивости.

Культура

Люди и другие виды имеют неотъемлемое право на совместную эволюцию в местных, биорегиональных и глобальных экосистемных объединениях. Культуры, основанные на биорегионах, знают о прошлых и настоящих культурах коренных народов и стремятся включить лучшие элементы этих традиций в «новые коренные» конфигурации.

Культура, основанная на биорегионах, также прославляется через искусство ритуала и духовного самоанализа.

Управление

Управление биорегионом является автономным, демократическим и использует процессы принятия решений с участием общественности с учетом его культурных особенностей. Политическая и культурная легитимность измеряется степенью социальной и экологической справедливости, а также устойчивости, основанной на экосистемах.

Сложные сети федераций будут созданы на континентальном, полушарном и глобальном уровнях для обеспечения тесной связи с правительствами, экономическими интересами и культурными учреждениями в других биорегионах.

Экономика

Человеческая деятельность реинтегрируется в экологические процессы, особенно через тщательное понимание несущей способности, сохранения и восстановления естественного разнообразия и здоровья экосистем. Целью экономической деятельности является достижение максимально возможного уровня кооперативной самодостаточности. Предпочтение отдается использованию местных технологий, разработанных в рамках постоянной программы исследований в области экологического дизайна.

Биорегионализм лучше всего узнать, прислушавшись к множеству голосов. По мере того, как люди вновь заселяют свои родные места, происходит замечательная интеграция философии и политической деятельности. Место воспринимается неразрывно связанным с культурой. Культура рассматривается в связи с историей эксплуатации человека и экосистем в прошлом. Ограничения на достижение альтернативного, социально справедливого и экологически устойчивого будущего идентифицируются, анализируются и преодолеваются. Процессы сопротивления и обновления оживляются внутри существующих властных структур и параллельно им.

Для тех, кто слушает больше голосов, говорящих о биорегионализме, или, что еще лучше, участвует в самом биорегиональном движении, хаос превращается в нечто, верно воспринимаемое как элегантный, стойкий и органичный рост цели.

С наступлением нового тысячелетия биорегионализм дает нам лучшую надежду на создание взаимозависимой сети самодостаточных, устойчивых культур.

Что такое Департамент биорегиона?

Департаменты биорегиона являются центрами движения для местных сообществ. Они определяют и развивают свои возможности для решения важных проблем в соответствии с потребностями и в гармонии с окружающей экосистемой. Каждый департамент занимается исследованием и ведением биорегиональных карт, подготовкой образовательных презентаций и письменных материалов, энциклопедии экорегионов, справочника биорегиональных организаций. Кроме того, они проводят и участвуют в местных кампаниях, формируют биорегиональную идентичность, определяют несущую способность каждого экорегиона, устанавливают показатели для борьбы с изменением климата, исследуют стратегии и технологии, подходящие для каждого места.

Департамент биорегиона занимается просвещением в области биорегионализма и созданием сети взаимозависимых биорегиональных движений по всему миру. Мы стремимся создать департаменты биорегионов в каждом биорегионе и экорегионе. Они имеют автономные руководящие группы, развивают сети членов, спонсируют проекты и группы для достижения поставленных целей.

Зачем нужен Департамент биорегиона?

Символы обладают большой силой. Не сами по себе, а благодаря силе и традициям, которые люди в них вкладывают. Мы являемся не государственным департаментом, а департаментом биорегионов, продвигаем биорегионализм в роли жизнеспособной альтернативы капитализму и национальному государству, предлагающей решения современных проблем планеты, исходя из конкретного места жительства.

Биорегионализм есть жизнь в связи с местом и в его пределах, устойчивым и этичным образом, а когда необходимо выйти за эти границы, - делать это ответственно. Биорегионализм является альтернативой доминирующим образам жизни на протяжении всего существования человечества. Данная философия была намеренно нарушена и стерта за последние несколько сотен лет, чтобы поддержать нарративы колониализма, национализма и капитализма, влекущие за собой неизбежное разделение, эксплуатацию, добычу и господство над природными ресурсами и социальные бедствия.

Наша цель — создать команды картографов, географов и организаторов на низовом уровне, опровергнуть вредный и токсичный язык, нарративы и символы, а также изменить доминирующие структуры власти на более здоровый и необходимый образ жизни. Мы хотим по всему миру развивать биорегиональные движения, в которых хранится наша собственная информация и модели. Каждая организация отвечает за отдельный биорегион и экорегион. Никаких политических или экономических мотивов, кроме улучшения благосостояния наших жителей и планеты. Департамент доступен для всех — не отгорожен, как это часто бывает с научными центрами, от жизни обычных людей или от реальности политических процессов. Департаменты будут на короткой ноге с фермерами, шахтерами, планировщиками и главами правительств, и они смогут слушать и разговаривать со всеми ними.

Мы все являемся теми экспертами, которых мы так долго ждали. Мы должны быть лидерами, выполняющими тяжелую работу, чтобы начать восстанавливать связь и укореняться в тех местах, где мы живем. Сместив рамки с колониальных нарративов на биорегиональные, мы можем вести диалог и занимать пространство так, как мы не смогли бы это сделать в противном случае. Да и для нас самих меняется то, как мы думаем, действуем и реагируем.

Каждая карта — это воображаемая география. Какой реальностью, каким видением вы хотите поделиться? Используя принципы биорегионализма, как бы выглядели на ней департаменты биорегионов? Как бы мы реагировали на различные проблемы? Как мы работаем с коренными организаторами, чтобы создать движение? Какова численность населения или ВВП? Каковы реки, водоразделы, леса и т. д.? Сейчас мы собираем эту информацию – и удивительно, что ее нет в существующих колониальных структурах, многие из них веками уничтожали любые свидетельства биорегиональных культур и образа жизни. Правительства и корпорации имеют конкретные экономические и политические программы, они продвигают свое видение, создавая карты, информацию и находя соответствующие ресурсы. Мы создаем эффективные контрнарративы, вдохновляющие на необходимые изменения.

В конечном итоге, институты имеют свою собственную власть, традиции и язык. Подрывая и наполняя их биорегионализмом, нашими собственными принципами, мы начинаем сдвиг в этом направлении. Сообщества строят эти связи через общий язык и культурные ценности — музыку, спорт, работу, хобби, интересы, мероприятия, собрания, развлечения, скорбь — передаваемые через общие средства массовой информации и события. По аналогии с нациями, они воспроизводят себя через карты, символы, визуальные средства и общие истории.

Американская и канадская идентичность основана на потребительстве, росте и «явном предназначении», — все это заложено в существующих моделях. Создавая свои собственные символы, свои собственные нарративы, мы можем начать процесс деконструкции этих вредных систем и представить себе, как могут выглядеть истинные и справедливые альтернативы.

Так какую планету и какое будущее вы хотели бы видеть? Присоединяйтесь к нам, чтобы воплотить это в реальность.

Что такое биорегиональное картографирование?

Биорегиональное картографирование — это процесс создания карт, на которых культурная и географическая информация отображается в рамках естественных границ и рубежей, а не антропоцентрических линий, вырванных из контекста места. Карты не являются нейтральными. Многие современные карты создаются правительствами или экономическими организациями для отражения своих интересов и укрепления своего мировоззрения. Биорегиональное картографирование позволяет нам вернуть картографирование для наших собственных целей и сообществ.

Биорегиональные карты

Мы можем отразить физические реалии и потребности жителей региона, разработать измеримые биорегиональные рамки для более здорового общества, способного жить в условиях и с ограничениями для каждого региона.

Биорегиональное картографирование — общинный и партиципативный процесс создания карт. Карта объединяет экологическую и физическую информацию с социальной и культурной информацией в пределах определенного места, как это определено теми, кто там живет, или общинами, на которые это оказывает наибольшее влияние. Это традиция, уходящая корнями в тысячелетия, вдохновленная бесчисленными формами картографирования коренных народов, и прямой и современный ответ на исчезновение местных культур в условиях нынешних экологических, экономических и социальных кризисов.

Создание лучшего мира есть нечто большее, чем просто абстрактные принципы и идеи. Если мы хотим построить этот мир, нужно знать, как связать его с нашим обществом и местом жительства. Мы хотим демократизировать экономические и политические системы, а потому должны начать демократизировать и локализировать наши собственные карты.

Биорегиональные карты составляются на основе того, что они считают важным, а не на основе того, что представляет наибольший экономический или национальный интерес. Вместо высококвалифицированных и высокооплачиваемых экспертов мы возвращаем ответственность и обучение в наши собственные руки — мы все являемся экспертами. Благодаря знанию наших собственных задних дворов, разрушаются произвольные и национальные границы, - негативные и токсичные. Новая карта ведет к путям повторного заселения через подрывную силу места.

Атлас следует использовать как отправную точку для принятия решений о будущем. Какие действия можно предпринять для достижения устойчивого процветания, исходя из целостного образа места, который передают карты в совокупности? Какие приоритеты вытекают из обзора поврежденных земель и нерешенных социальных проблем? Какой недоиспользованный потенциал можно задействовать для достижения устойчивости? Атлас может стать центром дискуссий по разработке проактивного плана позитивных изменений».

Шейла Харрингтон,"Дать земле голос: картографирование наших родных мест (1995), остров Солт-Спринг, Британская Колумбия".

Не существует хорошего или плохого картографирования. Есть разные стили карт, передающие разные наборы информации для разных целей. Деколонизируя наши процессы картографирования, мы используем его как инструмент для расширения возможностей целого поколения «босоногих картографов» — каждого человека, чтобы он мог больше узнать о том месте, где живет, и сформулировать пути к лучшему миру.

Отдельные люди и сообщества могут использовать биорегиональное картографирование для защиты «дорогого сердцу пространства», создания новых социальных мест, отражающих наши ценности. Происходящее на местах и в повседневной жизни сообщества не отображается на картах. Как мы можем составить карту будущего или ценностей, поделиться ею с другими, если мы не имеем четкого представления о своем собственном дворе или о том, что важно сейчас?

Хотя не каждая карта будет иметь масштаб биорегиона, вы можете расширить картографирование за пределы уровня участка, национальной или произвольной границы до района, природного, водораздела или другого региона, имеющего биологические и культурные границы.

Биорегиональное картографирование — это искусство заставить людей заботиться.

Цель биорегионального картографирования — помочь людям коллективно заново заселить континенты и биорегионы, в которых они живут. Оно поощряет здоровый и демократический образ жизни, самодостаточные сообщества, живущие в пределах устойчивой пропускной способности своего региона, и, более того, активно работающие над его восстановлением. Это также глубоко личный инструмент, поскольку человек фиксирует свои переживания, узнает родные места, становится экспертом и частью этого процесса.

Будучи этикой, основанной на месте, биорегионализм понуждает нас фундаментально переосмыслить отношения друг с другом и местами, в которых мы живем, не только по созданным людьми границам, но и с учетом взаимосвязанности всего целого; всех обитателей, а не только человеческого вида, живущего в данном месте. По этой причине биорегиональное картографирование является фундаментальным инструментом биорегионализма. С его помощью мы составляем карту источников воды, различных сообществ жителей, откуда берется их еда, куда уходят их отходы; местных растений, животных и того, как они могут меняться с сезонами.

Даже первые шаги могут быть невероятно мощными. Помогая кому-то лучше познать свой дом, мы бросаем вызов себе, чтобы переосмыслить наше отношение к месту, разрушить устоявшиеся ментальные и физические границы и, если все сделать правильно, побудить кого-то к заботе. Делая первые шаги, мы перестаем быть американцами или канадцами и становимся гражданами нашего района, водоразделов, биорегионов и мест, которые имеют для нас значение.

Биорегиональные карты эффективны, потому что культура проистекает из общих переживаний и забот, возникающих из совместного проживания в одном месте. Они используют знания и мудрость, полученные из понимания опыта взаимодействия с нишевыми экосистемами места.

Помимо карты на экране или линий на бумаге, биорегиональные карты могут быть историями, рассказанными у костра, спетыми, танцуемыми, вышитыми, нарисованными, размещенными любым другим способом. Важной особенностью биорегиональной карты является ее связь со временем — историями из прошлого, важными вещами или группами, отображением восстановительного и устойчивого будущего. На основе этих карт сообществ мы можем создать найти подход к новым идеям, с конкретными шагами по их реализации. Биорегиональное картографирование, как правило, касается всего того, чего нет в современном картографировании, не отражено в картах Google или находится между дорожными картами межштатных автомагистралей, заправок и ресторанов быстрого питания.

Растения, деревья, животные, наши истории и жизненный опыт. Все, что делает место особенным. Последний небольшой участок старого леса в районе, последний куст боярышника, посаженный вашей бабушкой, сумасшедшая дама с курицами по соседству, лагерь бездомных внизу по улице или красочная фреска. Нерассказанные и забытые истории дискриминации, геноцида или ранних стратегий сопротивления, которые рассказывать сейчас важнее, чем когда-либо. Виды птиц или рыб, мигрирующих в зависимости от сезона. Реки, где плавают рыбы, или кусты, служащие уникальным местом гнездования для местных видов птиц. Истории о местах делают жизнь здесь особенной, определяют то, что мы считаем своим домом.

В конечном итоге, мы никогда не добьемся реальных изменений, работая в рамках картографии капитализма или национального государства, и не сможем построить будущее без четкого представления и формулировки. Понадобятся новые карты и новые процессы, в которых будем участвовать все мы. Наряду с необходимостью демократизации нашего образа жизни и общества, нужна и новая форма создания карт.

Составляя карты наших родных мест и особенных для нас вещей, мы бросаем вызов устоявшимся представлениям и прокладываем пути к новым реальностям и будущему.

Экологические карты и биорегиональные карты

Биорегиональные карты объединяют множество слоев, обозначая физические и культурные реалии того или иного места. Не все экологические карты или карты водоразделов являются биорегиональными картами. На экологических картах в качестве основы используются только биомы, наземные регионы или экорегионы определенного типа, часто упускаются уникальные ниши, присущие каждому месту. В приведенном выше примере из проекта «Биорегионы 2020» видно, что в Северной Африке большие биорегиональные полосы простираются от моря до моря, игнорируя важные водоразделы, например реку Нил, и тысячелетние культуры.

Даже эта красивая карта водоразделов мира, созданная Робертом Суцом, не является полностью8 биорегиональной. Это лишь один из слоев. Только когда соединяются многие слои, включая сообщества животных и растений, мы видим истинную биорегиональную карту. Когда слои объединяются, карта отражает географические, культурные, исторические и экологические реалии места и направляет нас к более подходящим для данного места способам жизни и технологиям, в действительно углеродно-нейтральную, неэкстрактивную и устойчивую структуру.

В конечном итоге нам нужно изменить подход к картографированию — то, как мы создаем наши карты, как видим себя на картах и как взаимодействуем с ними. Биорегиональное картографирование начинается с водоразделов, сообществ, живущих там, и продвигается вверх, а не просто создается небольшой группой людей, дающих ему название и заявляющих о своих правах на него. Каждая карта является политической и имеет свою цель. Биорегиональное картографирование — это возможность для каждого из нас и наших сообществ нанести на карту то, что мы считаем важным, зафиксировать то, чем мы хотим поделиться, изменить наше воспринятие мира и действия в нем. Каждая карта вдохновляет воображение, отличаясь от карты, созданной в рамках национальных границ, и может изменить будущее.

Наши карты являются фантастической основой для изменения действий и позволяют людям подключаться на местном уровне, они являются примерами экологических карт. И хотя это отличный инструмент, помогающий закрепить и сосредоточить внимание учащихся на карте вне международного контекста или искусственных рамок, он может нанести вред, если использовать его в качестве основы для развития и инвестиций, не связывая с другими элементами.

Почему биорегиональное картографирование так важно?

Ежедневно более 200 миллионов человек используют приложения Google Maps, Waze, Apple Maps и Map Quest. Ежемесячно их число превышает миллиард пользователей по всему миру. В своем стремлении к получению данных с секундной точностью, эти карты превосходят даже предсказание Борхеса. Благодаря использованию отслеживания в реальном времени, спутниковой обратной связи, сложных алгоритмов в сочетании с постоянно растущей вычислительной мощностью, они способны создавать симуляции и прогнозы реального мира.

Для миллионов людей цифровые карты стали неотъемлемой частью повседневной жизни. Путешествуя на машине из дома на работу, на обед, за покупками, на вечернюю прогулку, а затем обратно домой, цифровые проекции помогают взаимодействовать с окружающим миром. Кто определяет эти карты? Что и с какой целью в них включается или исключается? Это имеет серьезные последствия для нашего общества.

Цифровые карты, вид улиц, политические границы, инфографика. Влиятельные образы, правда которых редко подвергается сомнению. И все же, карты не являются неотъемлемой частью реальности, не являются нейтральными, не формируются органично. Скорее, они проектируются, конструируются с помощью символов и значков для передачи информации, которую кто-то решил включить, вероятно, чтобы наилучшим образом донести свое послание, миссию и цель.

В условиях постоянно растущей опасности для мира многие из нас приходят к выводу, что в ближайшее время надо найти решение. Каждый из нас может сыграть свою роль в этом путешествии. Именно от нас зависит создание здоровых, пригодных для жизни, демократических сообществ, которые восстанавливают почвы, леса, океаны и биорегионы.

За последние два десятилетия население мира увеличилось на 25 %. С 1970 года оно увеличилось более чем вдвое. Сегодня в мире все больше и больше людей никогда не видят старых деревьев или живут в городских джунглях из искусственных конструкций стали, дерева, стекла и бетона. Как видно на картах, наша связь и отношения с местом становятся все более глобальными и стандартизированными, но оторванными от особенностей места. Наши впечатления становятся такими же, как у других людей, которые посещали те же магазины, кафе и дорожкам. И все чаще наши карты отражают это.

Сегодня карты стали инструментом в интересах правительств и экономических организаций. Картографические экосистемы определяют наше взаимодействие и восприятие пространства, упрощают их использование и позволяют быстро перемещаться из одной точки в другую, не останавливаясь для погружения в места, расположенные между ними. Хотя у нас под рукой больше информации, чем когда-либо прежде, мы теряем способность расставлять приоритеты и делиться информацией значимым образом, а не просто абстрактными формами данных, скомпилированными новыми и интересными способами.

Картография — не просто место, а общий визуальный язык. С его помощью мы передаем наш опыт, прожитые реальности, нарративы, отношения друг к другу и к миру, как мы его понимаем. Это важные для нас и общества модели мира. Они передают конкретные значения, что мы можем увидеть через фильтр нашего окружения, культуры и опыта.

Часто наши впечатления от места становятся метаданными, отмечаются, отслеживаются и продаются, с спонсорскими ссылками, связывающими нас с ближайшим платным спонсором. Карты служат для облегчения транспортировки товаров и услуг, как человеческих, так и неживых, чтобы поддерживать движение артерий коммерции. В потребительском обществе картография стала инструментом, предназначенным в первую очередь для власти имущих, — проецировать их видение, обозначать частную собственность отдельных лиц и национального государства. В глобальном масштабе эти карты служат силой, которая гомогенизирует и концентрирует тысячи уникальных культур в одну определенную монокультуру — один глобальный рынок.

Кроме того, создание карт считается исключительной прерогативой «экспертов», которые используют для этого сложные технологии. Для многих людей термин «карта» ассоциируется со статичными и безжизненными линиями на бумаге, фактами, вырванными из контекста, или новейшими приложениями, которые помогают нам добраться из точки А в точку Б за минимальное время. Для этого требуются сложные инструменты, спутники, годы обучения, тысячи долларов.

С помощью контроля эти карты становятся проекциями пространства и власти. Сообщества, экосистемы и окружающая среда делятся на новые сетки реальности. На этих картах часто встречаются линии тротуаров, бетонные здания, корпоративные и государственные учреждения, случайно нарисованные прямые линии, разграничивающие переход от одной воображаемой сущности к другой. Мы передали способность и ответственность за создание карт. В результате, при имеющемся доступе к их большому количеству, мы утратили способность концептуализировать и соотносить пространства вокруг, определять приоритетность важной информации, контролировать то, что попадает на наши карты, куда попадает наша личная и общественная информация, и мы меньше, чем когда-либо, связаны с действительно важными вещами в пространстве.

Чего не хватает в цифровых представлениях о мире? Всего того, что определяет жизненный опыт.

Биорегиональное картографирование: для общего блага

Атлас следует взять за отправную точку в принятии решений о будущем. Какие меры нужны для достижения устойчивого процветания, исходя из целостного представления о месте, которое нам в совокупности дают карты? Какие приоритеты вытекают из обзора поврежденных земель и нерешенных социальных проблем? Какой недоиспользованный потенциал можно задействовать для достижения устойчивости? Атлас может стать центром дискуссий о разработке проактивного плана позитивных изменений.

Шейла Харрингтон, "Дать земле голос: картографирование наших родных мест" (1995), остров Солт-Спринг, Британская Колумбия

Биорегиональное картографирование предлагает альтернативный подход к созданию и использованию карт. В то время как традиционное картографирование зависит от экспертов-картографов, биорегиональное картографирование осуществляется обычными гражданами. В процессе картографических исследований мы заново открываем для себя локальные места.

Как этика, основанная на месте, биорегионализм заставляет нас фундаментально переосмыслить наши отношения друг с другом и с местом жительства, не только с точки зрения созданных человеком границ, но и с точки зрения взаимосвязанного целого; всех обитателей, а не только людей, живущих в данном месте. Биорегиональное картографирование возвращает контроль над картой в руки граждан, жителей, обитателей.

Определяющим фактором любого биорегионального общества является то, местные жители должны обладать знаниями и пониманием основных несущих способностей биорегионов, в которых они живут. Таким образом, биорегионализм определяется не утопическими принципами того, чего не было, а скорее эволюцией лучшего из того, что мы имеем в настоящее время, руководствуясь принципами и примерами успеха из прошлого.

Составление карт наших биорегионов, водосборных бассейнов и домов является первым шагом к разработке новых форм биорегионального управления. Биорегиональная картография:

1. Разрушает существующие границы, которые являются произвольными, негативными, антропоцентричными и нерепрезентативными для места и людей.

2. Обучает каждого человека окружающей среде, традиционным способам жизни, культуре и истории.

3. Предлагает каждому человеку представить себе, как будет выглядеть более демократическое, справедливое и восстановительное будущее, используя уроки, извлеченные из собственного региона, а также собственный социальный контекст, организации и опыт.

4. Дает каждому человеку возможность стать агентом перемен, мощным инструментом деколонизации. Биорегиональная картография способна дать нам новую структуру и основу для переосмысления, как может выглядеть наше общество и управление. Мы приводим экономические и политические институты в соответствие с регенеративной несущей способностью наших биорегионов.

Создание лучшего мира — это больше, чем просто абстрактные принципы и идеи. Если мы хотим построить этот мир, нам нужно знать, как связать его с нашим обществом и местом жительства. Если мы хотим демократизировать экономические и политические системы, то должны начать демократизировать и локализировать наши собственные карты — в том, как мы получаем и получаем информацию, как связаны и относимся к нашим родным местам.

Биорегиональные карты составляются на основе того, что они считается важным, а не на основе наибольшего экономического или национального интереса. Вместо высококвалифицированных и высокооплачиваемых экспертов мы возвращаем ответственность и обучение в собственные руки — мы все являемся экспертами. Знание наших собственных задних дворов разрушает произвольные и национальные границы и ведет к повторному заселению через подрывную силу места.

Не существует хороших или плохих карт. Есть только разные стили карт, которые передают разные наборы информации для разных целей. Деколонизируя наши процессы картографирования, мы используем картографирование как инструмент для расширения возможностей целого поколения босоногих картографов — каждого человека, чтобы он мог больше узнать о том месте, где живет, и концептуализировать пути к лучшему миру.

Отдельные люди и сообщества могут использовать биорегиональное картографирование для защиты «дорогих им мест» и создания новых общественных пространств, отражающих наши ценности. Для многих сообществ то, что происходит на местах и в повседневной жизни сообщества, не отображено на картах. Как мы можем наметить будущее или ценности, если мы не имеем четкого представления о наших собственных задворках или о том, что важно сейчас?

Мы призываем каждого из вас стать биорегиональным картографом: любителем-картографом, использующим инструменты и символы картографии для создания и перенесения «логотипа» страны в биорегиональный, природный и общинный контекст.

Что такое картографирование коренных народов?

Слишком долго коренные народы были исключены из карт. Мы меняем эту ситуацию.

– Стив ДеРой, основатель Воркшопа по картографированию коренных народов

Картографирование – мощный инструмент, который хранит истории. Но кто контролирует повествование? Исторически карты создавались профессиональными картографами, многие из них играли большую роль в колонизации. Карты сформировали образ, как многие из нас видят мир сегодня. Конечно, это вызывает вопросы: кто или что остается за пределами карты и как это можно изменить?

В картографировании коренных народов они владеют, контролируют, имеют доступ и обладают географической информацией и процессами картографирования. Для многих народов это также важный шаг к возвращению стертых с карт территорий, бесценный инструмент в судебных делах по признанию их наследия и прав по договорам.

Возвращение земель коренных народов с помощью картографирования

Для многих коренных общин картографирование играет большую роль в возвращении их земель. Оно не является чем-то новым для коренных народов. Некоторые из самых ранних карт мира можно увидеть в наскальных рисунках или услышать в рассказах, передаваемых из поколения в поколение. Сегодня многие коренные общины на Черепашьем острове и за его пределами используют картографирование для отслеживания традиционных знаний о своих землях и водах.

Они используют биорегиональное картографирование вместо того, чтобы полагаться на западные карты, которые часто служат для демонстрации и укрепления политического и экономического контроля — городов, дорог, автомагистралей, железных дорог, федеральных и государственных обозначений. Новые карты могут показывать священные места, пути лосей или карибу, лучшие места для ловли определенных видов рыб, места сбора традиционных лекарственных растений и многое другое. Часто они используются, когда на землях коренных народов предлагается реализовать крупные проекты по добыче полезных ископаемых; они иллюстрируют потенциальное воздействие этих проектов на окружающую среду и образ жизни сообществ. Эти методы позволяют создавать более целостные карты, включающие в себя семейную историю, культуру, рассказы, территориальный контроль, миграцию животных, сезонные различия и богатые данные, связанные с окружающей средой, топографией и географией.

Биорегиональное картографирование и картографирование коренных народов

Картографирование коренных народов — это форма биорегионального картографирования с конкретным контекстом и использованием, при котором общины коренных народов владеют, контролируют, имеют доступ и обладают как географической информацией, так и процессами картографирования. Оно помогает защитить знания и благополучие общины, используется для сохранения знаний и контроля коренных народов в сферах, где традиционные знания и образ жизни не имеют такого же правового статуса, как колониальные практики.

Биорегиональное картографирование — это народная техника и метод создания карт, которые подойдут для любого сообщества или организатора, чтобы помочь людям лучше узнать свое место. Биорегиональные карты являются формой контркартографирования. Они передают ощущение места, времени, истории и повествования. Они помогают вновь утвердить контроль и восприятие пространственной географии. Эти две области играют все более важную роль в оспаривании доминирующих нарративов, используя карты в качестве народных инструментов сопротивления и демократии, утверждая голоса и контроль над территорией тех, кто часто оттесняется на обочину «официальных» правительственных и корпоративных практик, переосмысливая пространственные реалии и будущее.

Взгляды коренных народов на территории и ресурсы через пространственные представления чрезвычайно важны для современных проблем устойчивого развития, прав человека и изменения климата. Многие коренные общины борются против добывающих отраслей, часто оказываясь на переднем крае противостояния с широкими и неотложными экологическими угрозами. Это глубоко взаимосвязанная проблема, в решении которой мы все должны принимать активное участие.

Картография как инструмент сопротивления

Чья же это земля? (составлено Шарлоттой Адамс, Кейтлин Кок, Мелиссой Кастрон, Томом Макгурком, Мэри Кейт Крейг, Себастьяном Какардом – август 2018 г.)

На протяжении последних нескольких сотен лет карты служили инструментом колонизации и государственного строительства. Они проецируют пространственное видение нации, которой легко управлять, планировать и подвергать милитаризации. Карты в основном использовались как инструменты накопления и контроля со стороны государства, промышленности, церкви и других влиятельных институтов. Интересы и потребности подчиненных слоев населения игнорировались. Домены оставались в сфере компетенции «экспертов» и даже сегодня отражают приоритеты тех, кто часто может позволить себе их создавать. Для правительств это означает определение политических административных единиц.

Мы утверждаем, что картографирование можно вернуть и использовать для достижения социальной справедливости. Наши проекты противодействия картографированию имеют прогрессивные цели. Мы хотим артикулировать пространство для адекватного представления повседневной географии в местах, где проживают, в том числе, маргинализированные группы населения. Карта предоставляет возможность для критики неолиберальных проектов, построения более прочных альянсов между группами для разоблачения злонамеренной географии накопления и лишения. Биорегиональные проекты демонстрируют широкое многообразие контркартографических инициатив, часто предполагают взаимодействие между различными секторами, от студентов университетов до общественных организаций.

Контркартография объединяет эти многочисленные представления о пространстве. Она является противоядием от фиксированного и окончательного разделения пространства государством. Контркартография рассматривает карты как процессы и встречи, признает одновременное существование множественных пространств. Путем контркартографирования национальных пространств развития мы разоблачаем спорные представления об этом развитии. Мы считаем методы участия и искусство творческими и эффективными средствами контркартографирования, бросающими вызов пространственному видению государства.

Биорегионализм

Хэнке Дэвид. Биорегионализм и экологическая экономика

1996, источник: здесь.

Гайя, экономика, деньги и богатство

Согласно теории Гайи ученого Джеймса Лавлока, Земля — ​​это единый живой организм, одно огромное саморегулирующееся, самоорганизующееся, самовосстанавливающееся экологическое тело. Это понимание лежит в основе необходимой реконфигурации всех человеческих систем, особенно экономики.

Реальность требует этого: все человеческие системы — поселки и города, транспорт, технологии, сельское хозяйство, производство, энергия, жилье, производство, распределение, потребление — должны быть спроектированы так, чтобы быть экологически устойчивыми и ответственными. Лучшее место для поиска необходимых принципов и закономерностей проектирования — это внимательное наблюдение за функцией нетронутых природных экосистем, т. е. за экономикой природы. Экологический дизайн природной экономики совершенствуется на протяжении миллиардов лет, не имея себе равных по сложности и эффективности всего, что мы когда-либо создавали. Проверенные на практике экологические конструкции Земли работают с системами, которые полностью основаны на возобновляемых источниках энергии, перерабатывают материалы на 100% и, таким образом, ничего не тратят, не производят изнуряющих уровней загрязнения или токсичности, саморегулируются и являются феноменально многочисленными.

Экология и экономика имеют один корень. Хочется надеяться, что человечество наконец поймет (пока не слишком поздно), что правильная экономика должна быть основана на здоровой экологии: ЭКО-ЭКОНОМИКА. Это «единая теоретическая основа» и практика для экономики.

Ответ на главный вопрос спустя 250 лет

Двести пятьдесят лет назад промышленная революция — вместе с ограничением общественных благ и ростом могущества национального государства начала разрывать ткань всех человеческих обществ и мира природы, и этот процесс продолжается. и по сей день.

Результатом стали социальные потрясения, насильственное выселение с земель сельского населения, которое было отправлено в города и поселки для работы в наемном рабстве на заводах, ужасные условия труда, эксплуатация детского труда, разрастание грязных трущоб в городах … Это список длинный и известный. Одновременно с этим появились новые доминирующие классы, наделенные ранее неслыханными материальными благами и властью. Объединенная политико-экономическая мощь капитализма, технологий и государства превратилась в безудержного монстра. Хороший вопрос: как это контролировать.

Возникли новые мощные идеи и движения, направленные на борьбу с этими силами. Главным среди них был марксизм. Маркс и его последователи, несмотря на весь их блестящий анализ и революционные идеи, давали неправильные ответы. Во-первых, их альтернативы заключали в себе слишком много пороков системы, против которой они выступали. Они приняли индустриализм и централизацию в сочетании с политико-экономической властью государства. Их основная претензия была в том, кто владел и контролировал эти силы и институты, а не то, по каким принципам они управлялись. Они не ставили под сомнение основную природу самих сил. И также не смогли выявить самый важный фактор – принципы работы природы и экологии.

Другой ответ на этот важный вопрос исходил от Адама Смита, который предположил, что «невидимая рука» сморегулирующейся рыночной системы послужит ее совершенствованию и приведению земли, труда и капитала в функциональное равновесие. К сожалению, он не смог идентифицировать истинную «невидимую руку», как не смогли это сделать с тех пор все классические и неоклассические экономисты. Смит и его последователи основывали успешное функционирование рыночного механизма на неограниченном количестве товаров и услуг при огромном потенциале природных ресурсов. И снова ключевой вопрос — экономика природы и ее ограничения — настоящая «невидимая рука», игнорировалась.

В течение двухсот пятидесяти лет левые, правые и центристские экономисты, а также все те, кто их слушает, руководят горящим миром. Они не смогли ответить на главный животрепещущий вопрос: как регулировать и контролировать силы, созданные взаимосвязью капитализма, индустриализма, технологий и национального государства.

В течение двухсот пятидесяти лет левые, правые и центристские экономисты, а также все те, кто их слушает, руководят горящим миром. Но не могут ответить на главный животрепещущий вопрос: как регулировать и контролировать силы, созданные взаимосвязью капитализма, индустриализации, технологий и национального государства.

В экологической экономике у нас наконец-то есть ответ. Экология регулирует капитализм. И это высший регулятор всех экономических процессов и систем в любом мире, так как экономика лежит в основе политики.

Одна из основных причин неудачи социализма заключается в том, что он не может идентифицировать и распределять реальные затраты. Рыночная экономика и капитализм, функционирующие в настоящее время, лучше справляются с определением цен на валовом денежном уровне, но их время расплаты настало, поскольку они никогда не оценивали и не оплачивали истинные экологические издержки, которые являются реальными издержками.

Утверждая экологические принципы, практики и ценности центральными для рыночной системы, у нас появляется новая экономика Земли: эко-экономика, ключевое условие устойчивости.

Экологическая экономика дает бизнесу и рынку инструменты для внутренней самооценки и саморегулирования. Основываясь на учете реальных затрат, того, что лучше как для социального, так и для экосистемного сообщества, лучше для долгосрочной жизнеспособности любого конкретного предприятия. Уменьшается потребность в государственном и другом внешнем контроле. Рыночная система может работать так, как задумано. Основным инструментом внутренней самооценки и регулирования является экологический аудит.

Экономика рака / рак экономики

Земля болеет, страдая от повышенной энтропии — деятельности людей, живущих вне экологического равновесия. Основным возбудителем болезни является традиционная человеческая экономика. Биологические корни экологической экономики дают нам эффективные способы понять силы, поражающие нас и нашу планету. Рак в метастазах — лучший способ адекватно описать то, что наши интересы и спекулятивные инвестиционные промышленные экономические системы делают с жизнью на Земле. И рак, и наши экономические системы растут в первую очередь ради роста, в то время как они беспорядочно повреждают, отравляют и, наконец, разрушают свой организм-хозяин.

Куда бы мы ни посмотрели, мы видим, что живая ткань жизни: прерии, леса, саванны, лиманы и болота — здоровые ткани тела Земли — заменяются хаотичной застройкой, зданиями, магазинами, автостоянками, фабриками, линиями электропередач, канализацией и дорогами. Это системное разростание экономического рака превращается в пораженную экосистему, высасывая питательные вещества и извергая яд, как связанные друг с другом метастазы, созданные раком в человеческом теле.

Если посмотреть, как строятся автомагистрали, вы буквально увидите, как работает рак на Земле, порождая расширение своей смертоносной сосудистой системы, новых путей для метастазирующих, извергающих энтропию клеток-убийц — автомобилей.

Голые возделанные поля, как описал Уэс Джексон, являются «ранами», как и чесоточные язвы в сплошных лесах, если смотреть с воздуха. Из космоса или с большой высоты города выглядят как опухоли, как это часто описывают астронавты. Также они видят яркий свет горящих тропических лесов. На автомагистралях Соединенных Штатов сбиваются на смерть от 200 до 500 миллионов животных каждый год, что значительно превышает количество убитых десятков тысяч людей. Эти животные — буквально уменьшающиеся здоровые клетки и ткани Гайи, как и леса, похожие на легкие, опустошенные и сморщенные. С голых полей ракового сельского хозяйства эродированная почва течет, как кровь. Недуг достигает озона. Воздух отравлен. Каждый промышленный завод — это концентрированная мощная опухоль, как и сами крупные города. Каждая промышленная авария, взрыв, пожар, утечка токсичных химикатов, является частью интоксикации — смертельного эффекта раковых опухолей, вызванного выбросом яда. Со временем этот эффект резко возрастет, и ничего серьезного не делается для того, чтобы привести наши экономические системы в состояние экологической ответственности.

Одновременный этноцид и экоцид коренных народов и земель, на которых они живут, является действием мега-рака, направленным на уничтожение еще одной важнейшей части структуры и духа Земли. В коренных народах и на землях, с которыми они тесно связаны, живет дух и отражающий интеллект природы, последние люди на Земле, которые действительно знают, как жить устойчиво, и могут своим примером научить этому остальных.

Целостные способы предотвращения и лечения рака в организме человека можно экстраполировать на экономический рак и Землю. Экологическая экономика является такой стратегией исцеления.

Интересующие нас экологические дисфункции

Доход от ссудных процентов и все деньги, полученные от спекуляций на фондовых и фьючерсных рынках, являются экологически и термодинамически неоправданными. Это основная причина болезней Земли. Такой вид «дохода» представляет собой требование, чтобы Земля обеспечила все товары и услуги, основанные на реальной энергии и ресурсах за эти иллюзорные деньги, раздутые из воздуха. Такие деньги разоряют планету, подпитывая безудержный рост, которого требуют правительства и корпорации, чтобы создать еще больше иллюзорных денег фиктивного «богатства». Эта игра-пустышка, навязанная ​с фондовых рынков, парламентов и столиц мира, которые управляют всеми этими деньгами. Спрос становится ненасытным и необузданным, поскольку процентные/спекулятивные деньги все чаще создаются сами собой, ничем не обеспечены, но требуют все больше и больше ресурсов планеты для удовлетворения искусственно созданных потребностей.

При помощи экоаудита в качестве основного инструмента оценки, ЭКО-экономика ограничивает процентные ставки, спекулятивный доход на фондовом и фьючерсном рынках и работает над постепенным устранением всех аспектов экономики бесконечного экономического роста, который является экологически и социально деструктивным.

Деструктивность субсидирования

С экологической точки зрения доминирующий экономический порядок наций и транснациональных корпораций по своей сути противоречив и неустойчив, особенно в плане субсидий.

Промышленное производство корпораций и правительств в национальном и транснациональном масштабе характеризуется живучестью и генерирует сверхприбыли за счет массивных государственных субсидий разного рода. Эти организации снимают прибыль или излишки, полученные в основном за счет большого объема субсидируемой деятельности и эксплуатации «условно бесплатных» природных ресурсов и дешевой рабочей силы. Именно неэффективность и деструктивность использования ими таких огромных количеств этих ресурсов — часто для ненужных или даже тривиальных целей — является основным фактором антропогенной энтропии, или «экономического рака», возникающего в результате добычи огромного количества ресурсов, загрязнения и токсичных отходов, а также общая социальная и экологическая деградация.

Что, если провести экологический аудит целых экономических систем, социализма, капитализма и «свободного рынка», глобальной экономики Соединенных Штатов? Результаты будут ошеломляющими, так как они пошатнут самые основы стран и глобальной торговой системы.

Экологическая оценка затрат — экологический аудит — международной экономики покажет, что система полностью неустойчива. Ресурсы нашей хрупкой и ограниченной планеты и ее способность поглощать отходы не могут и дальше поддерживать массовые масштабы производства и транспортировки физических товаров по всей планете на основе ископаемого топлива.

Несмотря на все более отчаянное состояние обществ и экосистем во всем мире, международные цены — как относительные, так и реальные — на рабочую силу и многие ключевые виды основных ресурсов и сырья, необходимых для крупномасштабной промышленной деятельности, продолжают падать или оставаться стабильными. Это происходит перед лицом возрастающих социальных и экологических издержек.

Как такое могло случиться? Причина в том, что экономическая модель доминирующих рыночных стран и транснациональных корпораций ориентирована на снижение мировых цен на рабочую силу, природные ресурсы и основные товары — это главная цель «свободной торговли». Рабочим, независимым фермерам и малому бизнесу во всем мире приходится конкурировать, продавая свой труд и продукцию с потенциалом транснациональных корпораций, использующих почасовые тарифы оплаты труда самых жестоких потогонных заводов в Азии, Африке или Латинской Америке.

Экономические рычаги и преференции, позволяющие национальным и транснациональным корпорациям искажать рыночное ценообразованиев свою пользу, предоставляются государственными субсидиями: разнообразными, массовыми, повсеместными, часто скрытыми. Основными среди этих субсидий являются широкий (часто планетарный) доступ к природным ресурсам, рабочей силе и капиталу по радикально заниженным ценам, которые поддерживаются деньгами налогоплательщиков. Сюда входят дешевая аренда земли, налоговые льготы, скидки на рентные платежи по добыче природных ресурсов, гарантии по кредитам, регуляторный фаворитизм, преференции по контрактам и прямые государственные субсидии на исследования и разработки продуктов и маркетинга. А налогоплательщики и мать-природа невольно берут на себя все корпоративные затраты, поглощая отходы, оплачивая очистку и переработку. И не только. Общественность стран всего мира в конечном итоге обслуживает гигантские долги, накопленные международными корпоративными торговыми и банковскими системами. Например, скандал с ссудно-сберегательными кассами в США в 1980-х годах был тесно связан с международными корпоративными спекуляциями ресурсами, особенно нефтью.

На фоне этих огромных объемов производства и распределения, нетрудно понять, как на этом наживаются корпорации. Как указал Герман Дейли, в этой международной системе выгоды приватизируются, а издержки социализируются. Или, говоря более кратко, суть нынешней макроэкономики такова: «Приватизировать прибыль; социализировать затраты». (Дейли и Кобб, Ради общего блага, 1989, стр. 231).

Если бы большинство крупнейших предприятий и национальных экономик мира оплачивали все подветржденные с экологической точки зрения издержки на добычу сырья, рабочую силу, производственно-транспортные операции, отходы и загрязнение, большинство из них обанкротились бы очень быстро, вместе с правительствами, которые их поддерживают и субсидируют.

Именно такая модель субсидирования прибыли для крупнейших, наиболее мощных и наиболее централизованных экономических субъектов никогда не проходит экологический аудит и больше всех ставит под угрозу будущее людей и других видов на этой планете.

Экологическая экономика ясно показывает, что такие предприятия рано или поздно развалятся. Они подрывают большинство экологических и множество моральных законов, а также превращают в насмешку саму идую рыночной системы «свободного предпринимательства», при этом на словах декларируя приверженность «свободному рынку». Самый большой вопрос: скольких они утянут за собой, когда обвалятся. Политико-экономическую теорию, сочетающую наименее функциональные аспекты капитализма с аспектами социализма, я называю «социализмом особых интересов» или «корпоративным социализмом».

Прибыль и приемлемая скорость роста

Поскольку большая часть экономической риторики как социалистических, так и капиталистических вариаций в настоящее время лишена смысла и сбивает с толку, от нее следует отказаться или подвергнуть ее переосмыслению с учетом экологических аспектов. Особенно нуждаются в переоценке понятия «прибыль» и «рост».

С экологической точки зрения, вся природа работает на основе «прибыли», где «прибыль» — солнечный излишек — поступает от организмов и экосистем, создающих новое биологическое богатство путем поглощения некоторой формы энергии или материи, полученной от Солнца, и использования этой прибыли в своих интересах, которую они затем возвращают Земле для перераспределения, когда умирают. Аналогичным образом, все человеческие экономические предприятия, будь то государственные, частные и все промежуточные формы, также должны создавать некоторую маржу излишка (которая может называться «прибылью» или нет, и которая всегда происходит из биологического солнечного излишка или других ресурсов Земли), чтобы выжить.

Исходя из принципов работы экологии, мы должны сформулировать новое описание солнечного излишка, который создается любым жизнеспособным экономическим предприятием (или любым живым существом, если на то пошло), и того, как этот процесс вписывается в экосистемы, в которых работает предприятие. Для целей обсуждения я предлагаю, что один процент будет устойчивой маржой прибыли и темпом роста для любого экономического предприятия, корпорации или совокупной экономики, разумно соответствующих экологическому аудиту. Один процент — это коэффициент эффективности, с которым процесс фотосинтеза может фиксировать солнечную энергию и преобразовывать ее в биомассу. Способность фотосинтеза фиксировать и преобразовывать солнечную энергию в пригодную для использования биомассу является основным процессом, обеспечивающим жизнь, а значит, и все природные и человеческие экономики. Я предлагаю считать, что один процент, непосредственно обусловленный солнечной энергией, является устойчивой для Земли нормой роста и «прибыли».

Конечно, со временем даже 1% может выйти из-под контроля, и поэтому данная непредвиденная ситуация должна быть решена, поскольку экологические правила в настоящее время требуют, чтобы все субъекты на Земле имели разумный срок жизни, отказывались от того, что они накопили за свою жизнь, и это включает в себя корпорации. Юридическая фикция корпоративного бессмертия должна быть прекращена. Корпорации должны иметь разумный срок существования, по истечении которого, чтобы получить новую лицензию, они должны пройти экологический аудит, чтобы оправдать свое дальнейшее существование в соответствии с текущими экологическими/социальными условиями, существующими на тот момент, относительно консенсуса о том, что составляет здоровое равновесие.

Экологический аудит

Краеугольным камнем и наиболее мощным инструментом экологической экономики является «экологический аудит». Наука, теория и практика экологического аудита быстро развиваются, хотя им еще предстоит пройти долгий путь.

Мы знаем о финансовых аудитах. Мы слышали об энергетическом аудите. Более фундаментальным и значимым является экологический аудит предприятия или любого конкретного продукта или услуги. Он выходит далеко за рамки «экологических аудитов», которые в настоящее время используются в некоторых отраслях промышленности.

Некоторые из факторов, которые учитываются при экологическом аудите: (примечание: всякий раз, когда используется термин «полная стоимость», имеется в виду стоимость, прошедшая экологический аудит).

Отходы, загрязнение, токсичные вещества (на любом этапе или уровне бизнес-процесса)

Энергия

Производство — затраты ресурсов

Распределение

Маркетинг

Денежные и другие капиталовложения

Человеческое сообщество

Надеемся, что скоро наступит время, когда эти и десятки других факторов будут количественно оценены, а цифры будут тщательно проанализированы и станут доступными.

Как можно скорее человеческое общество должно начать понимать, что истинная стоимость или жизнеспособность чего-либо или любого предприятия может быть определена только с помощью экологического аудита. Прохождение экологического аудита определит как долгосрочную финансовую жизнеспособность любого бизнеса, так и его приемлемость для сообщества.

В то же время экологический аудит станет мощным инструментом для экономических предприятий, позволяющим оценить их реальную прибыльность, а также определить лучшие методы саморегулирования, не определяемые правительством или произвольными, экологически и социально разрушительными силами рынка, движимого деньгами и инвестициями.

Экоэкономика и рыночная система

Экологические принципы, внедренные в бизнес и производственные предприятия любой страны, могут обеспечить жизнеспособность при соблюдении экологической целостности, одновременно устраняя или существенно смягчая социальную и экологическую разрушительность рыночной и производственной деятельности.

Когда экологические принципы применяются к экономике, ряд проблем, которые в противном случае были бы неразрешимыми, становятся понятными и решаемыми. К ним относятся: обоснование и методология внутреннего саморегулирования экономических предприятий (без опоры на правительство); природа и критерии надлежащего, ответственного роста (какие секторы данной экономики должны сокращаться, а какие — расширяться); истощение ресурсов; оптимальные масштабы производства и распределения.

Очевидно, что рыночные системы во всем мире должны будут пройти процесс фундаментальной экологизации. В интересах руководителей корпораций смотреть как можно дальше в будущее, не только для блага своих компаний, но и для блага стран и экосистем, которые находятся под угрозой и обеспечивают их само существование. Теперь, когда рыночная экономика практически стала «единственной игрой в городе» во всем мире, необходимость в эффективном и ответственном корпоративном лидерстве и управлении становится императивом.

На пути к экологической корпорации:

Я выделяю следующие тенденции, которые будут все больше влиять на корпорации:

Я полагаю, что это приведет не только к созданию благоприятного климата для производства и продажи некоторых «зеленых» продуктов, но и к необходимости создания по-настоящему экологичных корпораций и предприятий.

Эволюция в сторону подлинной экологической корпорации имеет следующие последствия:

Чего позволяет достичь эта стратегия экокорпорации? Она эффективно решает проблемы и использует возможности, присущие вышеупомянутым тенденциям. Экологическое саморегулирование, интернализованное, становится стратегией получения прибыли. Потребность в государственном регулировании сводится к минимуму. «Внешние факторы» интернализуются, становясь показателями эффективности и факторами повышения прибыли. Такой должна быть компания будущего.

Трансформация мегакорпораций

В период перехода к экологической экономике (функционирующей по реальной стоимости, с существенным сокращением или отменой субсидий) «мегакорпорации» (как национальные, так и транснациональные) могут по-прежнему выполнять функции и предоставлять услуги, без которых их принимающие общества еще не научились обходиться. Это может быть верно даже после первого этапа их трансформации, который заключается в децентрализации и деконцентрации их физических операций в экологически масштабированные местные и региональные подразделения. Эти подразделения будут ориентированы на производство и распределение товаров на региональном уровне. Все в большей степени они будут использовать для производства доступные в регионе сырье, источники энергии и рабочую силу. Деятельность в рамках структуры данной корпорации будет тогда ограничиваться главным образом потоком информации и капитала. Перевозка физических ресурсов и продуктов на большие расстояния должна быть сведена к минимуму.

Биорегионы и биорегионализм

На протяжении всей этой статьи мы подчеркивали, что для выживания человечества нет сомнений в том, что наши экономики и системы производства и распределения жизненно важных физических товаров должны перейти под новый режим экологического децентрализма. Я полагаю, что конечной точкой экологической экономики является «биорегион», а ее практикой — «биорегионализм».

Биорегион — это географическая область, границы которой определяются природой, а не только людьми. Один биорегион отличается от другого характеристиками флоры, фауны, воды, климата, горных пород, почв, рельефа, а также населенными пунктами и культурами, которые сформировались благодаря этим характеристикам.

Биорегионализм — это комплексный «новый» способ определения и понимания места, в котором мы живем, а также устойчивого и уважительного отношения к нему. По правде говоря, биорегионализм является новым только для людей, выросших в западной индустриально-технологической традиции. Его суть была и остается реальностью и здравым смыслом для коренных народов, живущих в тесном контакте с землей на протяжении тысячелетий. В то же время биорегиональные концепции строго обоснованы с точки зрения науки, технологии, экономики, политики и других областей «цивилизованной» человеческой деятельности.

Используя экологию в качестве критерия, биорегионализм берет лучшее и наиболее актуальное из старого и синтезирует его с наиболее подходящим из нового. Биорегионализм — это наиболее экологичная из систем социальной организации, за исключением образа жизни коренных и аборигенных народов, которые по-прежнему живут традиционно в нетронутых экосистемах. Это полный и всеобъемлющий образ жизни, охватывающий весь спектр человеческой мысли и деятельности. Биорегионализм предлагает комплексную реструктуризацию большинства человеческих систем с использованием принципов экологического дизайна.

Рецепт здоровья: биорегиональная экологическая экономика

Я охарактеризовал наши нынешние экономические модели как основную причину своего рода болезни — раковой по своей природе — поражающей Землю и всю ее жизнь и приводящей, при нынешнем курсе, к терминальной энтропии. Ниже я опишу то, что я называю «рецептом здоровья»: биорегиональную экологическую экономику.

«Экоэкономика» означает экономику биорегионального масштаба, построенную на экологических принципах. Это означает управление экономикой так, как природа управляет лесом. Экологические принципы требуют децентрализации, деконцентрации и регионализации наших экономических систем. Насколько это возможно, должно быть местное производство, потребление и полномасштабная переработка отходов с использованием местных ресурсов. Кроме того, это требует, чтобы не допускалась никакая экономическая деятельность, которая разрушает или ставит под угрозу экологическую целостность региона, в котором она осуществляется.

В рамках биорегиональной экономики капитал и ресурсы циркулируют внутри региона. Как можно меньше допускается «утечка» за его пределы. В настоящее время макроэкономическая деятельность приводит к постоянной «кровопотере» местных сообществ, которые лишаются капитала, энергии, ресурсов, людей и т. д. Это верно для всех стран мира, даже для стран первого мира.

В рамках биорегиональной экономики потребительское общество должно превратиться в общество производителей-сохранителей, где реальная работа для людей становится экономическим и политическим укреплением через каждый дом, семью, сообщество и регион, производящие как можно больше своих собственных основных потребностей с использованием экологических технологий. Это значительно снижает потребность в деньгах, эффективно начав необходимую демонетизацию человеческой жизни.

Вместо того, чтобы выполнять бессмысленную работу, чтобы заработать деньги на покупку предметов первой необходимости, часть нашей реальной работы становится эффективным производством или более прямым участием (например, через членство в кооперативах) в закупке этих вещей самостоятельно. Это позволяет обойти окольные, расточительные и энтропийные процессы формирования, закупки и расходования капитала для достижения той же цели. Таким образом, формальная «рабочая неделя», в течение которой мы трудимся за деньги, может значительно сократиться, возможно, до 20 часов или менее. Конечно, в течение значительной части остальной рабочей недели мы будем трудиться, чтобы более непосредственно производить то, что раньше покупали за деньги.

Эта экоэкономика работает в максимально возможной степени на солнечной энергии, так же как экосистемы работают исключительно на солнечной энергии. Мы разумно используем «капитальные» ресурсы, такие как ископаемое топливо, которые применяются в соответствии с их наиболее эффективным использованием, как в идеях «мягкого энергетического пути» Эмори Ловинса.

Экоэкономика означает возвращение экономики домой и ее совместную интеграцию в сеть жизни наших биорегионов.

Подводя итог, можно сказать, что основной рецепт биорегиональной экономики заключается в следующем:

Экологическая экономика, право собственности на землю и обращение с ней: Earth Trust

Я понимаю, что сказанное до сих пор о новой общей практике экономики не включает в себя фундаментальный вопрос о праве собственности на землю, как оно определено в настоящее время в капиталистической и социалистической моделях. Для любой системы отвратительно поддерживать убеждение, что право собственности, будь то у отдельных лиц, корпораций или государства, включает в себя право разграблять любую часть Земли.

Мое личное мнение о праве собственности и предпринимательстве заключается в том, что ни частные лица, ни государство не могут действительно владеть чем-либо, но что вся Земля и все, что на ней находится, является общим достоянием, которое принадлежит только Земле, Гайе. Я признаю здесь её неявное существование и призываю её к жизни, просто назвав её: Earth Trust.

Любая человеческая деятельность должна рассматриваться как осуществляемая в рамках неявного экологического договора аренды с Землей, который истекает с нашей личной, коллективной или корпоративной жизнью. (Больше никаких «бессмертных» личных или корпоративных владений). Конечно, это неортодоксальный взгляд в «цивилизованном» мире, и его признают лишь немногие: коренные народы, биорегионалисты и некоторые зеленые.

Независимо от того, что мы думаем о праве собственности, лучшее, что мы можем сделать сейчас, — это придерживаться экологической оценки и модальности экономической деятельности и права собственности. Нет никаких доказательств того, что право собственности, принадлежащее частным лицам или государству, будет защищать и адекватно заботиться о земле в любой данной политико-экономической системе с какой-либо степенью последовательности или определенности. Используя экологическую экономику как можно лучше в рамках нынешних нефункциональных систем, мы просто должны сделать все возможное, чтобы смягчить ущерб, нанесенный нынешними концепциями прав собственности наций.

Что нужно помнить и над чем нужно работать на протяжении поколений: создать Земной траст в рамках Экологического пакта Земли.

(Данная статья является комбинацией двух работ: одна из них была представлена на конференции Международного общества экологической экономики (ISEE) «Экологическая экономика устойчивости: согласование локальных и краткосрочных целей с глобальными и долгосрочными целями», которая состоялась 21–23 мая 1990 года во Всемирном банке в Вашингтоне, округ Колумбия.Вторая статья была написана для «Conferencia International Sobre Nuevos Paradigmas de la Ciencia», Университет Гвадалахары, 14–18 ноября 1994 г.)

Биорегионализм

Бурковский Алексей. Теория и практика биорегионализма

Источник: здесь.

Предлагаем вашему вниманию знакомство с ещё одной экологистской теорией, которая называется «биорегионализм». Обладая некоторым сходством с глубинной и социальной экологией, это учение, в то же время, имеет отличия. Главным из которых является то, что ряд своих теоретических положений биорегионалисты реализуют на практике.

Разработчиками теории биорегионализма являются экологисты П. Берг и Р. Десманн. А основополагающие принципы были разработаны К. Сейлом и Дж. Доджем.

В основу данного учения положено понятие «биорегиона». Согласно этой концепции, биорегион — это территория, которая сформирована определенными условиями природного ландшафта (экосистемы) и может быть в значительной мере самодостаточной для обеспечения проживающей общности людей ресурсами. Помимо этого, биорегион определяется не только как природная структура, но и как некая сфера общественного сознания о месте и совокупности принципов, согласно которым следует жить людям на данном месте.

Биорегионализм можно определить как принцип согласования экономики, культуры, образования и системы управления некой территориальной общности с экологическим потенциалом данного региона. Биорегионализм представляет собой попытку создать экономику, технологии, ресурсные источники, оборот материалов и систему образования, которые отвечали бы природным условиям данного региона. По словам украинской исследовательницы Гардашук Т.В., отличительной особенностью биорегионализма является то, что он уделяет большое внимание биологическим, а не социокультурным системам, которые являются источником физического существования населения. Именно естественные экосистемы должны определять тип культурного поведения, технологии и традиции. Таким образом, по мнению адептов этого учения, от здоровья природных систем зависит физическое и психическое здоровье человека.

По мнению биорегионалистов люди обязаны познавать землю вокруг себя, её законы и потенциал, чтобы жить в гармонии с ней, в соответствии с её ритмами, что должно помочь сократить духовную дистанцию между человеком и землёй. Биорегионализм настаи­вает на коммунальной собственности на землю, поскольку природные ресурсы принадлежат всем в равной мере и такое совместное хозяйствование должно стимулировать бережное отношение к ресурсам, уменьшение объёмов отходов, технологии вторичной переработки и т.п. Немаловажным аспектом биорегионализма является идея противодействия длительной деградации экосистем и, самое главное, их возрождение. Последнее, по словам Дж. Доджа, является первейшей и наиважнейшей формой экологического искусства, поскольку требует доскональных знаний функционирования природных систем, тонкого восприятия специфики данной местности, разработки соответствующих технологий, а также тяжёлого физического труда на земле.

К. Сейл считает, что исторически для человека как биологического вида наиболее приемлемым является проживание в общинах численностью 500-1000 человек, где каждый знает друг друга в лицо и непосредственно вступает в контакт. Расширенная община может включать до 10.000 тысяч человек, но не более. Потому что более крупные общности теряют способность быть самодостаточными.

Как и все другие экологистские учения, биорегионализм критикует современную систему ценностей, которая основывается на количественных категориях, таких как размер заработной платы, престижность жилья и другой собственности, социального доминирования и т.д, подчёркивая, что теория биорегионализма исходит, прежде всего, из качественных критериев, а значит, требует значительной переоценки существующих ценностей. Как глубинная и социальная экологии, биорегионализм не воспринимает современную природоохранную систему по той причине, что реформистский экологизм направляет усилия на изменение законодательной базы без базовых изменений политико-экономической системы современного общества. Биорегионалисты критически относятся к самому понятию «окружающая среда», которое фиксирует то, что находится за пределами человека. Вследствие чего ключевое значение они придают понятию «экосистемы». Ведь человек — это неотъемлемая часть экосистемы, а экосистема является частью каждого из нас — нашего мировоззрения, мировосприятия, жизни вообще. Поэтому биорегионалисты выступают не только за минимизацию потребления, но и за изменение ментальной самоидентификации человека в этом мире, благодаря непосредственному переживанию окружающей природы.

Если же говорить о сходстве с другими альтернативными учениями, то можно констатировать, что у биорегионалистов совпадают взгляды с социальными экологами на принципы децентрализации власти. В то же время специфика мировоззренческого и философского обоснования биорегионализма скорее совпадает с глубинной экологией, так как состоит в намерении соединить научные подходы к обоснованию понятия биорегиона с интуитивными ощущениями духовной близости с природой и соединения с землёй.

Нельзя не упомянуть и о некоторых проблемных местах биорегионализма. Во-первых, не совсем совершенным является само ключевое понятие биорегиона. Определение это весьма расплывчатое и не имеет чётких границ. Поэтому могут возникать ситуации, когда критерии, по которым определяется тот или иной биорегион, не просто не совсем согласовываются друг с другом, но даже иногда исключают один одного. Во-вторых, биорегионализм не даёт чёткого ответа на такие естественные процессы в человече­ском обществе как миграция вообще и трудовая миграция в частности. Хотя упрекнуть в самоизоляции биорегионалистов было бы ошибочно. Один из ключевых постулатов биорегионализма призывает к общению с соседями и обмену с ними опытом.

Биорегионализм уделяет особое внимание внедрению новых жизненных практик, носителями и популяризаторами которых могут быть отдельные общины или коммуны, которые собственным примером дают образец экологически и социально сбалансированной жизни и, таким образом, поощряют других к гармонизации своих отношений с природой. Именно поэтому, при всех своих недостатках, биорегионализм интересен тем, что предпринял попытки реализовать свои теоретические постулаты на практике.

В 1974 году на месте сланцевого отвала в Центральном Уэльсе (Великобритания) был основан Центр альтернативных технологий. На полностью деградированной территории за относительно непродолжительный срок были восстановлены живописные природные пейзажи с целью демонстрации способа жизни и технологий, которые соответствуют принципам экологической сбалансированности. Центр представляет собой целостную структуру, которая основывается на практике органического земледелия, рационального использования энергии ветра, воды, Солнца. Оборудование жилищ, использование транспортных средств, утилизация отходов производится в Центре согласно принципам экологиче­ской сбалансированности. Основная цель Центра — просвещение с помощью непо­средственной демонстрации того, каким образом можно жить в гармонии с природой. Ежегодно Центр посещают более 90 тыс. человек. Вдохновители и волонтёры Центра надеются на то, что их усилия поспособствуют повышению экологической сознательности широких слоёв общества, а сам Центр будет и дальше являться источником зелёных идей. Два других подобных крупных центра находятся в Голландии («Маленькая Земля») и Франции («Живая Земля»). Помимо этого, существует ряд других экопоселений, которые в большей или меньшей степени придерживаются принципов биорегионализма.

Конечно, у подобных проектов есть немало критиков, которые весьма скептически оценивают деятельность всякого рода общин или коммун, считая их попытками реализовать утопию. Но, как известно, критиковать всегда легче, чем что-то делать. Поэтому ряд учёных отмечает, что подобный опыт экологически приемлемой жизнедеятельности является поучительным. Ведь многие проверенные жизненным опытом модели экологичного хозяйствования в дальнейшем могут быть применены для общества уже в более масштабной практике.

Биорегионализм

Вал Дэниел Кристиан. Организуйтесь биорегионально

2018, источник: здесь. Перевод - Виктор Постников.

Выдержка из онлайн-курса “Проектирование устойчивости”.

Киркпатрик Сейл приводит основные доводы для биорегиональной организации в отношении масштаба, экономики, политики и общества в своей книге “Живущие на земле” (Dwellers in the land) (Главы 5 -8):

Масштаб: Люди могут осознавать проблемы и свою связь с ними в масштабах, для которых действия правительства и общества все еще угадываются и понятны, когда отношения с другими людьми все еще близки и когда эффект от индивидуального действия все еще заметен. Необходим масштаб, при котором абстракции и фантазии уступают тому, что есть здесь и сейчас, видимому и ощущаемому, реальному и известному.

Экономика: Биорегиональная экономика прежде всего направлена на поддержание, а не на использование природного мира, на приспособление к окружающей среде, а не на манипулирование или эксплуатацию, на консервацию не только ресурсов, но также отношений и систем природного мира. Данная экономика также ориентирована на стабильность средств производства и обмена в противовес их изменчивости и зависимости от постоянного роста и потребления.

Политика: Биорегиональная политика направлена на рассосредоточение властей, децентрализацию институтов, на отказ от принятия ненеобходимых решений на высоком уровне, и на всю власть, поднимающуюся снизу, от самых маленьких политических единиц до самого верха.

Общество: Симбиоз - самая подходящая модель для успешного человеческого общества. Его можно представить как место, в котором семьи живут и работают в окружении соседей, соседи в окружении сообществ, сообщества в окружении городов, города в биорегионах. Все работают на основе сотрудничества и обмена, кооперации и взаимной выгоды, и где самый выносливый - тот, кто помогает больше всего - потому что ему помогают больше всего. Самым важным моментом такого взаимодействия в биорегиональном масштабе будет социальный симбиоз между городом и сельской местностью.

Консультанты по устойчивости Пуран Десай и Сью Риддлстоун из лондонской консультационной группы Bioregional полагают, что мы должны пересмотреть масштаб нашей производственной системы и создать локальные самодостаточные сообщества в компактных городах. Они полагают, что "создание устойчивых региональных экономик поможет создать безопасное сообщество и снизит стресс в глобальном конкурентном мире" (Desai & Riddlstone, 2002). Десай и Риддлстоун спрашивают: "Какое направление может принять развитие на биорегиональнрой планете?" и отвечают:

"Если экономика примет во внимание все затраты, связанные с экологическим ущербом, с ископаемым топливом и другими невозобновляемыми ресурсами, она станет слишком дорогой. Транспорт, в частности воздушный, станет непомерно дорогим, поэтому рыночные силы будут вынуждены создать экономику, в которой товары не перемещаются на большие расстрояния. Это переведет производство на локальный уровень и меньший масштаб. В сельском хозяйстве конкурентоспособность местных фермеров возрастет, что создаст здоровое сельскохозяйственное кольцо вокруг городов. Близость ферм к городам будет означать, что фермеры смогут использовать органические отходы для удобрения своих полей, создавая тем самым симбиотическое взаимодействие между с городом и фермами […] В промышленности, экономика перейдет на локальное производство предметов потребеления. Локальная переработка бумаги станет нормой. Переход крупной экономики на производство меньших масштабов в реальности просто сместит занятость от транспортного сектора к переработке, местному производству, фермерству и лесному хозяйству. Хотя меньший масштаб производства может увеличить стоимость труда на единицу продукции, она будет скомпенсирована меньшими инвестиционными затратами и лучшей приспособляемостью к местным условиям […] Создание более сбалансированной региональной саморегулирующейся, разнообразной и устойчивой экономики увеличит возможности выбора в большом спектре карьер и занятий. Связь между качеством жизни и экономическим разнообразием станет еще более очевидной […] Развитие в масштабе региона открывает больше возможностей для людей, создавая среду в которой проявляется идея субсидиарности * “ – Pooran Desai & Sue Riddlestone, 2002.

ИНСТИТУЦИАЛЬНАЯ ИМПЛЕМЕНТАЦИЯ БИОРЕГИОНАЛЬНОГО ПРИНЦИПА

Бранкхорст (2002) предлагает ряд руководств для имплементации биорегионального планирования при принятии решений:

Обращайте больше внимания на процесс, а не на продукт. Принимайте общие ценности и проблемы сообщества. Выражайтесь понятно и поддерживайте открытое общение. Будьте ориентированы на действие, но будьте реалистом. Придерживайтесь долгосрочного планирования. Пытайтесь постоить совместимость с другими стратегиями на национальном уровне. Используйте механизмы самооценки и обратной связи

ИМПЛЕМЕНТАЦИЯ БИОРЕГИОНАЛЬНОГО ПОДХОДА В ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ

Постройте колесо из времен года: Разбейте круг на двенадцать частей (по числу месяцев в году). Записывайте циклы растений, животных, погоды и культурных событий внутри круга. Отметьте дату или неделю, когда птицы начали строить гнезда около вашего дома, когда вывелось потомство и когда оно оперились. Отметьте дату, когда появились ваши любимые цветы, когда они расцвели и когда сбросили семена. Начните вести природный журнал для записи ежедневного опыта, истории вашего ближайшего природного окружения. Отметьте особенность расположения, времени дня, погодных условий, звуков. Нарисуйте и раскрасьте иллюстрациями. Составьте карту вашего окружения. Нанесите на нее места, представляющие для вас особый интерес, напишите, почему это место особое. Укажите места, где вы видели животных, их норы и повадки, местные растения, геологические формирования и историческую информацию о вашем доме или соседях. Составьте карту вашего водного цикла. Откуда приходит к вам вода и куда уходят сточные воды. Можете отметить расположение резервуаров, систем очистки и мест слива. Вы можете показать эти места на карте Google Earth [Сделайте это тайно, иначе вас примут за диверсанта :) - ВП] Раскажите об истории вашей биорегиональной области. Изучайте природную и человеческую историю вашего биорегиона и представьте ее в виде рассказа, который заинтересует взрослых и детей. Сажайте семена. Посадите три главных кулинарных травы для своей кухни. Готовьте еду из местных продуктов. Готовьте блюда для вашей семьи или друзей, используя только свежие продукты, выращенные внутри 20 миль (около 40 км) от вашего дома или выращенные в вашем огороде. Определите те аспекты биорегиона, которые требуют вашей помощи. Это не должно быть для вас тяжело! Помогите почистить забитую речку или захламленную землю, школу, парк или участки дикой природы. Создайте группу людей, которые разделяют ваши идеи и тревогу и встречайтесь регулярно [Пример: Движение Транзишн-таунс ! – ВП]

Примечание: Следующий набор студентов на курс “Design for Sustainability” уже идет! Курс начинается 13 октября 2018 г.

Фото: Автор создал этот образ на основе прекрасных работ Robert Szucs, который использовал систему открытой географической информации (qgis.org) для создания карт водоразделов планеты.

Дэниел Кристиан Вал (Daniel Christian Wahl): Я строю мосты между различными участниками, перспективами, дисциплинами и мировоззрениями. Я проектирую новые предприятия и образовательные программы, направленные на эффективное сотрудничество по переходу к новой живой культуре устойчивости, гибкости и благополучия. Я надеюсь на сотрудничество с вами.

*Субсидиарность – принцип,согласно которому социальные (и политические) проблемы должны решаться на самом низком, малом или удаленном от центра уровне, на котором их разрешение возможно и эффективно: центральная власть при этом играет “субсидиарную” (вспомогательную) роль, решая только те задачи, которые не могут быть эффективно выполнены на местном/локальном уровне. Принцип давно принятый в Европейском сообществе (но не у нас). В этом главное отличие демократических стран от тоталитарных – ВП

[Коментарий ВП. Переход к биорегиональной организации жизни – это тихая революция, способная разрушить тоталитарный режим. Рекомендации Вала могут вызвать у нашего человека смех, слезы, а то и злость, настолько наше сознание отравлено пропагандой и оторвано от реальных проблем. В особенности это касается жителей больших городов, которые давно живут без растений и животных, чистой воды и еды, дышат смрадом и оглушены автомобильным шумом. Они часто безразличны к своей участи и участи других, не говоря уже о животных и растениях. Этот переход должны начать те, у кого еще не умерло сочувствие к жизни. Если вы не видите таких людей, это не значит, что их нет. Ищите в интернете биорегионализм, пермакультура, самодостаточность, экодеревни, транзишн-таунс и др. Читайте журнал Resilience. Об этом вам не раскажут в новостях.]

Биорегионализм

Крист Эйлин. За космополитический биорегионализм

2020, источник: здесь. Перевод - Виктор Постников.

В данной статье я рассматриваю будущее пространство жизни людей в мире природы, свободном от человеческого физического и дискурсивного доминирования. В таком будущем, человечество сокращено в размерах, шестое вымирание предотвращено, все существа выдержали климатические перемены, а химическое отравление исключено. Жить биорегионально значит жить в согласии с землей и в соответствии с ее возможностями; это значит быть одним из ее членов, человеческих и не-человеческих, на равных и общих правах. Жить как космополит, значит быть открытым и доброжелательным ко всем землянам. Кроме того, космополит в моем определении, тот, кто ищет само-реализации с помощью творческого склеивания всевозможных культурных осколков – строит своего рода свой внутренний личный космополитизм. Космополитический биорегионализм - это видение, основанное на принадлежности к месту и планете. Это образ жизни, вдохновленный желанием оставаться земным существом и в то же время обладать космическим богатством, со всем экзистенциональным проявлением нежности и уважения к Земле.

Биорегионализм – это возвращение места в диалектику истории. Также можно сказать, что мы возвращаем в историю ‘классы’, которые до сих пор не замечались людьми – это звери, реки, скалы и трава […] Мы ищем баланс между космополитическим плюрализмом и глубоким местным сознанием. Мы спрашиваем: как человеческой расе восстановить свое само-определение после столетий лишения своих прав иерархиями и/или централизованной властью? Не путайте это требование с ‘национализмом’, который прямая противоположность, обманщик, кукла в руках государства, призрачный оскал потерянного сообщества.

Гари Снайдер (1990: 42–3)

Видения часто связывают с утопическими мечтами за их заоблачность, обреченную на провал из-за общего хаоса и внутреннего несовершенства человеческой жизни. Слово ‘утопия’ было предложено в 16-м веке Томасом Мором, и означает ‘без места’ (от греческого ou-topos); в то же время, оно созвучно значению ‘хорошее место’ (eu-topos).1 Несмотря на плохую репутацию, утопическая мысль часто рассматривается как желательная перспектива ‘хорошего места’ для отдельного индивидуума, семьи или коллектива. Даже, если утопические идеалы не материализуются по ряду причин – их несовершенства, непредвиденным обстоятельствам, непреодолимым препятствиям или недостаточной силы воли – альтернатива утопии всегда хуже самой утопии.

Негласная альтернатива намеренному действию по достижению цели - дать вещам происходить так, как им заблагорассудится. Разрешить вещам происходить как заблагорассудится, значит разрешить Прошлому ставить свои заплатки на настоящее и выдавать себя за Будущее. В самом деле, инерция это постоянное повторение прошлого через настоящее, бессознательное и бесцельное. Пустить вещи на самотек означает жить без плана, надеясь, что будущее каким-то образом экстраполируется из настоящего (что приводит к тому, что настоящее действительно становится будущим), а когда возникают проблемы - полагаться на счастливый случай. Такой стиль невмешательства в ход событий широко распространен на персональном и социальном уровнях. Примером может быть поведение международного сообщества в отношении климатических перемен. Пустить вещи на самотек значит оставить попытки вести осмысленную жизнь. Так лишается сил любое начинание, которое может быть решающим, важным не только для достижения «хорошего места», но и для укрепления и оживления духа на пути преодоления проблем.

В то же время важно не слишком конкретизировать ‘хорошее место,’ поскольку это представит утопию в негативном (т.е. нереализуемом) свете. Во-первых, когда люди слишком детально характеризуют свое видение, могут возникнуть возражения по поводу отдельных деталей и коллективный энтузиазм ослабевает. Во-вторых, когда утопии слишком конкретны, естественное и органичное движение в желаемом направлении будет затруднено. Поэтому видение «хорошего места» должно быть открытым и гибким, но не терять свой хребет, свои ценности и свою притягательность.

Экоцентрическое видение вынуждено идти по лезвию бритвы, не слишком улетать в небеса и не быть слишком конкретным. ‘Видение’ как будет разворачиваться проживание людей на Земле, может воодушевить многих на движение в этом направлении. В этом смысле, я предлагаю набросок космополитического биорегионализма в качестве экоцентрического видения проживания людей в будущем. Его главная ценность – универсальная свобода для всех, людей и не-людей. Как я уже писала, свобода самая большая ценность существования, поскольку она делает возможным и укрепляет стремление к само-реализации (Crist, 2015; 2019). Свобода – не придуманный человеком и не исключительно человеческий концепт. Человеческие существа осознали, а впоследствии концептуально уточнили идеал свободы путем наблюдения за состоянием живого мира – проявляемом в органическом и неорганическом движении, в неожиданных изменениях, в восстаниях жизни против ее сдерживания и в творческих возможностях, потенциально присущих динамизму всех явлений.

Природа

То, что природный мир не принадлежит человечеству, самоочевидный факт. Люди исказили планету с помощью поднятия на недостижимую высоту мировоззрение человеческого превосходства, систему верований в то, что человек – отличительная и превосходящая других сущность, наделенная абсолютной властью над всеми другими сущностями. С помощью такой идеологической промывки мозгов, человеческие существа вершат право жизни и смерти над всеми не-людьми и имеют прерогативу контролировать все географические зоны.

Любой человек с ясным сознанием может прямо видеть, что не-люди это существа, которые являются субъектами-своей-жизни, требующими уважения к своему внутреннему уникальному характеру и заслуживающими только нашей благодарности, любви, заботы и восхищения. Не-люди совместно создают этот мир путями, которые экспериментальны, экстраординарны, экологически сложны, эволюционно прогрессивны, многогранны и невыразимо прекрасны. Только те, кто ослеплен комплексом превосходства или озабочен только собой, не способен увидеть эти истины и почувствовать их экзистенциональную силу. Из-за идеологии человеческого превосходства, не-люди рассматриваются как подлежащие использованию или игнорированию; к ним не относятся этические соображения, они сведены к роли ресурсов, их можно прогнать или убить, а их место законно присвоить. Человеческое превосходство исказило видение людей, после чего люди перестали адекватно воспринимать мир, насилие для них стало нормой. Когда люди наконец освободят себя от этого темного наследия, перестанут вести себя как Ку-Клукс-Клан на планете Земля, Земля и все ее существа освободятся и будут теми, кем они есть, будут жить как хотят и станут теми, кем могут, а наши отношения с ними восстановятся на прежних основаниях доброты и взаимности.

На первый взгляд может показаться, что из вышеприведенного прямо не следует необходимость отменить национальные государства. Но одним из оснований, на котором строятся национальные государства, это территория – аннексия и подчинение национальной собственности части тела Земли. Коллективно, национальные государства сконструированы по типу деления Земли на пазлы – плотно прилегающие друг к другу элементы – причем каждое географическое подразделение принадлежит соответствующему государству и людям. С помощью такой конструкции, национальные государства формируются на основе своей главной характеристики - человеческого превосходства – а именно, географического присвоения и оккупации земли для своих целей или даже без цели.

Современные либералы и многие защитники окружающей среды, подверженные влиянию либеральной философии, любят критиковать корпорации (и текущий неолиберальный экономический режим, который их устраивает) как существенно пагубные для природы сущности. Институт национального государства в равной степени пагубен для природы (если не больше), учитывая множественные уровни на которых он спонсирует разрушение природы. Для начала, можно рассмотреть, что национальные государства делают и сделали со своим природным окружением, а также, что национальные государства сделали с природным окружением других государств после того, как приобрели достаточную военную, социо-политическую и экономическую силу для продвижения своих интересов.

Что касается отношений между людьми, уже отмечалось, что национальное государство всегда “несет в себе семена исключительной несправедливости у себя дома и агрессию за границей” (Benhabib, 2002: 558). Если такое отношение проявляется чаще в случае определенных категорий людей (например, иностранных беженцев, отщепенцев и меньшинств), то проявление исключительной несправедливости и агрессии в отношении не-людей и природного мира абсолютное и всеобщее. Однако бедственное положение не-людей – их вечно шаткое и опасное существование и статус, не заслуживающий человеческого отношения, слишком часто не признаются в публичной сфере и, что еще прискорбней, в среде интеллектуалов. Не-человек подвергается преследованию, лишению дома, убийствам, порабощению, захвату или эксплуатации, что представляется нормальным для суверенной власти, и не встречает практически никакого осуждения в политических и юридических кругах.

Национальные государства поддерживают и владеют экономическими отраслями – интенсивным сельским хозяйством, операциями по откармливанию и убийству животных, добычей полезных ископаемых, лесозаготовками, рыболовством, строительством и промышленностью – разрушающими места обитания землян. Отношения между национальными государствами, в особенности в пост-Бреттон-вудском мире*, позволили начать глобальное разграбление природы. Журналистский штамп о том, что глобальная экономика ‘дерегулирована’, - в большой степени фикция. Глобальная экономика в действительности управляется и поддерживается государственной властью на многих уровнях, включая: национальное законодательство; международные договора и соглашения; общие интересы между правительством и бизнесом с соответствующей законодательной поддержкой; схемы субсидий и налоговых послаблений; глобальную финансовую систему; государственную помощь ‘слишком больших для банкротства» финансовых компаний. И самое главное, хотя это менее всего обсуждается, глобальная экономика работает на бесспорной лицензии человеческого превосходства, позволяющей уничтожать и эксплуатировать не-людей, присваивать их дома для увеличения богатства и власти, в том числе национального богатства и власти.

Прежде всего, я выделю один из наиболее разрушительных приемов данного института: национальные государства – это архитектура расширения, пагубного для природы на многих уровнях. Во-первых, сама инфраструктура, которая влечет за собой преобразование, фрагментацию и загрязнение природной среды. Во-вторых, национальные государства позволяют проводить такие действия, как вырубка леса, отлов животных, добыча ископаемых и сельскохозяйственное развитие, в особенности, прокладка дорог. В-третьих, смазывают колеса глобальной торговли, ответственной за треть всех вымирающих видов (Lenzen et al., 2012) и планетарное загрязнение отходами. В-четвертых, ключевая роль государств в пагубной, хотя и на вид безобидной гуманизации мира путем превращения его в техносферу. И последнее, постоянно расширяют инфраструктурное строительства с усугублением перечисленных бед, в мире, управляемом массовой галлюцинацией тех, кто присвоил его.

Либеральная идея о том, что если только мы сможем найти подходящих людей для политических кабинетов, и если только мы сможем перераспределить богатство сверхбогатых, наши проблемы разрешатся, - не затрагивает основы губящего природу истеблишмента. Изменение этого status quo требует замены всего института национального государства, паразитирующего на природе, объявляющего географическое пространство своей национальной территорией, а не-людей рассматривающих как подлежащих использованию, убийству, порабощению или уничтожению. Также требуется переопределение самого понятия ‘богатство’; вместо того, чтобы жаловаться на его несправедливое распределение, мы могли бы создать такой тип жизни, который не построен на разворовывании природного мира.

Отказ от национального государства необходим для освобождения мира от болезненных подпорок – имеющих не только территориальный, законодательный, административный и экономический характер, но также и идеологический, подгоняющий людей под националистическую бессмыслицу. Последний аспект института национального государства имеет особое, хотя и непрямое отношение к природному миру. Люди, мозги которых промыты национальными идеями, – через патриотическое обучение, историческую славу, геополитические карты и всевозможные фантазии насчет того, как бы сделать нацию великой (или “опять великой”) – и которые интернализировали** национальную идентичность и твердо верят в то, что они американцы, бразильцы, французы, болгары, греки, китайцы, кенийцы, австралийцы, индонезийцы и бог-весть-что, вместо того, чтобы понять, что на самом деле они земляне. Национальные государства украли у людей привязанность ко множеству существ, с которыми люди сосуществовали испокон веков, и приковали их к националистическим идеям, сконструированных социально с помощью непрерывного образования, насильственного дискурса, пропаганды и (когда все это не работает) демагогии. Схема национального государства таким образом более или менее успешно перехватила предрасположение человека принадлежать чему-то вне реального мира (напр. религии), и прикрепила его к некоторой опасной фикции ‘принадлежности к группе.’ Все формы национализма патетичны, тратят впустую жизни и опасны (что мы видим на примере возрождения националистических настроений по всему миру).

Биорегиональное государство будет совершенно отличным от национального, и биорегиональное устройство жизни может появиться через акты сецессии от национальных государств (Kloppenburg et al., 1996; Snyder, 1990; Crist, 2019). Каждая биорегиональная формация потребует приверженности месту и развитию природных культур, вытекающих из места – его ландшафтов, типов почвы, водоразделов, высоты, животного и растительного мира, погодных условий, геологических свойств и других уникальных черт (Snyder, 1990; Sale, 1997; Taylor, 2000). Биорегиональные люди будут населять природные места, а не национальные территории; и они будут формировать союзы с человеческими и не-человеческими соседями, вместо того, чтобы стоять к ним в оппозиции или жить за их счет.

Между биорегиональными формациями, огромные пространства Земли будут свободно существовать: они не будут принадлежать ни одному человеческому конгломерату и не будут торжественно объявляться ‘общим достоянием человечества.’ Это будут дикие места на Земле, принадлежащие только дикой природе и создаваемые ей совместно со всеми неорганическими процессами, с водой, ветром, климатом, огнем, вулканическими явлениями и другими природными процессами. Огромные пространства ландшафта и морских побережий между биорегионами, вместе с красотой самих биорегионов заставят Землю светиться как живая мандала во Вселенной – как маяк красоты и великолепия.

Искусство треккинга в дикой природе, исследования и приемы выживания в дикой природе, вместе с дайвингом и плаванием, приведут к будущему ренессансу девственной природы; свободные от людей места будут доступны только для краткого посещения. Человеческие существа снова получат привилегию вспомнить и испытать первобытные физические и духовные силы, спящие в наших генах. Университет Дикости, как его называет историк Род Нэш, своего рода школа, которая должна пробудить желание искать и находить чудеса в дикой природе(Nash, 2012).

На пересечениях между пространствами дикости и биорегионами будет процветать срединный ландшафт экотона для выращивания продуктов. Продукты будут производиться агроэкологическим путем (Fukuoka, 1978; Wirzba, 2003; Jackson et al., 2018). Без синтетических пестицидов и удобрений – этих продуктов военной индустрии, проводившей войну против природы - с уважением к природе и диким животным. В смешанных ландшафтах, замечательных по-своему, культивированная и дикая природа будут встречаться в неожиданных поликультурных и гармоничных комбинациях; где к домашним животным будут относиться с любовью, благодарностью и добротой. Для этого понадобятся высокое мастерство, знания и умение фермеров. В самом деле, малое фермерство – это высшая комбинация искусства, науки, умения и наполненного любовью труда - и его внутреннее превосходство будет доказано биорегиональной цивилизацией.

Выращивание богатой, питательной и этической пищи будет ключевым моментом для биорегиональных пищевых культур. Поставщики «джанк-фуда» будут осуждены историей за их злостные преступления против детей, животных, обездоленных, природного мира и человечества в целом. Если сегодня бароны джанк-фуда выглядят ‘богачами’, в будущем люди увидят насколько они были жалкими.

Культура

У каждого биорегиона будет свое культурное чувство – которое будет созревать со временем, как это случается со всеми хорошими вещами – включая климат, природные и другие красоты, соседнюю дикую природу, экологию, искусство, языки, кухню, целителей, университеты, естественную и человеческую историю. И все же, значение культуры как хранителя материальных и духовных достижений достигнет своего пика в индивидууме. В биорегиональных обществах будущего, каждый индивидуум будет представлять собой место для само-созидательной культуры с помощью комбинации фрагментов разнообразных культур, появившихся в исторической лаборатории. Вся человеческая коллективная мудрость, практики, пути знания, технологии, системы лечения, движение и медитация, и различные ремесла и искусства, будут к услугам индивидуума, создающего само-композицию (Taylor, 2000). Одна из наивысших выражений человеческой свободы, в самом деле, это способность индивидуума создавать самого себя изнутри, в отношениях с сообществом, и еще шире со всем человечеством. Имея в своем распоряжении все богатство разнообразных достижений человечества, личная свобода дарит индивидуумам возможность становиться тем, кем они пожелают – при условии, что их свобода поддерживает всю свободу других - людей и не-людей, т.е. становится самими собой.

Эксперимент с человеческой диаспорой, которая разворачивалась в течение тысяч лет во множество культур, поднимется на новый уровень, когда индивидуумы смогут приобщиться к коллективному видению, к достижениям и методам этой диаспоры. Биорегионализм «хорошего места» таким образом соединится с индивидуализмом, но не в смысле «me-first» - само-возвеличивания и само-продвижения, поддерживаемых в капиталистических обществах. Истинный и возвышенный индивидуализм расцветет из личной свободы с целью изобрести или обнаружить (в зависимости от вашей метафизики) суть того, кем вы являетесь.*** Как пишет политический теоретик Люк Плотика в своем исследовании различных типов индивидуализма в 19-м столетии (2018: 6–7):

Как нормативный идеал, индивидуальность предписывает индивидууму намеренно преследовать само-развитие согласно своим отличительным желаниям, идеям, и способностям. Вместо того, чтобы просто подстраиваться под привычки общества или ожидания других, человек должен намеренно стремиться к реализации личной концепции (независимо от ее отличительности или неразвитости), к личному видению своего развития.

Прелесть потенциала индивидуализма 21-го века и далее, в том, что благодаря глобализации, индивидуумы имеют колоссальные ресурсы для само-развития. В самом деле, доступность таких ресурсов для (принципиально) всех индивидуумов – один из величайших даров (сравнимый только с даром разнообразия еды).

Когда единицей культуры становится “группа”, как ее традиционно определяли в национальных, расовых, религиозных, племенных или идеологических терминах, с теми, кто не вписывается в группу, т.е. аутсайдерами, регулярно происходят нехорошие вещи. В самом деле, поиск козлов отпущения, а также внутригрупповые и внешние противоречия - главные нормы социальных групп (включающих государства). С другой стороны, обломки культур можно склеивать внутри себя и создавать таким образом собственный “коллаж” (Taylor, 2000). Данная концепция индивидуализма не противоречит со-обществу, но является предварительным условием наиболее оптимальной формы со-общества, в которой участвуют все индивидуумы и ценятся за то, кем они есть.

Спасение культуры от “группы”, где ее традиционно содержат, и передача ее в руки индивидууму для его/ее личной эволюции, скрывает в себе надежду на мир, который оказывался недостижимым для человечества с тех пор, как возникли племена, империи, расы, пол, касты, секты и нации. Пусть все они уйдут в небытие! “Для Региона нет расы,” пишет сюррегионалист Макс Кафард; “Метисация – это правило” (2003: 10). В биорегиональной цивилизации, человечество будет объединено, а культур будет столько, сколько людей на земле. Лояльность будет отдана месту и всем его обитателям, и место, конечно, будет превосходить конкретные участки, и будет включать всю Землю – поскольку Земля – это наш биорегион в космосе.

Каждый человеческий ребенок будет воспитываться с такой целью, чтобы он нашел принадлежащий ему природный дар и ему будут даны все возможности, чтобы этот дар был реальностью. Человеческие существа не будут знать, что такое детское замужество, детский труд, армия, тяжелый труд, или уход беспросветное и опасное отчуждение и психическое страдание. В космополитической биорегиональной цивилизации не будет более невидимых, ненужных или несчастных людей. Планирование семьи в будущем будет подчинено единственному закону: каждый ребенок будет рожден, чтобы быть бесконечно значимым.

В моем футуристическом видении космополитизм вводится на трех уровнях. Во-первых, космополитический zeitgeist выражается и осуществляется в каждом человеческом существе с помощью оставшихся от цивилизации культурных фрагментов. Во-вторых, такое футуристическое видение сочетается с традиционным космополитическим “признанием того, что человеческие существа – это моральные личности, имеющие законное право на то, чтобы быть людьми как таковыми, а не принадлежать к какой либо национальности, либо этнической группе” (Benhabib, 2009: 30). В-третьих, космополитический дух будет поддерживаться между биорегионами. Они будут продолжаться оставаться связанными через умеренную торговлю, обмен идеями, открытиями и опытом, взаимопомощью (особенно во времена природных бед), через межбиорегиональную миграцию, и просто во имя добрососедства, взаимного интереса, обучения, общей любви к Земле.

Традиционная космополитическая философия, начиная от Иммануила Канта до сегодняшних ее представителей, остается исключительно антропоцентрической; представляющие ее люди остаются прежде всего приверженными глобальному человеческому обществу (e.g. Benhabib, 2009). Напротив, космополитический биорегионализм расширяет универсальную, инклюзивную мораль традиционного космополитизма, устраняя узкое человеко-центрическое видение. Космополитический биорегионализм рассматривает человеческие существа прежде всего как землян, заботящихся о месте и одновременно о всем земном сообществе, людей и не-людей.

Экономика

Люди – материальные существа и неизменно притягиваются к материальным объектам. Мы носим одежду, живем в домах, стремимся иметь центральное отопление и водопровод, любим мебель, личные украшения (ювелирные изделия, татуировки или хай-тековые устройства), требуем лекарств (без которых можно прекрасно обойтись с помощью здоровой диеты, достаточного движения и незагрязненной среды), хотим транспорта (личного и общественного), любим материальные развлечения (от театров до видео-игр), ходим в школы и читаем учебники. И конечно, любим поесть.

Как мы сможем радоваться богатой (без загромождения вещами) и роскошной (без свалок и отходов) материальной жизни в био-разнообразном, процветающем, более-чем-человеческом мире? Два пути: во-первых, нас должно быть гораздо меньше, чтобы все могли наслаждаться равным и качественным уровнем жизни. Аналитики оценивают оптимальное население в 2 млрд как первое приближение (Pimentel et al., 2010). Я тоже выступаю за эту цифру как оценочную, при которой людей можно поддерживать с помощью агроэкологической, этической и географически уменьшенной системы питания (Crist, 2019). Во-вторых, мы должны создавать наши материальные культуры разумно, сделать их прочными, ценить то, что долго живет, сохранять вещи и энергию, щедро делиться, и строго придерживаться правил переработки и снижения ресурсов. Мы также должны культивировать более тонкие вкусы. Кусать мясо возможно и притягательно для наших внутренностей, однако безоглядное употребление животных продуктов плохо отражается на нашем здоровье, животных и Земле. Для растительной диеты требуется развитый вкус, но как только люди ее ‘раскусят,’ чувственное удовольствие от еды станет бесконечным, поддержит здоровое физическое и умственное состояние, и гораздо менее будет влиять на природу (Tuttle, 2005). Мы должны культивировать здоровые вкусы, на всех уровнях. В основном есть растительную пищу. Пользоваться общественным транспортом. Использовать одежду и товары местного производства. Сохранять музыкальные инструменты, передаваемые из поколения в поколение. Сохранять красивые вещи, которые можно чинить.

Массовое производство дешевых, часто выбрасываемых вещей – это бич для Земли, и оно отражает перенаселение, индустриализм и капиталистический консумеризм. В биорегиональной цивилизации, индустриальное массовое производство будет остановлено. Будут изготавливаться вещи, которые прочные, легко ремонтируются и перерабатываются, остальное будет передаваться по наследству, или изготавливаться на местном производстве. Предшествующая энергетика, построенная на ископаемом топливе, сама заставит сократить промышленное производство, и мы должны приветствовать это как предвестник более высококачественной материальной культуры, в которой не будет место консумеризму и привязанности к материальным объектам. Даже сегодня мы уже осознаем это, выбирая предметы повышенной стоимости с надписью «ручная работа»; всегда радующие глаз и соответствующие нашему вкусу.

Биорегиональная экономика будет бережливой, утонченной и медленной. Иногда бережливость будет проявляться в том, что вы цените переданное по наследству или отличающееся от «нового» своей долговечностью. Иногда роскошь – например, в отношении еды – будет гарантироваться богатыми рецептами кухни, всевозможными приправами, восстановлением богатства почв, влюбленностью в приготовление определенных блюд, или редком употреблении животных продуктов. Медленная экономика будет означать замедление, уважение циклов природы и тела, уважение природных ограничений, предпочтение свободного времени над зарабатыванием денег или приобретением вещей, отказом от безумия многозадачности и бесконечных списков того, что ‘надо сделать’, и неспешное выполнение наших задач, проектов и надежд. Ускорение и безумная перегрузка современной жизни, ради пустой производительности - самое извращенное и коварное преступление системы против человеческих существ. Даже сейчас, перед тем, как мы создадим медленную систему жизни, мы должны бороться за то, чтобы деколонизировать свои умы и тела от дегуманизирующего сумасшедшего темпа жизни, сознательно отказываясь от насильственного порабощения нас скоростью (Virilio, 2012).

Ради любви к Земле

Биорегионализм, как отмечают два ранних биорегиональных теоретика, это одновременно “географическое место и место сознания” (Berg and Dasmann, quoted in House [1999: 126]). В качестве географического места, биорегионы будут характеризоваться своей топографией, животным, растительным, грибным и микробным миром, телами рек, микроклиматом, миграцией животных, историями всевозможных видов, и другими уникальными аспектами. В качестве места сознания, биорегиональная жизнь будет ежедневным напоминанием о благодарности к существам и экологиям, разделяющим это место с людьми.

Интимность возможно наилучшее слово для описание отношений между биорегиональными людьми и местами, которые они населяют (Sale, 1997). Интимность проявляется на уровне знаний, ритуала, заботы, отношений. Оно означает конец “унизительного экологического поведения,” которое, как я уже отмечала, прямое следствие самомнения и безразличия человеко-центрических обществ (Crist, 2019). В своей самоуверенности и безмозглом агрессивном расширении, человеко-центрические общества проявляют экологическую амнезию и неведение в отношении не-человеческих соседей и их жизни.

Опираясь на образ жизни и традиции коренных народов, биорегиональные люди будут создавать свои традиции для чествования и поминания нечеловеческих граждан и их достижений (House, 1999). Расширенная экологическая и эволюционная наука, школы естественной истории и социологии будут инструктировать биорегиональных граждан о перспективах новых парадигм. Мы можем предположить, что биорегиональная жизнь будет своего рода – нео-аборигенной жизнью, притягивающей человеческие достижения разных культур и времен и интегрирующей традиционные и современные знания. Биорегиональные люди будут жить с новым сознанием, охватывающим построенную на опыте рациональность, аборигенный устойчивый образ жизни, сочувствие ко всем существам, космополитический дух открытости, и изумление перед всем существующим на планете. Вот что говорит поэт и литературный мыслитель Роберт Крист по поводу «видения хорошего места» (личная переписка):

С приходом диверсифицированного универсального сознания все желания к самовозвеличиванию и доминированию растворятся. Процветание всего разнообразия жизни возникнет от перекрестного опыления между всеми народами мира, свободных от жажды накопления богатств, власти, оружия, и ложных ценностей. Милитаризм, этноцентризм, доминирование над природой, и иерархия будут выброшены на свалку. Останутся вечно-развивающийся индивидуум, коллективная эстетика и творчество, в которых древность будет уважаться и селективно обновляться, а будущее конструироваться одновременно с осторожностью и восторгом.

Я хочу закончить эту статью, представляя себе образ обновленной картографии. Биорегиональная картография будет занята созданием новых карт мира, которые решительно разорвут отношения с геополитическими картами, представляющими, утверждающими и тайно приветствующими вандализм антропоцентрического империализма и националистических оккупаций Земли. Новые карты будут показывать обширные области земли и моря, свободные от человеческой оккупации, сохраняя их оригинальное богатство – в соответствии с пристрастием каждого картографа – разнообразие аспектов, таких как лесные пространства, эндемичные виды, уникальные топографии, каньоны, пещеры, скалы, миграции животных, священные аборигенные места, памятники насилия над природой (фрэкинг, шахты, карьеры и т.п.), водные пространства для плавания, и другие замечательные места. Биорегиональный дизайн жизни отразит, и со временем приведет, к появлению более взрослого человека – с большим искусством, большим сознанием и большей любовью к жизни на Земле.

Примечания

*Бреттан-вудская система – международная система организации денежных отношений в западных странах, основанная на золотом стандарте (в 1944) и обменных курсах валют. – Из Википедии.; **Интернализация – принятие/присвоение чужой идеи (термин из психологии) – ВП. *** Это близко к «Negative capacity», о которой говорит, например, Кэрол Оутс в статье о ДГ Лоуренсе (см. https://www.stihi.ru/2014/09/13/3894) Способность превосходить свой контекст и утверждать свою волю в отношении своей деятельности. - ВП

Acknowledgements I would like to thank Robert Crist, Rob Patzig and my co-editor Patrick Curry for their thoughtful feedback on an earlier draft of this article.

Сноски

1 The final lines of the poem included in the front matter to Utopia express this double meaning: “Wherefore not Utopia, but rather rightly, / My name is Eutopie: a place of felicity.” 2

Литература

Benhabib S (2002) Political geographies in a global world: Arendtian reflections. Social Research 69: 539–66.
Benhabib S (2009) Cosmopolitanism and democracy: Affinities and tensions. The Hedgehog Review 11: 30–41.
Cafard M (2003) The Surre(gion)alist Manifesto and Other Writings. Exquisite Corpse, Baton Rouge, LA, USA.
Crist E (2015) The reaches of freedom: A response to An Ecomodernist Manifesto. Environmental Humanities 7: 245–54.
Crist E (2019) Abundant Earth: Toward an ecological civilization. University of Chicago Press. Chicago, IL, USA. Fukuoka M (1978) The One-Straw Revolution. New York Review Books, New York, NY, USA.
House F (1999) Totem Salmon: Life lessons from another species. Beacon Press, Boston, MA, USA.
Jackson W, Krug AS, Vitek B and Jensen R (2018) Transforming human life on our home planet, perennially. The Ecological Citizen 2: 43–6.
Kloppenburg J, Hendrickson J and Stevenson GW (1996) Coming into the foodshed. Agriculture and Human Values 13: 33–42.
Lenzen M, Moran D, Kanemoto K et al. (2012) International trade drives biodiversity threats in developing nations. Nature 486: 109–12.
Nash R (2012) Island civilization: A vision of human inhabitance in the fourth millennium. In: Cafaro P and Crist E, eds. Life on the Brink: Environmentalists confront overpopulation. University of Georgia Press, Atlanta, GA, USA: 301–12.
Pimentel D, Whitecraft M, Scott Z et al. (2010) Will limited land, water, and energy control human population numbers in the future? Human Ecology 38: 599–611.
Plotica LP (2018) Nineteenth Century Individualism and the Market Economy: Individualist themes in Emerson, Thoreau, and Sumner. Palgrave Macmillan, New York, NY, USA.
Sale K (1997) Mother of all: An introduction to bioregionalism. In: Hannum H, ed. People, Land, and Community. Yale University Press, New Haven, CT, USA: 216–35.
Snyder G (1990) The Practice of the Wild. North Point Press, New York, NY, USA.
Taylor B (2000) Bioregionalism: An ethics of loyalty to place. Landscape Journal 19: 50–72.
Tuttle W (2005) The World Peace Diet: Eating for spiritual health and social harmony. Lantern Books, New York, NY, USA.
Virilio P (2012) The Administration of Fear. MIT Press, Cambridge, MA, USA.
Wirzba N (2003) The Essential Agrarian Reader: The future of culture, community, and the land. Counterpoint, Berkeley, CA, USA.

About the author

Eileen has been teaching at Virginia Tech in the Department of Science and Technology in Society since 1997. She has written and co-edited numerous papers and books, with her work focusing on biodiversity loss and destruction of wild places, along with pathways to halt these trends. Eileen lives in Blacksburg, VA, USA.

Citation

Crist E (2020) For cosmopolitan bioregionalism. The Ecological Citizen 3(Suppl C): 21–9.

Биорегионализм

Додж Джим. Биорегиональная поэтика и эстетика

2017, источник: здесь, перевод - Виктор Постников.

1. БИОРЕГИОНАЛЬНАЯ ЭСТЕТИКА ЗИЖДЕТСЯ НА ТОМ ОСНОВАНИИ, ЧТО СООБЩЕСТВО НЕ ОГРАНИЧИВАЕТСЯ ЛЮДЬМИ, но включает всю флору и фауну, главные «питательные циклы» (как, например, водный или углеродный цикл) и большие «регулирующие силы» (тектоника плит, солнечное излучение, воздушные и океанические течения и другие биосферные силы и явления). Главнейший принцип, определяющий биорегиональную поэтику, иногда называют «биоцентрическим» или «экологическим мировоззрением», согласно которому жизнь во всех своих проявлениях и отношениях, выступает главным аргументом во всех человеческих делах, и противостоит «антропоцентрическому» (человеко-центрическому) или эгоцентрическому (с центром в человеческой психике) мировоззрению. Мы, про себя, называем его «тектоническим экзистенциализмом», и смеемся над этим определением.

2. БИОРЕГИОН - ЭТО ВОПЛОЩЕНИЕ МЕТАФОРЫ; и если использовать выражение д-ра Луна (Loon), «Поэмы и истории поднимаются из того места, где рождаются». Для коммуникации, искусство требует общих, разделяемых многими, референций и источников. Когда вы пытаетесь воплотить нечто невыразимое (например, любовь или благородство), то чем проще способ, тем легче понимание. Поэтому, если вы говорите: "любовь – это птица", большинство сразу поймет эту метафору: полет/свобода; гнездо/дом/забота; песня/радость/мир. Коммуникация еще точнее, если будет указан вид птицы ("любовь это ястреб") или, скажем, птица в полете ("любовь, это ястреб, летающий по кругу"). Для полнейшей коммуникации, самое главное, конечно, это ЗНАТЬ референта, жить с ним. ("Любовь – это рубиновая колибри, ощупывающая головку наперстянки, трепет ее крылышек отдается эхом в горле кувшиночника, растущего на болотах Смит-реки"). Может быть, это слишком откровенное описание, но чем полнее читатель понимает мысль автора, тем выше качество коммуникации. В этом смысле вся поэзия локальна. Или, поэзия и есть локальность.

3. БИОРЕГИОН - ЭТО ДОМ ДЛЯ РОДНОГО ЯЗЫКА. Биорегиональная поэтика рассматривает язык как живую, дикую систему со сложными ассоциациями. Поскольку биорегиональная поэтика исходит из того, что силой, смыслом и оживляющей целью поэзии является высококачественная коммуникация – а именно, прекрасное повествование об истине - поэтика почти-что требует приверженности родному языку, как первейшему способу выражения. В обычном понимании «родной язык» означает приверженность «повседневному народному языку», используемому в неформальном дискурсе и коммуникации в противовес формальному или официальному дискурсу. Он принимает идиому, местный диалект и обычную повседневную речь с той же готовностью, с которой избегает специалистскую или претенциозную речь. Более того, поэтика ценит доступность и инклюзивность; она хочет говорить с сообществом ясно и c грацией, и предлагает ему связи и ассоциации, чтобы углубить общение, понимание и признательность.

4. БИОРЕГИОНАЛЬНАЯ ПОЭТИКА СЛУЖИТ ТОМУ, ЧТОБЫ ВЫСТУПАТЬ ПОСРЕДНИКОМ МЕЖДУ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ КУЛЬТУРОЙ И ЭКОСИСТЕМАМИ/БИОРЕГИОНОМ/БИОСФЕРОЙ. Это инструмент для исследования отношений и ассоциаций в жизни, как она проживается. Более того, она расширяет индивидуальность на «сумму стойких отношений» - от фамильной генетики до еды, включая все способы существования. Поскольку это исследование общее, биорегиональные писатели и артисты проявляют сильное чувство сообщества и кооперации и стремятся минимизировать драчливое эго, которым отмечены столько литературных движений. Они придерживаются взгляда Джека Спайсера*, что мы все работаем над одной поэмой, поем одну песню, рассказываем одну историю, и главная ответственность артистов в сообществе - сделать все возможное, чтобы воодушевить друг друга – и предоставить будущему решать кто заслуживает памяти, а кто нет. Биорегиональная политика принимает мудрый совет бабушки Спайсера о необходимости избегать мелочных литературных склок и бессмысленных стычек: «…если начитаешь сражаться с дерьмом/остаешься с дерьмом на руках».

5. БИОРЕГИОНАЛЬНАЯ ПОЭТИКА НИ В КОЕЙ МЕРЕ НЕ ОЗНАЧАЕТ ЗАМКНУТУЮ ПРОВИНЦИАЛЬНУЮ ЭСТЕТИКУ. Напротив, природный мир учит принимать с большим пиететом все его влияния, поскольку разнообразие дает величайшую гибкость в адаптационном танце, не говоря уже о твердой почве, которая так важна на Обрывах Отчаяния. Если вы живете в северной части Тихого океана, например, вы географически являетесь частью конфигурации тихоокеанского региона и следовательно подвержены влиянию японской и китайской философии и религии, испано-язычной и аборигенной культуре южных стран, и евро-американской культуре в целом, через масс-медиа. Сегодня у нас больше информации, чем мы в состоянии воспринять, а то, что мы знаем, заслуживает гораздо большей рефлексии, чем позволяет отведенное нам время. В эпоху, когда мудрость уже не верит ничему, что слышит, и только половине того, что видит в электронных трансмиссиях и в болтовне блоггеров, кленовый лист, качающийся в ближайшем перелеске, возможно будет самой правдивой информацией. Старая скаутская поговорка сегодня представляется особенно уместной по мере того, как на нас обрушиваются потоки мутных заявлений и фактоидов: «Чем ближе подходишь к источнику, тем меньше вероятность, что кто-то замутит воду».

Примечания

Джек Спайсер (Spicer) (1925 – 1965) - американский поэт-авангардист периода т.н. сан-франциского ренессанса. - ВП

Дерост


Дерост

Трейнер Тед. De-growth: Понимаете ли вы, что это значит?

2012, источник: здесь. Перевод - Виктор Постников.

Аннотация

Следствия сокращения экономики (de-growth) будут гораздо значительнее и радикальнее, чем может показаться. В начале статьи я кратко обрисовываю тяжесть и природу глобальной ситуации. Как только выяснена вся тяжесть ситуации, я показываю, что, во-первых, консумеристски-капиталистическое общество не поддается исправлению, т.е. не может быть устойчивым и справедливым; во-вторых, жизнеспособное и приемлемое пост-капиталистическое общество должно иметь определенную форму, и, в-третьих, необходима конкретная переходная стратегия.

1. Введение

Недавнее появление движения de-growth это замечательное и вдохновляющее событие. Однако мне кажется, что многие участники движения не до конца понимают радикализм и грандиозность его последствий. В первой части статьи я пытаюсь показать, что природа и размах глобальной проблемы устойчивости таковы, что достичь справедливого общества без замены фундаментальных структур и систем консумеристски-капиталистического общества невозможно.

Центральной темой в работе «Переход к устойчивому и справедливому обществу»(Trainer[2])является то, что существует мощная, неумолимая логика, вытекающая из анализа ‘пределов роста’ глобальной ситуации, и ведущая к определенной форме альтернативного общества, к теории и практики такого перехода. Поэтому как только размах и природа тяжести глобальной ситуации выяснены, становится очевидным, что альтернативное общество должно принять форму Простого Пути, в центре которого находится радость непотребительского образа жизни внутри небольших и полностью самодостаточных местных экономик, управляемых местным партисипативным* сообществом, и не приводимых в действие рыночными силами.

Наконец, показано, что полученные выводы требуют проведения переходной стратегии, которая в целом противоречит стратегии, принимаемой негласно зелеными и левыми кругами.

1.1. Глобальная ситуация: ее серьезность и ее природа

Существуют три фундаментальных линии аргументаций за отказ от консумеристски-капиталистического общества и за его замену. Первая линия связана с его неустойчивостью, вторая связана с его несправедливостью и моральной недопустимостью, и третья – с ухудшением целостности и качества жизни.

2. Устойчивость: случай ‘‘пределов роста’’

В настоящее время существует кричащая очевидность того, что проблемы экологии, ресурсов и целостности не могут быть решены внутри консумеристски-капиталистического общества. Во-первых, размах проблем слишком велик, во-вторых - из-за того, что проблемы генерируются системой и процессами, которые встроены в основы общества. Фундаментальная причина проблем, включающих разрушение окружающей среды, ограбление и ‘‘недоразвитие’’ Третьего мира, истощение ресурсов, конфликты и войны, и разрушение социальных связей, - сверхпроизводство и сверхпотребление.

Уровни материального изобилия слишком высоки, чтобы их можно было удержать значительное время или распространить на все население Земли. Важно оценить размах перепроизводства.

• Если через 40 лет у нас будет 10 млрд человек и все будут использовать ресурсы теми же темпами, что и богатые страны, ежегодное производство ресурсов должно увеличиться в 8 раз по сравнению с нынешним[2]. • Некоторых ресурсов уже не хватает, включая воду, землю, запасов рыбы и ряда минералов. Нефть и газ в скором времени также будут ограничены, а во второй половине столетия недоступны. Добыча угля достигнет максимума через тридцать лет[3].

• Недавний анализ [экологического]‘‘следа’’ показывает, что в Австралии требуется 8 га плодородной земли для обеспечения водой, энергией, жильем и едой одного человека[4]. Если 10 млрд людей будут жить как австралийцы, потребуется около 80 млрд га плодородной земли. Но это в 10 раз больше, чем имеется плодородной земли на планете.

• Самый серьезный аргумент связан с опасностью парниковых газов. В самом ближайшем будущем будет признано: для остановки роста содержания углерода в атмосфере до опасных уровней, следует полностью устранить выбросы CO2 к 2050 г (Хансен говорит к 2030 г.)[5,6]. Улавливание и захоронение углерода в земле (гео-секвестрирование) не поможет, т.к. способно уловить только половину выбросов, приходящих от стационарных источников, таких как электростанции[7].

Приведенные факты и цифры показывают с достаточной убедительностью, что «стандарты жизни» богатых стран в огромной степени неустойчивы, и выходят далеко за пределы, которые можно было бы поддерживать или предлагать всем людям. Мы не просто слегка превысили уровни устойчивого потребления ресурсов, мы превысили их в 5–10 раз. Многие люди, в особенности в зеленых и левых кругах, знакомы с приведенными выше цифрами и фактами, но не до конца понимают их серьезности. Размах перепроизводства требует колоссальных сокращений, которые невозможно осуществить внутри консумеристски-капиталистического общества.

Приведенные цифры относятся к нынешней ситуации, но не определяют всю проблему. Если Австралия сохранит 3-х процентный рост до 2050 г. и 10 млрд людей достигнут материальных стандартов австралийцев, мировой экономике придется иметь ежегодное производство в 20 раз больше нынешнего. Но уже нынешний уровень в огромной степени неустойчив. Мейнстрим кажется совершенно не сознает размах последствий от современных материальных ‘‘стандартов жизни’’, не говоря уже о стремлении к экономическому росту.

2.1 ‘‘Но для технического прогресса нет ничего невозможного’’

Типичный ответ на существование ‘‘пределов’’: технический прогресс решит наши проблемы и позволит жить дальше с постоянным ростом ‘‘стандартов жизни’’.. Зеленые агентства находятся на переднем крае, уверяя нас, что технические решения (т.н. «технофикс») уже существуют и вся проблема в нежелании политиков их воплотить. Люди с левой стороны политического спектра в равной степени полагают, что с устранением капитализма «у каждого будет свой мерседес».

Однако легко показать, что перепроизводство слишком велико, чтобы любые мыслимые технические достижения могли снять проблемы. Например, самый известный ‘‘технический оптимист’’ Эмори Лавинс утверждает, что мы может по крайней мере удвоить глобальное производство при сокращении вдвое ресурсов и экологического вреда, т.е.,достичь четырехкратного выигрыша (т.н. «Фактор 4»)[8].Но легко показать, что это далеко до реальности.

Предположим, что использование глобальных ресурсов и экологическое загрязнение должны быть уменьшены вдвое (хотя требуется гораздо большее уменьшение). Выше я объяснил, что если допустить в среднем 3-х- процентный рост экономики в богатых странах, и поднять уровень жизни 10 млрд к 2050 г., общее мировое производство должно быть в 20 раз больше нынешнего. Но нет и близко такого технического решения, которое позволит увеличить общее мировое производство в 20 раз, уменьшив наполовину его отрицательный эффект, т.е. достигнуть 40-кратного «фактора» уменьшения.

Самая смелая надежда возлагается на то, что возобновляемая энергия заменит ископаемое топливо, что позволит иметь достаточный объем энергии при устранении парникового эффекта и других проблем. Развенчание этой веры детально проведено Трейнером[9].(Обновленная версия см Trainer[10].) Рассмотрим, например, некоторые цифры получения жидкого топлива из биомассы. По-видимому мы сможем получать 7 т биомассы с 1 га при крупномасштабном производстве, и 7 ГДж этанола с каждой тонны биомассы. Таким образом понадобится 2,6 га для производства 128 ГДж, которые ежегодно использует каждый австралиец с нефтью и газом. Если 10 млрд людей будут жить так, как мы живем сегодня, потребуется 26 млрд га леса...на планете, у которой только 13 млрд га земли. Трейнер[9]приводит детальный численный пример и приходит к выводу, что если вся необходимая в мире энергия будет производиться возобновляемыми источниками, энергетические инвестиции в ВВП должны возрасти как минимум в 10 раз.

Но это не значит, что надо забыть о возобновляемых источниках. Мы будем продвигаться к ним как можно быстрее. Но они не смогут поддерживать консумеристское общество. Они должны стать частью Простого Пути (обсуждаемого ниже).

3. Чудовищная несправедливость глобальной экономики

К аргументам в отношении устойчивости мы должны добавить факт чрезвычайной несправедливости глобальной экономики. Эта экономика построена на том, что большая часть мировых ресурсов идет на обогащение корпораций и тех, кто посещает богатые супермаркеты. Она подстраивает экономики и ресурсы стран Третьего мира к требованиям богатых стран.Она следит за тем, чтобы их ресурсы не направлялись непосредственно на улучшение жизни бедных, составляющих большинство населения мира.

Глобальная экономика такова прежде всего, потому что это рыночная экономика. В рыночной экономике дорогие и редкие вещи идут преимущественно к богатым, т.е. к тем, у кого достаточно денег, чтобы за них платить. Например одна треть мировой добычи пшеницы идет на кормление животных в богатых странах, в то время как 1 млрд людей в мире голодают. И это не загадка; это прямое следствие того факта, что в рыночной экономике гораздо выгоднее скармливать зерно животным, а не отдавать голодным людям.Так, потребление на душу населения в богатых странах большинства ресурсов в 15 раз больше, чем для половины мирового населения.

Еще важнее то, что рынок обеспечивает развитие в интересах богатых. Гораздо выгоднее строить фабрики косметики в Третьем мире и экспортировать косметику в богатые страны, чем производить самые необходимые вещи для местного населения. Структурные программы МВФ и Мирового банка принуждают стран-должников придерживаться этих рыночных принципов, препятствуют соответствующему развитию, и поддерживают только то развитие, которое обещает максимизировать глобальные доходы корпораций.

Приведенные выше цифры ясно показывают, что высоких стандартов жизни в богатых странах не удалось бы достичь даже приблизительно, если бы богатые страны делились бы глобальными ресурсами, большая часть которых приходит из бедных стран. При том, что эту несправедливость обеспечивает нормальная рыночная экономика, значительные усилия идут на укрепление империи, например на поддержку диктатур, готовых продать свою нефть.

В справедливой глобальной экономике богатым странам придется согласиться со справедливым разделением ресурсов, при этом они получат лишь небольшую часть того, что имеют сегодня. Прибавьте к этому тот факт, что ресурсы скорее всего резко уменьшатся в ближайшем будущем, и мы снова придем к выводу, что в справедливом обществе потребление ресурсов на душу населения должно составлять лишь небольшую долю того, что мы имеем сегодня в богатых странах.

4. Ухудшение социальных связей и качества жизни

Не надо много аргументов, чтобы видеть: консумеристское общество давно страдает ухудшением социальных связей. Растут показатели, указывающие на потребление наркотиков и алкоголя, неустойчивость в семьях, излишеств в еде, и в особенности, на стресс и депрессию. Неравенство увеличивается, а социальные характеристики, такие как‘‘социальный капитал’’и‘‘устойчивость социального благосостояния’’ухудшаются. Эти тенденции вызываются в первую очередь приоритетами конкурентных, индивидуалистических и стяжательных рыночных экономик.

4.1. Причины тяжелого положения: общий взгляд

Я привел эти данные, чтобы показать размах, природу и причину глобальной ситуации. Похоже, что они не до конца понимаются даже экологическими организациями и активистами. Ввиду того, что объемы производства и потребления в мире уже во много раз превысили уровень устойчивости, целью должна быть не просто устойчивая экономика, но экономика, в которой производство, потребление, инвестиции, торговля и ВВП сокращаются до небольших долей их современных размеров. Во-вторых, ясно, что причины тяжелой ситуации лежат в некоторых фундаментальных структурах и философии консумеристски-капиталистического общества. Такое общество нельзя «починить»; его нужно целиком заменить, только тогда решаются многие серьезные проблемы.

4.2. Обоснование формы, которую должно принять справедливое общество

Если приведенные мной аргументы верны, тогда следует, что необходимы гораздо более радикальные социальные перемены, нежели те, которые произошли с западным обществом за последние несколько сотен лет. Первое, что мы рассмотрим, это необходимость того, чтобы изменения, связанные с сокращением экономики (de-growth), прошли через все общество, т.е. потребуется отмена и воссоздание многих институтов и систем. Второе – это общая форма, которую должно принять справедливое общество. Будет показано, что главные общие принципы следуют логически и неизбежно из вышеприведенного диагноза ситуации.

4.3. Экономический рост неотъемлем от системы

Ошибкой будет думать, что освобождение от роста – это своего рода замена одной компоненты, на место которой вставляется компонента отсутствия роста. Рост неотделим от системы. Большинство базовых структур и механизмов системы приводятся в действие ростом и не могут без него работать. Рост – это не неисправность, вроде неисправного кондиционера в доме, который можно заменить, оставляя все остальное. Рассмотрим следующие органические связи, интеграцию системы и далеко идущие следствия отказа от роста.

• Если не будет роста, то не будет и выплаты процентов. Если за заем или инвестицию, возвращается большая сумма, тогда общий инвестиционный капитал растет. Существующая экономика буквально живет на процентных выплатах того или иного рода. Экономика без процентных выплат будет иметь совершенно другие процессы.

• Поэтому почти вся финансовая индустрия должна быть устранена, и заменена на процессы, в которых деньги доступны, одалживаются, инвестируются и т.п., но без увеличения богатства кредитора. Это непостижимо для большинства экономистов, политиков и обыкновенных людей.

• Среди связанных проблем – проблема обеспечения старости, если не будут работать схемы накопления, основанные на окупаемости инвестиций.

• Существующая экономика буквально приводится стремлением быть богаче; это главная мотивация, ради которой проводится поиск вариантов, принимаются риски, ведется строительство, развитие и т.п. Самая очевидная альтернатива этих действий – коллективная работа для удовлетворения нужд общества, и организация производства и развития для этой цели. Однако это предполагает совершенно другое мировоззрение и движущие механизмы. Если люди не ищут возможности разбогатеть в результате своих усилий, следует найти другой путь для инноваций, предпринимательской инициативы и принятия риска.(Это не обязательно неразрешимая проблема; см[2], и предложение Парэкона (Parecon) [т.е., партисипативная экономика] - Альбертом[11].)

• В экономике нулевого роста нет понятия прибыли. Доход в результате трансакций будет в целом равен затратам, в противном случае, произойдет накопление богатства. Таким образом экономика будет экономикой ‘‘существования’’; т.е. системой, в которой люди будут приходить на ‘‘рынок’’с товарами и услугами определенной‘‘стоимости’’и уходить с другими товарами или услугами той же‘‘стоимости’’.‘‘Рынки’’ будут только для обмена и распределения, не для того, чтобы делать или аккумулировать деньги.

• Проблема неравенства будет острой и потребует внимания. Положение о том, что "прилив должен поднять все лодки", будет отвергнуто. В существующей экономике рост ‘‘легитимизирует’’неравенство и скрывает эту проблему. Чрезвычайное неравенство не вызывает большого негодования, поскольку говорится, что экономический рост якобы повышает ‘‘стандарты жизни’’ всех.

• При отсутствии роста не будет надобности в рыночном механизме. Многие, кто выступает против роста, не до конца понимают это. Рынок существует для максимизации прибыли; т.е. люди идут на рынок для того, чтобы сделать как можно больше денег. В экономике нулевого роста невидимая рука, управляющая спросом, предложением и ценой, не сможет выполнять более эту функцию. Другими словами, существует неразрывная связь между ростом, рыночной системой и накоплением богатства, и все это определяет капитализм. Если мы хотим избавиться от роста, мы должны избавиться от рыночной системы.

• Вышеуказанных перемен нельзя достичь до тех пор, пока не произойдут глубокие культурные перемены, включающие прежде всего полный отказ от какой-либо выгоды. Более чем 200 лет западное общество было занято идеей богатства, его накопления, и идеей собственности. Это то, что приводит в действие всю экономическую активность,включая инновации фирм и их развитие, поведение индивидуумов и фирм на рынке, и это же главный принцип национальной политики.

Но в экономике нулевого роста – логически - не может быть места для подобной психологической мотивации или процесса. Люди будут заняты производством и приобретением только такого количества продуктов и услуг, которые достаточны для удовлетворительного качества их жизни, и не будут стремится увеличивать сбережения, богатство, имущество и т.д. Трудно переоценить величину этой культурной трансформации по уходу от типичной ментальности консумеристского общества, так долго доминирующей в западном обществе.

Аргумент этой точки зрения прост – сокращение экономики связано с огромным количеством следствий, обычно упускаемых из вида, т.к. рост это не изолированный элемент. Дело не только в экономике роста; дело в том, что это общество роста.

Если диагноз ситуации верен, наша задача становится гораздо сложнее, чем ее предполагают левые или зеленые. Большинство зеленых стремятся лишь реформировать систему, которая по-прежнему должна обеспечивать высокие стандарты жизни и экономический рост через рыночные силы. Многие слева по крайней мере понимают, что требуется радикальная смена системы, но левые думают, что для перемен достаточно отменить капиталистический контроль. Они полагают, что старые индустриальные и централизованные системы сохранятся, но распределение продукта будет более справедливым, что даст возможность каждому иметь высокий уровень жизни. Приведенное выше описание нашей ситуации исключает такой образ мыслей. (Детальное обсуждение данной тематики см Trainer[2].)

4.4. Совместимо ли сокращение экономики (de-growth) с капитализмом?

Некоторые адвокаты de-growth считают, что у нас по прежнему может быть капиталистическая экономика, тем самым демонстрируя непонимание того, насколько радикальны и грандиозны последствия de-growth. Капитализм по определению – это накопление,получение больших денег по сравнению с инвестированными деньгами с целью инвестировать еще больше...инвестировать, чтобы стать богаче, и подниматься вверх по никогда не заканчивающейся лестнице. Это невозможно в устойчивой экономике, тем более в экономике, в которой производство снижается.

В устойчивой (steady-state) экономике возможно небольшое количество лиц, которые по-прежнему будут обладать частью капитала и фабрик, и жить на доходы от этих инвестиций, но они будут как рантье или помещики получать постоянный доход от собственности. Они не будут предпринимателями, постоянно ищущими большей выгоды от инвестиций для увеличения капитала. Таким образом, главный определяющий принцип капитализма – накопление – будет отсутствовать.

Герман Дали считает, что рост‘‘производительности’’ позволит капитализму продолжать свою экономику при стабильных ресурсных затратах. Это возможно только как временный и ограниченный эффект.(Этот случай детально рассмотрен в[1].)Увеличение роста, от которого зависит система и капиталистическое накопление, зависит главным образом от дополнительного производства, не от роста производительности. Во-вторых, мера производительности (экономисты думают, что доллары – единственная мера) учитывает труд и капитал, но упускает самый важный фактор, т.е. рост количества энергии, которая затрачивается на новые системы производства. Например, за последние 50 лет видимая производительность фермера сильно возросла, но его выход не единицу используемой энергии опасно снизился. Далее, энергия станет еще более дорогой. Айрс (Ayres[12]) доказывает, что это скоро остановит рост производительности (которая впрочем уже начала падать в последние годы),и в конце концов может остановить рост ВВП.

Таким образом возможности продолжать капиталистическое накопление в условиях устойчивой экономики весьма небольшие и сводятся к росту продукции на единицу затрат ресурсов благодаря техническим усовершенствованиям независимо от затрат ресурсов. Это дает возможность существовать небольшому классу капиталистов, медленно накапливающих свое состояние до тех пор, пока стоимость энергии не остановит даже это скромное накопление. Тем временем, вскоре станет очевидным, что не имеет смысла оставлять собственность и контроль за производством в руках горстки бездельников. Как логично указывает Smith[13], неизбежное следствие de-growth - это‘‘социализм’’некоторого вида, но многие, включая Германа Дали и Джексона [14] не могут с этим согласиться.

Кажется очевидным, что в ситуации с постоянными и ограниченным ресурсами общество быстро придет к выводу, что оно должно каким-то образом само коллективно определять производство, обмен, распределение, инвестирование и развитие.

Но самый важный фактор не учитывается "устойчивой" экономикой. Как ясно следует из вышеприведенного, главная необходимость не в нулевом росте, а в радикальном снижении производства и потребления. Они по-видимому должны быть снижены до 1/5 от уровней в богатых странах, поскольку планета не сможет поддерживать нынешний уровень производства и потребления, не говоря уже о предполагаемом росте населения до 9 млрд людей. Это означает, что большая часть производственных мощностей в богатых странах, большая часть фабрик и шахт, должны быть закрыты. Останется ли что-нибудь для накопления капитала? Немыслимо, что капиталистическое общество переживет такую трансформацию.

4.5. Какую форму должно принять общество de-growth?

Главная цель проекта Простой Путь - обрисовать в деталях жизнеспособное и привлекательное альтернативное общество[2,15]. Для понимания его контекста следует иметь в виду приведенные выше аргументы, т.е. конец изобилия консумеристского общества и наступление эры серьезного и невосстанавливаемого дефицита. Задача состояла в том, чтобы спроектировать общество, которое удовлетворяло бы всех в терминах материального потребления, составляющего лишь небольшую долю потребления в богатых странах. Главный тезис Простого пути в том, что этого можно достичь, что этого можно достичь легко, и что этот путь освободит нас и позволит наслаждаться гораздо более качественной жизнью – если только будут приняты другие ценности и другое отношение к жизни. Я также утверждал, что мы неизбежно будем двигаться по этому пути по мере того, как существующие системы будут отказывать.

Некоторые из данных тем уже обсуждались в рамках альтернативных вариантов общества, включая проекты Паркон (Parecon) и Инклюзивной Демократии[11,16]. Отличительными чертами Простого Пути являются во-первых концентрация внимания на микроэкономике города, предместья и местного сообщества, где существуют наибольшие потребности и которые должны удовлетворяться в первую очередь.

Больший упор на локальную жизнь, чем обычно подразумевается. Для того, чтобы новые микро-экономики заработали, необходимо будет обеспечить социальные связи. Меньше внимания уделяется крупным и отдаленным региональным (и значительно сокращенным) государственным экономикам, не говоря уже о национальных экономиках, крупных фабриках, национальных железных дорогах и т.п.

Вторая отличительная черта, с учетом указанного дефицита [ресурсов], справедливое и устойчивое общество должно быть определено прежде всего в терминах скромности, микро-локализма,‘‘выживания’’, самодостаточности и удовольствий нематериальной жизни, дома, в местном сообществе и на уровне города. Мало кто из нынешних визионеров будущего пост-капиталистического общества признают центральность данной темы, включая и типично «социалистических» теоретиков, и защитников окружающей среды и приверженцев Инклюзивной демократии и Паркона.

Далее я использую свой опыт крестьянской жизни в буше, вблизи Сиднея, и мое знакомство с людьми из движения экодеревень. (Я снова отсылаю читателя к более детальному описанию, см Trainer [2,15].)

4.6. Гораздо менее расточительный образ жизни

Совершенно очевидно это должен быть нерасточительный, скромный стиль жизни, в котором производство и потребление будут касаться только самого необходимого для создания удобных материальных условий жизни. Надо подчеркнуть, что это не подразумевает какие-либо лишения или тяжести. Это значит, что люди будут довольны качеством жизни. Еще важнее, что люди будут получать удовольствие от вещей, отличных от материальных, а именно от социального, культурного и духовного опыта, который обеспечит Простой Путь.

4.7. Малые и самодостаточные местные экономики

Крупномасштабные, централизованные и глобализованные экономические системы будут нежизнеспособны. Не хватит энергии, чтобы поддержать весь транспорт, торговлю, туризм и иностранные инвестиции. Поэтому мы должны развивать самодостаточность насколько это возможно на национальном уровне(я имею в виду обменивать только на то, что нельзя производить у себя внутри), на уровне домашнего хозяйства, и в особенности в своей общине, регионе или городе. Мы должны преобразовать наши пустующие пригороды в процветающие местные экономики, производящие большую часть основных товаров и услуг, использовать местные ресурсы земли, труда, знаний, и капитала. Это можно будет осуществить путем переезда многих людей из больших городов в умирающие села, и в новые поселения на земле, которую с радостью продадут многие фермеры, не сумевшие наладить хозяйство при отсутствии глобализованных продуктов питания.

Во дворах(снова)будут разбиты огороды, посажены фруктовые деревья, устроены мастерские и птичники. В округе появится множество мелких предприятий, таких как местная бакалея, местная хлебопекарня, местный рыбный магазин, изготовление мебели и гончарная мастерская. Мы децентрализуем многие крупные фирмы, люди смогут пешком или на велосипедах добираться на работу. Большая часть производства будет происходить во дворах, люди будут заниматься ручной работой в качестве хобби или в свободное время. Однако есть смысл оставить несколько крупных фабрик массового производства, в основном в регионах, и несколько национальных предприятий, например, машиностроительные заводы.

Многие очень небольшие рынки-сады можно организовать среди пригородов и даже в городах, например на заброшенных фабриках или рядом с железными дорогами. Мед, яйца, посуда, овощи, мебель, фрукты, рыба и птица могут поступать из местных семейных предприятий и кооперативов. Поскольку в пригородах и городах будет развиваться интенсивное огородничество, улицы и пустыри будут отданы под пермакультуру, высокоурожайные и многолетние культуры, лишь очень незначительное количество продуктов надо будет импортировать.[17]

В округе должно быть множество мастерских, функционирующих как пункты повторного использования, мест для встреч, центров отдыха, пунктов обмена и библиотек. Мы можем вскопать множество дорог, потому что нам не нужно будет столько моторизованного транспорта, производство будет снижено и децентрализовано: таким образом возможно будет преобразовать от одной четверти до одной трети городской площади под общественные площади. Они будут поддерживаться общественными волонтерами и будут включать сады, бамбуковые рощи, лужайки с дикими травами, лес и озера.

Производство в таком микро-масштабе не обязательно будет «неэффективно», даже по современным конвенциональным экономическим меркам, если учесть большую экономию, например при езде на работу, перевозке продуктов, в бюрократах, экспертах, консультантах, инфраструктуре, упаковке, переработке отходов, рекламе и т.п.

4.8 Больше коллективных, кооперативных и партисипативных дел

Мы будем делиться тем, что у нас есть, отдавать излишки, кооперироваться и работать волонтерами. Общественные площади будут частью коммунального богатства, к которым будет свободный доступ для всех. Будет множество постоянных комитетов волонтеров, занимающихся строительством, ремонтом и управлением общественными и локальными инфраструктурами.

Альтернативная общество будет наслаждаться большим досугом, встречами с друзьями, выполнением общих проектов, ухаживанием за животными, садом, лесом, озерами, работой в маленьких фирмах и общественных мастерских. Поэтому люди меньше будут стремиться далеко уезжать на уик-энды и праздники, экономя тем самым энергию.

Сообщество будет значить гораздо больше, чем теперь. Люди будут лучше знать друг друга через выполнение локальных проектов, и будут нуждаться друг в друге. Можно предвидеть значительное уменьшение употребления наркотиков, стресса, одиночества, депрессии и подобных социальных проблем.

4.9 Экономика

Для перехода [к альтернативному обществу] потребуются десятилетия переходного периода, в течение которого старая экономика(Экономика A)все больше будет замещаться новой экономикой (Экономикой В), которая медленно будет создаваться и управляться обществом посредством своих комитетов и городских собраний. Она все больше будет заниматься потребностями, которые не в состоянии удовлетворить "нормальная" Экономика А. С самого начала надо будет исключить безработицу, бездомность и бедность посредством организации кооперативов для производства основных товаров и услуг. Со временем, цель кооперативов будет уточняться в отношении потребностей и перехода на местные ресурсы. Во время переходного периода Экономика В будет расширяться и укрепляться в то время, как экономика мейнстрима будет ослабляться, и люди будут переходить к новой модели.

Экономикой В будут управлять коллективно, через городские комитеты и собрания, на которых будут разрабатываться приоритетные задачи города и пути их решения. Критериями будет достаточный уровень стандартов жизни (т.е. то, что достаточно), самостоятельность их выполнения (с лопатами, если понадобится),оценки качества жизни(не в долларах),усиление местной самодостаточности и как следствие уменьшение импорта, и получение достаточного эффекта(а не ‘‘эффективности’’). Использование монетарного капитала будет минимизировано; у города будет достаточно ресурсов земли, труда, таланта и доброй воли, и задача только в том, чтобы удовлетворить всем потребностям города.

Общины будут определять ту часть экономики, которая будет находится под прямым социальным контролем. Я лично за то, чтобы большая часть экономики оставалась в руках малых частных «фирм» и кооперативов, с учетом того, что в новой культуре (см ниже) их целью будет не максимизация профита и роста, но поддержание жизни и безопасности общин и получение постоянного дохода наравне с удовольствием от свободы управлять собственным бизнесом и вносить стоящий вклад.

Новой экономике по-видимому понадобится лишь небольшой монетарный сектор, т.к. многие люди будут удовлетворять свои потребности домашним производством, бартером и распределением избытков, а также через‘‘свободные’’продукты общественных парков, садов и т.п. Следовательно многие люди смогут работать только один день в неделю за денежное вознаграждение и проводить остальные дни недели, радуясь разнообразию интересных и полезных занятий с друзьями.

Остается еще национальная экономика, но достичь необходимого уровня социального контроля за ней будет легче, поскольку отсутствует рост, и ее объем составит лишь небольшую часть современной экономики и ее цель будет в обеспечении основных потребностей города в железнодорожных системах и почте.

Произойдет резкое снижение необходимости ездить в офисы на работу и сидеть в костюмах перед экраном. Многие будет обрадованы возможностью разнообразия «работать» в большом количестве практических ситуаций, хотя уровень технического мастерства по прежнему будет нужен (в гораздо меньшем количестве.)

В Главе 4 работы Трейнера[2]подробно описывается поселение подобного рода с приблизительным следом на душу населения в 0.25 га (хотя с учетом региональных и национальных поступлений он может удвоится) по сравнению с 8 га для современного среднего австралийца.

4.10 Правительство: следствия de-growth для ‘‘демократии’’

Глубочайшие перемены произойдут в отношении правительства в общем и демократии в частности. Главное следствие альтернативного общества de-growth - в том, что будет устранена репрезентативная демократия. И это не дело выбора. Опять логика ситуации такова, что в ситуациях, с которыми мы вскоре столкнемся, репрезентативная демократия окажется в большой степени недееспособной, т.к. не сможет обеспечить тот вид управления, который будет нужен.

Вообразим ситуацию, в которой мы окажемся. В распоряжении централизованных правительств окажется немного ресурсов. Главные структуры и процессы, требующие управления, будут в высшей степени децентрализованы до уровня небольших городов, предместий, сел и местных сообществ. Именно там будут производится и распределятся ежедневные продукты и предоставляться услуги, и там же будут приниматься организационные, исследовательские, строительные, и другие решения. Именно в этих местах и будет осуществляться ‘‘управление’’.

Ситуация также будет характеризоваться сильной зависимостью от местных условий, от их экосистем, почвы, водоемов, инфраструктур, и от социальных систем и процессов, морали и ‘‘социального капитала’’. Каждый будет остро сознавать, что они должны поддерживаться в отличном состоянии, иначе город не будет хорошо работать. Главное усилие будет направлено на достижение консенсуса в отношении того, какое решение для города будет наилучшим.(Заметьте, что такое решение можно найти только если поощряются и споры,и если несогласные в итоге будут знать, что их мнение будет учтено.)Управление таким образом не сводится к тому, чтобы получить от патерналистского правительства решение, удовлетворяющее интересам какой-нибудь одной группы за счет всех остальных. И это не будет победа большинства, например 51 против 49. Решение будет найдено как способ получить согласие всех на то, что лучше всего для города.Эти условия противоречат существующей сегодня концепции соперничающей, конфликтной, властной и патерналистской демократии.

У централизованных правительств нет всей информации, достаточной для принятия решений. Правильное решение для города будет зависеть от знаний, интуиции и ценностей, принятых в городе, его истории, традиций, экологии, персоналий и социальных отношений. Никакая государственная бюрократия, даже при избыточных ресурсах, не может обеспечить наилучший выбор для города.

Город не будет хорошо работать до тех пор, пока мораль, сознательность , ответственность, энергия и гражданская солидарность не будут на высоте. В противном случае люди не будут работать волонтерами, в комитетах, на концертах, думать об общественных проблемах и заботиться о городе. Прежде всего граждане должны чувствовать, что это их город, что они им управляют, что они ценят его и что они горды им. Это значит, что они должны хорошо сознавать свою власть и ответственность за то, чтобы город работал хорошо и нравился всем. Город будет работать лучше всего, если существует минимум несогласия, конфликтов, неравенства и несправедливости, и все понимают необходимость удовлетворения всех граждан в равной степени.

Таким образом зависимость от экосистем и от друг друга потребует от нас большего внимания к общественному благу, коллективистского мировоззрения, принятия ответственности, участия в делах,и решениях. Ничто из перечисленного невозможно, если управление осуществляют находящиеся вдали представители граждан. Опять, дело не просто в преференциях или идеалах. Эти условия должны выполнятся, иначе небольшие самодостаточные сообщества не смогут нормально существовать в условиях дефицита. Главная ценность Простого Пути - требование кооперации и заботы друг о друге.

В этой ситуации большая часть работы по управлению городом будет происходить неформально в ежедневных беседах людей на рабочих местах, кухнях и кафе. В этих беседах постепенно будет вырисовываться наилучший вариант решений для города. Голосование будет играть незначительную роль и будет сводиться только к подтверждению уже согласованной со всеми политикой. Достижение консенсуса будет главной целью; если при голосовании люди мнения разделяются, это значит, что данное решение не является очевидным и технически наилучшим.

Поэтому формой правления должна быть радикальная партисипативная демократия. Это означает, что не только все граждане будут иметь власть принимать решения, но также иметь власть и ответственность их выполнять. Хотя определенное количество профессиональных бюрократов и экспертов все же будут задействованы там, где это необходимо, главная ‘‘работа’’ будет (должна) выполнятся гражданами, добровольно. Надо иметь в виду, что масштабы и сложность экономики будут незначительны по сравнению с тем, что должны выполнять государства сегодня; используемые технологии будут по преимуществу простые; не будет схваток за получение наиболее выгодных мега-контрактов, и минимум энергии будет уходить на разрешение конфликтов.

Анархистские принципы также будут применяться к проблемам, выходящим за рамки города, например к использованию комитетов и делегатов на собраниях на уровне федераций регионов и производств. Они должны будут разрабатывать политику, которую будут утверждать на городских собраниях. Другими словами, даже устаревший порядок принятия решений на государственном уровне (например, в отношении железных дорог, национальной безопасности и пр.) будет в конце концов утверждаться гражданами.

4.11 Новые ценности

Ясно, что данный подход не будет работать до тех пор, пока не произойдет радикальная смена ценностей. Требуется мировоззрение, которое существенно коллективистское, кооперативное и направленное на поддержку других индивидуумов и всего сообщества. Самое трудное, конечно, то, что оно не будет работать пока накопление не будет заменено на удовлетворение тем, что достаточно.

Необходимость нового мировоззрения давно осознавалась в движении de-growth, например в ссылке Латуша на ‘‘новую образность’’. Главная и возможно отличительная сила Простого Пути, это упор на альтернативные источники удовлетворения жизнью, которые включают защиту (например,от безработицы, экономической депрессии, бедности и‘‘исключения’’),отсутствие спешки, заботу друг о друге, участие в самоуправлении, выращивание продуктов, изготовление и создание вещей, уважение за работу, которая вносит важный вклад, жизнь без стресса и перегрузок среди прекрасного ландшафта, знакомство с художниками и мастерами, богатая и разнообразная культурная жизнь, фестивали, праздники, время для личного развития – и мир в душе от сознания того, что вы более не часть мировой проблемы. То есть, я утверждаю, что мы можем легко обеспечить гораздо более качественную жизнь, чем та, которую ведем сегодня в консумеристском обществе.

Из сказанного можно сделать следующий вывод: как только выяснена сугубо неустойчивая и несправедливая природа консумеристски-капиталистического общества, становится ясно, что единственный выход из нее возможен через Простой Путь. Очень немногие из зеленых или левых кругов сознают это.

5. Следствия для теории и практики перехода

Ниже я привожу несколько важных следствий из приведенного выше анализа процесса перехода. Опять я должен подчеркнуть, что это неизбежные логические следствия первоначального анализа пределов роста и природы альтернативного общества. В общем, эти следствия противоречат положениям, принимаемым современными зелеными, левыми и мейнстримовскими кругами по решению глобальных проблем.(Теории и стратегии перехода обсуждаются довольно подробно в Trainer [2].)

- Нет смысла в работе по захвате государственной власти, либо в рамках парламентской системы, либо силой и революцией. Даже если премьер-министр и его кабинет вдруг воспримут все необходимые идеи и ценности, они не смогут провести требуемые перемены. На самом деле их сразу же уволят с их должности. Перемены могут придти только снизу, через медленное развитие идей, их понимание и усвоение новых ценностей обычными людьми, которые начнут строить и управлять своими местными экономиками. Эти важные идеи, ценности и намерения не могут возникнуть кроме как через длительный процесс обучения новому образу жизни в результате полученного опыта на местах.

Поэтому наша стратегия должна отличаться от классического левого/марксистского пути по созданию политического движения, которое устраняет старое государство и реорганизует общество из центра, возможно с помощью твердой руки (хотя Маркс считал, что со временем централизованное авторитарное государство должно отмереть). Смысл нынешних «левых» стратегий в том, чтобы передать управление энергоемких, централизованных и индустриальных систем под «социалистический» контроль.

- Работа с зелеными партиями по выдвижению зеленых кандидатов - не самое лучшее решение. Необходимые радикальные перемен не могут придти через парламенты, если учесть доминирующую идеологию и роль государства. Задача в том, чтобы заменить эту идеологию, и для этого не надо рассчитывать на электоральную политическую арену. Зеленые партии и движения в настоящее время почти все реформистские; они не выступают против роста, рыночных сил или изобилия, и они не призывают к радикальным структурным переменам с целью уйти от расточительного консумеристски-капиталистического общества.(См. замечательную критику Smith[18].)

- Мы не сможем освободиться от консумеристски-капиталистического общества, пока не начнем сами строить новое общество. В настоящий момент прямая борьба с системой не приведет к фундаментальным переменам.(Иногда необходимо сражаться за сиюминутные угрозы.) Единственный путь превзойти консумеристски-капиталистическую систему - это игнорировать ее насколько это возможно, т.е. отвернуться от нее и начать строить ее замену и убедить людей присоединиться. Как говорят анархисты, мы должны работать по ‘‘представлению’’справедливого общества здесь и сейчас, в недрах старого, тем самым подключая к новому видению все больше людей.

- Главная мишень, главная проблемная группа, основная преграда к прогрессу, - не корпорации или капиталистический класс. Они обладают властью, потому что люди в своем большинстве отдают им ее. Проблемная группа, ключ к переменам, это сами люди. Если бы они видели, насколько неприемлемым является консумеристски-капиталистическое общество, и как легко и быстро Простой Путь позволяем им освободиться, они бы давно его оставили. Битва, поэтому, идет за идеологию и сознание. Наша задача помочь людям понять, что радикальные перемены необходимы и привлекательны; как только они это поймут, они с энтузиазмом возьмутся за строительство новых местных экономик.

Кропоткин и Толстой подчеркивали важность построения нового снизу, хорошо понимая безысходность борьбы за государственную власть. Замечательные достижения коллективов испанских анархистов в 1930-х гг были результатом работы ‘обыкновенных’людей, обладавших необходимыми идеями и ценностями, позволивших быстро и эффективно организовать местный контроль, как только возникла возможность[19].

- Пока полки супермаркетов завалены товарами, не будет никаких заметных изменений. Только серьезный дефицит подтолкнет людей к действию. Перебои с бензином прекрасно прочищают мозги. Но при наступлении дефицита действовать надо быстро и решительно. Ситуация может ухудшится настолько, что наступит хаос, не позволяющий людям скооперироваться и организовать местные альтернативные системы.

- Растущие проблемы консумеристски-капиталистического общества будут подталкивать нас к малым локальным экономикам, хотим мы того или нет.Когда начнутся перебои с бензином, а транспорт станет дорогим, люди начнут вести экономный образ жизни, создавать местные фермы и кооперативные системы.

- Поэтому главными приоритетами для всех, кто обеспокоен судьбой планеты, должно быть развитие радикального глобального сознания.

- Самый эффективный способ это сделать – начать строить элементы Простого Пути, здесь и сейчас, где мы живем. За последние 30 лет многие начали строить, жить и экспериментировать с новым образом жизни и новыми поселениями. Когда старая система начнет распадаться, нам потребуется иметь достаточно впечатляющих примеров. Чтобы люди могли видеть лучшую альтернативу и начинать к ней движение.

Главная причина, почему мы должны заняться этим строительством не в том, чтобы построить больше новых институтов – а в том чтобы найти способ воздействовать наилучшим образом на мысли людей. Выполняя с ними местные проекты, мы должны помочь им понять, что мы должны в конце концов идти дальше общественных огородов и т.п. и способствовать радикальной смене системы. Мы срочно должны накапливать опыт и мудрость для того, чтобы через местные акции показать людям необходимость больших структурных перемен.

Самая многообещающая работа ведется сейчас по быстрому развитию движения Транзишн-таунс. Если переход к устойчивому и справедливому миру достижим, он будет через движения подобного рода. Но многое должно быть сделано для того, чтобы это движение вышло за рамки нынешних (различных, важных и вдохновляющих) тем и сосредоточилось на главных долгосрочных структурных переменах. Самое необходимое здесь – отобрать у рынка контроль за местной экономикой и обеспечить кооперативные и партисипативные процессы удовлетворения местных потребностей. Наша задача – работать с такими движениями для ускорения радикальной смены системы – нашего конечного видения и цели.(Критику движения Транзишн-таунс можно найти в Trainer[20].)

Граница этой революции – не международная и даже не национальная. Она местная. Некоторые действия по изменению международных систем будут необходимы, будет ошибкой пытаться воздействовать на правительства или международные организации, чтобы они провели для нас соответственные изменения, (чем занимаются многие, например, на Мировом Социальном Форуме.)

Это должна быть замечательно мирная революция...если достаточное число людей увидят смысл в движении к Простому Пути. Обрисованная мной стратегия не предполагает какой-либо риск, или опасность, или героизм, или насилие.

Корпорации, банки и правящие классы скорее всего сами почувствуют ограниченность ресурсов,экологические кризис,хроническую рецессию/депрессию и общее разрушение их систем. У них не будет ресурсов для блокирования инициатив людей, берущих в свои руки судьбу тысяч городов и сел. У богатых и корпораций не будет власти, если достаточное количество нас решит их игнорировать и строить свои собственные локальные системы. Они не смогут задействовать армии и полицейские силы при отсутствии нефти.

Работа по созданию элементов Простого Пути, здесь и сейчас, - это наилучшая возможность поддержания боевого духа и энтузиазма. Такая стратегия позволит нам практиковать и получать удовольствие от многих аспектов нового общества с самого начал революционной эры.

6. Выводы

Чрезвычайно важно поставить правильный диагноз глобальной тяжелой ситуации, сформулировать наилучшие альтернативные цели и средства по их достижению.Я показываю, что многие современные критики стоят на ошибочном пути. Общий анализ «пределов» дает убедительную картину, не оставляя выбора кроме Простого Пути. Лишь очень немногие в настоящее время поддерживают данный подход и стратегию перехода. Большинство, в особенности левые и зеленые, отвергают их. В данной работе указаны несоответствия их взглядов.

*Партисипативное участие – равное для всех участие в делах и принятии решений (в отличие от репрезентативного, т.е. участия выборных лиц) - ВП .

Ссылки

[1] T. Trainer, De-growth is not enough, International Journal of Inclusive Democracy 6 (Fall) (2010) http://www.inclusivedemocracy.org/journal/vol6/

vol6_no4_trainer_degrowth_not_enough.htm.

[2] T. Trainer, The Transition to a Sustainable and Just World, Envirobook, Sydney, 2010.

[3] R. Heinberg, Peak Everything; Waking Up to the Century of Declines, New Society, Gabriola Island, 2007.

[4] World Wildlife Fund, The Living Planet Report, World Wildlife Fund and London Zoological Society, 2009.

[5] J. Hansen, M. Sato, P. Kharecha, D. Beerling, V. Masson-Delmotte, M. Pagani, M. Raymo, D.L. Royer, J.C. Zachos, Target atmospheric CO2: where should humanity aim? The Open Atmospheric Science Journal 2 (2008) 217–231.

[6] M. Meinshausen, N. Meinshausen, W. Hare, S.C.B. Raper, K. Frieler, R. Knuitti, D.J. Frame, M.R. Allen, Greenhouse gas emission targets for limiting global warming to 2 8C, Nature 458 (2009) 1158–1162.

598 T. Trainer / Futures 44 (2012) 590–599[7] B. Metz, O.R. Davidson, P.R. Bosch, R. Dave, L.A. Meyer (Eds.), Climate Change 2007: Mitigation, Cambridge University Press, Cambridge, 2007.

[8] E.VonWeizacker,A.B. Lovins, Factor Four: DoublingWealth – Halving Resource Use:A New Reportto the Club of Rome, Allen& Unwin, St Leondards, 1997.

[9] T. Trainer, Can renewables etc. solve the greenhouse problem? The negative case, Energy Policy 38 (2010) 4107–4114.

[10] T. Trainer, Renewable Energy – Cannot Sustain an Energy-Intensive Society, 2011. http://ssis.arts.unsw.edu.au/tsw/RE.html.

[11] M. Albert, Parecon; Life After Capitalism, Verso, New York, 2003.

[12] R.U. Ayres, The Economic Growth Engine, Edward Elgar, Cheltenham, 2006.

[13] R. Smith, If Herman Daly has a better plan let’s hear it, Real-World Economics Review 54 (2010) http://rwer.wordpress.com/2010/12/17/rwer-issue-55- richard-smith/.

[14] T. Jackson, Prosperity Without Growth, Sustainable Development Commission, EU, Brussels, 2009. http://www.sd-commission.org.uk/data/;les/publications/ prosperity_without_growth_report.pdf.

[15] The Simpler Way website. http://ssis.arts.unsw.edu.ayu/tsw/.

[16] T. Fotopoulos, Towards an Inclusive Democracy, Cassell, London, 1997.

[17] C. Blazey, The Australian Vegetable Garden, Diggers Seeds, Dromana, Victoria, 1999.

[18] R. Smith, Green capitalism – the god that failed, Real World Economics Review 56 (2011) 122–145. http://www.paecon.net/PAEReview/issue56/ Smith56.pdf.

[19] S. Dolgoff (Ed.), The Anarchist Collectives: Workers’ Self-management in the Spanish Revolution, 1936–1939, Black Rose Books, Montre;al, 1990.

[20] T. Trainer, The Transition Towns Movement: Its Huge Signi;cance and a Friendly Criticism, 2009. http://www.energybulletin.net/node/51594.

http://dx.doi.org/10.1016/j.futures.2012.03.020

Дерост

Трейнер Тед. Каталонское интегральное кооперативное движение – Начало революции Простого Пути

2018, источник: здесь. Перевод - Виктор Постников.

Обновление моей статьи 2015 г, основанной на докладе Дафермоса, 2017.

В настоящее время в Испании начинается замечательное и вдохновляющее движение, в которое вовлечены сотни людей и которое я рассматриваю как пример переходной стратегии Простого Пути … главный смысл которого в том, чтобы опуститься под конвенциальную экономику и построить свою собственную, новую, коллективную экономику, отвечающую потребностям коллектива, повернуться спиной к капитализму и в конце концов заменить капиталистическую систему и контроль со стороны государства.

Контекст

Сейчас для нас совершенно ясно, что нельзя достигнуть справедливого и устойчивого мира, пока консумеристски-капиталистическое общество не будет выброшено на помойку. Все дело в уровне использования ресурсов и экологическом уроне, которые уже совершенно неустойчивы, и несмотря на это, рост по-прежнему высшая цель капитализма. Основную форму альтернативы не трудно себе представить. (Подробнее см. TSW: Summary Case.) Главный ее смысл состоит в преимущественно небольших, самодостаточных в большой степени и самоуправляемых сообществах, в которых можно жить экономно, но тем не менее очень хорошо, направляя местные ресурсы на то, чтобы удовлетворять местным потребностям … не разрешая рыночным силам или мотивации прибыли или глобальной экономике вмешиваться в жизнь сообщества.

К сожалению, даже многие «зеленые» и «левые» не понимают размаха движения дегроус (De-growth). Мы, по-видимому, можем спуститься до 10% от современного уровня потребления ресурсов на душу населения в мире богачей. Это можно сделать только для поселений и в системе, которую мы определяем как Простой Путь. Большинство из опасных глобальных проблем, угрожающих нашему выживанию, - экологический урон, истощение ресурсов, войны за ресурсы и рынки, и ухудшение социальных связей - не могут разрешаться, пока мы не осуществим глобальный переход к общему паттерну поселений такого типа.

В течение некоторого времени эко-деревни и движение Транзишн-таунс развивают элементы такой альтернативной жизни, существуют также впечатляющие примеры радикальных альтернативных инициатив в Третьем мире, в частности движение Запатистас и курдовского PKK. Но Каталонское интегральное кооперативное движение, Catalan Integral Cooparative, (КИК), лучше всего демонстрирует нам пример того, чего можно достичь и что можно перенять.

Ответ КИК

Хотя движение началось лишь в 2010 г., в него входят сегодня сотни людей и многие венчурные предприятия, 400 из них занимаются сельским хозяйством или производством. Несмотря на то, что, кроме этой работы, есть много другого интересного в движении, его годовой бюджет сегодня $480 000! (Больше об этом ниже.)

Дело не в том, что движение просто позволяет людям коллективно изготавливать для себя многие вещи в стороне от (и в противовес) рыночной системе — оно в явном виде и сознательно направлено на достижение долгосрочной цели замещения капитализма и контроля со стороны государства. Эти люди не ждут, пока государство начнет спасать их, они берут свою судьбу в свои руки, устанавливают свои производственные предприятия, системы выращивания и распределения продуктов, создают хранилища и магазины, разрабатывают основные схемы выплаты доходов, информационные и образовательные функции, юридические и налоговые службы, техническую поддержку, и даже имеют свой инвестиционный банк. Самое замечательное, что у этих людей коллективистское мировоззрение и дух, решительность, не позволяющая рынку и профиту командовать экономикой; их задача - установить кооперативные схемы, которые идут на пользу всем людям, а не только членам кооператива. Четкая идея – развить системы, которые со временем “ … преодолеют государство и капиталистическую систему.” Другими словами, эта ориентация фундаментально отличается от типично “социалистического” положения, о том, что государство должно управлять всем.

Мы вступили в эпоху, в которой конвенциональная экономика не может более служить людям. Мы срочно нуждаемся в примерах, когда “обыкновенные” люди, не официальные люди и не правительства, собираются и решают, как им вести дела и какие производственные мощности есть вокруг них, чтобы удовлетворять коллективным нуждам. Движение КИК замечательно тем, что показывает, что люди ВЕЗДЕ могут поступать также, в особенности там, где неолиберализм обрекает миллионы на бедность, стагнацию и “жесткую экономию”.

Провозглашаемые принципы и практики

Обратите внимание, что это не список благих пожеланий или будущих целей и идеалов. Это список целей и ценностей, которые служат практическими направляючими того, что уже достигнуто. • Внимание к социальной справедливости, равенству, разнообразию, взаимной поддержке, сотрудничеству, инклюзивности и солидарности, ради общего блага.

• Социальная трансформация здесь и сейчас, подсказанная утопией.

• Концентрация внимания на трансформации всего общества, а не только на безопасности членов кооперативов.

• Использование ресурсов прямым образом для удовлетворения потребностей людей в регионе, вместо того, чтобы обеспечивать процветание отдельным индивидуумам или членам кооператива, или стимулировать экономический рост. • Вклад каждого по его/ее возможностям.

• Отказ от материализма. Получение удовольствий от “нематериальных жизненных стандартов”. Самодостаточность. “Отказ от накопления как конечной цели.”

• …и прежде всего, избавление от капитализма. Дафермос (2017) говорит: “Главная цель КИК - построить альтернативную экономику в Каталонии, способной удовлетворить потребностям местного сообщества эффективнее, чем существующая система, тем самым создать условия для перехода к пост-капиталистическому типу организации социальной и экономической жизни.” Долгосрочная цель это “ … стать организационной платформой для развития самодостаточной экономики, автономной от Государства и капиталистического рынка.”

КИК не является центральным органом, осуществляющим руководство; это организация-зонтик, поддерживающая различную деятельность многих и разных кооперативов. То есть, это не собрание обычных кооперативов, в которых члены заинтересованы только в своей выгоде.

Важно отметить понятие ”интегральное”. Термин “интегральное” означает озабоченность “ … радикальной трансформацией всех сторон социальной и экономической жизни.” Другими словами, все стороны жизни должны в результате испытать социальную революцию. Простой Путь, предполагая определенный дизайн поселения, делает упор на интеграции, т.е. на способе взаимосвязи между функциями, что позволяет осуществить небольшой масштаб, синергию и значительное снижение использования ресурсов. Например кооперативное или личное производство птицы позволяет направлять “отходы” прямо в огороды, использовать «несовершенные» плоды, цыплят для зачистки огородов, и отказаться от почти всех энергоемких удобрений, перевозок и супер-маркетинга.

КИК выполняет проекты, которые идут на пользу всем людям в регионе, вне зависимости от того, члены они КИК или нет, или ассоциативных кооперативов. “В отличие от большинства кооперативов, КИК создает структуры и инструменты, которые сохраняются не только за их членами, но также доступны для каждого.”

Например не-члены могу использовать структуры, созданные для получения юридической поддержки, могут использовать разработанные технологии, и могут использовать новую местную валюту. Шестьсот людей, не участвующих в кооперативах, но работающие в одиночку, могут сегодня использовать услуги, созданные КИК. Аналигично, машины и сельскохозяйственные инструменты, разработанные для маломасштабных производителей, “…легко воспроизводятся”, т.е. информация по их изготовлению в свободном доступе, что дает возможность любому человеку создавать их самостоятельно и приспособить для своих потребностей.

Таким образом, задача в том, чтобы предотвратить превращение вещей в товары для профита, но рассматривать их как покрытие определенных потребностей; “… еда и здоровье – это не товары, но социальные ценности, к которым каждый должен иметь доступ.”

Чтобы быть частью движения КИК кооперативные проекты должны сообща принимать решения и следовать определенным базисным принципам, включающим прозрачность и устойчивость. Как только собрание принимает новый проект, он подключается к юридической и другой поддержке и его доход будет управляться через учетный отдел КИК, часть которого будет направляться на общую инфраструктуру.

Огромное значение всего этого легко просмотреть. В мире, где капитал, профит и рыночные силы выдавливают миллионы в нищету, а правительства не могут ничего сделать по этому поводу, эти люди решили сами делать свою работу. Они в буквальном смысле строят альтернативное общество, не просто организуют производство необходимых вещей и услуг, но предоставляют свободные услуги, медицину и транспорт. Заметьте, насколько благородно и радикально подрывное сознание и ценности у этих людей; люди работают, чтобы удовлетворить потребностям свого сообщества, причем движет ими не профит, а желание построить достойные социальные системы. Это выставляет доминирующее капиталистическое общество с его конвенциональной экономической системой в смешном свете!

Масштаб

Многие люди в различных группах участвуют в разной степени. Есть около 600 самостоятельных членов, главным образом независимых профессионалов и небольших производителей, пользующихся юридическими и экономическими услугами, предоставляемыми кооперативом, такие как страховка с небольшой (по мерам Испании) платой. Есть более 2,500 членов, использующих систему LETS [локальная валюта - ВП]. Многие вовлечены в Каталонский Центр Снабжения (Catalan Supply Center (CAC)), подкомитет КИК, координирующмй транспортировку и доставку продуктов питания и других товаров, от производителей к “магазинам”, т.е. точкам распределения. Кроме того, есть несколько кооперативов, связанных с КИК.

Штабквартира КИК представляет собой здание 1 400 кв м, куда входит библиотека и сдаваемое пространство. У “эко-сети” 2 634 члена. Масштаб и количество также определяются системой распределения продуктов, описанной ниже.

Экономика

Как указывалось выше, весь проект направлен на создание экономической системы, которая противоречит и отрицает мейнстримовскую экономику. Это экономика, не приводимая в действие профитом, личным интересом или ожиданием максимального роста от инвестиций. Существует социальный контроль экономики, т.е. принимаются коллективные решения и планирование с целью покрыть потребности сообщества. Люди работают, чтобы построить и поддерживать здоровые системы, а не обогащаться.

Немонетарные формы обмена приветствуются, включающие обмен свободными предметами и услугами, бартер, прямые договора между производителями и потребителями, и взаимные подарки. КИК следит за справедливыми ценами, и информирует производителей о потребностях потребителей.

Есть валюта по системе LETS, ЭКО, которая не может конвертироваться в евро, не может инвестироваться или давать проценты. У 2 600 человек есть счета. Каждый может посмотреть свой и чужой баланс. “Валюта не просто средство обмена; это мера независимости КИК от капитализма.” Есть “ Социальная коммиссия по мониторингу валюты, чья функция заключается в помощи членам по лучшему использованию своей валюты.”

Финансовые операции КИК не предусматривают выплачивание процентов. Никаких процентов за использование займов от кооперативов. В этой радикально подрывной экономике, финансы используются для создания сооциально-необходимого производства, а не для получения доходов группкой богачей за ссуду капитала. (Финансовая индустрия США недавно получила 40% от всех доходов корпораций.)

Комитет ‘Кооператив социального и сетевого само-финансирования’ занимается сбережениями, пожертвованиями и финансированием проектов с целью “ … финансирования самодостаточного индивидуума или коллективных проектов, направленнях на достижение общего блага”. В нем 155 членов. Вклады в это агентство не приносит процентов, поэтому “… замечательно, что общее количество депозитов за последние 4 года превысило €250 000.”

Особенно важно отметить, что упор делается на выживаемость проектов, пермакультуру, локализм и дегроус. Национальные и глобальные системы избегаются насколько это возможно и на их месте возводятся локальные. Как утверждают адвокаты Простого Пути, пока уровень использования ресурсов в мире богачей не будет радикально снижен, на устойчивость нельзя расчитывать. И это потребует локальных экономик и счастливого принятия скромного образа жизни. Скромность – очевидная цель КИК.

Создание коллективной собственности (commons) - в центре внимания. Есть лозунг “Коллективная собственность на ресурсы для производства общего богатства.” Другими словами, они стремятся создавать общую собственность ради всего сообщества. Некоторые земли покупаются кооперативами, некоторые отдаются в распоряжение частных лиц. В категорию общего богатства включены нематериальные “средства”, такие как система LETS, программное обеспечения для бухгалтерских расчетов, и другие услуги. Каждое из них управляется комитетом. “Мы продвигаем формы общественной собственности и кооперативной собственности как формулы, которые … укрепляют … само-управление и само- организацию …” И снова целью является развитие систем, управляемых целиком гражданами, и не требующие ни капитализма, ни контроля со стороны государства. Один участник говорит, “У меня огород и я редко покупаю какую-либо еду за евро: я приобретаю все, что мне нужно в экосети через КИК за эко, которые я зарабатываю продавая овощи"... Организуются ярмарки и рыночные дни. “Поход на рынки и ярмарки как отдых, там мы встречаемся с друзями и семьей в духовном смысле.”

Обратите внимание опять на замечательный антикапиталистический элемент: заемы продливаються, чтобы люди установили свои венчурные предприятия и начали производить … но никакой процент не взимается. (По оценке Kennedy, 1995, в обычной экономике проценты доходят до 40% от всех займов.) Другим радикальным элементом является отказ рассматривать некоторые вещи, как например, еду, как товар, то есть то, что производится профита. Центральный момент их экономики – производить то, что покрывает потребности, и это противоречит главной идее конвенциональной экономики.

Доход

У КИК есть две главные статьи расходов: ‘базисный доход’, выплачиваемый членам комитетов и финансирование проектов. Половину расходов движение покрывает за счет взносов от 600 индивидуальных членов, фирм и кооперативов (напр., E25/мес от самостоятельных бизнесов). Большая часть от оставшихся 50% приходит от налогов, которые способны выплатить члены КИК. Остальное - за счет пожертвований.

“Магазины”: Распределительные пункты

Многие товары распределяются через “ Каталонский центр снабжения”, один из наиболее активних комитетов КИК. Это сеть для транспортировки и доставки продуктов многих небольших производителей по всей Каталонии. Их привозят к “… самоуправляемым «магазинам», которые были установлены по всей Каталонии – двадцать … Каждый из них управляется автономно местной группой потребителей, которая хочет иметь доступ к местным продуктам, а также продуктам, произведенным (производителями, связанными с КИК) в других частях Каталонии. “Эта система исключает посредников, тем самым снижается стоимость.

В настоящее время в списке КИК более тысячи продуктов. “Центр снабжения обеспечивает рынки во всем регионе продуктами, большинство продуктов поступают от кооперативных фермеров и производителей.” “Из всех инициатив, наиболее успешная инициатива, связанная с продуктами питания.” Опять обратите внимание на масштаб операций.

Комитет по технике

Комитет по технике отвечает за развитие инструментов и машин, предназначенных для членов-производителей. Они часто обнаруживают, что имеющиеся в продаже инструменты не подходят для нужд маломасштабных общественных проектов. Они разрабатывают машины, главным образом для земледелия и небольших фирм. Эти инструменты “…основаны на принципе открытого проектирования, подходящей технологии и интегральной революции – настроенные на нужды небольших кооперативных проектов.” Данный комитет также организует семинары для передачи знаний. Данное агентство занимает площадь 4,000 кв м, и не нуждается более в финансовой поддержке КИК.

Примеры проектов

Дафермос обрисовывает несколько поселений и проектов, в которых люди собираются для того, чтобы помочь сообществам применять свои производительные возможности для производства широкого диапазона продуктов друг для друга.

Например, в деревне Calafou, состоящей из 22 человек, есть кооператив, занятый обслуживанием 27 небольших домов. Жильцы платят €175 в месяц. Цель - стать “… коллективистской моделью проживания и производства для небольшого, самоуправляемого сообщества”. В него входит “ … множество производственных инициатив и коммунальных инфраструктур, включающих столярную и механическую мастерскую, ботанический сад, коммунальную кухню, биолабораторию, компьютерную лабораторию, лабораторию по производству мыла, профессиональную музыкальную студию, дом для гостей, общественный центр …, а также массу других производственных инициатив.” Каждое воскресенье собирается общая асамблея, работающая на принципе консенсуса.

Члены кооператива AureaSocial могут выбирать, где жить – в отведенных квартирах в Барселоне или в фермерской коммуне, в типи или юрте, в которой жители организуют себя в “семьи”.

Группа Macus занимает 600 кв м, и представляет собой тесную группу современных и традиционных мастеров, производящих деревянную мебель, одежду и лечебные травы, фотографию, скульптуру и цифровую музыку, а также ремонтирующую велосипеды и некоторую электронику.

Правительство

Их форма правительства представляет собой прямую, дискуссионную, партисипативную демократию, включающую децентрализацию, самоуправление, добровольные комитеты, “городские ассамблеи” … и отсутствие бюрократии и правления или давления «сверху-вниз». Заметьте, что “прямая” значает больше, чем “партисипативная”; все индивидуальные члены встречаются, чтобы принять (или утвердить) решения. “Каждый кооперативнй проект, рабочая коммиссия, экосеть или локальная группа принимают свои решения.” Комитеты и собирающиеся раз в две недели общие ассамблеи трудятся над приемлемыми для всех решениями,- решениями, не спускающимися менеджерами, начальниками или политическими партиями.

Цель всех встреч – найти консенсус для всех решений; на них нет голосования.“ В случае затруднений, предложение формируется заново, пока не будет достигнут консенсус, таким образом исключается разделение на меньшинство и большинство. Все предыдущие соглашения могут быть отменены.” “…качество соглашений высокое и за последние годы не было ни одного серьезного конфликта по поводу принятия решений.”

Все проблемы решаются на самом низком уровне, в отличие от практики делегирования их высшим или центральным органам. Это основной анархистский принцип “субсидиарности.”

Существуют около десятка главных комитетов, включающих комитет, рассматривающий запросы групп на вступление, комитет по Экономическому управлению, Юридический коммитет, комитет по Ай-Ти, и комитет по управлению Общим пространством (Common Spaces). Комитет по производственным проектам способствует ‘само-занятости’ и обмену знаниями и навыками и помогает ищущим работу согласовать свои навыки с работой, с использованием онлайнового директория самостоятельных и кооперативних проектов в Каталонии. То есть, они установили свое, независимое от государства, агентство по трудоустройству, сконцентрированное на том, чтобы помочь людям найти действительно социально полезную деятельность.

“ Члены комитетов КИК получают свого рода зарплату от кооператива, известного как ‘базисная зарплата’, цель которой освободить их от необходимости работать еще где-то, и посвятить все свое время работе в КИК.”

Организация общественных услуг

Самый замечательный аспект – это организация общественных услуг. Цель “… заменить централизованный государственный аппарат на истинно кооперативную модель по предоставлению социальных услуг. Таких как медицинские услуги, продукты питания, образование, энергетику, домашнее хозяйство и транспорт.” Юридические услуги, технологические разработки и валюта также входят в эту категорию. И опять, эти проекты не предназначены и не создаются только членами отдельных кооперативов; они направлены на пользу всем людям.

Одно из таких агентств, организованных “Комитетом производственных проектов”, - помощь в трудоустройстве. Оно помогает людям становиться “самозанятыми», делится знаниями и навыками, повышая способность людей зарабатывать самостоятельно.” Оно позволяет “… ищущим работу согласовать свои способности с работой, предлагаемой производственными проектами, связанными с КИК …” Существует “…. онлайновая директория самоуправляемых и кооперативних проектов в Каталонии…”, в которых люди могут работать используя валюту ЭКО. Таким образом этот комитет помогает незанятым людям, не имеющим многих навыков и достаточно бедных, найти некоторую социально-полезную работу, которая позволит им зарабатывать. “… Каждый обладает некоторыми способностями, которые могут быть полезны людям.”

Указанный выше центр поставок продуктов представляет собой еще одну общественную услугу. Он дает возможность небольшим производителям продавать свою продукцию, а покупателям покупать то, что им нужно, без необходимости зарабатывать или иметь «нормальные» деньги.

Эта область общественных услуг развивается медленно, что, по мнению Дафермоса, происходио из-за того, что сектор услуг в Испании относительно удовлетворительный.

Проблемы, вопросы, сомнения

Важно остановиться на проблемах и неудачах альтернативних инициатив, потому что нам надо срочно выяснить наилучшие варианты. Хотя у меня мало информации кроме отчета Дафермоса, мне не известны какие-либо серьезные проблемы или критика, которые могли бы подорвать их потенциал. Однако ниже я привожу несколько проблем, с которыми я столкнулся.

Есть ли у основополагающей “теории перехода” достаточная глубина? Вытекает ли ее цель из всестороннего глобального анализа многих тревожных и убийственных проблем консумеристского капитализма (включающих экологическое разорение, бедность стран Третьего мира, ресурсные войны…) и можно ли рассматривать КИК как решение всех проблем (… я твердо верю, что это начало решения.) Анализ Простого Пути включает в себя детальное обсуждение глобальной ситуации; достаточно ли далеко идет КИК за пределы того, чтобы учреждать кооперативы? В этом вопрос долгосрочной стратегии избавления от капитализма. Этот вопрос старательно обходит движение Transition Towns …по крайней мере, мои попытки войти с ним в контакт провалились. Их стратегия – просто что-то сделать, что-нибудь альтернативное в надежде, что это, в конце концов, приведет к прекрасному, устойчивому и справедливому миру. Левые справедливо относятся к этому движению с сарказмом; они хотят знать, каким образом ваши общественные сады и бутики помогут взять власть и устранить капиталистический класс? У Простого Пути есть на это ответ; достаточно убедителен он – или нет – другое дело. Возможно, что у КИК также есть ответ, важно, чтобы он был ясно сформулирован.

Это приводит к необходимости учебника. Есть надежда, что мы скоро сможем воспользоваться документом, подсказывающим как создавать подобные проекты и избегать ошибок.

Некоторые считают, что КИК был учрежден с использованием фондов, приобретенных через сомнительные финансовые опреации. Я не буду утверждать, но, думаю, что это выдумки. Я хочу отметить тот факт, что КИК сегодня весьма эффективное движение и модель, которой можно следовать с небольшим количеством денег или вообще без них, и я не вижу причин, почему она не может процветать среди разрухи, вызванной неолиберализмом.

Есть однако, одна связанная проблема, которую надо внимательно обсудить, т.е. роль и природу альтернативных валют. КИК использует базисную систему LETS и мне кажется это идеальным. Однако много труда вкладывается в установление другой системы, “FairCoin”, предназначенной для новых альтернативных экономик. Я переживаю по этому поводу; мне кажется это сложным и дорогим делом, т.е. ввести “замещающую” валюту (требующую нормальных денег для ее покупки), с которой не просто охватить всю экономическую деятельность. Мне кажется, что она была настроена на торговлю в условиях больших расстояний, в наступающем же мире дефицита и локализма, нам она может не понадобиться. Она кажется подобной Биткоину, открытой для спекулятивных инвестиций и роста цен. Но священный принцип для левых в том, что деньги, труд и земля не должны быть товаром. Кроме всего, мне кажется на не необходима; вполне достаточно системы LETS.

Я также беспокоюсь о любой концентрации на валюте; я бы хотел видеть больше внимания к тому, чтобы объяснить людям цели вступления в кооперативы. Мне не совсем ясно, в какой степени доступ к капиталу обеспечил успех КИК. (Говорят, что сегодня он самоокупаем.) Нам нужны стратегии, которые не потребуют денег, и я верю, что это возможно.

Расширяя революцию

Значительное усилие прилагается к тому, чтобы “распространить модель”. “ Члены выступаю в различных регионах страны об экосетях, кооперативах, и социальной валюте. В результате семена интегральных кооперативов посеяны в стране басков, Мадриде и других регионах Испании и Франции.” В 2017 Интегральный кооператив начал работать в Афинах.

Трудно переоценить важность дострижений КИК. Масштаб его достижений огромен. Но самое замечательное – это его подрывной характер, сила и потенциал. Повторю, КИК это “…активизм за сооружение альтернатив капитализму.” На мой взгляд, это одна из ведущих инициатив в движении, представляющей самую большую угрозу капитализму. Вместе с запатистами, курдовским PKK, сенегальськими экодеревнями, и многими другими, это замечательный альтернативный путь, который могут построить обычные люди, быстро, и без прямого насилия или конфликта (по крайней мере, так было до сих пор.) Он избавляется от принимаемой как данное, легитимности рынка и неизбежности принятия капитала, рыночных сил и профита как факторов, определяющих нашу жизнь. Кроме всего прочего, он показывает, что обычные люди могут и должны соединиться и коллективно взять в свои руки экономическую и политическую ситуацию, покончив с зависимостью от капитала или государства.

Подумайте теперь о Третьем мире. Конвенциональная точка зрения такова, что “Развитие” может означать лиш инвестирование капитала, дабы подстегнуть бизнес-активность, производство товаров для глобального рынка и зарабатывание денег, чтобы, опять же, покупать у него и создавать «рабочие места». Принимается само собой разумеющимся, что профит и рынок должны стимулировать прогресс, другими словами обогащать уже богатых, и заставлять других ждать, когда им что-либо перепадет… в то время, как их национальные ресурсы переправляються на супер-рынки богатых стран. То есть, четыре миллиарда очень бедных людей будут оставаться таковыми долгое время … но КИК показывает, как быстро и просто можно принять совершенно другую модель развития, другой путь к другим целям, без одобрения или помощи со стороны существующих правительств.

Ясно также, что даже небольшая государственная помощь могла бы дать большой эффект. В Сенегале тысячи деревень переходят в разряд экодеревень с помощью правительства. (St Onge, 2015.)

Неудивительно, что КИК берет свое начало в Каталонии. Именно там, в 1930-х гг, испанские анархисты делали чудеса, переведя всю экономику на кооперативные рельсы. В районе Барселоны, около миллиона людей создавали добровольные комитеты граждан и управляли фабриками, транспортними системами, больницами, клиниками и т.д., всемерно отвергая любую роль для платных бюрократов и политиков. КИК должен представлять собой учебник по анархизму… по крайней мере той его разновидности, которая мне по душе. Подумайте еще раз; граждане собрались вместе, чтобы повернуться спиной к рыночной системе, капиталистическому классу и централизованному правительству, к любой форме правления «сверху-вниз», и управлять своими делами самостоятельно, учреждая организации ради коллективной пользы, используя прямое и партисипативное управление, без участия бюрократов или политиков «вышестоящих органов», с нахождением приемлемых для всех решений, субсидиарностью и спонтанностью, тем самым прокладывая пути, которые могут стать нормой для будущего. Это в точности совпадает с доктриной Простого Пути, о которой я пишу уже несколько десятилетий, и это единственный путь, по которому может пойти революция.

Подумайте о глубоко сидящей, но упускаемой из виду мудрости этого движения. Инклюзивность и взаимообогащение всех и приоритизация тех дел, которые идут на пользу ВСЕМ, генерируют общественную мораль, общественный дух, энтузиазм и желание внести свой вклад. Таким образом увеличивается синэргия; например, щедрость порождает большую щедрость. Мотивация приносит много положительного: подключиться к работе или отдавать излишек приносит удовольствие, это не тягостная обязанность. Сравните это с нынешним обществом - конкурентным, индивидуалистическим, «победителю-достанется-все» - которое вынуждает нас действовать не самым лучшим образом.

Сила высвобождающихся человеческих ресурсов и духовной энергии также недооценивается. Мои исследования спального района пригорода Сиднея (TSW: Remaking Settlements) показали, что путем реорганизация пространства и лучшего использования времени пригород мог бы покрывать большую часть своих потребностей (в еде и пр.), в то же время радикально уменьшая потребление ресурсов и влияние на среду. Подумайте о том, что если бы люди в пригороде работали сообща всего два часа в неделю, вместо того, чтобы смотреть тривиальные передачи по телевизору, это исключило бы не менее 150 полностью занятых платных социальных работников и т.д. И люди были бы гораздо счастливее, сознательнее и продуктивнее, чем платные работники, их солидарность и сообщество только укреплялись.

И потом, есть положительные следствия для персонального развития граждан. Букчин отмечал, что еще древние греки заметили глубокие образовательные преимущества от того, что каждый гражданин принимал участие в управлении государством. Это значит, что на самом деле нет там «наверху» никакого государства, которое должно делать все за нас, и что нам надо поскорее взять ответственность за себя, начать самим думать, обсуждать идеи, приносящие ВСЕМ пользу, быть лучше информированными, … или, в противном случае, принимать ложные решения и жить с их последствиями. Если посмотреть на долгую историческую перспективу, станет ясно, что согласие с тем, чтобы вами управляли, вами правили, свидетельствует о этапе неразвитости политической системы; и мы не повзрослеем, пока не научимся управлять сами собой, прямым и партисипативным путем.

Также легко просмотреть важность укрепления самостоятельности. Иван Иллич подчеркивал пассивность и отсутствие ответственности – как характерные признаки консумеристского общества. Наша роль сводиться к подчинению правилам, установленным другими. Если что-либо выходит из строя, то это задача неких официальных или профессиональных лиц. В движении Transition Towns, например, я вижу поворотный пункт от пассивного принятия системы, разработанной и ведомой анонимными лицами, к нашей собственной системе, и если с ней что-либо не так, то это наша с вами забота. Ответственные граждане чувствуют, что сообщество принадлежит им, они знают, что они ответственны за то, что происходит в нем, и за то, чтобы все работало как надо. Другими словами, они самостоятельны и облачены властью. “Это мой город. Я горжусь им. Если в нем есть проблема, это моя/наша проблема, давайте ей займемся.” Это ориентация, которой придерживаются члены КИК.

Все это проясняет различие между эко-социалистической и эко-анархистской перспективами. Обе признают необходимость переодоления капитализма, но в первом случае предполагается, что этот переход должен происходить через завоевание государственной власти и последующего “лидерства” государства. Но для Простого Пути фундаментальным является факт [экологических] ограничений, и ясно, что альтернативное общество должно быть предельно локализованным, нецентрализованным, что оно не может управляться государством, и что единственное условие его удовлетворительной работы - партисипативное участие всех. Хотя всегда найдется роль для некоторых центральных агентств, они будут небольшими, т.к. большинство решений и администрирование будут (должны) приниматься внизу на уровне небольшого сообщества. Заметьте, что КИК категорически отвергает государство в достижении нового общества.

Перспектива Простого Пути как работающего и привлекательного альтернативного общества (См TSW: The Alternative) иногда критикуется как недостижимая и утопическая идея. Существование КИК разрушает эту критику. Его важность нельзя переоценить; это и подобные ему движения показывают: путь к устойчивому и справедливому миру реален и легко достижим.

Примечания

——– CIC website. https://cooperativa.cat/en/

Dafermos, G., (2017), The Catalan Integral Cooperative: an organizational study of a post-capitalist cooperative”, Commons Transition, 19th Oct. Kennedy, M., (1995), Interest and Inflation Free Money: Creating an Exchange Medium That Works for Everybody and Protects the Earth, Seva International.

St Onge, E., (2015), “Senegal Transforming 14,000 Villages Into Ecovillages!” Collective Evolution, TSW: Remaking Settlements. thesimplerway.info/RemakingSettlements.htm

TSW: Summary Case. thesimplerway.info/main.htm

TSW: The Alternative. thesimplerway.info/THEALTSOCLong.htm

Tags: co-operatives, new economy, powering down, rebuilding resilient societies, The Simpler Way

Др Тед Трейнер – доцент факультета социальных наук Университета шт. Новый Уэльс, Австралия. Многие из его трудов доступны на его сайте The Simpler Way.

[Комментарий. Я думаю, что для русских это прекрасная возможность реабилитироваться. Пока живет память о Герцене, Бакунине, Толстом, Кропоткине и других наших визионерах. Каталония - пример перед глазами, что их идеи работают. - ВП]

Дерост

Итон Джанет. Что такое Degrowth?

2012, источник: здесь. Перевод - Виктор Постников.

Degrowth (дегроус) – это призыв к радикальному разрыву с основанными на росте моделями общества, неважно «левыми» или «правыми», для перехода к новым способам общежития в условиях истинной демократии, равенства и свободы, на общем разделении богатства, на сотрудничестве и экономике, способствующей уменьшению использования природных ресурсов и энергии. — International Conference on Degrowth in the Americas, Montreal, May 2012.

Термин degrowth (фр.decroissance), впервые был предложен экологическим экономистом Николасом Георгеску-Регеном в статье 1971 г. «об энтропии и экономическом процессе», впервые высветившим экологические пределы роста индустриальной модели. Дискуссия, начатая Георгеску-Регеном, породила Движение Degrowth во Франции, выступившему против традиционных экономик на том основании, что рост в промышленно-развитых странах оказался социально контр-продуктивным, неэкономичным и экологически неустойчивым. Для сторонников дегроуса экологические последствия роста, такие как истощение природных ресурсов, падение производства энергии, загрязнение, изменения климата, потеря биоразнообразия, а также постоянно расширяющееся использование ресурсов развитыми странами за счет развивающихся стран указывают на конец классической экономической модели роста.

Движение Degrowth во Франции строится на французской политической культуре, критически воспринимающей все социальные беды, порожденные консумеризмом и ложной экономической моделью. Труды таких философов и мыслителей как Маркс, Ганди, Карл Полани, Ханна Арендт, Иван Иллич, Э.Ф. Шумахер и др. лежат в основе движения. В то время как Франция по сути является центром движения, дегроус также пробивает себе путь в других частях Европы и Северной Америки, где оно в первую очередь связано с экологической экономикой и биофизическими ограничениями роста. В Северной Америке, основатель экологической экономики Герман Дали, профессор Йоркского университета и автор книги "Как жить без роста" (Managing Without Growth) Питер Виктор, со-автор принципа Экологического следа профессор Уильям Рис, и со-автор книги "Энергетика и благосостояние народов" (Energy and the Wealth of Nations) профессор Чарльз Холл также связаны с движением Degrowth. Все они выступили на недавних конференциях дегроус в Америке.

Особый интерес вызывают параллели между западным принципом дегроуса и дискурсом коренных народов, который недавно возник в Латинской Америке, в особенности модель ‘жить хорошо, не лучше’ (Vivir Bien по испански, Sumak Kawsay - на языке Кечуа). В настоящее время данный принцип – главный элемент политической жизни в Боливии и Эквадоре. По мнению эквадорского экономиста: "Среди всех предложенных альтернативных теорий, заменяющих старые принципы развития и экономического роста, самый многообещающий это Sumak Kawsay, хорошая жизнь."

Как следует из самого названия, дегроус – это снижение производства и потребления, или сокращение экономики, избавление от пороков доминирующей экономической системы, и не только сохранение условий, необходимых для существования экосистем и человечества, но также и способ жить лучше, здесь и теперь. Важно отметить, что сторонники дегроус не призывают к сокращению экономики в рамках существующей неоклассической экономической системы, где сокращение обычно понимается как рецессия или депрессия, со всеми плачевными последствиями; они настаивают на планируемом сокращении, или сокращение на справедливой основе, ведущей к альтернативной парадигме, для которой главной целью является экология, партисипативная демократия, сообщество и “хорошая жизнь”. В этом отношении разделение работы, меньшее потребление, новые творческие способы общежития, посвящение большего времени искусству, музыке, семье, культуре и сообществу, и добровольная простота – все это важные элементы устойчивого дегроуса. Здесь мы видим подобие с латиноамериканским принципом ‘Buen vivir’ («Хорошей жизни»), утверждающим гармоническое отношение между человеком и окружающей средой, и между людьми в сообществах. Действительно, в различных культурах по всему миру мы находим подобные взгляды на хорошую жизнь, как например гандиевский принцип swadeshi-sarvodaya (свадеши).

Хотя сам принцип дегроус нельзя рассматривать как собственно экономическую теорию, в его свете обсуждаются много новых идей, таких как монетарная реформа, замена ВВП показателями счастья и благосостояния народа, перераспределение доходов, ре-локализация производства и сельского хозяйства, новые формы управления, важность гражданского общества и партисипативной демократии, наполнениe экономики социальным и культурным контекстом, экологическая основа новых законов и договоров, де-глобализация торговли, экономика нулевого роста, экологическая экономика и сокращение экономики (дегроус).

Ясно, что обрушившийся на планету и человечество экономический, экологический и финансовый кризис, заставляет выйти из устаревшей мыслительной схемы и бросить вызов экономике роста. В данном контексте, дегроус служит важной функцией в качестве слова-символа, которое противостоит ‘тирании роста’ и абсурдной гонке за ростом во что бы то ни стало. Некоторые также полагают, что термин дегроус нельзя просто так узурпировать или исказить, как это сделали сторонники современной обанкротившейся системы с т.н. «зеленой экономикой».

Дегроус также позволяет пересмотреть ценности, допущения и знания, лежащие в основе современной экономической системы роста. В этом отношении дегроус выступает в роли «инструмента» для пересмотра доминирующей сегодня экономической мысли. Один из теоретиков дегроус выразил это таким образом:

…. дегроус - это не просто количественное уменьшение того же самого, это гораздо более фундаментальная перестройка, парадигматическая переоценка ценностей, в частности (пере)определение социальных и экологических ценностей и (новая) политизация экономики”

Теоретики дегроус также говорят о ‘деколонизации сознания’ или ‘деколонизации воображения’, замечая, что, как только экономический рост будет признан абстрактной идеей, а не объективной реальностью, это позволит серьезно рассматривать альтернативы. Некоторые говорят о «побеге из экономики».

Аналогично Buen Vivir позволяет убежать от старых понятий экономического роста, поскольку представляет собой альтернативную экономическую парадигму, уже проверенную в ряде латиноамериканских стран.

Еще одним важным аспектом дегроус является то, что за последние 40 лет образовался довольно большой объем серьезной академической литературы, докладов на международных конференциях - Париж (2008), Барселона (2010) и две североамериканские конференции, Ванкувер (2010) и Монреаль (2012), - статей в респектабельных газетах, таких как Le Monde Diplomatique и собственной газете движения La Decroissance, многочисленных блогах и он-лайновых форумах, исследовательских институтах, а также многочисленных книгах и учебниках. Аналогично, в Латинской Америке ширится литература, конференции и обсуждение пост-индустриального и пост-экономического мира, основанного на собственной уникальной аборигенной культуре и перспективе Buen Vivir.

Эта литература и идеи представляют собой бесценную базу и ресурс не только для дегроус и коренных народов, но также и родственных движений, стремящихся лучше понять несостоятельность современной неолиберальной неоклассической экономической модели и ищущих альтернативное будущее.

Дегроус также признает и охватывает родственные идеи, понятия и движения, такие как, постиндустриальное развитие, пикойл, добровольная простота, транзишн таунс, и т.д., альтернативы ВВП, что можно видеть из многих выступлений на конференциях и статей. На дегроус ссылаются в свою очередь такие авторы как Ричард Хайнберг в своей книге "Конец роста".

Наконец, наверное, стоит отметить, что принцип дегроус рассматривают как платформу для дискуссий о необходимости политико-экономических перемен, ведущих к обществу без экономического роста. Как показала конференция в Монреале, в этих дискуссиях принимают участие академики и ученые, институты и исследовательские центры, активисты НГО, представители коренных народов. Таким образом, дегроус предвещает появление новой политико-экономической и социальной парадигмы, способной реально трансформировать мир.

Литература

Samuel Alexander Planned Economic Contraction: The Emerging Case for Joan Mart;nez-Alier a, Unai Pascual b, Franck-Dominique Vivien c, Edwin Zaccai .Sustainable de-growth: Mapping the context, criticisms and future prospects of an emergent paradigm. http://www.web.ca/~bthomson/degrowth/degrowth_history.pdf

John Dillon. The Economics of Sustainability. KAIROS Backgrounder. July Valerie Fournier. Escaping from the Economy. Eduardo Gudynas. Buen Vivir: Today’s Tomorrow. 2011 Life Beyond Growth. 2012. Institute for Studies in Happiness, Economy and Society, Japan. http://lifebeyondgrowth.wordpress.com/

Judy Kennedy. The Growth of Degrowth (Part 1) Campaign for fair, sustainable economy is gaining ground. Serge Latouche. Degrowth economics. Le Monde Dkiplomatique. http://mondediplo.com/2004/11/14latouche/

Quebec Movement for convivial degrowth Mouvement Quebecois pour une decroissance conviviale.English translation http://www.decroissance.qc.ca/mouvement.html Bob Thomson (bthomson@web.ca)

Abby Scher. Greetings from the new Economy. CommonDreams.org Aug 4th, 2012

Bob Thomson. Pachikuti: Indigenous Perspectives and Degrowth. Conference Proceedings, 2nd conference on Economic Degrowth For Ecological Sustainability and Social Equity. Barcelona March 26th- 29th, 2010

Bob Thomson, Ottawa, 11 March 2011. Draft Bibliography on Convivial Degrowth Conference Barcelona 2010, March 26 – 29, 2010 the Second International Conference on Economic Degrowth for Ecological Sustainability and Social Equity. http://barcelona.degrowth.org/

International Conference on Degrowth in the Americas. http://montreal.degrowth.org

Janet M Eaton presented on Degrowth and Trade Deglobalization at the Montreal International

Conference on Degrowth in the Americas, May 2012. That paper will later be posted on this site.

Антитех


Антитех

Мамфорд Льюис. Техника и природа человека

1972, источник: здесь.

Льюис Мамфорд (Lewis Mumford; 1895–1990) — американский социальный философ, историк, специалист в области теории и истории архитектуры и урбанистики. Родился во Флашинге (штат Нью-Йорк) и учился в Нью-Йоркском городском колледже, в Колумбийском и Нью-Йоркском университетах, а также в Новой школе общественных исследований (Нью-Йорк-Сити). Был редактором нескольких изданий, в том числе — Социологического обозрения (Лондон, 1920) и ежегодной антологии американских авторов — Американского каравана (1927–1936). В 1955 году был избран в Американскую академию искусств и словесности, а в 1964 году получил президентскую «Медаль свободы». Среди многочисленных трудов учёного выделяются: «Культура городов» (1938), «Положение человека» (1944), «Город в истории» (1961), Миф машины (1967), «Толкования и предсказания» (1973) и «Зарисовки с натуры» (1982). Настоящая работа впервые опубликована в 1972 году [1].

Мы все осознаём, что XX век стал свидетелем коренного преобразования всего человеческого окружения главным образом благодаря влиянию математических и физических наук на технологию. Этот переход от эмпирической, традиционной техники к экспериментальному научному способу открыл такие новые сферы, как ядерная энергия, сверхзвуковой транспорт, компьютерный интеллект и мгновенная глобальная связь.

Исходя из принятого в настоящее время представления о связи человека и техники, наша эпоха переходит от первобытного состояния человека, выделившегося благодаря изобретению орудий труда и оружия с целью достижения господства над силами природы, к качественно иному состоянию, при котором он не только завоюет природу, но полностью отделит себя от органической среды обитания. С помощью этой новой мегатехнологии человек создаст единую, всеохватывающую структуру, предназначенную для автоматического функционирования. Человек из активно функционирующего животного, использующего орудия, становится пассивным, обслуживающим машину животным, собственные функции которого, если этот процесс продолжится без изменения, либо будут переданы машине, либо станут сильно ограниченными и регулируемыми в интересах деперсонализированных коллективных организаций. Предельная тенденция подобного развития была верно предвосхищена сатириком Сэмюэлом Батлером [2] более века тому назад. Но только в нынешнее время его весёлая фантазия начинает превращаться в совсем не безобидную реальность.

Цель работы — подвергнуть сомнению как исходные посылки, так и прогнозы, на которых основана наша приверженность к существующей форме технического и научного прогресса как цели самой по себе. Особо считаю необходимым бросить тень сомнения на общепринятые теории фундаментальной природы человека, не явно в течение прошлого столетия лежавшие в основе нашей постоянной переоценки роли орудий и машин в человеческой экономике. Я бы допустил, что не только Карл Маркс ошибался [3], придавая орудиям труда направляющую функцию и центральное место в человеческом развитии, но что даже на вид смягчённая интерпретация Тейяра де Шардена относит ко всей истории человека узкий технологический рационализм нашего века и проецирует в будущее конечную стадию, на которой все дальнейшие возможности человеческого развития были бы исчерпаны, потому что ничего бы не осталось от первоначальной природы человека, что не было бы поглощено (если вообще не подавлено) технической организацией интеллекта в универсальном всесильном слое разума.

Так как заключения, к которым я пришёл, требуют для своего обоснования большого объёма доказательств, я допускаю, что последующее суммарное изложение должно из-за своей краткости казаться искусственным и неубедительным [4]. Я могу только в лучшем случае надеяться показать, что существуют серьёзные причины для пересмотра всей картины как человеческого, так и технического развития, на котором основывается современная организация западного общества.

Итак, мы не сможем понять роли, которую играла в человеческом развитии техника, без более глубокого понимания природы человека: хотя само это понимание в течение последнего века потеряло ясность, будучи обусловлено социальной средой, в которой неожиданно распространилась масса новых механических изобретений, сметая многие древние процессы и институты и изменяя само наше представление как о человеческих пределах, так и о технических возможностях.

Более чем в течение века человека обыкновенно определяли как животное, использующее орудия труда. Платону подобное определение показалось бы странным, поскольку он приписал восхождение человека из примитивного состояния, в равной мере как Марсу и Орфею, так и Прометею и Гефесту, богу-кузнецу. Однако описание человека, как главным образом использующего и изготавливающего орудия труда, стало настолько общепринятым, что простая находка фрагментов черепов, вместе с грубо обработанными булыжниками, как в случае австралопитека Л. С. Б. Лики, полагается вполне достаточной для идентификации существа как проточеловека, несмотря на его заметные анатомические отличия и от более ранних человекообразных обезьян, и от людей, а также несмотря на более дискредитирующий подобную интерпретацию факт отсутствия в течение последующего миллиона лет заметного усовершенствования технологии обтёсывания камней. Многие антропологи, приковывая внимание к сохранившимся каменным артефактам, беспричинно приписывают развитие высшего человеческого интеллекта созданию и использованию орудий труда, хотя моторно-сенсорные координации, вовлечённые в подобное элементарное производство, не требуют и не вызывают какой-либо значительной остроты мысли. Поскольку субгоминиды Южной Африки имели объём мозга около трети объёма мозга Homo sapiens, в действительности не более, чем у многих человекообразных обезьян, способность к изготовлению орудий труда, как недавно заметил доктор Эрнст Майр [5], не требовала и не создавала развитого черепно-мозгового аппарата древних людей.

Вторая ошибка в интерпретации природы человека менее простительна: это существующая тенденция датировать доисторическими временами непреодолимый интерес современного человека к орудиям, машинам, техническому мастерству. Орудия и оружие древнего человека были такими же, как и у других приматов — его зубы, когти, кулаки, — так было в течение длительного времени до тех пор, пока он не научился создавать каменные орудия, более функционально эффективные, чем эти органы. Я полагаю, что возможность выжить без инородных орудий дала древнему человеку достаточное время для развития тех нематериальных элементов его культуры, которые в конечном счёте значительно обогатили его технологию.

Антропологи, рассматривая с самого начала изготовление орудий как центральный момент в палеолитической экономике, недооценили или пренебрегли массой устройств (менее динамичных, но не менее искусных и оригинальных), в использовании и изготовлении которых многие другие виды в течение длительного времени оставались значительно более изобретательными, чем человек. Несмотря на противоположное свидетельство, которое выдвинули Р. У. Сэйс [6], К. Дэрил Форд [7] и Андре Леруа-Гуран [8], всё ещё существует устаревшая тенденция приписывать орудиям и машинам особый статус в технологии и совершенно пренебрегать не менее важной ролью различных приспособлений. Такой взгляд на вещи оставляют без внимания роль контейнеров: горнов, ям для хранения, хижин, горшков, ловушек, корзин, бункеров, загонов для скота, а позже рвов, резервуаров, каналов, городов. Эти статические компоненты всегда играют важную роль в технологии, не меньшую и в настоящее время, с её высоковольтными трансформаторами, гигантскими химическими ретортами, атомными реакторами.

Из любого исчерпывающего определения техники должно бы следовать, что многие насекомые, птицы, млекопитающие сделали значительно более радикальные новшества в изготовлении контейнеров, чем достигли в изготовлении орудий предки человека до появления Homo sapiens: примем во внимание сложные гнёзда и домики, бобровые плотины, геометрические ульи, урбаноидные муравейники и термитники. Короче говоря, если техническое умение было бы достаточным для определения активного человеческого интеллекта, то человек длительное время рассматривался бы как безнадёжный неудачник по сравнению со многими другими видами. Последствия такого подхода должны быть ясны: а именно, не было ничего уникально человеческого в древней технологии до той поры, пока она не оказалась видоизменной лингвистическими символами, социальной организацией и эстетическими замыслами. На этой стадии производство символов резко обогнало производство орудий и в свою очередь способствовало развитию более ярко выраженной технической способности.

В таком случае, я полагаю, в начале своего развития человеческая раса достигла особого положения не только на основе своей способности использования и производства орудий. Или, скорее, человек обладал одним основным всецелевым орудием, которое было более важным, чем любой последующий набор, а именно — его собственным, движимым умом телом, каждой его частью, а не только сенсорно-моторными действиями, которые произвели ручные топоры и деревянные копья. Для компенсации своего чрезвычайно примитивного рабочего механизма древний человек обладал значительно более важным и ценным качеством, которое расширяло весь его технический горизонт: тело, которое не создано для какого-либо одного рода деятельности, именно благодаря своей необычной лабильности и пластичности более эффективно при использовании как своего расширяющегося внешнего окружения, так и одинаково богатых внутренних психических ресурсов.

Благодаря чрезмерно развитому, постоянно активному мозгу человек обладал большей умственной энергией, чем ему необходимо было для выживания на чисто животном уровне. И он был, естественно, вынужден давать выход этой энергии не только при добывании пищи и размножении, но и в тех способах жизнедеятельности, которые превращали эту энергию непосредственно и творчески в соответствующие культурные, то есть символические, формы. Расширяющая границы жизни культурная «работа» заняла более важное положение, чем утилитарный ручной труд. Эта более широкая область повлекла за собой значительно больше, чем тренировку руки, мускула и глаза при изготовлении и использовании орудий: кроме того, она требовала контроля всех человеческих биологических функций, включая его склонности, органы выделения, его растущие эмоции, широко распространяющиеся сексуальные действия, его мучительные и соблазнительные сны. Даже рука была не просто мозолистым рабочим орудием: она ласкала тело возлюбленного, прижимала ребёнка к груди, делала важные жесты или выражала в упорядоченном танце и совместном ритуале некоторые иным образом невыразимые чувства жизни или смерти, о запомнившемся прошлом или желаемом будущем. Орудийная техника и наша производная машинная техника являются лишь специализированными фрагментами биотехники: и под биотехникой понимается всё необходимое человеку для жизни.

На основе такой интерпретации вполне можно оставить открытым вопрос, происходят ли стандартизированные образцы и повторяющийся порядок, который стал играть такую эффективную роль в развитии орудий, начиная с древних времён, как указал Роберт Брэйдвуд [9], единственно из производства орудий. А разве не происходят они в такой же мере, а может даже более, из форм ритуала, песни, танца — форм, которые существуют в развитом состоянии среди примитивных народов, часто даже в более совершенной, и законченной форме, чем их орудия. В действительности существуют распространённые данные, впервые отмеченные Артуром Хоккартом [10], что ритуальная точность церемонии значительно ранее предшествовала механической точности в работе; и что даже жёсткое разделение труда появляется впервые благодаря специализации в обрядовых службах. Эти факты могли бы помочь объяснить, почему примитивные народы, которым быстро надоедают чисто механические работы, способные улучшить их физическое благосостояние, будут тем не менее повторять значимый для них ритуал вновь и вновь, часто вплоть до изнеможения. Тот факт, что техника обязана игре и игре с игрушками, мифу и фантазии, магическому обряду и религиозному механическому запоминанию, к которому я привлёк внимание в «Технике и цивилизации» [11], всё ещё должен быть в достаточной степени осознан, хотя Йохан Хёйзинга с Homo ludens (человек играющий) зашёл так далеко, что рассматривает саму игру как формирующий элемент всей культуры.

Производство орудий в узком техническом смысле действительно, возможно, восходит к нашим африканским человеческим предкам. Но техническое вооружение клэктонской [12] и ашельской культур оставалось чрезвычайно ограниченным до тех пор, пока не появились существа с нервной системой, более близкой к системе Homo sapiens, чем к каким-либо другим человекоподобным предкам, и не привели в действие не только руки и ноги, но и всё тело и ум, воплощая их не просто в материальное богатство, но и в более символические неутилитарные формы.

В этом пересмотре принятых технических стереотипов я бы пошёл даже дальше, ибо полагаю, что на каждой стадии человеческие технологические достижения и преобразования были менее направлены на прямое увеличение добычи пищи или контроля над природой, чем на утилизацию его собственных громадных внутренних ресурсов, и на выражение его латентных суперорганических потенциальных возможностей. Когда человеку не угрожало враждебное окружение, его расточительная, гиперактивная нервная организация, всё ещё часто иррациональная и неуправляемая, служила скорее препятствием, чем помощью в его выживании. Если это так, контроль над его психосоциальной средой на основе выработки общей символической культуры был более существенным и, как необходимо заключить, значительно предшествовал и опережал контроль над внешней средой.

При таком подходе возникновение языка — напряжённая кульминация более элементарных человеческих форм выражения и передачи значения — было несравнимо более важным для дальнейшего человеческого развития, чем обработка горы ручных топоров. Наряду с относительно простыми координациями, требуемыми для использования орудий, тонкое взаимодействие многих органов, необходимое для создания членораздельной речи, явилось намного более поразительным достижением и, должно быть, занимало значительную часть времени, энергии и умственной концентрации древнего человека, поскольку его коллективный продукт — язык — был бесконечно более сложным и изощрённым, чем набор орудий труда в Египте или Месопотамии. Ибо только тогда, когда знание и практика могли быть накоплены в символических формах и передаваться при помощи произнесённого слова от поколения к поколению, стало возможным сохранять каждое новое культурное приобретение от разрушения течением времени или с исчезновением предшествующего поколения. Тогда и только тогда стало возможным одомашнивание растений и животных. Нужно ли напоминать, что это техническое преобразование было достигнуто при помощи орудий, не более совершенных, чем палка для копания, топор или мотыга. Плуг, как и колесо телеги, появился значительно позднее как специализированное приспособление для широкомасштабного выращивания зерна на полях.

Рассматривать человека как главным образом изготавливающее орудия животное — это значит пропустить основные главы человеческой предыстории, которые фактически были решающими этапами развития. В противовес стереотипу, в котором доминировало орудие труда, данная точка зрения утверждает, что человек является главным образом использующим ум, производящим символы, самосовершенствующимся животным; и основной акцент всей его деятельности — его собственный организм. Пока человек не сделал нечто из себя самого, он мало что мог сделать в окружающем его мире.

В этом процессе самораскрытия и самотрансформации техника в узком смысле, конечно, служила человеку хорошо лишь как вспомогательное средство, но не как главный действующий агент в его развитии; ибо техника, вплоть до нашего нынешнего времени, никогда не была отделена от большей культурной целостности, и ещё менее техника господствовала над всеми остальными институтами. Первоначальное развитие древнего человека было основано на том, что Андре Вараньяк [13] удачно назвал «технологией тела»: использование высокопластичных свойств тела для выражения его ещё неоформленного и неинформированного ума, до того как этот ум уже приобрёл посредством развития символов и образов свои собственные, более соответствующие ему бесплотные технические инструменты. Создание важных типов символического выражения, а не более эффективных орудий с самого начала было основой дальнейшего развития Homo sapiens.

К сожалению, концепции человека как главным образом Homo faber, производителя орудий, а не как Homo sapiens, производителя ума, были настолько прочными в XIX веке, что первое открытие искусства в пещерах Альтамиры было отвергнуто как мистификация, поскольку ведущие палеоэтнологи не признали бы, что охотники ледникового периода, оружие и орудия которых они недавно открыли, могли иметь как свободное время, так и наклонности создавать искусство — не грубые формы, но образы, демонстрирующие мощь наблюдения и абстракции высокого порядка.

Но, когда мы сравниваем резьбу и живопись ориньякского или мадленского периодов с их сохранившимися техническими достижениями, то кто скажет, искусство или техника демонстрируют более высокое развитие? Даже выполненные в совершенстве резцы солютрейской культуры в форме листа благородного лавра были даром эстетически восприимчивых ремесленников. Классическое греческое употребление слова technics не делает различия между промышленным производством и искусством и для большей части человеческой истории эти аспекты были неотделимы, одна сторона соответствует объективным условиям и функциям, другая отвечает субъективным потребностям и выражает общие чувства и значения. [14]

Наше время ещё не преодолело специфический утилитарный подход, рассматривающий техническое изобретение как первичное, а эстетическое выражение как вторичное или даже ненужное; и это означает, что всё ещё приходится признавать, что вплоть до настоящего времени техника ведёт своё происхождение от цельного человека в его взаимодействии с каждой частью среды, использующего каждую свою способность, чтобы максимально реализовать собственные биологические, экологические и психологические потенции.

Даже на самой ранней стадии использование ловушек и добывание пищи меньше зависело от орудий, чем от пристального наблюдения привычек животных и мест их обитания, наблюдения, подкреплённого широким экспериментальным отбором растений и тонкой интерпретацией влияния различной пищи, снадобий, ядов на человеческий организм. И в этих садоводческих открытиях, которые, если Оукс Эймс [15] был прав, должно быть, предварялись тысячелетиями активного одомашнивания растений, вкус и формальная красота играли не меньшую роль, чем их пищевое значение; так что ранее всех одомашненные растения не имеются в виду злаки) часто ценились за цвет и форму их цветов, за их запах, структуру, пряность, а не просто за питательность. Эдгар Андерсон предположил, что неолитический сад, как и сады во многих более примитивных культурах сегодня, был, вероятно, смесью питательных растений, растений-красителей, лекарственных растений и декоративных растений — все они рассматривались как одинаково существенные для жизни [16]. Подобным же образом некоторые наиболее смелые технические эксперименты древнего человека не имели никакого отношения к овладению внешней средой: они были связаны с анатомическим изменением или внешней отделкой человеческого тела в целях сексуальной выразительности, самовыражения или групповой идентификации. Аббат Анри Брейль открыл свидетельства таких действий, одинаково способствовавших развитию орнамента и хирургии уже в Мустьерской культуре [17].

Понятно, что орудия и оружие, далеко не всегда господствовавшие в человеческом техническом снаряжении (как слишком правдоподобно внушают нам каменные артефакты), составляют лишь малую часть биотехнической композиции; и борьба за существование, хотя иногда жестокая, не завладела полностью энергией и жизнеспособностью первобытного человека и не отвлекла его от более насущной потребности: внести порядок и значение в каждую часть его жизни. В этой более значительной борьбе ритуал, танец, песня, рисунок, резьба и более всего дискурсивный язык, должно быть, долго играли решающую роль.

В таком случае при своём возникновении техника была связана со всей природой человека. Примитивная техника была жизнеориентирована, а не узко трудоориентирована, и ещё менее ориентирована на производство или на власть. Как во всех экологических комплексах, различие человеческих интересов и целей наряду с органическими потребностями ограничило чрезмерный рост какого-либо отдельного компонента. Что касается величайшего технического достижения до настоящего времени — одомашнивания растений и животных, оно почти ничем не обязано новым орудиям, хотя с необходимостью поощряло создание глиняных контейнеров для хранения и сохранения сельскохозяйственных продуктов. Но неолитическое одомашнивание многим обязано, как теперь мы начинаем понимать, после Эдуарда Ханна и Гертруды Леви [18], интенсивному субъективному концентрированию на сексуальности во всех её проявлениях, выраженному прежде всего в религиозных мифах и ритуале и ещё более заметному в культовых предметах и символическом искусстве. Селекция растений, гибридизация, оплодотворение, удобрение, осеменение, кастрация были продуктами образного культивирования сексуальности, первое свидетельство которого мы находим уже за десятки тысяч лет до этого в подчёркнуто сексуальных резных изображениях палеолитической женщины — так называемых Венер [19].

Но там, где история в форме письменных памятников становится видимой, этой жизнеориентированной экономике, истинной политехнике был брошен вызов, и она была частично вытеснена серией радикальных технических и социальных нововведений. Около пяти тысяч лет тому назад появилась монотехника, целиком посвящённая увеличению власти и богатства путём систематической организации повседневной деятельности по строго механическому образцу. В этот момент возникла новая концепция природы человека, и вместе с ней появился новый акцент на использовании физических энергий, космической и человеческой помимо процессов роста и размножения. В Египте Озирис символизирует старую плодородную, жизнеориентированную технику, Атон, бог Солнца, который специфически создал мир из своего собственного семени без содействия женщины, символизирует машино-ориентированную технику. Распространение власти на основе безжалостного принуждения человека, на основе механической организации, принесло обладающим властью преимущественное положение в отношении питания и продления жизни.

Главным знамением этого изменения было создание первых сложных высокомощных машин; это совпало с новой системой правления, принятой всеми последующими цивилизованными обществами (хотя с неохотой — также и архаическими культурами). Теперь работа над отдельной специализированной задачей, отделённая от других биологических и социальных действий, не только занимала полный день, но всё больше завладевала всем жизненным временем. Это была фундаментальная отправная точка, которая в течение последних нескольких веков вела к увеличивающейся механизации и автоматизации всего производства. С созданием первых коллективных машин работа своим систематическим отделением от всей остальной жизни стала проклятием, ношей, жертвой, формой наказания: и как реакция, этот новый режим скоро пробудил компенсирующие мечты о не требующем усилий изобилии, эмансипации не только от рабства, но и от самой работы. Эти древние мечты, вначале выраженные в мифе, но долго задержавшиеся в своей реализации, господствуют и в нынешнее время.

Машина, которую я упоминаю, никогда не была открыта в каких-либо археологических раскопках по простой причине: она была составлена почти полностью из человеческих частей. Эти части были соединены в иерархической организации под властью абсолютного монарха, команды которого, поддержанные коалицией священнослужителей, вооружённой знатью и бюрократией, обеспечивали подчинение всех компонентов машины аналогично функционированию человеческого тела. Назовём эту первичную коллективную машину — человеческую модель всех последующих специализированных машин — Мегамашиной. Этот новый тип машин был значительно более сложным, чем современное гончарное колесо или смычковая дрель, оставаясь наиболее развитым типом машины вплоть до изобретения механических часов в XIV веке.

Только посредством сознательного изобретения таких высокомощных машин могли быть осуществлены, часто в течение жизни одного поколения, колоссальные инженерные работы, которые знаменуют время пирамид в Египте и в Месопотамии. Эта новая техника впервые достигла высот своего развития в Большой пирамиде в Гизе, её структура демонстрировала, как отметил Джеймс Бристед [20], стандарт точности измерения часового мастера. Действуя как одна механическая единица, состоящая из специализированных, подразделённых и соединённых воедино частей, 100 тысяч человек, которые работали на этой пирамиде, были в состоянии генерировать энергию в 10 тысяч лошадиных сил. Этот человеческий механизм сам по себе сделал возможным создание этой колоссальной постройки с использованием лишь простейших каменных и медных орудий — без помощи таких, в других случаях необходимых механизмов, как колесо, повозка, ворот, подъёмная стрела, или лебёдка.

Следует отметить две вещи в связи с этой энергетической машиной, поскольку они определяют её в течение всего исторического периода вплоть до настоящего времени.

Во-первых организаторы машины обрели свою силу и власть из космического источника. Точность измерения, абстрактный механический порядок, принудительная регулярность этой рабочей машины произошли непосредственно из астрономических наблюдений и абстрактных научных вычислений: негибкий, предсказуемый порядок, воплощённый в календаре, был затем перенесён на распределение по группам людских компонентов. На основе соединения божественной власти и жестокого военного принуждения громадное население заставили терпеть мучительную бедность и принудительную скучную, повторяющуюся работу для обеспечения «жизни, процветания и здоровья» божественного или полубожественного правителя и его окружения.

Во-вторых, легальные социальные дефекты человеческой машины — в то время, как и сейчас, — были частично компенсированы её грандиозными достижениями в контроле над наводнениями, в производстве зерна и городском строительстве, которые, очевидно, приносили пользу всему обществу. Это закладывало основу роста в каждой сфере человеческой культуры: в монументальном искусстве, в систематизированном законе, в систематическом мысленном поиске и его фиксации.

Такой порядок, такая коллективная безопасность и богатство, которые были достигнуты в Месопотамии и Египте, позже в Индии, Китае, андской культуре и культуре майя, никогда не были превзойдены до тех пор, пока Мегамашина не была восстановлена в новой форме в нынешнее время. Но понятийно машина уже была отделена от других человеческих функций и целей, кроме роста механической мощи и порядка. Саркастически символичны были конечные продукты Мегамашины в Египте — могилы, кладбища и мумии, а в то время как позднее, в Ассирии и в других местах главным свидетельством их дегуманизированной эффективности было (что опять-таки типично) пустынное пространство разрушенных городов и отравленных почв.

Одним словом, то, что современные экономисты позднее назвали веком машин, имело своё происхождение не в XVIII веке, но на самой заре цивилизации. Все бросающиеся в глаза характеристики века машин уже присутствовали как в средствах, так и в целях коллективной машины. Поэтому данный Кейнсом проницательный рецепт «строительства пирамид» как фундаментального средства, с помощью которого можно справиться с бездушной производительностью высокомеханизированной технологии, приложим как к самым её ранним проявлениям, так и к сегодняшним; ибо что такое ракета, как не точный динамический эквивалент, с позиций сегодняшней теологии и космологии, статической египетской пирамиды? Оба сооружения служат средством обеспечить за счёт расточительных расходов переход на небеса некоторых избранных, поддерживая в связи с этим равновесие в экономической структуре, находящейся под угрозой её собственной избыточной производительности К несчастью, хотя рабочая машина была связана с провидением многочисленных творческих начинаний, которые ни одна малая общность не могла даже себе представить, тем более выполнить, наиболее заметный результат был достигнут военными машинами — колоссальными актами разрушения и уничтожении людей, актах, которые монотонно оскверняют страницы истории, от разграбления Шумера до взрыва Варшавы и Хиросимы. Раньше или позже, я считаю, мы должны иметь мужество спросить себя; является ли связь чрезмерной власти и производительности с одинаково чрезмерным насилием и разрушением чисто случайной?

Итак, злоупотребление Мегамашинами казалось бы невыносимым, если бы они не приносили преимущества всему сообществу, увеличивая максимум коллективных человеческих усилии и стремлений. По-человечески говоря, возможно, наиболее сомнительным из этих преимуществ было увеличение эффективности, полученное концентрацией над неукоснительно повторяющимися движениями в работе, уже реализованной в процессах размалывания и полировки в неолитическом процессе изготовления орудий. Это приучило цивилизованного человека к длинным периодам регулярной работы с возможно более высокой производительностью труда. Но социальный побочный продукт этой новой дисциплины был, возможно, даже более значительным; ибо некоторые психологические достоинства до этого времени ограниченные религиозным ритуалом, были перенесены на работу. Монотонные, без конца повторяющиеся задачи навязываемые Мегамашиной, которые в патологической форме мы должны ассоциировать с неврозом принуждения, тем не менее служили, по-видимому, как и весь ритуальный и ограничивающий порядок, снижению беспокойства и защите самого рабочего от часто демонических наущений подсознательного, более не удерживаемого под контролем традициями и привычками неолитической деревни.

Короче говоря, механизация и систематизация посредством рабочих армий, военных армий и в конце концов посредством производных способов промышленной и бюрократической организации дополнили и в значительной степени заменили собой религиозный ритуал как средство справиться с тревогой и средство поддержания психической стабильности в массовых популяциях. Организованная, без конца повторяющаяся работа давала ежедневные средства самоконтроля: научающий фактор является более проникающим, более эффективным, более универсальным, чем ритуал или закон. Этот до сих пор незамеченный психологический вклад был, возможно, более важным, чем количественные достижения в производственной эффективности, ибо последнее слишком часто компенсировалось неограниченными потерями в войне и завоевании. К несчастью, правящие классы, которые претендовали на освобождение от ручного труда, не были подчинены этой дисциплине; поэтому, как свидетельствует историческая хроника, их беспорядочные фантазии слишком часто находили дорогу в реальность через неразумные акты разрушения и уничтожения.

Обозначив начальные моменты этого процесса, я должен с сожалением обойти молчанием реальные институциональные силы, которые действовали в течение последних пяти тысяч лет, и совершить довольно внезапно прыжок в нынешнее время, в котором древние формы биотехники либо подавлены, либо вытеснены и в котором непомерное увеличение Мегамашины само стало с растущей необходимостью условием продолжающегося научного и технического продвижения вперёд. Эта безусловная приверженность Мегамашине рассматривается теперь многими как главная цель человеческого существования.

Но если ключи к разгадке, которые я пытался показать, окажутся полезными, многие аспекты научного и технического преобразования трёх последних столетий потребуют переосмысления и осторожного пересмотра. Ибо по крайней мере мы теперь должны объяснить, почему весь процесс технического развития стал всё более принудительным, тоталитарным, и — в его прямом человеческом выражении — обязательным и беспощадно иррациональным, действительно явно враждебным к более спонтанным проявлениям жизни, которые не могут быть отданы машине.

До того как соглашаться с окончательным переводом всех органических процессов, биологических функций и человеческих способностей в извне контролируемую механическую систему, всё более автоматическую и саморазвивающуюся, было бы хорошо вновь проанализировать идеологические основания всей этой системы, с её сверхконцентрацией на централизованной власти и внешнем контроле. Не должны ли мы действительно спросить себя, совместима ли возможная предназначенность этой системы с дальнейшим развитием специфических человеческих потенциальных возможностей?

Рассмотрим стоящие перед нами альтернативы. Если бы человек в действительности, как всё ещё предполагает принятая теория, был существом, в развитии которого наибольшую формирующую роль сыграло производство и манипулирование с орудиями, то на каких достаточных основаниях мы теперь предлагаем лишить человечество большого разнообразия автономных действий, исторически связанных с сельским хозяйством и производством, оставляя сохранившейся массе рабочих лишь тривиальные задачи наблюдения за кнопками и циферблатами и реагирования по каналам однонаправленной связи и дистанционного управления? Если человек действительно обязан своим интеллектом главным образом способностям изготовления и использования орудий, то на основе какой логики мы лишаем его орудий, так что он оказывается лишённым функций безработным существом, вынужденным принимать лишь то, что Мегамашина ему предлагает: автомат в рамках большей системы автоматизации, осуждённый на принудительное потребление, так же как он был однажды осуждён на принудительное производство? Что в действительности останется от человеческой жизни, если одна автономная функция за другой или захватываются машиной или хирургически уничтожаются и, возможно, генетически изменяются, чтобы соответствовать Мегамашине.

Но если данный анализ развития человека в связи с развитием техники представляется обоснованным, можно привести дополнительные доводы. Мы должны продолжать подвергать сомнению обоснованность общепринятой научной и педагогической идеологии, которая в настоящее время настоятельно требует сдвига фокуса человеческой деятельности с органической окружающей среды, социальной группы и человеческой личности на Мегамашину, рассматриваемую как конечное выражение человеческого ума, лишённого ограничений и качеств органического бытия. Эта машино-ориентированная метафизика взывает к замене: она устарела как в древней форме века пирамид, так и в форме, присущей ядерному веку. Ибо огромное приращение знаний о биологическом происхождении человека и его историческом развитии, сделанное в течение последнего столетия, основательно подрывает эту сомнительную, не имеющую достаточного обоснования идеологию, с её специальными социальными предпосылками и «моральными» императивами, на которых базировалась после XVII века впечатляющая ткань науки и техники.

С нашей сегодняшней выигрышной позиции мы можем видеть, что изобретателей и руководителей Мегамашины, начиная со времён пирамид и далее, фактически постоянно преследовали иллюзии всезнания и всемогущества — немедленного или ожидаемого. Теперь, когда они имеют в своём распоряжении внушительные ресурсы точной науки и технологию больших энергий, эти первоначальные иллюзии не стали менее иррациональными. Достигающие апогея в системе тотального управления, осуществляемого военно-научно-промышленной элитой, концепции ядерного века — абсолютной власти, непогрешимого компьютеризированного интеллекта, безгранично увеличивающейся производительности — соответствуют концепции бронзового века о небесном царстве. Такая власть, чтобы процветать на своих собственных основаниях, должна разрушить симбиотические кооперации между всеми видами и общностями, существенными для человеческого выживания и развития. Обе идеологии принадлежат к той же самой инфантильной магико-религиозной схеме, что и ритуальное человеческое жертвоприношение. Как в случае погони Капитана Ахава за Моби Диком, научные и технические средства полностью рациональны, но конечные цели безумны.

Живые организмы, как мы теперь знаем, могут использовать только ограниченные количества энергии, так же как живые личности могут использовать только ограниченные количества знания и опыта. «Слишком много» и «слишком мало» одинаково фатально для органического существования. Даже слишком усложнённое абстрактное знание, изолированное от чувства, от моральной оценки, от исторического опыта, от ответственного, целенаправленного действия, может вызвать серьёзное нарушение равновесия как в личности, так и в общности. Организмы, общества, человеческие субъекты являются не чем иным, как деликатными устройствами для регулирования энергии и использования её на службе жизни.

До той степени, до которой Мегатехника игнорирует эти фундаментальные тайны природы всех живых организмов, она в действительности преднаучна, даже когда не является активно иррациональной: динамический фактор остановки и регрессии. Когда последствия этой её слабости усвоены, должно произойти обдуманное, широкомасштабное разрушение Мегамашины, во всех её институциональных формах, с перераспределением силы и власти к меньшим единицам, более открытым прямому человеческому контролю. Если техника должна быть вновь обращена на службу человеческого развития, путь продвижения будет вести не к дальнейшему росту Мегамашины, но к сознательному культивированию тех частей органической среды и человеческой личности, которые были подавлены с целью расширения функций Мегамашины.

Сознательное выражение и осуществление потенциальных человеческих возможностей требует совершенно иного подхода по сравнению с подходом, единственно склонным к контролю природных сил и модификации человеческих возможностей с целью облегчения и расширения системы контроля. Мы знаем теперь, что игра, спорт, ритуал и фантазия во сне не менее, чем организованная работа, оказали формирующее влияние на человеческую культуру и не меньшее — на технику. Но фантазия не может надолго быть достаточной заменой производительного труда. Многообразные требования полного человеческого развития могут быть удовлетворены только тогда, когда игра и работа образуют часть органического культурного целого — как в картине косцов в романе «Анна Каренина» Толстого. Без серьёзной ответственной работы человек постепенно теряет понимание реальности.

Вместо освобождения от работы, которое является основным достижением механизации и автоматизации, я бы предположил, что освобождение для работы, для более образовывающей, формирующей ум, самовознаграждающей работы, на добровольной основе, может стать наиболее полезным вкладом жизнеориентированной технологии. Такой подход может проявить себя как необходимая уравновешивающая универсальную автоматизацию сила: частично путём защиты перемещённого работника от скуки и смертельного отчаяния (лишь отчасти облегчаемых обезболивающими и успокаивающими средствами и наркотиками), частично путём предоставления более широкого простора игре конструктивных импульсов, автономных функций, осмысленных действий.

Освобождённый от унизительной зависимости от Мегамашины, весь мир биотехники должен бы тогда ещё раз стать более открытым человеку; и те аспекты его личности, которые были искалечены или парализованы из-за недостаточного использования, должны снова начать играть свою роль с большей энергией, чем когда-либо раньше. Автоматизация действительно является соответствующей целью чисто механической системы; и будучи на своём месте, подчинённые другим человеческим целям, эти ловкие механизмы будут служить человеческому сообществу не менее эффективно, чем рефлексы, гормоны и автономная нервная система (самый ранний природный эксперимент в автоматизации) служат человеческому телу. Но автономность, самоуправление, самоосуществление являются соответствующими целями организмов; и дальнейшее техническое развитие должно быть нацелено на восстановление этой жизненной гармонии на каждом этапе человеческого роста путём предоставления простора каждой составной части человеческой личности, а не только тем функциям, которые служат научным и техническим требованиям Мегамашины.

Я понимаю, что поднимая эти трудные вопросы, я не в состоянии дать готовые ответы; не предполагаю я также, что такие ответы легко будет получить. Но как раз сейчас, когда наша сегодняшняя полная привязанность к машине, которая возникает главным образом от нашей односторонней интерпретации раннего человеческого технического развития, должна быть заменена более полной картиной как человеческой природы, так и технической среды, поскольку обе развились вместе. Это явится первым шагом к многосторонней трансформации человеческого Я, его работы и его естественной среды. Для осуществления этого понадобится, вероятно, много веков, даже после того как будет преодолена инерция доминирующих ныне сил.

Примечания

1 Перевод с сокращениями работы Льюиса Мамфорда: Mumford L. Technics and the Nature of Man. — In: Philosophy and Technology. Free Press, New York, 1972.

2 Butler S Darwin among the Machines (1863). — In: The Notebooks of Samuel Butler, ed. H. F. Jones. — London, A. C. Fifield, 1912. — p. 39–47.

3 Читатель, разумеется, обратит внимание на то, что этот наиболее важный тезис К. Маркса не может быть поколеблен данным и последующими замечаниями Л. Мамфорда, равно как и на несостоятельную аналогию между позицией К. Маркса и точкой зрения теиста Тейяра де Шардена. — Прим. ред.

4 Подробнее этот тезис развивается автором в работе: Mumford L., The Myth of the Machine. — New York, Harcourt Brace, Jovanovich. 1968.

5 Mayr E. Animal Species and Evolution. — Cambridge, Belkhap Press of Harvard University Press, 1963.

6 Sayce R. U. Primitive Arts and Crafts. — Cambridge, England, Cambridge, University Press, 1933.

7 Forde C. D. Habitat, Economy and Society. — London, Methuen, 1934.

8 Leroi-Gourhan A. Milieu et techniques. II, Evolution et techniques. Paris, A. Michel, 1945.

9 Braidwood R. J. Prehistoric Men. 5ᵗʰ ed. — Chicago, Chicago Natural History Museum, 1961.

10 Носаrt A. M. Social Origins. — London, Watts, 1954.

11 Mumford L. Technics and CivilizatioA. New York, Harcourt Brace, 1934.

12 Клэктон — вариант культуры древнего палеолита, развившийся одновременно с шельской культурой, продолжавшей существовать и в ашельское время. Названа по стоянке у города Клэктон-он-Си в юго-восточной Англии. — Прим. пер.

13 Varagnac A. Civilisation traditionnelle et genres de vie. Paris, A. Michel, 1948.

14 Mumford L. Art and Technics. — London, Oxford University Press, 1952.

15 Ames O. Economic Annuals and Human Cultures. — Cambridge, Botanical Museum of Harvard University, 1939.

16 Anderson E. Plants, Man and Life. Boston, Little, Brown, 1952.

17 Breuil H. and Lantier R. Les Hommes de la pierre ancienne. Paris, Payot, 1951.

18 Levy G. R. The Gate of Horn: A Study of the Religious Conceptions of the Stone Age and Their Influence upon European Thought London, Faber & Faber, 1948.

19 Isаас Е. Myth, Cults and Livestock Breeding. — «Diogenes», № 41 Spring, 1963, p. 70–93; Sauer С. О. Agricultural Origins and Dispersals. Nework: American Geographical Society, 1952.

20 Breasted J. H. The Conquest of Civilization. — New York, Harper, 1926.