Дамье Вадим. Забытый интернационал. Том I. От революционного синдикализма к анархо-синдикализму: 1918—1930 2006, источник: здесь, издательство: «Новое литературное обозрение». Исследование посвящено анархо-синдикалистскому Интернационалу — организации, объединившей в своих рядах сторонников идеи всеобщего самоуправления. Его история, по словам одного из видных деятелей анархо-синдикализма, — «это пламенная история революционной организации, оставившей глубокий след в обществе. И в то же время это — полная бурь и мук история Европы в период между двумя мировыми войнами. История, объяснить и прежде всего понять которуло можно лишь в свете жестокого столкновения меж,дхт двумя противосгоящими друт другу волнами — революционной рожденной Русской революцией, и авторитарной, шедшей под знаком фашизма из Италии и затопившей в 1930-е годы всю Европу». Светлой памяти моей матери Валентины Граевской посвящается Их действия сохранились лишь в виду кратких примечаний внизу страницы великой книги автобиографии человечества, а содержание их истории анонимно, очень хрупко и почти абсурдно, вызывая одновременно любопытство и — в еще большей степени — отсутствие интереса к тому, что невозможно использовать. Наш век подходящая эпоха для спокойных размышлений... Мы можем только руководствоваться призрачными огоньками, которые доходят до нас из старых книг — умирающими дуновениями да лингвистическими обрывками. Любой иной след распадается на составные части... Воздух хранит все голоса, которые исходили из горла всех людей, живших с начала времен... Если этот устный архив можно перевести на наш язык, то все вещи вернутся в одно мгновение, составив голос одной огромной руны или целостной памяти истории. В ветре рассеяны голоса, передаваемые от одной эпохи к другой, какой-нибудь слух может уловить бури, бушевавшие в иные времена. Ветер прекрасный проводник памяти, поскольку все сказанное столь же необходимо, сколь и невольно, и поскольку мы внезапно ощущаем себя ближе к умершим, чем к живым. Кристиан Феррер. «Памяти машиноборцев» [1] ВВЕДЕНИЕ «Неизвестным Интернационалом» назвал международное объединение анархо-синдикалистов его представитель Фидель Горрон Канойра, выступая с докладом о его истории в немецком городе Кельне в ноябре 1986 г. [1]) Действительно, историки социальных движений (и прежде всего рабочего движения) редко вспоминают о существовании и деятельности этой организации, которая гордо назвала себя именем Первого Интернационала — Международной ассоциацией трудящихся (МАТ) [2] и была известна также под неофициальным названием Берлинского Интернационала профсоюзов (по аналогии с Амстердамским Интернационалом, или Международной федерацией профсоюзов, ориентировавшимся главным образом на социал-демократию, и Красным Интернационалом профсоюзов, или московским Профинтерном, находившимся под контролем коммунистических партий). Исследователи и интересуются прежде всего социал-демократическим и коммунистическим рабочим движением, реже обращают внимание на христианские или иные профсоюзы «мейнстрима», но почти никогда не замечают анархо-синдикалистское течение в рабочем движении. К анархизму во всех его разновидностях (включая анархо-синдикализм) стало принятым относиться как к чему-то незначительному и маргинальному, не заслуживающему серьезного изучения. Конечно, о том, что это направление некогда представляло большинство в рабочем движении таких стран, как Испания, Португалия, Аргентина или Бразилия, известно, хотя и здесь нередко их преобладание расценивают как нечто временное, преходящее, плод неразвитости рабочей борьбы, какого-то смутного, полуварварского радикализма. Но гораздо меньше отдают себе отчет в том факте, что анархо-синдикализм был течением в подлинном смысле слова всемирным, охватывая не только названные страны и друге государства Латинской Америки, но также Италию, Швецию и даже Германию, Японию и Китай. Конечно, сегодня МАТ остается лишь сравнительно небольшой и не слишком широко известной организацией, но тогда, в период ее расцвета, во время между двумя мировыми войнами, в ту эпоху, ставшую судьбоносной для развития человечества на последующие полвека и даже больше, тогда в анархо-синдикалистских организациях состояли миллионы людей. Они не только приняли активное участие в важнейших социальных выступлениях и конфликтах первой половины ХХ столетия, наложив на них подчас свой собственный, неизгладимый отпечаток (как было, например, с движением против «Капповского путча» в немецком Руре и с массовым захватом фабрик итальянскими рабочими в 1920 г. и особенно с Испанской революцией 1936 г.), но и служили центрами, вокруг которых формировалась в те годы во многих странах особая, неповторимая рабочая культура, следы которой кое-где сохранились (как, к примеру, в Аргентине) на долгие десятилетия. А идеи, которые выдвигались в мировом анархо-синдикалистском движении в те межвоенные годы, острые споры, которые охватывали и нередко сталкивали между собой секции МАТ Многих ли историков они заинтересовали? Между тем участники тех, давних дискуссий нередко ставили такие вопросы (о роли и опасностях индустриальной технологии, об угрозе, которую несут этатизм и бюрократизация, и т.д., о самоорганизации и освобождении), на которые «общественное мнение» обратило внимание лишь десятки лет спустя... Можно считать это парадоксом, можно — результатом политических пристрастий, но, как бы то ни было, в мире нет до сих пор ни одной фундаментальной научной монографии, посвященной истории анархо-синдикалистского Интернационала, даже в его «золотые» межвоенные годы. Предлагаемая на суд читателя книга — первое исследование в этом роде. Оно посвящено возникновению и развитию анархо-синдикализма как самостоятельного течения в мировом рабочем движении вплоть до Второй мировой войны, то есть до периода, когда оно надолго исчезло со страниц газет и из сводок новостей, перестав быть массовым и могучим. Первоначально я намеревался ограничиться рассмотрением только деятельности «центрального» звена Берлинского Интернационала профсоюзов — работы его конгрессов, пленумов и Секретариата, анализом разворачивавшихся в нем дискуссий. Но быстро выяснилось, что оставить в стороне историю секций МАТ в отдельных странах не удастся. И дело не только в том, что многие из этих организаций до сих пор всерьез не изучены. Вспоминаю, как в кулуарах конгресса МАТ в 1992 г., на котором мнс посчастливилось присутствовать, один швейцарский анархо-синдикалист заявил мне: «Не думай, что Интернационал — это Секретариат; Интернационал — это мы, секции». Действительно, в отличие от централистских объединений, таких как Коминтерн или Профинтерн, где решения шли «сверху вниз» и национальные организации обязаны были исполнять то, что постановили руководящие органы в «центре», «наверху», анархо-синдикалистский Интернационал, как и положено анархистам, был (и остается) основан на федералистских принципах. Его общие органы не руководят, не командуют и не распоряжаются, они служат инструментом связи, передачи информации и координации усилий, предпринимаемых на местном уровне и на уровне отдельных секций Вот почему невозможно, немыслимо понять деятельность Берлинского Интернационала профсоюзов в отрыве от того, что делали и как развивались его секции. Потому что Интернационал, повторяю, — это прежде всего они . Вот почему пришлось сделать следующий шаг и превратить эту книгу в исследование, которое охватывает анархо-синдикалистское движение во всех странах мира, по каким только удалось обнаружить исторические материалы на одном из европейских языков, более или менее доступных автору. Собрать такие материалы было довольно кропотливой задачей Анархо-синдикалистскому Интернационалу не повезло не только с вниманием историков. Судьба оказалась мало благосклонна и к его документальному наследию. Архив Международной ассоциации трудящихся за 1922—1933 годы исчез в Берлине после прихода нацистов к власти в Германии. Секретариат МАТ, находившийся с самого ее создания в немецкой столице, не успел спрятать или эвакуировать свой архив из страны, и все материалы были конфискованы полицией Третьего рейха. После этого они пропали бесследно [3]. Некоторые историки считают, что их уничтожили [4]. По крайней мере, среди архивных документов германских служб полиции и безопасности (оставшихся в стране или попавших после Второй мировой войны в руки победивших держав) они не были обнаружены. В последующие годы материалы нс собирали систематически, поскольку вплоть до Второй мировой войны Секретариату приходилось часто переезжать из одного места в другое, нередко в немалой спешке. Часть сохранившихся документов была собрана в Амстердамском институте социальной истории и оформлена как архивный фонд МАТ, использованный при написании данной работы [5]. Большинство их не опубликовано. К сожалению, говорить о том, что материалы этого архива сколько-нибудь полно отражают историю Берлинского Интернационала, невозможно. В коллекции имеются прежде всего подготовительные материалы к Первому (Учредительному) конгрессу МАТ (1922 г.), отчеты Секретариата о его работе и связях с секциями за 1923—1924, 1933—1934, 1936—1937, 1939 и последующие годы, различные циркуляры, манифесты и воззвания Интернационала и Американской континентальной ассоциации трудящихся (объединения латиноамериканских секций), тексты Статутов МАТ и т.д. Интересные документы, позволяющие лучше понять некоторые моменты в истории Интернационала, можно обнаружить и в других фондах Амстердамского института, прежде всего в коллекциях испано-аргентинского анархо-синдикалиста Диего Абада де Сантильяна (переписка с секретарем МАТ Аугустином Сухи, письма латиноамериканских секций) [6], голландского анархо-синдикалиста Альберта де Ионга (материалы конгресса МАТ 1938 г., немецкого Свободного рабочего союза и др.) [7] и т.д. Довольно много информации о деятельности анархо-синдикалистов различных стран содержится в архиве Профинтерна (фонд 534), который хранится в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) в Москве. Особенно ценными оказались материалы нескольких сотен дел в описи 7 — отчеты и письма секций Профинтерна и других профсоюзных организаций со всего мира [8]. Из этого комплекса следует отметить прежде всего документы самих революционно-синдикалистских и анархо-синдикалистских организаций, присланные в Профинтерн (иногда ими самими, чаще — членами и сторонниками Профинтерна). Чрезвычайно большой интерес представляют материалы и протоколы переговоров между анархо-синдикалистской Национальной конфедерацией труда Испании (НКТ) и социалистическим профцентром этой страны в 1937—l938 годах (д. 655) и пошивка информационного бюллетеня, издававшегося НКТ и испанскими анархистами в 1936—1938 годах (д. 302). В письмах и отчетах секций и сторонников Красного Интернационала профсоюзов время от времени (иногда — достаточно подробно) сообщалось и о работе анархо-синдикалистских рабочих союзов и групп в Аргентине, Бразилии, Германии, Голландии, Испании, Италии, Кубы, Мексики, Португалии, Франции, Швеции, Китая, Японии и других стран. Разумеется, к этим сообщениям необходимо относиться с осторожностью (к оценкам численности, методов деятельности и т.д.): это взгляд далеко не беспристрастный, а часто ревнивый и недоброжелательный. Зато они дают неоценимую информацию о попытках проникновения коммунистов в анархо-синдикалистские организации и иных подобных организационно-политических маневрах. Автор использовал при написании книги также материалы, обнаруженные и изученные им в ряде архивов Германии. Так, в немецких полицейских отчетах, хранящихся в Бранденбургском главном земельном архиве в Потсдаме, можно почерпнуть немало сведений о революционно-синдикалистском движении в мире перед Первой мировой войной и о Лондонской конференции синдикалистов 1913 г., то есть о предыстории МАТ [9]. Документы профсоюзной комиссии Коммунистической партии Германии, находящиеся в Архиве партий и массовых организаций ГДР в Федеральном архиве (бывшем Центральном партийном архиве Социалистической единой партии Германии в Берлине), рассказывают о борьбе коммунистов и синдикалистов в рабочем движении Германии начала 1920-х годов [10]. В том же берлинском архиве имеется коллекция листовок и воззваний немецких анархо-синдикалистов (Свободного рабочего союза). Наконец, благодаря любезной помощи зарубежных коллег и друзей, автору удалось получить копии некоторых документов, хранящихся в германских архивах (Федеральном архиве в Кобленце [11] Тайном государственном архиве в Берлине-Далеме [12], Тюрингском главном государственном архиве [13]), а также в архиве североамериканского синдикалистского профцентра Индустриальных рабочих мира (ИРМ) в библиотеке Вэйнского университета в Детройте (главным образом переписка между ИРМ и Секретариатом МАТ)[14]. К счастью для исследователей, многие важнейшие материалы Международной ассоциации трудящихся были опубликованы. Анархистские принципы предполагали, что организация должна находиться под полным контролем ее членов, и в соответствии с этим Интернационал старался работать гласно, насколько это было возможно. Правда, большинство этих публикаций сегодня сами стали библиографической редкостью и часто малодоступны. Протокол и резолюции Первого конгресса МАТ (декабрь 1922 — январь 1923 г.) печатались в газете немецкого Свободного рабочего союза (ФАУД) «дер Синдикалист» [15], отчеты секций, протоколы и материалы Второго конгресса (1925 г.) — в печатном органе МАТ «Ди Интернационале» [16], протоколы и отчеты Третьего конгресса (1928 г.) — в одноименном журнале ФАУД [17]. Отдельными сборниками были изданы резолюции Первого конгрессa [18] и протоколы Четвертого конгресса (1931 г.) [19]. Анархо-синдикалистские организации различных стран, а также исследователи опубликовали материалы конгрессов и пленумов ряда секций МАТ [20]. Уникальное комментированное издание документов конгрессов и основных пленумов Международной ассоциации трудящихся было предпринято в 1987—1991 годах ее бывшим генеральным секретарем Хосе Муньосом Конгостом. Публикация, занявшая 14 номеров журнала «Сенит», который выпускался эмигрантской организацией испанской Национальной конфедерации трудящихся (НКТ) во Франции, охватывала период со времени раскола в Первом Интернационале в 1872 г. идо 18-го конгресса МАТ в 1989 г. (из них семь первых номеров были посвящены эпохе до Второй мировой войны). Эти материалы являются ценным источником информации об анархо-синдикалистском Интернационале, особенно за 1930-е годы, когда ПРОТОКОЛЫ его конгрессов не издавались [21]. Важнейший, а зачастую уникальный источник по истории Берлинского Интернационала периодические издания МАТ и ее секций в различных странах. В них публиковались многие документы и воззвания анархо-синдикалистов, информационные материалы о работе Секретариата, конгрессах и конференциях ассоциации и ее национальных организаций, сообщения об основных рабочих выступлениях и кампаниях, в которых участвовали анархо-синдикалистские рабочие союзы, дискуссионные или теоретические статьи видных представителей движения. Секретариат МАТ издавал с апреля 1923 г. пресс-бюллетень на различных языках 22. В 1924— 1926 гг. он выпускал также печатный орган — журнал «Ди Интернационалс» на немецком [23], а в связи с конгрессом МАТ в 1938 г. дискуссионное издание «Энтернасьональ» на французском языке [24]. Автору удалось также изучить подшивки печатных органов ряда секций Интернационала — немецкой (газеты «Дер Синдикалист» [25] журнала «Ди Интернационале» [26] и внутреннего дискуссионного бюллетеня «Дебаттс» [27] ), французской (газеты «Лё Комба синдикалист» [28]) и испанской (газеты «Солидаридад обрера» [29] и информационного бюллетеня НКТ и Федерации анархистов Иберии [30]). В Международном центре исследований по анархизму (СИРА) в Лозаннс автор смог ознакомиться с содержанием некоторых номеров газеты аргентинских анархистов «Ла Протеста» и испанского анархистского журнала 1930-х годов «Ревиста бланка». Ценные материалы по истории анархо-синдикалистской оппозиции против политики лидеров испанской НКТ, одобривших вступление своих министров в республиканское правительство (1936—1939 гг.), содержатся в «Эль Амиго дель пуэбло» (печатном органе анархистской организации «Друзья Дуррути» в Испании) [31] и в бюллетене «Ль Эспань нувель», который издавали французские анархисты [З2]. Помимо периодических печатных изданий, Секретариат и секции МАТ выпускали многочисленные пропагандистские брошюры. Некоторые из них удалось обнаружить и использовать при написании настоящей книги [33] Работы виднейших теоретиков и активистов анархо-синдикализма (Диего Абада де Сантильяна, Франца Барвича, Пьера Бенара, Александра Беркмана, П. Василева, Эусебио Карбо, Эмилио Лопеса Аранго, Валериано Оробона Фернандеса, Анхеля Пестаньи, Исаака Пуэнте, Рудольфа Роккера, Аугустина Сухи, Фсдсрико Уралсса, Александра Шапиро и др.) публиковались как на страницах периодических изданий, так и в виде отдельных томов и собраний [34]. Наконец, интересным источником по истории анархо-синдикалистского движения служат воспоминания его активистов: бывших секретарей МАТ Р. Роккер [35], А. Сухи [36] и Дж. Андерсона [37], видных представителей испанской НКТ Хуана Гарсиа Оливера [38], Маркоса Алькона [39], португальского анархо-синдикалиста А. Гонсалвиша [40] и др. Хотя нередко мемуарные материалы являются единственным свидетельством тех или иных событий, или их деталей, следует учитывать, что они написаны обычно через более или менее значительное время и иногда преследуют цель оправдать действия автора или пересмотреть их смысл. В мировой историографии работ о МАТ немного. В основном это небольшие брошюры, написанные членами Секретариата Интернационала или анархо-синдикалистских организаций [41] В них обосновываются происхождение МАТ от Первого Интернационала и его антиавторитарного крыла, преемственность их позиций, много внимания уделяется противостоянию с большевизмом в 1920-х годах, дастся краткий обзор конгрессов анархо-синдикалистского Интернационала и их решений. Для подробного анализа хода событий и их причин в этих сжатых очерках просто не остается места. Глубже в научном отношении статьи, авторами которых являются исследователи, симпатизирующие анархистским взглядам. Но таких работ всего несколько, и они затрагивают лишь отдельные моменты в истории движения [42]. Подробно проанализировал предысторию анархо-синдикализма и создание МАТ в 1922—1923 гг. канадский историк Уэйн Торп. В сотрудничестве с Международным институтом социальной истории в Амстердаме он опубликовал статью о Лондонской конференции синдикалистов 1913 г., а в 1989 г. — фундаментальное исследование о том, как происходило развитие революционного синдикализма перед Первой мировой войной, как осуществилось решительное размежевание между синдикализмом и большевизмом, и первый эволюционировал к анархо-синдикализму [43]. К сожалению, Торп завершил изложение событий 1923 г., и собственно история МАТ осталась за пределами его работы. Кроме того, он практически не использовал материалы из советских архивов и архивов коммунистических партий. В 1990 г. У. Торп и голландский историк Марсель ван дер Линден выпустили сборник «Революционный синдикализм: международная перспектива» [44], который стал первой попыткой собрать воедино статьи о развитии революционного синдикализма и анархо-синдикализма во Франции (Барбара Митчелл), Нидерландах (ван дер Линден), Германии (Ханс Манфред Бок), Швеции (Леннарт Перссон), Великобритании (Джозеф Уайт), Испании (Антонио Бар), Италии (Шарль Бертран), Португалии (Бернхард Байерляйн, ван дер Линдсн), Аргентине (Рут Томпсон), Мексике (Джон Харт), США (Мелвин Дубофски) и Канаде (Дэвид Джей Беркюсон). Оба составителя совместно написали вводную статью «Взлет и падение революционного синдикализма», увязав перемены в эволюции международного синдикалистского движения с политическими, экономическими и социальными изменениями в мире. Сборник заключает 30-страничная статья ван дер Линдсна «Синдикалистский интернационализм до Второй мировой войны» с кратким обзором довоенной истории МАТ. Несомненное достоинство книги состоит в том, что составители пригласили к участию в ней ведущих специалистов по истории синдикалистских движений в отдельных странах. В то же время повествование, касающееся анархо-синдикалистского Интернационала, носит самый общий характер и мало раскрывает конкретные моменты в его работе и деятельности; анализ идейных дискуссий практически отсутствует. Статьи по отдельным странам также подчас недостаточно конкретны, а в главе, посвященной Аргентине, основное внимание уделено не развитию и взглядам ФОРА (которая якобы утратила свое значение в 1920-х гг.), а реформистскому отколу от нее. За рубежом издано множество работ об анархо-синдикалистских организациях и союзах в отдельных странах мира. Более всего исследовано самое мощное движение — испанское, причем большинство авторов сами принадлежали к нему (Абад де Сантильян, Мануэль Буэнакаса, Мигель Иньигес, Хуан Гомес Касас, Гастон Леваль, Сесар Лоренсо, Абель Пас, Жозе Пейратс и др.). Это обстоятельство накладывает, разумеется, отпечаток на их работы: на их страницах продолжается полемика вокруг вопросов, издавна разделявших испанский анархо-синдикализм (таких, как роль анархистской федерации ФАИ, борьба с реформизмом, вступление в правительство в 1936 г. и т.д.) [45]. Однако изучением испанского движения занимались и далекие от него авторы — А. Белсслльс, А. Бар, Барнетт Боллотен, Хуан Брадемас, Пьер Бруэ и Э. Темим, Рональд Фрезер, Антонио Элорса, Дж. Гарнер и др. [46] Особая тема, которой посвящено множество книг и статей, — СОЦИальные преобразования, осуществленные во время Испанской революции анархо-синдикалистскими рабочими и крестьянами. Среди них следует отметить работы Вальтера Бернеккера, Ф. Гарсиа, Сэма Долгоффа, Х. Касановы, Г. Леваля, Марсиано Кардаба, Феликса Карраскера, Антони Кастелльса, Франка Минтца, А. Сухи и др. К наименее изученным моментам относятся внутренняя борьба в НКТ и анархистском движении в 1920-е годы и сопротивление анархо-синдикалистских союзов, групп и активистов против сотрудничества комитетов НКТ с властями Испанской республики в период 1936— 1939 годов. Некоторую информацию о таком сопротишлении можно почерпнуть в книгах А. Гильямона, Ж. Пейратса, Вернона Ричардса и М. Аморос [48]. Имеется ряд монографических работ и статей по истории анархистского рабочего движения в Аргентине (Освальдо Байера, Эдгардо Бильски, П. Иеррила и Л. Россера, Эдуардо Коломбо, Мтонио Лопеса, Себастиана Маротта, Якова Оведа, Хорхе Соломоноффа и др.) [49]. К сожалению, основной упор в них сделан на периоде до начала 1920-х годов, наличие нового подъема рабочего анархизма в Аргентине в 1920-х годах часто игнорируется. В последние десятилетия наблюдается рост интереса к истории анархо-синдикалистского движения в некоторых других странах. Так, в Германии вышли работы Ханса Манфреда Бока, Петера Винанда, Ульриха Клана, Дитера Неллеса, Ульриха Линзе, Корнелии Регин, Хартмуга Рюбнсра, Ангелы Фогель, Вольфганга Хауга и др. [50]. В них достаточно подробно освещено становление и развитие Свободного рабочего союза (немецкой секции МАТ) и связанных с ним общественных организаций, но сравнительно мсньшс внимания уделено внутренним идейным дискуссиям в рядах германского движения. Итальянскому синдикализму посвящены исследования Маурицио Антониоли, Клаудио Венца, Пьера Карло Масини, Энцо Сантарелли, Эмилио Фалько, видного деятеля итальянской секции МАТ Джанфранко Карери и др. [51]. История анархо-синдикализма в Португалии отражена в работах либертарных авторов Эдгара Родригиша, Эмидиу Сантаны, Мануэла Жуакина ди Соуза, Карлуша да Фонсека, Жуана Фрейри, Пьера Франческо Заркон [52]. По синдикалистскому движению в других европейских странах в межвоенный период имеются лишь отдельные исследования [53]. В Латинской Америке лучше других изучены анархо-синдикалистские движения в Чили (Луис Витале, Ларри Гамбоне, Хулио Годио, Хосе Антонио Гутьеррес Дантон, МЛ. Эредиа, Пол Мьберт, Эктор Павелич и др. ) [54], Бразилии (Эдгар Родригиш, Э. Силва Жоржи, СЛ. Марам, Э. А. Гордон, Дж. Даллес, Пол Аврич и др. ) [55], Мсксики (Луис Араиса, Россндо Саласар, Хасинто Уитрон, Джон Харт и др.) јб и Кубы (Франк Фернандес, Сэм Долгофф) [57]. Имеются отдельные работы по истории анархизма и синдикализма в других странах региона) [58]. Исследованием китайского анархизма занимались Р. Скалапино, Жан-Жак Гандини, Ариф Дирлик, Нохара Сиро и др. [59]. К сожалению, собственно рабочему движению в этих работах уделяется значительно меньше внимания; к тому же история либертарных идей в Китае после 1920-х годов остается в основном «белым пятном». В изучение японского анархизма и синдикализма в период между двумя мировыми войнами большой вклад внесли европейские и североамериканские исследователи Джон Крамп, Филипп Пеллетьс, Стивен ЛСРДЖ и др. [60]. На японском языке были опубликованы работы Киёси Акиямы, Акинобу Гота, Рюдзи Комацу, Ясуюки Судзуки; книга Иосихару Хасимото была переведена на английский язык [61]. Истории корейского анархизма посвящена работа Ха Кирака [62]. В исследование синдикалистского движсния в англоязычных странах (Индустриальных рабочих мира и «Единого большого союза») внесли вклад такие авторы, как Луис Адамич, Фред Томпсон, Филип Фонср, Патрик Реншоу, Роберт Тайлср, Мелвин Дюбофски, Джозеф Конлин, Питер Карлсон, Майк Херджис (США) [63] Дж. Джуэлл и Дэвид Беркюсон (Канада) [64], Люсьен ван дер Вальт (Южная Африка) [65]. Френк Преббл (Новая Зеландия) [66], А. Бсдфорд, М. Мак-Гуайр, А. Вайнер, Ф. Фрай (Австралия) [67]. В целом можно заметить, что международное анархо-синдикалистское и революционно-синдикалистское движение в эпоху между двумя мировыми войнами исследованы чрезвычайно неравномерно. Наряду с большим количеством монографий по истории синдикализма в одних странах, по другим имеются лишь немногие статьи или брошюры. Из различных тем и аспектов сравнительно слабо изучены идейные дискуссии, организационная жизнь анархо-синдикалистских союзов и объединений, их международные связи и отношения с Интернационалом. В Советском Союзе, в условиях идеологической монополии КПСС, анархо-синдикализм воспринимался как идейный враг, с которым надлежало вести непримиримую борьбу. В книгах и брошюрах В. Ягова, Б.М. Лейбзона, В. В. Комина, Ф.Я. Полянского, Н. В. Пономарева, С.Н. Канева, Е.М. Корноухова, И.С. Розенталя и др. [68] это течение рассматривалось как разновидность «мелкобуржуазного революционаризма» (наряду с троцкизмом или маоизмом). Авторы признавали, что за анархо-синдикалистами в различных странах и в разные периоды времени шли значительные массы рабочих, однако этот факт истолковывался как проявление «слабых сторон» и неразвитости рабочего движения. Основные идеи и взгляды анархистов и синдикалистов подавались весьма упрощенно, а зачастую — просто путано или неверно; основная задача работ состояла не столько в том, чтобы проанализировать содержание критикуемых позиций, сколько в том, чтобы заклеймить их и показать борьбу коммунистов против «ультралевых». Анархо-синдикалистский Интернационал практически нс упоминался, а в «анархо-синдикалисты» без каких бы то ни было различий записывали и революционный синдикализм начала ХХ века во Франции, и Ж. Сорель, А. Лабриола и иные синдикалистские «неомарксисты», и взгляды Индустриальных рабочих мира, и анархо-синдикализм испанской Национальной конфедерации труда, и даже «рабочая оппозиция» внутри большевистской партии начала 1920-х годов. Разумеется, говорить о научной ценности данных произведений не приходится. В той или иной степени касались проблем, связанных с анархо-синдикалистским движением, авторы исследований по истории конкретных стран и социальных движений. Не отходя от официалычой концепции, они приводили сведения и факты, расширявшие представление о революционном синдикализме и анархо-синдикализме как части мирового рабочего движения [69]. Тем не менее и здесь давалась негативная оценка роли анархистов и синдикалистов и их «влияния на массы». К примеру, испанских анархистов обвиняли в том, что они в разгар войны с фашизмом развязали свою «экстремистскую "революцию"», которая якобы развалила экономику страны, насильно загоняли крестьян в коллективные хозяйства и подняли «контрреволюционный путч» в мае 1937 г., по существу подрывая антифашистскую борьбу [70. Доказательств в этих случаях не требовалось. Ликвидация идеологической монополии КПСС в 1990— 1991 годах позволила российской исторической науке более свободно выбирать темы для исследований и сбросить сковывающие ее штампы. О роли анархистов и анархо-синдикалистов стали писать более объективно, без прежних огульных обвинений [71]. Были изданы два тома сборника документов о российских анархистах [72], появились работы об анархо-синдикалистах в России [7З]. Началось изучение и международного анархо-синдикалистского движения. А. В. Шубин опубликовал несколько работ, посвященных испанскому анархо-синдикализму в период Испанской революции 1930-х годов и дискуссиям в российском эмигрантском и мировом анархистском движении в межвоенный период [74] Он впервые подробно остановился на социальных преобразованиях, осуществленных анархо-синдикалистскими рабочими в Испании, и на политике, которую проводило руководство Национальной конфедерации труда (НКТ), доказал необоснованность многих мифов об анархизме и обвинений, возлагавшихся на НКТ. В то же время, принимая аргументы реформистского крыла в синдикалистском движении, Шубин, как представляется, недооценивает ущерб, который линия на сотрудничество с марксистскими и республиканскими партиями нанесла анархо-синдикализму. Сомнительной выглядит и концепция о переходе анархо-синдикализма в 1920— 1930-е годы на позиции «рыночного социализма» и о его «возвращении» от Кропоткина к Бакунину. Ряд статей о международном анархо-синдикалистском движении написан автором этой КНИГИ [75] В 200l г. в Институте всеобщей истории РАН была издана работа, которая стала первым историческим очерком возникновения и развития анархо-синдикализма в мировом масштабе [76]. К сожалению, ее небольшой объем (83 стр.) не позволил подробно рассмотреть историю движения во всех его деталях и аспектах. Настало время для серьезной и объемной научной монографии. * * * Автор выражает глубокую благодарность всем тем, без чьей помощи и поддержки эта работа никогда не была бы написана: близким и друзьям, терпеливо сносившим, пока я блуждал где-то по лабиринтам истории 80-летней давности; сотрудникам Международного центра исследований по анархизму (СИРА) в Лозанне и Международного института социальной истории в Амстердаме, а также всех архивов и библиотек, куда меня заносила в эти годы исследовательская судьба; швейцарских друзей и бывших членов Секретариата МАТ в Гранаде, сделавших возможной работу в Амстердамском институте; зарубежных коллег, которые любезно предоставляли мне книги и копии некоторых материалов, мне недоступных; и конечно же моих коллег из Института всеобщей истории РАН — за их критические замечания и рекомендации. Глава 1. РЕВОЛЮЦИОННЫЙ СИНДИКАЛИЗМ Рабочее движение и революционный синдикализм Пролетариат конца XlX — начала ХХ в. был совершенно особым социальным явлением. Эти люди были деклассированными по своему мышлению, спонтанными по природной сстественности своего повсдСния, ожесточены утратой своей автономии и формировались под влиянием ценностей утерянного ремесленничества, любви к земле и общинной солидарности. Отсюда шел сильный революционный дух, поднимавшийся в рабочем ДВИЖEНИИ... Мюррей Букчин, американский исследователь социальных Движений [1]. Традиция анархистского рабочего движения восходит к антиавторитарному крылу Первого Интернационала — первой международной организации трудящихся, созданной в 1864 г. Уже в ходе дискуссий в Интернационале были высказаны и сформулированы важнейшие. идеи, которыс позднее составили основу анархо-синдикализма. Так, Женевский конгресс (1866 г.) принял резолюцию, оценивав-) шую профсоюзы не только как орудис «непосредственного противодействия злоупотреблениям капитала» и защиты непосредственных повседневных интересов работников, но и как «ядро организации рабочего класса во имя его полного освобождения». Профсоюзы должны были соединяться в федерации и международные конфедерации. Брюссельский конгресс (1868 г.) высказался в поддержку забастовочной борьбы и рекомендовал прибегнуть к методу всеобщей стачки для того, чтобы парализовать производство и весь «общественный организм», а также в ответ на начало войны. Бельгийские организации Интернационала настаивали на том, что он «уже теперь вырабатывает тип будущего общества, что его различные учреждения с некоторыми изменениями образуют уже теперь зародыш будущего строя... Интернационал заключает в себе зачатки учреждений нового мира», — писала газета бельгийских секций «Энтернасьональ», предвосхищая синдикалистский взгляд на социализм. На Базельском конгрессе 1869 г. французский делегат — столяр Панди представил доклад о профсоюзах, в котором эта идея получила дальнейшее развитие: в социалистическом обществе профсоюзы должны образовать «свободные коммуны, причем правительство и муниципальные управления будут заменены советами делегатов от профессиональных рабочих союзов [2]. После раскола Первого Интернационала на антиавторитарное течение (федералистов, или «бакунистов») и сторонников Маркса в 1872 г., первое продолжило развивать идеи анархистского рабочего движения. Чрезвычайный конгресс федералистов в Сентимье (1872 г.) отверг борьбу трудящихся за политическую власть и высказался за ее разрушение в ходе социальной революции, без каких бы то ни было «временных» переходных форм. Он провозгласњл целью рабочего движения «создание абсолютно свободных организации и экономической федерации, основанных на труде и равенстве всех и совершенно независимых от любого политического правительства» в результате «стихийного действия самого пролетариата, профессиональных организаций и автономных коммун» [3]) Таким образом, получила закрепление анархистская программа ликвидации государства и политической власти одновременно с экспроприацией капиталистической собственности. На конгрсссс федералистского Первого Интернационала в Брюсселе (1874 г.) обсуждался вопрос о форме организации общества, причем в представленных докладах высказывалась мысль о том, что центром социальной жизни будущего общества должна стать свободная коммуна (община) [4]. При этом бакунисты склонялись к мысли, что управление экономикой в таком обществе должно перейти к профессиональным или отраслевым ассоциациям трудящихся. Такая идея высказывалась, к примеру, соратником Бакунина Джеймсом Гильомом [5]. Позднее Итальянская (в 1876 г.), а затем и Юрская федерации Интернационала (1880 г.) одобрили принцип анархистского (либертарного) коммунизма, то есть безгосударственного общества, в котором должны отсутствовать власть, собственность и деньги, а управлять всеми вопросами предстоит территориальным коммунам, ассоциациям трудящихся и их федерациям [б]. В качестве предпочтительных форм борьбы антиавторитарии называли не парламентскую работу, участие в выборах или иные методы «опосредованного» действия, а непосредственные выступления самих трудящихся прежде всего в области борьбы за социально-экономические интересы и права (забастовки и др.). Высшим проявлением такого «прямого действия» они признавали всеобщую стачку и социальную революцию, разрушающую капитализм и государство и передающую общественную жизнь в руки тружеников, объединенных в коммуны и ассоциации. На конгресс в Женеве (1873 г.) был вынесен вопрос о применении всеобщей стачки. «... Всеобщая стачка, — указывалось в предложенной резолюции, — есть не что иное, как социальная революция, так как достаточно приостановить все работы только на десять дней, чтобы совершенно разрушить современный строй». для подготовки и организации такого выступления конгресс рекомендовал рабочим объединяться в международные профессиональные союзы? [7]. Всеобщая стачка представлялась антиавторитарным социалистам как революционный акт, который парализует капитализм и государство и мобилизует трудящихся на организованный захват и экспроприацию предприятий и общественных служб. В федералистском крыле Первого Интернационала практиковались различные формы организации, в зависимости от особенностей той или иной страны. Так, например, итальянские секции представляли собой скорее разветвленную сеть местных подпольных революционных групп, бельгийские тяготели к партийной схеме и т.д. Испанская федерация впервые начала осуществлять на практике модель анархистского рабочего движения: в основе ее лежали массовые рабочие профессиональные ассоциации. В целом же сам Интернационал и его секции строились на принципах твердого федерализма: основные решения принимались на общих собраниях, а избираемые ими органы должны были иметь чисто координационный и технический характер. ... Сразу после создания антиавторитарного Первого Интернационала его секции и федерации занимали преобладающее положение в рабочем и социалистическом движении таких стран, как Испания, Бельгия, Италия, Швейцария. Они пользовались также њлиянием во Франции и ряде других государств. Однако такая ситуация сохранялась недолго. В 1877 г. обострявшиеся внутренние разногласия привели к расколу федералистского Интернационала. Из него выделились социалисты во главе с бельгийской секцией, которые пошли затем на примирение с марксистами; плодом его стало образование в 1889 г. Второго Интернационала социал-демократических и социалистических партий. Оставшиеся на антиавторитарных и федералистских позициях анархисты пошли своим путем. Но только в Испании им удалось, несмотря на систематические преследования властей, остаться массовым рабочим движением. В большинстве других стран они избрали тактику так называемой «пропаганды действием», то есть индивидуальных покушений или групповых бунтов, надеясь дать этим сигнал уже «назревшей» социальной революции. «...Среди наиболее заметных активистов рабочая активность превратилась в интеллектуальное нетерпение, — подчеркивал французский исследователь Антуан Кастель. — Опираясь на тексты Бакунина, которым они придавали значение завещания, они заяшшют, что существо социальной проблематики коренится в выборе коллективного повстанческого акта, а затем — пропаганды посредством индивидуального действия... Эти активисты более или менее осознанно идут к изоляции от социальных движений и политическому самоубийству в виде дешевых актов, которые они сочли символическими» [8]. К началу ХХ столетия соперничество в организованном рабочем движении между социалистами — сторонниками и противниками политической борьбы за власть, начавшееся еще в Интернационале и приведшее к его расколу, казалось, определенно дало перевес социалистам-государственникам, то есть социал-демократии. Их противники — антиавторитарные социалисты (анархисты) оказались в большинстве стран оттеснены на обочину рабочего движения. Основные причины этого следует искать как, с одной стороны, в ошибочной тактике самих анархистов конца XlX века, полагавших, что они могут вызвать немедленную революцию с помощью символических актов насилия и не нуждаются в прочной и длительной организации сил трудящихся, так и, с другой, в бурном экономическом росте 1880-х годов, который усилил иллюзии о возможности мирного улучшения положения трудящихся в рамках индустриально-капиталистической системы [9]. Социал-демократия исходила из представления о том, что история человечества идет по восходящей линии прогресса. Ее теоретики полагали, что капитализм самим своим развитием подготовляет основу для будущего социалистического общества, которое во многих аспектах (индустриальная и политическая централизация, разделение труда, специализация производственных и общественных функций и т.д.) как бы станет историко-логическим продолжением существующего, капиталистического [10]. Основную разницу между двумя формациями социал-демократы усматривали в принадлежности политической власти: ее следовало отобрать у капиталистов и передать трудящимся, поставив таким образом созданную капитализмом индустриальную машину на службу всем. Иными словами, предполагалось, что фабричная система организации производства будет в той или иной степени перенесена на все общество, а освобождение трудовых классов, социализм станут не разрывом с логикой капитализма и индустриализма, не альтернативой данной системе, а дальнейшим развитием ее собственных закономерностей. Под контролем социал-демократических партий к началу ХХ века находились крупнейшие профобъединения Европы: германские и австро-венгерские «свободные профсоюзы», ряд французских, нидерландских, бельгийских и португальских рабочих объединений, Всеобщая конфедерация труда Италии, Всеобщий союз трудящихся Испании, федерации профсоюзов Скандинавских стран, Швейцарии и т.д. На позициях парламентского социализма стояло большинство британских тред-юнионов, поддержавших создание Лейбористской партии. Особенность тактики социал-демократов в профсоюзном движении состояла в подчинении массовых рабочих организаций политической линии партий, укреплении власти и влияния профбюрократии и ее контроля над распределением профсоюзных средств и фондов, ориентации на чисто экономическую борьбу при том, что политические и социальные вопросы полностью передавались в ведение партии. Анархисты и другие антиавторитарные социалисты удерживали влияние лишь в рабочем движении Испании и Латинской Америки, а также с большим или меньшим успехом действовали в рабочих организациях во Франции, Португалии, Италии. Однако начале ХХ столетия гегемонии социал-демократии был брошен вызов. Недовольство парламентским курсом рабочих партий породило не только внутрипартийную левую оппозицию, но и сопротивление в профсоюзной среде. Возникло новое радикальное течение — революционный синдикализм. Под этим термином стали понимать профсоюзное движение, «которое рекомендовало для преобразования экономических и социальных условий ”революционное прямое действие“ рабочих масс... в противовес парламентскому [11]. Исследователи называют несколько причин этой радикализации настроений и действий трудящихся. Прежде всего она была связана с изменением самого положения рабочих в структуре индустриального производства. Вплоть до 1890—1900-х годов его организация не доходила в целом до такого уровня специализации, который позволял осуществить разделение трудового процесса на дробные операции. Для труда рабочих индустриальных предприятий была характерна известная целостность. В этом отношении он был близок к труду ремесленников, от которых фабричные работники унаследовали психологию и этику автономии, независимости. Они обладали комплексными производственными знаниями в своей специальности, в сфере организации их труда, распределения рабочего времени и т.д. Все это способствовало формированию у них представлений о возможности рабочего контроля над производством в целом, производственного и общественного самоуправления [12]. Очередной переворот в производстве, начавшийся на рубеже XIX и ХХ столетий (освоение новых источников энергии, все большее использование электричества и моторов внутреннего сгорания), вызвал изменения в соотношении различных отраслей индустрии и появление новых. Широкое внедрение технических инноваций привело к сдвигам в производственных процессах, в условиях труда и жизни работников [13]. Рабочий класс все больше концентрировался в городах в гомогенных кварталах и районах, что укрепляло массовое сознание и чувство солидарности между наемными тружениками. При стремительном росте прибылей предпринимателей почти повсюду наблюдались стагнация или даже сокращение реальных заработков. Технические и организационные изменения на производстве подрывали профессиональные ремесленные навыки работников. Внедрение механических и электрических деталей, машин и операций разлагало труд на части, что вело к деквалификации рабочих, к тому, что они все меньше представляли себе процесс своего труда в целом и соответственно утрачивали возможность его контролировать [14]. Новые методы организации работы и менеджмента (прямой наем всех работников, сдельщина, система премий, модели внутреннего стимулирования и внедрение внутрифабричной иерархии) позволяли предпринимателям и администрации интенсифицировать производственный процесс, увеличивая нагрузку на трудящихся и их рабочее время. Все это усиливало недовольство рабочих прежде всего в таких отраслях, как фабричная и горнодобывающая промышленность, железнодорожный транспорт. С другой стороны, росло число лиц, занятых неквалифицированным, временным и сезонным трудом в строительстве, портах, сельском хозяйстве. газовой промышленности. Их положение было ненадежным и неустойчивым, но они мсньшс зависели от конкретного места работы и определенного предпринимателя, вынуждены были быстрее действовать и оперативно отстаивать свои права и интересы. Наблюдатели отмечали бурный рост чувства солидарности среди трудящихся. Показателем здесь можно считать крупные забастовки транспортников в Британии, Нидерландах и Франции 1911—1912 годов, которыс приобрели международный характер. Взаимная поддержка моряков, портовых рабочих и работников наземного транспорта приносила наемным труженикам успех. Характерно, что наемные труженики разных стран эффективно использовали сходные методы взаимопомощи, такие как организация бесплатных обедов для бастующих и уход за их детьми [15]. Наблюдался почти повсеместный рост забастовочного движения. В ряде государств произошли всеобщие или «политические» стачки. Традиционная линия социал-демократических рабочих партий и профсоюзов все меньше удовлетворяла трудящихся. Социалдемократия отрицала идею всеобщих стачек как «всеобщую бессмыслицу». На съезде германских «свободных профсоюзов» в Кельне (1905 г.) было еще раз подтверждено, что «идея всеобщей стачки, которую защищают анархисты и люди, лишенные всякого опыта в области экономической борьбы, не подлежит обсуждению [16]. Даже выступая за частичные экономические требования, профсоюзы, находившиеся под влиянием социал-демократии, все больше тяготели к реформизму и компромиссам с властями и предпринимателями, прибегая к объявлению забастовок лишь в крайних случаях. В организационном отношении реформисты ориентировались на централизованное действие (к примеру, в Германии существовала практика санкционирования стачки центральным отраслевым профобъединением). В этих профсоюзах сформировалась разветвленная и деспотическая бюрократия. Модель крупной централизованной организации с многоступенчатой структурой принятия решений и закреплением задач за специально выделенными профессионалами предполагала сужение полномочий и возможностей рядовых членов. Освобожденных функционеров больше заботили вопросы сохранения и укрепления организационных структур, чем участие в борьбе с Неопределенным исходом [17]. Нередко профсоюзные лидеры предпочитали воздерживаться от проведения стачек, чтобы не рисковать средствами, накопленными в забастовочных фондах. В других случаях руководство рабочих организаций заставляло их членов прекратить забастовку, как это произошло, например, с выступлением берлинских металлистов в декабре 1911 г. Связанные с этим поражения выступлений наемных работников металлургической, фарфоровой, табачной, обувной, текстильной и иных отраслей Германии в начале 1910-х годов привели многих активистов по всей Европе к выводу о том, что практика и модель германских центральных отраслевых союзов зашли в тупик [18]. Вместо непосредственной забастовочной борьбы реформистские профсоюзные руководители предпочитали практику централизованных «тарифных соглашений» между предпринимателями и профсоюзами, которые заключались профлидерами с предпринимателями для определенных профессий и территорий и связывали стороны на протяжении всего согласованного срока. Среди рабочих такие действия вызывали растущее негодование, так как часто навязывали им невыгодные условия и лишали их права голоса при принятии важных для них решений. «В целом и по всем важнейшим вопросам центральное правление обладает верховной властью... — констатировалось в брошюре, изданной в 1911 г. британской Федерацией шахтеров Южного Уэльса. — Они, лидеры, становятся ”джентльменами' членами парламента и вследствие этой власти имеют внушительнькй социальный престиж... Что действительно заслуживает порицания, так это политика соглашений, которая требует таких вождей... [19]. По словам немецкого профсоюзного активиста Карла Рохе, «в самом рабочем движении, которое вроде бы стремится к ЛИКВИДAЦИИ всех массовых противоречий... образовались два класса» — всевластных «оплачиваемых чиновников» и аплодирующих и голосующих «профанов» [20]. Подъем революционно-синдикалистского движения Прямое действие означает действие самих рабочих, то есть действие, непосредственно осуществляемое самими заинтересованными людьми. Сам трудящийся прилагает усилия; он лично воздействует на силы, которые господствуют над ним, чтобы добиться от них требуемых выгод. С помощью прямого действия трудящийся сам создает свою борьбу; именно он ведет ее, полный решимости не передоверять свое освобождение никому иному. Виктор Гриффюэльс, Деятель французского революционного синДикализма [21]. Вызов влиянию социал-демократии в рабочем движении, а также всему, что с ним связано — парламентской ориентации, реформизму и засилью партийной и профсоюзной бюрократии, — был впервые брошен во Франции. Именно здесь рабочие стали вырабатывать снизу тактику революционного синдикализма. Эта линия получила распространение преждс всего в биржах труда. Первая из них была создана в 1886 г. в Парижеуервоначально в них просто фиксировались спрос и предложение труда, но вскоре они стали служить также рабочими клубами и культурно-образовательными центрами. Будучи первоначально местной формой межпрофессиональной организации, биржи превратились со временем в профцентр, ориентированный на классовую борьбу. В 1892 г. они объединились в общенациональную федерацию. Биржи труда вели активную работу по сплочению трудящихся на местах, независимо от политических партий и отдельных профсоюзов, которые часто находились под партийным влиянием. Они стали своего рода хребтом социальной самоорганизации и взаимопомощи рабочих: помогали безработным и лицам, ИЩУЩИМ работу, больным и жертвам несчастных случаев на производстве, создавали библиотеки, социальные музеи, профессиональные и общеобразовательные курсы, вели пропаганду за создание профсоюзов и оказывали в этом методическую помощь, организовывали стачки, забастовочные кассы, вели общую агитацию и т.д. [22] Слабым местом бирж труда была их зависимость от финансирования со стороны муниципальных властей, которая порождала постоянные конфликты между государствснной администрацией и рабочими активистами. Французские социалисты-«гедисты» не пользовались влиянием в движении бирж труда. Его участниками становились в первую очередь низовые профсоюзныс активисты, разочарованные мизерностью социального и трудового законодательства 1880— 1890-х годов, члены социалистических группировок, оппозиционных соцпартии Коля Геда (прежде всего, «алеманисты»), а также определенное число анархистов, которые работали в профсоюзах в таких городах, как Париж, Роанн, Тулуза, Тулон, Алжир и т.д. Анархисты надеялись на то, что местные биржи и профсоюзы в случае революции могут стать «ассоциациями производителей» — зачатками самоуправленческой, либсртарной и безгосударственной организации общества, переходного состояния на пути к «полному» анархизму (если революция произойдет раньше, чем утвердится анархистское сознание среди рабочих) или начальной стадией либертарного (анархического) коммунизма — общества без государства и без денег. Секретарсм Федерации бирж труда был избран анархист Фернан Пеллутье, сыгравший важную роль в формировании революционного синдикализма. В рамках движения французских бирж труда был сформулирован ряд важнейших принципов революционного синдикализма. Некоторые из них были близки к тем, которые провозглашались антиавторитарным крылом Первого Интернационала: независимость от политических партий, неучастие в политической борьбе, «прямое действие» (непосредственное отстаивание людьми своп интересов), ориентация на экономическую борьбу, ведущуюся трудящимися против предпринимателей за частичные улучшения положения наемных работников, и на подготовку всеобщей стачки как средства социальной революции. Такая близость объяснялась не только влиянием участвовавших в движении анархистов, но и практическим опытом многих французских рабочих того времени. В 1902 г. Федерация бирж труда объединилась с другим профцентром — Всеобщей конфедерацией труда (В КТ) — в единую В КТ. Новая ВК Т стала крупнейшей рабочей организацией Франции: в 1912 г. она объединяла 600 тысяч из I миллиона организованных наемных работников страны [23]. Руководство конфедерации оказалось в руках сторонников революционного синдикализма, на этих позициях стояли федерации портовых рабочих, металлургов, грифельного производства, ювелирной промышленности, спичечной промышленности, литографии, строителей, производства средств транспорта, пищевой промышленности, бумажной промышленности, шляпной промышленности, работников муниципальных служб и т.д. Но в ВКТ входили и профсоюзы, большинство в которых составляли реформисты: железнодорожников, книжного дела, текстильщиков, механиков, рабочих военных мануфактур, музыкантов, рабочих керамической промышленности, газовой отрасли и освещения, табачников, транспортников [24]. Соотношение сил было неустойчивым и могло меняться. Однако в периоды активной борьбы революционный синдикализм захватывал и тех трудящихся, которые состояли в реформистских союзах. Радикализм ВКТ нашел отражение не только в проводимых ею стачках, но и в организованных кампаниях прежде всего против милитаризма и КОЛоНИиьноЙ политики и за введение 8-часового рабочего дня. С 1 мая 1905 г французский профцентр развернул массированную агитацию за то, чтобы с мая 1906 г. трудящиеся начали явочным порядком работать не более 8 часов в день. По всей стране распространялись плакаты и листовки, вывешивались лозунги, проводились собрания и доклады. «...В рабочем классе утвердились почти хилиастические настроения, которые приходилось сдерживать реалистически мыслящим профсоюзникам (на многих фабриках можно было прочесть надписи вроде: ”Еще 70 дней — и мы будем свободны“ или ”Еще 67 дней — и наступит освобождение”). Буржуазия была в то же самое время охвачена коллективным психозом. Воцарился большой страх» [25]. Власти арестовали ЛИДеров ВКТ, ввели войска в города. За неделю до мая 1906 г. во многих отраслях вспыхнули стачки за 8-часовой рабочий день, а мая — всеобщая забастовка, участие в которой в одном только Париже приняло до 200 тысяч рабочих. Уличные и баррикадные бои, полная остановка экономической жизни во многих населенных пунктах и промышленных центрах и многомесячная волна арьергардных стачек вырвали у властей ряд уступок: сокращение рабочего времени и повышение зарплаты на отдельных предприятиях, законодательное введение еженедельного выходного дня и сокращенного дня по субботам, снижение интенсивности труда в строительстве. В последующие годы репрессии против ВК Т усиливались. Власти неоднократно посылали войска против участников забастовок, солдаты открывали огонь по рабочим; вспыхивали уличные бои. Организация не выдержала чрезмерного напряжения сил. В конце 1908 г. руководство ВКТ перешло в руки реформистов. Тем не менее вплоть до 1914 г. в деятельности конфедерации наблюдались сильные революционные элементы: организация продолжала активные антимилитаристские и антивоенные кампании, борьбу против не удовлетворявшего рабочих пенсионного законодательства и против инфляции [26]. Из Франции революционный синдикализм распространился по другим европейским странам. После всеобщей стачки 1903 г. на позиции революционного синдикализма перешел созданный в 1893 г. «Национальный секретариат труда» Нидерландов, порвавший с реформистской социал-демократией. В Италии с 1891 г. стали возникать местные палаты труда по образцу французских бирж труда. Всеобщая забастовка в 1904 г., стачки и столкновения на Юге страны (1905 г.) и всеобщая стачка в Турине (май 1906 г.) усилили стремление рабочих к объединению. В 1906 г. была создана Всеобщая конфедерация труда (ВКТ); руководство в ней захватили социалисты, а революционные синдикалисты возглавили оппозицию. Недовольство рабочих реформистской политикой социалистического руководства ВКТ возросло после того, как оно отказалось поддержать стачку железнодорожников в Милане (1907 г.) и региональную забастовку в Парме (1908 г.). Со своей стороны, революционные синдикалисты возглавили в 1908—1911 годах крупные выступления батраков в Пулии, металлургов в Турине и Генуе, забастовки против итальянской интервенции в Африке, стачку сталелитейщиков в Пьомбино и на острове Эльба, забастовку каменщиков Каррары и т.д. Постепенно формировались координационные структуры революционно-синдикалистского движения. Наконец, в 1912 г. был создан Итальянский синдикальный союз (УСИ), имевший федералистскую и самоуправленческую внутреннюю структуру. В 1914 г. в нем насчитывалось ужe 124 тысячи членов [27]. Революционные синдикалисты организовали такие крупнейШИС выступления итальянских рабочих, как всеобщие забастовки работников мраморной промышленности и миланских металлургов, выступления строителей, моряков, батраков и железнодорожников, всеобщая забастовка солидарности с рабочими производства мебельных материалов (1913 г.), стачки каменщиков Каррары (1914 г.). В июне l914 г. антимилитаристскис выступления переросли в восстание («красную неделю»), прежде всего в Марке (Анконе) и Эмилии-Романье. УСИ активно участвовал в выступлении, а лидеры ВКТ всеми силами саботировали его. В Португалии, где анархисты активно действовали в рабочих ассоциациях с начала 1890-х годов, пример французского революционного синдикализма способствовал освобождению большинства организованных трудящихся из-под влияния социалистов. Росло активное стачечное движение, прибегавшее к методам прямого действия. Уже в 1907 г. несколько профсоюзов, вышсдших изпод контроля реформистов, объединились во Всеобщую федерацик) труда. В 1909 г. анархисты и революционные синдикалисты, оттеснив социалистов, созвали в Лиссабоне конгресс профсоюзных и кооперативных ассоциаций. Участники выдвинули требование 8часового рабочего дня и договорились о создании конфедерации всех рабочих с целью «добиться растущего влияния на производство необходимых благ». На Северс страны в Порту в 1911 г. возник автономный и независимый от Социалистической партии Всеобщий союз труда. Второй синдикальный конгресс в том экс году укрепил революционно-синдикалистскую ориентацию. В 1910 — 1912 годах страну потрясла волна стачек, носивших радикальный, бунтарский характер, сопровождаясь столкновениями с войсками и полицией, актами саботажа. В 1912 г. в знак солидарности с выступлением 20 тысяч сельскохозяйственных рабочих Эворы синдикалисты объявили всеобщую забастовку. Рабочие вооружались, Лиссабон фактически оказался в руках трудящихся. Политика реформистских профсоюзов в значительной мере помогла подавить движение. Последовавшие репрессии заставили синдикалистов и социалистов искать сближения. На первый общенациональный рабочиЙ конгресс в Томаре в 1914 г. собрались представители обоих течений. Был создан единый «Национальный рабочий союз», в котором каждое идейное направление получало полную независимосты Однако идеи и действия революционного синдикализма пользовались все большим влиянием, и на национальной конференции 1917 г. они были официально признаны [28]. В Германии и Скандинавских странах у истоков как анархистского, так и революционно-синдикалистского движения стояли активисты левой и профсоюзной оппозиции в самой социал-демократии. Свободное объединение немецких профсоюзов (СОНП), созданное в 1897 г. «локалистами» (противниками образования бюрократических центральных профобъединений), в начале 1900-х годов приняло концепцию всеобщей стачки и методы прямого действия, а в 1912 г. утвердило программу, составленную под влиянием французской ВКТ. В ответ Социал-демократическая партия Германии в 1908 г. запретила своим членам состоять в СОНП. В Швеции «молодые социалисты» выступили в 1908 г. в ходе профсоюзных дебатов в поддержку методов борьбы и тактики, близких к линии ВКТ. Поражение всеобщей стачки в следующем году усилило разочарование в политике социал-демократического профсоюзного руководства, и в 1910 г. делегаты от ряда профсоюзов провозгласили создание Центральной организации шведских рабочих (САК). Возникли организации синдикалистской оппозиции в Норвегии (Норвежский синдикалистский союз) и Дании. Волна локаутов в Скандинавских странах летом 1911 г. и компромиссы, заключенные в этих условиях профсоюзным руководством с предпринимателями, способствовали распространению революционно-синдикалистского движения в Скандинавии. В англосаксонских странах революционный синдикализм распространился в форме «индустриального юнионизма», то есть не профессионального, а отраслевого объединения рабочих. В отличие от французских и итальянских синдикалистских профсоюзов, «индустриальный юнионизм» рассматривал в качестве своей организационной основы низовую производственную единицу, а на более высоком уровне — отраслевое объединение, впоследствии — «единый большой союз» всех трудящихся, независимо от их профессии. США в 1905 г. по инициативе радикальных профсоюзов была образована организация Индустриальные рабочие мира (ИРМ), которая также приобретала все более отчетливый революционносиндикалистский характер: она ориентировалась на прямое действие, стремилась сочетать выступления за непосредственное улучшение положения рабочих с борьбой за социальную революцию и новое общество, организованное на основе профсоюзов, управляющих производством. В отличие от официальных профсоюзов, ИРМ широко включали в свой состав также неквалифицированных рабочих, иммигрантов, женщин. В 1906—1916 годах ИРМ участвовали в ряде наиболее ожесточенных и радикальных рабочих стачек в истории США: ОбЩеМ выступлении рабочих различных профессий в Голдфилде (Невада), забастовке рабочих лесопильной промышленности в Портленде (Орегон) (1906— 1907), многотысячных забастовках текстильщиков в Скоухегене (Мэн) (1907) и Лоуренсе (Массачусетс) (1912), металлистов в Мак-Кис-Роксе (Пенсильвания) (1909) и т.д. Ответом были репрессии против активистов ИРМ [29]. В Австралии организации ИРМ возникли как реакция на введение принудительного государственного арбитража в трудовых вопросах и подавление стачек. Рабочие организации на платформе ИРМ были созданы также в Великобритании, Южной Африке, в 1917 г. — в России, а после Первой мировой войны — в Германии. Революционно-синдикалистское движение в Британии зародилось также под влиянием агитации ИРМ и газеты «Синдикалист», издававшейся рабочими активистами Томом Манном и Гаем Боумэном. В 1910 г. в стране была организована Индустриальная синдикалистская лига образования (ИСЛО). Британские синдикалисты ориентировались не на создание отдельной организации, а на завоевание тред-юнионов. Им удалось установить контроль над ключевыми профсоюзами шахтеров и железнодорожников. В предвоенные годы в Великобритании происходил бурный рост синдикализма, организованные им массовые выступления рабочих (всеобщая забастовка моряков 1911 г., впервые вызвавшая международное движение солидарности, миллионная стачка шахтеров весной 19l2 г.) превзошли все, что знал тогдашний мир классовых конфликтов [30]. Борьба британских моряков была поддержана коллегами в Бельгии, Голландии и США, докерами, а также другими категориями британских транспортников. Показательно, что в ходе стачки шахтеров решения принимались референдумом рабочих, а в ходе переговоров с предпринимателями работники стремились связать своих представителей четким и обязательным наказом и в духе федерализма соблюсти автономию отдельных шахт и регионов. Федерация шахтеров Южного Уэльса разработала план реорганизации профсоюзов, в котором предусматривалось введение революционно-синдикалистских принципов: автономии секций как высшей решающей инстанции, отказа от формирования руководства из освобожденных членов, взятия рабочими отрасли в свои руки в качестве цели и т.д. [31]. Революционно-синдикалистские тенденции распространились в начале века и в ряде других стран: Бельгии (Союз синдикатов провинции Льеж с 1910 г., Бельгийская синдикальная конфедерация с 1913 г.), Швейцарии, России (здесь, по некоторым сведениям, и возник сам термин «анархо-синдикализм» [32]), Австро-Венгрии, на Балканах, в Канаде («Единый большой союз», 1919 г.) и т.д. Революционный синдикализм и анархизм В революционном синдикалистском рабочем движении, более чем в других движсниях, видят ожившие инстинкты класса, ищущего и нащупывающего свой путь... Поэтому это движение не выросло из какойлибо опрсдсленной, законченной теории, но возникло из потребностей практической жизни. РеволюЦИоННЫС синдикалисты... всегда подчеркивали, что синдикализм — это дело самих рабочих, а не спекулятивное творение отдельных интеллектуалов. Герхард Айгте, немецкий исслеДователь революционного синдикализма [3З]. Революционный синдикализм начала ХХ века родился не в головах теоретиков. Это была практика рабочего движения, которая искала свою доктрину, — преждс всего практика прямого действия. Она означала, по словам одного из ведущих активистов французской ВКТ Эмиля Пуже, что рабочий класс, находясь в постоянном конфликте с соврсменным обществом, «ничего не ждет от людей, властей или сил, внешних по отношению к нему, но творит условия своей собственной борьбы и черпает в себе самом свои средства действия» [34]. «Прямое действие варьирует в зависимости от обстоятельств, — указывал один из лидеров ВКТ Жорж Ивето. Трудящиеся ежедневно находят новые средства, в зависимости от своей профессии, воображения, инициативы. В ПринцИпс прямое действие исключает любую заботу о законности... Прямое действие состоит в том, чтобы заставить хозяина уступить из соображений страха или интереса» [35]. К таким методам относились прежде всего виды экономической борьбы, непосредственно направленные против контрагента рабочих на производстве — предпринимателя (бойкот, индивидуальный и групповой саботаж производства, частичныс и всеобщие стачки), а также революционно-синдикалистская пропаганда и антимилитаристское действие. Политическая борьба как задача организованного рабочего движения отвергалась. Предполагалось, что из экономической борьбы рабочих за свои права и улучшение своего положения в рамках существующего общества неизбежно вырастет фронтальное противостояние капиталу и его государству, в результате чего капитализм будет низвергнут, система наемного труда уничтожена, а организованные в профсоюзы рабочие возьмут управление производством в свои руки. В этом смысле стачки играли для революционных синдикалистов совершенно особую роль: они рассматривались не как самоцсль, а как «революционная гимнастика», как подготовка рабочих к грядущей революции. Революционно-синдикалистскому движснию так и не удалось сформулировать целостную идейную доктрину. На уровне теории революционный синдикализм остался комплексом различных по своему происхождению идей. Вклад в этот комплекс внесли самые различные течения. Голландский синдикалист (и одновременно один из первых исследователей движения) Христиан Корнелиссен выделял среди активистов революционного синдикализма три группы: профсоюзных активистов, которые считали синдикализм «самодостаточным» помимо любой идеологии и заняли радикальные позиции под влиянием практики классовой борьбы; анархистов, увидевших в профсоюзном движении возможность перейти от агитации к делу; наконец, выходцев из социалистических партий и групп, надеявшихся вывести социализм из тупиков парламентаризма [36]. Анархисты, работавшие в профсоюзах и стремившиеся приблизить их к либертарным позициям, считали их не только органом борьбы рабочих за непосредственное улучшение их положения, но и тем институтом, который в ходе всеобщей стачки совершит социальную революцию, захватит управление экономикой и будет планировать производство и потребление в интересах всего общества. В 1909 г. два видных французских революционных синдикалиста Эмиль Пато и Эмиль Пужe опубликовали программную книгу «Как мы совершим революцию» [З7]. Они исходили из предположения, что профсоюзы в ходе революционной стачки экспроприируют капиталистическую собственность и превратятся в ассоциации производителей. Каждый из них займется реорганизацией производства и распределения в своей сфере. Профсоюзы, их территориальные и отраслевые федерации на всех уровнях (вплоть до общенационального конгресса и созданного им комитета) должны будут стать органами нового общества, принимающими и осушествляющими основные решения в сфере хозяйственной и социальной жизни: собирать статистику и обмениваться ею, координировать на этой основе производство и распределение и обеспечивать администрацию общественными процессами снизу вверх. Группам и ассоциациям территориального самоуправления жителей отводилась в этой схеме только вспомогательная роль организации местной жизни. В разработках и рецептах революционных синдикалистов можно было, таким образом, обнаружить многие основные черты анархистской (либертарной) самоуправленческой альтернативы индустриально-капиталистическому обществу. Однако в некоторых принципиальных пунктах существовали расхождения. Прежде всего революционный синдикализм гораздо более позитивно относился к индустриальному прогрессу и индустриальным формам организации, чем анархо-коммунистическая доктрина. Анархизм отвергал не только капитализм, частную собственность и государство, но и централизацию общественной жизни, разделение и специализацию труда. Анархистские теоретики не возражали против профессиональных ассоциаций и объединений по интересам, но считали основой свободного общества будущего самоуправляющиеся, автономные территориальные коммуны, объединенные в федерации. Индустриальной централизации, производственной иерархии и специализации, фабричному деспотизму с его строжайшим разделением труда и функций на управленческие и исполнительские, с его культом производства и производительности анархо-коммунисты противопоставляли разрыв с логикой индустриализма: децентрализацию и разукрупнение промышленности, ее переориентацию на местные нужды, интеграцию промышленного и сельскохозяйственного, умственного и физического труда, максимально возможное самообеспечение коммун и регионов [38] Напротив, многие синдикалисты стремились к њлиянию на процесс труда на существующих предприятиях, а не к ликвидации системы крупной централизованной промышленности. Так, Х. Корнелиссен утверждал, что разделение труда имеет «большие преимущества» для наемного работника и будет способствовать его освобождению. В духе индустриалистского марксизма II Интернационала он заявлял, что ликвидация капиталистической собственности на средства производства отнюдь не означает, что все работники предприятия должны участвовать в управлении. Корнелиссен защиидал и сохранение института освобожденных функционеров — профсоюзной бюрократии [39]. Иными словами, часть анархистов, работавших в профсоюзах, склонялась к тому, чтобы считать синдикализм своего рода анархизмом нового, индустриального века. «Я — анархист, но анархия м ня не интересует», — заявил Э. Пуже [40]. Некоторые из анархистов в революционно-синдикалистском движении сознавали разрыв между анархистской социальной доктриноЙ и моделью иерархического централизованного производства, управляемого профсоюзами. Однако они утверждали, что такой «синдикалистский строй» хотя и не уничтожает еще государство, но при своей дальнейшей эволюции приведет к «полному проведению коммунистических принципов в экономических отношениях» и «к полному исчезновению» государства «вследствие... ненужности», то есть к анархии [41]. (Теория анархистского коммунизма исходила из того, что сразу же после социальной революции, уничтожающей частную собственность и государство, общество перейдет к коммунистической системе производства и распределения по принципу «от каждого по способностям, каждому по потребностям». В книге Пато и Пуже предлагался промежуточный, «коллективистский» вариант, близкий к тому, который в те годы отстаивали марксисты: коммунистическое распределение предметов первой необходимости и распределение «по труду» (по рабочим книжкам) всех остальных благ. А Корнелиссен, подобно правым социал-демократам, утверждал, что в современную индустриальную эпоху, при росте взаимозависимости в мировой экономике самопроизводство невозможно и потому как цены, так и вознаграждение за труд в денежной форме неизбежны и в социалистическом обществе, по крайней мере, пока не наступило изобилие [42]» Немалое число марксистов конца XIX — начала ХХ века, разочаровавшись в «старческой немощи» парламентского социализма и реформизма, увидели в революционном синдикализме способ оживить и спасти социализм. Синдикалистские «неомарксистские» теоретики (Жорж Сорель, Эдуард Берт, Юбер Лагардель во Франции, Артуро Лабриола, С. Леоне в Италии и т.д.) стремились вернуться к тем сторонам марксистского учения, которые критиковали государство и фабричный деспотизм и ориентировались на их ликвидацию. Однако их представление о мобилизующей роли насилия, об авангардно-элитарной функции «революционного меньшинства» в противовес «демократии числа» и, наконец, о мифах, в которые должен верить каждый участник движения, даже если ему не суждено в полной мере реализовать их (к таким мифам Сорель относил, например, синдикалистскую идею всеобщей стачки и Марксово учение о «катастрофической революции» [43]), коренным образом противоречили либертарным взглядам. Тем не менее работы этих авторов получили широкое распространение и во многих странах стали ассоциироваться с революционно-синдикалистским движением, оказав на его развитие существенное влияние. Теоретики анархистского коммунизма (Петр Кропоткин, Эррико Малатеста и другие) утверждали, что в основе общественного развития лежит прогресс этических идей человечества, что капитализм является регрессивным строем, поскольку он подрывает социальную природу человека со свойственными ему началами взаимопомощи, а разделение на противоборствующие классы играет реакционную роль, тормозя саморализацию человеческой личности. Отсюда анархо-коммунисты выводили потребность в ликвидации классового разделения общества. Путь к этому они видели в сопротивлении угнетенных социальных слоев, но подчеркивали: «Анархистская революция, к которой мы стремимся, выходит далеко за интересы одного отдельного класса. Ее цель полное освобождение всего порабощенного в настоящее время человечества в тройном смысле слова — экономичсском, политическом и этическом» [44]. Напротив, революционный синдикализм заимствовал в марксизме представление о примате экономики и прогрессивности классовой борьбы в развитии общества. Он исходил из представлсния, будто развитие индустриального капитализма создаст экономическую и производственную основу для свободного общества, а борьба пролетариата за свои классовые интересы необходимым образом приводит его к свержению капитализма. Отсюда проистекали организационные и программные взгляды революционных синдикалистов, нашедшие отражение прежде всего в «Амьенской хартии» — документе, принятом конгрессом французской ВКТ в Амьене в 1906 г. Хотя в хартии был зафиксирован компромисс между различными течениями, составлявшими французскую профсоюзную конфедерацию, она оказала решающее воздействие на рабочее движение многих стран именно как декларация принципов революционного синдикализма. Согласно этому документу, ВКТ имела не идейную, а чисто классовую основу, объединяя «вне какой бы то ни было политической школы» всех трудящихся, осознавших необходимость «борьбы для уничтожения наемного труда и капитала». Документ заявлял о признании массовой борьбы на экономической почве «против любых форм эксплуатации и угнетения». Провозглашалось, что синдикализм имеет двойную задачу: вести борьбу за немедленное улучшение положения рабочего масса и одновременно подготовлять «полное, всецелое освобождение» посредством «экспроприации капиталистов» в ходе всеобщей стачки, так что профсоюзу (синдикату) надлежало в будущем стать «группою производства и распределения продуктов», «основой социальной переорганизации». Что касается политических партий, идейных тенденций, религиозных течений и т.д., то трудящимся предлагалось, вступая в профсоюз, оставить свои специфические убеждения за его пределами во имя единства класса. За ними признавалось, впрочем, право бороться за свои идеи вне профсоюза [45]. Таким образом, по сравнению с коммунистическим анархизмом, революционный синдикализм представлял собой лишь частичный, непоследовательный и противоречивый разрыв с индустриально-капиталистической системой. В этом следует искать объяснение того факта, что в анархистских кругах новое движение зачастую было воспринято критически. Правда, Кропоткин одним из первых выступил за работу анархистов в профсоюзах [46] и даже написал предисловие к упомянутой программной книге Пато и Пупке, подчеркивая ее близость к анархизму в вопросах рабочей самоорганизации и самоуправления [47]. Но далеко не все анархисты отнеслись к революционному синдикализму с симпатией. Острые oпоры об отношении к синдикализму вспыхнули на конгрессе анархистов в Амстердаме в августе 1907 г., созванном, не в последнюю очередь, благодаря усилиям голландского синдикалиста Корнелиссена. Французский делегат Пьер Монатг, активист ВКТ, подчеркиват общность позиций и взаимовлияние анархизма и СИНДИКАЛИЗМА, настаивал на том, что синдикализм, «провозглашенный Амьенским конгрессом 1906 г.», самодостаточен. Он представил его как своего рода обновление анархистской цели, «концепции движения и революции». Ряд других участников конгресса подверг критике идею «самодостаточности» синдикализма. Так, чешский анархист Карел Вогрыжек заявил, что синдикализм может быть лишь средством, инструментом анархистской пропаганды, но не целью. Корнелиссен доказывал, что анархистам следует поддерживать не любой синдикализм и не любое прямое действие, а только «революционные по своей цели». Но наиболее резко выступил против позиции Монатга итальянский анархист Малатеста. Он также поддержал работу анархистов в профсоюзах, но отвел им, как и рабочему движению как таковому, роль одного из средств революционной борьбы. Малатеста не отрицал, что профсоюзы могут дать в будущем «группы, способные взять в свои руки управление производством», однако считал, что в первую очередь они созданы и существуют как инструмент отстаивания групповых материальных требований в рамках существующего общества. Он оспаривал идею, что солидарность между трудящимися может вырасти из общих экономических массовых интересов, поскольку устремления тех или иных групп вполне можно удоњлетворить за счет других. Зато, полагал он, между пролетариями возможна «этическая солидарность» — на основе общего идеала. Малатеста отрицал возможность того, что всеобщая стачка сама по себе заменит социальную революцию: прекращение работы может послужить началом революции, но не заменой восстания и экспроприации. Наконец, он призвал анархистов «пробудить» профсоюзы к анархистскому идеалу. В то же самое время он отверг идею особых, чисто революционных профсоюзов и высказался за единые, «абсолютно нейтральные» рабочие союзы [48]. Однако уже на Амстердамском конгрессе А. Дюнуа высказал идею, близкую к будущему анархо-синдикализму, — «рабочего анархизма», который должен заменить абстрактный и чисто литературный «чистый анархизм» [49]. В созданное на конгрессе бюро анархистского Интернационала вошли также синдикалисты (русский Александр Шапиро и англичанин Джон Тернер) и симпатизировавший синдикализму немецкий анархист Рудольф Роккер. Однако уже в конце 1911 г. бюро прекратило свою работу [50]) Несмотря на критику революционного синдикализма в анархистских кругах, новое течение оказало значительное воздействие и на анархистское рабочее движение в тех странах, где оно существовало со времени Первого Интернационала (в Испании), или там, где оно возникло позднее (например, в Латинской Америке). В Испании атономные рабочие общества Барселоны, находившиеся под влиянием анархистов, в 1907 г. создали федерацию «Рабочая солидарность», провозгласив цель заменить капиталистический строй «рабочей организацией, превращенной в социальный строй труда». Деятельность федерации вскоре распространилась на всю Каталонию — наиболее развитую промышленную область страны. В 1909 г. она смогла провести в Барселоне всеобщую стачку протеста против колониальной войны в Марокко, жестоко подавленную войсками («трагическая неделя»). Аналогичные организации стали возникать и в других регионах. Импульсом для роста движения стал пример французской ВКТ. В октябре — ноябре 1910 г. на конгрессе в Барселоне было создано общеиспанское рабочее объединение — Национальная конфедерация труда (НКТ). Организационная структура НКТ строилась по образцу ВКТ, рабочие общества были преобразованы в профсоюзы («синдикаты»). Принятые резолюции и решения отражали попытку своеобразного синтеза между анархизмом и революционным синдикализмом. Наряду с положениями, близкими к синдикалистским позициям (такими, как необходимость борьбы за частичные улучшения, 8-часовой рабочий день, фиксированный минимум зарплаты, принятие методов прямого действия и всеобщей революционной стачки), постановления конгресса НКТ содержали формулы, которые гораздо более решительно отвергали политику и партии и продолжали традиции анархистского движения. Испанские анархосиндикалисты вновь взяли на вооружение девиз Первого Интернационала («Освобождение трудящихся — дело самих трудящихся»). Они заявили, что синдикализм — это не самоцель, а средство организовать революционную всеобщую стачку и достичь «полного освобождения трудящихся путем революционной экспроприации буржуазии», что необходимо распространять среди людей новые «ИДИ-СИЛЫ», формулы радикального социального обноњления (то есть анархизма). В 1911 г. НКТ насчитывала уже 30 тысяч членов. Она смогла организовать крупные стачки в Мадриде, Бильбао, Севшье, Хересе-де-ла-фронтера, Малаге, Таррасе, всеобщую забастовку в Сарагосе и, наконец, всеобщую революционную стачку против войны в Марокко (осень 191 г.), стачку 100 тысяч текстильщиков, всеобщую забастовку в Валенсии (март 1914 г.) и т.д. В 1911 г. НКТ была запрещена и оставалась в подполье до 1914 г. [51]. Активно работали в профсоюзном движении анархисты таких латиноамериканских стран, как Мексика, Куба, Бразилия [52]. Наибольшее развитие получил анархизм в рабочем движении Аргентины и Уругвая. В Аргентине в создании первых рабочих организаций принимали участие Малатеста и другие видные анархисты. В 1901 г. возникла общенациональная рабочая федерация (с 1904 г. — Аргентинская региональная рабочая федерация — ФОРА). Уже через год после создания из нее ушли социал-демократы, а в 1905 г. конгресс ФОРА рекомендовал всем своим членам пропагандировать среди рабочих «экономические и философские принципы анархистского коммунизма». Тем самым аргентинская организация трудящихся отвергла не только концепцию «самодостаточности» синдикализма, но и идею «нейтральных» профсоюзов (как французских революционных синдикалистов, так и Малатесты). ФОРА организовала ряд всеобщих забастовок и стачку квартиросъемщиков (1907 г.) [53]. «Надо сказать, что анархистское движение здесь — единственное во всем мире, — писал в 1907 г. один из корреспондентов европейских либертарных газет, — поскольку здесь почти все рабочие — анархисты [54]. Под влиянием ФОРА возникла и Уругвайская региональная рабочая федерация (ФОРУ). Стремительнос распространение революционно-синдикалистского и анархистского рабочего движения по всему миру привело к установлению контактов между организациями и попыткам создания интернационального объединения радикальных профсоюзов. В августе 1907 г. во время анархистского конгресса в Амстердаме состоялась встреча синдикалистов из разных стран. По предложению Свободного объединения немецких профсоюзов было решено приступить к изданию «Международного бюллетеня синдикалистского движения» на четырех языках, чтобы способствовать развитию связей между синдикалистскими движениями. Бюллетень выпускался в Париже, его редактором был Корнелиссен. Издание финансировалось синдикалистами Нидерландов, Германии, Чехии, Швеции и Франции, периодическую поддержку ОКаЗЫВШ1И американские ИРМ [55]. Низовые активисты революционно-синдикалистских организаций Нидерландов, Германии и Франции неоднократно призывали французскую ВКТ созвать международный профсоюзный конгресс с участием нс только реформистских, но и революционных союзов. Некоторые французские синдикалисты высказывались за преимущсственное развитие связей с революционно-синдикалистскими организациями, однако руководство ВКТ воздерживалось от этого во имя сохранения единства движения. ВКТ вошла во всемирное объединение профсоюзов под эгидой социал-демократов и реформистов — «Международный секретариат национальных профцентров». Она бойкотировала организованные им конференции в 1905 и 1907 годах, поскольку немецкие профсоюзы воспрепятствовали включению в повестку дня предложений о всеобщей стачке и антимилитаризме, но с 1909 г. стала участвовать в последующих встречах, безуспешно добиваясь их превращения в полномочные конгрессы делегатов. Объединение РеВОЛЮЦИОННО-СИНдИКШIИСТсКИХ сил продоткалось теперь без ВКТ [56]. С новыми предложениями в этом духе выступили 6-й конгресс ИРМ ( 191 1 г.), синдикалистские профобъединения Италии, Германии и Нидерландов [57]. В конечном счете инициативу проведения международного форума взяла на себя британская Индустриальная лига синдикалистского образования. В конфсрснции должны были принять участие «революционные рабочие, организованные в независимые профсоюзы», отвергающис подчинение политическим партиям, «активисты», а не «функционеры». Подготовительный комитст созвал международный синдикалистский конгресс в Лондоне в сентябре — октябре 1913 г. [58]. Заседания проходили в Холборн-холле. Были представлены делегаты от Свободного объединения немецких профсоюзов, аргентинской ФОРА и синдикалистской «Аргентинской региональной рабочей конфедерации» (КОРА), Бразильской рабочей конфедерации, профсоюзные организации Бельгии, Кубы, Франции, Испании, Нидерландов, Британии, Итальянский синдикальный союз и ряд местных профорганизаций Италии, шведское профобъединение САК, представлявшее также синдикалистов Норвегии и Дании. В качестве наблюдателя присутствовал представитель ИРМ. Секретарем конгресса был избран Корнелиссен, переводчиком — русский анархо-синдикалист Александр Шапиро. Обсуждались вопросы интернационального сотрудничества, теории и тактики, антимилитаристской и антивоенной работы, рабочей эмиграции и т.д. В ходе заседаний проявились серьезные разногласия между теми, кто, подобно итальянскому делегату Альчесте Де Амбрису, пытался смягчить антигосударствсннические и антикапиталистические моменты предложенных резолюций и не допустить создания нового профсоюзного Интернационала во избежание «раскола рабочего класса», и сторонниками более последовательной революционной линии. В конечном счете конгресс принял декларацию принципов, в которой были закреплены основные положения революционного синдикализма: отвергались «капиталистическос рабство и государственное угнетение», провозглашались «классовая борьба» как неизбежное следствие частной собственности и солидарность. В документе содержались призывы к созданию независимых производственных союзов на базе свободной ассоциации, как для борьбы за повседневные нужды трудящихся, так и шля свержения капиталистической системы и государства. Утверждалось, что рабочие организации должны преодолеть разделение, вызванное «политическими и религиозными различиями». В декларации предусматривалось, что профсоюзы станут органами соЦИШIИЗаЦИИ собственности и управления средствами производства в интересах всего общества. В качестве методов признавалось прямое действие. Наконец, конгресс сделал решительный шаг к созданию нового синдикалистского Интернационала: он призвал к международной солидарности и учредил Международный синдикалистский информационный комитет для координации связи и сотрудничества, подготовки новых конгрессов и т.д. Функции комитета возлагались на нидерландский НСТ, хотя Де Амбрис выражи недовольство этим обстоятельством и предлагал разместить этот орган в Парижс (фактически под эгидой ВКТ). Комитет в составе Геррита ван Эркеля (председателя), Томаса Маркманна (секретаря), А.Й. Хоозе (казначея), .М.А. ван дер Хаге и Ф. Древеса официально приступил к работе с января 1914 г. [59]. Дальнейшему объединению рабочих анархистов и революционных синдикалистов помешала начавшаяся через несколько месяцев Первая мировая война. Она продемонстрировала всю противоречивость и непоследовательность революционно-синдикалистской альтернативы. Революционные синдикалисты в период Первой мировой войны Я не стану упрекать Конфедеральное бюро за то, что оно нс начало всеобщую стачку перед лицом мобилизации, нет! Мы были бессильны, и одни, и другие; волна прошла и унесла нас. Пьер Монатт, французский революционный синдикалист [60]. Первая мировая война стала серьезным испытанием для интернационалистской и антимилитаристской позиции, провозглашснной синдикалистами. Одни из них (Александр Беркман, Антонио Бернардо, В. Гарсия, Шапиро, Билл Шатов) подписали вместе с Малатсстой и Эммой Голдмен манифест против войны, осудив сс как захватническую с обеих сторон. Они заявили о намерении «вызвать восстание и организовать революцию» [61]. Другие (как Корнслиссен) поддержали позицию Кропоткина, Жана Грава, Шарля Малато и ряда других видных анархистов, вставших на сторону Антанты, поскольку они сочли германский империализм «большим злом». Упадок революционного синдикализма во Франции наметился еще персд войной. Прогресс индустриализации принес с собой временную стабилизацию уровня жизни и некоторый рост заработков, забастовки приобрели более умеренный характер, возросла тяга рабочих и профсоюзов к РEШЕНИЮ проблем посредством переговоров. Лидеры ВКТ (генеральный секретарь Леон Жуо, Монатг и другие) призывали в большей мере учитывать реалии индустриального развития. «После 1910 г. идеологические притязания революционных синдикалистов и реальное поведение рабочих в самой ВКТ стали все болс расходиться... Указующий в будущее амьснский компромисс ничего нс давал» [62]. Начало войны усугубило кризис французского ре- волюционного синдикализма. Конфедеральное бюро ВКТ не провозгласило всеобщую стачку против войны, как это планировалось, но призвало «защищать нацию». В годы войны представители ВКТ сотрудничали в различных смешанных комиссиях, созданных государством. В то же время в организации возникла антивоенная оппозиция во главе с Альфонсом Меррхеймом и Монатгом, группировавШаЯСЯ с 1915 г. вокруг газеты «Ви увриер» («Рабочая жизнь»). На следующий год левыс революционные синдикалисты образовали «Комитет синдикалистской защиты», который, несмотря на резко антивоенн•ию позицию, ссылаясь на «Амьенскую хартию», добивался большей независимости от левых социалистов — противников войны [63]. В 1917 г. комитет поддерживал стачечное движение рабочих, выступавших против ухудшения условий их жизни и против интенсификации труда. В Италии вопрос об отношении к войне вызвал раскол в УСИ. Группа во главе с генеральным секретарем А. Де Амбрисом выступила за участие в войне в расчете на то, что это способствует «рестраны (позиция, получившая название «революционного интервентизма»). Однако большинство членов и организаций УСИ не поддержало их. Новым генеральным секретарем был избран Армандо Борги. В 1915 г. профобъединение подтвердило идею всеобщей стачки против войны, хотя не имело практической возможности се осуществить. Сторонники «интсрвентизма» были исключены из рядов союза [64] . Активную борьбу против вступления в войну развернули амсриканские синдикалисты из ИРМ, что вызвало бешеную травлю и преследования со стороны властей и националистов. В 1915 г. был казнен видный активист ИРМ, певец Джо Хилл, в 1916 г. в атмосфере националистической истерии полиция застрелила 5 членов профсоюза, в 1917 г. 1200 членов ИРМ были депортированы в пустыню Нью-Мексико в связи со стачкой шахтеров Аризоны. Тем нс менес ИРМ удавалось успешно помогать крупным забастовкам в Хитлснде (Калифорния, 1915 г.), Мссаби-рэндж (Миннесота, 1916 г.). Весной 1917 г. организованные ИРМ рабочие волнения и саботаж нанесли значительный ущерб отраслям, жизненно важным для ведения войны, — деревообрабатывающей и медной промышленности. Между 1916 и 1917 годами число членов ИРМ возросло с 40 до 75 тысяч, а к концу лета 1917 г. составляло, по разным данным, от 125 до 250 тысяч [65]. В Германии синдикалистское движение вскоре после начала войны было практически парализовано, СОНП и сго пресса запрещены. В Великобритании также не отмечалась какая-либо активная работа. (Чем дольше продолжалась война, тем хуже становилась жизнь трудящихся. Во многих странах вспыхивали забастовки, голодные бунты. Активное участие в них принимали анархисты и синдикалисты. Во Франции в мас 1918 г. конгресс революционных синдикалистов объявил всеобщую революционную стачку против войны. В выступлении особенно активную роль сыграли металлисты Луары и Парижского региона, военной промышленности был нанесен существенный ущерб. Движение было подавлено, активисты отправлены на фронт, лидер «Комитета синдикалистской защиты» Рэймон Перика осужден за государственную измену [бб]) В Испании (нейтральной, но экономически втянутой в войну) в 1916 г. рабочие повсеместно протестовали против удорожания жизни; страна была парализована. НКТ подписала с социалистическим Всеобщим союзом трудящихся пакт о «революционном альянсе». В мас — июне 1917 г. Испания стояла на пороге РСВОЛЮЦИИ. В августе вспыхнула всеобщая стачка, принявшая невиданные до тех пор масштабы и сопровождавшаяся вооруженной борьбой. После многодневной борьбы выступление было подавлсно [67]. В Португалии протесты против роста цен и безработицы постоянно выливались в акты сопротивления, зачастую стихийныс. В сентябрс 1914 г. ВСПЫХНУЛИ волнения в Лиссабонс, появились первые убитые. Весной 1915 г. безработные захватили и разрушили министерство продовольствия. Бунты и разгромы сменялись стачками, организованными профсоюзами. К 1917 г. революционные синдикалисты добились полного преобладания в Национальном рабочем союзе, оттсснив социалистов. Оправившись после первого шока, анархисты и революционныс синдикалисты попытались восстановить регулярные международные контакты. В 1915 г. в испанском регионе Галисия был организован интернациональный антимилитаристский конгресс. Он собрал не только многих видных испанских рабочих анархистов (Анхель Пестанья, М. Андреу, Ф. Миранда, Л. Боуса, Эусебио Карбо и др.), но и делегатов из Португалии (А. Кинтанилья, М. Ж. ди Соуза), Франции, Англии, Италии, Бразилии, Аргентины и Кубы. На встрече обсуждался вопрос о международной всеобщей стачке. Встреча сыграла также важную роль в восстаноњлении испанской НКТ, слабленной репрессиями [68]. В декабре 1916 г. НСТ нейтральной Голландии призвал рабочие союзы всех стран собраться на всемирный конгресс революционного синдикализма, но идея так и не была осуществлена до конца войны [69]. Неспособность рабочих организаций предотвратить мировую войну, бессилие «нейтрального» синдикализма и рост революционных настроений среди трудящихся масс делали все более настоятельным перемены в самом синдикалистском движении. «Великая война смела хартию нейтрального синдикализма», — отмечал позднее Шапиро [70]. Многим активистам становилось ясно, что одного только синдикализма недостаточно, что необходимо соединить самоорганизованное рабочее движение и прямое действие с четкими революционными идеями. Глава 2. РЕВОЛЮЦИОННЫЙ СИНДИКАЛИЗМ И ПОСЛЕВОЕННАЯ РЕВОЛЮЦИОННАЯ ВОЛНА В ЕВРОПЕ (1918—1923) ...Лишь вернос понимание массами подлинных целей революции ведет к успеху. Только претворение их представлений в действительность ими самими гарантирует, что новая жизнь будет развиваться в правильном направлении. С другой стороны, отсутствие такого понимания и подготовки ведет к неминуемому поражению либо от рук реакции, либо вследствие... теорий мнимых друзей из политических партий. Апександр Беркман, «Азбука коммунистического анархизма», 1929 г. [1]. Всемирная революционная волна, начавшаяся в 1917 г. в России, постепенно захватила и другие страны. Анархисты и синдикалисты приняли в ней самое активное участие, зачастую шли в первых рядах революционных выступлений [2]. Российские анархо-синдикалисты пользовались ощутимым влиянием в фабрично-заводских комитетах и отдельных рабочих профсоюзах. В конце 1917 — начале 1918 г. им удалось организовать на платформе Индустриальных рабочих мира 25—30 тысяч шахтеров Дебальцево (Донбасс), добиться признания среди горнорабочих Черемхово в Сибири, портовиков и цементников Кубани и Новороссийска, железнодорожников, работников парфюмерной промышленности и других отраслей. В 1918 г. анархо-синдикалистов поддерживали рабочие пекарен Москвы, Харькова и Киева, почтово-телерафные работники Петрограда, трудящиеся речного транспорта Поволжья и т.д. Некоторые из этих организаций были разгромлены «белыми», другие нейтрализованы большевистскими властями с помощью политики укрупнения профсоюзов и прямых репрессий против активистов. В результате, если на первом всероссийском съезде профсоюзов (1918 г.) синдикалистские и максималистские делегаты представляли около 88 тысяч рабочих, то на втором съезде (1919 г.) — около 53 тысяч, а на третьем (1920 г.) — свыше 35 тысяч. Попытки части синдикалистов приступить к созданию независимой от режима Всеобщей конфедерации труда были пресечены. К 1922 г. созданные анархо-синдикалистами союзы были распущены, а печатные издания закрыты [3]. Ведущие активисты движения были арестованы: Всеволод Волин, Арон Барон, Марк Мрачный и другие анархисты и синдикалисты на Украине, участвовавшие в Махновском движении, — в декабре 1920 г., Григорий Максимов — в марте 1921 г. и т.д. В январе 1922 г., после десятидневной голодовки протеста в Таганской тюрьме в 1921 г. и протестов зарубежных делегаций, прибывших в Москву в связи с первым конгрессом Профинтерна, Волин, Максимов, Мрачный и некоторые из их товарищей были высланы из Советской России [4]. Другой видный российский анархо-синдикалист, Александр Шапиро, подвергся аресту со стороны большевистских властей после возвращения с синдикалистской конференции в Берлине летом 1922 г. После многочисленных протестов из-за рубежа его также депортировали из страны. Всемирный общественный подъем, начало которому положила Русская революция, массовая самоорганизация трудящихся придали новый импульс либертарному рабочему движению. Идея Советов — не как государственного органа партийного представительства, а как инструмента беспартийной самоорганизации и самоуправления трудящихся на производстве и по месту жительства — заняла прочное место в системе воззрений анархистов и синдикалистов [5]. Большинство либертариев былоувлечено событиями в России, увидели в них скорее то, что им хотелось видеть, а не то, что было на самом деле. По словам Малатесты, они понимали под диктатурой пролетариата не систему власти, а «революционное действие, с помощью которого рабочие завладевают землей и средствами труда и пытаются строить общество, где нет места для масса, эксплуатирующего и угнетающего производителей. В этом случае «диктатура пролетариата» означала бы диктатуру всех и не была бы уже диктатурой, подобно тому, как правительство всех не есть уже правительство в авторитарном, историческом и практическом смысле слова», — утверждал старый анархист [6]. Часть либертариев стала заявлять, что большевистская система «диктатуры пролетариата» — это некий промежуточный этап на пути к анархистской организации общества (феномен «анархо-большевизма»). Понадобились годы, чтобы анархисты и синдикалисты поняли, что за «властью Советов» в России скрывается новая партийно-государственная машина. Оказавшись в сердцевине революционных событий в различных странах мира, революционные синдикалисты принуждены были в то же самое время принимать стратеги кое решение о международной реорганизации рабочего движения В июле — августе 1919 г. на конгрессе в Амстердаме было образовано Международное объединение профсоюзов, находившихся под влиянием социал-демократии. Оно получило название Амстердамского Интернационала профсоюзов. Революционные синдикалисты считали эту организацию реформистской, и присоединение к ней было для них исключено. Со своей стороны, российские большевики и коммунистические партии других стран учреди в марте 1919 г. Коммунистический Интернационњл, а в июле 1920 г. — и собственное международное профобъединение — Красный Интернационал профсоюзов (Профинтерн, или Московский Интернационал профсоюзов). В него планировалось привлечь и революционно-синдикалистские соты. Теперь революционным синдикалистам предстояло определить: примкнуть к новой международной организации, выступившей под лозунгами социалистической революции, или искать собственный путь. Анархо-синдикалисты в Германской революции Берлинские синдикалисты с самого начала приняли активное участие в движении «революционных старост», которое в ноябре 1918 г. организовало вооруженное революционное выступление рабочих. «Именно синдикалисты, наряду с социал-демократами, открыто 9 ноября выставили своих людей, чтобы вывести военных из казарм, рабочих от станков, женщин и девушек из фабрик», — вспоминал Ф. Катер. Синдикалисты Берлина были первыми на баррикадах. Особенно активны были деревообделочники. Казалось, «синдикализм будет осуществлен мановением руки» [7]. Но, как полагали синдикалисты позднее, рабочих погубило отсутствие конкретных представлений о социалистическом обществе и путях его достижения [8]. В Рейнской области и Вестфалии небольшие синдикалистские группы (50 человек в Мюльгейме, 5—6 в Хамборне и т.д.) возглавили революционные выступления рабочих шахтеров Хамборнского и Хаммского бассейнов, сталелитейщиков и УГОЛЬЩИКОВ Мюльгейма в Руре. Берлинские члены СОНП восстановили связи с Руром и под влиянием общего подъема движения вновь активизировалась Административная комиссия, а 14 декабря 1918 г. начал выходить новый печатный орган — «Дер Синдикалист». В различных городах воссоздавались или создавались новые организации СОНП. Рассылались агитаторы по всей стране. 28 декабря 1918 г. состоялась конференция профобъединения, избравшая новую Административную комиссию в составе Ф. Катера, Макса Винклера, Карла Хаффнера и Франца Барвича [9]. Когда в конце 1918 г. СОНП возобновило свою легальную работу, в нем насчитывалось около 60 тысяч членов [10]. На территориях, оккупированных по условиям перемирия войсками Антанты, деятельность синдикалистов была ограничена: газеты и брошюры были запрещены, а заседания могли проводиться только с разрешения властей. За первый год после революции 1918 г приход СОНП превысил 169 тысяч марок, расходы — 166 тысяч марок. Средства направлялись прежде всего в фонды поддержки заключенных, прессы, агитационный, забастовочный, на счета для ссуд и литературы. Собранные деньги позволили организации вести активную работу: поддерживать забастовки щеточников Ной-Руппина, металлистов Мангейма, Артерна и Берлина, строителей Дортмунда, рабочих Нюрнберга, Магдебурга, Дуйсбурга (длилась не менее 10 недель), Тюрингии, Крефельда. Многие стачки поддерживались за счет местных средств, прежде всего крупные выступления металлистов Берлина и Мангейма, строителей и трамвайщиков Мюльхайма, трудящихся Бремена и Тюрингии [11]. Чаще всего синдикалистские организации, оставаясь меньшинством в трудовых коллективах, не были достаточно сильны для того, чтобы самостоятельно проводить забастовки. Им приходилось участвовать в стачках, инициированных централистскими профсоюзами. Синдикалисты активно издавали и распространяли свою литературу. Тираж газеты «Дер Синдикалист» увеличился с 10 тысяч до 50 тысяч в мае—июне 1919 г. Преследования и запреты синдикалистской печати в Рейнской и Рурской областях, в Вестфалии вынудили издавать дополнительно «Дер Пионир», затем — информационный листок и циркуляр. СОНП опубликовала ряд брошюр («Чего хотят синдикалисты» Фрица Эртера, «Сокращение рождаемости», «Два вопроса», «Организованное действие», «Неорганизованное действие», «Единая зарплата», «Эмиль Пуже», «Победа», «Макс Багинский», «Дефицит», «Нет оружию», «Закон и авторитет», «Коммунистическое строительство синдикализмла», «Хлеб и Воля» и «Историческая роль государства» П. Кропожина и т.д.) тиражом от 5 до 30 тысяч экземпляров [12]. Действия синдикалистов встречали сильные репрессии со стороны властей. Например, в Мюльгсйме в январе 1919 г. военные власти задержали ряд видных активистов. Там же 5 апреля 1919 г. во время собрания рабочих доверенных лиц были арестованы 155 человек, в течение недели последовали новые аресты, и почти все структуры СОНП были разгромлены (их работу удалось возобновить лишь к концу года). В мае—июне 1919 г. в Рурской области были осуждены тысячи членов СОНП. Имелись случаи арестов и осуждения распространителей синдикалистской литературы [13]. «Каждый из нас, кто работает на Западе Германии и более или менее известен, — говорил представитель агитационной комиссии из Рейнской области и Вестфалии Карл Виндхофф, — должен каждый день рассчитывать на то, что его вытащат из постели или что он не вернется из агитационной поездки»! [14]. Всего на поддержку арестованных в Мюльгейме организация истратила от 52 тысяч до 70 тысяч марок, в Хамборне — более 40 тысяч на специальной конференции была образована Центральная комиссия поддержки для всего Рейнско-Вестфальского региона; она собрала 75 тысяч марок. Почти 23 тысяч марок было выделено в помощь арестованным из центральной каccы [15]. Практически с самого начала встал вопрос о взаимоотношениях синдикалистов с политическими партиями. С социал-демократами существовала изначальная вражда. Что касается коммунистов, то многие из них первоначально присоединились к синдикалистскому движению. Затем компартия стала ориентироваться на создание «Рабочих союзов» на основе фабричных организаций. Но уже в течение 1919 г. среди коммунистов наметилась линия на работу в социал-демократических профсоюзах. К концу 1919 г. активисты СОНП сетовали на то, что в коммунистической прессе разворачивается систематическая кампания против синдикализма [16]. Ряды синдикалистского движения продолжали расти за счет присоединения к нему отдельных «Рабочих союзов». Так, 15—16 сентября 1919 г. в Дюссельдорфе состоялась объединительная конференция профсоюзов Рейнской области и Вестфалии; 105 делегатов от СОНП, Всеобщих рабочих союзов Эссена и Дюссельдорфа, Союза горняков и Всеобщего рабочего объединения постановили образовать «Свободный рабочий союз» и утвердили принципы, которые были основаны на решениях 7-го (1906 г.) и 9-го (1910 г.) конгрессов СОНП [17]. Однако объединение проходило отнюдь не гладко. Многие из рабочих, вышедших из рядов централистских профсоюзов и вошедших в новую организацию, не считали себя синдикалистами. «Мы не перешли всецело в синдикализм, но слились вместе... — подчеркивал позднее делегат от Дюссельдорфа Хаберманн на 12-м конгрессе СОНП. — Если мы сегодня скажем, что полностью перешли к синдикалистам, то подавляющая масса этих членов исчезнет, и этого мы хотим избежать...» [18]. Лидерам СОНП пришлось пообещать партнерам воздержаться от слишком широкого использования термина «синдикализм». Было решено, что члены объединения смогут состоять в различных левых партиях [19]. В конце 1919 г. синдикалистское движение бурно развивалось. Сообщилось, что среди шахтеров Рура каждую неделю возникала новая группа. В округе Дортмунд, несмотря на сохранявшееся осадное положение, имелось около 40 местных объединений. В округе Оберхаузен синдикалистская организация шахтеров увеличилась в 1919 г. с 240 до 1400 человек. В маленьком промышленном городе Зёммсрда в Тюрингии, где жило около 7 тысяч человек, после агитационноЙ поездки анархо-синдикалиста Рудольфа Роккера рабочие в массовом порядке присоединились к синдикалистской организации, которая к концу 1919 г. насчитывала 2 тысячи членов. Но развитие было не всюду равномерным. К примеру, в Саксонии организации действовали лишь в районе Дрездена, велась работа среди железнодорожников [20]. (На 12-м конгрессе СОНП (Берлин, 27—30 декабря 1919 г.) 109 делегатов представляли 111675 члeнов; кроме того, не были представлены еще 5794 члена. Присутствовали также члены Административной комиссии, представители агитационной комиссии и синдикалистской молодежи [21]. Одним из важнейших вопросов стало официальное признание синдикализма. Ряд делегатов, особенно из Дюссельдорфа, возражал против использования этого термина. Представитель 12-тысячной организации металлистов Хаберманчн, работник коммунального сектора Бруно Винклер считали сго непонятным рабочим и даже отталкивающим многих из них. Винклер призвал «исключить из наших рядов партийную политику и представлять чисто рабочие интересы»; для пропаганды либертарных идей он предлагал использовать анархистские группы и их газету «дер Фрайе арбайтер». «...Слово ”синдикализм” мы никогда не будем пропагандировать», — заявил он и . Еще дальше пошел Альберт Крон от союза рабочих разных профессий и строителей Дюссельдорфа; он выступил против конфронтации с левыми партиями, заявив, что спор с ними идет лишь о лучших путях к социализму и конгресс должен призвать к сотрудничеству с ними 23 Однако представители Мангейма, Саксонии, Оберхаузена, Кёльна, Зёммерды (Тюрингия), Берлина, Мюнхена высказались за то, чтобы организация открыто провозгласила себя синдикалистской и против уступок в вопросах об ориентации и тактики [24]. Делегат Херманн Зоннтаг из Зёммерды подчеркнул необходимость конкретно поставить вопрос о том, как проводить социализацию на месте в случае революции. Завершая споры, Ф. Катер заявил: «Большинство наших товарищей не может даже представить себе, как можно требовать от синдикалистского конгресса, чтобы он спрятал слово ”синдикализм” за занавесом. Большинство горды тем, что они наконец пришли к тому, чтобы открыто заявить всему миру: мы в Германии — нс просто синдикалисты, но призншти своими международные синдикалистские принципы. Синдикализм — это не немецкий продукт, он интернационален, это термин для сплочения всех вольных социалистов, всех антиавторитарных коммунистов» [25]. В конечном счете дюссельдорфские делегаты предложили, чтобы общая организация приняла название «Свободный рабочий союз», согласованное на конференции в сентябре, прибавив в качестве дополнения: «синдикалисты». Административная комиссия также поддержала это предложение, и оно было принято большинством голосов (против голосовали лишь 12 делегатов). Таким образом, СОНП было официально переименовано в «Свободный рабочий союз Германии (синдикалисты)» (ФАУД) [26]. Но, объявив о своем отрицательном отношении к институту политических партий, синдикалисты еще не требовали, чтобы каждый член движения порвал с ними. «Нашей организацией является организация экономической борьбы, — заявил на конгрессе Р. Роккер. — Если тот или иной товарищ считает для себя необходимым присоединиться к какой-либо политической партии, это может быть его личным делом. Как организация, мы не имеем с политическими партиями ничего общего». Определенные споры по вопросам тактики вызвало и участие берлинских лидеров СОНП в составлении и распространении в начале декабря 1919 г. воззвания к «друзьям республиканской свободы без различия партий» с призывом защитить республику от угрозы военного монархического путча и провести в случае мятежа всеобщую стачку. Член Административной комиссии М. Винклер предложил делегатам одобрить это воззвание и постановить, что в случае выступления реакции должна быть провозглашена всеобщая стачка по всей стране. В его поддержку выступили берлинские маляры Роберт Бут и Рихард Шрёдер, представитель Нюрнберга Генрих Шмолль, Ф. Катер. Они исходили из того, что республика имеет свои преимущества перед монархией, «является прогрессом» и ее следует защищать «всеми средствами». Против этого были металлисты из Берлина Рихард Эстрайх и из Мангейма Иоханнес Фрай, которые заявили, что «республика имела не преимущества, а недостатки» и что «правительство нам безразлично». Кровельщик из Мангейма Георг Попп и берлинский маляр Ганс Рюгг расставили акценты несколько иначе: борьба должна вестись не в поддержку правительства, а именно против реакции; важна сама по себе идея всеобщей стачки, синдикалисты должны поддерживать эту форму борьбы, а когда она начнется — способствовать захвату средств производства трудящимися. Он осудил призыв к «ненасильственной» всеобщей стачке. В конечном счете предложение М. Винњлера было принято значительным большинством (против 5 голосов) [28]. Позднее делегация берлинских металлистов потребовала внести в декларацию принципов положение о том, что «синдикалисты в определенных акциях взаимодействуют с другими революционными движениями». Однако в конце концов от этого отказались, сочтя, что в предложен ном проекте это выражено достаточно ясно. «Если возникнет необходимость соединения всех революционных элементов для противостояния попыткам контрреволюционеров, — пояснил Рудольф Роккер, — то и мы, синдикалисты, не останемся в стороне и будем идти плечом к ПЛСЧУ с теми, кто придерживается доброй воли, пока наши пути идут вместе, не отказываясь при этом от нашей самостоятельности» [29]. В рамках решений по тактическим вопросам конгресс утвердил «резолюцию о стачках», закрепив систему выплаты пособий бастующим и предназначенных с этой целью взносов. Оговаривались размеры таких пособий: они выплачивались с четвертого дня забастовки и не должны были превышать пятикратную сумму еженедельных взносов в день. По настоянию делегатов конгресса была подтверждена принципиальная ориентация на самостоятельное ведение и финансирование борьбы отдельными организациями; лишь в случае исчерпания собственных средств надлежало обращаться в местную рабочую биржу и одновременно в отраслевую федерацию. (Первоначально предполагалось, что помощь должна оказывать прежде всего рабочая биржа, но делегаты из Дюссельдорфа ссылались на решения сентябрьской конференции, где эта роль отводилась отраслевым федерациям.) Характерно, что некоторые (как горшечник из Берлина Роберт Прамшюфер) вообще возражали против выплаты пособия бастующим, заявляя: «Нам нужны не гроши членов, а их личности для осуществления социальной революции». Однако резолюция была принята большинством (против было подано лишь 13 голосов [30]). Из других важных тактических решений конгресса следует отметить принятие резолюции с осуждением сдельной системы оплаты труда как закрепляющей разделение труда и конкуренцию между самими работниками, утверждение постановления о создании при каждой рабочей бирже комиссии, которая должна была изучить возможности социализации всех отраслей общественной жизни на месте. В связи с принятием закона, превращавшего фабрично-заводские советы в официальные органы рабочего представительства на производстве («производственные советы»), конгресс заявил, что намерен бороться с ним, как и с другими законами государства, служащими укреплению капитализма и государства. Тем не менее резолюция разрешала членам ФАУД на местах в зависимости от конкретных условий и надобностей участвовать в выборах в такие советы и сотрудничать в них в рамках синдикалистских принципов. Даннос решение было принято большинством против двух голосов. Шахтер из Дортмунда Николаус Мюльхаузен заявил, что его окружная конференция Поддержала участие в выборах в производственныс советы лишь там, где синдикалисты имеют большинство [31]. Отдельно стоял на повестке дня вопрос о работе с женщинами и молодежью. Конгресс рекомендовал местным союзам проявить инициативу по вовлечению в движение женщин, причем не только работниц, но также домохозяек, служанок и т.д. Что касается молодежи, то Р. Роккер предложил возложить работу с нсй на местные рабочие биржи и создать на местах «особые молодежные организации... чтобы положить начало воспитанию молодежи в духе синдикализма и вольного социализма». Эта идея была принята, но вызвала, однако, резкие возражения лидера анархистского молодежного движения Эрнста Фридриха: он заявил, что такая федерация уже существует и объединяет 40 местных групп. Только в Зёммерде в ней состояли 120 членов. Однако Фридрих находился в остром конфликте с берлинскими синдикалистами, обвинявшими его в отказе дать отчет об использовании оказанной ему помощи. Нс желавший конфликта Роккер подчеркнул, что резолюция не направлена против федерации и с ней необходимо сотрудничать [32]. Однако наряду с тактическими вопросами немецким синдикалистам предстояло определить свои общие идейные, теоретические и организационные позиции. Руководство СОНП поручило написание проекта Декларации принципов известному немецкому анархисту Рудольфу Роккеру, имевшему большой опыт работы в профсоюзном движении. Эту декларацию можно считать одним из первых документов собственно анархо-синдикализма. Она открывалась анализом капиталистического общества, которое, по мнению немецких синдикалистов, основывалось на двух монопольных правах: на обладание (собственности) и на власть (государстве). В самой постановке вопроса заметно влияние анархо-коммунистического положения о том, что естественным образом «все принадлежит всем» и все вопросы должны решаться соответственно всеми теми, кого они касаются. Присвоение монопольного права распоряжаться чем-либо и принимать решения в обществе анархисты считали социальной узурпацией. Монопольное сосредоточение земли и других средств производства в руках немногих дает им возможность и средства господствовать над трудящимися и эксплуатировать их труд. Экономика нацелена не на удовлетворение потребностей людей, а на получение прибыли привилегированными слоями. Производители общественных благ не могут распоряжаться плодами и результатами своего труда, но вынуждены работать на господствующее меньшинство, получая от него зарплату. Так формируются два класса с противоположными интересами, и только в ходе упорной борьбы с пассом капиталистов трудящиеся могут сплотиться как производители, обрести сознание и покончить с несправедливыми, насильственными отношениями в обществе [33]. Если в оценке экономического строя и классового характера капиталистического общества позиции Роккера и марксистов были сравнительно близки“ [34], тем не менее уже здесь бросается в глаза существенная разница в расстановке акцентов. Анархо-синдикалисты отказывались признать историческую «прогрессивность» капитализма и подчеркивали, напротив, что он идет к деградации человеческой личности. При этом они опирались на теорию Кропоткина о естественных, присущих человеку этических началах солидарности и взаимопомощи и обвиняли капитализм в их разрушении. «Разделение общества на классы и жестокая борьба "всех против всех”, эти характерные признаки капиталистического строя, одновременно оказывают пагубное воздействие на характер и моральное чувство человека, способствуют их деградации, оттесняя на задний план бесценные свойства взаимопомощи и солидарной общности, то драгоценное наследство, которое человечество сохранило от ранних периодов своего развития, и заменяя их болезненными, антисоциальными чертами и привычками...» — подчеркивалось в декларации. Не менее разительным было расхождение анархо-синдикал истов и марксистов в вопросе об историческом месте, роли и предназначении государства. Либертарии отказывались видеть в государстве всего лишь простое орудие экономически господствующих классов, которое можно было использовать и в созидательных целях. «Хотя государство... в первую очередь стало продуктом частной монополии и классового разделения, но, раз возникнув, оно всеми средствами хитрости и насилия работает ради сохранения монополии и классовых различий и, следовательно, ради увековечения экономического и социального порабощения широких народных масс; оно выросло в процессе своего развития в гигантский институт эксплуатации всего человечества», — подчеркивалось в Декларации принципов синдикализма [35]. Рудольф Роккер, подобно «классикам» анархизма, видел историю человечества как противостояние двух принципов, начал или тенденций авторитарно-централистской или свободно-федералистской. Позднее в докладе на 14-м конгрессе ФАУД в Эрфурте (ноябрь 1922 г.) он развил этот взгляд, проследив разворачивание этих тенденций на протяжении эволюции европейских обществ. «Есть две формы социального общежития, — объяснял он. Бывает общежитие, облик которого диктуется людям сверху вниз какой-либо центральной властью. И бывает Общежитие, которое свободно развивается снизу вверх и находит свою естественную основу в общих интересах людей и в узах их взаимной солидарности» [36]. Выражением первой формы служат закон, централизованное государство и власть немногих; выражением второй — свободное соглашение, федерализм, общественное самоуправление, самодеятельность и творческая инициатива людей. Роккер подверг критике централистскую систему за умертвление личной инициативы, лишение человека всякой ответственности и превращение его в придаток огромной машины господства, структуры, искусственно созданной сверху. Государство «заинтересовано в том, чтобы взять под свой контроль все области человеческой деятельности, подчинить шаблону совесть, дух, способности человека»; индивид для него — всего лишь «колесико, винтик в огромном механизме», — говорил он. Такой механизм никогда не сможет служить делу освобождения. В отличие от централизма, этого «единства театра марионеток», «федерализм — это единство в силе... единство, которое опирается на общность интересов, солидарность и убеждения людей» [37]. Отрицая государство и политическую власть, анархо-синдикалисты негативно относились и к борьбе за ее завоевание, то есть к политической деятельности, участию в государственных институтах, парламентах и т.д. «Мы, синдикалисты, отказываемся признавать какие-либо экономические и политические институты подавления, принимая в них участие», — писал Фриц Эртер в брошюре, излагавшей взгляды немецких синдикалистов [38]. Согласно Декларации принципов, они отвергали «принципиально любую форму парламентской деятельности, любое сотрудничество в законодательных органах». Вместе с государством анархо-синдикалисты отрицали «все искусственно проведенные политические и национальные границы», принцип национального единства и милитаризм. Они считали национализм «религией современного государства», признавая в то же время лишь «различия региональной природы» и право каждой народной группы на то, чтобы «иметь возможность решать свои дела и удовлетворять специфические культурные потребности в солидарном согласии со всеми другими группами и народными объединениями» [39]. СВ противовес монополии на обладание и принятие решений анархо-синдикалисты провозгласили в качестве цели «вольный, то есть безгосударственный коммунизм», основанный на социализации земли, орудий труда, сырья и всех социальных богатств, реорганизации экономической жизни по принципу «Каждый по своим способностям, каждому по его потребностям!». Они считали социализм «вопросом культуры» и экономики, который могут осуществить только сами народные массы в ходе творческой, созидательной деятельности. Национализация же могла привести, с их точки зрения, лишь к государственному капитализму, «худшей форме эксплуатации» [40]) «Синдикалисты, — указывалось в Декларации принципов, стоят на почве прямого действия и поддерживают все устремления и любую борьбу народа, которые не противоречат их целям...» Их задача — просвещать и сплотить трудящихся с целью ведения экономической борьбы, находящей свое высшее выражение в социальной всеобщей стачке» [41]. В отношении методов борьбы в Декларации не говорилось ничего более конкретного, но в различных выступлениях анархо-синдикалисты подчеркивали, что основными для них являются экономические средства прямого действия. «В центральных профобъединениях стачка служит последним средством, когда все мирные способы исчерпаны, — объяснял М. Винклер. — У синдикалистов стачка и ссть среДспшо» борьбы [42]. Роккер коснулся и отношения синдикалистов к вопросу о насилии. Он полагал, что традиционное вооруженное восстание вряд ли может привести к победе революции: «Тот, кто верит, что при нынешнем состоянии современной военной техники может повести примитивно вооруженную массу против высокодисциплининованного врага, вооруженного самым современным оружием, тот поступает попросту безумно и бессовестно и сможет добиться лишь одного — кровавой бани». Но, осуждая путчи, Роккер в то же самое время отстаивал право на самооборону, на ответное насилие как средство самозащиты, отвергая, таким образом, чистый пацифизм [43]. Построение социализма, с точки зрения синдикалистов, не могло быть делом политической партии, но лишь организации самих трудящихся как производителей. Такой организацией, одновременно экономической и культурно-идейной, в соответствии с Декларацией, были революционные профсоюзы, орган в одно и то же время экономической борьбы и борьбы за социализм. В существующем обществе, объяснял Роккер, «синдикалисты должны не столько обращать внимание на организацию больших масс; главным вопросом следует считать просвещение членов с тем, чтобы они смогли действовать в надлежащий момент. Революции всегда начинали меньшинства, используя данные обстоятельства. Синдикалисты должны и хотят быть ударным отрядом социальной революции» [44]. Анархо-синдикализм видел «в профсоюзе не преходящий продукт капиталистического общества, а ячейку будущей социалистической экономической организации». Профсоюзы должны были уже в рамках существующего общества строиться так, чтобы в момент революции приступить к созданию нового строя. Отраслевым союзам, их местным органам и отделениям на предприятиях предстояло взять под свое управление от имени общества «все наличные средства производства, сырье и т.д.» и наладить работу и снабжение предприятий. Местные объединения профсоюзов всех отраслей и специальностей (рабочие биржи) призваны были в настоящее время координировать межпрофессиональную деятельность и вести революционную пропаганду, а в случае революции — превратиться «в своего рода местное статистическое бюро», взять в свои руки управление жильем, продовольствием и т.д., организовать потребление и т.д. С помощью общенациональной федерации бирж можно было бы затем наладить экономическое планирование снизу вверх в масштабе страны. «Иными словами: организация предприятий и мастерских производственными советами; организация производства в целом промышленными и сельскохозяйствснными союзами: организация потребления рабочими биржами» [45]. Кроме того, подчеркивал Роккер, предстоит не просто взять в свои руки управление существующими предприятиями, но реорганизовать всю структуру производства [46]. (Анархо-синдикалисты категорически отвергли упреки со стороны социалистов-государствснников в том, что они якобы намерены передать предприятия и отрасли в собственность отдельный трудовым коллективам и профсоюзам с тем, чтобы те хозяйствовали на свой страх и риск, ради собственной выгоды и не считаясь с интересами и пожеланиями других. «Следует прежде всего сказать, — подчеркивал Роккер, — что подобный ”синдикализм” существует исключительно в головах наших противников; именно синдикалисты — наиболее выраженные и убежденные представители коммунизма, чего нельзя сказать о тех, кто сегодня использует это имя в качестве партийной этикетки» [47]. На конгрессе возникла дискуссия о «диктатуре пролетариата». Этот термин все еще пользовался известной популярностью среди синдикалистов. Делегаты из Магдебурга, Шёнебска и Гроссоттерслебсна потребовали обсуждения этого вопроса. Роккср призвал в связи с этим различать два понимания «диктатуры пролетариата»: с одной стороны, «вмешательство государственной власти через посредство определенной партии», с другой — «волеизъявление пролетариата в час его победы». Первое, заявил он, синдикалисты отвергают, как противники государства, против второго им возразить нечего. Представитель Магдебурга объяснил, что, говоря о диктатуре пролетариата, имел в виду то, о чем сказал Роккер, и снял внесенное предложение. Но сторонник коммунистов, делегат союза различных профессий и строителей из Дюссельдорфа Альберт Крон выступил в роли оппонента Роккера. Он защищал диктатуру пролетарского «авангарда» и взятие политической власти, ссылаясь на то, что «немецкий пролетариат в целом еще недостаточно созрел». В ответ Роккер заявил, что он категорически против любой идеи «воспитательной диктатуры», поскольку та никогда не сможет ни убедить людей, ни приучить их быть свободными. Другие делегаты из Дюссельдорфа не поддержали Крона. В итоге предложенный Роккером проект декларации принципов был принят при поименном голосовании всеми, кроме самого Крона [48]. Организационная структура ФАУД была закреплена в документе под названием «Программные основы». Согласно ему в объединенис могли входить только профсоюзы, признающие классовую борьбу и противоположность интересов предпринимателей и рабочего масса. Вводилась единая система членских взносов. ФАУД состоял из отраслевых федераций, а также МЕСТНЫХ и фабричных организаций (при отсутствии отраслевых). На местах создавались отраслевые или профессиональные, а при наличии небольшого числа членов — межпрофессиональные союзы. Местные отраслевые и профессиональные союзы соединялись в общенациональные федерации, но сохраняли автономию и собственные статуты, не противоречащие статутам и принципам ФАУД. Все союзы, расположенные в одной местности, соединялись в «картель» — рабочую биржу; все биржи одного региона (провинции и т.д.) соединялись в «агитационные округа», проводили конференции и формировали агитационную комиссию. Исполнительные органы федераций и бирж образовывали «рабочее сообщество» [49] В задачи федераций входило в перспективе «взять производство во всех отношениях в свои руки, организовать добычу и доставку сырья и содействовать доставке готовых товаров к местам потребления» [50]. Местная рабочая биржа («биржа труда») финансировалась местными союзами. Эта организация должна была обсуждать и решать общие местные проблемы, заниматься культурной, образовательной и агитационной работой, развивать дух солидарности. В будущем обществе, по мнению синдикалистов, на несложилась задача выявления потребностей населения, составления заказов, которые должны были доводиться до производителей, и организации распределения готовых изделий. Местные биржи затем объединялись в окружные и провинциальные. Предполагалось создать в будущем общенациональную Рабочую биржу) [51] Таким образом, ФАУД имел классическую революционно-синдикалистскую двойную структуру профессиональноотраслевую и территориальную. При обсуждении федеративного принципа организации на 12-м конгрессе возникли споры. Представитель Кёльна Пстер Хеккер заявил, что его коллеги «принципиально» отвергают «профессиональную федерацию, поскольку при такой форме организации умерщвляется синдикалистский дух и развивается профессиональное чванство». Он выступил за полную автономию местных групп. Однако эта идея была отвергнута, и принцип федераций принят [52]. Высшим представительным органом ФА УД, согласно «Программным основам», был конгресс, на который собирались делегаты от федераций и отдельных местных организаций; он должен был созываться нс реже одного раза в два года. В профобъединении не было центрального руководящего органа с директивными полномочиями. Высшей исполнительной инстанцией признавалась располагавшаяся в Берлине Административная комиссия из девяти человек, призванная «распространять устно и письменно идеи синдикализма и углублять их, поддерживать организационную связность ФАУД» и координировать оказание солидарной помощи в случае забастовок, конфликтов, управлять денежными средствами ФАУД, издавать печатный орган «Дер Синдикалист», распространять книги и брошюры. Комиссия избиралась конгрессом. 12-й конгресс по настоянию берлинских делегатов постановил, что лишь три из девяти членов комиссии (председатель, кассир и редактор газеты) должны быть освобожденными работниками. Создавалась также комиссия по печати. 12-й конгресс избрал председателем АК Ф. Катера, кассиром Ф. Барвича, редактором Винтера [54]. Общим итогом 12-го конгресса ФАУД и принятых им решений было решительное размежевание немецкого синдикалистского движения с большевизмом и его переход на позиции анархо-синдикализма. Подтвердив приверженность революционно-синдикалистским принципам, оно в то же самое время открыто соединшю их с анархистской целью — разрушением государства и созданием общества вольного коммунизма. К..В революционных событиях 1920 г. немецкие анархо-синдикаисты часто оказывались в самых первых рядах. Во время реакционного капповского путча в марте отделения ФАУД возглавили стачку и борьбу с мятежниками во многих городах страны. В ряде районов забастовка переросла в революционное рабочее восстание. Синдикалисты участвовали в Советах Эссена, Мюльгейма, Оберхаузена, Дуйсбурга, Динслакена, Дортмунда. В Мюльгейме и Хамборне фабричные Советы, по предложению ФАУД взяли в свои руки («социализировали») заводы Тиссена [54]. Число членов ФАУД среди бойцов «Красной армии» Рура составляло до 4570 [55]. В промышленность городе Зёммерда, где большинство рабочих после поездки туда Роккера входило в ФАУД, синдикалисты и левые коммунисты провозгласили Советскую республику [56]. Административная комиссия ФАУД осудила «крайние» действия местных организаций, заявив, что «вооруженное действие не может быть подходящим средством для того, чтобы побороть вооруженное насилие» [57]. Восстание рабочих Рура было подавлено. Позиция лидеров ФАУД вызвала сильное негодование «на местах». Стали раздаваться требования включить пункт о применении насильственных методов борьбы в Декларацию ПРИНЦИПОВ организации [58] форажения 1920 г. привели к некоторому ослаблению движения. Число членов союза сократилось до 100 561 в 1921 г. [59] 13-й конгресс ФАУД в Дюссельдорфе (9—14 октября 1921 г.) ужесточил отношение немецких анархо-синдикалистов к политическим партиям. «Все существующие политические партии, подчеркивалось в принятой резолюции, — стоят на позиции завоевания политической власти в государстве... Опыт показал, что любая партия, добившаяся обладания властью, неминуемо действует статично и, как следствие, реакционно». Напротив, ФАУД стоит «на почве антиавторитарного социализма, предпосылкой которого является ликвидация любой политической власти» и на почве федерализма. Он «рассматривает экономические организации всех производителей», исполненных «духом солидарности» и взаимной помощи, «в качестве фундамента нового общества». «В соответствии с этим, провозглашала резолюция, — члены синдикалистской организации не могут принадлежать к политической партии» [60]. Таким образом, ФАИ впервые в практике европейского синликализма запретил членам патипшчески партий членство в синдикалистских рабочих союзах. В соответствии с одобренной линией на сохранение независимости от большевизма, на передний план в международной деятельности ФАУД выступала идея сплочения революционно-синдикалистских сил. 12-й конгресс поручил Административной комиссии совместно с Правлением Нидерландского секретариата труда подготовить проведение в 1920 г. международного синдикалистского конгресса и создание синдикалистского Интернационала [61]. Конференция ФАУД в марте 1921 г. в Берлине постановила 32 голосами против девяти избрать делегатов на конгресс Профинтерна в Москве для действий по созданию синдикалистского Интернационала в рамках выработанных принципов, но провести референдум среди членов по вопросу о том, следует ли им ехать в Москву. Однако участие в референдуме оказалось крайне низким: высказались всего 108 организаций с 25561 членом. Из них за посылку делегатов высказались 6165 человек, против — 7321, и 12075 воздержались. Многие организации ограничились простым заяњлением о том, что они разделяют позицию Административной комиссии или что они выступают против отправки представителей [62]. В течение 1921 г. анархо-синдикалисты усилили критику создаваемого большевиками Профинтерна. Коммунисты с возмущением сообщали в Москву о том, что на конгресс Немецкого союза моряков в Гамбурге в ноябре 1921 г. был специально приглашен Роккер, которому удалось повести «за собой большинство на этом конгрeсс». В итоге была принята резолюция, отвергавшая участие в Профинтерне и призывавшая к созданию отдельной революционной международной организации моряков [63]. В начале 1922 г. была предпринята, вероятно, последняя попытка договориться о сотрудничестве левых рабочих организаций Германии. 14 февраля в Бохуме состоялась конференция революционных профессиональных и рабочих союзов, в которой приняли участие «Союз работников физического и умственного труда» (ориентировался на Коммунистическую партию Германии), ФАУД, всеобщий рабочий союз (ВРС, находился под влиянием Коммунистической рабочей партии Германии) и лево-коммунистический ВРС — «Единая организация». Участники постановили образовать «единый фронт» борьбы против классового сотрудничества при сохранении каждой организацией своих принципов и тактической самостоятельности. Однако вскоре ВРС объявил о расторжении соглашения как противоречащего программе его партии [64]. Несмотря на официальное решение о недопустимости участия своих членов в политических партиях, на местах ситуация в первый период могла выглядеть иначе. Так, в мае 1922 г. германские коммунисты из Рура жаловались в Профинтерн на то, что синдикалисты из ФАУД «имеют настоящие ячейки в КПГ». «Здесь имеются местные группы, в которых председателем является синдикалист, — писали они. Это, конечно, неприемлемое положение». В Мюльгейме ФАУД и ориентировавшийся на коммунистов «Союз работников физического и умственного труда» выпустили к маю листовку, осуждающую КПГ за участие в общей демонстрации с социал-демократами и социал-демократическими профсоюзами. «Это стало возможным лишь потому, что большая часть функционеров КПГ состоит в ФАУД», — сообщал из Бохума коммунист Б. Экард [65]. Потребовалось время, прежде чем между синдикалистами и коммунистами произошло окончательное размежевание. Период 1921—1922 годов стал временем организационного укрепления немецкого анархо-синдикалистского движения. действовали отраслевые федерации в строительстве, горнодобывающей, лесной промышленности, металлургии, на транспорте, создавались рабочие биржи там, где их прежде не было. 4—5 июня 1922 г. была организована общенациональная конференция бирж в Эрфурте, собравшая представителей 35 таких картелей, которые включали 204 профсоюза, то есть примерно половину всего ФАУД. Участники сформулировали задачи бирж: им следовало в первую очередь вести агитацию и пропаганду, заниматься обучением и просвещением членов, организовывать и проводить совместные акции всех входящих в них профсоюзов, готовить меры по осуществлению экономической организации будущего общества, привлекать женщин в синдикалистское движение и работать с молодежью. Внутри отдельных бирж создавались комиссии по отдельным вопросам и направлениям деятельности. Предусматривалось проведение конференций, на которых рабочие биржи могли бы обмениваться опытом и решать общие проблемы [бб]. На 14-м конгрессе ФАУД в Эрфурте (19—22 ноября 1922 г.) делегаты приняли резолюцию «Методы прямого действия в революционной классовой борьбе», расширив таким образом соответствующие положения Декларации принципов синдикализма. Охарактеризовав прямое действие как самостоятельную борьбу рабочих за собственносе освобождение, делегаты выделили такие ее формы, как частичные и мелкие забастовки (средства достижения лучших условий труда и жизни, «подготовительная школа» всеобщей стачки), пассивное сопротивление на предприятии, работа со строгим соблюдением всех правил и инструкций, обструкция (замедление темпов работы), саботаж как форма «экономического террора», бойкот и штемпелевание товара специальным профсоюзным клеймом, адресованным покупателю, демонстрации, антимилитаристская борьба и, наконец, «социальная всеобщая стачка» как «начало революции». Такая стачка, указывалось в резолюции, «означает не только пассивное бездействие всех трудящихся, но и выступление всего производящего населения за создание новой формы общества». В решении подчеркивалось, что участие в любых государственных органах и институтах противоречит методу прямого действия. В качестве таких органов рассматривались и производственные советы, созданные в соответствии с законодательством. При обсуждении этого пункта ряд делегатов высказал свое возражение, и резолюция была принята лишь с оговоркой, что она не означает исключения тех, кто участвует в выборах в производственные советы [67]. Конгресс официально переименовал ФА УД (синдикалисты) в ФАУД (анархо-синдикалисты). (В 1922 г, согласно данным «Словаря по общественно-политическим наукам», в ФАУД состояли 168,7 тысячи членов [68]. Правда, один из лидеров профобъединения Герхард Вартенбург (КВ. Герхард) утверждал позднее, что уже к 1922 г. число членов сократилось до 80 тысяч [69]. В идейном отношении в ФАУД в этот период царило брожение. «В эти нестабильные времена и мог родиться лозунг о смертельном кризисе капитализма“ — лозунг, который в большой мере господствовал в агитации и тактических ориентирах ФАУД, — вспоминал Вартенбург. — В остальном мир идей ФАУД был таким же диким и путаным, как и вся эпоха. Всеобщая стачка, восстание, будущие задачи бирж труда, идеи реформы жизни, индивидуализма, поселений, мистики — все перемешивалось в пестром мелькании. Особенно плохо дело обстояло, кажется, на Дюссельдорфском конгрессе 1921 г.; следующий (конгресс) в Эрфурте принес уже некоторое прояснение. Но то здесь, то там все еще появлялись Христы и шарлатаны и туманили товарищам головы». Роккер, Катер, Барвич и другие пытались в ходе своих агитационных туров прояснить направление действий, но речь все еще шла больше о принципиальных моментах; актуальные тактические и организационные вопросы оставались пока на втором плане. ФАУД «не умел еще освободить свои ряды от неясных элементов». Зарубежные организации собирали значительные суммы для немецкого движения [70]. «Мы спорим о тысяче самых ничтожных вещей и множим повторения на повторения, — сетовал Роккер на 14-м конгрессе ФАУД в Эрфурте в 1922 г. — Мы изливаем свою желчь и называем это принципом и еще удивляемся, когда подобное поведение лишает лучших из нас желания работать» [71]. На этом конгрессе было представлено более 70 тысяч членов [72]. Сложными оставались отношения немецкого анархо-синдикализма с собственно анархистскими организациями. В послевоенном СОНП было немало видных деятелей довоенного немецкого анархизма (Роккер, Фриц Кёстер, Фриц Эртер, Оскар Коль и др.), которые способствовали переходу этой организации с революционно-синдикалистских на анархо-синдикалистские позиции. Однако между «старыми синдикалистами» и анархистами в ФАУД шли споры о том, чем же все-таки в первую очередь должен быть союз — идейной организацией или социально-революционным профсоюзом? Сторонники развития анархизма как движения за новую культуру и новый образ жизни создавали различные аграрные коммуны и общины (такие как «Свободная земля» под Дюссельдорфом), но в руководстве ФАУД преобладало отрицательное отношение к таким инициативам [73]. Одновременно с оформлением анархо-синдикалистского движения немецкие анархисты создали после войны Федерацию коммунистичсских анархистов Германии (ФПГ), Декларация принципов которой в 1919 г. была также написана Рокксром. В 1922 г. в федерации имелось до 500 членов. Наиболее заметной фигурой в ФКАГ был берлинский металлист Рудольф Эстрайх, активно действовавший первые годы и в ФАУД. В октябре 1921 г. на 13-м конгрессе ФАУД редактором центрального органа союза «Дер Синдикалист» был избран анархист Ф. Кёстер, однако уже в марте 1922 г. Административная комиссия сместила его с этого поста за публикацию статей о коммунитарные поселениях. Союз берлинских металлистов под влиянием Эстрайха взял Кёстера под защиту и отказался уплачивать членские взносы в ФАУД, за чем последовало его исключение. Металлисты столицы стали ориентироваться на ФКАГ и печатать свои материалы в ее органе «Дер Фрайе арбайтер». С конца 1921 г. Эстрайх действовал в Рейнской области и возглавлял «окружную биржу правостороннего Дюссельдорфа». В мае l922 г. это течение развернуло кампанию против «бюрократизации ФАУД», протестуя против создания поста освобожденного председателя агитационной комиссии региона Рейнданд-Вестфалии и требуя передачи функций комиссии местным рабочим биржам. На 14-м конгрессе ФАУД Эстрайх вновь обрушился на «синдикалистскую фракцию» в ФАУД [74]. Острые споры продолжились на конгрессе ФКАГ в Берлине весной 1923 г. Помимо Роккера, сделавшего доклад на тему «Анархизм и национализм», выступали и другие видные анархисты. Эстрайх резко отзывался о синдикалистах, которые не имеют ничего общего с коммунистическим анархизмом, занимаются исключительно борьбой за экономические интересы работников и стремятся превратить синдикализм в «объединение по экономическим интересам, которое больше проявляет себя в стачках за зарплату и в сотрудничестве с централистскими профобъединениями, нежели в прямых действиях — оружии анархистов». Он призвал анархистов «перенести ЦEНТР... дeятсльности в анархистские организации». Он предложил соответствующий проект резолюции, в котором, правда, содержалась оговорка: анархистам следует отказаться от создания собственных организаций «повсюду там, где возможно сотрудничество с синдикалистскими товарищами в духе анархизма». Берлинские анархисты пошли еще дальше, настаивая на повсеместном создании отдельных анархистских групп. Наоборот, другие делегаты добивались более тесного сотрудничества между анархистами и синдикалистами, а также участия анархо-коммунистов как в ФПГ, так и в ФАУД, который благодаря «своему федералистскому устройству и принципиальной позиции превратился в носителя идей коммунистического анархизма в области классовой борьбы». Анархист Бютгнер из Лейпцига внес резолюцию, призывавшую всех коммунистических анархистов всеми силами работать в ФАУД и одновременно укреплять анархистские организации. В итоге конгресс одобрил оба проекта — Эстрайха и Бюттнера. (Было принято также решение о создании поста освобожденного редактора газеты «Дер Фрайс арбайтер», что далось многим делегатам «с тяжелым сердцем».) Все это не привело к улучшению отношений. Редакция газеты «Дер Синдикалист» обвинила Эстрайха в непонимании сущности синдикализма [75]. Антисиндикалистский анархизм сти объектом резкой критики [76]. Впоследствии в 1927 г. Р. Эстрайх был исключен из федерации металлистов ФАУД за «неоднократные действия, наносящие ущерб организации и имеющие нетоварищеский характер». В 1928 г. он (анархист!) даже подал в суд на Роккера, Рюдигера и др., обвинив их в «нанесении оскорбления» [77]. Еще одной темой споров в немецком анархо-синдикализме стал вопрос о применении насильственных форм борьбы. В одной из статей, опубликованных в органе ФАУД «Дер Синдикалист», признавалось: «У нас есть все — от сторонников абсолютного ненасилия до абсолютных приверженцев насилия» [78]. Некоторые возражали против метода вооруженной борьбы. считая его заведомо проигрышным для трудящихся. Так, авторитетный активист Фриц Эртер утверждал: «При противоборстве двух сторон, прибегающих к организованному насилию, победителем всегда выйдет та из них, которая ЛУЧШС вооружена, дисциплинированна и централизована. Это, в большей части случаев, господствующий класс, обладающий прекрасно обученной армией и самым превосходным вооружением... Не существует социализма, дорога к которому может быть открыта пулеметами» [79]. Вместо этого рабочим, по его мнению, следовало полагаться на всеобщую стачку. Подавление рабочего восстания в Руре в марте 1920 г. обострило споры о насилии в ФАУД. Круги, связанные с Административной комиссией, склонились в конечном счете к тому, чтобы рассматривать вопрос как чисто тактический. Они подчеркивали, что в принципе выступают против строительства и поддержания будущего свободного общества при помощи насилия, но допускали при этом использование насильственных методов в ходе социальной борьбы и революции [80]. Одновременно синдикалисты осуждали попытки коммунистов, вызвав восстание, «революционизировать» рабочий класс [81]. «Мы — противники фраз о насилии, за прекращение любого производства оружия и военной продукции и за разрушение имеющегося военного снаряжения во всех странах. Несмотря на это, мы сознаем, что при всеобщей стачке или иных боях между капитализмом и государством, с одной стороны, и пролетариатом, с другой, могут произойти акты насилия» [82]. Но и здесь в движении не было единства. Острая дискуссия в этой связи происходила, к примеру, на 13-м конгрессе ФАУД в октябре 1921 г. Лишь на 14-м конгрессе в ноябре 1922 г. была принята точная характеристика методов борьбы прямого действия — частичной стачки, «пассивного сопротивления» (работы строго «по ИНСТРУКЦИИ», замедление работы), саботажа (порчи изделий, разрушения машин в ситуации обострения классовой борьбы, демонстративного изготовления изделий более высокого качества, отказа от производства вредных товаров и от сдельщины), бойкота, демонстраций, антимилитаризма и всеобщей стачки как «пролога СОЦИАЛЬНОЙ революции». Особо подчеркивалось неучастие в любых государственных институтах и органах, хотя была сделана оговорка: участиe в официальных производственных советах нс рассматривалось как повод для автоматического исключения из организации [83]. В начале 1920-х годов начало оформляться молодежное анархистское и анархо-синдикалистское движение. Его базой стали группы «Свободной молодежи», отколовшиеся в 1919 г. от коммунистического молодежного движения, молодежные организации, созданные региональными «рабочими биржами» ФАУД и т.д. В этих группах «первоначально преобладали не столько элементы основательного знакомства с анархистской теорией, сколько...контркультурные стили поведения», «практиковались нудизм, а также свободомыслие», туризм, изучение эсперанто, культура отдыха и т.д. [84] В 1921 г. в Дюссельдорфе была созвана конференция молодежи, в которой приняли участие сторонники различных левых течений — левых коммунистов, синдикалистов, анархо-коммунистов, синдикалистов и т.д. Победу на ней одержали сторонники молодежного «анархизма как образа жизни», противники принятия четких статутов и декларации принципов. Сторонникам ФАУД удалось создать собственный организационный центр и созвать в 1922 г. в Эрфурте вторую конференцию, на которой была оформлена «Синдикалистско-анархистская молодежь», признавшая в качестве основы декларации ПРИНЦИПОВ Федерации коммунистических анархистов и ФАУД. Молодые анархисты и синдикалисты считали необходимым вступление в эти организации. 14-й конгресс ФАУД после споров между сторонниками автономной организации молодежи и ее организации в рамках ФАУД признал существование САМ [85]. Итальянские революционные синдикалисты в «Красные годы» Русская революция 1917 г. придала новый импульс революционному классовому движению в Италии. Оно резко усилилось после окончания в ноябре 1918 г. Первой мировой войны В марте 1919 г. в Дальмине-ди-Бсргамо произошел первый захват фабрики рабочими. Итальянский синдикальный союз (УСИ) уже летом 1919 г. возглавил стачечное движение. В июне синдикалисты организовали забастовку в Специи. На ее подавление были брошены силы карабинеров, что вызвало массовый взрыв протеста. Город оказался в руках демонстрантов и военных моряков, которые поддержали восставших. В ходе протестов против дороговизны в Сестри-Поненте были убиты два активиста УСИ — Феди Манлио и Репетто. Начали организовываться рабочие вооруженные группы («Красная гвардия»); учащались случаи бунтов в частях, посылаемых на усмирение народных выступлений. 24 июня 1919 г. Генеральный совет профсоюза металлургов УСИ на собрании в Болонье принял решение начать всеобщую кампанию за отмену единого устава предприятий. 20—21 июля, за 48 часов до намеченной всеобщей стачки, собравшийся в Болонье Исполком УСИ был арестован; его членов продержали в тюрьме 10 дней, но стачка состоялась. Аналогичные меры были предприняты против активистов УСИ в других крупных рабочих центрах. Поднималась волна крестьянских выступлений, которые сотрясали Юг и долину реки [86]. УСИ ориентировался в этот период на единый фронт с другими левыми и революционными организациями. С этой целью 24— 25 июня l919 г. в Болонье была организована встреча между представителями союза, социалистов-максималистов (будущих коммунистов), анархистов и различных профсоюзных сил [87]. На встрече в том же году в Риме УСИ предложил создать альянс для совместного наступательного и оборонительного действия [88]. Как объяснял позднее секретарь УСИ. Борги в докладе Учредительному конгрессу Международной ассоциации трудящихся в Берлине (1922), «именно в тот момент мы пытались осуществить единство действий левых ради революции, которая, как мы ощущали, близится и которую мы ожидали со дня на день, на что нам ответили презрительным и... научным отказом, сформулированным руководящими мыслителями марксизма, и формальным отказом их партии и их профсоюзов» [89]. В этой накаленной атмосфер 20—23 декабря 1919 г. в Парме проходил 3-й конгресс УСИ. В нем приняли участие делегаты от Палат труда (местных профсоюзных объединений) Болоньи, Модены, Пьяченцы, Сестри-Поненте, Сампьердарены, Вероны, Каррары, Тольмеццо, Пьомбино, Пизы, Вьяреджо, Терни, Бари, Чериньолы и Минервино-Мурдже, синдикальных союзов Милана, Брешии, Феррары, Турина, Ла-Специи и Флоренции, национальных синдикатов мсталлургов и шахтеров, моряков Фано и других местных союзов, представляла в общей сложности 300 тысяч трудящихся. Конгресс отверг стремление меньшинства к объединению с реформистской Всеобщей конфедерацией трудящихся (ВКТ). Секретарем УСИ был переизбран Армандо Борги, штабквартира союза перенесена из Болоньи в Милан. В секретариат вошли также Алибрандо Джованнетти из Национального профсоюза металлургов, один из наиболее компетентных профсоюзных кадров союза, и поэтесса Вирджилия Д'Андреа. Административный секретариат во главе с Джузеппе Сартини остался в Болонье [90]. УСИ поддержал идею захвата фабрик рабочими. 3-й конгресс провозгласил систему «автономных и вольных» Советов «антитезой государству». Советы должны были стать органом как оборонительного действия трудящихся, так и администрации будущего общества. УСИ поддержал инициативы рабочих по созданию фабричных Советов и призвал не допустить их реформистской «дегенерации» [91]. В первую очередь следовало препятствовать превращению Советов в орган «рабочего контроля», понимаемого как участие трудящихся в «управлении» капиталистическим производством. Им предстояло, по мнению синдикалистов, стать инструментом наблюдения за действиями администрации, «с точки зрения защиты прав и интересов трудящихся», а в момент революции и после нее — органом рабочего управления производством» [92]. Еще одним важным решением конгресса стала резолюция о присоединении УСИ к Коминтерну, в котором итальянские синдикалисты видели возрождение Первого Интернационала. В 1920 г. УСИ принял активное участие в движении за рабочие Советы. В феврале в Сестри-Поненте по инициативе синдикалистского профсоюза металлургов ПРОИЗОШСЛ захват рабочими 5 фабрик. Захваты распространились на Дженовезато и Виареджо. На фабриках установилась организация в виде Советов, выполнявших волю внутренних общих собраний рабочих. В марте рабочие выступления охватили Турин и в апреле распространились на весь Пьемонт: в выступлениях участвовали батраки и рабочие. Произошли захваты фабрик в Неаполе. В Пьомбино рабочие, организованные в УСИ, подняли восстание в знак протеста против увольнения 1500 работников фирмы «ИЛ ЬВА» и завладели городом, подняв черно-красный флаг союза. После введения осадного положения выступление было подавлено [93]. Синдикалисты выступали также организаторами стачек батраков и сельскохозяйственных рабочих, антимилитаристских действий. В июне 1920 г. в Анконе вспыхнуло народное восстание, когда при поддержке местной Палаты труда солдаты отказались отправляться воевать в Албанию. Развернулась настоящая городская партизанская война: солдаты и население сражались против полиции и правительственных гвардейцев. Выступление удалось подавить лишь ценой огромных усилий; 500 человек были арестованы. Однако в результате Италия была вынуждена вывести войска из Албании [94]. Летом 1920 г. началась общенациональная стачка металлургов, требовавших заключения нового коллективного договора. 29 июля на собрании в Сестри УСИ подверг критике ограниченность забастовки, вызванной обструкцией со стороны предпринимателей, и призвал приступить ко «всеобщему захвату фабрик рабочими». Стачка стала прелюдией к захвату предприятий; это подтвердила национальная конференция УСИ в Специи 19 августа. 21 августа профсоюзы металлистов ВКТ (ФИОМ) и УСИ объявили о начале обструкции на предприятиях. 30 августа миланские промышленники объявили локаут; в ответ вооруженные рабочие захватили 300 фабрик. Затем захваты распространялись на всю Италию. «Красные гвардии» разместились на предприятиях, железнодорожники доставляли товары непосредственно со станций на захваченные фабрики. Предприятия продолжали работу, причем технические и административные функции и оборона были возложены на фабричные Советы. 7 сентября УСИ провел в Сампьердарене конференцию, открытую для всех профсоюзов Лигурии, вне зависимости от того, к какому профсоюзу они принадлежали. В конференции участвовали также профсоюзы железнодорожников, портовых рабочих и моряков. Существовали планы захвата рабочими порта Генуи и распространения революционного движения на все предприятия Лигурии. Однако делегация ВКТ на конференции (особенно туринский анархист Гарино) приложила все усилия для того, чтобы убедить делегатов отложить принятие решения до общенациональной профсоюзной конференции в Милане. Но на этот форум в Милане представителей УСИ нe допустили, и преобладавшие на ней социалисты и профсоюзные лидеры предпочли линию компромисса с правительством. 19 сентября представители правительства и ВКТ договорились о прекращении движения в обмен на некоторое повышение зарплат и согласие властей на расширение «контрольных» ФУНКЦИЙ рабочих представителей на предприятиях. Несмотря на это, многие трудящиеся еще в течение недели продолжали оккупацию фабрик. В Сестри 21 сентября активисты УСИ призвали не покидать фабрику и нашли поддержку у всех рабочих. Однако в конечном итоге движение сошло на нет. 23 сентября премьер-министр Италии Джолитти попытался «смягчить» непримиримую линию революционных синдикалистов, предложив им направить своих представителей в комиссию, которая должна была подготовить закон о рабочем «контроле». Но ему не удалось уговорить УСИ, в котором насчитывалось уже 500 тысяч членов. Союз отверг предложение, заявив, что нс может быть никакого сотрудничества с системой эксплуатации. Тогда власти решили «обезглавить» профсоюз с помощью волны арестов, направленных против его Палат труда. Одновременно активизировались фашистские отряды, начавшие нападать на трудящихся. Через 20 дней после окончания захвата фабрик члены Генерального совета УСИ, собравшиеся в Болонье, были арестованы и обвинены в покушении на безопасность государства. Крупные смы правительственных гвардейцев и карабинеров заняли улицы вокруг Палаты труда. Делегатов УСИ погрузили на грузовик, доставши в полицейское управление, а затем в тюрьму. Несмотря на репрессии, УСИ смог организовать в ответ уличные акции в поддержку жертв политического террора [95]. В начале марта 1921 г. после убийства двух рабочих на митинге миланские трудящиеся по призыву УСИ присоединились ко всеобщей стачке, продолжавшейся до 3 марта. 22 марта УСИ организовал новую всеобщую стачку протеста в поддержку своих арестованных членов. Выступление парализовало порт Генуи и многие центры Тосканы, Лигурии, Эмилии-Романьи, Марке и Пулии [96]. В 1921 г. синдикалисты призвали все пролетарские организации к сотрудничеству в борьбе против судебных процессов над участниками борьбы за захват предприятии [97]. Уже в 1920 г. Ленин пытался воздействовать на УСИ, чтобы поставить его под влияние коммунистов. Приглашенный в Москву секретарь УСИ Борги встретился с Лениным, но отказался заключить какое-либо соглашение, которое бы подчинило профсоюз контролю партии. По возвращении в Италию Борги был арестован за участие в движении захвата фабрик. Приверженцы компартии пытались взять в свои руки УСИ, использовать его (под предлогом профсоюзного объединения) для более удачной борьбы с реформистами и овладения ВКТ. Эта часть УСИ получала финансовую помощь от партии. Ее возглавил Джузеппе Ди Витторио (после Второй мировой войны возглавивший ориентированную на компартию ВИКТ). В мае 1921 г. два представителя этого течения (Ди Витторио и Анджело Фаджи) выступили на парламентских выборах, поставив тем самым под сомнение традиционную антигосударственную линию союза. В июле 1921 г. делегация УСИ отправилась на учредительный конгресс Профинтерна в Москву. Делегаты Дуилио Мари и Никола Вскки подписали пакт о «тесном сотрудничестве» между УСИ и компартией и о стремлении к профсоюзному единству с ВКТ. Они не имели на это никакого мандата со стороны Генерального совета УСИ, заседавшего в мае 1921 г. в Пьяченце; напротив, им следовало действовать в соответствии с предложенной Джованнепи «Декларацией принципов», в которой содержалась критика Профинтерна [98]. После возвращения в Италию делегат Никола ВикИ, лидер синдикалистов Вероны, представил отчет на заседании Исполкома профобъединения, рекомендуя ратифицировать присоединение к Московскому Интернационалу. А. Борги, разочаровавшийся в большевиках еще в период своего пребывания в Москве в 1920 г. и недавно освобожденный из заключения, выступил против ратификации вступления и пакта единства. Несмотря на сго сопротивление, Вскки удалось добиться публикации отчета делегации в печатном органе УСИ — газете «Герра ди классе» и созыва заседания Исполкома. На нем произошла острая дискуссия между Векки и Борги, никакого решения принято не было, и вопрос передали на рассмотрение Генерального совета УСИ. В ходе частной встречи оба лидера договорились о том, что ни один из них нс будет выступать на совете. На заседании Генерального совета были непосредственно представлены 18 местных секций УСИ из 68, от имени большинства остальных выступали их секретари. Векки не присутствовал, как он утверждал, поскольку был вовлечен в тяжелую стачку в Порденоне, а Борги принял в работе совета самое активное участие и сумел добиться принятия тех решений, каких он и добивался. Участники заседания заявили, что не отвергают идею «рабочего единства» в принципе, но сочли, что возникшая в последние годы «пагубная атмосфера ненависти и партийного соперничества» не является «благоприятной для объединительных подходов». Условисм единства УСИ назвал исключение «всяких политических партий», ВЮ1ЮЧСНИе в него «всех профсоюзных фракций меньшинства» и невмешательство со стороны любой партии. Что касается вопроса об Интернационалах, то Генеральный совет подтвердил прежние решения, на основе которых в 1919 г. УСИ постановил присоединиться к Коминтерну, и стремление к «единству на широких основах Первого Интернационала», но отметил: «...отношения УСИ с Третьим Интернационалом останутся в состоянии духовного присоединения». пока он останется тем, что он есть, — объединением партий, а не революционных рабочих союзов [99]. В ходе заседания Генерального совета Борги ушел с поста секретаря УСИ, перешав его Джованнетги, который разделял его взгляды по основным вопросам. Сторонники Профинтерна были недовольны решениями Генерального совета, которые Векки в письме в Профинтерн 26 ноября 1921 г. назвал «двусмысленными и противоречивыми». Он уверял, что последующие встречи с руководством Палат труда в Вероне, Пулии, Пьяченце, Парме, Милане, Каррарс и ряде других городов, представляющих 250 тысяч членов УСИ, выявили широкую поддержку членства в Профинтерне и «рабочего единства». Вскки и его ПРИВФЖСНЦЫ постановили оформить свою фракцию и добиваться скорейшего созыва конгресса УСИ, рассчитывая, что на нем, как он писал в Москву, руководство «перейдет в наши руки». Он просил Профинтерн о помощи, с тем чтобы начать издавать печатный орган, в котором рассчитывал вести соответствуюшую пропаганду [100]. Таким органом стало издание «И нтернационале» в Вероне. Разногласия между сторонниками Профинтерна во главе с Векки и противниками большевизма во главе с Борги и Джованнетги нарастали. Первые созвали 29 января 1922 г. «национальный синдикалистский конвент» в Парме. На нем были представлены Палаты труда Вероны, Бассо-Вичентино, Монтаньяны, Пьяченцы, Терни, организация УСИ Пармы, все организации Апулии (за исключением Андрии). Как утверждал Векки, эту линию поддержали также синдикалисты из Каррары, Генуи и Нижней МОДСНЫ, а организации Болоньи воздержались по вопросу о вступлении в Профинтерн, но высказывались за «пролетарское единство» [1О1]. На конвенте было официально провозглашено создание «Революционно-синдикалистской фракции в УСИ» (РСФ): само название группировки должно было подчеркнуть ее притязание на защиту «подлинного» революционного синдикализма в противовес анархистам. Программа РСФ включала защиту и пропаганду принципов революционного синдикализма, подтверждение вступления УСИ в Профинтерн, достижение «пролетарского единства» на основе Московского пакта и поддержку «любых инициатив, направлснных на объединен ис РEВОЛЮЦИОННЫХ сил, стоящих на почве массовой борьбы». Фракция решительно осудила планы создания нового синдикалистского Интернационала. На конвенте были утверждены ПРОСКТЫ резолюций, которые она намеревалась внести на конгрессе УСИ [102]. Векки сообщал Профинтерну, что рассчитывает на поддержку организаций, объединяющих 250 тысяч членов УСИ, в то время как 100 тысяч (Тоскана, Турин и другие) поддерживают Борги, а 50 тысяч занимают нейтральную позицию, особенно в вопросе о присоединении к Московскому Интернационалу. Чтобы добиться победы своей линии на конгрессе, РСФ предложила изменить нормы голосования в УСИ на пропорциональные с тем, чтобы делегаты представляли не ОТДСЛЬНЫе местные организации и союзы, а определенное число членов. Но изменить соответствующим образом устав УСИ фракции не удалось [103]. Более того, реальность цифр, приводимых Векки, в тот момент уже вызывала существенное сомнение. Сам лидер РСФ признавал, что численность и активность членов УСИ существенно сократились из-за террора фашистов, разгромивших, в частности, организации в Апулии, Пьяченце и других районах, где было уже невозможно созвать местные собрания членов [104]. Итальянская компартия утверждала в конце декабря 1921 г., что в УСИ осталось не более 100 тысяч членов. Ее отношения с РСФ осложнялись попытками сторонников Векки убедить коммунистов выйти из ВКТ и присоединиться к сго фракции, чтобы усилить ee [105]) С 10 по 12 марта 1922 г. в Риме проходил 4-й съезд УСИ. Несмотря на климат репрессий и фашистские провокации, в нем приняли участие многие Палаты труда. Конгресс закрепил эволюцию итальянского профобъединения от довоенного революционного синдикализма к анархо-синдикализму. Главным обсуждавшимся вопросом стала международная ориентация синдикалистского профобъединения. Предложенное Ченнини безусловное присоединение к Профинтерну было отклонено почти единогласно [106]. Фракция Н. Векки, поддержанная делегатами из Пулии, Венето, Пьяченцы и Пармы, которые, по собственным данным, представляли 10 тысяч членов УСИ, из тактических соображений обусловила вступление в Профинтсрн сохранением автономии национальных организаций при возможности сотрудничества по конкретным вопросам с «пролетарскими С резкой речью против Профинтерна выступил А. Борги. Он подчеркнул, что эта международная организация подчинена партиям, а контролирующий се Коминтерн имеет «правую» ориентацию на сотрудничество с социал-демократией. Анархистский союз Италии на своем съезде в Анконе, проходившем незадолго до конгресса УСИ, также решительно высказался против сотрудничества с компартией. В итоге резолюция Векки была отвергнута делегатами синдикалистского профобъединения. Ее поддержали всего 18 делегатов. Лишь выступление гостя из французской Унитарной всеобщей конфедерации труда Топи позвол ило нескол ько смягчить критические настроения в отношении Профинтерна 107. В этих условиях Джованнетти внес поддержанную Борги резолюцию, в которой, несмотря на резкое осуждение «партийной исключительности» Профинтерна, его тесной связи с компартиями и подчинения им, не закрывал окончательно двери для присоединения к этому Интернационалу. Верный «принципа.м и методам антиполитического, антиавторитарного, антицентралистского революционного синдикализма», абсолютной автономии рабочих союзов по отношению к пол итическим группировкам, УСИ выдвинул следующие условия для вступления: «1. Прямое реВОЛЮЦИОННОе действие класса для ликвидации патроната и наемного труда; 2. Л юбая связь с Коммунистическим Интернационалом и всякой иной партией или иным политическим объединением исключена, полная профсоюзная автономия и независимость по отношению к этим организациям; 3. Из профсоюзного Интернационала исключаются профсоюзы или профсоюзные объединения большинства, которые входят в Амстердамский Интернационал, даже через посредство профессиональных федераций; 4. Сосредоточение деятельности и руководства профсоюзного Интернационала на проблемах и действиях, носящих международный характер; 5. Возможные временные соглашения с другими профсоюзными и политическими пролетарскими организациями могут быть установлены по обстоятельствам для осуществления определенных международных действий в интересах трудящегося класса». К этому списку было добавлено еще одно положение из другого проекта (Борги, Панчелли и Бьянки): следующий конгресс Профинтерна для обсуждения выдвинутых предложений должен был проводиться в Западной Европе, а Исполком Интернационала — размещаться вне России. Более детально разработать новые принципы предполагалось на международной конференции революционных профсоюзов, за которую выступала французская УВКТ. В случае отказа от условий, выдвинутых УСИ, Исполкому итальянского профобъединения поручалось договориться с синдикалистскими организациями мира об организации синдикалистского Интернационала. Эта резолюция была принята, получив поддержку 71 делегата [109]. Вторым вопросом, который обсуждался на конгрессе УСИ стало «единство пролетариата», то есть возможность организационного объединения с ВКТ. Избранные депутатами парламента Ди Витторио и Фаджи выступали за самороспуск синдикалистского профобъединения и вступление в ВКТ. Сторонники РСФ отстаивали объединение «на почве классовой борьбы» и создание «гранитного и мощного блока» для антикапиталистической борьбы и революции. Предполагалось образовать подготовительную комиссию для проведения объединительного конгресса на основе московских договоренностей между УСИ и коммунистами. Синдикалистские и анархистские делегаты из Каррары, а частично из Модены и Лигурии воздержались при голосовании за этот проект, резко против выступили анархо-синдикалисты и анархисты во главе с делегатами из Андрии. Предложение об объединении с ВКТ было отвергнуто, получив лишь 16 голосов. 60 делегатов конгресса поддержали проект резолюции, внесенный Гаэтане Джсрузи. Он подтверждал традиционную позицию синдикалистов: объединение рабочего масса может стать лишь результатом «честного и спонтанного согласия трудящихся масс» на основе классовой борьбы и прямого действия, без всякого вмешательства со стороны каких бы то ни было партий и политических групп. Возложив на «социал-реформистов» вину за срыв стремления пролетариата к единству, усилия по захвату гегемонии и сотрудничество с властью и классовым противником, конгресс провозгласил УСИ «единственной крупной организацией» рабочего движения, сохранившей классовую и революционную ориентацию. Любое объединение с другими профорганизациями, подчеркивалось в резолюции, возможно лишь на базе этих критериев. УСИ допускал лишь достижение с ВКТ или иными профсоюзами соглашений «по конкретным вопросам и для защиты свободы и пролетарских завоеваний»! [110]. Конгресс УСИ одобрил, по предложению Джованнетгиман реорганизации профобъединения на основе фабричных союзов и отраслевых объединений. Такое устройство, гласила резолюция, основано «на требованиях современной трудовой жизни и действительно создаст ядро рабочего производства и управления предприятием, которое призвано осуществить исторический процесс перехода от капиталистической формы производства к социальной...». Осуществление реорганизации было поручено местным Палатам труда [111]. Однако практически осуществить принятое решение УСИ уже не успел. РСФ отказалась примириться с результатами конгресса и победой анархо-синдикалистов в УСИ, назвав сложившееся большинство «фиктивным». Она собиралась добиться созыва внеочередного съезда, но ес предложение было отвергнуто [112]. Представитель Профинтерна Андрес Нин инструктировал сторонников в Италии оставаться в УСИ, однако уже в мае 1922 г. Векки сообщал в Москву, что это пожелание неосуществимо. Руководимые коммунистами профсоюзы УСИ принимали постановления о выходе из синдикалистского профобъединения и вступлении в ВКТ. С согласия компартии руководство РСФ постановило созвать заседание и объявить о выходе из УСИ [113]. Вышли из синдикалистского профобъединения Палаты труда в Веронс (секретарь — Векки) и Бари (секретарь — Ди Витторио) [114]. В августе 1922 г. РСФ была преобразована в «Комитет синдикалистской защиты» (в противовес анархо-синдикалистам); организация просила Профинтерн выдслить ей в помощь 25 тысяч лир [115]. Ослабленный внутренним противоборством, УСИ должен был мобилизовать все свои силы в борьбе против наступления фашизма. С зимы — весны 1921 г. синдикалисты, как и другие левые, стали объектами вооруженных нападений со стороны фашистов, которые разрушали ПИTЫ труда и препятствовали деятельности профсоюзов и левых партий по всей стране [116]. Синдикалисты и анархисты отвечали на фашистское наступление пролетарским массовым действием, забастовками, но им не удалось одержать победу над фашистами, фактически поддержанными правящими кругами страны. Перед лицом наступления фашистских отрядов УСИ приступил к организации сопротивления реакции — с помощью радикализации социальных конфликтов или с помощью оружия. В отличие от других партий и профсоюзов, УСИ применил методы прямого действия. Чтобы положить конец фашистской стратегии систематических нападений на различные территории в зонах с высокой антифашистской и массовой активностью, УСИ поддерживал создание вооруженного ополчения «народных смельчаков», которое отвергалось другими партиями и профсоюзами, и превращение своих основных Палат труда в миленькие крепости для как можно более длительного сопротивления атакам фашистских отрядов [117]. Весной — летом 1921 г. фашисты напали на Палаты труда в Лигурии, Тоскане и Эмилии. 27—28 февраля фашисты атаковали Палату труда УСИ в Специи, убив синдикалистского активиста Оливьери; в ходе второй атаки в мае здание было разрушено. В апреле подверглись арестам активисты УСИ в Генуе. По всей Лигурии хозяева в союзе с фашистами перешли в наступление, стремясь понизить зарплату. Трудящиеся, в первую очередь из УСИ оказывали сопротивление; 400 тысяч бастовали [118]. Упорная борьба развернулась в лигурийском оплоте УСИ — Сестри-Понентс, где после того, как анархист Аттилио Пароди убил фашиста М. Каваньяро, в мае 1921 г. начались вооруженные столкновения между фашистами, с одной стороны, и анархистами и синдикалистами, с другой. В июле 1921 г. фашистское нападение на Палату труда было отбито. В последующем синдикалист Анджело Фаджи подписал в этом городе пакт об «умиротворении» с фашистами, секретарь Палаты Негро, а также анархисты и коммунисты выступили против. Соглашение длилось недолго, и столкновения возобновились. Фашисты совершили нападения на синдикалистов Негро и Фаджи, а 21 января 1922 г. убили административного секретаря Палаты, анархиста и лидера местных «народных смельчаков» Чезаре Росси. Палата труда на некоторое время закрылась, затем открылась вновь и продолжала держаться до сентября 1922 г., несмотря на непрерывные стычки [119]. Помещение УСИ в Имоле в 1921 г. несколько раз подвергалось нападению фашистов (уже в 1920 г. они убили члена УСИ Лео Бьянкончини, который умер, обороняясь, и ранили активиста Примо Басси, приговоренного позднее к 20 годам тюрьмы). Фашисты убили нескольких членов УСИ, в том числе Винченцо Дзанелли, который перед смертью успел уничтожить своего убийцу — фашиста Нанни. В 1922 г. помещение УСИ в Имоле снова подверглось нападению фашистов, которые насмерть забили палками инвалида войны Раффаэле Виргульти. В Тоскане помещение УСИ во Флоренции подверглось нападению чернорубашечников, было разорено и захвачено. Активисты союза были арестованы и высланы. То же самое произошло с помещением УСИ в Лукке. Особенно жестокими были в 1921 г. фашистские репрессии против УСИ в Вальдарно. В Монастсро были убиты два члена УСИ, еще один — в Сандонато; Атгилио Сасси был арестован и умер в тюрьме. В Ареццо, где действовал многочисленный и боевой профсоюз металлургов УСИ, многие активисты были арестованы, в том числе секретарь союза Руджеро Туркини. Во многих местностях Тосканы фашисты потерпели в 1921 г. тяжелые поражения в результате действий «народных смельчаков» (особенно в Сардине) [120]. В борьбе с фашистскими нападениями рабочие организации Италии попытались объединить свои усилия. Инициатором сотрудничества выступил независимый профсоюз железнодорожников, объединявший 100 из 150 тысяч работников отрасли и организовавший в июне 1920 г. мощную победоносную забастовку. Руководящую роль в этом профсоюзе имела коалиция синдикалистов, анархистов и социалистов, в оппозиции к нему стояли коммунисты, которых поддерживала примерно пятая часть железнодорожников [121]. В феврале 1922 г. на совещании в Риме представители Анархистского союза, Социалистической и Республиканской партий объявили о поддержке инициативы профсоюза железнодорожников и постановили оказать соответствующее влияние на профсоюзы, в которых состояли их члены [121]. Инициатива была поддержана и Итальянской федерацией трудящихся портов, руководящие позиции в которой занимали анархисты и республиканцы [123]. Затем последовали встречи представителей ВКТ, УСИ, Итальянского союза труда (ИСТ), профсоюза железнодорожников и федерации портовиков в Генуе и Риме. Участники достигли общего соглашения о создании Союза (альянса) труда с целью «защиты пролетариата» [124]. Союз труда был официально оформлен 19—21 февраля 1922 г. на встрече представителей «рабочих организаций, стоящих на почве классовой борьбы» (ВКТ, УСИ, ИСТ, профсоюза железнодорожников и Национальной федерации портовиков). Провозгласив «единство сил труда» в борьбе против капитализма за эмансипацию) пролетариата особенно необходимым в настоящий момент, когда реакционные силы пытаются насильственно разрушить рабочие объединения и союзы, участники Союза труда намеревались «противопоставить соединенным силам реакции коалицию пролетарских сил», добиваться восстановления гражданских прав и свобод и защиты «завоеваний рабочего масса». Для обеспечения «координации и дисциплины» в «оборонительных действиях» трудящихся формировался Национальный комитет, в который должны были войти пять делегатов от ВКТ и по два делегата от каждой из остальных организаций, вступивших в союз. Этому органу надлежало разработать практическую программу борьбы, «не исключая никаких средств профсоюзного действия, включая всеобщую стачку» [125]. Комментируя вступление УСИ в союз, комиссия, назначенная Исполкомом Итальянского синдикального союза (в составе А. Борги, Риккардо Саккони, Джузеппе Парусслли и Анджело Сбрана), заявила: для УСИ его присоединение к Союзу труда «имеет тот же самый характер, какой он всегда придавал такого рода коалициям». Цель состоит в том, чтобы добиться «сильного пролетариата, а не сильного правительства» и подчеркнуть значение «методов прямого действия пролетариата в защиту всех пролетарских свобод, которые никогда не станет защищать ни одна из фракций буржуазии». Комиссия приветствовала создание альянса как продолжение инициатив синдикалистов, но отметила особо, что УСИ не отказывается при этом ни от своих принципиальных, «классовых и революционных» позиций, ни от критики предшествующей политики социалистического и коммунистического крыла рабочего движения. В выпущенном заявлении вновь содержался упрек в адрес компартии. Синдикалисты обвиняли ее в стремлении монополизировать дело «пролетарского единства» и приписать им его подрыв. УСИ, отмечалось в документе, выступает за «единство в действии и при сохранении независимости от любой партийной гегемонии», в то время как коммунисты осуждают всякое движение, не находящееся под их собственным руководством. Не требуя от других участников альянса согласия с синдикалистскими идеями и методами, УСИ обещал сотрудничать с ними в совместных оборонительных, а в будущем — и наступательных действиях [126]. Однако образование Союза труда не помогло остановить фашистский террор. Нерешительность и умеренность лидеров союза вызывала негодование анархистов. Газета Анархистского союза «Уманита нова» апреля 1922 г. назвала его «ненужным альянсом» [127]. Часто анархистам и синдикалистам приходилось бороться с противником самостоятельно. В Пьомбино УСИ организовал боевое антифашистское сопротивление, которое в течение нескольких месяцев одерживало победы, отбивая фашистские атаки. Палата труда синдикалистов превратилась в настоящую крепость, а батальоны «народных смельчаков», почти полностью состоявшие из членов УСИ и анархистов, отбивали многочисленные попытки фашистов вступить в Пьомбино, переходя даже в контрнаступление и захватив на несколько дней контроль над городом. Были произведены аресты фашистов, а правительственные гвардейцы, пришедшие на помощь фашистам, были разгромлены и разоружены. Новое наступление фашистов и гвардейцев сопровождалось массовыми облавами; 200 членов УСИ были арестованы, активист Джузеппе Морелли убит. Но атака была остановлена перед Палатой труда, где активисты УСИ смогли переформироваться и рассеяли фашистов, которых с трудом спасли правительственные силы. В апреле 1922 г. фашисты снова попытались захватить Пьомбино, но опять натолкнулись на столкновения с «народными смельчаками» и вооруженными трудящимися из УСИ. 12 июня 1922 г. под предлогом убийства фашистского студента в Пьо.мбино нахлынули многочисленные силы фашистов, карабинеров и гвардейцев. Город был оккупирован, но Палата труда продолжала сопротивление. Чтобы сломить его, понадобилось провести сотню атак; бои, повлекшие за собой множество жертв, продолжались полтора дня, пока синдикалисты не вынуждены были покинуть город. Секретарь Джулио Баккони и другие активисты умерли в изгнании. В мае 1922 г. фашисты вместе с правительственными силами и карабинерами захватили Палату труда в Карраре. Многие члены УСИ были арестованы, некоторые активисты эмигрировали. В 1922 г. фашисты активизировались в Ливорно. Были убиты деятели Итальянского синдикального союза Джизберти Катарси и Филиппо Филиппетги, пытавшийся дать фашистам отпор с оружием в руках. Палата труда, охранявшаяся множеством вооруженных трудящихся из УСИ, устояла и долго еще оставалась антифашистским бастионом в городе, давая убежище многим пролетариям Ливорно. Позднее и эта крепость пала. В Лигурии, захватив и разгромив различные помещения УСИ (в Генуе, Савоне, Сампьердарсне, Специи и др.), фашисты стянули свои силы и в июле 1922 г. попытались захватить твердыню синдикалистов — Сестри-Поненте, которая в течение двух лет успешно отбивала все атаки. В конце осады горстка членов УСИ многократно отражала штурм фашистской сотни. Палата труда была сожжена, но ее удалось возродить. В течение нескольких месяцев она много раз переходила из рук в руки, пока не была окончательно разрушена превосходящими правительственными частями. Многие синдикалисты были вынуждены покинуть город. В Пулии фашисты вместе с карабинерами захватили Палату труда УСИ в Андрии, которая выпускала газету «Пулия синдакале». Секретарь Пиаты Никола Модуньо и другие товарищи были арестованы. То же самое произошло с Палатами труда в Чериньоле, Минервино Мурдже и Таранто, а также с Палатой в Бари, до этого вышедшей из УСИ. Здесь фашистским отрядам пришлось сломить упорную оборону, организованную «народными смельчаками» в рабочих кварталах. В Венето подверглись нападению Палаты труда в Виченце и Веронс (эта последняя вышла из УСИ). В Трентино фашисты разрушили синдикальную палату УСИ в Роверегго, которая перед этим возглавила успешную всеобщую стачку. В Ломбардии фашисты атаковали и сожгли помещения УСИ в Милане (где размещался Национальный секретариат). Правительственные гвардейцы захватили Палату труда в Брешии. Были разгромлены местный союз синдикалистов в Креме (многие активисты арестованы), Палаты труда или помещения УСИ в Мантуе, Судзаре, Варезе и др. В Умбрии активисты Итальянского синдикального союза упорно защищали Палату труда в Терни, которая много раз поджигалась. Фашисты нападали на многих членов организации, похищали и пытали их. В Марке репрессии поразили секцию УСИ в Фано (состоявшую преимущественно из рыбаков); ее члены подверглись арестам или были высланы. Долго держалась Палата труда в Модене. В конце концов фашисты сломили сопротивление и обрушили репрессии на синдикалистских активистов в городе и провинции. С конца мая 1922 г. фашисты осаждали Палату труда УСИ в Болонье. Только в начале августа им удалось разрушить и сжечь ее вместе с помещением секции железнодорожников. Среди жертв был активист УСИ Клодовео Бонацци, зарезанный фашистами. В Риме, где действовали также «народные смельчаки», УСИ смог длительное время продолжать сопротивление, отвечая на фашистские атаки. УСИ был ликвидирован там только после захвата власти фашистами. На Сардинии боевой Союз шахтеров УСИ в Иглесиасе смог долго сопротивляться и был одной из последних организаций УСИ, захваченных фашистами [128]. После того как 26 июля 1922 г. фашистские отряды захватили Равенну и организовали расправу над рабочими, Союз труда принял решение объявить всеобщую антифашистскую стачку по всей стране. Современный анархо-синдикалистский автор Джанфранко Карери называет этот шаг «нерешительным и запоздалым» [129]. Забастовка началась 1 августа, но лидеры ВКТ и Союза труда настаивали на сохранении ее мирного характера. Тем не менее во многих городах вспыхнули вооруженные столкновения между фашистами, с одной стороны, и «народными смельчаками», анархистами, синдикалистами и коммунистами, с другой. В Парме в боях участвовали тысячи человек, они продолжались с I по 6 августа и закончились полным разгромом фашистов. Город перешел под контроль «народных смельчаков» и рабочих [130]. Самое активное участие в сражениях приняли члены УСИ, который сохранял в городе очень сильную организацию. Успешно для противников фашизма сложилась борьба в Бари [131]. Однако в таких городах, как Милан, Анкона и Ливорно, фашистским отрядам удалось разгромить социалистические муниципалитеты. 3 августа фашисты предъявили правительству ультиматум, требуя прекратить всеобщую стачку и угрожая захватом власти. В разгар стачки лидеры Союза труда объявили о прекращении забастовки [1З2]. Провал забастовки привел к распаду Союза труда. Произошел раскол и в Социалистической партии, недовольной действиями руководителей ВКТ. В свою очередь, Исполком УСИ объявил о выходе своего профобъединения из Союза труда. Он призвал к реорганизации рабочих рядов и созданию новой организационной структуры, которая могла бы заменить развалившийся альянс [133]. 4 октября 1922 г. Генеральный совет УСИ принял резолюцию, в которой заявил, что прежнее предложение синдикалистов о создании «пролетарского учредительного собрания» для осуществления единства «не может быть осуществлено в том тяжелом положения, в каком находится сейчас большая часть профсоюзного движения, подавленная и лишенная возможности функционировать, из-за чего подлинная воля масс, подвергаемых наемному рабству, в настоящий момент не может быть выяњлена». В этой ситуации единство, по мнению УСИ, могло бы быть достигнуто лишь посредством «честных и спонтанных договоренностей, уважения стремлений и решений организованных рабочих масс». Генеральный совет высказался в поддержку новых инициатив по достижении профсоюзного единства пролетариата и поручил Исполкому провести соответствующие переговоры с другими рабочими организациями и их Генсоветами для определения «формы и условий» единства. К единству «революционных сил» призвал и лидер итальянских анархистов Мштатеста на страницах анархистской газеты «Уманита нова [134]. Но времени на это уже не оставалось. В октябре 1922 г. к власти пришло правительство во главе с фашистским лидером Муссолини. Взлет анархо-синдикалистского движения в Испании Первая мировая война оказала на Испанию неоднозначное влияние. С одной стороны, страна стала более усиленными темпами развивать собственную промышленность. Росло производство на экрпорт. Начался экономический [135]. С другой, росли цены, что снижало жизненный уровень трудящихся. Все это в совокупности побуждало их все более активно протестовать против дороговизны и добиваться повышения зарплаты. В 1916 г. испанские рабочие проводили по всей стране акции протеста против удорожания жизни. Это движение потрясло всю страну. Анархо-синдикалистская Национальная конфедерация труда (НКТ) и социалистический Всеобщий союз трудящихся (ВСТ) в июле впервые заключили временный пакт, в котором речь недвусмысленно шла о социальной революции. 18 декабря была организована всеобщая 24-часовая стачка [136]. В 1916—1917 годах столяры-краснодеревщики Барселоны в течение 17 недель вели упорную борьбу с предпринимателями, которая сопровождалась многочисленными актами саботажа. Произведенные аресты стимулировали новые нападения; рабочие нападали на транспорт, перевозивший мебель, поджигали стенды с образцами продукции. Активность трудящихся была вознаграждена: испуганные предприниматели согласились принять требования бастующих; арестованные были освобождены. Вдохновленные успехом, столяры Барселоны создали первый Единый синдикат работников по древесине. Это был важный шаг к реорганизации рабочего движения страны. До тех пор оно страдало от сильной раздробленности, так что на одном и том же предприятии могли работать люди, принадлежащие к союзам одной и той же профессии, которые действовали в отдельных кварталах и районах. Рабочие все больше склонялись к тому, чтобы в каждом городе или районе представители одной и той же профессии были объединены в единый синдикат [137]. В мае—июне 1917 г. революционный процесс в Испании достиг своей кульминации. «Испания в этот момент стояла на пороге всеобщей революции», — утверждает историк Абель Пас [138]. 13 августа 1917 г. ВСТ объявил одностороннюю всеобщую стачку, но она была поддержана и другими рабочими и быстро стала выходить из-под контроля социалистических вождей. Движение продолжалось неделю и сопровождалось многочисленными жертвами. В конечном счете выступление было подавлено. Революция в России произвела большое впечатление на испанских рабочих. Многие увидели в ней подлинную социальную революцию, торжество пролетарской самоорганизации в форме Советов. Это придало движению, с одной стороны, новый стимул, а с другой, породило иллюзии в отношении Русской революции. В условиях революционного подъема 28 июня—1 июля 1918 г. собралась региональная конференция НКТ Каталонии в Сансе (пригороде Барселоны). Она сопровождалась спором о том, к каким методам борьбы могут прибегать трудящиеся. Ряд делегатов настаивал на том, что допустимы только методы прямого действия; другие возражали против таких ограничений. В итоге конференция утвердила компромиссную формулу: в ходе борьбы против капитала рабочие союзы намерены «осуществлять преимущественно систему прямого действия», если чрезвычайные обстоятельства «не потребуют применения иных форм». Решения, касающиеся политических и идейных группировок в рабочем движении, были выдержаны в духе революционного синдикализма. Участники постановили, что профессиональным политикам не место в организации трудящихся. В то же время «чисто идеологические» группы, не имея права непосредственно действовать в профсоюзных вопросах, могли продолжать вести борьбу «за полное освобождение пролетариата». В организационном отношении делегаты высказались за создание на местах единых союзов по профессиям и отраслям. В качестве немедленных целей борьбы были выдвинуты ликвидация сдельного труда, недопущение использования детского труда, всеобщее введение 8-часового рабочего дня и установление единых ставок зарплаты. Конференция постановила также принять все меры для привлечения женщин в синдикаты и их органы, для развития рационалистического образования, совершенствования издательской и пропагандистской работы, создания производственных кооперативов инвалидов и нетрудоспособных. Делегаты обсуждали вопрос о возможности объединения НКТ и ВСТ. Барселонские железнодорожники обратились к местной федерации Сарагосы с призывом провести объединительную конференцию всех профсоюзов Испании [139]. Хотя большинство участников конференции в Сансе были сторонниками анархизма, форум не выступил с открытой декларацией либертарных принципов. Однако назначенные и утвержденные на организационном референдуме члены временного Национального комитета НКТ (Мануэль Буэнакаса, Эвелио Боаль, Висенте Хиль, Жозе Рипполь и Андрес Мигель) были членами Барселонской группы анархистов [140]. В ноябре 1918 г. была проведена национальная конференция анархистов. На ней было принято решение о том, что все анархистские группы должны присоединиться к НКТ. С этого момента анархисты стали активно вступать в синдикалистские профсоюзы и работать в них на низовом уровне, избегая занимать ответственные посты [141]. «Анархизация» НКТ стремительно набирала темпы. Конфедерация развернула общенациональную пропагандистскую кампанию в пользу социальной революции. Ведущие активисты и пропагандисты организации должны были разъехаться по всей стране и выступать перед трудящимися. Напуганное правительство графа Романонеса приостановило действие конституционных гарантий; были арестованы члены редакции печатного органа НКТ «Содалидад обрера», Буэнакаса, члены Регионального комитета конфедерации в Каталонии и большая часть пропагандистов. Уже через три недели в стране вновь началась забастовочная волна. Подлинным триумфом НКТ стало движение, вспыхнувшее после увольнения в феврале 1919 г. рабочих электрической компании «Ла Канадиенсе». В ответ началась всеобщая стачка: конфедерация ультимативно потребовала от властей удовлетворить требования рабочих, а затем вся жизнь Барселоны была парализована: прекратилась доставка и разгрузка продовольствия и товаров, нс работали транспорт, почта, подача электричества и водоснабжение. Когда власти ввели осадное положение, профсоюзы взяли под контроль газеты, нс допуская публикации распоряжений военной администрации. Несмотря на аресты (было задержано боле 1500 рабочих), движение продолжалось. Работники общественных служб отказались подчиняться милитаризации и выполнять приказы выйти на работу. Синдикаты отвергли любые переговоры, пока осадное положение не будет отменено. Угрожали начать забастовку также банковские работники, врачи, медсестры и няни. Власти вынуждены были уступить, опасаясь всеобщего восстания. 19 марта 1919 г. требования рабочих были приняты и стачка прекращена. Но после отказа освободить нескольких арестованных состоялся массовый 30-тысячный митинг, а 24 марта всеобщая забастовка возобновилась. Лидеры НКТ на сей раз были против выступления, считая его ошибочным, но не смогли сдержать рядовых членов. Вновь было введено осадное положение. Стачка длилась две недели и стоила больших жертв. Тем не менее властям вновь пришлось сдаться. Новая проба сил произошла в Барселоне в конце 19l9 г., когда предприниматели попытались организовать локаут 150 тысяч рабочих. Он продлился 14 недель [142]. Барселонские забастовки вызвали обострение тактических споров внутри анархо-синдикалистского движения. Сторонники прямого действия резко критиковали решение представителей НКТ согласиться с созданием «смешанной комиссии» (своего рода арбитражного органа для рассмотрения трудовых конфликтов). Когда начался локаут, региональная организация в Каталонии выступила за пассивное сопротивление, Национальный комитет склонялся к активному ответу, который, по существу, означал бы революционное действие. На сей раз возобладала более умеренная линия. И хотя никто из уволенных не приступил к работе на новых условиях, локаут в значительной мере способствовал дезорганизации [143]. В Сарагосе в 1919 г. массовые стачки работников газовой и осветительной отрасли, официантов и водителей трамваев заставили предпринимателей выполнить требования рабочих. Воспользовавшись экономическим кризисом, хозяева ответили волной увольнений, которым оказали поддержку губернатор и кардинал Сольдсвилам [144]. Не ограничиваясь борьбой за зарплату и условия труда, синдикаты НКТ приступили к подготовке создания нового общества. Был начат сбор статистических данных о производстве в промышленности и сельском хозяйстве; квалифицированные работники изучали функционирование транспортной системы и обмена, трудовые коллективы предприятий разрабатывали возможности перехода к плановому хозяйству и производству, ориентированному на потребности людей. Была создана открытая для всех общественная аналитическая лаборатория. Анархо-синдикалистские рабочие демонстрировали высокое чувство ответственности. Так, во время забастовки работников пекарен речь шла не о повышении зарплаты, а о повышении качества хлеба [145]. Число членов НКТ достигло 1282 тысяч [146]. 10—l8 декабря 1919 г. в помещении мадридского театра «Ла Комедиа» состоялся конгресс НКТ, на котором было непосредственно представлено 600 тысяч рабочих и еще 200 тысяч — косвенно. К моменту проведения форума анархо-синдикалистское движение находилось на подъеме. Каталония, Арагон, Андалусия и Ла-Риоха представляли собой бастионы НКТ. Конфедерация Северного региона (Страны Басков) за несколько месяцев увеличилась в четыре раза, организация быстро укрепляла позиции в Астурии, опираясь на традиционные центры либертарного влияния в Хихоне, Авилесс и Ла-Фельгуэре. В Галисии и Валенсии синдикаты вели упорную экономическую борьбу с предпринимателями. НКТ издавала ежедневные газеты под названием «Солидаридад обрера» в Барселоне и Валенсии, а также газету в Севилье, выходившую два раза в неделю, и еженедельники в Бильбао, Виго, Мадриде и Хихоне [147]. Послевоенный съезд испанских анархо-синдикалистов единогласно одобрил Декларацию принципов либертарного коммунизма [148]. Это решение отражало абсолютное преобладание сторонников анархизма на конкрессе, хотя среди делегатов были социалисты Э. Марсен и Х. Сехуэла из Астурии и приверженцы российского большевизма Андрес Нин из Каталонии и Иларио Арландис из области Валенсии. К послереволюционному устройству общества, с точки зрения НКТ, следовало готовиться уже сейчас. Конгресс постановил создать Национальный комитет по статистике и немедленно организовать статистические работы с тем, чтобы определить потребности и возможности в области производства, распределения и потребления [149]. Одной из главных тем конгресса был вопрос о «единстве испанского пролетариата», то есть об объединении с социалистическим профобъединением ВСТ. Соответствующее предложение руководство ВСТ направило комитету НКТ. Идея слияния с социалистическими профсоюзами вызвала неоднозначную реакцию в конфедерации. Дебаты носили острый характер. Некоторые выступили за скорейшее начало переговоров (Видит Эспиноса, Ласаро Солано, Хосе Дуран), другие — за условное объединение с последующей возможностью его пересмотра (Хосе Мартинес от металлургов Хихона, Элеутерио Кинтанилья от пищевиков Хихона, делегаты строителей Сарагосы, каменотесов Мадрида и др. Группа ведущих активистов (Эусебио Карбо, Сальвадор Сеги, Анхель Пестанья), а также представители пищевиков Валенсии и др. высказывались за объединение, но при условии, что создаваемый единый профцентр будет носить строго «аполитический» характер, то есть строиться на основе принципов революционного синдикализма. Резкие возражения против слияния выдвинули крестьяне из Бениахана, сельскохозяйственные работники Севильи, мадридский делегат Мауро Бахатьерра, Гало диас из Эйбара, дубильщики кож Сарагосы и Барселоны, металлурги Вальядолида, печатники Барселоны и т.д. Их позицию предельно ясно выразил представитель барселонских металлургов Арин, напомнивший о «несовместимости прямого и политического действия». В итоге 323 955 голосами против 169 125 было принято предложение, внесенное барселонским штукатурщиком Валеро. В нем, по существу, допускалась лишь единственная форма объединения — присоединение членов ВСТ к НКТ при условии принятия ими принципов конфедерации. Это означало одновременно и окончательное признание исключительно принципов прямого действия. «Объединение организованного пролетариата, — говорилось в единогласно одобренной резолюции, — должно основываться на революционном прямом действии... [150]. Анархо-синдикалисты подтвердили, что намерены привлекать в свои ряды работников не только физического, но и умственного труда — так называемых техников (служащих, инженеров, преподавателей, ученых и т.д.). Они должны были входить в профессиональные или отраслевые союзы. Делегаты одобрили общий принцип: «Не должно быть рабочего без синдиката». Что касается формы организации рабочих союзов, то конгресс прошел под знаком идеи «единого профсоюза» в данной местности для каждой специальности. Ряд активистов НКТ — Э. Кинтанилья, Х. Пейро, делегаты стекольщиков Вильявисиозы и шляпников Хихона — отстаивал создание национальных федераций по отраслям производства (такие объединения уже существовали у деревообделочников, издававших свой печатный орган «Ла Кунья», и стекольщиков). Возражавшие им стекольщики Барселоны и представитель барселонских деревообделочников Мануэль Буэнакаса смогли добиться отклонения этого проекта 651 473 голосами против 14 008 голосов [151]. Интересно, что на съезде прозвучали и голоса тех, кто опасался бюрократизации профсоюзного движения. Так, каретник Лусиано Рико говорил о необходимости «закрыть все двери» на пути новых вождей. В рабочую организацию должны входить те, кто действительно работают, подчеркнул [152]. Участники утвердили своеобразный список текущих требований. Он включи установление рабочими союзами максимальной продолжительности рабочего дня, постепенную ликвидацию ночного труда, введение единых ставок зарплаты для каждого из регионов страны, сокращение рабочего времени в качестве меры для снижения безработицы, создание кооперативных мастерских для инвалидов и выплату пособия нетрудоспособным, осуществление рабочего контроля над качеством изделий в промышленности и сельском хозяйстве, сокращение квартплаты до уровня 1914 г. (с перспективой социализации жилья), строительство нового жилья профсоюзами, ограничение размеров и тяжести грузов для докеров и т.д. Всего этого предполагалось добиться нс с помощью государственного законодательства, а путем прямого действия — классовой борьбы. Были намечены основы аграрной «программы» анархо-синдикалистов: объединение работников сельского хозяйства в профсоюзы, совместная борьба за освобождение городских и сельских пролетариев, социализация земли [153]. Делегаты утвердили меры по развитию анархо-синдикалистской агитации и информации. Было решено сохранить газету «Солидаридад обрера» как орган НКТ Каталонии и одновременно распространять издания Конфедерации в Мадриде, Ла-Корунье, Севилье, Валенсии, Астурии и т.д. Кроме того, планировалось издание общенационального органа в месте, где располагался Национальный комитет конфедерации. В отношении буржуазных изданий конгресс утвердил применение такой меры, как «красная цензура»: рабочие союзы объявляли бойкот и препятствовали выходу тех газет и журналов, которые распространяли ложную и клеветническую информацию против конфедерации [154]. Конгресс принял также ряд других решений и резолюций. Они касались, в частности, призыва к рабочим отказаться от производства оружия, создания системы комитетов помощи заключенным, сопротивления против репрессий методами прямого действия, противодействия попыткам властей призывать бастующих на военную службу с тем, чтобы подавить стачки, борьбы со штрейкбрехерством, невмешательства военного флота в конфликты на гражданском флоте, членских взносов, оказания самых необходимых медицинских услуг в случае «абсолютной стачки», привлечения женщин в рабочие союзы, развития рационалистических школ распространения международного языка эсперанто [155]. (После оживленных дискуссий о Русской революции конгресс принял решение о присоединении к Коминтерну [156]. Делегатом на 2-й конгресс Коминтерна был избран Анхель Пестанья. Сама формулировка решения показывала, как плохо представляли себе испанские революционеры истинный характер большевизма и создававшейся им международной организации. В первом пункте решения указывалось, что НКТ является «твердой защитницей принципов Интернационала, как их представлял Бакунин», во втором говорилось: «НКТ временно присоединяется к III Интернационалу ввиду его революционного характера; в то же самое время НКТ Испании призывает к проведению организованного ею международного рабочего конгресса, который заложит принципы подлинного рабочего Интернационала» [157]. После конгресса социальная борьба в Испании продолжала обостряться. В январе 1920 г. в Сарагосе вспыхнуло военное восстание, возглавляемое артиллеристами во главе с анархистом Анхелем Чека. Выступление было подавлено, А. Чека погиб в бою, капрал Годой и несколько солдат были расстреляны. Дальнейшие казни удалось предотвратить с помощью стихийной всеобщей стачки [158]. В Барселоне предприниматели объявили массовый локаут, и на сей раз десятинедельное противостояние закончилось поражением рабочих. Стремясь оказать сопротивление репрессиям, НКТ попыталась организовать международный бойкот испанских товаров. С этой целью, а также для осуществления резолюции о взаимоотношениях с Коминтерном в Европу в марте 1920 г. был направлен А. Пестанья. В России к нему должны были присоединиться Э. Карбо и Сальвадор Кемадес, однако первый из них был арестован в Италии, а второй добрался только до Парижа. В июле 1920 г. Пестанья участвовал в Москве в работе 2-го конгресса Коминтерна. Отстаивая решения и линию НКТ, он отказался подписать документ, в котором фигурировала «диктатура пролетариата», протестовал против действий бюро Коминтерна, которое, по его мнению, манипулировало конгрессом. Однако возражения делегата НКТ не были приняты во внимание вождями Коминтерна. Разочарованный Пестанья покинул Москву в сентябре 1920 г., но по прибытии в Испанию в декабре 1920 г. был немедленно арестован. Свой отчет Национальному комитету НКТ он смог написать лишь в ноябре 1921 г. из заключения [159]. Изложив свои впечатления о пребывании, переговорах и контактах в Москве, Пестанья сделал вывод о несовместимости принципов НКТ и Коминтерна и рекомендовал: «Я думаю о Третьем Интернационале, что следует работать отдельно и в стороне от него [160]. В Барселоне тем временем развернулась настоящая социальная война. Этот город был ПОдлИННЫМ центром рабочего движения в стране, и от положения в нем во многом зависел исход борьбы во всей Испании. «От ориентации, которую примет рабочий масс Барселоны, зависит ориентация пролетариата Испании», — заявлял позднее (в 1922 г.) лидер коммунистов Х. Маурин [161]. При содействии военного губернатора Мартинеса Анидо предприниматели Барселоны организовали параллельные «желтые» профсоюзы и вооруженные банды «пистолерос», которые охотились на рабочих активистов и убивали их. Всего, по данным НКТ, за два года было убито более 400 анархистов и революционных синдикалистов [162]. В начале 1920 г. было совершено покушение на С. Сеги. В ответ на это нападение либертарии стреляли в председателя федерации предпринимателей М. Грауперу, «героя» массового локаута и одного из инициаторов репрессий [163]. Полиция нередко убивала неугодных «при попытке к бегству». Работавший в подполье Национальный комитет НКТ не справлялся с ситуацией и запрашивал активистов из других регионов и городов о помощи в борьбе с буржуазным и полицейским террором. В ответ на «белый» террор анархисты также прибегали к оружию. Рабочие отстреливались от «пистолерос», стачки сопровождались вооруженными столкновениями и актами саботажа. 4 августа 1920 г. анархисты убили в Валенсии бывшего губернатора Барсслоны Х. Маэстро де Лаборде. Они готовили также покушение на губернатора Бильбао Регераля [164]. Совершались и другие покушения. 10 августа правительство изъяло из компетенции суда присяжных дела, связанные с покушениями на убийство [165]. В 1920 г. руководство НКТ заключило соглашение с лидерами ВСТ с тем, чтобы не допустить готовившиеся правительством ссылки профсоюзных активистов на остров Фернандо-По в Африке. Рядовые рабочие НКТ в Валенсии, Сарагосе, Барселоне, Севилье и других городах возражали против пакта с реформистами. Власти заверили, что никаких высылок не будет. Однако затем они провели в Барселоне 20 ноября 1920 г. арест 64 виднейших активистов, отправленных в крепость на Балеарские острова. НКТ объявила всеобщую стачку, однако ВСТ, несмотря на пакт, отказался ее поддержать. Соглашение было расторгнуто. Однако властям удалось подавить движение; анархо-синдикалистские газеты были закрыты, сбор профсоюзных взносов запрещен [166]. В начале 1921 г. НКТ оказалась практически обезглавленной. Около 100 активистов было убито, свыше 50 ранено, число осужденных и арестованных исчислялось сотнями [167]. Среди последних были Сеги и 30 ведущих активистов конфедерации. В Валенсии содержался в заключении Карбо, обвиненный в причастности к убийству префекта графа Сальватьерры. 2 марта 1921 г. члены Национального комитета НКТ во главе с генеральным секретарем Эвелио Боалем были арестованы. 17 июня Боаль, казначей НКТ Антонио Фелиу и Домингес были найдены убитыми [168]. Члены либертарных групп продолжали оказывать сопротивление. Анархисты Сарагосы направляли делегатов к различным группам на места с предложением провести национальную конференцию и создать комитет связи. Такие комитеты возникли в различных регионах. 8 марта 192l г. в Мадриде члены барселонской анархистской группы «Металлург» Педро Матеу, Луис Николау и Рамон Касанельяс убили премьер-министра Э. Дато, главного вдохновителя террора против анархо-синдикалистского движения. П. Матеу был арестован, а Л. Николау бежал в Германию [169]. Там он был арестован вместе с Лусией Ивакина Консепсьон, и испанское правительство потребовало их выдачи. НКТ выпустила обращение «Ко всем рабочим Германии! Ко всем социалистическим партиям Германии! Ко всем членам профсоюзов Германии!», в котором сравнила ситуацию в Испании с «белым террором» венгерского режима Хорти, оценила убийство дато как «ответ на сотни и тысячи жертв» и призывала добиться отказа в выдаче арестованных [170]. Тем не менее Николау был выдан Испании германскими мастями. Он и Матеу были приговорены к смерти, но затем помилованы и находились в заключении до 1931 г. За убийством дато последовали другие покушения, как, например, попытка нападения восьми анархистских крупп на штаб-квартиру «пистолерос» в Барселоне. Напутанные власти распорядились приостановить преследования синдикалистов. Воспользовавшись арестом 300 ведущих активистов НКТ, сторонники коммунистов во главе с Андресом Нином сумели взять руководство в конфедерации в свои руки. В новом Национальном комитете были сильны большевистские симпатии, и доклад Пестаньи был положен под сукно [171]. В издававшейся от имени конфедерации в Сан-Фелиу-де-Гишольсе газете «Аксьон сосиаль обрера» публиковались материалы с резкими нападками на анархистских «догматиков». Группа А. Нина созвала 28 апреля 1921 г. пленум делегатов от региональных организаций в Лериде (по другим данным, в Барселоне), на котором четырьмя голосами против одного было принято решение направить делегацию на учредительный конгресс Профинтерна в Москву. В нее вошли сторонники присоединения к большевикам А. Нин, Хоакин Маурин и Иларио Арландис, а также анархист Гастон Леваль [172]. В июне 1921 г. делегация прибыла в Россию для участия в работе Профинтерна. Здесь Леваль встречался с арестованными российскими анархистами во главе с Волиным, которые угрожали голодовкой протеста, и потребовал у Ленина и Дзержинского освободить арестованных. В конечном счете 14 заключенных были освобождены и высланы из России [173]. В архиве Профинтерна сохранилось письмо Левия на имя руководителя Красного Интернационала профсоюзов А. Лозовского от 9 сентября 1921 г. с просьбой разрешить ему задержаться в Москве для «изучения русской революции». Он намеревался поработать на российских предприятиях и завязать контакты с рабочими [174]. Уже в августе 1921 г. национальная конференция НКТ в Логроньо приняла решение дезавуировать полномочия делегации Нина, Маурина и Арландиса [175]. За сближение с Московским Интернационалом высказывались представители Каталонии, Страны Басков и Астурии. Резкие возражения выдвигались прежде всего в Андалусии — «земле либертарного коммунизма и экономического федерализма». В других областях в организациях сохранялись разно­гласия, и сторонники Москвы надеялись одержать победу над «пещерными анархистами» на следующем пленуме или конгрессе [176]. Национальный комитет продолжал ориентироваться на Профинтерн. «В некоторых частях нашей Конфедерации замечается опре­деленная оппозиция против вступления в Красный Интернационал профсоюзов. Но мы твердо надеемся, что НКТ вступит в Профинтерн», — заверяли Исполнительное бюро Профинтерна 25 ноября 1921 г. члены комитета. Было решено назначить представителя в Исполбюро [177]. Со своей стороны, Бюро Профинтерна согласилось выделить испанским сторонникам 15 тысяч песет (30 тысяч фран­ков) [178]. В письме в Профинтерн от 29 января 1922 г. Национальный комитет НКТ еще раз подтвердил надежду на то, что вскоре тен­денция сторонников присоединения к Москве окажется в боль­шинстве [179]. В свою очередь, испанские коммунисты рассчитывали на то, что им удастся в будущем добиться объединения НКТ и ВСТ под эгидой Москвы. Представитель Испанской коммунистической рабочей партии Сесар Р. Гонсалес сообщал в Профинтерн (21 но­ября 1922 г.): «Красный профсоюзный Интернационал для нас яв­ляется единственным средством, при помощи которого мы можем произвести слияние наших профессиональных объединений, раз­ деленных в общенациональном масштабе на две экономические организации, не случайными соглашениями... а на основе добро­ вольно принятых принципов и тактики Москвы» [180]. Тем временем кризис в Испании обострялся непопулярной колониальной войной в Марокко. По всей стране происходили забастовки. Убийства на улицах и аресты как средства «умиротворения» уже не помогали. В борьбе с терроризмом предпринимателей властей сложилась новая ветвь анархо-синдикалистского движения, в большинстве своем представленная молодыми, решительно настроенными рабочими. Ведя активную работу в своих синдика­тах, они одновременно создавали отдельные анархистские груп­пы, которые специализировались на вооруженных актах, акциях саботажа и т.д., а также составляли костяк созданных Н КТ групп защиты. В этой среде возникла также идея объединить группы ис­панских анархистов для активизации борьбы с «пистолерос» и реп­рессиями. В начале 1921 г. организации Арагона провели конференцию в Сарагосе и постановили направить делегации в другие части страны. Когда в 1922 г. террор предпринимательских на­емников распространился на Арагон, анархисты ответили поку­шениями на своих преследователей. В апреле ряд членов НКТ был отдан под суд в Сарагосе по обвинению в убийстве предпринимателя И. Берналя, и группы анархистов официально взяли на себя ответственность за организацию всеобщей стачки протес­ та в городе, чтобы не подставлять под удар местную федерацию НКТ. Забастовка имела успех, обвиняемые были признаны не­ виновными [181]. Правительство Санчеса Герры вынуждено было в апреле 1922 г. восстановить конституционные гарантии. В Валенсии возобновилось издание ежедневной газеты «Солидаридад обреро». В Барселоне правительственный террор продолжался дольше, и наладить выпуск официального органа НКТ «Балуарте» не удавалось. Позднее и там вновь стали легально действо­вать профсоюзы, проводиться собрания, выходить рабочая пресса, часть арестованных была освобождена. Н КТ быстро удалось восстановить и даже умножить свои ряды [182]. Вернувшись, несмотря на сохранявшийся формальный запрет, к нормальной работе, НКТ должна была определиться своем отношении к Коминтерну. Новый Национальный комитет во главе с генеральным секретарем Хуаном Пейро явственно изменил свое отношение к Московскому Интер­ националу. Отвечая на письмо Исполбюро Профинтерна от 14 февраля 1922 г., Национальный комитет выразил 9 марта недоволь­ство присылаемыми инструкциями об установлении «постоянно­го и тесного альянса между всеми революционными организация­ми». Речь шла в особенности об Амстердамском Интернационале и социал-демократах, которых Н КТ считала «предателями», укрепляющими «позиции буржуазии». Зная о ее позиции, Амстердамс­кий Интернационал и его организации больше года саботируют кампанию бойкота испанских товаров, утверждалось в письме. Те­перь такой бойкот для НКТ нежелателен. «Мы заявляем вам, что НКТ Испании не заключает никаких альянсов с другими элемента­ ми, которые не являются чисто анархистами и синдикалистами», — заключали члены комитета [183]. Не менее непримиримым был отказ НКТ от сотрудничества с социалистами в самой Испании. В ответ на послания Бюро Профинтерна от 25 марта и 4 апреля 1922 г. Национальный комитет резко заявил Профинтерну 25 апреля: «Что касается единого фрон­та, то мы уже говорили вам, что в Испании реформисты стоят по одну сторону, а революционеры — по другую, и между теми и дру­гими в настоящий момент невозможно установить пакты или аль­янсы, от которых не будет никакой пользы и которые преследуют цель лишь использовать обстоятельства, созданные репрессиями, чтобы поглотить наши силы. Таков наш ответ. Это единственно возможная форма создать единый фронт, и его результат не внуша­ет нам энтузиазма» [184]. В марте комитет издал манифест, напомнив, что решение о вступлении в Профинтерн носило временный характер и следующий форум конфедерации, вероятно, отвергнет его [185]. Вопрос был вынесен на региональные пленумы, а затем на национальную конференцию. Многие в НКТ склонялись к тому, чтобы не принимать окончательного решения до следующего конгресса конфедерации, а пока сохранять в силе резолюции 1919 г. Такое поста­новление вынес, к примеру, в апреле региональный пленум в Астурии186. Национальный комитет заслушал отчет участников делегации, направленной в Россию, а затем созвал 4 июня пленум с участием барселонских активистов и представителей каталонского регионального и местных комитетов. На нем присут­ствовало около 100 человек. Собрание сопровождалось острым противоборством между противниками и сторонниками присо­единения к Профинтерну. Пестанья, Леваль и другие, как сооб­щал Арландис Нину, настаивали на том, что «Российская коммунистическая партия — подлинный враг революции, причем в гораздо большей степени, чем капиталистические правительства белые армии Колчака, Деникина и Врангеля». Однако большинство участников заняло промежуточную позицию. Делега­там, направленным на национальную конференцию, было дано поручение не принимать никакого решения по вопросу о Профинтерне до следующего конгресса НКТ. Что касается междуна­родной синдикалистской конференции, которая должна была проводиться в июне в Берлине, то было принято постановление участвовать в ней с консультативной целью [187]. 11 июня 1922 г. в Сарагосе собралась национальная конференция НКТ. Ее созыв был поручен региональному комитету НКТ Арагона, Риохи и Наварры в составе Мануэля Буэнакасы, Хесуса Альдонадо, Хосе Абанто, Сесаро Гонсалеса и Фермина Ауриа. Власти намерева­лись запретить ее проведение, но рабочие Барселоны пригрозили в этом случае провести всеобщую стачку и вынудили их уступить. В форуме приняли участие 42 делегата, в числе которых были ведущие активисты конфедерации — Хуан Пейро, Сальвадор Сеги, Анхель Пестанья, Гало Диес, Сальвадор Кемадес, Мигель Абос, Хуан Руэда, Франсиско Сабараин, Кано Руис, Авелино Гонсалес Мальяда, Пау-лино Диас, Фелипе Алаис, Хосе Владиу, Хесус Аренас, Мануэль Ангуиано, Франсиско Исглеас, Жозе Гене и другие. Участники конференции, заслушав доклад Арландиса и ознако­ мившись с отчетами Леваля и Пестаньи, сочли, что Нин, Маурин Арландис превысили свои полномочия, подтвердили решения конференции в Логроньо и одобрили действия Пестаньи. По пред­ложению делегации Арагона, Риохи и Наварры они постановили, что ввиду «21 условия» НКТ не может состоять в Коминтерне. Вместо этого было решено присоединиться к создававшемуся в Берлине революционно-синдикалистскому Интернационалу. Для участия в учредительном конгрессе избрали Гало Диеса и Авелино Гонсалеса. Вопрос о членстве в международной организации был, соответствии с предложением X. Пейро, передан для окончатель­ного решения на референдум синдикатов. (Он состоялся в следу­ющем месяце и подтвердил выход из Коминтерна и присоединение к создаваемому синдикалистскому Интернационалу.) Делегаты ут­вердили внесенный представителем северного региона Г. Диеасом протест российскому правительству в связи с репрессиями. Новым генеральным секретарем был избран Сальвадор Сеги [188]. HКТ приняла решение участвовать в Учредительном конгрес­се синдикалистского Интернационала в конце 1922 г. В соответ­ствии с мнением, выраженным местными организациями конфе­дерации, Национальный комитет поручил делегатам «выступать за создание Интернационала революционного синдикализма, кото­рый должен строиться на той же основе, на какой стоял Первый Интернационал». НКТ в принципе намеревалась присоединиться именно к такому международному объединению. Если бы конгресс постановил присоединиться к Профинтерну, представители НКТ обязаны были покинуть его заседание [189]. Анархо-синдикалистская конференция заявила, что движение не имеет и не собирается иметь ничего общего ни с парламентским действием, ни с какими политическими партиями. Согласно при­нятой резолюции, конфедерация объявляла себя «аполитической», но в то же самое время — и «полностью и абсолютно политичес­кой», поскольку не собиралась ограничиваться исключительно экономическими вопросами, а намеревалась заниматься «всеми проблемами национальной жизни». Эта формулировка, предло­женная Сеги, Пестаньей, Пейро и Владиу, была одобрена едино­ гласно, но очень скоро вызвала критику в анархистской печати. Со своей стороны, либеральная пресса стала писать об отходе НКТ от своих принципов неучастия в политической борьбе. Конфедерации пришлось отвечать, разъясняя, что речь шла совершенно о другом. Печатный орган НКТ опубликовал 21 июня 1922 г. статью, в кото­ рой говорилось: анархо-синдикалисты не участвуют и не будут участвовать в политических играх и выборах, но станут вмешиваться во все общественные вопросы, прибегая к собственным средствам, организациям и прессе, «без посредников», «без делегатов», «без представителей». «Выдвигать планы, повышающие уровень коллективного сознания, просвещать индивидов в отношении их прав; бороться против публичной власти; требовать исправить допущен­ную несправедливость, амнистии — это политика. В высшей степе­ ни политика, — объяснял автор, представитель НКТ (вероятно, Кар-60). — Политика — это и действие рабочих Сарагосы, которые объявили забастовку, добиваясь увольнения лиц, принадлежащих соматенам» (реакционным ополчениям). Как бы то ни было, вид­ный активист анархо-синдикалистского движения М. Буэнакаса признавал позднее, что на конференции «была допущена ошибка» и «лучше было бы вообще не говорить о политике» [190]. Коммунисты и другие сторонники Москвы были разочарованы и раздражены результатами конференции в Сарагосе. Они обвиня­ ли Национальный комитет в закулисных махинациях, давлении на делегатов и подборе их [191]. Тем не менее приверженцы компартии продолжали работать внутри анархо-синдикалистского профобъе­динения. «Завоевание НКТ гораздо легче, чем ВСТ, — подчерки­ вал коммунистический лидер Маурин, — так как этот последний действует более связно и при постоянном вмешательстве сверху (т.е. руководства соцпартии. — Примеч. В.Д.), тогда как НКТ находит­ся в состоянии распада по причине анархистского федерализма и в ее секциях гораздо легче осуществлять свое влияние» [192]. Иными словами, компартия надеялась, что подчинить децентрализованную НКТ своему влиянию будет сравнительно просто. Все элементы, симпатизировавшие Профинтерну, были объединены в «революци­онно-синдикалистские комитеты» (РСК), образовавшие фракцию внутри НКТ. Было выпущено воззвание к членам профобъедине­ния, в котором подвергались резкой критике решения конферен­ции в Сарагосе и выдвигались призывы к созданию единого фрон­та, «объединению пролетариата» и вступлению в Профинтерн. В декабре 1922 г. была проведена национальная конференция РСК, начал издаваться еженедельник «Ла Баталья» [193]. Коммунисты утверждали, что во второй половине 1922 г. им удалось добиться влияния в профсоюзах в Астурии (горнорабо­чих) и Стране Басков, которые были исключены из ВСТ и при­соединились к НКТ, а также в некоторых синдикалистских союзах в Галисии (в Виго, Оренсе и Понтеведре). Они создали группы и фракции в синдикатах Мадрида, взяли под контроль ряд союзов на Балсарах и в Новой Кастилии. В Андалусии коммунисты и их сторонники пользовались авторитетом в провинциальной органи­ зации в Хаэне и в аграрной федерации Эсиха (провинция Севи­лья). Валенсия и Каталония оставались бастионами анархо-син­ дикалистов, хотя коммунисты создали меньшинство в Валенсии смогли добиться частичного влияния в каталонских провинци­ ях Таррагона и Лерида, в части профсоюзов провинции Жерона Барселоны [194]. В конце января 1923 г. они, по собственным дан­ным, контролировали около 40 профсоюзов. Правда, в основном эти профсоюзы были небольшими по размеру и не имели значи­тельных финансовых ресурсов [195]. Однако подавляющее большинство членов и союзов НКТ по­шло за анархистами и анархо-синдикалистами. Они издавали ос­ новные газеты и журналы конфедерации: «Солидаридад обрера» (Валенсия и Бильбао), «Ла Семилья роха» (Логроньо), «Беденсьон» (Алькой), «Тьерра!» (Ла-Корунья), «Культура и аксьон» (Сарагоса), «Аксьон сосиаль обрера» (Сан-Фелиу-де-Гишольс), «Культура обрера» (Пальма-де-Мальорка) и еженедельник в Барселоне196. Про­фобъединение быстро восстанавливало свои ряды, значительно по­ редевшие в период репрессий 1920—1922 годов.(В ноябре 1922 г. в конфедерации по явно заниженным цифрам, приводимым комму­нистами, состояло около 100 тысяч трудящихся (40 тысяч в Ката­лонии и на Балеарах, 20 тысяч в Валенсии, 12 тысяч в Арагоне, 8 тысяч в Астурии, 5 тысяч в Кастилии и Андалусии, 5 тысяч в Гали­ сии, 2 тысяч в Стране Басков)197. Но уже в конце января 1923 г. Арландис признавал, что в НКТ состоят 250—300 тысяч трудящих­ся (в ВСТ — 100 тысяч), и «ее влияние в массах огромно» [198]) надежде подорвать влияние анархо-синдикалистов предпри­ниматели Барселоны поощряли деятельность «желтых» профсою­зов, в рамках которых были возобновлены действия «пистолерос». 25 августа 1922 г. было совершено покушение на А. Пестанью, ко­торый был ранен. Затем покушавшиеся напали на госпиталь, в ко­тором тот находился, но были изгнаны вооруженными рабочими. Каталонии была объявлена всеобщая стачка, и власти вынужде­ны были сместить губернатора Мартинеса Анидо. Молодые активисты НКТ, создававшие боевые анархистские группы, которые занимались в основном организацией самооборо­ны, предпринимали упорные усилия с тем, чтобы создать соот­ветствующую организацию на уровне всей страны и более реши­ тельно отвечать на нападения «пистолерос». Большую роль в объединительных усилиях играла группа «Солидарные» (Буэнавен тура Дуррути, Франсиско Аскасо, Аурелио Фернандес, Хосе Гарсиа Оливер, Рикардо Санс и другие), созданная в октябре 1922 г. и при­мыкавшая к радикальному синдикату рабочих деревоперерабаты­ вающей промышленности НКТ. По ее инициативе была созвана конференция анархистов Каталонии и Балеарских островов, на которой присутствовали и такие видные участники НКТ и либер­тарного движения, как Пестанья, Федерико Уралес, Хуан Мануэль Молина и др. На ней была создана Региональная анархистская ко­миссия по связям (временным секретарем избран Х.М. Молина) и решено расширить революционную и координирующую деятель­ность. Участники постановили также приступить к революционной работе в армии. В апреле 1923 г. в Мадриде был проведен нацио­нальный анархистский конгресс, объявивший о создании Нацио­нальной федерации анархистских групп с центром в Барселоне [199]. В начале 1923 г. Испания со всей очевидностью шла к новому со­циальному кризису. Анархисты и синдикалисты Португалии в условиях послевоенной нестабильности Первая мировая война принесла Португалии рост цен и безрабо­тицы. Протесты против ухудшения положения трудящихся посто­янно выливались в акты сопротивления, зачастую стихийные. В сентябре 1914 г. вспыхнули волнения в Лиссабоне; появились пер­вые убитые. Весной 1915 г. безработные захватили и разрушили здание министерства продовольствия. Рабочие громили продоволь­ственные лавки и правительственные учреждения. Бунты и разгро­мы сменялись стачками, организованными профсоюзами. В феврале-марте 1917 г. бастовали шахтеры Сан-Педру-да-Кова, требуя повышения зарплаты. Власти обвинили анархистов в подстрека­тельстве, направили «республиканских гвардейцев» и произвели аресты. В столкновениях имелись убитые и раненые. Национальный рабочий союз (НРС), объединявший большин­ство профсоюзов Португалии, заявлял в 1917 г.: «Положение рабо­чих невыносимо и требует немедленных мер... Рабочие требуют права участия в потреблении... Важны не реформы, а революции... Однако, пока необходимая революция не произошла, рабочим ос­тается только один путь обеспечения своего существования: посто­янная борьба за увеличение заработной платы» [200]. В течение 1917 г. революционные тенденции в реорганизован­ном летом НРС окончательно возобладали. Этот сдвиг продемон­стрировала конференция рабочих Лиссабона, прошедшая под влиянием синдикалистов. Когда полиция и национальная гвардия попытались захватить помещения федерации строительных рабо­чих, они оказали вооруженное сопротивление. НРС провозгласил 18 января 1918 г. всеобщую общенациональную стачку в поддер­жку строителей. Призыв встретил широкую поддержку только в районе Лиссабона. Крестьяне, особенно в районе Южного Алснтежу, захватили помещичьи земли. Тем не менее помещения были возвращены, рабочие, арестованные в ходе конфликта, освобож­ дены, а зарплата повышена на 30—60%. В мае 1918 г. руководство НРС приняло решение провести в том же году национальную все­ общую стачку против роста стоимости жизни. Многие активис­ты полагали, что ее следовало превратить в революцию. Федерация рабочих-строителей предупредила в октябре: «День расплаты приближается, никакое оружие, имеющееся у государства, ника­ кие пистолеты, ружья или танки (и даже самолеты) не помешают нам добиться своей цели». В ноябре та же самая организация за­являла: «Рабочие-строители, будьте готовы! Час расплаты с бур­жуазией близок!.. Все сознательные рабочие должны подумать о будущем и последовать примеру своих российских товарищей» [201]. Но, несмотря на эти повстанческие тенденции среди некоторых групп рабочего класса, всеобщая стачка, начавшаяся 18 ноября 1918 г. и продолжавшаяся 8 дней, не удалась. Хотя большая часть Юга была парализована забастовкой железнодорожников и работ­ ников сельского хозяйства Эворы и было несколько местных оча­гов сопротивления в Лиссабоне (например, печатники, мебель­щики и строители), рабочие Севера остались пассивными. 60 организаций вне Лиссабона сочли забастовку несвоевременной. Однако поражение не деморализовало рабочих. В 1919, несмот­ря на прекращение войны, стоимость жизни продолжала расти, и профсоюзы ответили на рост безработицы стачками и требовани­ями 8-часового рабочего дня. В некоторых секторах экономики он был достигнут в 1919 г. [202]. Напряженность в стране усугублялась растущей полити­ческой нестабильностью. Шла ожесточенная борьба за власть между различными группировками республиканцев и монар­хистов. Правые стремились ограничить или ликвидировать даже те немногие реформы, которые были проведены респуб­ликанскими правительствами. В начале 1919 г. вспыхнул мятеж монархистов, и многие анархисты и анархо-синдика­листы приняли участие в его подавлении [203]. B сентябре 1919 г. в Коимбре состоялся второй Национальный рабочий конгресс. Делегаты приняли решение о создании Всеоб­щей конфедерации труда (ВКТ), которая должна была координировать все отдельные профсоюзы, местные конфедерации и наци­ ональные федерации. Каждая отдельная организация должна была независимо решить, хочет ли она вступить в конфедерацию. Это означало, что местный профсоюз мог не присоединиться, хотя со­ответствующая национальная федерация вступала в нее. Все течения внутри конфедерации были согласны, что чистого тред-юнионизма недостаточно. Некоторые анархо-синдикалисты требовали создания «Лиги экономической экспроприации», кото­ рая должна была управлять страной. B статутах ВКТ были закреплены принципы революционного синдикализма. Цели конфедерации, в соответствии с этим доку­ментом, состояли в том, чтобы «объединить на автономной феде­ративной основе всех наемных трудящихся страны для защиты их экономических, социальных и профессиональных интересов с це­лью постоянного улучшения их морального, материального и фи­зического положения», «развивать независимо от любых полити­ческих школ и религиозных доктрин способности организованного рабочего класса к борьбе за уничтожение системы наемного ра­бства и предпринимательства и за взятие в свои руки всех средств производства», «поддерживать теснейшие связи солидарности с профцентрами других стран для осуществления духовного сотруд­ничества, которое приведет трудящихся всего мира к их полному освобождению от угнетательской и эксплуататорской опеки капи­тализма» [204]. ВКТ стала единственным профобъединением Португалии. По своей структуре она состояла из двух секций: секции отраслевых федераций и отдельных межотраслевых профсо­юзов и секции объединений местных профсоюзов. В нее вхо­дили также профсоюзы, которые состояли в федерациях, не принадлежавших к ВКТ, и профсоюзы, которые не могли вступить объединение местных союзов из-за своего особого положения. Все члены конфедерации (профсоюзы-члены) должны были выполнять решения, принимаемые организацией в целом, если эти решения со­ответствовали целям ВКТ, хотя соблюдался принцип, в соответствии которым индивид сохранял независимость в своем профсоюзе, профсоюз — в своей отраслевой федерации, а отраслевая федера­ция — в ВКТ. Высшим органом ВКТ была национальная конференция (или Совет конфедерации). Она представляла собой съезд делегатов от обеих секций. Каждая организация соответству­ющей секции была представлена двумя делегатами — обыч­ным и заместителем. Мандат делегата мог быть в любой момент отозван его организацией. Текущие дела между конференциями вел избиравшийся на них Конфедеральный комитет, который состоял из семи членов. Комитет принимал решения по неотложным про­блемам, которые затем выносились на обсуждение одной из сек­ций, либо — если этого требовал характер вопроса — на утверж­дение национальной конференции. Комитет должен был далее осуществлять решения национальной конференции, если таковые носили общий характер, за исключением случаев, когда Конфе­деральный совет создавал специальную комиссию по тому или иному вопросу [205]. Генеральным секретарем Конфедерального ко­митета был избран анархист Мануэл Жоакин да Соуза, его заме­стителями — Мигел Коррейя и Жозе Карвальял. 23 февраля 1919 г. ВКТ издавала в Лиссабоне ежедневную газету «А Баталья». Это была третья по величине газета страны. Она имела также еженедельное иллюстрированное приложение и ежемесячный журнал «Реновасан» [206]. Как вспоминал ветеран ВКТА. Гонсалвиш, газета оказывала «большое влияние сре­ ди трудящихся, даже тех, у кого было мало знаний. Многие из них не умели читать; они собирались по двое или по трое и слу­шали чтение новостей из газеты “А Бата­лья”, единственной, защищавшей их инте­ресы» [206]. Осенью 1920 г. ВКТ организовала Дом пролетарских общественных органи­заций «Голос рабочего», при котором действовал даже театр с собственным репертуаром. В работе театра принимали участие многие видные писатели; ставились пьесы из жизни людей труда и с социальными мотивами [207]. Налаживалась отраслевая работа анархо-синдикалистов. Почти одновременно с конгрессом ВКТ в Коимбре проходил второй кон­ гресс строителей. В 1920 г. в Бежа состоялся 4-й конгресс Федерации работников сельского хозяйства [208]. Железнодорожники пытались создать свою федерацию с ноября 1919 г., но сформированная тогда комиссия не смогла выполнить поставленные перед ней задачи. 2—3 октября 1921 г. ВКТ созвала в Порту конференцию всех со­юзов железнодорожников страны, избравшую новую комиссию по организации конгресса трудящихся железных дорог Португалии и колоний во главе с анархо-синдикалистом Мариу Кастельяну. Одна­ к обострению политической обстановки осенью 1921 г. вынудило от­ложить его проведение. В конечном счете федерация железнодорож­ников так и осталась автономной от ВКТ [209]. Начало оформляться молодежное анархо-синдикалистское дви­жение. Синдикалистская молодежь Португалии (СМ П) восприни­мала себя как революционную организацию, в которой молодые рабочие могут формироваться как личности и «питать дух непрерывного бунтарства против капиталистического общества». Группы СМП стихийно возникали по всей стране и не только занимались «воспитанием и подготовкой молодых трудящихся к борьбе с капи­талом и авторитетом», но и стремились придать рабочему движению «новую силу». В отчете организации Учредительному конгрессу Международной ассоциации трудящихся (1922 г.) констатировалось, что именно эти группы поддерживали функционирование большинства профсоюзов в провинции, составляя там наиболее активные элементы. Характерно, что, в отличие от ВКТ, СМ П не принимала свои ряды членов компартии. Кроме того, синдикалистская моло­дежь занималась вопросами образования; некоторые из ее групп открывали собственные школы и библиотеки. СМП подвергалась еще более сильным преследованиям влас­тей, чем ВКТ. Большинство политзаключенных в начале 1920-х годов принадлежали к ее группам. Собрания приходилось прово­дить чаше всего тайно. В сентябре 1920 г. была предпринята попыт­ка созвать первый Общенациональный конгресс, но его проведе­ние было запрещено правительством. Он собрался нелегально в январе 1921 г. На нем обсуждались вопросы образования и пропа­ганды, идеологии, борьбы против алкоголизма и за «естественный образ жизни», защиты членов групп, организации федерации и кас­сы солидарности. Участники утвердили анархистские идеалы СМП, приверженность классовой борьбе и революционному синдикализ­му как методу действий против буржуазии. Работая в синдикалист­ском движении, синдикалистская молодежь сохраняла независи­мость, свободу высказывать свое мнение и свободу действий. Федерация издавала печатный орган «У Деспертар» и к концу 1922 г. объединяла до 4 тысяч членов; генеральным секретарем был Фернанду д‘Алмейда Маркиш [210]. B 1921 г. под влиянием революции в России некоторые анархистские и синдикалистские активисты сочли, что одних лишь рабочих профсоюзов недостаточно и необходима так­ же отдельная революционная организация, которая могла бы стать также зародышем будущего коммунистического обще­ства. Они образовали течение «максималистов», издававшее газету «А Бандера вермслья». Другие активисты, опасавшиеся ос­лабления работы в массовом движении трудящихся, предпочли создать параллельную структуру, выступающую в роли политического выразителя мнения ВКТ. По их инициативе были организо­ваны «Экономический совет» для изучения всех экономических и технических аспектов революции и вопроса образования фабзавкомов и политическая группа. Генеральный секретарь ВКТ перво­ начально положительно отнесся к этой идее. Но затем анархисты оставили ее, опасаясь, что она приведет в итоге к возникновению новой рабочей партии [211]. ВК Т не сразу определилась со своей международной ориента­цией. В 1919 г. она избрала делегата на учредительный конгресс Амстердамского Интернационала профсоюзов, но он так и не по­ пал на конгресс. В 1921 г. был избран делегат для участия в учре­дительном конгрессе Профинтерна и одновременно изучения по­ложения российского пролетариата. Поскольку этот делегат не сумел вовремя выехать, поездка не состоялась. ВКТ была недоволь­на связью между Профинтерном и Коминтерном и имела инфор­мацию о работе международной конференции революционных синдикалистов в Берлине. ВКТ разделяла позицию о независимо­сти от политических партий [212]. Тем не менее она продолжала регу­лярную переписку с Профинтерном. 8 сентября 1922 г. генеральный секретарь ВКТ ди Соуза сооб­щил Профинтерну, Амстердамскому Интернационалу профсоюзов Международному синдикалистскому бюро в Берлине о том, что, после двукратного откладывания, в следующем месяце состоится конгресс конфедерации, на котором будет решаться вопрос о ее международной позиции. На конгресс были приглашены также делегаты от испанской НКТ, французской УВКТ и итальянского УСИ [213]. В конфедерации не было единства в том, что касалось отноше­ния к большевизму и Профинтерну. Редактировавший «А Баталья» в 1920 г. Аугусту Машаду вел пропаганду в пользу Русской револю­ ции вместе с рядом видных анархистов и синдикалистов. Нену Вашку отстаивал идею «диктатуры пролетариата», которую он счи­ тал необходимой для защиты революции. Однако в 1921 г. настро­ ения большинства активистов изменились. В «А Баталья» и анар­хистском органе «А Комуна» стало публиковаться все больше статей с критикой большевизма [214]. Организационной комиссии конгресса преобладали сторон­ ники Москвы. Она склонялась к вступлению ВКТ в Профинтерн на условиях, предложенных французской УВКТ. Соответствующие тезисы были представлены делегатам [215]. B октябре 1922 г. собрался третий общенациональный рабочий конгресс в крупнейшем текстильном центре Ковилья. Присутство­ вали 193 делегата, которые представляли 168 синдикатов, 5 мест­ных союзов и 10 отраслевых федераций с общим числом в 125 ты­сяч членов. Обсуждались вопросы структуры ВКТ, создания отрас­ левых федераций, международной ориентации, пропаганды и т.д. Делегаты значительным большинством голосов (55 синдикатов против 22 при восьми воздержавшихся) отвергли присоединение к Профинтерну и приняли предложение Клемента Виейры и Сантуша о присоединении к международному объединению, которое будет больше соответствовать революционно-синдикалистским принципам португальской организации, то есть к бюро револю­ ционных синдикалистов. Напротив, Профинтерн был расценен конгрессом как организация, связанная с политической партией и представляющая стремления, противоположные принципам рево­ люционного синдикализма [216]. Дискуссии сопровождались ожесточенным противоборством, временами переходившим в акты насилия. Выступление предста­вителя Профинтерна X. Маурина не стали слушать. Анархистские делегаты, особенно с Севера Португалии, обрушились с резкими нападками на сторонников Профинтерна, заставив часть из них по­кинуть конгресс. Организационная комиссия прекратила работу [217]. Конгресс принял решение расширить структуру ВКТ. Теперь в нее могли входить и непрофсоюзные организации. В соответствующей резолюции указывалось: «Синдикализм... будущая организационная модель для всего общества, не может и не дол­ жен ограничиваться только экономическими, материалистичес­кими предметами и тем более — “борьбой за повышение зарпла­ты” : он должен в той же самой мере вести и усиливать свою пропаганду во всех сферах человеческой деятельности... Синди­кализм... состоит не только из органов в сфере производства, но и из таких сфер, которые служат для распределения благ для об­щего блага...» Членство в ВКТ было открыто для ученых и артис­тов, ассоциаций квартиросъемщиков, потребительских кооперати­вов и «групп синдикалистской солидарности» (синдикалистских лиг). Соответствующие изменения в статутах местных профсою­зов были осуществлены в 1923—1924 годах. Конгресс высказался принципе за сотрудничество ВКТ с синдикалистской молоде­жью. Расширение структуры сопровождалось обострением проти­воречий между коммунистами и либертариями [218]. Делегаты конгресса в Ковилья постановили также реорганизо­вать поддержку заключенных и преследуемых товарищей. До тех пор она осуществлялась специальными группами. Конгресс решил осу­ществлять эту солидарность непосредственно через ВКТ. Каждый член организации должен был выделять на эти нужды по 6 сента­во. Это принесло в 1923— 1924 годах сумму в 100 тысяч эскудо, ко­торая была целиком израсходована на поддержку заключенных и преследуемых в Португалии и за рубежом (в Испании, в меньшей мере — в Германии и Австрии) [219]. В целом к концу 1922 г. соотношение сил в ВКТ складывалось пользу анархистов. В марте 1923 г. конгресс анархистов в Аленкере, в свою очередь, обсудил вопросы об отношении к революци­онному синдикализму и его влиянии на рабочее движение [220]. Раскол синдикалистского движения во Франции По окончании Первой мировой войны Францию охватили мощные забастовочные выступления, которые способствовали активизации французских профсоюзов, объединенных в синдикалистскую Все­ общую конфедерацию труда (ВКТ). Если в 1917 г. произошло 696 стачек с 294 тысячами участников, то в 1919 г. в 2026 стачках уча­ствовали 1,16 миллиона, а в 1920 г. в 1831 стачке — 1,316 миллиона человек. В январе—апреле 1919 г. бастовали железнодорожники, шахтеры железных рудников Лотарингии, портные Парижа. 1 мая 1919 г. по призыву ВКТ прошла всеобщая стачка и 500-тысячная де­ монстрация в Париже с требованиями введения 8-часового рабо­чего дня, повышения зарплаты, всеобщей демобилизации и пре­кращения интервенции в России; в ходе столкновений с полици­ей 1рабочий был убит. В мае—июне 1919 г. бастовали парижские водители метро и автобусов, банковские служащие, металлисты, горняки. В феврале—мае 1920 г. происходил новый подъем стачеч­ного движения! Он начался с выступления железнодорожников против увольнения их товарища и последующего локаута, распро­странился на десятки тысяч шахтеров и ткачей и вылился в круп­нейшую стачку на железных дорогах, которая продолжалась с 1 по 29 мая 1920 г. В течение нескольких дней в поддержку железнодо­рожников бастовали докеры, моряки, металлисты, рабочие авиаци­онной и автомобильной промышленности, газовщики, электрики, мебельщики. Общее число участвовавших в выступлениях состави­ло сотни тысяч человек. Забастовщики требовали повышения зар­ платы и национализации железных дорог. Движение сопровожда­лось крупными демонстрациями, столкновениями с полицией, массовыми арестами и репрессиями221. Активное участие в борьбе приняла революционно-синдикалистская оппозиция. Однако в итоге стачки закончились поражением. Тактика «последовательных штурмовых волн», по очереди охватывавших различные отрасли, оказалась неэффективной. (ВКТ первоначально удалось на волне забастовок усилить свои позиции. В начале 1920 г. в ней состояло 2,4 миллиона членов. Но поражения забастовок нанесли ей тяжелый удар. К концу года ее численность упала до 1,3 миллиона членов)Сторонники революци­онного синдикализма, коммунисты и анархисты все сильнее крити­ковали лидеров ВКТ, обвиняя их умеренную политику в провале за­ бастовочного движения [222]. Однако группа Л. Жуо прочно удерживала руководство ВКТ в своих руках. Три основных лидера антивоенной оппозиции А. Меррхейм, Жорж Дюмулен и Ф. Мийон перешли на сторону большинства. Центром революционно-синдикалистской оппозиции стала группа во главе с Пьером Монаттом [222]. На конгрессе ВКТ в Лионе в сентябре 1919 г. выступило твер­дое синдикалистское меньшинство, поддержанное 588 профсоюза­ ми. Оно осудило политику классового сотрудничества лидеров кон­ федерации, подтвердило верность Амьенской хартии и поддержало идею мировой революции [224]. После Лионского конгресса мень­шинство составляло примерно 40% от большинства и начало орга­низовывать свои силы в революционно-синдикалистских комите­тах (РСК). 3 октября 1919 г. на собрании РСК был образован ЦК во главе с генеральным секретарем Монаттом (в связи с его арестом с мая 1920 г. по март 1921 г. эти функции выполнял Виктор Годоннеш). Бывший лидер антивоенной оппозиции Реймон Перика участвовал в первом ЦК, но затем вышел из ВКТ и летом 1920 г. организовал в Марселе вокруг местного профсоюза строителей «Конфедерацию трудящихся мира» (насчитывала 400—500 членов и распалась в апреле 1922 г.). Конгресс ВКТ в Орлеане в сентябре 1920 г. продемонстрировал примерно то же соотношение сил [225]. Состоявшийся перед Орлеанским съездом конгресс меньшин­ства продемонстрировал рост влияния коммунистов. Он подверг критике политику Амстердамского Интернационала и потребовал присоединения ВКТ к Коминтерну [226]. Большая часть синдикали­стов питала столь сильный энтузиазм по отношению к Московс­ кому Интернационалу, что отвергла как слишком умеренные даже предложения коммуниста Годоннеша о вступлении «в принципе» [227]. На конгрессе ВКТ в Орлеане революционное меньшинство пред­ложило резолюцию, которая подтверждала верность Амьенской хартии, осуждала Амстердамский Интернационал за классовое со­ трудничество и призывала к вступлению в Коминтерн, поскольку «есть только один Интернационал революции». Революционные синдикалисты заявили о готовности «сотрудничать с политичес­кой организацией, которая будет действовать по-революционно­му на деле, а не на словах, сохраняя тем не менее свою полную автономию» [228]. Однако делегаты конгресса в Орлеане отвергли предложения революционного меньшинства 1482 голосами про­тив 691 голоса [229]. Революционные синдикалисты из РСК разработали проект ра­бочего контроля на производстве, осуществляемого синдикатами и Революционные синдикалисты из РСК разработали проект ра­бочего контроля на производстве, осуществляемого синдикатами производственными комитетами. В конце 1920 г. проект был одобрен синдикатом металлистов Сены, а в мае 1921 г. — всей фе­дерацией металлистов. Однако все большую роль играли сторонни­ки компартии. Меньшинство упрекало руководство ВКТ в подавле­нии свободы мнений, лидеры конфедерации обвиняли меньшинство в коммунистическом влиянии и нарушении синдикалистских принципов, в ответ на что оно, в свою очередь, характеризовало «Амьенскую хартию» как чисто тактический документ перед лицом отсутствия действительно революционной партии 230. Чтобы противостоять усилению оппозиции, Национальный комитет ВКТ поста­новил 9 февраля 1921 г., что организации, присоединившиеся к Москве и к РСК, ставят себя вне конфедерации и лишаются представительства на съезде. Окончательное решение по этому вопро­су должен был принять конгресс [231]. Группа анархо-синдикалистов в РСК, недовольная ориен­тацией их ЦК, сочла, что этот орган скорее приведет «к но­вому искажению синдикализма, чем к его выпрямлению». В феврале 1921 г. ряд синдикалистов (Пьер Бенар, Жорж Вер-дье, Мари, Биш, Мишель Реленк, Шюрэн, Машбёф, Шей-бер, Потион, Жув, Ферран, Дагерр, Мэзон, Годо, Анри Си-ролль, Валле, Тотти, Фуркад) с ведома бывшего лидера В К Т Виктора Гриффюэльса подписали секретный пакт, обязав­шись «всеми средствами» работать над тем, чтобы установить кон­ троль над РСК и ВКТ [232]. 20 мая 1921 г. руководство ЦК РСК перешло в руки анар­хо-синдикалистов во главе с новым генеральным секретарем железнодорожником Пьером Бенаром, одним из подписавших «пакт». В июле 1921 г. накануне конгресса ВКТ в Лилле Бе-нар ушел с поста генерального секретаря, оставшись замести­ телем и освободив себе руки для более активных действий. Делегация РС К приняла участие в Первом конгрессе Профинтерна в Москве в июле 1921 г. В ее состав входили три члена «Пак­ та» (Годо, Сиролль, Реленк), а также Гэй, Годоннеш, Лябонн, Кло-дин и Альбер Лемуаны, Жозеф Томмаси и др. [233]. Но при обсуждении вопроса о взаимоотношениях между Коминтерном и Профинтер-ном французская делегация раскололась. Двое коммунистов (вклю­чая Росмера) поддерживали принятую резолюцию об организаци­ онной связи между обеими международными организациями. Синдикалисты (Сиролль, Годо и др.) категорически возражали и высказывали критические суждения о Профинтерне. Наконец, большинство членов делегации заняло промежуточные позиции. С одной стороны, оно осуждало двух коммунистов за нарушение дан­ного им мандата. Французское профсоюзное движение, говорилось в заявлении, которое подписали, в частности, Монмуссо, Пьер Семар, Барт, Жув, Шабер, А.Кинтон, Ракамон, Гине, Телад, Мей­ер, Фонтен, Ребильон, Бриоллс, Монатт, Вердье, Вадекар, Биш, Ромбо, Дагерр и др., не может согласиться с «необходимостью тес­ ной связи между профсоюзами и коммунистическими партиями на национальном уровне, между Профинтерном и Коминтерном на ин­тернациональном уровне». При этом подписавшие высказывали аргументы в духе традиционного революционного синдикализма Амьенской хартии: подмена классовой организации, открытой для всех трудящихся, идейным объединением приведет к ослаблению профсоюзов и обречет Профинтерн на «бездействие и смерть». Они призвали к независимости профсоюзов от политических групп, а профсоюзного Интернационала — от политического. Синдикали­сты предлагали, чтобы ВКТ вышла из Амстердамского Интернаци­онала, а ЦК РСК добился от Профинтерна проведения нового кон­гресса для отмены положения об организационной взаимосвязи. После этого должен был быть созван внеочередной съезд ВКТ для принятия решения о присоединении к Красному Интернациона­лу профсоюзов [234]. Встретившись с представителями синдикалистов и сторонников Сиролля, руководитель Профинтерна А. Лозовский убедил их поддержать принцип вступления в Красный Интернационал. Из Москвы Сиролль уезжал «в примирительном настроении». Однако, вернувшись во Францию, он и его сторонники изменили свою по­зицию. Выступая на заседании исполнительной комиссии РСК, они не подтвердили рекомендации о вступлении в Профинтерн. Определенное влияние на их позицию оказал анархист Гастон Леваль, входивший в испанскую НКТ Сиролль отказался представить общий отчет о поездке в Москву с коммунистами. Он заявил на заседании, что «защищал Русскую революцию, но боролся с Рос­сийской коммунистической партией» [235]. Сиролль высказался в поддержку анархистов и солидаризировался со статьями во фран­цузском анархистском органе «Лё Либертэр» с критикой Советс­ кой России [236]. Его критику в адрес Профинтерна поддержали Реленк и Лемуан. Годоннеш и другие коммунисты представили собственный отчет, ратуя за принципиальное вступление в Московский Интернационал профсоюзов при выполнении определенных условий. Исполнительный орган РСК, однако, не поддержал ни его, ни Сиролля, но занял выжидательную позицию, предложив перенести вопрос на конгресс меньшинства ВКТ [237]. ЦК РС К при­нял резолюцию, близкую к заявлению большинства французской делегации. Конгресс революционного меньшинства ВКТ в Лилле июле 1921 г. одобрил принцип выхода из Амстердамского Интер­ национала и вступления в Профинтерн, «не нарушая Амьенской хартии», то есть при условии изменения его устава [238]. Сторонники Профинтерна оказались разделены на несколько группировок. Коммунисты Альфред Росмер и Годоннеш выступа­ ли как твердые и безусловные сторонники большевизма и Красного Интернационала. Характерно, что Росмер считал раскол ВКТ на революционную и реформистскую организацию «невыгодным» [239]. Французская компартия (ФКП) созвала в ноябре 1921 г. конферен­цию синдикалистов — членов партии, чтобы обсудить сложившу­юся ситуацию и политику ФКП в профсоюзах. Она проходила в «мирной атмосфере», но сопровождалась существенными спорами. Против официального проекта, предложенного Дюнуа, выступила большая группа делегатов во главе с Майю, который опасался, что партия объявит войну синдикалистам [240]. Многие синдикалисты полагали, что не следует торопиться со вступлением в Профинтерн и нужно подождать его второго конгресса. Они готовы были поддер­жать вступление при условии сохранения независимости и автоно­мии профсоюзного движения и отмены постоянной связи между Профинтерном и Коминтерном. Эти синдикалисты разделяли позицию, занятую итальянским УСИ [241]. Совмещать таким образом син­дикализм и симпатии к коммунистам пыталась группа Монатта [242]. Тем временем ВКТ продолжала слабеть. В 1921 г. в ней, по ее собственным данным, насчитывалось всего 550 тысяч членов [243]. На конгрессе УВКТ в Лилле в июле 1921 г. меньшинство составляло уже 4/5 большинства [244]. В предварительном конгрессе, проведенном на­кануне оппозицией, приняли участие 1000 синдикатов по сравнению с 2950, представленными на национальном конгрессе. Но проект, ут­вержденный меньшинством, был отклонен делегатами съезда ВКТ: по одним данным, 2950 голосами против 1348, по другим — всего 1572 голосами против 1325 при 66 воздержавшихся [245]. В сентябре 1921 г. ЦК ВКТ подтвердил, что профсоюзы не должны входить в РС К под угрозой исключения. В ответ Бенар и два других секретаря ЦК РCК призвали к проведению конгресса новой, «революционной ВКТ». Их поддержал конгресс Союза син­дикатов Сены в ноябре 1921 г. На конгрессе меньшинства в Париже 22—24 декабря 1921 г. с участием 1528 синдикатов выявились две тенденции. Бенар и Монмуссо выступили за немедленный разрыв с ВКТ, Монатт — за ос­торожность. Была принята резолюция с призывом к проведению внеочередного конгресса ВКТ в начале 1922 г. Однако руководство ВКТ отказалось, и раскол стал свершившимся фактом [246]. Он выявился на чрезвычайном конгрессе ВКТ в феврале 1922 г. О своем желании остаться в этом профцентре заявили 31 из 44 пред­ставленных федераций и 44 из 81 департаментского союза. Руковод­ство отказалось от всяких дальнейших переговоров, и ушедшее мень­шинство создало собственную «Унитарную ВКТ» [247]. В рядах движения, отколовшегося от ВКТ, не было единства. В нем участвовали как «чистые» революционные синдикалисты, так и анархо-синдикалисты и сторонники компартии. Большинство в бюро и Административной комиссии в начале принадлежало син­дикалистам и анархо-синдикалистам [248]. Их первоначальное пре­обладание проявилось уже на первом заседании Национального совета УВКТ 5—6 марта 1922 г., в котором приняли участие пред­ставители 50 департаментских союзов профсоюзов и 28 професси­ональных или отраслевых федераций, представлявших 337 тысяч членов. Временное бюро предложило резолюцию, в которой выра­жалась симпатия к Русской революции, но содержался протест про­тив репрессий любых правительств в отношении синдикалистов и анархистов. Большевистское правительство при этом не было упо­мянуто, но некоторые коммунисты во главе с Монмуссо возража­ли против проекта, понимая его скрытую интенцию. Другие члены ФКП (включая секретаря УВКТТотти) защищали предложен­ный текст. Масла в огонь подлил анархист Коломер, который от­ крыто задал вопрос, имеются ли в виду большевистские «акты про­ извола в России». Он спрашивал, не следует ли отказаться от «двусмысленности» текста и ясно провести различие между Русской революцией и правительством большевиков. Член бюро Поль Кадо пояснил, что проект резолюции касается репрессий со стороны любого правительства, «будь оно большевистским, социалистичес­ким, республиканским или роялистским», и что никто не собира­ется смешивать революционные действия с действиями прави­тельств. Коломер был удовлетворен. Но зато возмутился Монмуссо. Он назвал резолюцию «осуждением Русской революции». Комму­нисты добивались, чтобы в тексте фигурировало осуждение не любых правительств, а только «буржуазных», но это встретило решительные возражения большинства участников. Особенно резко выступил лидер анархо-синдикалистов Бенар, заявивший: «Синди­кализм отрицает все формы государства и должен защищаться про­тив актов произвола... Ведь неопровержимо установлено, что большевистское правительство России совершало и продолжает совершать акты произвола, от которых страдают наши товарищи — революционные синдикалисты». Коммунисты Семар, Монмуссо и Вадека пытались спорить с Бенаром, доказывая, что репрессии на­ правлены против анархистов, а не синдикалистов. Но этот аргумент не встретил понимания. Большинство выступавших (Барт, Лекуан, Аржанс, Тотти и Лоридан) высказались за осуждение любых пра­вительств, преследующих синдикалистов. Назревавший конфликт был смягчен Мари Гюйо, которая от имени бюро предостерегла от борьбы тенденций и призвала к сохранению единства. После это­ го резолюция была принята единогласно [249]. Еще одним поражени­ ем для коммунистов и их сторонников стало голосование по вопро­су о том, какие профсоюзы могут участвовать в будущем конгрессе УВКТ с правом решающего голоса. Представители 19 федераций и 31 департаментского союза поддержали проект, внесенный синди­калистским и анархо-синдикалистским крылом (федерациями строителей, работников зрелищ и моряков) и предусматривавший участие лишь тех профсоюзов, которые до 15 апреля порвали с ВКТ. Предложение коммуниста Семара, федерации государственных служащих, Монмуссо и др. о допуске тех, кто определится до 1 июня, встретило поддержку лишь 14 федераций и 17 союзов. На­циональный совет УВКТ высказался за непереизбираемость профсоюзных функционеров и утвердил лозунги борьбы за вось­ мичасовой рабочий день, против введения налога на зарплату и за повышение заработков. Манифестация 1 мая должна была прохо­дить под знаком выступлений против безработицы. Комментируя результаты заседания, газета французских анархистов «Либертер» назвала его триумфом «революционного и федералистского» син­дикализма и поражением сторонников Москвы [250]. Что касается международной ориентации, то лидеры УВКТ скло­нялись к вступлению в Красный Интернационал профсоюзов при соблюдении независимости французского синдикализма. 8 марта 1922 г. лидеры УВКТ Релснк, Кадо, Лябрусс, Бенар, Фарнь, Тотти и Кинтон направили Исполнительному бюро Профинтсрна сообще­ ние о создании новой конфедерации и ее намерении присоединиться к Красному Интернационалу профсоюзов при выполнении им ряда условий, которые «не подлежат изменению», но являются «строги­ ми, абсолютными, целостными». Это были условия компромисса. Они включали: «полную автономию» и «абсолютную независимость» национальных профорганизаций от компартий «в области админист­рации, пропаганды, подготовки акций, изучения средств органи­зации будущих выступлений и, наконец, самого действия»; ана­логичную «автономию и независимость» во взаимоотношениях Профинтерна и Коминтерна. «Никакого обмена делегатами меж­ ду обоими Исполкомами, никакого взаимопроникновения, — на­стаивали авторы письма. — Оба Интернационала действуют каж­дый в своей области, без какого-либо взаимного стеснения сферы действий». УВКТ предлагала руководству Профинтерна внести соответствующие предложения по изменению устава на рассмот­рение второго конгресса международной организации. В то же время признавалась необходимость «коалиции всех революционных сил в случае совместных действий, наступательных или оборонитель­ных». С этой целью УВКТ предлагала всякий раз создавать координационные комитеты для достижения общих целей, разработки еди­ной тактики и распределения задач, определения методов и средств борьбы и т.д. Они могли образовываться как на национальном, так и на интернациональном уровне и прекращать действовать, «как только намеченные цели будут достигнуты» [251]. По существу, речь шла о своеобразном развитии довоенного революционно-синдикалист-ского принципа, изложенного еще в Амьенской хартии, но при до­ пущении политического сотрудничества с коммунистами. Этот про­ект был подготовлен синдикалистом Раленком, который стремился договориться с Профинтерном и, по свидетельству испанского ком­ муниста И. Арландиса, «больше всего» делал для Москвы [252]. В мае 1922 г. французские коммунисты сообщали в Профинтерн, что в Административной комиссии УВКТ «господствуют анархистские элементы» и в ней «нет никого, кто бы нас поддер­жал или понял». Монмуссо практически не появлялся на заседани­ях, а двое членов ЦК ФКП, состоявших в комиссии, голосовали «вместе с анархистами». Сторонники Москвы начали издавать соб­ственный бюллетень и пытались собрать вокруг себя привержен­цев [253]. Но вскоре выяснилось, что такое положение неустойчиво, поскольку синдикалисты стали сближаться со сторонниками ком­ партии [254]. Понимая, что анархо-синдикалисты и анархисты могут оказаться в меньшинстве, Бенар в июне 1922 г. подготовил создание Комитета синдикалистской защиты (КСЗ). Делегаты от этой группы (Бенар, Тотти, Лекуан) участвовали в июне 1922 г. в конференции революционных синдикалистов в Берлине, на кото­ рой было принято решение о необходимости создания нового Ин­тернационала [255]. Постановление об участии в конференции с кон­сультативной целью было принято Административной комиссией УВКТ, вопреки возражениям сторонников Профинтерна [256]. В июне 1922 г. на конгрессе в Сент-Этьенне еще весьма текучие коммунистическая, революционно-синдикалистская и анархо-синдикалистская тенденции официально оформили создание Унитар­ ной ВКТ (УВКТ). Представлены были в общей сложности 171 мес­тная фуппас 360 тысячами членов. Анархо-синдикалисты оказались меньшинстве. Они внесли проект, который был предложен Бена-ром и предусматривал полную автономию синдикализма в нацио­нальном и международном плане. Революционные синдикалисты (Монмуссо) предложили свою резолюцию о независимости от поли­ тических партий, но при признании диктатуры пролетариата на пе­реходное время вплоть до полной консолидации революции. Второй проект был принят при поддержке коммунистов 743 (по другим дан­ ным — 848) голосами против 399 анархо-синдикалистов Бенара и анархистов Лекуана и Коломера. Затем 777 голосами против 391 де­ легаты поддержали присоединение к Профинтерну при условии, что тот провозгласит на своем следующем конгрессе автономию проф­ союзов [257]. Утвержденные статуты УВКТ были в основном аналогич­ ны документам прежней ВКТ. Таким образом, конгресс отверг «любую идею создания иного профсоюзного Интернационала, помимо Московского, при том твердом условии, что статуты и резолюции этого Интернационала будут соблюдать национальную автономию французского синдика­лизма». Он призвал Профинтсрн скорейшим образом внести изменения в свой устав и поручил своим делегатам на следующем меж­ дународном конгрессе добиваться отмены статьи 11 Устава о связи между Красным Интернационалом профсоюзов и Коминтерном [258]. 17 августа новый Секретариат УВКТ официально сообщил Испол­нительному бюро Профинтерна, что готовит предложения ко вто­ рому конгрессу этой международной организации и надеется на «реализацию международного синдикалистского фронта в рамках Красного Интернационала профсоюзов» [259]. Сент-Этьеннское большинство УВКТ состояло из представи­телей трех тенденций, которые были едины в своем неприятии создания синдикалистского Интернационала, но расходились в том, что касалось условий присоединения к Профинтерну. Здесь были сторонники сохранения организационных связей между Коминтерном и профсоюзным Интернационалом (группа Планшона), те, кто соглашались на связь двух Интернационалов, но требовали автономии УВКТ по отношению к Французской ком­ партии (фуппа вокруг газеты «Виувриер»), и, наконец, привержен­цы вступления в Профинтерн на условиях полной автономии профсоюзов по отношению как к Коминтерну, так и к нацио­нальным компартиям (фуппа Мари Гюйо) [260]. Хотя соотношение сил в руководстве УВКТ изменилось в пользу сторонников Московского Интернационала, организация все еще оставалась неоднородной. В Административную комиссию входили представители как минимум четырех течений: коммунистов-синдикалистов, группировавшихся вокруг печатного органа «Виувриер» (Монмуссо, члены ФКП Дондиколь, Клавель, Жакоб, Гурдо и др.), «чистых» коммунистов, анархистов и федералистов (Лекуан, Бенар, Кинтон, которых поддерживали и некоторые но­вые члены компартии) и, наконец, неопределившихся [261]. В июле 1922 г. Бенар выпустил воззвание «Синдикализм в опас­ности!». В августе КСЗ конституировался, опубликовал свои ста­ туты и объявил себя открытым для всех членов профсоюзов, голо­ совавших в Сент-Этьенне за проект Бенара. Бенар был избран секретарем комитета [262]. Комитет синдикалистской защиты, как объясняли его сек­ретари Бенар и Альбер Лемуан Учредительному конгрессу МАТ в декабре 1922 г., не являлся общенациональным проф­ союзным движением в подлинном смысле слова и имел лишь несколько местных межпрофессиональных объединений. Он представлял собой оппозиционное течение внутри УВКТ, неболь­шую группу активистов, которая, однако, по ее собственным дан­ным, оказывала влияние на примерно 180 тысяч членов конфедера­ции. Поддерживая все экономические выступления, КСЗ выступал против других форм борьбы. Ему удалось приобрести некоторый авторитет среди трудящихся [263]. Этому способствовало посильное участие активистов КСЗ в забастовочных выступлениях, особенно поддержку крупной забастовки в Гавре. После того как власти расправились с участниками стачки (имелись жертвы), под давле­нием КСЗ и Федерации строителей УВКТ вынуждена была при­звать к проведению всеобщей 24-часовой стачки протеста 28 авгус­та. Коммунисты сочли это решение «абсурдным» [264]. Существенно укрепила авторитет КСЗ и активная кампания в защиту российско­ го анархо-синдикалиста Шапиро, арестованного властями Совет­ской России. Резолюции протеста приняли, в частности, Генераль­ный совет Союза профсоюзов Сены (по предложению Гандо) и Федерация строителей. Попытки коммунистов провести вместо этого альтернативное решение о посылке делегации в Россию для выяснения обстоятельств ареста были с негодованием отвергнуты [265]. Строители призвали руководство УВКТ присоединиться к протес­там «во имя свободы мнения для революционно-синдикалистских активистов в России». Однако исполком конфедерации отказался это сделать. Он ограничился тем, что направил за подписью Мон-муссо письмо в Профинтерн, в котором сообщал о «чувствах, кото­рые этот арест вызвал в синдикалистской среде», но одновременно заверял в своем намерении «положить предел кампании поношения» со стороны «противников Профинтерна и Русской революции про­ тив Правительства Советов» [266]. Выступая против присоединения к Профинтерну, поскольку тот отказывался «признать полную автономию и независимость синдикализма» (в национальном и интернациональном масш­табе), КСЗ в то же время соглашался лишь «морально» примкнуть к создаваемому синдикалистскому Интернационалу. Он стремился к тому, чтобы убедить в необходимости такого шага всю УВКТ [267]. Опорой синдикалистской оппозиции в У ВК Т стали Федерация строителей и железнодорожники Орлеана [268]. Однако силы синдикалистов оказались расколоты. Неко­торые из них (Реленк, Кадо, Тулад) отказались присоединить­ся к КСЗ и продолжали настаивать на вступлении в Профин­ терн при условии отмены пункта 11 в Уставе Профинтерна о связи между ним и Коминтерном [269]. В сентябре 1922 г. они разработали направили в Москву соответствующий документ, к которому приложили проект взаимодействия Профинтерна и Коминтерна. Оба международных объединения должны были работать незави­ симо друг от друга, но при необходимости создавали совместный Комитет действия с участием трех делегатов от исполкомов каждого из обоих Интернационалов. Документ подписал 31 видный деятель УВКТ, включая революционных синдикалистов Кадо, Реленка и Шарля Пьетри, коммунистов — сторонников автономии профсо­юзов (в т.ч. секретаря федерации кожевников Луи Сула) и даже некоторых членов КСЗ (Кинтона, лидеров металлистов Аржанса и Шевалье). Не присоединились только твердые приверженцы син­ дикалистского Интернационала и сторонники вступления в Профинтерн без всяких условий270. Исполком УВКТ предложил про­ект изменения устава Профинтсрна, который был представлен второму конгрессу международной организации [271]. самом КСЗ существовали разногласия по вопросу о профсо­ юзном единстве: Бенар ратовал за воссоединение рабочего движе­ ния снизу, анархисты Лскуан и Коломер выступали за единство на основе УВКТ и осенью 1922 г. вышли из исполнительной комис­сии КСЗ. В свою очередь, Бенар прекратил во второй половине 1922 г. участвовать в работе Международного бюро революционных синдикалистов, а позднее 1 июня 1923 г. официально ушел с по­ста секретаря КСЗ [272]. После того как 2-й конгресс Профинтерна принял решение об организационном разделении профсоюзного движения и Комин­ терна, руководство УВКТ было удовлетворено тем, что оно сочло выполнением своих условий. После возвращения делегации кон­ федерации с конгресса против условий присоединения к Профин-терну выступили анархо-синдикалистское меньшинство и некото­ рая часть синдикалистов, представленных в Исполнительной комиссии и Конфедеральном бюро. Сторонники Гюйо высказыва­ ли осторожные опасения насчет искренности лидеров Профинтер­ на. Тем не менее казалось очевидным, что ход борьбы во француз­ ском профцентре склоняется в пользу Москвы. Революционный синдикализм в Скандинавских странах Скандинавские страны не принимали участия в Первой ми­ ровой войне, но входе ее положение трудящихся в Швеции, Норвегри и Дании ухудшилось. В Швеции зимой 1916/1917 г. была введена частичная карточная система. Цены стремительно росли. Увеличивалось и массовое не­ довольство. На голод, спекуляцию и дороговизну рабочие отвеча­ ли демонстрациями, митингами, захватом продуктов питания. В апреле 1917 г. в Вестервике рабочий комитет временно взял под контроль учет и распределение продуктов. Попытка использовать войска вызвала солдатские демонстрации солидарности с рабочи­ми. Выступления были стихийными или возглавлялись левыми социал-демократами и анархо-синдикалистами. Новая волна рабо­чих демонстраций пришлась на лето 1917 г. Росло количество забастовок. Рабочим удалось добиться существенного повышения зарплаты, в 1918 г. — страхования от несчастных случаев на производстве за счет предпринимателей, а в 1919 г. — введения 8-часового рабочего дня. На 1920 г. приходился пик забастовочной борь­ бы. Но уже в 1921 — 1922 годах в условиях экономического кризиса выросла безработица, и предприниматели перешли в контрнаступ­ ление. Центральное объединение профсоюзов Швеции (ЦОПШ , крупнейшее профобъединение, находившееся под преобладающим влиянием социал-демократии) отвергло идею защитить рабочие интересы с помощью всеобщей стачки [273]. Напротив, шведский син­ дикалистский профцентр САК (Центральная организация шведс­ ких рабочих) призывал к расширению забастовочного движения. Одним из крупнейших выступлений САК в 1918 г. было участие нескольких тысяч ее членов в стачке шахтерову Эрганизация истра­тила на ее поддержку 800 тысяч крон [274]. 3а годы послевоенного революционного подъема ряды CАК возросли до 32 299 членов в 396 местных организациях в 1920 г. (11 776 каменщиков и строителей, 9414 рабочих лесной и бумажной промышленности, 3054 металлиста, 2187 шахтеров, 270 сельскохозяйственных рабочих) [275]. В условиях кризиса численность САК снова несколько сократилась. Шведские синдикалисты внимательно следили за револю­ ционными событиями в Европе и пытались осмыслить их ход и результаты. Они одними из первых подвергли критике большеви­ ков и лозунг «диктатуры пролетариата» как переворот сверху. По их мнению, нельзя было разрывать процессы свержения старого об­щества и создания нового. Революция должна была стать одно­ временно разрушительным и созидательным процессом, для чего се следовало спланировать, подготовить и осуществить через по­ средство конструктивного синдикализма. Рабочие должны были шаг за шагом укреплять свое влияние на производстве, добивать­ ся рабочего контроля, приобретать технические и организационные знания и навыки и готовиться к тому, чтобы полностью вырвать средства производства и обмена из рук буржуазии. 1918 г. в САК начались теоретические дискуссии на эту тему, и в 1919 г. они достигли апогея [276]. Конгресс 1919 г. подтвердил син­дикалистскую декларацию принципов. Официально САК считала себя синдикалистской (не анархо-синдикалистской) организацией, основываясь на принципах, сформулированных в Амьенской хар­ тии и декларации принципов немецкого синдикалистского проф-центра ФАУД. «Анализ международного революционного движения ясно показал САК, что революция должна принять органическую, эволюционную форму. Тактика революции должна, в соот­ветствии с английским примером, быть нацелена на расширение влияния рабочих на их фабриках до того момента, когда они возьмут их под свой полный контроль. Поэтому следовало избегать насильственной конфронтации между трудом и капиталом... Иде­ологи САК полагали, что необходимые качества для успешной со­ циальной революции могут быть приобретены рабочими посред­ ством изучения и практического опыта, как на работе, так и в своей собственной организации... Международное сравнение, как кажет­ся, подтверждает то, о чем шведские синдикалисты говорили в то время, то есть что их новая концепция революции происходила из Англии. Идеология САК явно отличалась от идеологии ВКТ во Франции и ФАУД в Германии. Только САК выступала за эволюци­онную революцию», — отмечал исследователь Л. Перссон [277]. Соответственно шведские синдикалисты занялись разработкой перспектив нового общества. Они окончательно отвергли марксис­ тскую централизацию и выбрали децентрализацию и самоуправле­ ние единиц, при том что средства производства должны принадле­ жать обществу в целом. Подкомитет профобъединения разработал полный план будущей организации промышленности на основе принципов федерализма и ассоциации на местном, вертикальном и интернациональном уровнях. Базовую единицу составляли проф­ союзы, федерации и отраслевые подразделения. В 1922 г. САК одобрила план для нужд внутренней организации. Общество дол­ жно было основываться на общинах, созданных на базе местных межпрофессиональных организаций профсоюзов, и их региональ­ ных федерациях снизу [278]. В международном плане три представителя САК принимали уча­ стие в учредительном конгрессе Профинтерна в 1921 г.279 В син­ дикалистском профцентре действовало коммунистическое мень­ шинство, которое добивалось присоединения к Московскому Интернационалу. Первоначально оно оставалось неорганизован­ ным, но коммунисты создали ячейки в ряде местных синдикалис­ тских организаций. В декабре 1921 г. Москва дала инструкции шведской делегации: не создавать ячейки внутри САК, если это может привести к ухудшению отношений между коммунистами и синдикалистами. Однако в начале 1922 г. эти отношения и без того существенно испортились, а синдикалисты все резче стали крити­ ковать большевизм и политику большевистского правительства в России. После этого компартия постановила развернуть широкую работу по созданию ячеек. Однако коммунистический союз проф­ союзной пропаганды признавал в отчете, направленном им в Про-финтерн в июле 1922 г., что эта работа сталкивается со значитель­ ными трудностями и требует большой осторожности, поскольку «коммунисты, которые являются синдикалистами, — в первую оче­ редь синдикалисты и лишь потом уже — коммунисты» [280]. Коммунистам удалось добиться некоторых успехов. Главный редактор печатного органа САК «Арбетарен» выступил против со­ здания отдельного синдикалистского Интернационала и симпати­ зировал Профинтерну [281]. Но позиция большинства ведущих акти­ вистов организации становилась все более непримиримой. В мае 1922 г. в «Арбетарен» было опубликовано заявление центрального органа САК «Отношение САК к Профинтерну», в котором присо­ единение к Московскому Интернационалу категорически отверга­лось. Руководство САК не видело необходимости принимать пред­ ложение некоторых секций о проведении голосования среди членов организации по вопросу об отношении к Профинтерну, посколь­ку ни одна секция так официально и не призвала к формальному вступлению. Кроме того, указывалось в заявлении, соответствую­ щее голосование и даже простое обсуждение этого вопроса на конгрессе САК предполагает предварительный отказ профцентра от утвержденной декларации принципов, в особенности от тех ее по­ ложений, в которых идет речь о независимости от политических партий и о замене государства и капитализма экономической организацией трудящихся, либо же изменение статутов Профин-терна с включением в них указанных принципов, с тем чтобы при­ вести их «в соответствие с основополагающими принципами син­ дикализма» [282]. Новая идеология была официально утверждена С А К на конг­ рессе 27 августа — 3 сентября 1922 г. в Стокгольме. В нем участво­вали 128 делегатов, представлявших 226 местных организаций. 66 голосами против 30 была одобрена повестка дня, включавшая про­ тест против преследования революционеров в России. Состояв­ шийся перед форумом референдум о вступлении в Профинтерн отклонил вступление в Московский Интернационал 3934 голоса­ мипротив 176. Сторонники большевиков на конгрессе критикова­ ли редакцию «Арбетарен» за непримиримость в отношении России, но поведение редактора было одобрено без голосования. Делегаты призвали к солидарности с итальянскими товарищами. В последу ющем удалось собрать и передать итальянским синдикалистам 10 тысяч крон [283]. Принятие новой Декларации принципов, плана социалистичес­кой образовательно-просветительной работы и новой формы орга­ низации завершало идейную переориентацию САК. В конце 1922 г. профцентр принял участие в образовании анархо-синдикалистского Интернационала. Синдикалистское движение в соседней Норвегии развивалось под влиянием шведских синдикалистов. Часть местных организа­ций шведских рабочих в Норвегии вступила в 1912—1913 годах в САК. В период Первой мировой войны в САК вошли и шведские до­ рожные и строительные рабочие в Норвегии, так что в 1916 г. в орга­ низациях САК в Норвегии насчитывалось 700 членов [284]. Многие норвежские рабочие были недовольны тем, что лидеры Централь­ ного объединения профсоюзов Норвегии (ЦОПН, профсоюзного объединения, которое находилось под полным влиянием Норвеж­ ской рабочей партии) дали согласие на замораживание роста зар­ платы, несмотря на постоянный рост цен. Местные профсоюзные организации, многие из которых входили в САК, вопреки соглаше­ниям, достигнутым реформистскими союзами, смогли навязать предпринимателям более высокий уровень зарплаты [285]. После провала переговоров между организациями САК в Нор­ вегии, представителями ЦОПН и норвежской профсоюзной оппо­ зиции в июне и декабре 1916 г., исполком САК признал право нор­ вежских секций создать собственную организацию [286]. 28 декабря 1916 г. в Кристиании был созван съезд, на котором была образова­ на Норвежская синдикалистская федерация (НСФ). В HСФ было 17 местных профсоюзов с 1024 членами [287] Xотя новая организация имела организационную самостоятельность, она оставалась тесно связанной с САК. С апреля 1917 г. до 1923 г. САК и НСФ образо­ вывали Центральную организацию скандинавских рабочих [288]. Лидеры ЦОПН встретили создание небольшого синдикалист­ ского профобъединения враждебно. Они неоднократно пытались сорвать забастовки, организованные НСФ. Пользуясь тем, что многие из активистов НСФ были шведами, реформистские проф­ союзы заявляли, что стачки организованы извне, и бунтовщики высылались из страны. В 1917— 1919 годах только из провинций Вестландет и Сёрландет были высланы 2 тысячи шведов. Другим методом давления стали попытки «растворить» союзы НСФ в со­ зданных в 1917 г. отраслевых федерациях ЦОПН [289]. Норвежские синдикалисты активно включились в забастовоч­ ное движение. В 1919 г. НСФ приняла участие в 27 рабочих конфликтах, из них 14 пела самостоятельно (в том числе 5 закончились победой, 2 — компромиссом, 2 — поражением), а 13 — вместе с ЦОПН (в т.ч. 2 закончились победой, 7 — компромиссом, 2 — по­ ражением, 1— неопределенно, 1— безрезультатно). Весной 1919 г. синдикалистское профобъединение стало изда­ вать газету «Аларм», редактором которой до 1927 г. был Карл О. Танген. Тираж ее в 1921 —1923 годах достигал 2,5 тысяч экз. и 1900 экземпляров в 1924 г. (555 подписчиков). В начале 1920-х гг. мест­ ная организация НСФ в районе Рюнке издавала еще одно ежене­ дельное издание — «Маане» [290]. В 1920—1921 годах НСФ насчиты­ вала 3100 членов в 62 местных организациях [291]. На пике своего влияния, в мае 1921 г. во время объявленной реформистскими профсоюзами всеобщей стачки рабочие НСФ взяли под контроль заполярный город Хаммерфест и вели бои с армией. Стачка закон­ чилась неудачей [292]. В последующие годы норвежское синдикалистское движе­ ние понесло существенный урон из-за увеличившейся в 1922 г. безработицы. Она ударила по оплоту НСФ — молодым каменотесам и шахтерам (общее число шахтеров в Норвегии сокра­ тилось с 8 тысяч в 1916 г. до 2500 в 1926 г.). Так же или еще хуже обстояло дело в каменной промышленности, у дорожных и желез­ нодорожных строителей, где было немало синдикалистов. Тем не менее НСФ смогла сохраниться [293]. В начале 1920-х годов в федера­ ции имелась 51 местная группа с 1700 активными членами и дву­ мя отраслевыми федерациями — каменотесов и сельскохозяй­ ственных рабочих [294]. В начале 1923 г. норвежские синдикалисты единогласно проголосовали на референдуме за вступление в анар-хо-синдикалистский Интернационал [295]. В Дании в период Первой мировой войны численность неболь­ шой революционно-синдикалистской группы, которая с 1910 г. выступала под флагом «Объединения профсоюзной оппозиции» и издавала газету «Солидаритст», возросла до тысячи человек. Орга­ низация выступила инициатором ряда острых общественных кон­ фликтов [296]. Оппозиция действовала в рамках официальных рефор­ мистских профсоюзов (Центрального объединения профсоюзов Дании. ЦОПД), но ее позиции все больше эволюционировали в сто­ рону анархо-синдикализма. Она не стремилась провести своих лю­ дей в руководство профсоюзов, но пыталась работать среди рядовых членов [297]. Синдикалистское движение в стране заметно усилилось после начала в 1917 г. Русской революции и по мере все большего недовольства умеренной политикой социал-демократи и Еженедельную газету «Солидаритет» удалось превратить в ежедневную, ее тираж достиг 17 тысяч. К 1918 г. в «профсоюзной оппозиции» насчитывалось уже до 4 тысяч членов [298]. В период войны датские синдикалисты активно поддерживали движение за отказ от воинской службы") Газета «Солидаритет» за­ щищала его участников и распространяла его информацию. Она выступила с резким протестом против полицейских преследований профсоюза неквалифицированных рабочих в Копенгагене, перед бюро которого один из отказников вывесил 9 августа 1918 г. свою униформу. В результате три видных деятеля синдикалистской оп­ позиции были арестованы. Ответом на аресты стали массовые со­ брания рабочих, на которых выдвигались требования объявить все­ общую стачку протеста. Участники одного из митингов двинулись на биржу, разогнали биржевиков и разгромили призывное бюро. За этим последовали новые аресты и приговоры до 25 лет заключения. В организации этой акции была обвинена синдикалистская оппо­зиция, и по ней был нанесен тяжелый удар [299]. Другим ослабляющим фактором оказалось влияние большеви­ ков: в 1920— 1921 годах некоторые лидеры «профсоюзной оппози­ ции» (включая се ведущего активиста Кристиана Кристенсена) перешли на сторону коммунистов. Столкнувшись с нехваткой средств на издание газеты и профсоюзную деятсльностх(5 тысяч крон, предоставленных шведской САК, оказалось недостаточно), они обратились за помощью к Москве [300]. В марте 1921 г. оппози­ ция официально заключила федеративное соглашение с компарти­ей и высказалась за вступление в Профинтерн [301]. Это была попытка объединить синдикалистов и коммунистов. Сам Кристенсен первоначально воспринимал се как тактический шаг. Как утверждали коммунисты — противники объединения, синдикалистский лидер заявил: «Мы берем деньги и душим ком­ мунистов в любовных объятиях» [302]. Объединившись с коммуниста­ми, активисты стали участвовать в выборах в руководящие органы профсоюзов. Так, после крупных стачек весной 1922 г., последовав­ ших за локаутом 100 тысяч рабочих, коммунистам и синдикалис­ там удалось взять в свои руки местную профсоюзную группу в Оденсе: в ее руководство вошли 4 коммуниста, 1синдикалист и 2 социал-демократа [301]. Недовольное новой ориентацией на большевиков синдикали­ стское крыло попыталось создать собственную группу — «Датское федералистское объединение» (1919 г.) [304]. После объединения боль­ шей части синдикалистов с коммунистами анархо-синдикалисты откололись [305], а затем образовали «Союз синдикалистской пропаганды» во главе с Э. Манусом [306], который в 1922 г. насчитывал 600 членов. Союз принял участие в создании анархо-синдикалистско-го Интернационала. Однако этот Союз просуществовал всего пол­ года и распался под давлением руководства «профсоюзной оппо­зиции». Борьба в революционно-синдикалистском движении в Нидерландах Голландские синдикалисты выступили в массе своей против Первой мировой войны (за исключением Корнелисссна и нескольких других). Революционно-синдикалистский проф-центр — Нидерландский секретариат труда (НСТ) — активно под­ держивал движение за уклонение от военной службы, в котором участвовали сотни его членов [307]. НСТ вместе с рядом анархистских фупп, рабочих профсоюзов и левых партий образовал антивоен­ ный блок, который вел широкую антимилитаристскую агитацию [308]. Голландия оставалась нейтральной, но последствия мировой вой­ ны привели к резкому росту цен и ухудшению условий жизни тру­ дящихся. По стране прокатились стихийные выступления против последствий войны. В июне 1916 г. начались демонстрации женщин против рационирования продуктов, в начале 1917 г. — разгромы булочных; против их участников власти Амстердама, возглавляв­шиеся правыми социал-демократами, использовали войска. В июле 1917 г., после новых выступлений женщин против дороговизны и разгромов булочных, муниципалитет Амстердама запретил все де­ монстрации. Демонстрации были расстреляны («кровавая неделя»); в ответ антивоенный Комитет провел всеобщую 24-часовую заба­ стовку [309]. В период войны в Нидерландах прошел ряд стачек (на оружейной фабрике Де Хембруг, в текстильной промышленности в Твенте, на шахтах в Лимбурге, в порту Роттердама и т.д.) [310]. Антивоенная борьба способствовала быстрому росту рядов голландского революционного синдикализма. Численность НСТ выросла с 10 598 в 1914 г. до 48 764 в 1918 г. [311]. Возникали новые профсоюзы в рамках НСТ. Так, 1сентября 1916 г. была образова­ на Нидерландская федерация работников транспорта [312]. Голландс­ кие синдикалисты приняли самое активное участие в революцион­ном подъеме после Первой мировой войны.(В декабре 1918 г. в Амстердаме, Гааге, Роттердаме идругих крупных городах состоялись массовые рабочие демонстрации. Властям и реформистским проф­ союзам удалось прекратить их ценою существенных уступок, включая введение 8-часового рабочего дня, социального законодатель­ ства, повышения зарплаты и страховых выплат по несчастным слу­чаям на производстве, безработице, старости, болезни, введение все­ общего избирательного права и т.д. Рабочим пообещали даже участие в управлении предприятиями. Однако уже к концу 1919 г. власти пе­ решли в контрнаступление [313]. В 1920 г. был принят закон против революционной пропаганды. Он предусматривал наказание за под­ стрекательство к забастовкам и за их организацию. НСТ и социал-демократические профсоюзы призвали провести 8 июля 1920 г. всеобщую стачку, которая распространилась на все отрасли, за ис­ключением железных дорог и государственных служащих в Ам­стердаме, Гааге и Роттердаме. В действительности в выступлении приняли участие почти все члены НСТ, но активность членов со­ циал-демократического профцентра была небольшой. Особенно активно выступили муниципальные работники Амстердама, состо­ явшие в НСТ. Они были наказаны властями, но закон удалось не­ сколько смягчить [314]. Период 1920—1922 гг. был временем острой экономической борьбы. Трудящиеся пытались сохранить свои завоевания, пред­ приниматели — отобрать их) В феврале 1920 г. докеры Амстер­ дама и Роттердама начали по инициативе синдикалистской феде­ рации транспортников забастовку за повышение зарплаты, которая продолжалась в течении 13 недель. В выступлении участвовали 20 тысяч рабочих. Лидеры федерации Бертюс Боуман и Снеевлит вели активную агитацию за распространение стачки на другие предпри­ ятия, железные дороги и коммунальные службы [315]. Как признавал позднее Боуман, синдикалистам не удалось применить такие рево­ люционные методы борьбы, как стачки солидарности, так как же­ лезнодорожники и моряки речного транспорта находились под влиянием социал-демократов, которые противились подобным действиям [316]. Хотя движение носило упорный характер и получи­ ло поддержку английских рабочих, объявивших бойкот голландс­ ких судов, хотя бастовавшие отвергли правительственный арбитраж и намеревались продолжать борьбу, в конечном счете предприни­ мателям удалось с помощью штрейкбрехеров подавить его. В кон­ це мая на встрече с представителями других профцентров НСТ предложил объявить стачки солидарности, но те отвергли эту идею [317]. С конца июня по начало августа 1920 г. продолжалась стач­ ка строителей. Выступление началось с локаута в провинции Гронинген: так предприниматели ответили на требование ра­ бочих о повышении зарплаты. НСТ и так называемые «совре­менные» профсоюзы объявили забастовку, после чего локаут был распространен на всю страну. Большинство реформистских профсо­ юзов не поддержало стачку, однако бастующим удалось добиться небольшого повышения заработков. В октябре НСТ выступил в под­ держку стачки почтово-телеграфных работников, но и она не была подкреплена выступлением других профцентров и вынуждена была прекратиться через 3 дня. Правительство незначительно повысило зарплату почтовикам [318]. Активно участвовали в борьбе и рабочие-синдикалисты других профессий. В декабре 1919 — феврале 1920 г. 280 членов НСТ при­ няли участие в забастовке рабочих, занятых производством сундуков в Амстердаме. 120 мебельщиков и обойщиков из НСТ были затро­ нуты локаутом в марте 1920 г. 145 синдикалистов приняли участие в 14-недельной забастовке изготовителей плетеной мебели [319]. (В 1920 г. тираж печатного органа союза «Де Арбейд» вырос до 13 тысяч. В НСТ состояла 51 тысяча трудящихся, в том числе 18 тысяч докеров и транспортников, 13 тысяч строителей, 7 тысяч металлистов, 5 тысяч текстильщиков и т.д. Организации НСТ существовали почти в 500 населенных пунктах, число межпрофесси-ональных объединений на местах достигло сорока [320]. Однако уже в 1921 г., после неудачных стачек, число членов НСТ, как и боль­ шинства других профцентров страны сократилось. К лету этого года в НСТ состояли 37 тысяч работников (в то же время в соци­ал-демократических профсоюзах — 240 тысяч, в католических профсоюзах — 120 тысяч, в «нейтральных» — 63 тысячи, в протестантских — 60 тысяч) [321]. В 1921 г. НСТ отверг предложение соци­ ал-демократических профсоюзов об объединении в «нейтральную» организацию [322]) B 1921 г. члены НСТ в Гааге и Амстердаме продолжали экономические и политические выступления. Среди прочего, они организовали в июне—июле крупные демонстрации за освобождение отказника от военной службы Хермана Грунендааля, объявившего голодовку в тюрьме. Стачки и демонстрации прошли в Амстердаме, Гааге и Роттердаме; в них приняли участие прежде всего строители и металлисты. НСТ и антимилитаристы намерева­ лись объявить всеобщую стачку, однако реформистские профсоюзы не поддержали эту инициативу [323]. Синдикалисты и антимилитарис­ ты выпускали и распространяли десятки и сотни тысяч экземпляров специальных газет и манифестов, проводили многочисленные собра­ ния и митинги. Аресты активистов усугубили ситуацию. Несколько человек взорвали бомбу переддомом члена Военного совета страны, выражая солидарность с Грунендаалем; три человека были пригово­рены к тюремному заключению сроком от 2 до 6 лет. В итоге выс­ тупления пришлось прекратить [324]. B 1921 г. голландские трудящиеся продолжали бастовать против попыток предпринимателей снизить им заработную плату. Вспыхнула стачка портовых рабочих Амстердама: все профсоюзы, кроме синдикалистов, согласились на снижение зара­ ботной платы, однако члены НСТ выступили против и возглавили стихийно начавшуюся забастовку, к которой затем примкнули и члены других профсоюзов. В конце октября 1921 г. началась круп­ ная забастовка металлистов, не соглашавшихся со снижением за­ работков. Выступлением руководил комитет из представителей пяти профцентров, и большинство в нем имели реформисты. Син­ дикалисты безуспешно призывали к расширению стачечного дви­ жения на железные дороги, транспорт и шахты, но их предложение было отклонено социал-демократическими профсоюзами. В дви­ жение было вовлечено лишь 14 тысяч рабочих в нескольких горо­ дах страны. Большинство бастующих отвергло компромиссное предложение, разработанное при посредничестве бургомистра Амстердама, но католические и протестантские профсоюзы пос­ ле этого отказались продолжать забастовку. К концу декабря она была прекращена [325]. В 1922 г. крупные стачки против снижения зарплаты про­ вели шахтеры, металлисты, строители, железнодорожники. Они бо­ ролись поодиночке. НСТ несколько раз предлагал другим проф-центрам объявить всеобщую стачку, но предложения не были приняты. НСТ вел активную пропаганду за всеобщую забастовку [126]. Во время каждого крупного выступления синдикалистское про­ фобъединение пыталось организовать стачки солидарности, но всякий раз этого не допускали другие профцентры [127]. После поражения стачки металлистов в январе 1922 г. наступ­ ление предпринимателей усилилось. Почти во всех отраслях про­ изошло сокращение зарплаты, увеличивалось рабочее время. Пар­ ламент страны принял новый закон о труде, расширив рабочую неделю с 45 до 48 часов. Профсоюзы НСТ испытывали растущие трудности. Многие из них вынуждены были закрыть свои кассы помощи безработным. Число членов профобъединения упало [128]. Острый характер приобрел конфликт в деревообрабатывающей промышленности в марте—мае 1922 г. В нем участвовали 450 чле­ нов НСТ (из 1,2 тысяч членов соответствующей отраслевой феде­ рации). В ходе борьбы штрейкбрехерами был убит рабочий акти­ вист Якоб Пантьес [329]. Осенью забастовочная борьба обострилась, но ее итоги оказывались в основном неутешительными для рабо­чих. Стачка сигарочников в октябре, начавшаяся на севере страны с протестов против снижения зарплаты, сопровождалась общена­ циональным локаутом в отрасли, который охватил 9 тысяч рабочих. Забастовка длилась четыре недели, но трудящимся удалось добить­ ся лишь сокращения масштабов снижения зарплаты [330]. Потерпела поражение стачка железнодорожников, в которой участвовали и синдикалисты; после этого руководивший выступ­ лением комитет четырех профорганизаций был распущен, а не­ большая по размерам синдикалистская организация постановила войти в федерацию транспортных рабочих НСТ. Синдикалистская федерация работников коммунальных служб, имевшая сильные позиции в Амстердаме, была исключена из совместного комитета отраслевых профсоюзов различных направлений за отказ согла­ ситься с каким бы то ни было снижением зарплаты. В декабре 1922 г. профсоюзы НСТ организовали крупную стачку моряков против планов понижения заработной платы [331]. Важнейшим направлением деятельности НСТ в этот период стала поддержка массового движения безработных. Синдикалисты требовали, чтобы безработным предоставлялась новая, нормально оплачиваемая работа или выплачивались пособия без всяких стра­ ховых взносов. В сентябре 1922 г. активистам НСТ удалось выве­ сти безработных на улицы в Роттердаме, Амстердаме и Гааге. В этих городах были созданы комитеты действия безработных, которые вместе с НСТ организовали крупную кампанию, поддержанную также членами реформистских и клерикальных профсоюзов [332]. Синдикалистское профобъединение стало издавать специальную газету для этих комитетов («Де Верклоосхейд») и призывало их при­ соединяться к НСТ, что вызывало недовольство и сопротивление коммунистов, стремившихся образовать Национальный комитет безработных. В конце октября 1922 г. по инициативе НСТ была со­ звана общенациональная конференция комитетов безработных в Утрехте. Она принесла успех синдикалистам: идея Национального комитета не была принята, а газета, основанная НСТ, признавалась, по существу, органом движения [333]. 1 декабря на новой конференции Гааге, созванной Правлением НСТ, победа синдикалистов была закреплена. Участники постановили организовать в Амстердаме кон­ гресс и демонстрацию, причем в качестве ораторов должны были выступать синдикалисты. «Влияние коммунистов, к сожалению, исключено», — констатировал голландский коммунист B.C. ван Ре-есма в письме в Профинтерн [334]. В то же время безработные, состоявшие в социал-демократичес­ ких профсоюзах, все меньше участвовали в комитетах действия. Когда 15 ноября 1922 г. реформистские профсоюзы проводили круп­ную демонстрацию против безработицы, комитеты из Роттердама, Схидама и Гааги постановили примкнуть к ней, несмотря на воз­ ражения социал-демократических лидеров. Около 15 тысяч чело­ век отправились маршем на Гаагу, где состоялась 6-тысячная ра­ бочая манифестация перед зданием парламента. В Амстердаме местный комитет действия провел шествие во время заседания городского Совета, при ее разгоне многие рабочие были ранены по­ лицией. Под напором репрессий движение безработных к концу 1922 г. стало ослабевать, на собрания и митинги приходило все меньше народу [335]. Воспользовавшись спадом, коммунисты в на­ чале 1923 г. с помошью «тактического лавирования» оттеснили синдикалистов и добились создания Национального комитета. Движение теперь «в наших руках», — торжествующе сообщало профбюро компартии в Профинтерн 7 марта 1923 г. [336]. Важным направлением работы НСТ оставался антимилитаризм. Исполнительная комиссия НСТ постановила вести активную про­ паганду против производства и транспортировки оружия и военных материалов, перевозки войск, за отказ от военной службы, против сотрудничества с любым правительством и «национального един­ ства», увязывая все это с классовой борьбой. 1 октября 1922 г. в НСТ насчитывалось 26 тысяч члено Наиболее крупными федерациями в его составе были строители (8 тысяч), транспортники, докеры и моряки (6,4 тысяч), муници­ пальные и государственные служащие (3,9 тысяч), металлисты (3,7 тысяч), химики и пищевики (2,9 тысяч), табачники (1,9 ты­сяч), текстильщики (1,3 тысяч), работники древесной и мебель­ ной промышленности (1,3 тысяч), а также производства одежды, же­ лезных дорог, шахт и торговли, сельского хозяйства. Действовали местные секретариаты в 39 населенных пунктах, прежде всего в Га­аге, Амстердаме, Роттердаме, Гронингене, Энсхеде, Девентере и Зандаме [337]. Тем временем в НСТ нарастали идейно-политические разногла­ сия. Некоторые из ведущих активистов (Б. Боуман, Корнелис Китц) стали склоняться к поддержке коммунистов. Другие (Бер­ нард Лансинк и другие) присоединились к выступавшей за «свобод­ ный социализм» Социалистической партии, которую создал быв­ший секретарь НСТ, а затем депутат парламента Харм Колтек [338]. В 1920 г. Б. Лансинк, занимавший пост председателя НСТ, опуб­ликовал серию статей под общим названием «Строительство». Обо­сновывая синдикалистский тезис о необходимости изучения работ­ никами того, как работают их предприятия, он призвал трудящихся уже в рамках существующего нынешнего строя участвовать в решении производственных задач. Это заявление подверглось резкой критике на конгрессе НСТ в том же году со стороны коммунистов — Снеев-лита и Боумана. Лансинку припомнили и сотрудничество с социал-демократическими профсоюзами в борьбе против дороговизны. По мнению критиков, его действия открывали возможность слияния на «реформистской основе» [339]. B 1920 г. представитель НСТ Боуман участвовал в между­ народной конференции коммунистов в Амстердаме. Комму­ нисты заняли ряд влиятельных постов в НСТ. Так, Снеевлит возглавлял федерацию транспортников. В октябре 1920 г. руководство Голландской компартии, верное профсоюзной линии Коминтерна, предлагало НСТ влиться в реформистское профобъединение, что вызвало недовольство как среди синдикали­ стов, так и среди части коммунистов [340]. Голландские коммунисты пропагандировали идею «проф­ союзного единства», то есть объединения синдикалистских союзов с другими профсоюзами [341]. В то же время они сооб­ щали в Профинтерн, что «работают почти исключительно среди синдикалистов», потому что не могут оказывать замет­ ное влияние в других профсоюзах. Они развернули работу по созданию внутри союзов НСТ коммунистических фракций. Им удалось провести своих сторонников в Правление проф­ союза транспортников Амстердама, установить свой контроль над федерацией служащих, избрать члена компартии на пост сек­ ретаря профобъединения строителей, а также добиться существен­ ного влияния в профсоюзе коммунальных работников. Коммуни­ сты создали фракцию в союзе текстильщиков. В союзе портных разгорелось противоборство между коммунистическим членом Правления и его оппонентами [342]. В сентябре 1921 г. коммунисты выдвинули кандидатуру Боумана на пост председателя НСТ в про­ тивовес Лансинку, хотя и признавали в письме в Москву, что шан­сов на избрание коммунистического кандидата нет [343]. В попытке предотвратить распространение влияния компартии председатель НСТ Б. Лансинк выдвигал на конгрессе в 1921 г пред­ ложение о запрете партийных фракций в профобъединении и ис­ключении их членов [344]. В 1922 г. эту идею поддержало Правление федерации строителей. Кроме того, Правление НСТ не признало кандидатуру представительницы, избранной федерацией служа­щих, которая находилась под влиянием компартии. Ее обвинили в том, что она представляла партию на конференции Профинтерна 1921 г. в Москве. Решение руководства профцентра получило одобрение конференции правлений федераций НСТ 25 голосами про­тив 11 при 8 воздержавшихся [345]. 1921 г. в НСТ шла острая борьба между коммунистическим и анархо-синдикалистским крылом прежде всего по вопро­ су о присоединении к Профинтерну или синдикалистскому Интер­ националу. Вернувшись из Москвы с конгресса Профинтерна, делегация профцентра (секретарь НСТ Т. Диссель, Боуман и Китц) высказалась за присоединение к Московскому Интернационалу. Коммунисты в НСТ развернули бурную кампанию в пользу вступ­ления в Профинтерн. Анархо-синдикалистское течение сопротив­лялось. Оно отказалось продолжать печатать орган НСТ «Де Ар-бейд» в типографии компартии [346]. В свою очередь, противники коммунистов расширяли связи с теми рабочими организациями, которые стремились создать син­дикалистский Интернационал. 7 августа 1921 г. федерация стро­ительных рабочих Германии, входившая в немецкое анархо-син­дикалистское профобъединение ФАУД, пригласила федерацию строительных рабочих НСТ принять участие в своей конференции в Дюссельдорфе в октябре для обсуждения вопроса об организации «Международной федерации строительных рабочих» [347]. Голландс­кие строители попросили 31 августа разъяснить цели и задачи со­зываемой встречи. 6 сентября их вопросы были обсуждены на за­седании Правления немецкой федерации, и по его поручению представитель немецких строителей Г.Л. Визенер объяснил, что речь идет о международной конференции, приуроченной к конг­рессам их федерации и ФАУД. «...Нам следует вначале обсудить, каким образом вообще указать путь синдикалистскому Интернаци­оналу... — писал он голландским коллегам. — Пока не будет дос­тигнута ясность на сей счет, строители не смогут перейти к созданию Интернационала». Визенер ссылался на решения конференции ре­волюционных профсоюзов в Берлине в 1920 г. и призывал обсудить шаги по организации международной синдикалистской федерации строительных рабочих, а также ее задачи [348]. Правление НСТ назна­чило делегатов на конгресс ФАУД (председателя НСТ Лансинка и секретаря Дисселя) и конгресс строителей [349]. В 1922 г. «Де Арбейд» усилила критику Советской России и большевистской политики против анархистов [350]. Разногласия в руководстве НСТ со всей отчетливостью сказа­лись во время заседания Центрального совета Профинтерна в Москве в 1922 г. Голландская делегация (Лансинк, Боуман, Я. Схенк) оказалась глубоко расколотой. Боуман выступил за единый фронт «революционного пролетариата», а Лансинк настаивал на том, что Профинтерн должен стать самостоятельным объединени­ем профсоюзов, независимым от какой бы то ни было политичес­кой партии, но могущим сотрудничать с партиями в конкретных действиях [351]. На чрезвычайном конгрессе НСТ в Арнхейме 25—26 марта 1922 г. большинство членов Правления выступало против вступ­ления в Профинтерн и за создание нового Интернационала, мень­шинство — за Профинтерн [352]. Немецкие коммунисты из «Союза работников физичес­кого и умственного труда Германии», присутствовавшие на конг­рессе в качестве наблюдателей, отмечали, что принятая на съезде новая декларация принципов была выдержана в синдикалистском духе, делала упор на этические принципы и отличалась от пре­жней в первую очередь только тем, что признавала и принцип производственных (а не только профессиональных) организаций. Текст был принят 220 голосами против 20 при 20 воздержавших­ся. Голландские коммунисты практически не участвовали в дис­куссии о принципах и сосредоточили свои усилия на дебатах о вступлении в Профинтерн. С содокладами по этому вопросу вы­ ступили Боуман, защищавший вступление в эту международную организацию, и синдикалист Лансинк, который настаивал на том, чтобы создаваемый Интернационал профсоюзов носил син­дикалистский характер. Дискуссии проходили весьма бурно. Так, немецкий коммунистический наблюдатель Артур Хаммер, выс­тупая на конгрессе, заявил, что синдикалистский Интернацио­нал будет служить лишь интересам капитала, а Лансинк в ответ обвинил немецких гостей в том, что они в период Первой миро­ вой войны «служили кайзеру» [353]. Предложенная транспортниками резолюция о присоединении к Профинтерну была отклонена 126 голосами против 99 при 19 воздержавшихся [354]. Конгресс принял резолюцию, предложенную федерацией строителей: в ней выражалось согласие с Московским Интернационалом при условии ликвидации его связи с Коминтер­ ном. На страницах печатного органа НСТ «Арбейд» Лансинк тор­жествовал. Он не скрывал свои надежды на то, что Профинтерн отвергнет голландские условия [355]. НСТ получил приглашение принять участие в Берлинской кон­ференции революционных синдикалистов в июне 1922 г. Сторон­ники Профинтерна во главе с Боуманом уговаривали Правление отказаться от посылки делегации, ссылаясь на то, что в НСТ дол­жен еще пройти референдум по вопросу о членстве в международных организациях. Лансинк отвечал на это, что присутствие такой делегации необходимо, ибо на Берлинской конференции речь пой­дет как раз о выработке линии поведения синдикалистов на пред­стоявшем в конце 1922 г. Втором конгрессе Профинтерна [356]. В ко­нечном счете представители НСТ так и не поехали в Берлин. Предложения Правления в пользу создания нового Интернаци­ онала, проект транспортников о вступлении в Профинтерн и ре­ золюция строителей о присоединении к Профинтерну при условии изменения его устава были вынесены на референдум 24 631 члена НСТ. Лишь меньшинство из них приняло участие в голосовании: 2198 поддержали предложение Правления, 1948 — проект транс­портников и 1702 предложение строителей [357]. При повторном го­лосовании предложение Федерации работников транспорта о при­ соединении к Профинтерну было отвергнуто. Оно собрало лишь 4458 голосов из 10 576 проголосовавших членов НСТ. Большинство голосов сторонникам Московского Интернационала удалось на­брать лишь среди транспортников, мебельщиков, в небольших профсоюзах работников торговли и горняков, а также среди часов­щиков Амстердама (в последнем союзе 9 членов голосовали «за», 8 — «против»). Большинство оказало поддержку предложению фе­дерации строительных рабочих, которое отклоняло присоединение. Профинтерну и давало Правлению поручение «скорейшим обра­зом связаться с профсоюзами, согласными с берлинским заявлени­ем, с тем чтобы созвать международный конгресс и создать рево­люционный и самостоятельный профсоюзный Интернационал. Если Красный Интернационал профсоюзов в Москве заявит о сво­ей готовности стремиться к революционному и самостоятельному характеру профсоюзного движения, работать над объединением обоих Интернационалов». За этот проект высказались 5826 членов НСТ, включая такие крупные федерации и союзы, как организации строителей, фабричных рабочих, металлистов, работников обще­ственных служб, сигарочников и текстильщиков, а также большинство небольших профессиональных союзов. Противники большевизма торжествовали победу. Теперь участие НСТ во Вто­ ром конгрессе Профинтерна излишне, подчеркивал Лансинк в «Де Арбейд», поскольку «Москва знает наши условия» [358]. Лидер транспортников Боуман, ведший энергичную кам­панию в пользу Профинтерна, сокрушенно сообщал в Москву, что антибольшевистская агитация хорошо воспринимается рабочими. «Преобладающее ядро членов НСТ — хорошие революционные товарищи, но воспитанные, как они есть, в анархистском движе­нии, — признавал профсоюзный руководитель, — они... очень восприимчивы к болтовне относительно партийной диктатуры в России, относительно борьбы либертарного социализма с властническим и вводящего в заблуждение, но вновь и вновь повторяемо­ го утверждения, будто коммунистическая партия и Третий Интер­ национал состоят из тех же социал-демократов, какие являются членами Второго и Второго с половиной Интернационалов». Не­ годование в рядах синдикалистского профцентра вызвала и резо­люция Голландской компартии 1921 г. о необходимости объедине­ния НСТ с социал-демократическим профцентром. Боуман и другие приверженцы Профинтерна заявили после референдума, что они подчиняются принятому решению, но намерены продолжать агитацию за его пересмотр в будущем [359]. Голландские коммунисты намеревались отправить сепаратную делегацию из своих сторонни­ ков на конгресс Профинтерна [360]. В то же время противники большевизма после референдума усилили свой натиск. В начале сентября 1922 г. конференция пред­седателей федераций и местных объединений НСТ проголосовала за запрет на создание коммунистических фракций в профсоюзах. Впрочем, крупнейшие федерации не собирались исполнять это решение [361]. А 30 октября 1922 г. председатель НСТ Лансинк сооб­щил в официальном письме в Профинтерн, что его организация не намерена принимать участие во Втором конгрессе Московского Интернационала. «Поскольку основа, на которой строится Крас­ный Интернационал профсоюзов, не совпадаете берлинским за­ явлением, — писал он по поручению Правления НСТ, — для НСТ Голландии присоединение к Профинтерну невозможно». Вместо этого он будет участвовать в создании «единой, самостоятельной и полностью независимой от какой-либо политической партии рево­люционной экономической организации рабочих всего мира» [362]. Однако после 2-го конгресса Профинтерна в ноябре-декабре 1922 г. настроения в НСТ изменились, причем совершенно неожи­данно для сторонников Москвы. Большинство голландских синди­калистов всерьез восприняли решения конгресса, постановивше­го изменить устав Профинтерна и исключить из него упоминание о связи этой организации с Коминтерном. Лидер Профинтерна А. Лозовский лично посетил Голландию и провел ряд встреч с проф­союзными активистами страны, агитируя их за присоединение к Московскому Интернационалу. Перед отправкой делегации НСТ на Учредительный конгресс анархо-синдикалистского Интернаци­ онала в Берлине в декабре 1922 г. руководство профобъединения по предложению генерального секретаря Дисселя большинством в 7 против 6 голосов высказалось против создания синдикалистского Интернационала и за присоединение к Профинтерну. Правление Амстердамской организации НСТ также поддержало эту позицию 36 голосами против шести (главным образом представителей метал­ листов). Проигравшее меньшинство потребовало созвать Цент­ральный совет НСТ, но и он поддержал резолюцию Дисселя. В знак протеста Лансинк вышел из состава делегации [363]. На Берлинском конгрессе представители НСТ, как явствует из отчета делегации, де­ лали все возможное, чтобы не допустить образования синдикалистского Интернационала [364]. Послевоенный синдикализм в других европейских странах Во многих странах Европы, где до Первой мировой войны существовали революционно-синдикалистские группы, ини­циативы и союзы, эти зачатки движения исчезли в пламени военного пожара. В государствах, возникших на развалинах Австро-Венгрии, синдикализм почти сошел на нет. В Австрии пре­кратили свое существование Всеобщая профсоюзная федерация Нижней Австрии (создана в 1907 г.), Свободное профсоюзное объе­динение (образовано в 1911 г.), а также имевшие синдикалистские тенденции профсоюз сапожников и федерация строительных рабо­чих [365]. В Венгрии, где революционный синдикализм до войны про­ пагандировали некоторые анархисты и левые социалисты, создать синдикалистские союзы так и не удалось. «Синдикализм обращал­ся в особенности к рабочим... подвергавшимся деквалификации и утрачивавшим контроль над собственным трудом — процессам, которые сопровождали вторую промышленную революцию, однако такие силы только начинали пробиваться в довоенной Венгрии, — считает известный исследователь синдикалистского движения У. Торп. — Кроме того, венгерская рабочая сила включала лишь не­ большое количество полуквалифицированных машинных рабочих, которые в других местах внесли значительный вклад в поддержку синдикализма» [366]. Чехословакии довоенное анархистское и революционно-син­дикалистское движение совершенно изменило свой облик. Боль­шинство активистов присоединились клевонационалистической Чешской социалистической партии (ЧСП), а затем — к компартии. Прежние «Единство горняков страны» (основано в 1909 г.), Все­ общее объединение рабочих «Зашита» (создано в 1910 г.) и «Рабо­ чее текстильное единство» (оформилось в 1910 г.) были распуще­ны во время войны. В 1919 г. в Северной Чехии была создана новая революционно-синдикалистская организация — Объединение че­хословацких горняков (04 Г) с журналом «Горницке листы». Проф­ союз ссылался на синдикалистские традиции, но поддерживал тес­ные связи с ЧСП. 25 ноября 1919 г. О ЧГ организовало стачку горняков, но она была разгромлена армией и полицией, многие участники были арестованы. 11—15 декабря 1920 г. рабочие ряда го­родов объявили всеобщую стачку. В ней активно участвовали и группы ОЧГ Выступление было подавлено с крайней жестокостью. Несколько человек было убито, многие арестованы. Около Клад-но рабочие попытались превратить стачку в революционное восста­ние и при поддержке ОЧГ провозгласили социалистическую рес­публику Советов. Движение было подавлено. В конце августа — начале октября 1923 г. члены ОЧГ приняли участие во всеобщей стачке горняков, организованной официальными профсоюзами и завершившейся компромиссом. В последующие годы революцион­но-синдикалистское ОЧГ действовало относительно независимо, но полицейские репрессии и тяжелая экономическая ситуация подорвали его. К середине 1920-х годов организация сблизилась с коммунистами и, вопреки протесту некоторых членов, присоеди­ нилась к Профинтерну [367]. Немецкие горняки и другие рабочие Се­верной Чехии создали в начале 1920-х годов анархо-синдикалистекий Свободный рабочий союз (СРС). Он был связан с германским ФАУД и в декабре 1922 г. участвовал в Учредительном съезде син дикалистского Интернационала с совещательным голосом. Его представлял председатель союза Франц Новак. СРС объединял, по его собственным данным, около 1тысячи членов. В 1920-х годах де­ятельность СРС постепенно сошла на нет [368]. Мировая война помешала объединению небольших синдикали­ стских профсоюзов Бельгии в общенациональную Бельгийскую син­дикальную федерацию369. Послевоенное движение в этой стране ос­тавалось распыленным и расколотым. В соседнем Люксембурге на военный период и время революционного подъема приходился значительный, но кратковременный взлет синдикалистского движения. В 1917 г. под синдикалистским влиянием сформировались первые профсоюзы современного типа. Они организовали всеобщую стач­ку, которая была подавлена германскими войсками. Профсоюзное движение было разгромлено, и в 1918 г. профобъединение оказалось в руках социалистов [370]. Однако в нем имелось и проанархистское крыло. Выступая на 12-м конгрессе Свободного рабочего союза Гер­ мании (ФАУД) в декабре 1919 г., люксембургский активист, метал­ лист Доминик Мёс заявил, что движение существует уже ряд лет и охватывает 27 тысяч человек. Он рассчитывал на то, что в 1920 г. синдикалисты Люксембурга присоединятся к ФАУД [371]. Однако в конеч­ном счете профсоюз шахтеров и металлистов Люксембурга примк­нул к Амстердамскому Интернационалу, и уже в 1922 г. Мёс и воз­главляемыеим анархисты поддерживали эту ориентацию и входили в руководство профобъединения [372]. В Швейцарии приверженцы анархо-синдикализма работали в основном в реформистских проф­ союзах, иногда образуя собственные фракции и секции [373]. В Великобритании многообещающие довоенные синдикалист­ские инициативы после Первой мировой войны не получили про­должения. Большинство ведущих активистов (Джек Таннер, Том Манн и др.) приняли активное участие в движении цеховых делегатов (шопстюардов), которое возглавляло крупнейшие забасто­вочные выступления военных и первых послевоенных лет. Таннер, бывший сопредседатель международного синдикалистского конг­ресса 1913 г., возглавлял делегацию британских шопстюардов на Втором конгрессе Коминтерна в 1920 г, и в ходе переговоров с боль­шевиками Таннер отстаивал первоочередную роль внепартийного революционного меньшинства. Тем не менее движение вошло в Профинтерн, а затем, по существу, растворилось в официальных тред-юнионах. Манн и некоторые другие лидеры бывших синдика­листов примкнули к компартии [374]. Не получил развития революционный синдикализм и на Балка­нах. В Греции анархисты и синдикалисты приняли участие в созда­нии в октябре 1918 г. первого общенационального профцентра — Всеобщей конфедерации труда (ВКТ). Анархо-синдикалистские делегаты Костас Сперас, Кухцоглу и Фануракис представляли на первом конгрессе ВКТ работников табачной и сигарочной про­ мышленности и отстаивали независимость рабочего движения от буржуазного и партийного влияния. Однако уже на втором конг­рессе конфедерации в сентябре 1920 г. им не удалось помешать тому, что ВКТ оказалась под полным контролем коммунистов [375]. Бурный рост анархистского движения в Восточной Европе в послевоенные годы происходил только в Болгарии, где в июне 1919 была образована Федерация анархистов-коммунистов (ФАКБ). В 1920—1923 годах в ряде мест возникли профсоюзы анархо-синдикалистской ориентации. Участвуя в крупной забастовке транспор­тников в 1919— 1920 годах, они пытались превратить ее во всеоб­щую революционную стачку. В Горна-Ореховица анархисты (Петр Тончсв, Петр Мазнев и др.) приняли участие в демонстрациях соли­дарности с бастующими. Вооруженные анархисты отбили нападение полиции недалеко от вокзала и участвовали в захвате рабочими боль­шого сахарного завода в знак солидарности с бастовавшими железодорожниками и в забастовке солидарности лицеистов. Однако в те годы болгарские анархисты в основном разделяли отношение к синдикализму Э. Малатесты. Они ратовали за общие, неидеологи-зированные профсоюзы как среду для пропаганды анархистских идей. Анархо-синдикалистские концепции еще только обсужда­лись, хотя уже существовало сильное течение, которое высказыва­ лось за создание анархистских профсоюзов [376]. Глава 3. АНАРХИЗМ И РЕВОЛЮЦИОННЫЙ СИНДИКАЛИЗМ В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ В ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ (1918—1923) Мы не согласны с этим нейтральным синдикализ­ мом, пусть даже он называет себя революционным. Анархисты должны сохранять верность своим прин­ ципам и быть последовательными в своих идеях во всех областях революционного действия. И в син­ дикате необходимо... отстаивать либертарные идеи, поскольку эта защита для анархистов — единствен­ ный смысл существования синдикализма. Эмилио Лопес Аранго, ведущий теоретик Аргентинской региональной рабочей федерации (ФОРА [1]). Первая мировая война оказала неоднозначное влияние на страны Латинской Америки. Некоторые из них в 1917-1918 годах формально объявили войну Германии и ее союзникам (Панама, Куба, Бразилия, Гаити, Гватемала, Гондурас, Ко­ста-Рика, Никарагуа), но реально в боевых действиях не участво­ вали. Другие оставались нейтральными. Потребности воюющей Европы в сырье и продовольствии, отрезанность от европейских товаров - все это способствовало развитию промышленности ла­ тиноамериканских государств, строительству новых фабрик, уве­ личению числа наемных работников. Но экономический бум и увеличение прибылей предпринимателей не сопровождались подлинным ростом уровня жизни трудящихся. Они все больше страдали от стремительно разворачивавшейся инфляции, волны всеобщего подорожания товаров и услуг, расцвета спекуляции. Рабочих становилось все больше, они все явственнее ощущали свою силу, а положение их ухудшалось.(В годы войны по многим странам континента прокатились волньгмассовых протестов и за­ бастовок против роста цен на основные продукты и товары. Эти социальные движения сопровождались усилением радикальных настроений, распространением анархистских взглядов и револю­ционно-синдикалистских методов действий, Рабочее движение на континенте в те годы было весьма пестрым в идейном отношении. «...Сохраняли свое влияние анархизм и анархо-синдикализм, агитировали социалисты, воспитанные в духе авторитетов II Интернационала, делал первые шаги национал-ре­формизм, питавший трудящийся люд надеждами на защиту народ­ ных интересов всевластными президентами и диктаторами» [2[. После октября 1917 г. стали возникать и коммунистические партии; неред­ ко их создателями становились анархисты и синдикалисты. Мексиканская революция 1910—1917 годов и начавшаяся в 1917 г. революция в России усиливали бунтарские настроения. В 1918—1923 годах Латинская Америка переживала бурный социально-ре­волюционный подъем. Анархисты шли в первых его рядах. Мно­гие из них были очарованы Русской революцией не меньше, чем их товарищи в Европе, а скорее всего, даже больше (из-за удаленнос­ ти и отсутствия достоверной информации). Вот почему многие либертарии континента эволюционировали к «анархо-большевизму», а затем и просто к большевизму. Отношение к «российскому опыту» глубоко раскололо латиноамериканский анархизм и поста­ вило его перед решающим выбором. Аргентинская ФОРА в эпоху «кровавой недели» Патагонского восстания Ко времени окончания Первой мировой войны Аргентинс­кая региональная рабочая федерация (ФОРА), несмотря на раскол 1915 г., отделивший от нее сторонников объединения c социалистическими профсоюзами и «чистых» синдикалис­тов (ФОРА [1]), оставалась наиболее значительной организа­цией в рабочем движении страны и одним из самых влия­тельных профцентров Латинской Америки. Она пришла в мировое анархо-синдикалистское движение собственным путем, отличным от европейского революционного синдика­ лизма. Провозгласив в 1905 г. своей целью «анархистский коммунизм», ФОРА считала себя продолжателем линии бакунистского крыла Первого Интернационала. Аргентинский исследователь Антонио Лопес отмечает явные черты сходства в содержании и даже в терминологии между резолюциями конгрес­ са антиавторитарного Интернационала в Сент-Имье (1872 г.) и документами его испанской секции (Испанской региональной фе­ дерации трудящихся), с одной стороны, и основополагающими документами ФОРА («Пактом солидарности», «Организационной системой» и «Декларацией принципов»), с другой [3]. ФОРА не испы­ тала на себе непосредственного влияния французского революци­ онного синдикализма и продолжала именовать свои рабочие союзы не синдикатами, а традиционным термином «общества сопротив­ ления». Она не видела необходимости ни в каком «новом курсе» [4]. организационном отношении ФОРА представляла собой федеративное объедине­ние таких рабочих обществ, созданных пре­имущественно на профессиональной основе и связанных узами солидарности и взаимо­ помощи. Ее «центральный» орган — Феде­ ральный совет согласно утвержденной систе­ ме должен был быть всего лишь центром связи и посредником между ними. В отличие от европейских революционно-синдикалистских профсоюзов, ФОРА была одновременно организацией профсоюз­ ной и идейно-анархистской. Она вела борьбу теми же методами прямого действия, что и революционный синдикализм (стачки, бойкот, саботаж и т.д.), но отвергала идейную нейтральность, выд­ вигая вместо этого недвусмысленно сформулированную анархо­ коммунистическую цель/ФОРА была анархистским рабочим движением. Таким образом она задолго до европейского анар­хо-синдикализма (и гораздо более последовательно) следовала принципу: анархизм — это цель, синдикализм — средство его дос­ тижения. Если сравнивать ее позицию с теми спорами, которые велись в европейском либертарном движении вокруг синдикализ­ма, то станет очевидным, что аргентинские рабочие-анархисты не разделяли ни революционно-синдикалистского представления о самодостаточности революционных профсоюзов, ни концепции Малатесты об анархистской работе в единых профсоюзах при од­ новременном существовании отдельной организации анархистов. ФОРА, как она себя понимала, — «это ни анархистская «партия», ни синдикалистская организация... она — конкретизация наших идей и наших надежд, принесенных в рабочее движение и постав­ ленных на службу полному освобождению пролетариата... движе­ ние угнетенных и эксплуатируемых, которое отвергает угнетение и эксплуатацию человека человеком, самая широкая человеческая концепция, которая только может существовать» [5]. С выступая за социальную революцию, свержение экономичес­кой системы капитализма, ликвидацию государственной власти и утверждение вольного коммунистического общества, ФОРА, одна ко, отказывалась давать какие-либо конкретные формулировки того, как должно или может выглядеть это общество. Теоретики ФОРА считали, что оно в любом случае не должно быть продуктом существующих общественных структур — будь то господствующих или тех, которые ведут с ними борьбу. Они верили в спонтанное революционное творчество масс, избавившихся от угнетения и вновь обретших стремление к солидарности, считая необходимым «дать жизнь чувствам, идеям, надеждам», а не «холодно рассчитан­ным планам». Свободные люди должны были сами придать ново­ му обществу анархистского коммунизма его форму. «ФОРА отвер­ гает издание законов относительно будущего, — подчеркивали ее активисты, — не изобретает способ будущей организации и заяв­ляет, что невозможно предвидеть, какие формы примут будущие экономические и социальные органы свободной жизни»[6]. Для них было скорее ясно, чем новое общество не должно было быть: рас­ сеянные на страницах книг, изданий и документов ФО РА выска­ зывания позволяют понять, что аргентинские рабочие-анархисты представляли себе его как систему без централизованной экономи­ ки и огромных индустриальных предприятий, без государства и классов, без денег. Все это следовало не передать в руки синдика­ тов, а сломать. Такой подход соответствовал основным положени­ ям анархо-коммунизма, как они были сформулированы Кропот­ киным. «Позитив» ФОРА высказывала в самой общей форме: автономные коммуны свободных людей и их ассоциации были для нее «элементарным принципом» ее идеологии, основой реоргани­ зации общества, «подлинными ячейками социального организма» [7]. Аргентинские анархисты приветствовали Русскую революцию, но из-за отдаленности далеко не сразу смогли разобраться в про­ исходящем. Газета «Ла Протеста» выражала симпатию по отноше­ нию к революции и большевизму, но отнюдь не безоговорочную, а скорее выжидательную. Однако появилось и новое течение, полу­ чившее название «анархо-большевиков». Оно начало издавать га­ зету «Ла Бандера роха» и сумело за короткий период времени до­ вести ее тираж до 20 тысяч. Революция в России и окончание Первой мировой вой­ ны способствовали новому взлету рабочих выступлений. В ходе их синдикалистская ФОРА нередко тормозила дви­жение, ориентируясь на государственное посредничество. В 1917 г. власти с помощью арбитража прекратили всеобщую стачку железнодорожников. В том же году во время забастовки моряков профсоюз, входивший в ФОРА, проголосовал за про­ ведение всеобщей стачки, но лидеры федерации, во избежание конфликта, приняли арбитраж шефа полиции [8]. 19 июля 1918 г. анархистская ФОРА призвала к всеобщей стачке солидарности с железнодорожниками Южной и Тихоокеанской компаний. ФОРА сорвала забастовку [9]). 7 января 1919 г. вооруженные гвардейцы открыли огонь по рабочим бастовавшей с декабря в столицс металлургической фабрики «Васена», которые забрасывали камнями штрейкбрехеров. Рабочие требовали сократить рабочий день с 11 до 9 часов. В ходе возникшей перестрелки погибли 4 человека. На следующий день ФОРА и общество сопротивления металлургов объявили бессрочную всеобщую стачку; ФОРА-IX призвала к 24-часовой забастовке, но одновременно продолжала переговоры с администрацией фабрики. 9 января Буэнос-Айрес покрылся баррикадами, в ходе похорон погибших рабочих, в которых приняли участие около 200 тысяч человек, неоднократно вспыхивали столкновения и перестрелки с полицией (в результате только на самом кладбище погибло до 50 человек, сотни получили ранения). Разгневанныс трудящиеся атаковали и подожгли административное здание «Вассна», церковь и монастырь. Город был полностью парализован, движение прекратилось, газеты, за исключением революционных изданий «Ла Протеста» и «Ла Вангуардиа», не выходили. Реакционные ультраправые группы нападали на помещения профсоюзов, хватали рабочих, начали еврейский погром. Трудящиеся разоружали полицию и вооружались. В различных частях города не прекращались перестрелки из пулеметов и ружей, рабочие отряды патрулировали улицы. Начались уличные бои. Стачка переросла в восстание. Реальным мотором движения была анархистская ФОРА. Вечером 9 января шеф полиции Э. Гонсалес встретился с лидерами ФОРА-IX и пообещал удовлетворить требования рабочих «Васена» и приступить к постепенному освобождению заключенных в обмен на прекращение всеобщей стачки. Те были готовы заключить соглашение в тайне от своих членов. На следующий день столица была оккупирована 30-тысячными силами армии, полиции и морской пехоты. Полицейские и ультраправые группы атаковали редакцию «Ла Протеста», помещения рабочих союзов и клубов. Тысячи человек были арестованы, некоторые высланы на остров в Рио-де-ла-Плата, среди них — секретарь ФОРА. 1 января руководство ФОРА-IХ подписало соглашение о прекращении стачки. Но большинство рабочих продолжало борьбу по призыву ФОРА; стачка перекинулась на Мар-дель-Плата, Сан-Фернандо, Сан-Педро, Авельянеду, Росарио, Санта-Фе, Байя- Бланку и Тукуман. 14 января полиция разрушила типографию «Ла Протеста»; были закрыты и другие либертарные издания — «Ла Обра», «Эль Бурро» и «Бандера роха». Наконец 20 января рабочие «Васена» вернулись на работу, добившись удовлетворения своих требований. Стачка и восстание января 1919 г., вошедшее в историю под названием «Трагической недели», были в конечном счете потоплены в крови. Погибли почти 1400 человек, 5 тысяч были ранены, 55 тысяч арестованы [10]. Репрессии затронули и провинции страны. Так, в период «кровавой недели» в Кордове были арестованы и подверглись пыткам и избиениям свыше 600 активистов различных рабочих и политических организации! Удар, испытанный рабочим движением, был жестоким. Помещения и бюро ФОРА были закрыты, типографии захвачены войсками, собрания и митинги запрещены, множество людей подверглись арестам и депортациям. «Ла Протеста» вынуждена была приостановить издание. «Ла Бандера роха» пыталась продолжать свою деятельность, однако ее активисты были отданы под суд и сосланы в Ушуайю [11]. 4 мая анархистские издания были ОФИЦИШ1Ьно запрещены. Но рабочее движение быстро оправилось от полученного удара. Уже в июле при поддержке некоторых обществ сопротивления ФОРА стала выходить «Трибуна обрера», в октябре вновь появилась «Ла Протеста». Послевоенный революционный подъем способствовал росту популярности анархизма. Тираж «Ла Протеста» увеличился в два, а затем в три раза. Возникали новые анархистские и синдикалистские издания. Работа анархистов нс ограничивалась районом столицы, но ощущалась и в провинции. Так, в Кордове они в 1918—1919 годах расширили свою деятельность и укрепили свое влияние в рабочих союзах [14]. Репрессии способствовали также росту духа примирения и сближения между сторонниками различных направлений в рабочем движении. В провинции Кордова профсоюзы различной идейной ориентации собрались в апреле 1919 г по инициативе местного рабочего союза на провинциальный рабочий конгресс. На нем была создана провинциальная рабочая федерация, в руководство которой вошли анархисты, коммунисты, социалисты и беспартийные. Провинциальный профцентр постановил сохранять автономию перед лицом раскола движения в общенациональном масштабе, но поддерживал контакты как с ФОРА, так и с ФОРА-IX и объявлял о своей приверженности борьбе против буржуазии, в защиту интересов рабочего класса. Конгресс принял также резолюцию с осуждением империалистической войны и приветствие Российской революции. Провинциальное профобъединение возглавило ряд всеобщих и частичных забастовок с требованиями повысить зарплату, сократить рабочий день и улучшить условия труда. Ему удалось добиться сокращения рабочего дня сельс кохозяйствен ных рабочих с 12 до 8 часов, повышения оплаты труда и признания профсоюзов хозяевами. К моменту проведения нового провинциального конгресса в июне 1920 г. в Кордовскую федерацию входило 80 профсоюзов [15]. В конце 1919 г. в ходе обновления состава Федерального совета ФОРА в него были избраны талантливые новички — Антонио Госальвес и Себастьян Феррер. Вскоре они заняли посты соответственно секретаря и вице-секретаря совета. Оба они питали симпатии к идее «диктатуры пролетариата», способствовали продвижению на посты в организации своих людей и выступали за сотрудничество с кругами, близкими к изданию «Ла Бандера роха». В качестве первого шага были организованы совместные выступления за возвращение сосланных в Ушуайю. В марте 1920 г. состоялась всеобщая стачка за освобождение политических заключенных. Ее подготовка сопровождалась ажиотажем, угрозами взрывов бомб в столице и многочисленными арестами. «Традиционалистские» анархисты в ФОРА и редакция «Ла Протеста» отнеслись к планам стачки с недоверием и опасались подчинения движения политическим целям. Однако, несмотря на то что дискуссии еще не были завершены, новый Совет ФОРА провозгласил всеобщую забастовку. Плохо подготовленная, она закончилась полным провалом. Все бомбы были конфискованы полицией. Активисты, занимавшиеся подготовкой стачки, были арестованы. Через несколько месяцев обнаружилось, что за этими событиями стояла провокация полиции, агентом которой выступал Хуан Портас. В конце сентября — начале октября 1920 г. в Буэнос-Айресе собрался чрезвычайный конгресс ФОРА, именовавшейся теперь «Коммунистическая ФОРА». В нем приняли участие представители 400 организаций, входивших в федерацию, 56 автономных союзов и 92 организации, разделявшие принципы ФОРА. В ходе дискуссий некоторые высказывали симпатии к «диктатуре пролетариата», но эта позиция была отвергнута После долгих дебатов абсолютное большинство участников подтвердили решение V конгресса ФОРА 1905 г., которое рекомендовало в качестве цели организации «анархистский коммунизм» [16]. Делегаты подтвердили федералистское внутреннее устройство организации. Она включала в себя местные и окружные федерации различных профессий, объединенные, в свою очередь, в провинциальные рабочие федерации. На местах существовали местные синдикаты или федерации по профессиям, соединенные в местные федерации всех профессий. В сельскохозяйственных районах образовывались окружные Советы и сельскохозяйственные федерации, которые входили в провинциальные рабочие федерации. Таким образом, идея общенациональных отраслевых федераций была отвергнута. Исключение делалось только для портовиков: для них создавалась своя отдельная общенациональная («региональная») рабочая федерация, входящая в состав ФОРА. При этом секции портовиков на местах входили одновременно в местные, окружные и провинциальные рабочие федерации. Были введены единые членские взносы в ФОРА, распределявшиеся следующим образом: 2070 в пользу местной организации, 25 — окружной, 25 — провинциальной и 3070 — национальной («региональной») организации. Центральным органом ФОРА объявлялась газета «Органисасьон обрера»: Федеральный совет должен был выпускать ее так часто, как это позволяли «обстоятельства и средства». В случае проведения значительных выступлений и кампаний издания различных союзов ФОРА должны были образовать на местах временные комитеты связи, которые позволили бы координировать их усилия. Учреждались особые комитеты поддержки социальн ых заключенных: центральный в Буэнос-Айресе и подкомитеты в столицах провинций. Вводились взносы в фонд этих комитетов. Конгресс постановил подавляющим большинством голосов, что в организации в принципе не должно быть освобожденных оплачиваемых функционеров. Вознаграждение отдельным лицам, которые «в определенные моменты окажутся необходимыми для секретарских услуг и прочих дел, связанных с организацией и пропагандой», было оставлено на усмотрение Федерального совета. В случае репрессий против членов Федерального совета, этот орган получал право временно пополнить свой состав путем кооптации. Что касается тактических вопросов, конгресс высказался за то, чтобы кампании по бойкоту товаров и изделий предпринимателей, которые объявлялись в поддержку борющихся против них работников, организовывались более продуманно и сплоченно, с изучением всех обстоятельств в масштабах всей федерации. Это могло бы позволить избежать поражения в случае односторонних действий. Работая в сельской местности, ФОРА сталкивалась со сложной социальной ситуацией: в деревне имелись не только помещики и батраки, но и крестьяне-арендаторы, некоторые из которых, в свою очередь, нанимали пеонов. Конгресс заявил о поддержке выступлений сельскохозяйственных батраков, но не счел возможным в настоящий момент объединять арендаторов. Делегаты решили развернуть среди последних особую пропаганду, разъясняя ошибочность эгоистических и буржуазных «иллюзий». В центре внимания конгресса оказался вопрос о единстве рабочего движения. Прежде всего участники высказались в поддержку «восстановления Революционного синдикального Интернационала» как «продолжения Первого Интернационала» и поручили Федеральному совету ФОРА предпринять необходимые действия в этой связи. Пока такое международное объединение родственных рабочих федераций еще не создано, указывалось в решении конгресса, необходимо оказывать поддержку любым акциям бойкота, кампаниям поддержки заключенных и международным стачкам, либертарным по духу и идущим на пользу «революционной рабочей фракции». Получила поддержку также идея проведения съезда синдикалистских организаций Южной Америки. Делегаты предоставили Федеральному совету полномочия созвать такой форум в подходящее время и одобрили проведение сбора средств внутри ФОРА для оплаты мероприятия. Чрезвычайный конгресс высказался за установление «сердечных отношений» со всеми профсоюзными организациями страны, носящими «действительно революционный характер». Это позволило бы обеспечить эффективную солидарность в ходе рабочей борьбы против капитала и государства. Делегаты подчеркнули при этом, что речь может идти только о поддержке «синдикальной практики», свободной от легалистских и политических моментов [17]. Некоторые профсоюзы и группы продолжали добиваться объединения Коммунистической ФОРА с синдикалистской ФОРА-IХ конгресса, которая откололась в 1915 г. и отвергала анархо-коммунизм. Делегаты постановили, что «любое предложение об объединении со стороны синдикатов, групп автономных синдикатов и других организаций, представляющих различные профессии» будет рассматриваться лишь в том случае, если оно основано на принципах, не противореЧаЩИХ «методам борьбы и социальной цели Коммунистической ФОРА». Если подобный проект выдвигался какой-либо организацией, входившей в состав ФОРА, Федеральный совет был обязан назначить референдум среди союзов федерации. В случае одобрения этих предложений, они послужили бы основой для объединительного конгресса. Однако делегаты подчеркнули, что, пока никаких ясных проектов на сей счет нет, обсуждать нечего и данную «идею следует полностью отвергнуть» [18]. В то же время конгресс подтвердил, что различные фракции рабочего движения, независимо от их идейных разногласий, в определенных обстоятельствах могут заключать соглашение о совместных действиях. ФОРА-IX было предложено договориться о «Пролетарском согласии» в борьбе за освобождение заключенных участников социальных и рабочих выступлений, за отмену репрессивных законов, вюлючая закон о проживании, за свободу рабочей и революционной печати и против любого наступления на организации трудящихся «со стороны капитализма, государства и другого консервативного учреждения [19]. Опираясь на это решение, активизировали свою деятельность сторонники объединения ФОРА и ФОРА-IX. Их планы поддерживали и «анархо-большевики» из группы «Ла Бандера роха», амнистированные правительством. Против решительно выступала выходившая подпольно «Ла Протеста» и легальное издание ФОРА (с 1919 г.) «Трибуна обрера» («Трибуна пролетариа») [20]. В феврале 1921 г представители ФОРА были приглашены на конгресс ФОРА-IX. Направленные в качестве наблюдателей секретарь ФОРА Антонио Гонсальвес и его заместитель С. Феррер самовольно предложили синдикалистам осуществить объединение обеих федераций. Конгресс ФОРА-|Х принял это предложение, образовал комитет по объединению рабочих и пригласил ФОРА принять в нем участие. Анархистская рабочая организация оказалась в сложном положении. С одной стороны, ее секретарь действовал единолично, не имея никаких полномочий выступать с подобным предложением, и Федеральный совет в изданном им циркуляре осудил дсйствия Гонсальвеса. С другой, с учетом решений чрезвычайного конгресса, нельзя было просто отвергнуть участие в создаваемом комитете. Поэтому совет призвал синдикаты и организации ФОРА высказать свое мнение о возникшей ситуации [21]. В 1921 г. ФОРА предложила также синдикалистской ФОРА-IX совместно поддержать бастовавших рабочих Ла-Флоресталь в Чако, в большинстве своем не принадлежащих ни к одной из федераций. В этой стачке в провинции Санта-Фе приняли участие около 20 тысяч трудящихся. Забастовщики подверглись нападению со стороны армии и полиции, что повлекло за собой человеческие жертвы. ФОРА призвала синдикалистов к совместной акции 5 апреля. Однако те ответили только 10 апреля, причем в весьма неопределенных тонах, что сорвало намеченное выступление. Забастовка во Флорестале была жестоко подавлена. Когда I мая 1921 г. в столкновении с фашистами из «Патриотической лиги» в Гуслегайоу (провинция Энтре-Риос) был убит активист ФОРА-IХ и несколько сторонников организации ранены, анархистская ФОРА вновь предложила синдикалистам провести совместное выступление протеста 6 мая. Те ответили только 12 мая, пообещав «обсудить» вопрос. Тем временем 26 мая 1921 г. фашистские группы внезапно напали на помещения проводившего стачку союза кочегаров и машинистов порта в Буэнос-Айресе, убили одного рабочего и нескольких ранили. Трудящиеся требовали ответить на это всеобщей забастовкой. Соблюдая решение чрезвычайного конгресса 1920 г., Федеральный совет ФОРА вновь предложил синдикалистам совместное выступление. В ходе переговоров между представителями обеих федераций была достигнута договоренность о создании совместного комитета по организации выступления. Но ФОРА-IХ настаивала на предварительном проведении референдума среди профсоюзов по вопросу о забастовке, добивалась соглашения с полицией и всеми силами тормозила акцию. Она направила «ноту» президенту, но тот не ответил. Тогда 30 мая ФОРА решила объявить на следующий день всеобщую стачку самостоятельно. Однако в ходе подготовки полиция произвела аресты 180 рабочих, принадлежащих к различным направлениям; среди них были делегаты от всех синдикатов. Все помещения ФОРА и редакции «Ла Протеста» были закрыты. Арестованы были и лидеры ФОРА-IX. Тем не менее стачка была объявлена, и после двух дней руководство синдикалистов вынуждено было под давлением рядовых рабочих присоединиться к ней. Она продолжалась до 6 июня. Ход выступления и поведение синдикалистов принесли «так много горьких разочарований, что должны пройти годы, прежде чем ФОРА может решиться на то, чтобы еще раз обсуждать и согласовывать проведение совместных акций с другими организациями», констатировали аргентинские рабочие-анархисты в отчете 11 конгрессу анархо-синдикалистского Интернационала [22]. Большинство членов ФОРА было глубоко разочаровано в идеях «единого фронта» пролетариата. Сторонники объединения попытались еще издавать газету «Эль Трабахо», но она прекратила выходить спустя всего несколько недель [23]. Одним из крупнейших выступлений ФОРА в этот период стала борьба Рабочей федерации Рио-Гальегос против иностранных овцеводческих фирм в Патагонии (зона Санта-Крус). Многие из рабочих были иммигрантами из Европы и Чили. Пеоны требовали предоставления нормальных жилищных условий и гигиены, выделения помещений под рабочие собрания, регулярной выплаты зарплаты в аргентинской валюте и т.д. Помещики братья Кларк, владевшие 20 тысяч га земли, согласились было удовлетворить требования рабочих, но союз землевладельцев («Сельское общество») отверг их. В январе 1921 г. работники вынуждены были начать забастовку, которая продолжалась три месяца. Власти направили в район кавалерийский эскадрон численностью в 260 человек под командованием подполковника Эктора Варелы. Побудив стороны достичь соглашения, офицер вернулся в столицу. Рабочие прекратили забастовку, но 3 тысячи бастовавших разбили лагеря, которые превратились в вооруженные коммуны со своими собственными законами; все решения принимались на народных ассамблеях. Противостояние возобновилось, когда помещики, в нарушение соглашений, отказались выплатить зарплату за март 1921 г. 23 октября полиция арестовала и выслала активистов рабочего союза. Через неделю забастовка возобновилась. Организованные группы пеонов ходили от поместья к поместью, призывали трудящихся объединиться, конфисковали продовольствие, перерезали телефонные ли- смирение Патагонаи нии (на станции Тэуэльче). В первых рядах движения шли аргентинцы, испанцы и чилийцы Рамон Оторельо, Антонио Сото, Аргуэльес, Аренас, Эсубьере. Вильяфанье, Пинтос и МануэльЛейва и бывший немецкий лейтенант, ставший анархистом. Участникам движения удалось занять такие населенные пункты, как Пасо- Ибаньес с 1500 жителями, Канада-Леон и др. В ноябре власти вернули в район военные части. Правительственные силы численностью 10 полков включали кавалерию и военные суда, обстрелявшие один из городов, захваченных рабочими. Не обнаружив взбунтовавшихся пеонов в населенных пунктах, войска стали охотиться на них в открытом поле, как на диких зверей. В Пунта-Альта они окружили бунтарей и расстреляли их издалека. В Анита потребовали, чтобы те сложили оружие, после чего расстреляли 250 человек, отказавшихся выдать «зачинщиков». Других раздевали догола, привязывали на ночь колючей проволокой, а затем обливали горючим и сжигали живьем. Власти и помещики обвинили работников в «бандитизме», и им пришлось защищаться с помощью примитивного оружия. Под станцией Тэуэльче они во главе с каретником Хосе Фонтом вступили в бой с войсками. На одноименном предприятии владелец распорядился расстрелять 27 рабочих — по одному за каждую из потерянных им лошадей. В конце концов трудящиеся вынуждены были сдаться. 7 декабря 1921 г. стачечная комиссия сообщила полковнику Вареле: «В нашей власти находятся 80 пленных, З тысячи лошадей, 450 единиц длинноствольного, 300 единиц короткоствольного оружия, 15 тысяч патронов шля длинноствольного и З тысячи для короткоствольного оружия; все, что находится в нашем распоряжении, мы готовы передать армии в обмен на достаточную гарантию сохранения наших жизней». Но это не положило конец расправам.фсего в ходе стачки погибло 1500 рабочих, включая 600 чилийцев и 300 испанцев [24]. 25 января 1923 г. анархист Курт Вилькенс бросил в полковника Варелу бомбу, а затем несколькими выстрелами добил его. Убийство организатора расправы в Патагонии, как сообщалось в анархистской прессе, вызвало ликование по всей стране. Его «приветствовал с воодушевлением весь пролетариат Южной Америки... Смерть Варелы не была воспринята как террористический акт; даже буржуазная пресса не осмелилась представить Вилькенса своим читателям как террориста. Покушение, совершенное Вилькенсом против палача Варелы, можно рассматривать как искупление». Сам покушавшийся считал себя толстовцем и противником насилия, но полагал делом совести наказать убийцу. ФОРА открыто выразила свою симпатию Вилькенсу. По всей стране возникли комитеты защиты, которые приступили к сбору средств в помощь ему [25]. Репрессии и экономические трудности 1921 г., а также вызванный ими некоторый спад рабочего движения усилили размежевание в профсоюзном движении между сторонниками и противниками «единого фронта». Так, в провинции Кордова, где в начале года масти подавили ряд забастовок, арестовали около ЗОО активистов и закрыли многие профсоюзы, третий конгресс провинциальной рабочей федерации с участием 30 союзов высказался за объединение пролетариата в общенациональном масштабе, чтобы остановить наступление реакции. Было обмылено, что провинциальный рабочий союз окажет содействие созыву конгресса профсоюзного единства и присоединится к созданному на нем профцентру при условии, что он будет стоять на почве классовой борьбы [26]. Одновременно с попытками образовать «единый фронт» внутри страны Гонсальвсс и Феррер искали сближения с Советской Россией. Они — опять-таки самовольно — решили направить от имени ФОРА делегата на конгресс Профинтерна в Москве в июле 1921 г. [27]. Представительство было возложено на австралийца Тома Баркера. Он не имел права принимать окончательное решение о вступлении в эту международную организацию, но должен был следовать цели ФОРА — «анархистскому коммунизму» и решениям конгресса федерации 1920 г. Ему надлежало настаивать на автоно.мии Профинтерна от Коминтерна, переводе его штаб-квартиры из Советской России и осуждении Амстердамского Интернационала. Профинтерн, указывалось в инструкциях, данных делегату Федеральным советом, должен быть «создан на коммунистических, либсртарных и революционных принципах, быть действительно антиполитическим и антигосударственным» [28]. Баркер нарушил эти инструкции. Кроме того, секретари распространяли преувеличенные данные о численности ФОРА, заявляя зарубежным рабочим организациям, будто в ней состоит 200—250 тысяч человек [29]. Самовольные действия секретарей вызвали негодование членов ФОРА. 20 августа 1921 г. была созвана конференция федерации, которая резко осудила их. Она официально отвергла приглашение вступить в комитет по объединению и отмежевалась от решений об участии Коммунистической ФОРА в Профинтерне. Был избран новый состав Федерального совета. По поручению конференции Федеральный совет распространил соответствующее заявление. В нем говорилось, что в организацию «на ответственные места пришли элементы, которые под большевистским влиянием действовали вопреки четко изложенным принципам нашей организации». Совет обвинил бывших членов Секретариата ФОРА Хулио Р. Баркоса, Немесио Каналеса, Хесуса М. Суареса (Фернандо Гонсало), Алехандро Альбу (Сильветги), Энрике Гарсиа Томаса, Антонио Гонсальвеса и Себастьяна Феррера в злоупотреблении своим положением с целью «поддержки устремлений, диаметрально противоположных принципам нашей организации». Указанные лица были исключены из ФОРА. В ходе опроса из 139 синдикатов лишь 26 высказались против циркуляра, в котором излагались решения конференции. 10 повторили, что любое единство возможно лишь при условии признания коммунистического анархизма [30]. Сторонники социал-демократов, коммунистов и изгнанные из ФОРА образовали новую объединенную профсоюзную организацию — Аргентинский синдикальный союз (УСА); в его руководстве оказались многие из «анархо-большевиков»М . Приверженцы «анархо-большевистской» группы «Ла Анторча» («Факел»), сообщал провинциальный союз профсоюзов Кордовы в Профинтерн, откалывали «от ФОРА все профсоюзы», находившиеся под их влиянием [З2]. Учредительный конгресс УСА состоялся 6—13 марта 1922 г. в Буэнос-Айресе. В союз вошли ФОРА-IX, большая часть независимых профсоюзов и некоторые союзы, входившие ранее в ФОРА, но заявившие о своем несогласии с ее курсом, враждебным «единству рабочих сил» [33]. В момент создания в УСА, по его собственным данным, насчитывалось до 90 тысяч членов, но его ряды быстро сокращались: к январю 1924 г. взносы платили лишь 35 тысяч членов и еще 10 тысяч нс уплачивали их регулярно, в начале 1926 г. в УСА остались 16 тысяч членов, к лету того же года — 11 тысяч [34]. Организация официально не присоединилась к Профинтерну, выступая за проведение международного конгресса по объединению рабочего движения. Однако в первый период ее существования в пользу членства в Московском Интернационале высказывались не только коммунисты, но и многие анархисты, включая большинство групп «Либертарного альянса» [35]. В Кордове возникновение УСА было связано с расколом Провинциального рабочего союза. Большинство союзов, находившихся под влиянием анархистов, откололось от провинциального объединения. Профсоюзы иной ориентации, а также меньшинство анархистов присоединились к УСА и к 1927 г. образовали единственное провинциальное профобъединение в его составе. В ноябрс 1922 г. его четвертый конгресс высказал свои симпатии Профинтерну [36]. Внутри УСА существовали различные тенденции. Синдикалисты и анархисты—противники ФОРА имели большинство в руководстве УСА в целом, руководили профсоюзами портовиков, металлистов, рабочих гаражей и авторемонтных мастерских, маляров. Социалисты и реформисты (до выхода из УСА в 1926 г.) пользовались влиянием в объединениях железнодорожников, союзах муниципальных работников, деревообделочников, печатников. Коммунисты же стали самой крупной «сплоченной тенденцией» в УСА. Они удерживали большинство в крупных профсоюзах металлистов и портных, во множестве мелких союзов [37]. Отношения между ФОРА и УСА были натянутыми; дело доходило до физических столкновений. Так, в сентябре 1923 г. в Вилья-Ласа (провинция 6-1898. Буэнос-Айрес) в ходе рабочего собрания в одной из таких стычек погибли два человека [38]. Размежевание с «анархо-большевиками» означало, что ФОРА заняла непримиримую линию в отношении Москвы. Осенью 1922 г. она самым решительным образом отклонила приглашение руководства Профинтерна принять участие в работе его конгресса в Москве, как «особенно кровавую иронию». «Наша федерация, говорилось в ответном послании Федерального совета, — не имела никаких контактов с этим Интернационалом и не выказывала в отношении его никакой симпатии», Подтвердив, что ФОРА дезавуирует действия Тома Баркера в качестве своего делегата на контессе Профинтерна в 1921 г., совет выразил «революционную верность всем угнетенным, включая нынешних рабов в большевистской России» и твердую решимость разорвать «недостойную связь с предателями и заговорщиками», которые «обезглавили русскую революцию», заменив се «отвратительной диктатурой пролетариата» и «беспримерным абсолютизмом нынешнего марксистского государства». Профинтерн воспринимался аргентинскими анархистами как «рабский инструмент коммунистической партии, которая властвует над несчастным российским народом и чья главная цель — восстановить инквизицию и убить все анархистское движение». Ответ ФОРА был выдержан в тоне резкой отповеди: «... Вы нас с кем-то спутали. Наша позиция абсолютно противоположна вашему Интернационалу и тем более тому преступному делу, которое творится институтами российского правительственного механизма и направлено против всех тех, кто не принимает причастия в соответствии с темной религией, чей основной источник — в священном культе, почитаемом большевистской сектой и направленном в первую очередь против анархистов». Аргентинские рабочие анархисты обвинили большевизм и Профинтерн в том, что те «расставляют ловушки трудящимся, вносят смуту в пролетариат, сеют хаос и ведут борьбу иным, еще более отвратительным оружием». ФОРА выражала протест против репрессий в отношении анархистов в России, в том числе русского анархо-синдикалиста А. Шапиро [39]. 16 октября 1922 г. представители рабочих союзов ФОРА собрались на конференцию с тем, чтобы выработать мандат для делегатов, посылаемых на Учредительный конгресс революционно-синдикалистского Интернационала в Берлине. В принятом заявлении содержалась резкая критика в адрес большевистского Профинтерна. ФОРА утверждала, что в нем нет ни одной организации, которая могла бы войти в революционный рабочий Интернационал, более того, что им «там нечего делать». В его создании, по мнению аргентинских рабочих анархистов, могли участвовать только те организации, которые «окончательно порвали с Красным Интернационалом профсоюзов и заняли ясную революционную позицию». Создаваемое международное объединение должно было противостоять как Московскому, так и Амстердамскому профсоюзным Интернационалам и способствовать пониманию трудящимися мира их реакционной роли. В заявлении вновь подчеркивалось, что ФОРА — открытый противник любого «единого фронта ценой уступок». Делегатам поручалось не искать «основу, на которой все революционно-синдикалистские смы могли бы объединиться в одном организме», а предпринять шаги по созданию нового Интернационала, обращая основное внимание не на количество участников, а на «ясность революционных ПРИНЦИПОВ» [40]. Влияние «модели ФОРА»: рабочий анархизм в Уругвае Созданная в 1905 г. Уругвайская региональная рабочая федерация (ФОРУ) была основана под влиянием своей более старшей «сестры» — аргентинской ФОРА и работала в тесном контакте с ней [41]. Подобно их аргентинским товарищам, уругвайские рабочие анархисты выступали за организацию, которая в одно и то же время будет профсоюзной и идеологической. «Наша организация, — говорилось в Декларации принципов ФОРУ, носит исключительно экономический характер. Она отличается от всех буржуазных и рабочих политических партий и противостоит им. Если последние созданы ради завоевания политической власти, то мы — ради упразднения существующих юридических и политических форм государства с созданием вместо него свободной федерации свободных ассоциаций свободных производителей». В качестве средств борьбы ФОРУ признавала методы прямого дейСТВИЯ — стачку, бойкот, саботаж, захваты предприятий, стачки солидарности и всеобщую стачку. Постоянная борьба рабочих должна была служить своего рода «революционной гимнастикой» подготовляющей трудящихся к «решительному сражению» [42]. В отличие от ФОРА, ее уругвайский аналог развивался гораздо более неровно. В начале ХХ века ФОРУ несколько раз оказывалась на грани распада, особенно после неудачных забастовочных выступлений и широкой политики реформ, проводившейся президентом Х. Батлье. Рабочее движение активизировалось в конце Первой мировой войны и особенно после ее окончания. (В 1917 г. вспыхнула стачка на трех мясомадобойнях Серро («Артигас», «Уругуайо» и «Монтевидео»). Против ра на кавалерия, войска оккупировали город, многие рабочие получили ранения в ходе столкновений. Парламент предложил организовать примирение, но конфликт обострялся. Власти заставили работать арестованных рабочих. 27 мая 1917 г. ФОРУ попыталась организовать всеобщую стачку, но она потерпела поражение из-за репрессий и раскола рабочих рядов. 12 августа 1918 г ФОРУ объявила всеобщую стачку в столице страны Монтевидео в поддержку бастовавших с июля портовиков и трамвайщиков. Стачки сопровождались перестрелками с полицией. Рабочие, моряки и студенты вышли на улицы. Демонстрация была обстреляна полицией и войсками, многие активисты ФОРУ — арестованы. На улицы города были выведены 15 тысяч военных из 19-ти, составлявших вооруженные силы страны. 15 августа федерация вынуждена была прекратить стачку. Но требования бастовавших моряков были выполнены [43]. Весной 1919 г. возрожденные профорганизации строителей ФОРУ возглавили крупный конфликт с предпринимателями и, несмотря на трехмесячный локаут, добились повышения зарплаты и признания права на организацию. В борьбе приняли участие 4 тысяч трудящихся. В том же году организовал стачку союз маляров ФОРУ, однако это выступление потерпело поражение. В течение 1919—1920 годов ФОРУ возглавляла забастовочное движение работников отелей, кафе и ресторанов Монтевидео. В 1920—1921 годах, когда экономическое положение страны ухудшилось и число безработных возросло до 15 тысяч, в столице страны был образован Народный комитет за снижение стоимости жизним квартирной платы, активное участие в нем принимала ФОРУ. Данные о числе членов уругвайского анархистского профобъединения сильно расходятся. Хотя до 1923 г. ФОРУ оставалась единственным общенациональным профобъединением, в ней состояло лишь меньшинство наемных работников страны. Всего в федерацию входило около 50—60 рабочих союзов. Чилийский исследователь Луис Витале определяет общее число членов ФОРУ на 1919 г. в 5 тысяч [45], Э. Гамбоне называет цифру в 25 тысяч [46]. Столь большой разброс объясняется традиционной особенностью латиноамери-канского профсоюзного движения начала ХХ века: лишь немногие из членов регулярно уплачивали членские взносы. Русская революция обострила разногласия и споры в либертарном движении Уругвая. Значительная часть анархистов стала склоняться к тому, чтобы признать идею «диктатуры пролетариата» на «переходный период», хотя по-прежнему отвергала ее партийную форму. Ей удалось взять в свои руки многие профсоюзы ФОРУ [47] Органом «анархо-диктатурщиков» стала газета «Ла Баталья»; в июле 1921 г. они учредили «Комитет связи анархистов». В ноябре 1920 г. была проведена всеобщая стачка в защиту уровня зарплаты и условий труда. Это выступление привело к обострению разногласий в организации. «Анархо-диктаторские» элементы, укрепившиеся в союзе печатников, добивались вступления ФОРУ в Профинтерн и создали «Комитет рабочего единства». Им удалось добиться отставки прежнего состава Федерального совета, но и новый состав этого органа, избранный 24 ноября 1920 г., их не удовлетворил. Они созвали собрание руководимых ими профсоюзов и сформировали параллельный Совет. Те из рабочих союзов, которые остались верны анархо-коммунистической линии, не признали этого решения, исключили из ФОРУ пробольшевистский союз обувщиков и провели в 1921 г. новый конгресс федерации в Сальто [48]. К лету 1922 г. в ФОРУ оставалось более 20 союзов [49]. Коммунисты с удовлетворением восприняли раскол среди анаркистов и предложили союз «анархо-диктатурщикам», которые его в конечном счете приняли [50]. Союз моряков, который вел агитацию за Профинтерн, направил 6 мая 1922 г. секретариатам ФОРУ и «Комитета рабочего единства» письма с предложением организовать совместный конгресс. Предполагалось создать смешанный комитет, который должен был разработать повестку для этого конгресса и передать ее на утверждение рабочим союзам [51]. Анархо-коммунистическая ФОРУ отказалась от объединения. Она присоединилась к анархо-синдикалистскому Интернационалу и информировала его Секретариат о своем намерении перестроиться в соответствии с фабрично-территориальными организационными принципами ИРМ [52]. Бразильские анархисты перед лицом иллюзий большевизма Хотя Бразилия объявила о вступлении в мировую войну лишь на последнем ее этапе, с 1914 г. в стране происходили мощные антимилитаристские манифестации, многие из которых были организованы анархистами. Созданная ими «Комиссия агитации против войны» вместе с существовавшим с 1906 г. общенациональным профобъединением — Бразильской рабочей конфедерацией (ЦОБ), в которой преобладали анархо-синдикалисты, провела в 1915 г. в Рио-де-Жанейро крупный антивоенный митинг. Такие же выступления состоялись в Сан-Паулу. В Порту-Алегри была основана «Антимилитаристская лига». Ее помещение подверглось нападеник) со стороны кадетов Военной школы, которые сожгли книги и столь [53]. В 1916 г. ЦОБ выступила с протестами против введения обязательного призыва в армию [54]. Антивоенная борьба стимулировала развитие связей и сотрудничества между анархистами Латинской Америки. Так, 18—20 октября 1915 г. в Рио-де-Жанейро проходил Южноамериканский анархистский конгресс, на котором присутствовали делегаты от Бразилии, Аргентины и Уругвая. С 14 по 16 октября 1915 г. там же состоялся Международный конгресс мира с участием представителей Аргентины (ФОРА), Чили и Уругвая [55]. Война вызвала в Бразилии рост безработицы, вздорожание продуктов питания и их нехватку. Организованный в Рио-де-Жанейро по инициативе анархистов «Пролетарский комитет народной защиты» созвал большой митинг против дороговизны и спекуляции продовольствием, который завершился нападениями возмущенного народа на магазины и склады. Подобные события произошли и в Сантусе [56]. Демонстрации и протесты в защиту рабочих прав достигли апогея в 1917 г. во время всеобщих забастовок в СанПаулу, Сантусе и Рио-де-Жанейро. В Сан-Паулу возник «Комитет пролетарской защиты». В июне—июле 1917 г. в связи с гибелью одного рабочего вспыхнула мощная забастовка, которая полностью парализовала город. В стачке приняли участие 150 тысяч человек — 5070 промышленных рабочих страны. Бастовавшие потребовали введения 8-часовою рабочего дня. Движение перекинулось на внутренние регионы штата и на Рио-де-Жанейро (где анархо-синдикалистская Рабочая федерация объявила стачку солидарности), приняв местами характер повстанческих манифестаций. Город Сан-Паулу в течение нескольких дней контролировался рабочими [57]. В 1918 г. бразильские анархисты создали в различных городах «Народные комитеть», которые вели борьбу против роста стоимости жвни. Период 1917—1920 годов стал временем нарастания рабочей борьбы, которую возглавляли анархисты и анархо-синдикалисты. Они придавали мощный импульс рабочим лигам и автономным рабочим организациям в кварталах. Под натиском стачек и бунтов предприниматели вынуждены были уступать большинству требований бастующих [58]. Между 1917 и 1919 годами в Рио и Сан-Паулу анархисты организовали серию стачек и демонстраций в надежде добиться всеобщей забастовки, которая должна была, как они надеялись, свергнуть капиталистическую систему [59]. Всего же в 1917—192l годах в различных забастовках в Бразилии участвовали 200—250 тысяч человек [60]. Правительство президента В. Браса и правительства штатов отвечали на рост народного движения репрессиями, крупными высылками из страны сотен «иностранных агитаторов» [60]. Видный бразильский либертарий Эдгар Лойенрот и многие другие анархисты подвергались аресту за организацию стачек. Однако репрессивные меры властей не могли остановить распространение анархистского и рабочего движения. Бразилия стала в этот период одним из центров анархизма и антивоенного движения. Издавалось большое количество анархистских и синдикалистских газет и журналов, включая знаменитую «А Плебе» (с 1917 г.). Большинство бразильских анархистов вначале приветствовало Русскую революцию. Они воспринимали большевиков как своих товарищей, разделяющих конечную анархистскую мечту о безгосударственном коммунизме, и мирились с «диктатурой пролетариата» как с временной мерой в борьбе с помещиками, капиталистами и другими контрреволюционными элементами, стремившимися вернуть себе власть. Они осуждали интервенцию союзников в России и восторженно распевали «Интернационал» [62]. В 1918 г. центром революционных выступлений в Бразилии стала столица — Рио-де-Жанейро. Здесь действовали крупные профобъединения, прежде всего синдикалистская Всеобщая федерация (союз) трудящихся с участием 80 тысяч рабочих и служащих, Анархистский альянс и другие революционные организации [63]. По данным, которые приводились позднее в бюллетене анархо-синдикалистского Интернационала, в имевшей анархистскую основу Федерации трудящихся состояли 150 тысяч членов [64]. Анархисты Рио видели в Русской революции путь к осуществлению синдикалистского идеала. Э. Лойенрот и Элиу Негру (Антониу Кандейас Дуарте) выпустили брошюру «Что такое максимализм или большевизм?», в которой заявляли, что «максимализм» — это дорога к созданию либертарного коммунизма, несущего «всем мир, благосостояние и свободу». Новое общество должно было состоять из профессиональных ассамблей и местных Советов. Анархисты Рио-де-Жанейро призвали создать в каждом городе, районе и поселке местные «коммунальные Советы»; их делегаты должны были затем образовать центральный «Народный комиссариат», избирающий исполком и специальные комиссии. «Общее управление коммун истической республикой будет осуществляться Центральным советом народных комиссаров» [65]. В октябре 1918 г. столичные анархисты образовали центр по подготовке восстания. В первом совещании на квартире Ж. да Ойтисики приняли участие Мануэль Кампос, Жоан да Коста Пимента, Астрожилду Перейра, Алвару Палмейра, Карлус Диас, Жозе Ромеру и др. В последующие недели состоялось еще несколько встреч. Однако вследствие предательства лейтенанта Ж.Э. Ажуса планы восставших стали известны полиции. Они включали выступление нескольких тысяч рабочих, взрыв электростанции, телефонного узла и телеграфа, всеобщую стачку в районе Ботафого, захват президентского дворца рабочими, нападение рабочих района Сан- Кристоф и др. на военныс склады, захват тысячами рабочих патронной фабрики в Реаленту, нападение отряда М. Кампоса на полицейский участок и т.д. Анархисты Сантуса обещали свою поддержку. 18 ноября 1918 г. началась стачка на текстильных предприятиях Рио-де-Жанейро, Нитероя, Петрополиса, Маже. Вспыхнули уличные волнения, урожавшие перерасти в восстание. Совещание, созванное вице-президентом Д. Морейра, предоставило полиции чрезвычайные полномочия. В большинстве мест восстание было предотвращено. В районе Сан-Кристоф рабочие взорвали бомбой машину с солдатами, а затем, забросав динамитными шашками охрану, ПОИзЛИ на штурм военных складов. В кровопролитных боях участвовали 500 человек, в том числе много металлургов, строителей. Активное участие в баррикадных боях приняли и студенты. Восставшие выпустили воззвание к солдатам: «Солдаты и моряки — сыновья народа! Как только солдаты и матросы объединятся с рабочими, богачи и политиканы потеряют всякую силу и не будут господами на земле. Солдаты и матросы! Патриотизм и дисциплина — это слова, к которым прибегают наши угнетатели с целью обмана. Существует только один патриотизм и одна дисциплина — бороться за освобождение масса обездоленных и униженных. Есть только один путь к этому — братское единение солдат и моряков с рабочими и создание комитетов солдат и рабочих, которые возьмут на себя руководство всеми общественными делами». Однако лишь небольшая часть солдат перешла на сторону рабочих. К ночи восстание было повсюду подавлено. Лишь в рабочем поселке Маже, где была объявлена рабочая республика, бои продолжались в течение трех дней. После подавления восстания к суду было привлечено 58 человек, в том числе Агрипину Назари, А. Палмейра, А. Перейра, М. Кампос, Ж. да Коста Пимента и др. 22 ноября 1918 г. правительство запретило Всеобщую федерацию трудящихся, профсоюзы текстильщиков, металлургов и строительных рабочих. В ответ 26 ноября анархо-синдикалисты организовали стачки протеста, в которых приняли участие 20 тысяч рабочих из всех районов Рио-де-Жанейро [67]. Несмотря на поражение восстания, либертарное и рабочее движение в Бразилии не прекратилось. В 1919 г. ПРОШЛИ новые стачки в Сан-Паулу, Порту-Алегри, Ресифи, Куритибе, Нитерое и Рио-деЖанейро67. В этот период активно действовали и выпускали свои издания синдикалистские Рабочая федерация Сан-Паулу, Рабочая федерация Риу-Гранди-ду-Сул, Всеобщий союз трудящихся города Риу-Гранди, Федерация трудящихся классов штата Пернамбуку, Всеобщий союз трудящихся Пернамбуку, Рабочая федерация Алагоаса и другие, а также отдельные профессиональные и отраслевые объединения. Преобладание анархистов и анархо-синдикалистов отмечалось на 2-м конгрессе рабочих штата Риу-Гранди-ду-Сул (21—25 марта 1920 г.; участвовали делегаты от 30 рабочих ассоциаций) и на 3-м рабочем конгрессе Бразилии в Рио-де-Жанейро (23—30 апреля 1920 г.; присутствовали 150 делегатов от 39 рабочих организаций из штатов страны). Власти стремились подавить движение. Так, в 1920 г. в Ресифи был разгромлен полицией печатный орган Федерации трудящихся классов Пернамбуку «А Ора сосиал», руководители организации арестованы, а один из ее ведущих активистов Педру Леса погиб. В 1920—1921 юдах подвергся аресту редактор «А Плебе» Родолфу Фелипи, и издание в этот период не выходило. В 1921 г. из страны был выслан испанский анархист М. Кампос, возглавивший крупную забастовку в Сантусе [68]. Тем не менее под напором рабочих выступлений масти вынуждены были принять первые законы о труде. В 1921 г. были созданы «народные кассы», в 1923 г. пенсионная касса для железнодорожников и т.д [69]. Первое время анархисты и будущие коммунисты в Бразилии продолжали работать вместе. Еще в августе 1919 г. видный либертарий Жозе Ойтисика и А. Перейра вместе выпускали в Рио-де-Жанейро издание «Спартакус». В 1919 г. столичные анархисты заявили о создании «Бразильской бертарной) коммунистической партии», которая еще не имела ничего общего с Москвой. Но уже в 1920—1921 годах бразильские анархисты стали испытывать растущее разочарование в большевизме. До них стали доходить известия о подавлении их российских товарищей, Кронштадтского восстания, о возрастающем бюрократизме и деспотизме советскосо правительства. 7 ноября 1920 г., в третью годовщину прихода большевиков к власти, анархистский журнал «А Плебе» развернул мощную кампанию против большевизма. Со статьей против большевизма выступил Ойтисика. В 1922 г. в «А Плебе» был опубликован манифест против «государственного коммунизма». В том же году размежевание завершилось: сторонники Москвы во главе с А. Перейрой создали Бразильскую компартию. К ней присоединилось немалое число молодых анархистов [70]. Анархо-синдикалисты после Мексиканской революции ервая общенациональная организация анархо-синдикалистов была создана в ходе Мексиканской революции (1910—1917 гг.) 15 июля 1912 г. под названием «дом рабочих мира» (ДРМ [71]. В эту конфедерацию вступили различные синдикаты — ка щиков, портных, ткачей, механиков, столяров, штукатуров и т.д. Численность членов в 1912 г. составляла 50 тысяч Как подчеркивали позднее мексиканские анархисты, «эта организация жила лишь 4 года, а затем вновь впала в полную пассивность. Виной тому были неопытность одних и злая воля других: энтузиазм, с которым рабочие в тот первый раз познакомились с анархистскими идеями, был использован для политической авантюры с правительством Каррансы». В 1916 г. ведущие лидеры «Дома рабочих мира» договорились с национально—революционным правительством «констигуционалистов» во главе с Венустиано Каррансой 1914— 1920 гг.) о формировании в обмен на обещания льгот и социальных уступок рабочих «красных батальонов», которые затем власти использовали для борьбы с повстанческими силами Франсиско Вильи и крестьянским революционным движением Эмилиано Сапаты. «Так получилось, — признавали в 1925 г. мексиканские анархо-синдикалисты, — что рабочие стояли на одной стороне, а работники сельского хозяйства — на другой; почти 2 года продолжалась ужасная, непрерывная борьба между рабочими и сельскими тружениками — одни были на стороне Каррансы, другие — благодаря терпимости правительства, членство в ДРМ росло. В 1916 г. в нем состояло около 150 тысяч человек. Однако когда рабочие отряды стали не нужны режиму «конституционалистов», власти снова обрушили репрессии на синдикалистское движение. После неудачи всеобщей стачки в июле—августе 19l6 г. «дом рабочих мира» в Мехико был закрыт, многие его ведущие активисты подверглись преследованиям, рабочие собрания не разрешались. Известный анархист Хасинто Уитрон был арестован за выступле ие на траурном мероприятии, посвященном годовщине казни в 1909 г. в Испании известного либертарного педагога Франсиско Феррера [72]. «Результатом этой авантюры [соглашения с властью], — заявляли позднее мексиканские анархисты, — было то, что некоторые активисты были назначены на официальные посты, а другие ушли из революционной деятельности» [73]. В 1916—1918 годах «Дом рабочих мира» еще мог собрать значительные по своему составу конгрессы, но восстановить прежний курс движения не удалось. Реформистское крыло профдвижения перешло к открытому сотрудничеству с властями. Профсоюзный лидер Луис Моронес в серии статей летом 1917 г. призвал к «более реалистической» позиции в рабочем движении и осудил занятие «идеологическими дискуссиями к явному ущербу для идеала, которого мы добиваемся» [74]. Правительственные силы разгромили также независимое движение сельскохозяйственных работников на Юге страны, на которое оказывали влияние некоторые аргентинские и итальянские анархисты. Режим Каррансы пытался полностью подчинить себе как рабочее, так и крестьянское движение [75]. Первой попыткой реорганизации рабочего движения после крушения ДР М стал предварительный рабочий конгресс, созванный в конце 1916 г. по предложению федерации профсоюзов Федерального округа в Веракрусе. Председателем исполкома конгресса был избран рабочий-анархист из Веракруса Эрон Проаль. В начале 1917 г. в Мехико стали снова появляться анархистские группы. Одна из них — «Свет» — была образована в июне 1917 г. анархосиндикалистским активистом Уитроном. В ней участвовали и другие «ветераны» движения — Хосе Лопес Донес, Луис Мендес, Энрике Арсе и др. Группа издавала газету «Лус» тиражом в 5 тысяч экземпляров. В 1918 г. группа собирала митинги, проводила культурные мероприятия, собирая иногда до нескольких сотен человек. Не менее 20 анархистских групп и организаций действовали в этот период в провинции, включая «Дома рабочих мира» в Гвадалахаре, Тампико и Сальтильо. Наиболее активно действовали анархосиндикалисты в районе Тампико. В местный ДР М входили 16 профсоюзов. В них состояли поденщики, команды портовых лодок, парикмахеры, электрики, металлисты, плотники, портные и печатники. Была образована местная Федерация профсоюзов. Внутри действовала идейная «Группа дома рабочих мира». Многие всдушие активисты «Дома» входили в группу «Жерминаль», пропагандировавшую анархистскую теорию и революционные ИДСИ. Издавалась газета «Трибуна роха», призывавшая «сбросить влияние буржуазных паразитов» и достичь «классового равенства». Анархисты в Тампико пытались организовать рабочих филиала американской «Тексас ойл компани», что было нелегким делом: радикалов беспощадно увольняли [76]. По инициативе группы «Жсрминаль» и ДРМ Тампико 3 октября 1917 г. был созван 2-й национальный рабочий конгресс Мексики. Рабочие района Мехико смогли восстановить некоторые профсоюзы и избрали делегатом на конгресс Хосе Эрнандеса, но он был убит. Большинство профсоюзов, приехавших на конгресс из района Мехико и штата Идальго, возглавлялись сторонниками правительства во главе с Луисом Моронесом. Анархо-синдикалисты оказапись на конгрессе в меньшинстве. Их представитель из Тампико, испанский анархист Хорхе Д. Борран, призвал к «революционному синдикализму, рационалистическому образованию и народным библиотекам, к обобществлению частной собственности», но все предложения анархо-синдикалистов были отклонены. В принятой резолюции подчеркивалось стремление к улучшению условий жизни, образования и здравоохранения рабочих и их право на политическос представительство. Власти произвели аресты ряда делегатов, и конгресс завершал работу уже нелегально. Был образован ЦК Всеобщей рабочей конфедерации с резиденцией в Торреоне, но он так и не сумел выполнить намеченную конгрессом программу, так как не был поддержан другими местными союзами. Комитет просуществовал фактически всего шесть месяцев. Борран был выслан из страны [77]. В начале 1918 г. губернатор штата Коауила в попытке завоевать популярность предложил созвать новый рабочий конгресс. Члены ЦК, избранного на конгрессе в Тампико, согласились поддержать эту инициативу в обмен на предоставление гарантий безопасности делегатам [78]. 1—12 мая 1918 г. Моронес и его сторонники при поддержке правительства созвали 3-й рабочий конгресс в Сальтильо. Представленные на нем профсоюзы объединяли около 38 тысяч человск. Анархо-синдикалисты во главе с Уитроном вновь оказались в меньшинстве и покинули конгресс. На нем была создана проправительствснная Мексиканская региональная рабочая конфедерация (КРОМ), которая заявляла о верности «принципам ДР М», но была тесно связана с реформистским профцентром Американской федерации труда (АФТ) из США [79]. КРОМ официально провозглашала приверженность идеям классовой борьбы, социальной революции и освобождения трудящихся от «капиталистической тирании». Она объявляла об отказе от политики и политической борьбы. Но в принятых КРОМ программных документах подчеркивалось намерение сотрудничать с правительством в проведении аграрной реформы, а в промышленности конфедерация, выдвинув требование передачи орудий труда непосредственно тем, кто использует их для производства, призывала лишь к развитию рабочих кооперативов и коммунальных мастерских и передаче рабочим пришедших в упадок угольных копий [80]. КРОМ сотрудничала с американским реформистским профцентром АФТ и Панамериканской федерацией труда, но одновременно участвовала в первом конгрессе Профинтерна. Не войдя в его состав, она поддерживала с Московским Интернационалом информационные связи. Группа «Свет» выпустила в апреле 1919 г. манифест, разоблачавший Моронеса и КРОМ. Весной того же года анархистские группы «Свет», «Рациональная культура» (Агуаскальентес) и «Красные братья» (Вилья-Сесилия) усилили призывы к созданию либертарной альтернативы КРОМ. В районе Мехико группа «Свет» образовала «Центральный корпус трудящихся», переименованный в 1919 г. в «Коммунистическую федерацию мсксиканского пролетариата» (КФМП). Федерация выступила за установление либертарного коммунизма. В нее вошли трамвайщики, пекари, литейщики, телефонисты и представители других профессий [81]. В 1920 г. режим В. Каррансы был свергнут генералами А. де ла Уэртой и Альваро Обрегоном. Новый президент Обрегон объявлял себя социалистом и покровительствовал КРОМ. Однако в первый момент получили определенные легальные возможности и анархисты. КФМП созвала конгресс либертарного движения. 15—22 февраля 1921 г. в Мехико была проведена синдикалистская конференция, созванная Коммунистической федерацией мексиканского пролетариата и получившая название «Национального красного конвента». В ней приняли участие 50 делегатов от 30 профсоюзов из Федерального округа и 20 профсоюзов из различных штатов. На конференции была создана Всеобщая конфедерация трудящихся (ВКТ). Важнейшими профсоюзами ВКТ стали федерация текстильных рабочих Мехико и Федерального округа, объединение рабочих и служащих и профсоюз рельсовых рабочих Трамвайной компании Мехико, союз рабочих и служащих телефонной компании «Эриксон», объединение прогрессивных рабочих (тистильщиков) Санта- Росы (Орисаба), союз рабочих табачных фабрик Веракруса, объединение работников графических искусств торговли (Федеральный округ), союз рабочих и работниц универмага «Железный дворец», объединение резчиков по камню из Койоакана и другие группы из Веракруса, Орисабы. Пуэблы, штата Мехико, Федерального округа, Тампико и Халиско. Многие входили прежде в ДРМ, другие состояли в организациях Индустриальных рабочих мира в Мехико и Тампико (нефтяники). Среди создателей ВКТ были ветераны анархо-синдикализма Рафаэль Интеро и Х. Уитрон и более молодые активисты из исполкома Коммунистической федерации Альберт Араос де Леон, Хосе Валадсс, Мануэль Диас Рамирес. В конституции ВКТ провозглашались принципы «либертарного коммунизма», «рационалистической системы образования для трудового народа», «классовой борьбы» и «прямого действия, исключающего любую политику». Целью провозглашалось «полное освобождение рабочих и крестьян». Конгресс ВКТ принял ряд резолюций, призвав к немедленной аграрной реформе и созданию крестьянских оргкомитетов, к солидарности с рабочими США, Панамы, Кубы и Санто-Доминго — жертвами «белого террора» со стороны американских империалистов. Участники утвердили декларацию протеста против ВЫСЫЛки из страны шести ее основателей (Себастьяна Сан-Висснте. Фрэнка Симэна, Наталии Михайловой, Майкла Пэли, Хосе Рубио, Форта Майера и Хосе Мьена) и осудили АФТ и сотрудничавшую с ней КРОМ [82]. B ВКТ вступило около 60 тысяч членов [83]. В 1921 г. ВКТ призвала коммунистов вступать в свои ряды. Она заявила о присоединении к Московскому Интернационалу и направила Диаса Рамиреса в Москву в качестве своего представителя. ВКТ объявила о признании «диктатуры пролетариата», хотя истолковывала ее как беспартийнос самоуправление рабочих и крестьян через Советы. Однако вскоре возникли конфликты с компартией. Первый национальный рабочий конгресс ВКТ с 4 по 11 сентября 1921 г. в Мехико после долгих идейных дискуссий и споров избрал анархо-синдикалистский исполнительный орган и утвердил анархо-синдикалистскую резолюцию, которая призывала членов профсоюзов принять решение о том, должна ли ВКТ покинуть 3-й Интернационал. Делегация компартии в знак протеста ушла со съезда [84]. Рамирес с беспокойством сообщал в Профинтерн о том, что победившие и оттеснившие коммунистов анархисты добились принятия решения о созыве конгресса революционных профсоюзов Латинской Америки, на котором, как он опасался, мог быть создан новый синдикалистский Интернационал [85]. Организационным, пропагандистским и идейным ядром ВКТ был «Либертарный синдикалистский центр» (ЛСЦ). Центр сформировал специальные подкомитеты по привлечению новых профсоюзов и с целью добиться освобождения политзаключенных. Среди членов ЛСЦ были такие ведущие активисты ВКТ, как Кинтеро, Валадес, Луис Араиса, Росендо Саласар, Родольфо Агирре и ряд других бывших лидеров ДРМ. Центр издавал официальную газету ВКТ «Вербо рохо» под руководством Араисы [86]. ВКТ, казалось, изњлеиа уроки из печального опыта ДРМ, пошедшего на сотрудничество с политиками, которые использовали рабочих в вооруженной борьбе с крестьянским восстанием Э. Сапаты. Как признавали позднее лидеры ВКТ в отчете 2-му конгрессу анархо-синдикалистского Интернационала, «мы смогли за последние годы констатировать, что партии, будь то авторитарные или выступающие за свободу, которые претендуют на устаноњление руководства народными движениями и на интеллектуальную ориентацию ими, впадают в тяжкую ошибку: отчуждение от крупного ядра (движения. — Примеч. В.Д.); такова была ошибка анархистов в 1915 г. перед лицом двух фракций — Каррансы и Сапаты» [87]. В мае 1922 г. Уитрон, Кинтеро и Алехандро Монтойя собрали специальное собрание ЛСЦ, на котором Росендо Саласар и Хосе Эскобедо были исключены из руководства ВКТ за сотрудничество с движением де ла Уэрты и прежнюю политическую деятельность [88]. Конфедерация стремилась проводить независимую линию. Когда в ноябре 1922 г. самостоятельная Федерация железнодорожников, в руководстве которой имелись синдикалисты, коммунисты и анархисты, предложила создать единый фронт рабочих и революционных организаций для освобождения мексиканского анархиста Энрике Флореса Магона из тюрьмы в США, ВКТ не поддержала эту инициативу, считая борьбу за свободу Флореса Магона своим собственным делом и не желая сотрудничать с коммунистами [89]. Мексиканские анархо-синдикалисты бЬШИ вовлечсны во множество радикальных конфликтов, нередко сопровождавшихся насилием. Противостояние с властями носило постоянный характер. Во время Первомайской демонстрации 1922 г. в ответ на обстрел снайпером демонстрации ВКТ, которая направлялась к американскому консульству, чтобы потребовать освобождения из американской тюрьмы мексиканских революционеров Рикардо Флореса Магона и Либрадо Риверы, вооруженные демонстранты взяли штурмом и разгромили штаб-квартиру ультраправой организации «Рыцари Колумба» [90]. В июне того же года конфедерация организовала всеобщую стачку в Мехико, в которой приняли участие 35 тысяч работников — текстильщики, почтово-телеграфные служащис, коммунальные работники, кондитеры и пирожники, работники одежной промышленности, канатных предприятий и т.д. Против забастовщиков была применена военная сила; многие участники получили ранения, а некоторые из арестованных получили приговоры к тюремному заключению сроком от 5 до 9 лeт [91]. В сентябре ВКТ поддержала забастовку рабочих текстильной фабрики СанИльдефонсо в столичном пригороде Сан-Анхель. В ответ на использование штрейкбрехеров анархо-синдикалисты объявили стачку всех своих текстильных профсоюзов в Федеральном округе. Рабочие «Ла-Магдалены» разрушили линии электроснабжения, в районе Сан-Анхель- Контрерас прекратили работу шесть фабрик. После похищения активиста профсоюза текстильщиков Х. Марксса, ВКТ организовала 20 октября 1922 г. 5-тысячную демонстрацию в Сан-Анхеле, в ходе столкновения с полицией один из рабочих был убит, десятки ранены. ВКТ обвинила в репрессиях правительство Обрсгона и губернатора Федерального округа С. Гаску (бывшего члена ДРМ). 25 октября ВКТ провела крупную демонстрацию протеста перед губернаторским дворцом. Через несколько дней предприниматели дали согласие на то, чтобы на текстильные предприятия принимались в основном члены ВКТ [92]. В 1922 г. анархисты организовали в Мехико стачку квартиросъемщиков. Другим важным центром конфликта между мастями и ВКТ был район Веракруса — Орисабы. Здесь энергично действовали анархистские рабочие активисты во главе с портным Эроном Проалем, с 1919 г. действовала Федерация трудящихся порта Веракрус. В начале 1922 г. Проаль и другие анархо-синдикалисты из ВКТ провели серию митингов против увеличения платы за жилье и произвола частной полиции собственников. Началась стачка съемщиков жилья. Когда руководство КРОМ отказалось ее поддержать, группа членов Союза моряков вышла из нее, объединилась с анархистами, и З февраля 1922 г. был официально создан Революционный профсоюз съемщиков жилья во главе с Проалем. В течение последующих месяцев стачка расширялась, сопровождаясь боями с частной полицией собственников, которую постепенно удалось вытеснить с улиц. По городу неоднократно прокатывались массовые демонстрации с участием до 10 тысяч человек. Рабочим удалось добиться снижения платы, но они намеревались продолжать борьбу. Для агитации крестьян в поддержку движения был направлен Урсуло Гальван. 9 мая 1922 г. на огромной демонстрации в Веракрусе Проаль объявил о начале борьбы за снижение цен на продукты питания и одежду и их замораживание. В город были введены войска. Тем временем движение покинули коммунисты, и 30 июня Проаль заявил, что союз съемщиков будет «революционным, антиполитическим и подлинно коммунистическим». Однако после крупной демонстрации 5 июля войска неожиданно окружили и в ходе неравного боя взяли штурмом штаб-квартиру союза. Десятки человек были убиты, Проаль арестован, затем сослан. У. Гальван создал Лигу аграрных общин и профсоюзов штата Веракрус, но вскоре отошел от анархизма и стал сотрудничать с губернатором-социалистом А. Техадой [93]. Размежевание с коммунистами завершилось в 1922 г. В ноябре этого года прошел 2-й конгресс ВКТ. Его участники высказались в поддержку создания Интернационала революционных социалистов [94] В конгрессе приняли участие 35 делегатов. Коммунисты утверждали, что в ходе борьбы между ними и анархистами многие профсоюзы покинули Конфедерацию, и в ней осталось не более 20 тысяч членов. Однако, по данным самой ВКТ, в ней состояли 40 тысяч рабочих, особенно занятых в тскстильной Промышленности, где ВКТ могла по силе поспорить с КРОМ 9.5) Чили: победа коммунистов в профсоюзной федерации Анархисты традиционно пользовались значительным влиянием в рабочем движении Чили. По их инициативе ВОЗНИКЛИ первые общества сопротивления трудящихся, были организованы первые крупные стачки. Однако жестокая расправа властей с бастовавшими рабочими селитряной промышленности на Севере страны в декабре 1907 г., в ходе которой погибло несколько тысяч человек, и последующие репрессии нанесли тяжелый удар по либертарному движению. В основанной в 1909 г. Рабочей федерации Чили (ФОЧ) анархисты и их сторонники были в меньшинстве. Руководство организацией находилось в руках умеренных реформистских элементов и (отчасти) социалистов [96]. Окономическая депрессия в Чти вскоре после начала Первой мировой войны привела к ухудшению положения рабочих и ослаблению профсоюзов. В центре активности анархистов в эти годы оказалось движение квартиросъемщиков. По их инициативе в 1914 г. была организована Лига съемщиков жилья, которая выступила против высокой арендной платы, перенаселения и плохой гигиены. Под влиянием лиги рабочие в массовом порядке отказывались платить за жилье, протестуя таким образом против ухудшения условий жизни. Правда, добиться снижения квартплаты не удалось [97]. Однакос 1916 г. рабочее движение снова активизировалось, причем анархисты и анархо-синдикалисты пользовались существенной популярностью среди трудящихся в первую очередь в Сантьяго и Вальпараисо, но также в других районах страныд В течение 1917 и 1918 годов в Чили произошло 60 забастовок, в том числе несколько общенациональных стачек, например всеобщая стачка докеров (началась 24 июня 1917 г. и продолжалась 2 месяца). В 1917 г. бастовало 11408 человек, в 1918-м число забастовщиков удвоилось, а в 1920-м достигло 50 439. Крупнейшими в 1918 г. стали выступления учителей в Сантьяго, обувщиков (участвовали рабочие 100 фабрик; выступление продолжалось 80 дней и завершилось полной победой) и рабочих в Икике. Последнее было начато моряками, к которым присоединились железнодорожники и трудящиеся селитряной отрасли. Движение напоминало всеобщую стачку, но после восьми дней борьбы изголодавшиеся рабочие селитряной шахты больше не могли продолжать борьбу. Моряки сами убедили их вернуться на работу, поскол жу движение уже почти победило. Однако вскоре предприниматели нарушили соглашение, и выступления портовиков и моряков возобновились. В город были введены отряды морской пехоты, которые заменили бастующих на рабочих местах98 . С 1918 г. по стране прокатились голодные демонстрации сельскохозяйственных рабочих. Сельскохозяйственные рабочие и батраки участвовали в ряде рабочих стачек в провинции Магальянес. Было немало и самостоятельных выступлений крестьян [99]. Рост социальных протестов побудил власти усилить репрессии. Одной из излюбленных мишеней преследований явились анархисты. В 1918 г. в Чили был принят закон о жительстве, использованный для изгнания из страны многих анархистских агитаторов иностранного происхождения, таких как испанцы Касимиро Барриос и Мануэль Пенья, итальянцы Лоренцо Лоджиа и Томмазо Пеппи, французский сапожник Ашиль Лeмэр, аргентинец Рибас и др. В том же году был вынужден бежать из страны редактор анархистской газеты «Ла Верба роха» перуанец Хулио Ребосио за отказ от военной службы. После возвращения он пытался возобновить издание, был вновь арестован, подвергнут пыткам и умер в тюрьме. В его похоронах участвовали тысячи рабочих [100]. Чилийские анархисты приветствовали Русскую революцию. Газета «Вербо рохо» утверждала, что диктатура пролетариата — путь к анархистскому коммунизму. Однако в последующем анархисты отказались от иллюзий в отношении большевизма [101]. Уже в 1921 г анархист Гонсалес Вера писал на страницах либертарного журнала «Кларидад»: «Если (Ленину) удастся удержаться у власти, он преВратит Россию в коллективистскую в своей основе республику, где трудящимся наверняка будут больше платить, но где сохранится буржуазия, превращенная в бюрократию» [102]. Ч В 1917—1919 гг. в чилийском рабочем движении происходила перегруппировка сил. В ФОЧ, превратившейся за годы войны в центр стачечного движения, шла постоянная борьба течений. В конце 1917 г. прошел 2-й конгресс федерации в Вальпараисо. Он принял решение, открывшее возможность вступления в профобъединение всем трудящимся без различия квалификации и профессии. В декабре 1917 г. ФОЧ добилась от правительства принятия закона о пособиях и пенсиях по увечью [104]. Первоначально анархисты и будущие коммунисты совместно выступали в составе федерации за методы прямого действия, против реформистов. На 3-м конгрессе ФОЧ в Консепсьоне (25—30 декабря 1919 г.) они добились осуждения реформизма и идеи политической нейтральности профсоюзов. Согласно принятой Декларации принципов, федерация вела теперь борьбу за «завоевание действенной экономической и моральной, политической и социальной свободы трудящихся пассов (рабочих и служащих обоих полов) посредством ликвидации капиталистического режима... Ликвидируемый капиталистический режим будет заменен Рабочей федерацией, которая возьмет на себя управление промышленным производством и его последствиями» Была одобрена регионально-федералистская структура организации. ФОЧ отказалась от участия в деятельости политических или религиозных партий и от контроля с их стороны. Анархисты и синдикалисты имели все основания быть довольными результатами конгресса. Последовал бурный рост рядов профобъединения: повсюду создавались местные «кассы сопротивления», газеты федерации выходили почти во всех рабочих центрах страны, а численный состав се увеличился в 1920 г. с 60 до 150 тысяч членов [105]) В ноябре 1920 г. Исполнительная хунта ФОЧ высказалась за превращение федерации в политическую организацию, однако коммунисты добились отмены этого решения. Наконец в декабре 1921 г. на 4-м съезде в Ранкагуа оформившейся в том же году компартии удалось взять руководство профобъединением в свои руки, проведя решение о присоединении к Профинтерну [106]. Параллельно с ФОЧ был создан и другой профцентр, уступавший федерации по размерам, но еще более активный и радикальный. В 1917—1918 годах в Вальпараисо анархисты-докеры создали ячейку Индустриальных рабочих мира (ИРМ). Члены профсоюза работников морского транспорта американских И РМ встречались с чилийскими докерами и моряками в порту города. Моряк Хуан Чаморро был разочарован в ФОЧ и считал единый союз ИРМ 60лее совершенной формой организации, чем профсоюзный федерализм. Он сыграл активную роль в организации чилийских ИРМ. Их отделения возникли также в Икике и Антофагасте. Официальное создание чилийских ИРМ было провозглашено на национальной конвенции 24 декабря 1919 г. в Сантьяго с участием делегатов от семи профсоюзных организаций из Талько, Консепсьона, Вальпараисо, Корраля, Антофагасты, Икике и Сантьяго с общим числом членов более 9 тысяч. Очень скоро они распространились на 19 городов; количество их членов в тот период составляло около 10 тысяч [107]. Ядро ИРМ в Чили составляли докеры, каменщики, штукатуры, кустари и ремесленники. Также были организованы профсоюзы пекарей, сапожников и рабочих по одежде. ИРМ высказались за стачки и прямое действие. Клету 1920 г. ИРМ насчитывали уже более 25 тысяч членов [108]. ИРМ ставили своей целью борьбу против государства и капитализма, режима наемного труда и религиозных предрассудков в народных массах. Они утверждали, что с индустриальной организацией трудящихся формируется структура нового общества внутри умирающего старого. ИРМ издавали «Аксьон дирскта» (с 1923 г., Сантьяго), «Эль Пролетарио» (Талька), «Мар и тьерра» (Вальпараисо), а также множество небольших и цеховых изданий. Среди ведущих активистов ИРМ были: первый генеральный секретарь Армандо Тривиньо, лидер докеров Хуан Онофре Чаморро, рабочий-плотник итальянского происхождения Хуан де Марки, глава Союза сапожников Аугусто Пинто, лидеры студенческого движения Доминго Гомес Рохас и Хуан Гандульфо, а также Хулио Ребоссио, Хулио Валиснте и др [109]. Члены ФОЧ и ИРМ активно участвовали в массовых выступлениях против роста стоимости жизни. 15 октября 1918 г. была образована организация, которая поставила своей целью противодействис безработице, дороговизне и голоду, — Рабочая ассамблея за продовольствие (АОА). Конференция ассамблеи прошла в марте 1919 г. В АОА вошли активисты ИРМ и ФОЧ, анархисты, Социалистическая рабочая партия (будущие коммунисты) и другие левые партии. Организация возглавила мощные народные выступления против косвенных налогов и наценок на продовольствие, спекулятивных цен и т.д. («голодные митинги»). Так, в демонстрации против голода и нищеты 29 августа 1919 г. в Сантьяго участвовали 100 тысяч человек, в аналогичной манифестации в Вальпараисо — 50 тысяч. Почти ежедневно происходили стачки. Конгресс АОА в 1919 г. обсудил аграрный вопрос, охарактеризовал существование латифундий как главную причину нехватки продовольствия и нищеты и выступил за ликвидацию и раздел помещичьих владений. Он высказался за создание сдиной организации бедных арендаторов, сельскохозяйственных рабочих и беднейших крестьян. Но жестокое подавление всеобщей стачки 3—4 декабря 1919 г. в Сантьяго подорвало движение, и оно быстро распалось [110]. В 1919 г. наблюдался дальнейший рост рабочего движения. Состоялись 243 забастовки, в том числе крупные общенациональные стачки и демонстрации. В январе 1919 г. власти ввели в Сантьяго осадное положение на 30 дней в связи с запланированным митингом пищевиков [111]. Федерация рабочих провинции Магальянес, тон в которой задавали коммунисты, анархисты и другие левые, организовала выступления против преследования профсоюзов со стороны властей и компании «Сосьедад эксплотадора де Тьерра-дельФуэго». После голодных бунтов в центре мясной и консервной промышленности Пуэрто-Наталес были в декабре 1918 г. уволены рабочие лидеры, закрыты все лавки и магазины. 23 января 1919 г. рабочие вышли на улицы, требуя открыть лавки и выдать продукты в счет зарплаты. В ходе демонстрации произошли столкновения с жандармами и полицией, имелись убитые с обеих сторон. Тогда рабочие объявили бессрочную стачку, захватили город и несколько дней удерживали его. Он находился под контролем местной организации ФОЧ и рабочих патрулей. В конце концов ФОЧ согласилась вернуть город властям при условии, что не будет репрессий. Но в город были введены войска, учинившие расправу. Масса людей была убита, 50 руководителей отданы под суд и освобождены [112]. Весной 1920 г. началась и в течение 120 дней продолжалась забастовка 20 тысяч рабочих угледобывающей зоны Консепсьон и Арауко. Шахтеры под руководством ФОЧ и при участии анархистов требовали 8-часового рабочего дня, повышения заработной платы и улучшения условий труда. С помощью правительства районы шахт были блокированы войсками. Шахтеры воздвигли баррикады и организовали укрепленную зону обороны. ФОЧ провела сбор денег и продовольствия, выпустила листовку к солдатам. 15 тысяч шахтеров стояли лицом к лицу с военными; пара десятков бастующих была арестована, но противостояние продолжалось. После героического сопротивления бастующие и члены их семей (более 80 тысяч человек) вынуждены были покинуть свои лагеря, селения и шахты и жить на пляже; сотни человек погибли. Власти вынуждены были уступить. Была выплачена зарплата за время стачки, освобождены арестованные, рабочие добились введения 8-часового рабочего дня [113]. ФОЧ организовала также сельскохозяйственных тружеников центральной части Чили; в 1920 г. были созданы федеральные советы, проведшие значительные стачки в Кулипране и Ло-Корбальо. Крестьянам помогали сотни пропагандистов — рабочих из селитряных районов. 30—31 октября 1920 г. состоялся первый конвент крестьян [114]. В свою очередь, ИРМ призвали в 1920 г. ко всеобщей забастовке в столице за 8-часовой рабочий день и против дороговизны. Они возглавили продолжавшуюся три месяца стачку протеста докеров против экспорта зерна в условиях нехватки продуктов питания. Для подавления рабочего движения власти использовали националистическую истерию, связанную с обострением отношений с соседними государствами — Перу и Боливией. В июне 1920 г. анархистов и членов ИРМ обвинили в том, что они «продались за перуанское золото». Власти захватили и разгромили штаб-квартиру ИРМ в Сантьяго и редакции анархистских изданий. В ходе этого были арестованы практически все члены Регионального административного совета ИРМ, а такжс администраторы журналов «Нумен» и «Верба роха» Хулио Валиенте (заключен в тюрьму и умер вскоре после освобождения) и Луис А. Соса. Общее число арестованных в Сантьяго составило более 100 человек. В Вальпараисо были арестованы 25 человек, в том числе редакторы и администраторы органа ИРМ «Мар и тьерра» Хуан О. Чаморро и Сантос Арансибиа; разгромлена газета «Ла Баталья» и арестованы ее редакторы Хуан Вергара и Луис А. Пардо. Аресты прошли в Консепсьоне (арестованы редакторы «Ла Хорнада» Луис А. Хоркера и Луис А. Эрнандес), Икике (арестован редактор «Эль Сурко» Келедоник Аренас), Калете- Буэна, Антофагасте, Токопилье, Пунта-Аренасе (27 августа 1920 г. войска открыли огонь по помещениям Рабочей федерации Магальянес, разгромлена ее газета «Эль Трабахо», погибло более 300 человек) и других населенных пунктах. Правительство обрушило репрессии на ИРМ и на анархистов, обвиненных в попытке подложить бомбу. Сотни известных анархистов были арестованы и, как утверждают, подвергнуты пыткам [115]. Анархисты и члены ИРМ сыграли видную роль в чилийском студенческом движении начала 1920-х годов, которое группировалось вокруг популярного журнала «Кларидад», а также в создании профобъединений преподавателей. Либертарии добились преобладания в созванном Студенческом конвенте. Он принял федералистские и либертарные принципы. Документы форума закрепляли анархистские и синдикалистские положения: «Решение социальной проблемы никогда не может быть окончательным, и переходные решения, на которые можно рассчитывать, предполагают непрерывную критику существующих форм общественной организации». «Социальная проблема должна быть решена посредством замены принципа конкуренции принципом кооперации, социализации производительных сил и, как следствие, равномерного распределения продукта общего труда, посредством признания права каждой личности на то, чтобы жить полной интеллектуальной и моральной жизнью». Согласно Декларации принципов, конвент «признает организованное действие пролетариата и политическое массовос действие постольку, поскольку они ведут к реализации этих новых концепций общественной жизни». «Любой подлинный социальный прогресс предполагает моральнос и культурнос совершенствование индивидов» [116]. Студенческое движение солидаризировалось с ИРМ и анархистами, ставшими жертвами преследования со стороны властей и ультранационалистических банд. В июле 1920 г. Федерация студентов Чили провела в Сантьяго демонстрацию протеста против репрессий и налетов на помещения анархистов и здание Федерации студентов, обвиненных в том, что они являются «перуанскими агентами». Митинг студентов и рабочих был разогнан кавалеристами с саблями. Множество человек было убито и ранено. Реакционеры совершили нападение на помещение ФСЧ. Обвинив студентов в «антипатриотизме», они штурмовали «Клуб студентов» в столице; помещение было разгромлено, а двое защищавших его студентов — арестованы полицией. Хуан Гандульфо и многие другие рабочие и студенческие активисты вынуждены были скрываться. Видный либертарный поэт — студент Хосе Доминго Гомес Рохас умер в заключении от пыток. На его похоронах присутствовали 15 тысяч человек [117]. В 1921 г. влияние анархистов среди студентов возросло еще больше. Они образовали ряд подпольных либертарных групп внутри Федерации студентов, объединенных в студенческий Совет. Под влиянием анархистов Федерация оказывала помощь рабочим, организовывала бесплатные юридические конторы, лекционные залы. Создавались «либертарные центры» (культурно-просветительские клубы) [118]. Студенческие протесты достигли пика в 1922 г., когда они вылились в бессрочную стачку и захват университета в Сантьяго. Видную роль в движении играл анархист — «генеральный координатор» стачки Моиссс Касерес (покончил с собой 20 февраля 1926 г. в Париже в возрасте 29 лет). Однако в ходе выступления в Федерации СТУДEНТОВ обострились разногласия. Реформисты ограничивались требованиями свободы выбора кафедры, свободного посещения, пересмотра методов обучсния, участия студентов в управлении, расширения университета. Либертарии выступили против реформ, призвав вообще покончить с университетской системой. «Университет Чили умер, истек кровью, и никто уже не сможет его оживить», — заявляла «Кларидад». Стачка завершилась безрезультатно, и вскоре анархисты стали терять влияние. Правительство подавило организованный либертариями «Народный университет Ластарриа» и поддержало параллельную реформистскую студенческую федерацию [119]. На пикс послевоенной депрессии 1920 г предприниматели персшли в наступление и в 1921—1923 годах смогли нанести профсоюзному движению ощутимые удары. В феврале 1921 г. рабочие селитряных копий Сан-Грегорио (провинция Антофагаста) потребовали нe закрывать шахты или в случае закрытия выплатить им зарплату за 15 дней вперед. Администрация пообещала, но не сдержала своего обещания. 3 февраля на рудник были введены войска, которые приказали шедшим к зданию управления рудниками рабочим и членам их семей разойтись. Те отказались, и войска открыли огонь. Рабочие стали защищаться. Было убито 22 человека и множество ранены. Армейский отряд был разгромлен рабочими; среди убитых был командир отряда и управляющий рудником. На следующий день прибыло новое, более крупное подразделение и началась расправа с горняками. Людей согнали вместе и расстреляли из пулеметов. Так были убиты 500 человек. Из 129 раненых, отправленных в Антофагасту, 112 были убиты по дороге. Произведены аресты рабочих активистов [120]. В 1921 г. в Сантьяго была расстреляна демонСТРаЦИЯ безработных [121]. Таким образом, к 1922—923 годам ведущее профобъединение страны ФОЧ оказалось под контролем коммунистов. Но анархисты сохраняли прочные позиции в рабочем и студенческом движении. ИРМ заявили в 1922 г. о присоединении к анархо-синдикалистскому Интернационалу. Отношения между чилийскими анархистами и коммунистами в этот период стремительно ухудшались. Сторонники Москвы напали на анархистов и избили их во время демонстрации 1923 г. в Вальпараисо. Пресса компартии нередко называла либертарисв и членов ИРМ «полицейскими агентами» и «фашистами». Анархисты и анархо-синдикалисты в рабочем движении других латиноамериканских стран В соседних с Аргентиной странах Южной Америки либертарное рабочее движение складывалось под воздействием опыта и примера ФОРА. В Парагвае в 1916 г. была создана анархистская «Ассоциация I мая», во главе которой встал знаменитый парагвайский художник Игнасио Нуньес Солер В том же году по образцу аргентинской ФОРА на основе «Ассоциации I мая» был создан Региональный рабочий центр Парагвая (ЦОРП). Он декларировал свою независимость от всех пол итических партий. Ни один член руководства центра не должен был выполнять какие-либо политические функции или служить государству. Большое вниманис центр уделял также антимилитаристской работе [123] В ЦОРП вошли около 20 профсоюзов столицы и еще большее число филиалов в провинции (Консепсьоне, Энкарнасьоне, Вильяррике, Чако), крестьянские ассоциации Соса, Масиэля и Итурбе и др. Первым генеральным секретарем центра был избран Игнасио Нуньес Солер. Видным участником анархо-синдикалистского движения в Парагвае был также книготорговец, художник и агитатор Хуан Де ИЛЬЯ, который впоследствии неоднократно представлял ЦОРП на международных анархо-синдикалистских встречах и много раз подвергался арестам. Анархо-синдикалистское движение Парагвая было организовано на основе федерализма. Базой организации считался индивидуальный член федерации. Высшим решающим органом профсоюза было общее собрание; административные комиссии действовали по мандату от них; резолюции комиссий могли приниматься только в этих рамках. Работа местной и региональной федераций обеспечивалась делегатами, избиравшимися собраниями в координационных и консультативных целях. Не было никаких оплачиваемых руководителей и секретарей. Заседания административных комиссий были открытыми, все присутствующие члены профсоюза имели право выступить. Каждый профсоюз имел свою библиотеку или культурный центр и проводил свои культурные мероприятия [124]. Вплоть до 1923 г. центр объединял большинство организованных рабочих страны. ЦОРП провел множество упорных рабочих стачек. В 1916 г. он выиграл забастовку железнодорожников, несмотря на арест около 400 рабочих [125]. На забастовки, организуемые анархо-синдикалистами, предприниматели и власти отвечали террором. Так, видный рабочий активист Никомедес Песоа был в 1918 г. убит из засады в столице бандой, вооруженной хозяевами. В 1921 г. во время забастовки трамвайщиков активист ЦОРП Мартин Корреа, ранее проведший 14 месяцев в тюрьме за участие в рабочем движении, был схвачен и убит полицией. Его тело было найдено товарищами, которые устроили грандиозные похороны с участием 20 тысяч человек под красно-черными знаменами; полиция не посмела вмешиваться [126] В Боливии сторонники классовой борьбы — анархисты и социалисты — первоначально сообща боролись в профсоюзном движении против господства либералов и радикалов. Они совместно образовали в 1912 г. Интернациональную рабочую федерацию [127]. Забастовки шахтеров рудников в апреле 1918 г. знаменовали собой новый этап в жизни страны. В условиях подъема борьбы произошла реорганизация рабочего движения. I мая 1918 г. по инициативе анархистов и социалистов Интернациональная рабочая федерация была преобразована в Рабочую федерацию труда. Вновь созданное профобъединение стремилось «объединить трудящихся всех профессий на классовой основе» и настаивало на их классовой независимости. Федерация в значительной мере являлась революционно-синдикалистской организацией [128]. Одновременно I мая 1918 г. была образована Местная рабочая федерация Ла-Паса, которая находилась под влиянием анархистов. Под ее руководством 26 октября 19l9 г. состоялась мощная демонстрация рабочих с участием до 1,5 тысячи человек. Забастовщики выступали с требованиями установления 8часового рабочего дня, выплаты пособий в связи с увечьями и травмами [129]. В результате стачки, руководимой анархистами, горняки Уануни (Уника, район Катави) добились в октябре—ноябре 1919 г. введения 8-часового рабочего дня. В 1920 г. бастовали телеграфисты и шахтеры. В Сан-Хуане горняки требовали 8-часового рабочего дня, повышения зарплаты и снижения цен в лавках. В Катави шахтеры штурмовали лавки; три человека было убито. В 1921 г. стачка железнодорожников получила поддержку 10 тысяч рабочих Ла-Паса, а в 1922 г. федерация железнодорожников объявила всеобщую забастовку в помощь шоферам такси [130]. В феврале 1922 г. под руководством Местной рабочей федерации была организована всеобщая забастовка, в резул ьтате чего городские работники ЛаПаса добились существенных уступок [131]. Число членов этой организации, стоявшей на анархистских позициях, достигло в начале 1920-х годов 10 тысяч. Федерация установила связи с анархо-синдикалистским Интернационалом [132]. Распространение анархо-синдикализма в Перу было тесно связано с массовой борьбой за установление 8-часового рабочего дня, которая началась с крупных стачек 1912—1913 годов в главном порту страны Кальяо и в столице Лиме. Важнейшую роль в этих выступлениях сыграли революционные профсоюзы докеров, булочников, текстильщиков, а также либертарные группы [133]. В период Первой мировой BОЙНЫ в Перу развивались преимущественно отрасли, ориентированные на экспорт. Прибыли предпринимателей и торговцев стремительно росли, в то же самое время производство продуктов питания сокращалось (в 1919 г. по сравнению с 1917 г. производство риса упало с 42 тысяч т до 31 тысяч т, пшеницы — с 70 тысяч т до 50 тысяч т); цены на них росли. Зарплата была заморожена или сохранялась на весьма низком уровне. Деньги теряли реальную стоимость [134]. Правительство президента Хосе Пардо ( 1915— 1919) жестоко подавляло рабочие выступления. В декабре 1914 — январе 1915 г. была разогнана забастовка трудящихся текстильной фабрики «Витарте» (убит рабочий Р. Вилела, несколько человек ранены), в 19l5—1917 годах — три стачки нефтяников Талары (в ноябре 1917 г. войска убили там 11 и ранили [135]. Однако анархисты и синдикалисты продолжали свою работу. В 1915 г. они возглавили крупную стачку текстильщиков фабрики «Эль Инка»; она привела к созданию «Комитета за 8 часов [136] В 1918 г. перуанские трудящиеся возобновили борьбу за 8-часовой рабочий день. Мотором движения стали анархо-синдикалисты. После консультаций между рабочими союзами и организациями 13 января 1919 г. вспыхнула всеобщая стачка, возглавленная анархо-синдикалистом Карлосом Барба. В Лиме полностью остановился транспорт, не работали фабрики и заводы, произошли столкновения между рабочими и полицией, имелись раненые. На следующий день забастовщики напали на квартал, в котором находился арсенал, вступив в бои с солдатами. Столкновения с полицией произошли на Дос-дель-Майо; представители имущих слоев бежали из города. В Кальяо стачка парализовала порт; сообщение между Лимой, Кальяо и другими городами страны было полностью парализовано. Забастовочное движение распространилось на всю страну. 15 января 1919 г. правительство вынуждено было выпустить декрет о введении по всей стране 8-часового рабочего дня [137] Хотя установление 8-часового рабочего дня стало результатом борьбы синдикалистов, оно позвол ило несколько сбить накал борьбы. Анархист Дельфин Левано, ведущий активист рабочих-булочников, назвал это «победой в форме поражения» [138]. Однако социальное брожение в странс на этом не закончилось. Постоянный рост цен на основные продукты питания и квартплаты в первые месяцы 1919 г. вызвал новые массовые протесты рабочих Лимы. 13 апреля 1919 г. на ассамблее представителей профсоюзов и крестьян близлежащих деревень в парке Нептуно было решено создать Комитет борьбы за удешевление средств к существованию. Возглавили его, как и забастовку в январе 1919 г., анархо-синдикалисты Барба и Николас Гутарра (столяр-краснодеревщик). В принятом обращении «К народу» обличались нетерпимый рост цен на предметы первой необходимости, дороговизна и нищета. цель комитета состояла в том, чтобы «объединить устремления» и способствовать их осуществлению. Были выдвинуты следующие требования: снижение цен на продукты питания; снижение платы за проезд на железной дороге и трамваях; отмена приходских привилсгий; обязательство фондов распределять продукты сообразно потребностям населения; снижение таможенных пошлин на импорт товаров первой необходимости; запрет экспорта товаров, спрос на которые внутри страны не удовлетворен; установление максимума цен на молоко, мясо, уголь, зерно, овощи и иные товары повседневного спроса; снижение арендной платы; строгое соблюдение 8-часового рабочего дня. Комитет обращался «ко всем классам, которые страдают от последствий нынешнего ненормального положения». Воззвание подписали федерации ткачей, сапожников, каменщиков, булочников, экипажей, коллективы ткацких фабрик «Витарте», «Санта- Каталина», «Эль Инка», «Ла Виктория», фабрик «Эль Прогресо», «Сан-Хасинто», «Ла Унион», фосфорной фабрики «Эль Соль», фактории «Эль Вулкано» в Бельявисте, объединенные рабочие «Эль Агуила», «батраки Эстрельи», союз изготовителей лапши и мельников, рабочие асиенды Карапонго, либеральный союз служащих, союз ремесленников Чосики, центр социальных исследований Барранко. Комитет представлял более чем 30 тысяч трудящихся. На собрании 27 апреля комитет призвал к проведению мая всеобщей 24-часовой забастовки. 31 апреля комиссия намеревалась вручить президенту Пардо меморандум с требованиями, поддержанными уже 50 тысячами трудящихся, но президент ес не принял. На следующий день автоматически началась всеобщая стачка. В Лиме участники манифестации возложили на кладбище Бакихано цветы на могилу убитого рабочего Ф. Алиаги. Комитет под председательством Гутарры информировал собравшуюся ассамблею об отказе правительства принять комиссию. Было решено созвать 4 мая митинг протеста [139]. Манифестация была разогнана полицией. 4 мая в различных районах Лимы периодически вспыхивали стычки протестующих с армейскими частями. Голодающие громили лавки, рынки, правительственные учреждения. Правительство ответило репрессиями. Были произведены многочисленные аресты. 5 мая на экстренном заседании комитета борьбы было принято обращение к правительству с требованием освободить арестованных. 8 мая комитет заявил, что, если цены на жизненно важные продукты не будут снижены на 5070, 1 мая будет объявлена бессрочная всеобщая забастовка. Но накануне, 10 мая, было принято решение отложить забастовку на 10 дней из-за опасений полицейских провокаций. 25 мая l9l9 г. полиция, применив оружие, разогнала митинг протеста женщин против голода и нищеты. В тот же день были арестованы члены комитета Барба, Гутарра, Фонкен и др. Однако всеобщая забастовка началась. 26 мая выступили портовики Кальяо [140]. В этом крупнейшем порту страны стачка парализовала работу на фабриках, таможнях, молах и береговых сооружениях; проходили манифестации протеста; люди громили булочные и магазины на Рыночной площади; корабли не могли покинуть порт. С военных судов были высажены военные моряки, которые с помощью пехоты оккупировали порт. Произошли столкновения с бастующими рабочими: с обеих сторон имелись убитые и раненые. Оставшиеся на свободе активисты выпустили манифест, протестуя против репрессий и информируя о продолжении работы комитета. Поскольку делегаты не могли собираться свободно, субделегаты города, порта и крестьян получили призыв выразить волю коллег и заявить, что всеобщая стачка не будет прекращена, пока не будут освобождены члены комитета и выполнены выдвинутые требования. В Чосике, где находились предприятия, снабжавшие столицу электричеством, произошли столкновения между народом и войсками; двое рабочих были убиты, многие ранены. Полиция врывалась в дома рабочих активистов и арестовывала их. На рассвете в присутствии 50 делегатов, представлявших 40 тысяч бастующих рабочих, комитет в составе Хосе М. Гусмана-и-Медина, Мануэля Росалеса, Карлоса Фахардо, М. Риваденейры, Оскара Альфаро, Хулио Гусмана и других постановил снять с себя всякую ответственность за последствия политической ошибки, вызванной действиями властей против социального движения. Он повторил требование освободить арестованных товарищей и найти решение продовольственного кризиса, предупредив, что до этих пор всеобщая стачка будет продолжаться [141] Борьба приобрела характер революционного выступления. Полиция применила оружие; рабочие ответили силой на силу. Вооружившись динамитом, они захватили здание муниципалитета. Власти подавили стачку с помощью военных моряков. В стране было объявлено военное положение. В результате кровавых столкновений рабочих с армией и полицией 100 человск были убиты, несколько сотен ранены, разрушено свыше 200 торговых заведений. Улицы столицы патрулировали вооруженные солдаты на грузовиках и кавалерия, открывавшие огонь по всему, что движется. Они заняли ключевые пункты, и лавки работали под их охраной. Буржуазия и власти Лимы организовали «городскую гвардию». Разоруженные трудящиеся не могли противостоять войскам и оставались дома. Однако комитет настаивал на продолжении всеобщей стачки до удовлетворения следующих требований: 1) немедленное освобождение арестованных товарищей; 2) предоставление комитету гарантированных возможностей свободно собираться; 3) выслушать петиции митинга 4 мая. В связи с репрессиями в рядах бастующих наметился раскол. 31 мая Комитет борьбы призвал рабочих прекратить забастовку [142]. Однако ситуация оставалась взрывоопасной; комитет продолжал настаивать на своих требованиях. 4 июля 1919 г. военные свергли правительство президента Пардо. Народ немедленно вышел на улицы, требуя освобождения ЗAKЛЮЧEННЫХ, содержавшихся в тюрьме Гуаделупе и на острове Сан-Лоренсо. В парке Нептуно состоялась ассамблея, избравшая комиссию в составе Гусмана-и-Медины, Эрнесто Гарсиа, Толедо, Альберто Бустиоса, Фаусто Нальварте, Мигеля Витери и Виктора Серна, которая была послана к властям, чтобы передать выдвинутые требования. Рабочие оккупировали помещения проправительственной Конфедерации ремесленников и приняли резолюции об отправке комиссии, издании манифеста о значении пролетарского движения и назначении комиссий в Кальяо, Чосике и Уачо для информирования местных комитетов о деятельности комитета в Лиме. Они выразили недоверие «представитсльным центрам» и признали комитет единственной пролетарской силой, представляющей рабочие организации, с перспективой создания конфедерации трудящихся. 8 июля 1919 г. в 12 часов дня работа в Лиме и Кальяо вновь остановилась. Созванные комитетом рабочие собрались в парке Нептуно и приветствовали освобожденных Гyгарру, избранного председатслем, Барбу вновь избранного секретарем комитета, и Фонкена. Ассамблея завершилась манифестацией в честь освобожденных. Ночью ассамблея, собравшаяся на ул. Тигре под председательством Фонкена, постановила, что Комитет борьбы за удешевление выполнил свою миссию. Участники решили создать Региональную рабочую федерацию Перу (РРФП) и выступить в защиту рабочих Трухильо, арестованных в феврале 1919 г. Они отвергли создание Трибунала по труду и обязательного арбитража в трудовых конфликтах [143]. Декларация принципов РРФП, принятая 22 июля 1919 г., носила отчетливый социально-революционный характер. Она подвергла решительной критике разделение общества на классы, эконо,мическис и властные привилегии имущих и правящих слоев, «бесправие» и «рабство» трудящихся как жертв эксплуатации. «...Это абсолютное отсутствие морали и справедливости, — заявляли перуанские рабочие, — свидетельствует о неправильной организации общества и обличает недостаточность гармонии в человеческом родс вследствие классовых антагонизмов, спекуляции и стремления к личной выгоде, которые характерны для капиталистического режима». Они призывали к объединению трудящихся с целью «коллективной защиты против капиталистической эксплуатации и злоупотреблений господствующих классов». В качестве конечной цели борьбы, в анархистском духе, провозглашалось общсствсннос состояние «полной свободы, экономического равенства и гармонии между индивидами и народами». Профессиональные ассоциации и отраслевые федерации сопротивления рабочих РРФП призваны были отстаивать права и интересы трудящихся, противодействовать соглашениям между предпринимателями, обеспечивать солидарную взаимопомощь между рабочими, повышать их «интеллектуальный и этический уровень», а также организовать трудящихся «как класс», «стремясь к исчезновению классовых различий и установлению экономического равенства в обществе свободных производителей». Большое внимание федерация уделяла распространению среди эксплуатируемых «наиболее широкой концепции свободы и справедливости». РРФП утвердила федералистский принцип организации «снизу вверх» на основе автономии и сол идарности ячеек и департаментских федераций, заявила о своей приверженности интернационализму и полной независимости от любых политических партий. Возможность политической революции отвергалась, вместо этого в декларации речь шла об упразднении государственной власти. «...Считая свою организацию чисто экономической и стремясь объединить всех рабочих, — заявила РРФП, — она отвергает любую солидарность с буржуазными и рабочими политическими партиями, поскольку они ведут борьбу за завоевание правительственной власти для удовлетворения классовых притязаний и личных амбиций, а федерация организует борьбу за завоевание посредством коллективного действия всех возможных улучшений в рамках существующего строя и за то, чтобы угнетательские политические и юридические органы государства были сведены к административным функциям, когда общество будет проникнуто новой экономической теорией, которая провозглашает [144]. Пусть все работают и производят по своим силам и потребляют по своим потребностям» Власти опасались, что рабочее движение приведет к революции, к «коммуне». Однако оно так и не сумело нанести последний, решающиЙ удар. К. Барба признал 50 лет спустя: «Власть была в наших руках, но мы не знали, что с ней [145]. Тем не менее анархо-синдикалистская РФПР успешно возглавляла борьбу перуанских трудящихся в начале 1920-х годов. Она организовывала выступления за захват фабрик рабочими и за права индейцсв [146]. В 1920 г. созванный федерацией общенациональный рабочий конгресс в Лиме провозгласил, что идеологией и тактикой борьбы рабочих является прямое действие. Это решение было опубликовано в газете «Эль Пролетариадо», главным редактором которой был известный анархист Урмачеа, лидер работников пекарен. На анархистских позициях стояли рабочие-строители. В 1920 г. их Федерация каменщиков и смежных профессий и Федерация плотников стали издавать популярные печатные органы «Эль Нивель» и «Эль Обреро конструктор», а позднее объединились в Союз трудящихся гражданского строительства [147]. Учредительный конгресс РРФП в Лиме в 1921 г. официально постановил организовать региональные рабочие федерации по всей стране. Наиболее крупной из них стала Рабочая федерация Лимы, генеральным секретарем которой был Рикардо Касерес [148]. В том же году в составе РРФП была образована Федерация либертарных групп Перу. Под влиянием либертарных идей формировалось и студенческое движение Перу. В 1920 г. в Куско на конгрессе студентов было решено создать в Лиме «народные университеты» с целью нести знания трудящимся. В соответствии с этим решением студенты по всей стране начали создавать независимые от государства школы для трудящихся — народные университеты имени Мануэля Гонсалеса Прады, выдающегося перуанского теоретика и пропагандиста анархизма конца — начала ХХ века [149]. Перуанские анархисты и анархо-синдикалисты резко критиковали большевизм. Так, в №126 ведущей анархистской газеты «Ла Протеста» появилась статья, категорически отвергавшая «диктатуру пролетариата», в №137 — осуждение тирании большевистского режима и трагических результатов его правления. В статье, подписанной «Без лидера», говорилось: «Начиная с Маркса, распространявшего ложь против Бакунина, и кончая нынешними коммунистами, социалисты всех мастей вели борьбу с анархистами, прибегая к клевете, насилию [150]. В Эквадоре анархо-синдикалистское течение сформ ировалось в борьбе с либеральными и католическими тенденциями в рабочем движении. Уже в начале ХХ вска под влиянием анархистов находился ряд небольших, но весьма активных профсоюзов, к примеру, возникшее в ходе забастовки 1 908 г. в Гуаякиле «Космополитическое общество грузчиков и сортировщиков какао Томас Брионес», которое в 1915 г. издавало газету «Эль Какауэро», распространявшую анархистские идеи [151] В стране действовало также отделение Индустриальных рабочих мира [152]. Видными либертариями были такие рабочие активисты, как М. Альбукерке, Х.О. Наула, Ссгундо Льянос, Абель Гонсалес, Мануэль Эчеверриа, Нарсисо Вслис, Х. Алехо Капело Кабельо, Луис Мальдонадо Эстрада, Аурелио Рома, Амадео Рохас и др. Под влиянием рабочего движения в 1916 г. был принят закон о 8-часовом рабочем дне при 6-дневной рабочей нсделе. Новыми крупными выступлениями трудящихся после Первой мировой войны стали забастовки шахтеров Портобельо, печатников Кито (1919 г.) и работников аптек Гуаякиля (1920 г. [153]. Большую роль в подъеме рабочего движения сыграла крупная стачка на 30лотых россыпях Портобельо, принадлежавших американской компании. Это выступление за улучшение совершенно невыносимых условий труда и жизни носило бурный характер и было подавлено вооруженной силой [154]. В 1919 г. анархисты и социалисты создали в Гeаякиле Центр социальных исследований, выдвинувший цель внедрения синдикализма как метода прямого действия [155]. В 1920 г. группа анархистов образовала Синдикалистский профсоюзный центр (СПЦ). Он выступал за «освобождение всех угнетенных земли, объединяя (их) в Либертарную синдикалистскую организацию, которая заменит существующую социальную систему, противостоя всем политическим и религиозным доктринам, считая их пагубными и наносящими ущерб правам и надеждам трудящихся». СПЦ выпускал газету «Эль Пролетарио». В следующем году эта организация объединилась с Эквадорским социалистическим центром в Центр пропаганды либертарных идей Эквадорского региона [156]. По инициативе этого последнего и Общества рабочих плантаций какао фирмы «Томас Брионсс», находившегося под влиянием анархистов, в Гуаякиле была 15 октября 1922 г. созвана конференция 12 рабочих организаций, главным образом профсоюзов, Женского союза «Роза Люксембург» и др. На ней было образовано революционно-синдикалистское профобъединение — Эквадорская региональная федерация трудящихся (ЭРОТ). Ряды организации стремительно росли: в течение первых двух месяцев существования в нее вошли 36 рабочих ассоциаций. Федерация выступила за «радикальную ликвидацию господства и эксплуатацию человека человеком. Мы, говорилось в ее декларации принципов, — хотим для всех ХЛЕБА, СВОБОДЫ, ЛЮБВИ И НАУКИ. И чтобы достичь этой цели, мы считаем необходимым, чтобы средства производства находились в распоряжении всех... Синдикализм не есть теория, созданная мыслителями-интеллектуалами: это доктрина, выросшая из жара героической борьбы, в ходе которой пролетариат пишет свои благородные постулаты собственной кровью» [158]. ЭРФТ выступила в качестве революционной альтернативы умеренной Эквадорской рабочей конфедерации и ее Гуаякильскому отделению — Рабочей конфедерации Гуаяс. Новое профобъединение встало во главе стачки рабочих Южной железной дороги, протестовавших против дискриминации эквадорских работников американской компанией. 17 октября 1922 г. железнодорожники Дурана выдвинули 10 требований, включавших, среди прочего, бесплатное медицинское обслуживание, введение 6-часовой рабочей недели и 8-часового рабочего дня, предоставление социальных гарантий и повышение зарплаты. 19 октября они начали забастовку, ПОЛУЧИВ поддержку ЭРФТ, Рабочей конфедерации, Провинциальной хунты Гyаяса, Профсоюзной ассоциации работников верфей и других профцентров Гуаякиля. 26 октября железнодорожники одержали победу. Их примеру последовали другие категории рабочих. 8 ноября Большая ассамблея трудящихся предприятия освещения и электричества и городского транспорта выдвинула свои требования. Водители и кондукторы трамваев и водители городских повозок сделали то же самое. 9 ноября трамвайщики и осветители забастовали, получив полную поддержку ЭРФТ. Солидарность проявили также Союзная ассоциация работников верфей, Общество типографов, рабочие газовой отрасли, рабочие Южной железной дороги и «Ла Иберия» и Рабочая лига Гуаяса. В тот же день трудящиеся фирмы газоснабжения создали Ассоциацию-союз трудящихся газа и присоединились к Большой ассамблее. Рабочая конфедерация Гуаяса первоначально отказалась примкнуть к выступлению и сделала это только под давлением трудящихся «снизу». На созванной ассамблее с участием делегатов от 20 оргаНИЗаЦИЙ и 400 граждан Рабочая конфедерация и «Провинциальная хунта Гуаяса» предложили резолюцию с требованием, чтобы товары, производимые в Эквадоре, предназначались прежде всего для внутреннего рынка, а не вывозились из страны североамериканскими компаниями. В ходе обсуждения никто не высказался однозначно в пользу этого предложения, но оно встретило отклик в рабочем движении. Трудящиеся добивались также повышения зарплаты, стабильности рабочих мест, сокращения рабочего времени, улучшения медицинского обслуживания и защиты от несчастных случаев на производстве. 10 ноября прекратилось снабжение города светом, электроэнергисй и газом. Одновременно бастовали также трудящиеся фабрик «Санта- Роса», «Сан-Франсиско», «Ла Фама», «Молино насьональ», «Эль Прогресо», «Ла Рома», «Ла Универсаль», «Хабонерия насьональ», «Каса американа», «Ла Мария», «Ла Иберия», «Сан-Луис», фирмы по производству растительного масла, размотчики ваты, работники фирм «Клэре и Шотсль», «Ла Пальма Роде и Ко». «Лас Мерседес», «Ла Германия», «Виктория», «Вилья Пилар», арсенала и пристани. Кроме того, к стачке примкнули Общество печатников, работники торговли, Ассоциация «Фебрес Кордеро», общество Союз грузчиков, рабочие отрасли какао, Общество «30 июля», работники «Национальной пивоварни», отрасли питьсвой воды, обувщики, уборщики улиц. Был проведен рабочий марш. 22 ноября солидарность с борьбой выразили ювелиры и работники по серебру, трудящиеся строительного дома «Рохелио Бенитес», служащие торговли и муниципалитета. 12 ноября к стачке Общества типографов присоединилось Рабочее общество Ягуачи. 13 ноября к забастовке примкнули газетчики, «Национальная пивоварня», фирмы Дж. Дж. Уайта, «Котопахи», дробильщики камня, механическая мастерская Рафаэля Эрасо. В борьбу вступили Общество «9 октября» из Катарамы, Рабочее общество Милагро, трудящиеся Камило-Паломеке, профсоюз продавцов газет «9 октября», Общество шоферов, центр лабористов, входивший в Рабочую лигу, Женский центр «Роза Л юксембург». С трех часов вечера была объявлена всеобщая стачка. Гуаякиль был парализован; работа порта остановилась; банки и торговые дома, столовые и большинство учреждений закрылись [159]. Всеобщая стачка была провозглашена городской ассамблеей трудящихся; забастовочный комитет — «Совет Гyаякиля» взял город под контроль, и даже власти вынуждены были испрашивать его разрешения на передвижение своего транспорта. Профсоюзные помещения превратились в настоящие народные ассамблеи, на которых ставился вопрос о создании Исполнительного комитета для всей страны [160]. Рабочие сами следили за порядком. Хотя город ночами не освещался, не было ни одного случая бандитизма. На углу улиц были вывешены плакаты: «Гуаякильский Совет призывает рабочий класс соблюдать строгий порядок», а также объявления, регулирующие уличное движение [161]. Выступление рабочих пытались использовать в своих целях оппозиционные либеральные политики и двое адвокатов, вошедших в руководство стачки. Либералы призывали трудя щихся заменить экономические лозунги призывами к реформам: введению правительственного контроля над вексельным обращением, установлению налога на необрабатываемые земли, отмене закона об отказе от размена банковских билетов и т.д. Эти призывы встретили энергичные протесты со стороны ЭРОТ, но, несмотря на это, программа была принята, после чего секретарь федерации ушел в отставку. Началось редактирование петиции к правительству. 14 ноября состоялось грандиозное рабочее шествие к правительственным зданиям, в котором приняли участие 30 тысяч человек. Агитация в пользу оппозиционных политиков во время народной демонстрации была отвергнута рабочими. Трудящиеся передали петицию с требованиями губернатору провинции, и тот обещал сообщить их президенту страны. Воспользовавшись выходкой хулиганов на обочине митинга, власти приказали усилить меры безопасности. На следующий день, когда 40-тысячная демонстрация направилась требовать ответа от губернатора, гарнизон был усилен кавалерийским эскадроном сельской полиции, переброшснным из провинции Де-лос-Риос и «прославившимся» подавлением крестьянских выступлений. На главной улице города были размещены войска. Губернатор объявил делегатам, что ответ от президента еще не получен, но дал согласие на требование освободить арестованных. Когда рабочие ряды направились к зданию полиции, войска открыли по ним огонь. На манифестантов напала кавалерия [162]. При подавлении стачки были убиты, по некоторым оценкам, от нескольких сотен 163 до тысячи забастовщиков Ы , многие были закточены в тюрьмы или высланы из страны. Трупы рабочих бросали в реку Гуаяс, появились братские могилы. Всю ночь каратели праздновали победу, распевая военные песни. С балконов богатых домов в рабочих стреляли из револьверов. В знак протеста против расправы вышли на улицы трудящиеся в Кито и Риобамбе, но их выступления были задавлены силой. Несмотря на бойню, рабочие в течение еще ряда дней ПРОДОЛжали всеобщую стачку. Газеты вновь вышли только 17 ноября; электричество и свет стали подаваться 18 ноября, тогда же возобновилось движение трамваев. Печатники «Ла Меркантиль», «Бола де Ора» и «Гуггенберг» вышли на работу 19 ноября; городские повозки заработали 20 ноября. 22 ноября прекратили забастовку газовики, в последуюшие дни — владения и фабрики юга — «Молино» и «Пиладорес», а также рабочие — члены Союза профсоюзов фабрик Юга 165 Преследования рабочего движения привели к временному разгрому рабочих организаций. ЭРФТ сильно пострадала от репрессий l66 Тем не менее в стране сохранялся ряд революционных синдикалистских союзов, которые поддерживали связи с анархо-синдикалистским Интернационалом [167]. В Колумбии и Венесуэле анархо-синдикалистское движение в 1910-х и начале 1920-х годов не получило существенного развития. В первой из этих стран в упомянутый период преобладали рабочие общества взаимопомощи, стоявшие на весьма умеренных позициях. Еще до Первой мировой войны в Колумбии издавались газеты для трудящихся, некоторые из них имели анархистскую и анархо-синдикалистскую ориентацию, однако лишь в разгар войны появились первые современные профсоюзы и социалистические группы [168]. В ходе крупных забастовок в январе 1918 г. в районе Атлантического побережья (Картахене, Барранкилье и Санта-Марте) широко применялись методы прямого действия, саботажа, стачек солидарности и т.д. Хозяева вынуждены были повысить зарплату на 5070 [169]. После этого тактика прямого действия стала широко использоваться колумбийскими трудящимися. Например, в начале 1920 г. работницы текстильной фабрики в Бельо под Медельином в ходе стачки заняли ворота предприятия, чтобы не допустить туда штрейкбрехеров. Рабочие города поддержали текстильщиц [170]. В 1920-е годы практика прямого действия усилилась с наплывом из Европы ряда анархистов-иммигрантов. Режим венесуэльского диктатора Хуана Висенте Гомеса (1908—1930 гг.) не разрешал деятельность независимых рабочих союзов, за исключением обществ взаимопомощи. Однако имеются данные, что в этих обществах ощущалось влияние анархистов и социалистов, особенно после того, как в страну после подавления всеобщей стачки в Испании в 1917 г. приехало немалое число испанских рабочих [171]. На страницах газеты «Эль Обреро», печатного органа созданной в 1919 г. Всеобщей рабочей конфедерации, в 1919—1920 годах отражались дискуссии между приверженцами Октябрьской революции в России, революционного синдикализма в духе Сорсля и анархизма [172]. Единственным островом Карибского моря, где анархизм завоевал традиционно прочные позиции в рабочем движении, стала Куба. Здесь либертарные идеи широко распространились еще в период испанского колониального владычества в XIX веке. В начале ХХ столетия кубинские анархисты играли видную роль в создании профсоюзов и организации забастовок рабочих табачной и сахарной промышленности, строителей, железнодорожников, работников ресторанов, печатников, крестьян и др. [173]. Несмотря на репрессии и высылки из страны анархистских активистов, власти вынуждены были пойти на ряд социальных и экономических уступок: запретить выдачу зарплаты в бонах и чеках (1909 г.), работу мастерских и общественных служб после шести вечера и по воскресеньям (1910 г.) и т.д. [174]. С 1917 г. на смену распыленным стачечным выступлениям пришла координация борьбы и одновременность.. Объединяющую роль играло движение против роста стоимости жизни. В январе 1917 г. бастовали портовики, в 1918 г. железнодорожники, в 1920 г. — печатники, рабочие сахарных центров, табачники, железнодорожники и трамвайщики провели всеобщие стачки своих профессий [175]. В 1918—1919 годах Гавану потрясли четыре всеобщие стачки, сопровождавШИеСЯ столкновениями и взрывами бомб. Власти арестовали и отдали под суд ведущих анархистов — Марсело Салинаса, Антонио Пеничста, Альфредо Лопеса, Алехандро Баррейро и Пабло Гуэрру. Убийство анархиста Л. Диаса Бланко вызвало многочисленные столкновения и крупную антиправительственную демонстрацию. Правительство приостановило действие конституционных гарантий, депортировало 77 анархо-синдикалистов, запретило анархистские издания и закрыло Рабочий центр. Власти обвиняли анархистов в подготовке государственного переворота и опирались на колониальный антианархистский закон 1893 г. [176]. Русская революция вызвала многочисленные иллюзии среди кубинских либертариев, надеявшихся на се анархистские перспективы. Выражая эти взгляды, видный рабочий активист Антонио Псничет утверждал 14 декабря 1919 г. в «Ла Протеста», что большевизм — это «продукт стремлений социалистов, анархистов и тех, кто честно жаждет разрушения существующего режима». «... Большсвизм, — писал он, — это ни СОЦИш1ИЗМ, ни анархизм, но приближается и к тому и к другому, вбирая из них всех энергию, необходимую для того, чтобы идти вперед... От большевизма будет гораздо проще перейти к анархизму, чем от нынешней социальной системы», и потому анархисты поддерживают его [177]. В 1920 г. вместе с выравниванием цен на сахар на мировом рынке восстановилось некоторое спокойствие. Анархисты воспользовались этим и созвали рабочий конгресс. Он прошел в Гаване 14—16 апреля 1920 г. по инициативе федерации сигарочников Гаваны и Пинар-дель-Рио во главе с Хосе Браво. Присутствовали более 200 делегатов, в том числе от кубинских табачников-эмигрантов в Тампе и Ки-Уэсте, а также два представителя от Коминтерна. Всего были представлены t02 рабочие оргаНИЗацИИ, в том числе 59 из Гаваны, однако рабочие сахарной промышленности отсутствовали. На конгрессе обсуждались вопросы координации борьбы в защиту уровня жизни, установления 8-часового рабочего дня в сахарной промышленности, прямого распределения товаров среди трудящихся через муниципалитеты, запрета вывоза товаров первой необходимости. Делегаты приняли резолюцию о том, что реального улучшения бедственного положения трудящихся можно добиться «только при полном изменении существующей экономической системы». Была достигнута договоренность о создании Национальной конфедерации труда и создан подготовительный комитет. Х. Браво и другие реформисты пытались добиться участия кубинских рабочих в Панамериканском конгрессе, организуемом Американской федерацией труда (реформистским профобъединением США), однако А. Лопесу, А. Пеничету, А. Баррейро и другим удалось разъяснить соглашательский и бюрократический характер АФТ и отвергнуть это предложение. Зато участники приветствовали Российскую революцию и высказались за избрание представителей в Латиноамериканское бюро Коминтерна [178]. Накануне I мая группа анархистов, заявившая о создании на Кубе секции Коминтерна, призвала к «полному разрушению буржуазной системы», «установлению экономического коммунизма» и «временной территориальной концентрации власти в пролетарских Советах». Группа стала выпускать издание «Нуэва Aypopa» [179]. После конгресса 1920 г. социальные конфликты и репрессии возобновились. В Гаване рвались бомбы и петарды, I мая произошла новая всеобщая стачка. Пеничет, Салинас, Лопес, Баррейро и другие активисты были снова арестованы, и в знак протеста была взорвана петарда в Национальном театре. Пеничета и Салинаса приговорили к смерти, но в 1921 г. освободили. Новое либеральное правительство А. Сайаса относилось к анархистскому движению более терпимо. Издавались и широко распространялись анархистские газеты, брошюры и книги, создавались «либертарные атенео», рабочие центры и клубы. Анархистская пропаганда распространялась по всему острову [180]. Кубинские анархисты были создателями различных профессиональных объединений трудящихся, но такие союзы создавались обычно на экономической, а не либертарной основе. Анархисты пользовались влиянием в союзах табачников, строителей, плотников, рабочих известняковых карьеров, пекарей, инженеров и железнодорожников [181]. Весьма активно действовал профсоюз строителей, который в 1919 г. объединял 18 тысяч рабочих, но к середине 1920-х годов сильно пострадал от прeследований [182]. В начале 20-х годов был создан Союз работников фабричной промышленности, ставший оплотом анархистов. Союз издавал еженедельный орган «Эль Прогресо». К середине 1920-х годов он стал сильнейшим профсоюзом в Гаване [183]. В анархистском движении Кубы того периода шли дискуссии по профсоюзному вопросу. Часть либертарисв хотела создать анархо-синдикалистские профсоюзы по образцу испанской Национальной конфедерации труда. Но в конце концов возобладала линия на единство рабочего движения [184]. 4 октября 1921 г. по инициативе рабочего-печатника, анархиста Альфредо Лопеса, а также анархистов Хосе Пенья Бальбоа и Баррейро была организована Рабочая федерация Гаваны, объединившая наиболее боевые рабочие союзы, группы и ассоциации столицы. Учредительное собрание ее состоялось 26 ноября с участием 18 рабочих организаций. Генеральным секретарем был избран Пенья Бальбоа, но из-за его болезни функции перешли к вице-секретарю А. Лопесу. Секретарем по финансовым вопросам был избран Баррейро. Федерация выступала за отмену сдельщины, равную плату за равный труд, ограничение детского труда [185]. Федерация не была анархо-синдикалистским профобъединением, но либертарные идеи в ней были весьма популярны. В ее документах подчеркивалось: «Эта федерация... включает в себя все рабочие общества сопротивления, которые поддерживают в качестве принципов классовую борьбу и прямос действие и коллективно отвергают электоральное действие» [186]. Революционные профсоюзы Кубы установили контакт с анархо-синдикалистским Интернационалом [187]. При участии анархистских групп анархо-синдикалисты организовали также профсоюзы рабочих сахарного тростника и железнодорожников в провинции Камагуэй. В Пинар-дель- Рио анархисты вели заметную работу среди промышленных и сельскохозяйственных рабочих, в результате которой был создан Всеобщий профсоюз трудящихся Сан-Кристобаля. Влиятельными рабочими союзами за пределами столицы были также Союз береговых плотников (200 членов), Союз судостроителей и т.д. [188]. В Центральной Америке анархо-синдикализм пользовался поддержкой рабочих в первую очередь в Панаме и Коста-Рике. В Коста-Рике 12 января 1913 г. по инициативе активистов либертарного центра «Жерминаль», образованного в 1909—1912 годах группой ведущих интеллектуалов и представителей мира культуры, и различных рабочих союзов было создано общенациональное профобъединение — Всеобщая конфедерация труда (ВКТ). Целью объединения стало обеспечить солидарность, защиту трудящихся и их совместное действие в борьбе против капитала. ВКТ была основана на принципах прямой демократии и федерализма и сохраняла их до 1923 г. В этот период конфедерация носила анархо-синдикалистский характер. Она возглавляла множество выступлений, две из первых стачек ХХ века, направленных против банановой транснациональной корпорации в атлантической провинции Лимон «Юнайтед фрут». ВКТ боролась против дстского труда, за улучшение условий работы и сокращение рабочего времени, за повышение зарплаты, улучшение медицинских условий, ВОЗМОЖНОСТИ досуга и получения образования трудящимися. В феврале 1920 г. под руководством ВКТ состоялась всеобщая стачка: трудящиеся требовали 8-часового рабочего дня, повышения зарплаты на 4070 и других прав. Правительство вынуждено было принять их требования. Но уже в начале 1920 г. реформисты перешли в наступление. 25 января 1923 г. ВКТ провела общее собрание членов, которое имело характер ее 3-го конгресса. На нем руководство было захвачено сторонниками реформистского социализма, участия в выборах и создания партии [189]. В Панаме анархизм и анархо-синдикализм пользовались популярностью среди многих испанских рабочих, привезенных в страну на строительство Панамского канала. Они передавали либертарные идеи панамским коллегам [190]. Первоначально большинство панамских рабочих союзов поддерживало либералов, лидер которых Б. Поррас, придя к власти, осуществил ряд реформ, включая введение законов о труде и 8-часового рабочего дня в 1914 г. [191]. Либеральные профсоюзы примкнули в 1918 г. к Панамериканской рабочей конфедерации, созданной при поддержке Американской федерации труда из США. Но острые социальные конфликты способствовали радикализации рабочего класса Панамы. 24 февраля 1920 г. на Панамском канале состоялась всеобщая стачка 17 тысяч рабочих — крупнейшая в его истории. Забастовщики требовали повышения зарплаты. Выступление поддержали и панамские рабочие. Трудящиеся зоны канала создали Латиноамериканский панамский рабочий союз. На основе этого союза 3 июля 1921 г. была образована как единый профцентр Рабочая федерация Республики Панама. В федерацию вошли булочники, типографы, плотники, портные и т.д. [192]. Создание федерации произошло под влиянием анархистов, издававших с 1917 г. ежедневную газету «Ла Верба роха» под редакцией Кристобаля Ладислао Сегундо [193], а в 1921 г. ОБРАЗОВAВШИХ анархистскую организацию — «Коммунистическую группу». Ее основатель испанский анархо-синдикалист Хосе Мариа Бласкес-де-Педро считается «отцом панамского профсоюзного движения [194]. Среди активных участников группы были также Лола Кольянтес, Хулия Палау, Диогенес де ла Роса, Хосе Брауэр, Мануэль Гарридо, Хосе Гонсалес Родригес, ведущие панамские адвокаты К. Ладислао Секундо, Доминго Турнер, Клара Гонсалес, а также Луис Альберто Родригес [195]. Однако значительная часть профсоюзов, вошедших в федерацию, была связана с американской АФТ и либеральной партией Порраса. Под их влиянием федерация вскоре перешла на реформистские позиции, и уже в 1923 г. по ее предложению было организовано правительствсннос Бюро труда. Рабочая федерация установила тесные контакты с АФТ. В 1923 г. анархисты вынуждены были покинуть ее. В других государствах Центральной Америки анархо-синдикалистскос течение не оформилось до середины 1920-х годов. В Региональной федерации трудящихся Сальвадора, основанной в 1914 г. и объединявшей 74 тысячи трудящихся, шла борьба между тремя основными течениями: анархо-синдикалистами, реформистами и будущими большевиками [196]. В 1922 г. возник Сальвадорский рабочий союз, в котором действовали анархо-синдикалисты [197]. В ГонДурасе в период Первой мировой войны на первый план выдвинулись рабочие лидеры Хуан Пабло Уэнрайт, Р. Блексвелл, М. Каликсо Эррсра и др. [198]. Первоначально они находились под влиянием анархо-синдикализма. Так, Уэнрайт был членом Индустриальных рабочих мира, сотрудничал с мексиканскими анархистами, стал анархо-синдикалистом и возглавлял стачки рабочих банановых плантаций в Гондурасе [199]. Однако уже в 1920—1922 годах Уэнрайт, Блексвелл и Каликсо стали основателями первых коммунистических кружков в стране. В 1921 г. на Первом рабочем конгрессе Гондураса был образован первый профцентр — Гондурасская рабочая федерация, объединившая ассоциации, которые имели различную идеологию и цели [200]. Анархо-синдикалистские идеи в се рамках не имели преобладания. Наконец, в Гватемсте распространение либертарных идей сдерживалось существовавшей до 1920 г. диктатурой Эстрада Кабреры. Прогрессивные рабочие организации в этот период делали упор на борьбу за свержение диктаторского режима. В апреле 1920 г. на конгрессе независимых профсоюзов было основано Рабочее объединение, которое организовало в 1921 г. первые первомайские выступления в истории страны. В мае 1921 г. радикальные элементы в профсоюзах создали Рабочее социалистическое объединение (Рабочий социалистический союз). И хотя в нем с самого начала существовало анархистское течение, в организации усиливалось влияние коммунистов [201]. Глава 4. АНАРХИЗМ И СИНДИКАЛИЗМ В ДРУГИХ РЕГИОНАХ ПЛАНЕТЫ Широко распространено представление о том, что анархизм и синдикализм обрели популярность в первую очередь только в «латинских» рабочих культурах Европы и Америки. Между тем это расхожее мнение не соответствует истине. Либертарное и синдикалистское движения развивались нс только в «нероманских» государствах Европы, но также в англосаксонских странах и на Востоке. Правда, в этих регионах они имели свои особенности, которые в значительной мере определялись местными условиями и традициями. Революционное профсоюзное движение в США и британских доминионах Течение Индустриальных Рабочих Мира следует... считать чисто-синдикалистским крылом АнархоСиндикализма, ибо ИРМ. в своих декларациях и брошюрах не обозначают ясно и открыто полную ненужность и отрицание государства при осуществлении организации и распределения производства через Соты Индустриальных Раб(очих) Мира, принцип, лежащий в основе анархо-Синдикализма. Александр Шапиро, видный российский анархо-синдикалист [1]. В США и британских доминионах в начале ХХ века сложилась особая форма синдикалистского движения — революционный, или индустриальный, юнионизм. Его возникновение и распространение связано с образованным в 1905 г. в США революционным профцентром, получившим название Индустриальные рабочие мира (ИРМ). Позиция и практика ИРМ имела как схожие черты с европейским революционным синдикализмом, так и отличия от него. Подобно революционным синдикалистам Европы, ИРМ провозглашали принцип массовой борьбы, исходя из того что «рабочий класс и класс эксплуатирующий ничего общего между собой не имеют». Это противостояние будет продолжаться до тех пор, «пока рабочие всего мира не сорганизуются как класс, не оњладеют землей и орудиями производства и не уничтожат институт наемного труда». Рабочая организация, по мысли ИРМ, должна стремиться как к борьбе за повседневные права и интересы трудящихся, так и за уничтожение капитализма: «Армия производителей должна быть сорганизована не только для повседневной борьбы с капиталистами, но также и для организации производства, когда капитализм будет свергнут. Организуясь индустриально, мы создаем ячейки нового общества под оболочкой старого строя» [2]. Таким образом, экономическая организация трудящихся рассматривалась как орган управления производством и распределением в будущем свободном обществе — «индустриальной республике». Социалистическое общество, по мнению ИРМ, должно было состоять из производственных рабочих союзов, без всякого «политического государства» [3]. Как и революционные синдикалисты, ИРМ декларировали свою независимость от политических партий, хотя не отрицали их как таковые [4]. В качестве методов борьбы они признавали тактику прямого действия. Однако на этом сходство с европейским революционным синдикализмом заканчивалось. Совершенно иной характер имела форма организации ИРМ. Федерализму, который сближал синдикализм с анархистскими принципами, ИРМ противопоставляли концепцию «Единого большого союза» (ЕБС) всех рабочих, независимо от их профессии. Организация ИРМ мыслилась не как федерация профессиональных или отраслевых союзов, а как единый рабочий союз. Он состоял из отраслевых союзов, которые объединялись в шесть департаментов: сельского хозяйства, земельных, рыбных и водных продуктов; горного дела; строительства; фабричного и общего производства; транспорта и связи; общественных служб. На отдельных предприятиях эти департаменты были представлены группами, объединяющими работников всех специальностей и профессий. Общая политика организации определялась голосованием всех членов ИРМ («уоббли»). Они же избирали всех официальных лиц общей адмиНИСТРаЦИИ, которая координировала работу отраслевых департаментов [5]. Высшим исполнительным органом ИРМ было Генеральное исполнительное бюро. Предполагалось, что после победоносной всеобщей стачки оно будет играть роль экономического правительства. Другое отличие от революционного синдикализма носило скорее идейный характер. В европейском синдикалистском движении значительную роль играли анархисты, которым впоследствии, после Первой мировой войны, удалось добиться отказа от тезиса об идеологической «нейтральности» профсоюзов. В ИРМ также имелись анархистские активисты, но решающие позиции занимали приверженцы марксистских взглядов. В течение 1910-х годов ИРМ пережили бурный рост и распространили свою деятельность и на другие страны мира. В США, Канаде, Австралии и Чили они превратились в массовое движение и смогли наложить отпечаток на рабочее движение в Южной Африке, Аргентине. Мексике, Перу, Великобритании и на международное движение моряков. ИРМ играли активную роль в проведении забастовок за повышение зарплаты и улучшение условий труда, массовых сидячих забастовок, в деле профсоюзной организации безработных, мигрантов и иммигрантов [6]. В США Индустриальные рабочие мира возглавили борьбу против участия страны в Первой мировой войне. Летом 1917 г. они организовали крупнейшую в истории США стачку в лесной промышленности (на Северо-западе): она была объявлена «изменой» и подавлена. Репрессии нарастали. «По всей стране преследовали активистов ИРМ, вываливая их в дегте и перьях в Оклахоме, депортируя из Аризоны, арестовывая и отдавая под суд за ”измену” в Чикаго... — вспоминала американская анархистка Эмма Гольдман. — Наиболее возмутительным было, конечно же, двойное убийство Фрэнка Липла, руководителя ИРМ, и одного товарища, который, к своему несчастью, носил немецкую фамилию. Фрэнк Литгл был инвалидом. Бандиты в масках похитили его среди ночи из его жилища в Монтане и увезли к железной дороге, где повесили. С другим иностранным врагом поступили таким же образом... Введение в действие закона о шпионаже имело результатом то, что гражданские и военные тюрьмы переполнились. Билл Хейвуд (лидер ИРМ. — В.Д.) был приговорен к 20 годам тюремного заключения, а 10 активист_ов ИРМ — к заключению сроком от года до 10 лет» [7]. В 1917—1918 годах большинство членов американского руководства организации было 1918 году было бы крайне неразумно со стороны ”уоббли” открыто заявлять миру о своей принадлежности к ним, — отмечал исследователь американского рабочего движения Л. Адамич. — Те, которые вернулись на работу в лесах, спрятали свои профсоюзные удостоверения в тяжелых башмаках. Движение было загнано в подполье. Они встречались в потаенных местах и посылали свои заработки семьям людей, убитых во время стачек или сидевших в тюрьмах. Только в нескольких крупных городах... они еще держали открытыми свои дома и префсоюзныс бюро [8]. В соседней Канаде, где также имелись отделения ИРМ (в 191 1 г. в них состояли 10 тысяч рабочих [9]), их деятельность была официально запрещена в 1914 г. с началом мировой войны. Она возобновилась лишь в 1918—1919 годах. В США после войны ИРМ попытались продолжить оргаНИЗшИЮ забастовочных выступлений. Летом 1919 г. они возглавили стачку в Сиэтле, которая распространилась также на Канаду и стала всеобщей в Ванкувере и Виннипеге. В последнем городе в ней приняли участие 30 тысяч рабочих. Выступление было подавлено, многие лидеры арестованы и отданы под суд за подрывную деятельность, некоторые иммигранты высланы из Канады [10]. В том же 1919 г. ИРМ вели упорные стачки металлистов в Пенсильвании. Они также были подавлены. Активизация «уоббли» и общий рост рабочего движения побудили власти нанести по ИРМ новый удар. В конце 1919 — начале 1920 г. по распоряжению министра юстиции США М.Пальмера по всей стране были произведены массовые полицейские рейды и облавы, направленные против «радикалов», в том числе активистов ИРМ. Тысячи человек были арестованы, многие высланы из страны. К 1920 г. в тюрьмах США находилось две тысячи членов ИРМ [11]. Силы организации в Северной Америке были подорваны. От этих репрессий она так никогда и не оправилась. В идейном плане Индустриальные рабочие мира не последовали за послевоенной эволюцией европейского революционного синдикализма к анархо-синдикализму. Более того, многие из их видных лидеров примкнули к коммунистам. Так, Билл (Уильям) Хейвуд, освобожденный из тюрьмы после войны, в 1919 г. вступил в Коммунистическую рабочую партию США, а в 1921 г. эмигрировал в Советскую Россию [12]. В Канаде на волне антивоенного движения и выступлений против введения принудительного труда и всеобщей воинской повинности во время войны было образовано новое радикальное «индустриалистское» профобъединение — Единый большой союз (ЕБС). Его учредительная конференция состоялась в марте 1919 г. в Калгари. В ЕБС вошли прежде всего независимые профсоюзы шахтеров и рабочих лесной промышленности, однако он приобрел существенную поддержку и во многих низовых организациях официальных союзов. Преамбула к конституции союза провозглашала неизбежность классовой борьбы и призывала трудящихся готовиться к замене производства ради прибыли производством, направленным на удовлетворение потребностей. Всеобщая стачка характеризовалась как средство конфликта на производстве, но не как способ социальной революции и свержения капитализма. Предусматривалось наиболее последовательное объединение трудящихся всех профессий в единые организации по географическому признаку. В реальности ЕБС оказался довольно разнородным образованисм. Многие местные профсоюзы всех видов с Запада Канады просто стали направлять делегатов в рабочие Советы союза. В июле в него вступил союз лесорубов Британской Колумбии, объявивший себя после этого общеканадским отраслевым союзом. Присоединилось также большинство локалов Западной федерации шахтеров в Британской Колумбии и 18-й округ Объединенных рабочих шахт Америки. Шахтерские локалы сохранились в прежнем виде, просто стали платить взносы и направлять делегатов в Союз В Виннипеге и Ванкувере возникли местные рабочие Советы ЕБС, пользовавшиеся определенной автономией. Число членов к концу 1919 г. колебалось, по разным данным, между 40 и 70 тысячами. Попытки создать организации в Центральной Канаде, морских провинциях и США нс увенчались успехом [13]. ЕБС был основан на альянсе неквалифицированных рабочих, занятых в горном деле, на транспорте и лесном деле, с квалифицированными рабочими — железнодорожниками и металлистами Виннипега. В организационном отношении ЕБС отрицал деление на союзы по профессиям и стремился к созданию общего союза всех рабочих, невзирая на их профессию или отрасль, либо в смешанных локалах, либо в центральных рабочих Советах в более крупных городах. Правда, внутри ЕБС имелись сильные движения за выделение отраслевых союзов, особенно среди лесорубов в БританскоЙ Колумбии и Северном Онтарио. Однако ядро ЕБС признавало только общие рабочие союзы. В тактическом отношении ЕБС выступал за прямое действие, массовые стачки и рабочую солидарность. Политически он отвергал умеренный парламентаризм профсоюзов Восточной Канады в пользу смеси социалистической тактики и радикальной политики. Союз выступал против политических партий [14]. Но преобладающим влиянием в объединении пользовались социалисты. Еще в процессе создания организации по инициативе его сторонников вспыхнула всеобщая стачка в Виннипеге. 1 мая прекратили работу металлисты, недовольные отказом предприниматслсй от заключения коллективного соглашения. 15 мая к забастовке присоединились почти все трудящиеся города (40 тысяч человек). Забастовочный «Комитет 300», представлявший 100 профсоюзных организаций, взял на себя снабжение населения и поддержание порядка. Бастующие добивались 8-часового рабочего дня, права на организацию профсоюзов и заключение коллективных договоров. Происходили открытые столкновения с предпринимателями и созданным ими «Гражданским комитетом». Выступление в Виннипеге нашло поддержку по всей странс. В Ванкувере 60 тысяч рабочих участвовали в стачках солидарности, в городах Саскачевана прошли почти всеобщие забастовки, в Торонто июня бастовали 1200 предприятий, стачки солидарности охватили Квебек. Движение развивалось стихийно, вопреки воле руководства официальных профсоюзов. Власти арестовали членов стачечного комитета в Виннипеге, рабочих активистов, включая Р. Б. Расселла, и использовали 21 июня армию и войска. 26 июня забастовочный комитст прекратил забастовку. Многие активисты были отданы под суд, некоторые иммигранты высланы из страны. Рабочим удалось все же добиться сокращения рабочей недели с 55 до 50 часов и признания цеховых комитетов [15]. Предприниматели стремились игнорировать новое рабочее объединение, предпочитая заключать соглашения с официальными профсоюзами. Весной 1919 г. шахтеры Альберты провели множество стачек, добиваясь признания ЕБС, но предприниматели, поддержанные канадским правительством, настояли на своем, и к 1921 г. организации ЕБС в этом районе исчезли. В последующие годы силы ЕБС стали сокращаться. Он так и не пытался организовать всеобщую стачку и сохранил влияние только среди рабочих лесной промышленности, некоторых шахтеров, трамвайщиков Виннипега и телефонных операторов Саскатуна. В 1920 г. из него вышел 12-тысячный союз лесорубов, недовольный отказом лидеров ЕБС допустить существование отраслевых союзов в рамках индустриального юнионизма в духе ИРМ, и ряд других профессий. Экономический кризис 1921—1922 годов и преследования предпринимателей нанесли по нему новые удары. Союз покинули сторонники коммунистов во главе с Джо Найтом. Разрыв произошел в феврале 1922 г. после того, как лидер союза Р.Б. Расселл выступил на съезде Канадской компартии с критикой партийной линии на участие в официальных профсоюзах. К концу 1922 г. в ЕБС оставалось около пять тысяч человек, главным образом в Виннипеге. Ему удавалось пополнять кассу, организую лотереи и спортивные соревнования. В 1924 г. в него вернулись шахтеры Новой Шотландии, но ненадолго [16]. В североамериканском «индустриалистском» движении также шла борьба по вопросу о международной ориентации. Сторонники коммунистов добивались вступления в Профинтерн. В 1921 г. делегаты ЕБС и ИРМ приняли участие в работе конгресса Профинтерна. Один из представителей ЕБС Гордон Каскаден примыкал к «анархистскому крылу» своей организации и отказался участвовать в голосовании. Другой делегат Дж. Найт был коммунистом. Представитель ИРМ вначале поддержал связь с Профинтерном, но после возвращения из Москвы изменил свою позицию] [17]. В конечном счете Индустриальные рабочие мира, действовавшие в США и Канаде, отказались присоединиться как к Профинтерну, так и к анархо-синдикалистскому Интернационалу. XIV конгресс ИРМ (конец 1922 г.) высказался за нейтралитет в отношении международных профсоюзных объединений. Газета «Индастриал солидарити» в довольно резком тоне заявила, что организация дает отрицательный ответ «на приглашение как синдикалистов, так и коммунистов присоединиться к их цирку», и напомнила, что одобрение Берлинской синдикалистской конференцией в июне 1922 г. методов саботажа и насилия препятствует присоединению ИРМ к синдикалистам и Интересно, что представление части руководства ИРМ о недопустимости саботажа в том виде, как его пропагандировали европейские синдикалисты, отнюдь нс разделялось многими рядовыми членами организации. Как свидетельствует [18]. Адамич, «первоначально, в 1912 и 1913 годах ”уоббли” считали, что машины надо разрушать только непосредственно перед забастовкой, чтобы штрейкбрехеры не смогли на них работать. Однако около 1920 г. ИРМ... перешли к тому, чтобы ”разбирать” машины и в нормальном трудовом процесссЫ [19]. В Австралии первые клубы ИРМ были созданы в 1907 годом по инициативе левых социалистов [20]. Между 191 г., когда в Аделаиде был под влиянием из Чикаго открыт их первый локал, идо 1917—1918 годов организации ИРМ существовали почти во всех крупных промышленных центрах Австралии. В отличис от США и Канады, австралийские «уоббли» работали в существовавших профсоюзах, стремясь добиться их перехода на позиции ИРМ. Небольшоe число членов австралийских ИРМ (1 тысяч) и их сущная распыленность нe позволили им создать параллельный профцентр [21]. Важнейшим орудием пропаганды ИРМ стало издание «Дайрект экшн» — с 1914 г. ежемесячника, а с 19 15 г. — еженедельной газеты. Каждую недслю продавалось не менее 15 тысяч экземпляров печатного органа ИРМ, общий тираж порой достигал, вероятно, 45—50 тысяч [22]. Австралийские «уоббли» вели борьбу против реформистского тред-юнионизма, выступали против арбитражной системы рассмотрения трудовых конфликтов и участия рабочих в парламентской деятельности, критиковали лейбористскую партию. «Впервые за всю историю рабочего движения в Австралии, писала «Дайрект ЭКШН», — газета заявляет, что отстаивает принципы прямых действий, осуществлению которых препятствуют благопристойные теории парламентаризма, как революционные, так и всякие другиe» [23]. Члены ИРМ сумсли на непродолжительное время убедить многих активистов профсоюзов Австралии в правильности принципов и тактики ИРМ и добиться значительного распространения революционно-юнионистских идей в австралийском рабочем движении. Они вели успешную агитацию за объединснис профсоюзов на отраслевой основе, считая это шагом к модели ЕБС. Агитация «уоббли» привела, в частности, к объединению шахтерских союзов различных штатов, рабочих мясной промышленности Квинсленда и т.д. Некоторые из таких объединенных профсоюзов приобретали синдикалистскис черты. Симпатии к ИРМ среди австралийских рабочих усиливались благодаря их активной солидарности с забастовочным движением, например стачками стригалей и шахтеров Брокен-Хилла в 1916 г. С Австралийские ИРМ решительно выступили против Первой мировой войны и против планов правительства доминиона ввести всеобщую воинскую повинность. Они распространили множество антивоенных и антимилитаристских пропагандистских материалов, и сумели убедить в своей правоте профсоюзное руководство страны и значительную часть лейбористской партии. Развернутая рабочими организациями кампания привела к тому, что в 1916 г проект введения воинской повинности был отклонен на общенациональном референдуме [24] Антивоенная позиция ИРМ навлекла на нее жесткие репрессии со стороны властей. В 1915 г. были осуждены 24 участника кампании «уоббли» за свободу слова, а также — за распространсние революционного плаката — редактор печат ного органа Том Баркер. В 1916 г. он снова был заключен в тюрьму за публикацию антивоенных материалов. В начале года один из лидеров клуба ИРМ в Сиднее Луис Клаусен был осужден за выступления против воинского набора, но был освобожден досрочно в сентябре. Перед референдумом о воинской повинности были арестованы и отданы под суд 12 ведущих активистов ИРМ. Их обвинили в государственной измене, бунте и заговоре с целью организации поджога. Семеро из них были приговорены к 15 годам заключения, четыре — к 10 годам, один — к пяти. Осужденные были освобождены после многочисленных протестов лишь в 1920—1921 годах. Кроме того, двое человек были повешены в связи с делом об убийстве полицейского в Топенхеме, которое также пытались связать с делом двенадцати активистов ИРМ. Правительство объявило Индустриальных рабочих мира незаконной ассоциацией, что сильно осложнило их работу. Стало невозможно рассылать «Дайрект экшю> по почте, пришлось отправлять ее в отдельных закрытых письмах, пока в 1917 г. она не прекратила выходить. Усилилась полицейская слежка за активистами. Следующим шагом властей стала депортация многих активистов и членов ИРМ. В середине 1917 г. законодательство против ИРМ было ужесточено [25]. Несмотря на преследования, ИРМ активно участвовали во всеобщей стачке, начавшейся 2 августа 1917 г. с забастовки 1 100 трамвайщиков мастерских «Рэндвик» против введения правительством новой системы индустриальной организации труда — «системы Тейлора». Выступление стремительно расширялось на весь Новый Южный Уэльс. К началу сентября в ней участвовали до 68 тысяч рабочих. Власти обвинили ИРМ в организации стачки, а бастующих — в подрыве военных усилий и заговоре. Они наняли штрейкбрехеров, приступили к арестам рабочих активистов и объявили стачком вне закона. В начале сентября, столкнувшись с ультиматумом со стороны правительства, стачком, состоявший из профсоюзных лидеров, капитулировал. Многие трудящиеся не желали подчиняться этому решению и продолжали борьбу. Фактически возобновить работу в промышленности и на транспорте удалось только через месяц. Шахтеры вернулись на работу 3 октября, моряки и докеры — 18 октября [26]. Стачка стала предлогом для новых преследований «уоббли». В августе 1917 г. Баркера снова отдали под суд. 10 человек, включая его, были приговорены к 6 месяцам тюрьмы и депортации. Реально он пробыл в тюрьме до середины 1918 г. Затем его вместе с семью другими активистами, включая трех британцев, выслали из страны [27]. Высылки продолжались и в дальнейшем. Государственные репрессии подорвали влияние австралийских ИРМ и нарушили их организационную жизнь. Ослаблению и постепенному исчезновению «уоббли» в Австралии способствовал и переход многих из их ведущих активистов (включая Баркера, Фримэна и др.) на сторону Коммунистической партии. Попытки начать выпуск газеты ИРМ предпринимались в 1921 г. еще несколько раз в течение 1920-х годов. Так, в 1928 г. сообщалось, что синдикалисты смогли возобновить издание еженедельника «Дайрект экшн». Однако сохранить издание не удалось [28]. Поражение всеобщей забастовки на непродолжительное время стимулировало синдикалистские настроения в профсоюзах. Планы создания австралийского ЕБС выдвигались еще в 1916 г.; тогда же был образован комитет, которому поручили разработать схему организации. В него вошли профсоюзные активисты, включая членов Лейбористской и Социалистической партий. В основу плана, утвержденного в 1918 г. Советом труда (высшим комитетом профсоюзов страны), была положена структура американских ИРМ. В августе 1918 г. план создания ЕБС был одобрен конгрессом профсоюзов Нового Южного Уэльса в Сиднее, затем конгрессами других штатов и, наконец, Общеавстралийским конгрессом профсоюзов в Мельбурне. Принятое решение предусматривало создание единого Союза индустриальных рабочих Австралии и одобрение Декларации принципов, которая включала типичные для ИРМ положения о непримиримости интересов классов и неизбежности классовой борьбы, о революционной ликвидации частного и государственного капитализма и замене его экономической организацией трудящихся. Для создания ЕБС все профсоюзы должны были одобрить эту идею на референдуме. Секретарь ЕБС стал рассылать письма с призывом собирать средства в фонд пропаганды и приступать к распространению его издания. Однако план создания нового профцентра так и не был осуществлен. Лишь одна организация — Федерация шахтеров, одобрив его, изменила свое название на «Союз индустриальных рабочих Австралии, отдел шахтеров». Все другие профсоюзы под давлением своего умеренного руководства либо выразили несогласие с этим планом, либо фактически саботировали его. От ЕБС осталась лишь маленькая инициативная группа, которая время от времени обращалась к профсоюзам с просьбой организовать новое голосование [29]. Эта группа, по оценке Секретариата анархо-синдикалистского Интернационала, была к нему «близка по своим целям и методам борьбы» [З0]. В Новую Зеландию идеи ИРМ проникли вместе с рабочими активистами, приехавшими или вернувшимися в страну из США, Великобритании и Австралии. У истоков движения стояли левые социалисты, раздраженные парламентским уклоном партийных лидеров. В 1908 г. возникли первые клубы ИРМ. С позиций революционного юнионизма выступила и Новозеландская федерация шахтеров, образованная после успешной забастовки 1908 г. На следующий год федерация объединилась с союзами портовых и транспортных рабочих и бьша преобразована в Новозеландскую федерацию труда, ставшую известной под названием «Красной федерации» (КФ). Новое объединение понимало себя как своего рода Единый большой союз и находилось под сильным влиянием идей ИРМ и синдикализма, а в 1912 г. приняло программу, заимствованную у американских «уоббли». Однако на практике федерация оказалась смесью старых консервативных профессиональных и новых отраслевых союзов. Руководство федерации лавировало между революционной политикой и «чисто» профсоюзной работой. КФ критически относилась к партиям, выборам и парламентской борьбе, но не отвергала такую деятельность полностью, а некоторые ее лидеры были избраны депутатами парламента. В начале 1912 г. в КФ состояли 43 профсоюза с 15 тысячами членов, из них болсс 10 тысяч — шахтеры, стригали и портовые рабочие. Социалисты — противники политики стали все более активно критиковать руководство за бездеятельность и сионность к политическому действию. Особенно острый характер приобрел конфликт в Окленде, где стачка муниципальных рабочих потерпела поражение из-за недостаточной поддержки со стороны федерации. После этого се руководство начало терять доверие рабочих, а влияние и ряды ИРМ стали расти. Клубы и отделения ИРМ после 1918г. действовали в Веллингтоне, Крайстчерче, Окленде и других городах. Активисты новозеландских «уоббли» стремились работать в существовавших профсоюзах, возглавляли рабочее движение в Окленде и Хантли. В 1912 г. власти и предприниматели подавили многомесячную упорную забастовку шахтеров золотых рудников в Ваихи. ИРМ поддержали выступление, но КФ не сделала почти ничего, чтобы сму помочь. Прекращение стачки и последовавшие репрессии («черная неделя») вызвали еще большее недовольство среди рабочих в отношении профсоюзного руководства. В этих условиях представители ИРМ не были приглашены на объединительную конференцию рабочего движения в январе 1913 г., провозгласившую создание Объединенной федерации труда (ОФТ). По настоянию умеренных, из преамбулы ОФТ были исключены положения, заимствованные у американских ИРМ. Новозеландские «уоббли» начали в 1913 г. издавать газету «Индастриал юнионист». Они пытались оказывать влияние на независимые профсоюзы и рядовых активистов ОФТ, а в октябре приняли энергичное участие в «великой стачке» портовых рабочих, которая переросла затем во всеобщую забастовку. Однако и это выступление было подавлено. ВедУЩИХ лидеров ИРМ выслали в Австралию, другие развернули работу в объединениях рабочих, добывающих камедь на Северном острове, стригалей и других сельских специальностей. После Первой мировой войны новозеландское рабочее движение оказалось под контролем лейбористов и коммунистов; многие активисты ИРМ вступили в 1921 г. в Коммунистическую партию. В 1920-х годах от революционного юнионизма в стране не осталось и следа» [31]. В Южной Африке первая секция ИРМ возникла в 1910 г. под влиянием местных левых социалистов и британского синдикалиста Тома Манна. В 191 г. южноафриканские «уоббли», объединявише преимущественно белых рабочих, возглавили успешную забастовку работников трамваев в Иоханнесбурге. Но организованная ими в 1912 г. новая стачка была подавлена. Положение усугублялось внутренней борьбой между сторонниками различных социалистических групп, и деятельность организации оказалась парализованной. Хотя воздействие некоторых идей ИРМ ощущалось во время крупной забастовки рабочих Витватерсранда в июле 1913 г., к январю 1914 г. деятельность этого революционного объединения в Южной Африке прекратилась [32]. Возрождение движения было связано с образованием в сентябре 1915 г. Интернациональной социалистической лиги (ИСЛ). В организацию вошло большинство прежних лидеров ИРМ. Она включала преимущественно белых рабочих и иммигрантов из Европы, но занимала последовательно интернационалистские позиции, выступала против расизма и мировой войны [ЗЗ]. Во взглядах активистов ИСЛ, игравших важную роль в профсоюзном движении страны, причудливо смешивались марксистско-социалистические и синдикиистские идеи. В центральном органе лиги «Интернейшнл» пропагандировалась цель создания Единого большого союза рабочих, который «преодолеет границы специальностей, расы и пола» и уничтожит капитализм посредством «локаута капиталистического пасса». ИСЛ издавала многочисленные листовки, проводила публичные митинги и даже выдвигала кандидатов на выборах на платформе равных прав для белых и черных и ликвидации капитализма и государства посредством Единого большого союза. Однако среди ее членов были и противники выборов. В изданиях лиги публиковались не только марксистские тексты, но и произведения Кропоткина [34]. В отличие от ИРМ первой половины 1910-х годов, ИСЛ удалось развернуть широкую работу среди чернокожих и цвстных трудящихся Южной Африки. В июле 1917 г. в Иоханнесбургс начали создаваться «исследовательские группы» ИСЛ, в состав которых входило много чернокожих рабочих. Главным докладчиком в этих группах был бывший лидер ИРМ в стране Эндрю Данбар, который постоянно обращал внимание слушателей на необходимость революционного тред-юнионизма, массового гражданского неповиновения расистским законам и устранения капиталистической системы. В сентябре 1917 г. «исследовательская группа африканских рабочих» ИСЛ в Иоханнесбурге трансформировалась в «Индустриальные рабочие Африки» (ИРА). Это объединение, первоначально называвшееся также ИРМ, стало первым профсоюзом чернокожих рабочих в истории Южной Африки. ИРА установили связи с левым крылом основной организации коренного населения — Африканского национального конгресса в Витватерсранде, что привело в 1918 — началс 1919 г. к беспрецедентной волне забастовок черных и белых рабочих. ИРА оказали влияние на некоторых лидеров черных националистов конца 1910-х годов — Тальбота Уильямса (Африканская народная организация), Л. Т. Мвабаса и Д. Летанка (АНК). Когда в июне 1918 г. были осуждены 152 бастовавших черных муниципальных рабочих, АНК организовал в Иоханнссбурге массовую демонстрацию протеста, на которой ИРА призвали к проведению всеобщей стачки африканских рабочих Витватсрсранда. Подготовительный комитет был образован АНК, ИСЛ и ИРА. Рабочие требовали прекращения репрессий, ПОВЫШEСНИЯ зарплаты и прекращения расовой сегрегации. Был проведен крупный митинг, но организационная слабость и отсутствие опыта вынудили комитет отменить забастовку. Тем не менес правительство арестовало восемь активистов (по 3 члена ИСЛ и ИРА и 2 члена АНК) за «подстрекательство» к публичному насилию. Это был первый в Южной Африке политический многорасовый ПРОЦССС. В марте 1919 г. активисты ИРА Реубен Сетиве и Гамильтон Крааи играли ведущую роль во время кампании АНК против введения закона о паспортах. Благодаря усилиям члена ИСЛ ТВ. Тибеди, ряды ИРА пополнились несколькими сотнями членов и сторонников. После переезда Сетивс и Крааи в Кейптаун там также было основано отделение ИРА. В декабре 1919 г. ИРА вместе с двумя другими профсоюзами — Союзом промышленности и торговли и белым Национальным союзом служащих железных дорог и гаваней — организовали забастовку докеров. В выступлении участвовали две тысячи рабочих, которые требовали увеличения зарплаты и прекращения экспорта продовольствия. В Ндабсни, черном пригороде Кейптауна, Сетивс и Крааи привлекли к забастовке АНК. Стачка потерпела поражение, но послужила развитию основ сотрудничсства между рабочими. В 1920 г. Индустриальные рабочие Африки принимали активное участие в других крупных стачках чернокожих рабочих. В Дурбане активисты ИСЛ основали в марте 1917 г. Индийский рабочий индустриальный союз, также вдохновлявшийся примером ИРМ. Был создан индийский рабочий хор, исполнявший песни ИРМ; материалы ИРМ переводились на индийские языки. Основными организаторами профсоюза стали Р. К. Муши и Бернард Сигамони. В 1918 г. отмечалось «огромное пробуждение индустриальной солидарности» среди цветных рабочих алмазных рудников в Кимберли, куда ИСЛ направила для организации рабочих Сэма Барлина. Тот основал индустриальный союз рабочих по одежде, который в июне 1919 г. создал отделение в Иоханнесбурге. К ИСЛ примкнуло 27 цветных рабочих, в том числе Фред Пьснаар (секретарь профсоюза) и Джонни Гомас (позже известный коммунист). Барлин создал также в 1918 г. в Кимберли союз извозчиков из цветных рабочих. Оба профсоюза устраивали забастовки в течение 1919 г. Вышедшие из Социал-демократической федерации революционные синдикалисты АЗ. Берман, Мануэль Лопес и Джо Пик создали весной 1918 г. в Кейптауне на основе декларации принципов ИРМ новую группу под названием Индустриальная социалистическая лига. Она основала цветной индустриальный союз рабочих по производству сладостей и джема и организовала отделение в черном гетто Кейптауна. Группа пропагандировала идеи ИРМ в своей ежемесячной газете «Большевик» и выступала против участия в выборах. Организация акТИВНО действовала в официальных профсоюзах Кейптауна. Видную роль в профсоюзном движении играли активисты лиги Фрэнк Гласс (в Союзе портных), Берман (казначей Федерации профсоюзов Капской провинции), Ф.Лопес (председатель Союза трамвайных рабочих Кейптауна). Они пытались превратить свои профсоюзы в социалистические многорасовые организации. Но добиться перехода южноафриканских профсоюзов на позиции революционного синдикализма им так и не удалось; [35]. В 1921 г. по инициативе секретаря Южноафриканского союза рабочих шахт Перси Фишера был образован Совет действия горняков. В него входили четыре фракции: революционные юнионисты из ИСЛ, объявившие о своем переходе на позиции Коминтерна, Африканерский союз горняков, выступавший против британских колонизаторов, за «белую республику», умеренная Лейбористская партия и остатки бывшей синдикалистской сети ИРМ. Синдикалисты выдвинули лозунг «Красной или Синдикалистской рабочей республики». Стачка была начата рабочими различных отраслей, воючая шахтеров-угольшиков из Южноафриканской индустриальной федерации, к которым затем примкнули горняки-золотодобытчики, инженеры, энергетики. Правительство Смэтса оказало шахтовладельцам военную помощь, ввело военное положение и распорядилось открыть шахты. После провала переговоров, Совет действия горняков побудил южноафриканские профсоюзы объявить всеобЩУК) стачку. Одиннадцать тысяч работников золотодобывающей промышленности Витватерсранда провозгласили «Красную синдикалистскую рабочую республику». Над предприятиями, захваченными рабочими, было поднято красное знамя. Рабочие отряды, организованные Советом действия, заняли Иоханнесбург и также подняли над городом красные флаги. В выступлении участвовали в основном белые рабочие. Правительство заявило, что началось вооруженное восстание, и бросило против забастовщиков армию и авиацию. 14 марта 1922 г. войска взяли штурмом штаб-квартиру забастовщИКОВ в Бенони. 153 человека были убиты, 850 брошены в тюрьму по обвинению в государственной измене, 1 8 приговорены к смертной казни, но только четыре казнены. Два других лидера забастовки якобы «покончили с собой» [З6]. В 1921 г. Интернациональная социалистическая лига сделала свой идеологический выбор и присоединилась к Коминтерну. К коммунистам примкнули также члены Индустриальной социалистической лиги и большинство других революционно-юнионистских активистов Южной Африки. Определенные элементы прежних воззрений еще сохранялись некоторое время в Африканском союзе работников промышленности и торговли, который был создан в 1921 г. Индустриальными рабочими Африки, Союзом промышленных и торговых рабочих и несколькими другими профсоюзами. Организация призывала к созданию Единого большого союза и восприняла ряд положений Декларации принципов ИРМ, однако в целом в ней доминировала идеология черного национализма. Подводя итоги развитию революционного юнионизма начала ХХ века, можно, таким образом, констатировать, что в большинстве стран, где он возник под влиянием ИРМ, к 1920-м годам это движсние сошло на нет. Оно смогло удержаться лишь в США и Канаде, причем в значительно ослабленном виде. Исключение составили лишь ИРМ Чили, но там они возникли и действовали под влиянием анархистских идей. Анархизм и рабочее движение на Востоке Со всей очевидностью, идеи Кропоткина, переведенные, переваренные, обработанные и переработанные, будучи доведены до крайностей, составили стержень, если не самую сердцевину идеологической ориентации анархистского и профсоюзного движения. Это характерно... не только для Японии, но то же самое можно обнарулить и в таких соседних странах, как Китай и Корея. Филипп Пеллетье, исследователь истории японского анархизма [37]. История анархизма и анархо-синдикализма в странах Востока в целом мало известна за их пределами. Те немногие зарубежные историки, которые обратились к этой теме, единодушно отмечают большие трудности в се изучении. Главным фактором здесь, пожалуй, следует считать то, что восточные либертарии не упадывались в рамки тех мифов и представлений, с помощью которых «победители истории» в этом регионе земного шара (либеральная демократия, с одной стороны, и идеология компартий, с другой) стремились узаконить свою победу [38]. Тем не менее исследования доказывают, что анархисты и анархо-синдикалисты стояли во многих азиатских странах у истоков социалистического движения и нередко не уступали по силе и влиянию своим марксистским конкурентам либо даже временами превосходили их. Они смогли наложить на рабочее движение свой особый, чрезвычайно яркий отпечаток. Причину этого следует, видимо, искать в особом характере восточных обществ начала ХХ века — в ожесточенном сопротивлении ОбЩИННЫХ социальных и идейных структур вторжению капитализма и беспощадной модернизации. Анархистские идеи — более чем где-либо — стали знаменем этого сопротивления. «Нет никакого сомнения в том, что надсжды Кропоткина на систему децентрализованных коммун, соединяющую поле, фабрику и мастерскую на коммунистической основе, затронули самые чувствительные струны глубоко сельского и коллективистского азиатского общества, отмеченного почти коммунитарными практикой и ценностями ирригационного рисоводства, — справедливо замечал французский исследователь Ф. Псллстье. — Кропоткинианство воплощало в себе ответ на переход от китаизированной цивилизации к современности, возвращая технический и научный прогресс на основы собственной идентичности, освобожденной от феодального, патриархального и бюрократического гнета» [39]. Психологии и мироощущению ОбЩИНЫ, которая, как это описал знаменитый японский писатель Кэндзабуро Оэ, воспринимала себя как «деревню-государство-микрокосм», противостоящую центральной власти и жувущую по собственным правилам [40], была близка идея самоуправляющейся и в основном самообеспечивающейся коммуны. Анархистские идеи стали распространяться в Японии в самом началс ХХ века. Их утверждение в общественном сознании связано с деятельностью виднейшего японского либертарного социалиста Котоку Сюсуй, казненного в 191 1 г. вместе с девятью товарищами по обвинению в подготовке покушения на императора [41]. Более или менее систематическая пропаганда анархизма и революционного синдикализма среди японских рабочих началась в 1913 г., когда Осуги Сакаэ, Мураки Гэндзиро, Арахата Кансон и ряд других либертариев основали «Группу по изучению революционного синдикализма», проводившую публичные собрания и способствовавшую распространению синдикалистских представлений. Осуги призывал к созданию рабочего движения, которое должно было не ограничиваться только борьбой за материальные интересы, но добиваться и полного освобождения и самореализации человсческой личности. В качестве методов борьбы Осуги и его товарищи предлагали прямое действие [42]. При этом Осуги симпатизировал модели французского синдикализма и созданию отдсльных революционных профсоюзов, а Арахата склонялся к индустриальному юнионизму (в духе британского профсоюзного активиста Т. Манна) и к работе в умеренных союзах. В созданную ими группу нс входили члены образованного в 1912 г. умеренного профцентра «Юайкай», но ес встречи посещали часовщики, печатники, студенты и др. [43]. Велась также печатная агитация против Первой мировой войны и участия в ней Японии. Несмотря на полицейские преследования, удавалось издавать «Газету простого люда». В 1915 г. «Группа по изучению РеВОЛЮЦИонного синдикализма» была переименована во «Встречу читатслей простого люда». Однако в 1916 г. она распалась из-за личных причин. В 1917 г. Осуги вместе с Вадой Хисатаро и рядом других либертариев основал новое общество — «Встречиа для изучения рабочего вопроса» («Родо МОНДаИ дзаданкай») [44]. Параллельно с группой Осуги действовали и другие. В 1915 г. Ватанабэ Сэйтаро, Хисаита Уросукэ и др. создали «Исследовательскую группу», которая также имела тенденцию к анархо-синдикализму. В том же году Сакаи Тосихико приступил к изданию «Син сякай» («Новое общество»). В 1916 г. отделившийся от Осуги Арахата стал издавать газету «Родо кумиай» («Рабочий союз»), запрсщенную после четвертого номера, а в 1917 г. он, Ямакава Хитоси и Ватанабэ вошли в состав руководства издания «Син сякай». В l918 г. «Исследовательская группа» и «Встреча для изучения рабочего вопроса» объединились в «Общество северного ветра» («Хокуфукай», название по литературному псевдониму умершего в 1918 г. Ватанабэ). Анархисты вновь попытались организовать выпуск своих периодических изданий: «Родо симбун» («Рабочая газета»; Осуги, Вада, Хисаита и др.) и «Сэй фуку» («Синяя блуза»; Арахата, Ямакава, Кондо Кэндзи), но оба они были запрещены [45]. Издатели «Сэй фуку» были арестованы и приговорены к четырехмесячному заоючению с тяжелыми работами. Однако вокруг них сложилось Общество по изучению рабочего движения, которое вело пропаганду индустриального юнионизма в профсоюзах печатников, часовщиков и металлистов «Юайкай» [46]. Первая мировая война вызвала оживленис в экономике Японии. Быстрое развитие промышленности привело к росту числа работающих по найму и их активности. Увеличение прибылей предпринимателей и цен не всегда сопровождалось адекватным повышением зарплаты. Японские трудящиеся все чаще прибегали к забастовкам, преимущественно стихийным. Их число с 1916 г. возросло на порядок, а число участников увеличилось с 8 тысяч в 1914 г. до 66 тысяч в 1918 г. [47]. Дороговизна основного продукта питания — риса вызвала в августе 1918 г. массовые волнения («рисовые бунты»), в которых приняли участие до 10 миллионов человек. Эти выступления сопровождались стачками и актами саботажа. Несмотря на их жестокое подавление (до 8 тысяч человек были наказаны ) [48], рабочее движение продолжало расти. В 1919 г. в стране произошло около 500 забастовок с более чем 65 тысячами участников [49]. В сентябре 1919 г. бастовало 15 тысяч работников судостроительных верфей в Кобе; им удалось впервые добиться введения 8-часового рабочего дня. Осенью того же года крупные стачки на шахтах Асио и Камаиси сопровождались бунтами; более 100 голодавших бунтарей были арестованы. Синдикалисты организовали кампанию по оказанию им юридической помощи, а затем Арахата был направлен другими профсоюзами на шахты для оказания поддержки рабочим [50]. В течение 1919—1921 годов возникло множество новых профсоюзов, распространились стачки, акции саботажа, крупные демонстрации. В различных профсоюзах состояло около 400 тысяч человек. Забастовки приобрели все более решительный характер. Митинг безработных в Осака принял резолюцию, объявившую единственным способом борьбы с безработицей «разрушение капитализма» [51]. В 1919—1920 годах Осуги, Вада, Кондо и Ито начали издавать газету «Родо ундо» («Рабочее движение»), в которой активно пропагандировали принципы и методы прямого действия. Они организовали отделения группы в Осака (Вада и Ицуми Наодзо), Нагоя (Игуси Эидзи), Кобе (Ясутани Хирокадзу) и Киото (Окуда Иосиро), вели агитацию в рабочих союзах [52]. Находившийся с января 1920 г. в Осака Арахата выпускал там вместе с Ивадэ Киндзиро газету «Нихон родо симбун». Осакские синдикалисты пропагандировали индустриальный юнионизм в профсоюзах металлистов (2 тысяч членов) и печатников (1 тысяч членов), среди местных федераций «Юайкай» в Осака и Кобе. В Киото они помогали организовать профсоюзы ткачей, рабочих фабрик фарфора, электриков и печатников. Съезд «Юайкай» в октябре 1920 г. поручил Арахатс возглавить комитет по составлению телеграммы солидарности с бастовавшими печатниками токийской газеты «Хоти». Газета Арахаты стала фактически печатным органом левого крыла профсоюзного движения региона Кансай (района Осака — Киото), отдсления «Юайкай» в Киото и профсоюза рикш Осака (2 тысяч члснов), а сам он был назначен функционером профцентра в Киото. Было организовано общество «Труд и свобода», объедиНИВШее до двухсот социИистичсски настроенных рабочих, которое в сентябре 1920 г. провело серию публичных митингов в Киото, Осака и Кобе. В этот период стали происходить ожесточенные стычки с профашистскими группами, напавшими, в частности, в ноябре 1920 г. на конференцию печатников Киото [53]. Конфликты между трудящимися и предпринимателями ожесточились с конца 1920 — начала 1921 г., когда заработки стали сокращаться и хозяева стали пытаться отобрать прежние уступки. Подъем рабочего движения и радикализация настроений рабочих существенно изменили облик крупнейшего профцентра страны «Юайкай». Если вначале организация ориентировалась на социальное партнерство и сотрудничество с властями, то в послевоенный период она эволюционировала к социалистическим взглядам. К весне 1922 г., по оценке лидера коммунистов Катаямы Сена, наиболее сильными позициями в профцентре обладали анархисты (анархо-коммунисты), с одной сторогны, и сторонники парламентского социализма и массового сотрудничества, с другой [54]. При этом профцентр включал в себя рабочие союзы самой различной напрањлснности: реформистские, социалистические, анархистские. Под влиянием революции в России в нем появилось и пробольшсвистское крыло. Анархисты пользовались существенным влиянием в районе Токио и во всем восточном промышленном районе Канто (вокруг Токио). На VII съезде профцентра (1919 г.) анархисты, сплотившись вокруг делегатов от профсоюза металлургов Токио Такады Вайцу и Ямамото Кэндзо, предлагали решения, направленныс против парламентаризма и на принятие принципа всеобщей стачки. В октябрс 1920 г. на съезде в Осака им удалось блокировать включение в устав требования о всеобщем избирательном правс [55]. На этом форуме «Юайкай» официально отказалась от лозунга сотрудничества между трудом и капиталом и приняла принципы массовоЙ борьбы и прямого действия [56]. Все больше усиливалось анархистское влиянис среди печатников, образовавших в 1916—1917 гг. свой профсоюз «Синьюкай». ВозглавлясмыЙ Мидзунумой Татуо и его соратниками, этот союз приобретал все более анархистскую направленность. Летом 1919 г. в Токио состоялась первая забастовка печатников 16 газет, которой активно помогали либсртарии и синдикалисты (Арахата и др.). После нее был образован профсоюз печатников газет «СЭЙСИНКаЙ» во главе с Фурукавой Кэй, Ватануки Хоно и др. Он стал наиболее радикальным из японских рабочих союзов и также ориентировался на анархистов. В этих союзах состояли соответственно 1,5 тысячи и I тысяча членов [57]. Правительство пыталось подавить анархистскую агитацию. Так, в 1919 г. в Киото были арестованы Ямага Тадзи и другис активисты, издавшие нелегально книги Кропоткина и Котоку. В 1920 г. правые группы развернули травлю Морито Тацуо, заместителя профессора Токийского университета, который опубликовал в первом номере академического «Экономического журнала» статью «Исследование социальной мысли Кропоткина»; ученый был уволен с работы. Но либертарное движение ширилось. В 1920 г. рабочие организации Японии впервые публично отметили День Мая. В Токио 5 тысяч рабочих приняли участие в демонстрации под красными и черными флагами. Организаторами шествия выступили 15 рабочих организаций. В связи с первомайскими выступлениями 9 профсоюзов Токио организовали региональную федерацию — Лигу рабочих союзов («Родо кумиай домэйкай»), в которой преобладающим влиянием пользовались анархисты [58]. В нее вошли 14 организаций, включая отделение «Содомэй» и «Синьюкай» [59]. Возникла также региональная лига профсоюзов в Кансае, в которую вступили 14 организаций. Механики пяти паровозных станций в Токио создали свой профсоюз, но он был вскоре разгромлен правительством [60]. В то время как в стране в 1919—1920 годах распространились выступления с требованием введения всеобщего избирательного права, в рабочем движснии с 1920 г. все больше доминировали синДиКш1исты, критически относившиеся к парламентаризму [61]. В 1920 г. бастовали металлисты предприятия «Соноикс» в Токио, угольщики порта Мэйдзи, механики завода «Адати» в Токио, металлисты «Японской железоделательной компании» (январь), металлисты Явата, работники токийского трамвая, металлисты Осака (февраль), рабочие-элсктрики завода «Сибаура» в Токио (март), текстильной фабрики «Фудзи» в Токио (две недели в июле), печатники газет в Токио (сентябрь; длилась 20 дней), работники одежного отдела магазина «Мицукоси» (декабрь) и т.д. Крупнейшим выступлением стала стачка, организованная 10-тысячным профсоюзом токийских трамвайщиков, который находился под влиянием анархистов и синдикалистов. Она продолжалась с февраля по апрель и сопровождалась многочисленными актами саботажа, однако итогом ее стал разгром профсоюза. Месяц продолжалась забастовка 15 тысяч металл истов Я вата; это выступление также сопровождалось актами насилия и кровопролитными столкновениями с профашистскими группами; 63 рабочих были отданы под суд [62]. Рабочие не останавливались перед нарушениями репрессивных законов. За 10 месяцев 1921 г. свыше 174 членов «Юайкай» подверглись арестам в связи с забастовками и другими конфликтами б Как и в ряде других стран, многие анархисты и сторонники российского большевизма в Японии первоначально стремились действовать сообща. В августе 1920 г. была основана «Августовская лига» («Хатигацу домэй»). Между августом и ноябрем прошло 6 подготовительных встреч, которые каждый раз прерывались полицией. Наконец 9 декабря 1920 г. в Токио собралась учредительная конференция Японской социалистической лиги (Нихон сякайсюги домэй). Хотя и ее работа была прервана полицией, создание организации было провозглашено. В лигу вошли представители различных социалистических течений. К ней примкнуло около тысячи членов. Стала издаваться газета «Сякайсюги» («Социалист»); сс редактором был анархист Иваса Сакутаро. Наряду с этим Като Кадзуо и другие активисты создали либертарную группу «АсСОЦИациЯ свободных людей» [64]. Первым установил контакты с Коминтерном анархист Осуги Сакаэ. В октябре 1920 г. он завязал связи с Дальневосточным сскрстариатом Коминтерна в Шанхае и получил от него 2 тысяч иен для создания организации в Японии. Однако Осуги не отказывался от своих анархистских убеждений. Он требовал, чтобы в создаваемой международной организации все страновые секции сохраняли автономию, а роль «центра» сводилась исключительно к координации. По возвращении с организованной Коминтсрно в Шанхае конференции социалистов Азии Осуги возобновил издание «Родо ундо» [65]. Вместе с ним в газете сотрудничали сторонники большевиков — Ии Кэи (Кондо Эидзо) и Такацу Масамити. Осуги рассчитывал на совместную борьбу анархистов и большевиков в рамках издания. До 1922 г. анархисты, возглавляемые Осуги, и коммунисты выступали в профсоюзах по ряду вопросов вместе против реформистов [66]. Однако многие другие анархисты (Иваса, Миядзима Сукэо, Такао Хэйбэй и др.) не разделяли надежд Осуги и начали в 1921 г. издание отдельной газеты «Родо ся» («Рабочее общество») [67]. Союз между Осуги и сторонниками большевизма длился недолго. После Кронштадтского восстания анархист резко изменил свое отношение к России, призвав к свержению большевистского правительства. После этого Коминтерн разорвал контакты с ним. В мае 1921 г. Социалистическая лига была официально запрещена. Арахата заявил о своем разрыве с синдикализмом (в статье «Крах СИНДИКИИЗМа») и присоединился к большевизму. Его газета после движения за захват фабрик в Италии летом 1921 г. открыто выступила за коммунизм, против анархо-синдикализма. Из-за конфликтов между анархистами и коммунистами издание «Родо ундо» было через 6 месяцев прекращсно [68]. СВ январе 1922 г. японская делегация приняла участие в съезде народов Дальнего Востока в Москве, организованном Коминтерном. Среди японских представителей были не только коммунисты, но также анархисты и синдикалисты, в т.ч. Такао, Вада Киитиро, Китаура Сэнтаро и др. [69]. Видный член «Родо ся» Иосида Хадзимэ заявил в Москве даже о своем переходе на позиции Коминтерна, но по возвращении в Японию взял свои заявления назад [70]. Со своей стороны, Осуги, Вада, Кондо и другие либертарии возобновили в конце 1921 г. издание «Родо ундо», на сей раз уже без сторонников Москвы [71]. В июле 1922 г. коммунисты официально провозгласили создание Компартии Японии (КПЯ). 2 в 1921—l922 гг. внутренняя борьба в «Юайкай» нарастала. Совет труда Кансай раскололся пополам из-за разногласий по вопросу об отношении к движению за всеобщее избирательное право. В апреле—мае 1921 г. из-за конфликта с руководством «Юайкай» произошел разрыв между этим профцентром и Лигой рабочих союзов токио-канто [72]. В ней доминировали анархо- коммунистические и синдикалистские взгляды, но коммунисты развернули внутри этого объединения работу под лозунгом рабочего контроля в ПРОМЫШЛеНности и управлении и нового общества на основе рабочих союзов. Им удалось привлечь на свою сторону ряд членов и активистов [73]. Во время Первомая в Токио произошли стычки между сторонниками «Юайкай» и анархистских профсоюзов [74]. Летом 1921 г. возник также конфликт между профсоюзами механиков и руководством «Юайкай». Союзы металлистов и электриков Токио настаивали на том, чтобы семь объединившихся союзов механиков присоединились к этому профобъединению, но те воспротивились давлению и оформились в автономную федерацию [75]. Немалое число рабочих активистов в ходс социальных конфликтов стало переходить на анархистские позиции. Такада Вайцу и сго товарищи сыграли большую роль во время крупных стачек на верфях «Мицубиси» и «Кавасаки» в Кобс в июле l921 г., когда 36 тысяч судостроителей требовали установления рабочего контроля над производством. Эта группа получила название «радикалов из Цукидзимы», по названию маленького острова в токийском порту, который они хотсли превратить в «японский Кронштадт» [76]. Конфликт продолжался более месяца, в ходе его три человека были убиты полицией, 10 ранены, свыше 300 рабочих арестованы, из коТОРЫХ 180 осуждены судом. Это была крупнейшая стачка за всю предшествующую историю Я понии, но ценой ее был почти полный разгром федерации «Юайкай» в Кобе. Другими значительными выступлениями рабочих в 1921 г. стали стачки металлистов «Адати» и «Японской железоделательной компании» в Токио, рабочих верфей Хасимото в префектуре Хиого (январь), часовщиков завода «Напфельтц» в Токио, электриков «Соноикс», рабочих медных шахт Асио, цементной фабрики Амагасаки, «Восточной компании шлифовки и медных пластин», Осакской вагоностроительной фабрики (март), «Осакской компании электрического света» (апрель), рабочих верфей «Фудзинагата» в Осака (май), верфей «Утида» в Иокогаме, медного завода «Сумитомо», сталелитейщиков, завода по изготовлению электропроводов в Осака (июнь), сталелитейщиков и рабочих шинного завода «Данлоп» в Кобе, сахарной фабрики «Формоса» (июль), сталелитейщиков и рабочих верфей «Асано» в Иокогаме (сентябрь), верфей «Исакавадзима» в Токио (октябрь) и т.д. [77]. Остроту рабочим выступлениям придавало широкое использование синдикалистских методов борьбы. Многие из этих конфликтов носили весьма упорный характер. Так, забастовка 300 работников токийского завода по изготовлению велосипедов и мотоциклов «Адати» была направлена против произвола администрации. Она сопровождалась захватом и разгромом предприятия трудящимися. Хотя четверо участников были арестованы, акт саботажа произвел потрясающий эффект и вынудил владельцев уступить. В доках Иокогамы, где работали 5 тысяч человек, в 1921—1922 годах произошло не менее четырех забастовок с требованием выплаты компенсации при увольнении. В ходе выступлений рабочие выставляли сотни пикетов и вступали в насильственные столкновения со штрейкбрехерами. В итоге владельцы вынуждены были принять требования бастующих, но сменили тактику, начав тихое увольнение активистов [78]. В ходе стачек электриков Осака, в которой участвовали синдикалисты, и на верфях «Фудзинагата» происходили многочисленные акты насилия, столкновения с ультраправыми группами и нанятой предпринимателями охранои [79]. Анархисты принимали участие и в организации крестьянского движения. В 1921 г. по инициативе Фурута Даидзиро было основано общество крестьян-арендаторов в («Косакунинся») [80]. В октябре 1921 г. в Х съезде «Юайкай» в Токио участвовали 18 делегатов от 40 отделений и федераций, в которых состояли свыше 30 тысяч членов. Они начали работу с принятия резолюции приветствия и солидарности с рабочими активистами, которые «храбро сражались за низвержение капиталистической систсмы и по этой причине были брошены в тюрьмы» [81]. Революционное крыло «Юайкай», возглавляемое профсоюзом металлистов, внесло предложение об исключении из программы профцентра требования о всеобщем избирательном праве и воючении в нее принципа общенациональной всеобщей стачки. Эту революцию поддержали профсоюзы электриков, союзы, находившиеся под анархистским влиянисм, и коммунисты. Однако она была отионена (против — 53 голоса, за — 27, за поправки воздержались — 6). Зато единодушно прошла антимилитаристская резолюция с требованием отказа от вооружений. Другие предложения, выдвинутые различными течениями (о создании Совета рабочих комитетов, об издании законодательства о рабочих комитетах на предприятиях, против умеренных требований в коллективных договорах, о посылке рабочих представителей на международную Вашингтонскую конференцию), были взяты назад, а призыв коммунистов о ПРИСОСДИНСНИИ к Профинтерну даже не был поставлен на обсуждение. Кроме того, делегаты высказались за изменение названия «Юайкай» на новое, которое должно было отражать всеобщий характер профорганизации. Теперь она носила имя «Содомэй» (Японская федерация труда). Лидер «Юайкай» Судзуки был избран на пост почетного председателя, что свидетельствовало об ослаблении его руководящих позиций в организации [82]. Позиции анархистов в рабочем движении укреплялись. Возглавляемая ими революционная организация «Родо ся» («Рабочее общество) к весне 1922 г. объединяла, по признанию Катаямы, свыше 5 тысяч членов и имела ячейки в профсоюзах, в том числе в «Содомэй» [83]. По другим данным, в токийской «Родо ся» состояли 300 членов, а всего отделения этой организации действовали в 16 профсоюзах. Другими анархистскими обществами в 1922 г. являлись: «СС-кай» (действовало в основном в союзах печатников Токио; 50 членов), «Хокуфукай» (50 членов), «Общество черной искры» Токио («Кокуёкай», 100 членов), «Общество красного флага» Токио («Сэйрукай», 100 членов), «Общество черной почты» Токио («Кокухиокай»; 30 членов), «Безымянные общества» («Мумэйкай») в Токио и Киото (по 20 членов), «Декабрьское общество» Токио («Тюнингатуто», 5 членов), «Ассоциация черного флага» Киото («Кокурукай», 70 членов), Федеративная ассоциация рабочих исследований Киото («Родо рэнго канкукай», 25 членов), «Ассоциация массового движения» Киото («Минсюндо ся», 20 членов), «Общество рабочих исследований» Нагасаки и Саганосеки («Родо кенкукай», 30 и 15 членов), «Общество черного флага» Сага («Кокуёкай», 20 членов), Общество рабочих исследований шахтеровугольщиков («Тонкофу родо канкурай», 17 членов) и др. [83]. Под идейным влиянием анархистов находился ряд профсоюзных объединений. Прежде всего, это относится к Лиге рабочих союзов, которая действовала в Токио, Осака и отчасти Киото. Опорой лиги служили токийские анархистские союзы печатников (450—500 членов в 1922 г.) и печатников газет (400—500 членов; печатный орган — ежемесячник «Синью»). Помимо них, в нее входили: Союз часовщиков (270 членов), Союз трамвайных служащих Токио (60 членов), Союз рабочих доков и механиков (2560 членов), Союз металлистов Осака (1 тысяч членов), Союз печатников газет Осака (500 членов), Союз печатников Осака (150 членов), Союз рабочих кораблестроения (220 членов), Союз печатников Киото (80 членов), Союз работников средств связи Осака (180 членов) и СвобОДНЫЙ рабочий союз региона Кансай 85 . Лига резко критиковала «Содомэй», обвиняя ee в индустриализме, централизме и сотрудничестве с правыми профсоюзами [86]. На 6070 следовала за анархистами токийская Федерация рабочих союзов механиков («Токио кикай родо кумиай рэнго кай»). Она объединяла анархистский «Черный рабочий союз» («Кокусёку родо кумиай», 350 членов), Союз рабочих военного арсенала («Рикуун Генгиоин кумиай», 130 членов), Рабочий союз Хонсиба (450 членов), союз «Кодзинкай» (400 членов), союзы механиков «Кикай гико кумиай» (120 членов) и «Рогикай» (500 членов) и Союз рабочих-вагоностроителей («Какусинкай», 165 членов). Федерация издавала ежемесячник «Железный корабль». Однако преобладание анархистов в этой организации не было безраздельным. До 4070 членов симпатизировали коммунистами [87]. К тому же из-за несхожести профессий и выполняемой работы объединение Федерации механиков и лиги в одну профсоюзную федерацию не представлялось возможным [88]. В свою очередь, коммунисты также укрепляли свое влияние в профсоюзах. В токийской организации «Содомэй» они организовали «Лигу левого крыла», в районе Осака, Кобе и Киото — группу «Авангард». Коммунисты оказывали преобладающее воздействие на активистов левого крыла «Содомэй», которые отказывались внять призывам анархистов выйти из реформистских профсоюзов и немедленно порвать «с правыми группами и сторонниками компромиссов», надеясь на успешную пропаганду в крупных и более массовых рабочих объединениях. В целом в 1922 г. К ПЯ имела ячейки не менее чем в 13 профсоюзах и оказывала преобладающее влияние на «красные» союзы с не менее чем тремя тысячами членов [89]. Послевоенный экономический кризис нанес тяжелый урон рабочему движению. Сокращение производства вооружений положило начало массовым увольнениям, число безработных увеличилось до 200 тысяч человек (870), снижалась зарплата. Профсоюзы стали быстро терять членов. Число рабочих, регулярно плативших взносы в «Содомэй», сократилось с 80— 120 тысяч до 40—60 тысяч. В Лиге рабочих союзов Токио из 10 тысяч осталось нс более 5—6 тысяч [90]. В начале 1922 г. произошли острые трудовые конфликты на медных рудниках в Асио, шахтах в Огойе, электрической железной дороге Кобе Осака, доках Иокогамы, верфи Асано, на предприятиях Осакской электрической компании, осакских железоделательных заводах, заводах медной проволоки «Сумитомо», верфях «Кавасаки», сталелитейных заводах в Муроранс, Осакском арсенале и т.д. Они были вызваны в первую очередь увольнениями активистов и членов профсоюзов и нередко провоцировались самими предпринимателями, чтобы потом разгромить рабочих. Прибегая к локаутам, хозяева смогли нанести трудящимся поражения в большинстве из этих конфликтов [91]. Группировка сил в профсоюзном движении складывалась теперь совершенно иначе. Прежний блок между анархистами и сторонниками компартии был разорван. Лига рабочих союзов и большинство отделений Федерации механиков поддержали Осуги и «Родо ундо» с их призывами к федерализму и автономии рабочих союзов, лидеры «Юайкай» и коммунисты, напротив, добивались объединения профсоюзов на отраслевой основе [92]. Коммунисты пытались в блоке с реформистами остановить рост анархистского влияния. На съезде «Содомэй» в сентябре 1922 г. в Осака они совместно провалили анархистское предложение об отказе от централистского отраслевого принципа и об организации профсоюзов на основе «вольной федерации» и автономии союзов. После этого анархистам пришлось уйти из «Содомэй» [93]. Анархисты и синдикалисты обвиняли коммунистов и их сторонников в профдвижении в штрейкбрехерстве и попытках сорвать забастовки, которые проходили не под их руководством ]94]. В свою очередь, сторонники К ПЯ стремились добиться создания единого профцентра, надеясь таким образом нейтрализовать анархистов. 30 сентября 1922 г. состоялась конференция различных профобъединений для обсуждения вопроса о единстве. В ней приняли участие представители «Содомэй» (св. 10 тысяч членов), Лига рабочих союзов (5,9 тысяч членов), Федерация союзов механиков (2,1 тысяч членов), Союз рабочих Сибаура (2250 члснов), Ассоциация свободных рабочих (200 членов), Союз транспортников Запада (480 членов), Союз рабочих военного арсенала «Кодзё кай» (6,5 тысяч членов), Федеративный союз рабочих Тюбу (т.е. Центральной Японии; 200 членов), Свободный рабочий союз Нагоя (50 членов) и Японская рабочая федерация «Са Син ся» (70 членов). Не участвовали во встрече консервативные профсоюзы, такие как Федерация рабочих правительственных предприятий (главным образом военных арсеналов и верфей, 5 тысяч членов) и Союз моряков Японии (вышел из «Юайкай» в 1921 г.; 15 тысяч членов). Конференция проходила в тяжелой обстановке. Полицейские врывались в зал и мешали ее работе. В конечном счете встреча закончилась провалом, поскольку «Содомэй» и более правый союз «Кодзё кай» настаивали на создании централизованной профсоюзной федерации, а Федерация механиков и особенно Лига рабочих союзов отстаивали принцип «свободной федерации». После неудачи конференции лига предложила механикам организовать самостоятельную федерацию рабочих союзов, но это предложение не было принято [95]. Идейное размежевание в японском рабочем движении завершилось. Первые группы анархистов Китая были созданы в начале ХХ века студентами, обучавшимися за рубежом — во Франции и в Японии96 еВОЛЮЦИЯ 191 1 г. позволила анархистам действовать открыто. Возникли анархистские организации в Гуанчжоу, Шанхае, Пекине, Нанкине и других городах. Ведущий теоретик китайского анархизма Лю Шифу (скончался в 1915 г.) на страницах издаваемой им с 1913 г. в Гуанчжоу, а затем в Шанхае газеты «Минь шэн» доказывал, что несправедливая общественная организация виновна в бедах и нищете Китая, и только мировая революция может разрушить все существующие власти и предоставить народу свободу. «Наши принципы, — писала газета, — коммунизм, антимилитаризм, синдикализм; мы выступаем против семьи, за вегетарианство, международный язык и всеобищую гармонию. Мы поддерживаем также все научныс открытия, которые ведут к прогрессу средств существования человека». Ликвидация власти и установление коммунизма, писал Шифу, приведут к уравниванию классов и прекращению борьбы за деньги; жизнь станет свободной, а общество взаимной вражды сменится обществом взаимной любви. «Если мы сможем уничтожить борьбу за собственность и жажду богатства и власти, ликвидировав институты частной собственности и брака, смогут быть устранены 80—90 процентов смертей. Зло и аморальность проистекают от общества, не от человека». Шифу высказывался в пользу коммунистического варианта анархизма: «Анархизм ратует за полную свободу народа, свободного от любого контроля, с ликвидацией всех начальников и органов власти... А поскольку самым опасным авторитетом в современном мирс является капитализм, анархисты являются в то жс время социалистами. Социализм выступает за то, чтобы средства производства и их продукты принадлежали обществу». При анархическом коммунизме, по словам Шифу, «все средства производства должны находиться в общественной собственности, но производители, то есть все, должны иметь право свободно брать то, что им необходимо. Это будет бесклассовое общество, в котором все должны будут трудиться. Не будет ни правительства, ни армии, ни полиции, ни тюрем; нe станeт ни законов, ни рeгламентов; только группы, свободно организуемые для решения своих задач и для производства с тем, чтобы снабжать людсй сообразно их потребностям. Не будет института брака. Матери и дети будут на общественном иждивении с рождения. Все дети с 6 до 20 лет получат бесплатное образование. Послс получения диплома об образовании они будут работать до того, как им исполнится 45—50 лет, и затсм будут на иждивении общественных центров... Всякая религия будет ликвидирована, вместо этого будет поощряться полнос развитие этики и взаимопомощи. Каждый будет работать от З до 4 часов в день; образование будет осуществляться на эсперанто; родные языки постспснно будут ликвидированы». Методами достижения идеала Шифу считал распространение анархистских идей, акты народного сопротивления (бойкот налогов и военной службы, бунты, забастовки и покушения), а «когда время созреет» — мировую революцию, которая «низвергнет правитсльство, увенчавшись установлением коммунизма». Такая революция, по его мнению, должна была начаться в Европс и России и распространиться затем на Китай [97]. В Гуанчжоу анархисты во главе с Шифу создали первые профсоюзы современного типа в Китае и были организаторами первых забастовок. Таких профсоюзов было около сорока, они действовали главным образом в сфере ремесел и услуг. В марте 1918 г. в Шанхае стала выходить первая газета, целиком посвященная проблемам труда, — «Лаодун» («Труд»). Ее главным редактором был Лян Биньсян — соратникЛю Шифу. Газета призвала китайских трудящихся отметить 1 Мая. В 1918 г. анархисты провели первую в истории Китая первомайскую демонстрацию. Она прошла в Манчжоу (Кантоне), который еще Шифу называл «Барселоной Востока». В l920 г. первомайская демонстрация состоялась в Шанхае [98]. Анархисты пользовались влиянием и среди трудящихся в ряде городов, в первую очередь, докеров и рикш Ланчжоу и Гонконга99. В период 1920—1923 годов в Гуанчжоу действовали рабочие объединения и союзы различной направленности, и анархистское течение, как сообщали в Профинтерн китайские коммунисты, обладало «весьма большой латентной силой». Рабочие, находившиеся под воздействием анархистов, объединялись в Общество взаимопомощи рабочих (ОВР). Некоторые анархисты работали также во Всеобщем рабочем союзе Гуанчжоу, возникшем первоначально в Сингапуре и находившемся под влиянием республиканцев, а также в «нейтральных» профсоюзах. В 1923—1924 годах ОВР постепенно распалось и примыкавшие к нему рабочие союзы стали независимыми или присоединились к Федерации кантонских рабочих союзов [10]. В ноябре 1920 г. студенты-анархисты Хуан Ай, Пан Жэньцюань и другие выходцы из «Первой промышленной школы Хунани» основии в Чанша Общество трудящихся провинции Хунань. Программа общества включала как профсоюзные, так и политические положения: ПОВЫШEНИE благосостояния и образовательного уровня рабочих, объединение страны, восстановление «национального достоинства» и т.д. В него входили горняки, металлурги, электрики, литейщики, ткачи, лакировщики, вышивальщики, строители, парикмахеры и т.д. В руководство организации, помимо студснтов-анархистов, вошли мастера и администраторы; рабочих в руководящих органах почти не было. Зимой 1920/1921 г. вспыхнули конфликты между Хуан Аем, Пан Жэньцюанем и их единомышленниками, с одной стороны, и начальниками, с другой. Анархисты требовали запретить выступать от имени рабочих «людям, которые не являются рабочими и не обладают рабочим сознанием». Влияние этих непролетарских слоев ощущалось во время стачки в марте 1921 г. против покупки единственной в провинции шелковой текстильной мануфактуры «Хуаши» предпринимателем из другой провинции Цзянсу, которого поддерживали местные власти и военный правитель региона Чжао Хэнти. Выдвинув требование, чтобы на работу принимались только хунаньцы, рабочие фактически поддержали местную буржуазию. Но в то же время выступление показало силу рабочих. После демонстрации с участием тысячи человек начались переговоры при посредничестве лиц, назначенных Чжао. Компания «Хуаши» включила некоторых лидеров общества в состав Административного совета, однако Хуан и Пан отказались от этого. После урегулирования конфликта они продолжали вести агитацию среди рабочих и принимали участие в акциях по разрушению машин. 13 апреля 1921 г. около двух тысяч человек схватили предпринимателя из Цзянсу и направились к резиденции провинЦИаЛЬНЫХ властей, требуя справедливости. Демонстрация была разогнана, а фабрика закрыта. Военный правитель ПРОВИНции Чжао пригласил Хуан Ая на переговоры и распорядился его арестовать, а также направил войска, чтобы заставить рабочих вернуться на работу. Но «начальники» продолжали добиваться изгнания «иностранцев» из Цзянсу, и конфликт был улажен только после того, как компания пригласила войти в административный совет одного из ведущих купцов Чанша. Некоторые уступки были сделаны и рабочим, и в начале мая 1921 г. ситуация успокоилась. Хуан Ай был освобожден, однако не удовлетворен. Он заяви встречавшей его толпе сторонников: «Военныс господа и господа финансов должны быть опрокинуты, но их защищает деспотизм ЧИНОВНИЧеСТВа-ШЭНЬШИ». По случаю Мая Хуан и Пан объявили: «сила масс и организация труда» нс имеют ничего общего с политикой. Результатом этих социальных конфликтов стал стремительный рост общества, в результате чего «начальники» остались в меньшинстве. К концу 1921 г. в обществе было примерно 4—5 тысяч членов, а к маю 1922 г. в него входили уже 20 профсоюзов (горняки, железнодорожники, печатники, монетчики, студенты и т.д.), объединявших 7 тысяч человек. Общество издавало журнал «Лаодун» («Труд»), в котором вслась пропаганда анархо-синдикалистской идеи всеобщей забастовки. Местные коммунисты во главе с Мао Цзэдуном попытались усилить свое влияние в рабочем движении. Они пригласили Хуана и Пана вступить в «Корпус социалистической молодежи Хунани» и вели речь о союзе между марксизмом и анархизмом. Анархисты, которые вели борьбу с «начальниками», приняли предложение о сотрудничестве, и это позволило коммунистам закрепиться в обществе. Осенью организация была реорганизована: введены обязательные взносы, созданы отделы по пропаганде, организации, связям. Анархисты и коммунисты провели совмсстное пропагандистское турнс среди рабочих соседней провинции Цзянси, где в 1922 г. был образован «Рабочий клуб горняков Аньюаня», быстро превратившийся, впрочем, в оплот коммунистов. В ноябре 1921 г. делегат общества Ван Гуанхой представлял его на подготовительной встрече конгресса трудящихся Дальнего Востока в Иркутске. Он вернулся в Китай, шокированный нищетой в Советской России и коммунистическим контролем над встречей. В начале декабря 1921 г. Общество трудящихся Хунани провело крупный митинг протеста против Вашингтонской конференции держав, за которым последовала 11-тысячная антиимпериалистическая манифестация, организованная вместе с другими группами. Наконец 31 декабря 1921 г. на фабрике «Хуаши» вспыхнула забастовка после решения администрации отменить новогоднюю премию. Рабочие потребовали восстановить премии, повысить заработную плату и улучшить условия труда. В руководимой анархистами стачке приняли участис более двух тысяч человек. Рабочис прибсгали к актам саботажа: были поломаны станки, выбиты стекла и т.п. 17 января 1922 г. забастовщики направили Хуан Ая и Пан Жэньцюаня для ведения переговоров с губернатором провинции Чжао Хэнти, который, удовлетворив большинство требований бастующих, приказал немедленно отрубить головы Хуан Аю и Пан Жэньцюаню. ОБЩЕСТВО трудящихся Хунани было распущено, а его издания запрещены. Большинство возглавлявших его анархистов бежало в Шанхай. Остатки организации вскоре попали под контроль коммунистов [101]. Анархистская газета «Голос труда» посвятила номер от 1 мая 1922 г. «прямому действию и всеобщей стачке». Присутствие анархистов ощущалось на Первом конгрессе труда, который состоялся в Гуанчжоу в 1922 г., особенно в принятых резолюциях памяти Хуана и Пана (предложена дeлсгатом Общества трудящихся Хунани Чжан Лицзянем), об организации общенациональной федерации рикш и особенно о железнодорожной линии «Юэхань». Последняя из них, внесенная делегатом «Рабочего оуба Сюй Цзяпэна» У Хайтаном, утверждала, что китайское рабочее движение должно оставаться экономическим и не заниматься политикои [102]. После 1918 г. китайские анархисты нередко дсйствовали совместно с марксистами и сторонниками большевизма. Так, летом 1919 г. Хуан Линшуан, продолжавший дело Шифу, создал в Пекине «Социалистический альянс» вместе с Чэнь Дусю, будущим первым генсеком КПК, и Ли Дачжао, известным как «первый китайский марксист». Официально пекинский кружок оформился в октябре 1920 г.; помимо марксистов Ли Дачжао, Чжан Готао, Ло Чжанлуна и Лю ЖЭНЬЦЗИНA, в него вошли пять анархистов — Хуан Линшуан, Чэнь Джэун, Чжан Богэнь и др. Сотрудничество продолжалось до ноября 1920 г., когда выявились острые, непримиримые разногласия. Ли Дачжао предлагал пойти на уступки анархистам ради сохранения единства, но Чжан Готао и другие настаивали на своем. В конце 1920 г. анархисты вышли из кружка, отвергнув пункт о «диктатуре пролетариата» в предложенном марксистами проекте «временной программы», и марксистская группа была реорганизована в зародыш общснациональной коммунистической организации с чисто большевистской газетой «Коммунист». Центральным пунктом в платформе этой организации было установление «диктатуры пролетариата» и внедрение единообразной дисциплины [103]. В Гуанчжоу социалистический кружок был образован по инициативе советского большевика ГН. Войтинского в сентябре—октябре 1920 г. Помимо представителей Центросоюза, советских коммунистов К.А. Стояновича и ЛА. Перлина, в него входили семь китайских анархистов. На собраниях кружка обсуждалась СОЦИИИстичсская литература, изучалась история рабочсго движения. Большинство члснов кружка отвергло прсдложснный Войтинским тезис о диктатурс пролетариата, и кружок был распущен [104]. Разрыв между китайскими анархистами и партийными коммунистами произошло после дискуссий в 192l г. между ведущим китайским анархистом У Шэнбасм и лидером коммунистов Чэнь Дусю. Чэнь Дусю уверял, что анархизм невозможен, поскольку «абсолютная свобода» несовместима с существованием организованных групп. Он уверял, что анархисты и большевики стремятся к одной и той же цели — обществу без государства и капиталистов, но утвсрждал, что для достижения такого строя потребуется централизованная организация, позволяющая завоевать политическую власть. Принуждение неизбежно и действенно для достижения выдвинутой цели, для обеспечения экономического развития и во избежание хаоса, который стал бы неминуемым следствием осуществления тезисов анархистов. У Шэнбай отвечал марксистам, что анархисты отрицают не существование групп, а деспотизм группы над отдельной личностью. Он видел в синдикализме средство как совершить революцию, так и обеспечить послереволюционное устройство. Анархизм, продолжал он, готов употребить силу против социального зла, уничтожить представителей власти и стремится низвергнуть капиталистическое общество, поскольку выступает против любой институционализированной власти и закона, которыс неминуемо приводят к угнетению человека человеком. Свобода человека невозможна без свободного общества. Она мыслима лишь в том случае, если законы будут заменены свободным договором на основе народной воли. Между свободой и ассоциацией нет никакого противоречия, поскольку каждый человек может свободно вступать в нее или выходить из нес, доказывал китайский анархист. У Шэнбай настаивал на том, что люди в современном обществе «отуплены» по причине недостаточных знаний, и возлагал надежды на распространение образования как до, так и после революции. В ответ на утверждения Чэнь Дусю о том, что массы руководствуются эмоциональными мотивами и потому необходим сознательный авангард, У Шэнбай заявлял. что с прогрессом науки разумность людей будет расти, а антисоциальность нравов уменьшаться. Цель революции, подчеркивал он, — не создание нового класса, а ликвидация всех классов; пресловутая «диктатура пролетариата» просто воспроизвела бы снова зло старого общества. Подлинная социальная революция возможна только в рамках добровольной ассоциации убежденных личностей, идущих к вольному коммунистичсскому обществу [105] Анархисты критиковали также преследование большевиками их товарищей в России [106]. Несмотря на растущие разногласия между анархистами, которым удавалось сохранять преобладание вплоть до 1925 г., и партийными коммунистами, дебаты до 1922 г. носили еще относительно сдержанный характер. Чэнь Дусю и У. Шэнбай были прежде друзьями. Возможно, многие активисты с обеих сторон надеялись на возможность сотрудничсства [107]. Некоторыс коммунисты еще продолжали полагать, что анархизм — это завершающая стадия коммунизма. Анархо-коммунист Хуан Линшуан участвовал в январе—фсврале 1922 г. в организованном Коминтерном в Москве и Петрограде съезде народов Дальнего Востока [108]. Однако в конце 1922 г. произошел окончательный разрыв. Теперь анархисты считали большевиков предателями революции, а режим в СССР — новой формой капитализма. В большинстве колониальных стран Востока анархистские идеи не получили существенного распространения. Активисты политических и общественных движений сосредоточили свои усилия на борьбе не столько за социальное, сколько за национальное освобождение, то есть за ликвидацию колониального или ПОЛУКОЛОНИАЛЬНОГО господства и за создание новых независимых государств. Они проявляли определенный интерес к методам и формам действий, которые предлагались анархистами, но антигосударственническая направленность анархизма отталкивала их. Зато большевизм с его лозунгом о «праве наций на самоопределение» казался многим политическим и профсоюзным деятелям в зависимых странах соответствующим их радикальным представлениям. В этом отношении характерен пример Индии. Формы борьбы и некоторые идеи анархистов и русских народников оказали влияние на крайне левое крыло индийских революционеров, которые в самом начале ХХ века создали ряд тайных обществ с целью организации вооруженной борьбы против британского владычества. Колониальные власти нередко называли сторонников этого течения «анархистами», а иногда и они сами использовали это имя [109]. рабочие-эмигранты из Индии, находясь в Северной Америке, сотрудничали с социалистами, анархистами и ИРМ. Индийский анархист Хар Даял и сочувствующий либертарным и социалистическим взглядам Таракнатх Дас сыграли важнейшую роль в создании в 1913 г. в эмиграции в США «Революционной партии» («Гадар»), которая в период Первой мировой войны подняла ряд восстаний против колониальных властей в Индии и британского владычества на Востоке [110]. Представления о будущем обществе после обретения независимости в документах организации не были разработаны. В них говорилось лишь, что она выступает за создание независимой республики. Новое устройство мыслилось нс на основе западных парламентских норм, а как объединение самоуправляющихся общин со своими Советами — панчаятами (вплоть до Национального совета). В одной из листовок «Гадара» под названием «Объявление войны» указывалось: «Существующее правительство должно быть уничтожено, и будет установлено правление панчаятов». О социально-экономической программс не было сказано ничего. Программа организации 1914 г. отвергала анархизм, но предусматривала распространение в каждом городе и селе листовок с призывом «создавать комитеты и панчаяты» взамен британской администрации [111]. В период Русской революции индийские революционеры установили контакты с большевиками. В начале 1920-х годов большинство организаций «Гадар» заявило о переходе на позиции Коминтерна. Другие революционные активисты в Индии примкнули к Индийскому национальному конгрессу. Эмигрантский революционный центр в Берлине раскололся. Часть его членов во главе с бывшим активистом «Гадар» М. Т.П. Ачарьей в 1922 г. обратилась к анархизму и анархо-синдикализму [112]. После Первой мировой войны в Индии стали возникать массовые профсоюзы, и некоторые революционеры активно работали в их рядах. Существовала тенденция, выступавшая за использование синдикалистских методов и форм организации. Когда в 1917 г. в Южной Африке возник Индийский рабочий индустриальный союз, информация о нем поступила в Индию, и одна из лахорских газет вопрошала: «Разве это не служит уроком для трудящихся пассов в Установить контакты с индийскими профсоюзами пыталась позднес и группа Ачарьи. Однако все эти попытки не имели успеха. Рабочее движение страны оказалось под полным контролем ИНК или коммунистов. Глава 5. АНАРХО-СИНДИКАЛИСТСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА Система всестороннего угнетения, разработанная и систематически осуществляемая большевистской партией в России, ускорила настоятельную необходимость интернациональной смычки всех действительно революционных профессиональных и производственных организаций рабочего класса во всех странах. Эта смычка нужна была не для эгоистичной цели учреждения еще одного Интернационала. Она была необходима для выработки практической программы всемирной борьбы против Капитализма, против Государства, которос предоставляет всю свою армейско-полицейскую машину для защиты Капитализма, и ради основополагающих принципов реконструкции общества на антиавторитарной ОСНОВС федерализма, свободы на всех уровнях и солидарности. Из англоязычной брошюры о МежДунароДной Ассоциации Трудящихся (1933 г.) [1] Первая мировая война, свидетельствовал Рудольф Роккер, «разрушила всс международные связи политического и профсоюзного рабочего движения» [2]. Однако ещс в период войны стали выдвигаться предложения о возобновлении п ерванного процесса обыдинения синдикалистского движения. 7 декабря 1916 г. национальный секретариат труда (НСТ) нейтральной Голландии разослал революционн ым организациям вссх стран письмо с призывом сразу после окончания боевых действий созвать новый революционносиндикалистский конгресс. рто послание было перепечатано в бюллетене немецких и в периодической печати скандинавских синдикалистов. Конференция революционных синдикалистов Швеции, Норвегии и Дании в Копенгагснс 20—22 февраля 1919 г. официально поддержала организацию конгресса и предложила в качестве «запасного» места проведения датскую столицу. 10 мая того же года голландский НСТ разослал по различным странам ПРИГЛаШСНИС собраться в августс в Амстердаме. Из-за отказа правительства Нидерландов предоставить въездные визы конгресс было решено перенссти в Копенгаген, но датские власти оказиись столь же несговорчивыми, как и голландские. Наконец, шведские синдикалисты из САК выразили готовность провести форум в марте 1920 г. в Стокгольме или Мальмё, но и этот план был оставлен. Конгресс нсмецкого ФАУД в концс 19l9 г. постановил войти в связь с НСТ для созыва международного съезда в Голландии [3]. Тем временем российские большевики, коммунистические партии и группы ряда европейских стран объявили о создании Коммунистического Интернационала. Многим анархистам и революционным синдикалистам казалось, что новос международное объсдинсние может быть центром притяжения не только для леворадикального крыла прежней социал-демократии, но и для либертарисв, своего рода историческим примирением между Марксом и Бакуниным на основе революционных принципов. О своем присоединении к Коминтерну заявили французский «Комитет синдикалистской защиты». Перика (весной 1919 г. переименован в Коммунистичсскую партию, а затем — в Коммунистическую федерацию Советов), итальянсшй УСИ (в июле 1919 г., подтверждено конгрессом УСИ в декабре) и даже — «временно» в ожидании созыва в Испании конгресса по организации «подлинного Интернационала трудящихся» — испанская НКТ (на конгрессе в декабре 1919 г.) [4]. К партийным коммунистам примкнул ряд видных лидеров англосаксонского синдикализма — Билл Хейвуд (американские ИРМ), Т. Манн (ведущий британский рСВОЛЮЦИОННЫЙ синдикалист) и т.д. Некоторые анархисты рано выступили с резкой критикой большевиков и их диктатуры. Среди них были итальянец Луиджи Фаббри и немец Рудольф Роккср. Уже в 1919 г. шведские революционные синдикалисты из САК выражали СОМНСНИЯ в том, что большевики действительно порвали с централизмом социал-демократи [5]. Но центром противодействия влиянию большевизма стало немецкое революционное профобъединение ФАУД. В декабре 1918 г. ФАУД призывал к сотрудничеству с революционными социалистами. В организации имелись сторонники и даже члены компартии [6]. Весной 1919 г. в ее рядах еще преобладало признание беспартийной «диктатуры пролетариата», организованного в Советы в противовес парламентскому действию, хотя утверждалось, что социализацию могут осуществить только революционные профсоюзы? [7] В декабре 1919 г. на 12-м конгрессе СОН П преобразованного в ФАУД, была выражена солидарность с Советской Россией. Но на том же конгрессе с докладом о принципах синдикализма выступил Р. Роккер. В его докладе и принятом по нему «Заямении о принципах синдикализма» предлагался синтез анархизма и революционного синдикализма, который лег в основу идеологии анархо-синдикалистского движения. Сторонник анархокоммунизма П. Кропоткина [8]. Р. Роккер соединил традиционные цели анархизма (преодоление государства, собственности и систсмы разделения труда, создание федерации вольных коммун и децентрализованной нерыночной экономики, направленной на удовлетворение конкретных потребностей людей, этическое обоснование социализма) с разработанными немецким анархистом Г. Ландауэром представлениями о новой культуре и конструктивном творчестве по созданию элементов будущего свободного общества, не дожидаясь общего социального перевороте [9]. Отвергнув частную собственность как «монополию на обладание» и власть как «монополию на принятие решений», немецкие анархо-синдикалисты стремились «к обобществлению земли, орудий труда, сырья и всех общественных богатств, к реорганизации всей хозяйственной жизни на основе вольного, то есть безгосударственного коммунизма, который находит свое выражение в лозунге: ”Каждый по своим способностям, каждому по сго потребностям!”». Они подвергли критике не только буржуазное государство, государственныс границы, парламентаризм и политические партии, но и большевизм (партийный коммунизм), поскольку централизация, сохранение государственной власти и национализация (т.е. огосударствление) хозяйства могут «привести только к худшей формс эксплуатации — государственному капитализму, но не к социализму». Анархо-синдикалисты выступили не за завоевание политической власти, а за радикальное устранение всякой власти вообще. Поскольку социализм — это «в конечном счете вопрос культуры», он нс может быть установлен посредством каких-либо решений сверху. Он возможен только в форме объединения самоуправляющихся групп производителей, работников умственного и физического труда, причем «отдельные группы, предприятия и отрасли производства» должны работать как «самостоятельные члены всеобщего хозяйственного организма, которыс на основе взаимных и свободных договоренностей планомерно осуществляют общее производство и распределенис во всеобщих интересах». Средствами такого «планирования снизу» считались статистика и свободный договор. «Организация предприятий и мастерских производственными Советами, организация всего производства промышленными и сельскохозяйственными ассоциациями, организация потребления рабочими биржами» (т.е. межпрофессиональными объединениями работников на местах), — провозгласил Роккeр [10]. B соответствии с представлениями немецких анархо-синдикалистов, в ходе победоносной всеобщей стачки следовало осуществить экспроприацию собственности, предприятий, продовольственных запасов, жилья и т.д. Управлению предприятиями предстояло перейти в руки Советов рабочих и служащих, управленто домами — в руки Советов жителей. Делегаты от предприятий и округов составляли Коммуну. Деньги и система товарного производства (на продажу) подлежали отмене, регулирование потребления (вначале — нормированное, затем — с ориентацией на потребности) возлагалось на рабочие биржи и Советы жителеи [11] Коренное отличие анархо-синдикализма от революционного синдикализма состояло в том, что синдикализм прямого действия считался теперь не «самодостаточной» доктриной, а средством достижения анархистского коммунизма. «...Анархо-синдикализм существует как организационная сила социальной революции на либертарно-коммунистической основе; анархисты-коммунисты должны для организации революции быть анархо-синдикалистами, и каждый анархист, могущий стать членом профсоюза, должен быть членом анархо-синдикалистской Конфедерации труда», заявлял позднее генеральный секретарь анархо-синдикалистского Интернационала Александр Шапиро [12]. Несмотря на открыто антибольшевистскую направленность новой доктрины, немецкие анархо-синдикалисты вначале еще допускали ограниченное сотрудничество с партийными коммунистами. Так, в январе 1921 г. Руководящая комиссия ФАУД в письме ЦК Объединенной компартии Германии заявила, что синдикалисты согласны на совместные действия при условии, что организации заранее согласуют требования (в том числе 6-часовой рабочий день, отмену сдельщины, отказ от производства оружия) и тактические шаги, а также будет соблюдаться равенство между участниками [13]. Но эти условия были для коммунистов-государственников неприемлемы. В 1921 г. ФАУД объявил о несовместимости членства в партиях с пребыванием в синдикалистской организации. Однако в 1920 г. возможность практического взаимодействия еще допускалась. По приглашению советской стороны революционные профсоюзные организации различных стран направили своих представителей на 11 конгресс Коминтерна в Москве летом 1920 г. ФАУД уполномочил своих направляемых в Россию делегатов австралийца Пола Фримена и немца Аугустина Сухи «изучить экономическую Советскую систему в России, чтобы мы смогли прийти к ясности на сей счет и оценить в нашей стране опыт российских товарищей» [14]. П. Фримен стал позднее сторонником большевизма, А. Сухи вернулся из Москвы его пламенным противником. Свои впечатления от Российской революции он описал в изданной вскоре книге. Подвергнув резкой критике большевистские методы завоевания политической власти, централизма и диктаторского государственного социализма, немецкий синдикалист сделал рекомендацию: это урок, «как не следует действовать, если в собственной стране начинается революция» [15]. На П конгрессе Коминтерна в качестве делегатов или наблюдателей присутствовали также синдикалисты из Испании (Анхель Пестанья), Франции (Марсель Вержа и Берто Лепти), делегация британских шоп-стюардов во главе с Джоном Таннером, представители ИРМ. Уже после конгресса в Москву приехал ведущий активист итальянского УСИ Армандо Борги [16]. В ходе совещаний перед конгрессом, организованных Исполкомом Коминтерна, большевики предложили создать новый революционный Интернационш1 профсоюзов, причем в каждой стране профсоюз должен был действовать под руководством компартии — секции Коминтерна. В предложенном проекте предусматривалось также признание диктатуры пролетариата. Пестанья, Сухи и Таннер отвергли большевистские идеи о необходимости работы в реформистских профсоюзах, о диктатуре пролетариата, о завоевании политической власти и подчинении профсоюзов компартиям. Испанский делегат, связанный решением НКТ о вступлении в Коминтерн, согласился подписать проект, но только после того, как большевики пообещали исключить из него упоминание о диктатуре пролетариата и взятии политической власти. Однако в итоге Пестанья был обманут: текст был опубликован в прежней форме, но с его подписью. В ходе самого конгресса выявились те же самые разногласия [17]. На пути к размежеванию с большевизмом Теперь революционным профсоюзам предстояло принять РСШСНИС, примкнуть ли им к создаваемому «Красному Интернационалу профсоюзов» (Профинтерну). О своем присоединении заявили британские шоп-стюарды и французские революционные синдикалисты (на конференции в сентябре 1920 г. в Орлеане, сопровождая это заявлением о верности Амьенской хартии [18]). В декабре 1920 г. в Берлине собралась долгожданная международная синдикалистская конференция с участием делегатов от ФАУД (Германия, представляли также Чехословакию), ФОРА (Аргентина), ИРМ (США), Революционно-синдикалистских комитетов (Франция), НСТ (Нидерланды), шоп-стюардов и рабочих комитетов (Британия), САК (Швеция). О поддержке встречи заявили синдикалисты из Норвегии, Дании и ВКТ Португалии. На конференцию прибыла также делегация от российских профсоюзов, которая уговаривала участников одобрить «диктатуру пролетариата» и создание Профинтерна как структуры, отдельной от Коминтерна. Шведские и немецкие делегаты выступили с критикой Москвы и преследований анархистов в России, британские и французские представители оказались твердыми сторонниками большевиков, голландская делегация раскололась, другие участники призывали выдвинуть конкретные требования к облику создаваемого международного объединения революционных профсоюзов. Эти требования, утвержденные всеми делегациями, кроме российской и французской, получили название Берлинской декларации. Согласно ей Профинтерн должен был стоять безусловно на почве массовой борьбы и «власти рабочего класса», стремиться к ликВИДаЦИИ господства капиталистической системы и государства и созданию вольного коммунистического общества. При этом отмечалось, что освобождение рабочего масса может быть осуществлено только с помощью экономических средств борьбы, что регулирование производства и распределения должно стать задачей экономических организаций пролетариата. Подчеркивалась полная независимость профсоюзного Интернационала от любой политической партии, хотя допускалось сотрудничество с партиями и политическими организациями. Все революционно-синдикалистские организации мира призывались принять участие в Московском конгрессе Профинтерна. Было создано Международное синдикалистское информационнос бюро в Амстердамс (секретарь — голландец Бернард Лансинк, члены — Роккер из Германии и Таннер из Великобритании) [19]. Большевики, верные им западноевропейские компартии и московский оргкомитет Профинтерна стремились склонить революционных синдикалистов к участию в создаваемом международном профобъединении под эгидой коммунистов. Главным противником при этом считался немецкий ФАУД. Так, в циркуляре отдела горнодобывающей промышленности Центра по профработе Компартии Германии окружным секретариатам и фракциям партии в профсоюзах давалось поручение «решительно бороться и преодолсть» эту организацию [20]. Коммунисты всемерно поддерживали отколы от ФАУД. Немецкие анархо-синдикалисты не послали делегацию на Московский конгресс. Во Франции, где внутри оппозиции в ВКТ существовали, по оценке коммунистов, «три направления: 1) анархо-синдикалисты, 2) старые синдикалисты, которые хотят возврата к Амьенской программе 1906 г., и 3) коммунистические синдикалисты» [21]. Москва опиралась на поддержку третьего течения и надеялась нейтрализовать первое. Тем не менес секретарем ЦК РСК в мае 1921 г. стал оппозиционный по отношению к большевизму Пьер Бенар. К союзу с Москвой стремилась группа новых лидеров испанской НКТ (Хоакин Маурин, Андрсс Нин и др.), выдвинувшихся на пленуме в Барселоне в апреле 1921 г. после ареста членов прежнего Конфедерального комитета [22]. (На конгрессе Профинтерна в июле 1921 г. коммунистам удалось с помощью удобной для них системы представительства обеспечить своим сторонникам значительное большинство. Все революционно-синдикалистские организации, участвовавшие в Берлинской конференции 1920 г. (кроме ФАУД), прислали своих представителей, но не смогли добиться принятия поддержанной французскими синдикалистами, ФОРА, ИРМ, НСТ, САК и немецкими левокоммунистическими рабочими союзами резолюции делегата Альбера Лсмуана о том, что Профинтерн не должен подчиняться Коминтерну. Были отклонены также предложения НКТ, УСИ НСТ, ИРМ, ФОРА, французских и канадских синдикалистов, Уругвайской региональной рабочей федерации и НСМСЦКИХ союзов против работы реформистских профсоюзах. После этого оппозиционные синдикалисты, собравшиеся в Москве, приняли «Манифест революционных синдикалистов мира» и договорились о создании «Ассоциации революционных синдикалистских элементов мира», в которую должны были войти НКТ, уси, РСК, ИРМ, САК, НСТ, ФОРА, немецкие рабочие организации и союзы из Дании, Норвегии, Канады и Уругвая с общим числом членов почти 2,8 миллиона. Бюро новой ассоциации предполагалось разместить в Париже. Но объединение так и не было создано [23]). Большевикам удалось разбить единый блок синдикалистской оппозиции. Руководство Профинтерна достигло договоренности с делегацией испанской НКТ, пообещав ей, что коммунисты будут содействовать слиянию социалистических профсоюзов ВСТ с НКТ [24]. Французские делегаты на встречах с представителями Коминтерна и Профинтерна согласились с тем, чтобы в каждой стране координация работы компартий и профсоюзов осуществлялась в соответствии с местными особенностями. В принципе никто из синдикалистов не возражал против участия в Профинтерне при выполнении ряда условий — только ФОРА дезавуировала своего делегата на Московском конгрессе. Ситуация начала меняться в неблагоприятную для Москвы сторону в связи с репрессиями против анархистов и анархо-синдикалистов в России и на Украине (делегации зарубежных синдикалистов в Москве требовали их освобождения), а также в связи с тем, что большевики продолжали настаивать на подчинении профсоюзов Коминтерну. В октябре 1921 г. на международной конференции синдикалистов из Германии, Нидерландов, Швеции, Чехословакии и от ИРМ, которые собрались в Дюссельдорфе по случаю 13-го конгресса ФАУД, было принято решение считать основание Интернационала профсоюзов несостоявшимся. Участники высказались за созыв в Германии нового международного конгресса на основе Берлинской декларации. Подготовка встречи возлагалась на международное Информационное бюро революционных синдикалистов и индустриалистов, приступившее к изданию соответствующего международного бюллетеня [25]. К призыву ПРИСОСДИНИЛСЯ и итальянский УСИ, который на своем конгрессе в марте 1922 г. отклонил предложение группы Николо Векки о вступлении в Профинтерн, пока вопросы о взаимоотношении профсоюзов с Коминтерном нс будут обсуждены на новом конгрессе вне советской территории [26]. Такое же требование выдвинули и французские синдикалисты, отделившиеся наконец в 1922 г. от ВКТ и образовавшис Унитарную ВКТ (УВКТ). Члены шведского профцентра САК на референдуме отвергли поправки к Декларации принципов, предусматривавилис возможность присоединения к Профинтерну, связанному с компартиями. Испанская НКТ, пленум которой еще в августс 1921 г. вновь подтвердил независимость от политических партий и курс на организацию социальной революции и вольный коммунизм, избрала новый состав Национального комитета из анархистов. В июне 1922 г. на пленуме в Сарагосе НКТ приняла решение о принципиальном выходе из Коминтерна и о посылке делегатов на конференцию синдикалистов. В целом требования синдикалистов к Профинтерну сводились к следующим основным пунктам: «1. Отмена взаимного представительства Коминтерна и Профинтерна для сохранения самостоятельности революционного профсоюзного движения; 2. Второй конгресс Профинтерна должен проводиться за рубежом, чтобы исключить предполагаемое вредное влияние России на заседания; 3. Недопущение отдсльного представительства делегаций от профсоюзов Грузии, Армении, Украины и подобных стран, находящихся под русским влиянием; 4. Перемещение резиденции Исполкома Профинтерна за границу; 5. Независимость профсоюзного движения в национальном и интернациональном масштабе от политических партий, то есть и от коммунистов; 6. Недопущение представительства революционных меньшинств, под которыми имеется в виду охватывающая коммунистические фракции оппозиция в профсоюзах, принадлежащих к Амстердамскому Интернационалу (международному профсоюзному объединению, находящемуся под контролем социал-демократии. — В.Д.); 7. Голосование на международных конгрессах Профинтерна по странам, независимо от числа членов организаций; 8. Ограничение сферы Профинтерна международными делами. Запрет вмешательства в поведение и тактику в отдельных странах» [27]. Инициатором поиска соглашения между Профинтерном и синдикалистами выступила французская У ВКТ. В письме, направленном в Исполбюро Профинтерна 8 марта 1922 г., но согласованном еще в феврале, ес синдикалистское руководство потребовало строЖаЙШСЙ организационной независимости национальных профцентров от компартий и Коминтерна в целом, лишь в этом случае выражая готовность примкнуть к Профинтерну. При этом оно готово было допустить сотрудничество с коммунистами в рамках «коалиции вссх революционных сил» через специально создаваемые «Координационные комитеты» [28]. Пересылая этот проект в Москву, испанский коммунист Иларио Арландис призывал принять его, чтобы «как можно скорее разоружить либертариев», учитывая, что эти идеи широко популярны в международных синдикалистских и даже отчасти коммунистических кругах, особенно в латинских странах, где для Профинтерна сложилось «крайне деликатное» положение, и активную антибольшевистскую агитацию российских анархистов. «Если мы раз и навсегда не прссечем все это оппозиционное движение, сделав декларацию в пользу полной независимости Профинтерна, — предупреждал он, — мы сильно рискуем больше не дойти до этой темы; ...если ссгодня неотъемлемым условием синдикиистской оппозиции является организационная независимость без какой-либо связи, то завтра либертарии выдвинут вопрос о Диктатуре пролетариата» [29]. Руководство Профинтерна предложило 10 марта УВКТ направить в Москву двух представителей для переговоров, с тем чтобы «подготовить почву для второго конгресса в интересах всех тенденций и для как можно большего блага для нашего общего дела» [30]. Но СИНДИКаЛИСТЫ предпочли идею общих переговоров с Москвой. Конгресс итальянского УСИ в марте 1922 г. одобрил предложение УВКТ созвать международную конференцию для обсуждения условий договоренности. Ее созыв первоначально шланировался на 16—18 июня в Париже [31]. В связи с этим Административная комиссия У ВКТ на заседании 28 апреля отвергла приглашение Профинтерна о посылке французских делегатов в Москву. Она проинформировала генерального секретаря Красного Интернационала Лозовского о решении созвать «предварительную конференцию» в Париже, которая призвана «заставить исчезнуть разногласия», препятствоившие вступлению синдикалистов в Московсшй Интернационал. У ВКТ попросила УСИ, занимающийся организацией конферснции, перенести ее созыв в Берлин, чтобы облегчить присутствие на ней делегации российских профсоюзов [32]. 19 мая 1922 г. руководители УСИ А. Борги и А. Джованнепи проинформировали «секретаря российского профцентра» о том, что 16—18 июня в столице Германии будет проходить «международная синдикалистская конференция с целью изучить различия во взглядах, существующие между революционным синдикалистским движением всех стран и Красным Интернационалом профсоюзов, и договориться о создании Революционного профсоюзного Интернационала, если разногласия с Красным Интернационалом профсоюзов не найдут своего разрешения». УСИ сообщал о приглашении профобъединений из Италии, Франции, Германии, Испании, Португалии, России, а также «синдикалистского меньшинства» из различных стран [33]. В инструкциях, данных делегации Профинтерна на международной синдикалистской конференции, указывалось, что возможны дискуссии и даже уступки по этим вопросам, за исключением трех основных — о независимости профсоюзов от политических партий, о недопущении коммунистических фракций в реформистских профсоюзах и о невмешательствe в дела отдельных организаций. «В (этих) трех важнейших вопросах должна вестись борьба, и на этой основе мы намерены идти вгшоть до открытого разрыва...» — говорилось в инструкции [34]. Международная конференция революционных синдикалистов, которая состоялась в Берлине 16—19 июня 1922 г., собрала делсгатов из Франции, Германии, Швеции, Норвегии, Испании, а также российских анархо-синдикалистов и официальных российских профсоюзов, представлявших Профинтерн. Коммунистическая фракция в УСИ и профсоюзы, отколовшиеся от немецкого ФАУД, не были допущены с правом решающего голоса, что побудило советских делегатов покинуть конференцию. Большинство участников подвергло резкой критике репрессии против анархистов в Советской России. Это был окончательный разрыв между синдикалистами и коммунистами. И хотя французские представители из-за внутренних разногласий воздержались от голосования, остальные делегаты постановили порвать с Профинтерном [35]. Конфсренция констатировала, что «Красный Интернационал профсоюзов, как таковой, ни с точки зрения принципов, ни с точки зрения статутов не представляет из себя международную организацию, способную спаять мировой революционный пролетариат в единый боевой организм». Конференция постановила созвать 12—19 ноября 1922 г. Всемирный конгресс революционно-синдикалистских профцентров, а для подготовки его образовать «Временное бюро революционных синдикалистов». Бюро было поручено также сообщить Исполкому Профинтерна решения Берлинской конференции и пригласить входящие в него организации присутствовать на намечавшемся конгрессе, «чтобы изучить основы сосуществования в одной организации всех революционно-синдикалистских сил мира» [36]. В состав Берлинского бюро во главе с Роккером были избраны Борги (УСИ), Пестанья (НКТ), Альберт Йенсен (от скандинавских синдикалистов) и Шапиро (от русских анархо-синдикалистов). Была принята Декларация принципов, в основу которой легла соответствующая декларация ФАУД. В ней отвергались политические партии, парламентаризм, милитаризм, национализм и централизм. Провозглашались полная автономия экономических организаций трудящихся физического и умственного труда, прямое действие, курс на всеобщую стачку как его высшее выражение и «прелюдию к социальной революции», цель федералистского персустройства экономической и социальной жизни, ликвидации всех государственных функций в жизни общества и создания строя либертарного коммунизма. Решительно осуждались диктатура пролетариата и большевистские методы [37]. По словам исследователя У. Торпа, декларация «обозначила важный сдвиг в синдикалистском мышлении, поскольку закрепила и сделала явным то, что часто лишь подразумевалось в довоенном европейском синдикализме». Ведь она сформулиров,иа «нс просто политическую нейтральность, выраженную в ”Амьенской хартии”, но оппозицию по отношению ко всем политическим партиям, которые рассматривались ныне как отличные, враждебные организации, неминуемо стремящиеся к установлению контроля над профсоюзами или к их подчинению, а также разрушение политического государства... Короче говоря, документ, принятый делегатами в Берлине, выработал анархо-синдикалистские принципы» [38]. Созданное Бюро приступило к подготовительной работе. Оно поддерживало регулярные связи с революцион но-синдикиистскими организациями в различных странах, рассылало им издававшийся на французском и английском языках «Международный бюллетень революционных синдикалистов». В последней попытке привлечь на свою сторону хотя бы часть революционных синдикалистов руководство Коминтерна и Профинтерна согласилось на отмену взаимного представител ьства обоих «красных» Интернационалов, хотя продолжало настаивать на «руководящей роли» коммунистов в профсоюзах. Эта уступка показалась достаточной руководству французской У ВКТ, которое заявило о присоединении к Профинтерну, либертарное меньшинство образовало Комитет синдикалистской защиты (КО). Удовлетворилось мерами Москвы и большинство руководства нидерландского НСТ, выступившее против создания нового синдикалистского Интернационала. Остальные революционно-синдикалистские союзы поддержали организационное размежевание с большевизмом. Так, на конгрессе португальской ВКТ в октябре 1922 г. 55 синдикатов высказались за создание нового Интернационала и только 22 за присоединение к Профинтерну [39]. Таким образом, большинство революционных синдикалистов мира к концу 1922 г. склонились к созданию собственного Интернационала. Но при этом акценты расставлялись зачастую очень поразному. Для ФАУД и его ведущего теорстика Роккeра — одного из инициаторов создания Интернационала и автора проекта его Деюларации принципов — необходимость объединения революционно-синдикалистских сил диктовалась прежде всего реальным размежеванием в международном рабочем движснии, задачей противостояния реформизму и большевизму. «Послс того как социалистичсскис партии и профсоюзы в большинстве стран боролись во время войны на сторонс своих правительств, не могло уже быть и речи о внутрсннем единстве рабочих», — писал он позднее в мемуарах. В то же время и большевизм был неприемлем для синдиКИИСТОВ, поскольку они считали, что «социалистическое преобразование общества нс может быть делом ни политической партии, ни государственной организации в какой бы то ни было форме, но должно проистекать из естественных экономических организаций труда». Им нс оставалось ничего другого, как оформить свою собственную международную организацию [40]. Такая организация воспринималась как плюралистическое объединение различных синдикалистских течений в рамках общих установленных либертарных и федералистских принципов. Роккер неоднократно подчеркивал, что в нем есть место и для анархо-синдикалистов, и шля анархистов, действующих в рабочем движснии, и для «чистых» синдикалистов, СТОРОННИКОВ Индустриальных рабочих мира и т.д. Немецких анархо-синдикалистов роднило с довоенным революционным синдикализмом прежде всего представление о профсоюзах как основной силе революционной борьбы и ядре нового, социалистического общества. В то же ВРСМЯ они считали необходимым соединить революционно-синдикалистское движение с анархистской «программой» и отвергали идеологию марксизма. Так, признавая пассовую борьбу как социально-революционный фактор, они — в отличие от марксистов и довоенных синдикалистов — отказывались видеть в ней основу исторического прогресса. Характеризуя отношсние анархо-синдикализма к пассовой борьбе, видный немецкий синдикалист Фриц Линов отмечал: «Классовая борьба — лишь сравнительно подчиненная составная часть социалистического мировоззрения, и борьба социализма направлена нс на сохранение массовой борьбы, а — ВСЛEДСТВИE разделения общества на классы — на ликвидацию его [этого разделения] и, тем самым, логическим образом — на ликвидацию классовой борьбы. Социализм смотрит на ВEЩИ нс с абсолютной... а с относительной точки зрения, [считая,1 что массовая борьба действует и останется до тех пор, пока различные обстоятельства экономической, социальной и политической природы порождают противоположность опрсдсленных обществснных групп. По этой причине речь для социализма идет не о массовой борьбе, а о ликвидации старых производственных отношсний и старого состояния общества с цслью создать новые отношения, при которых больше нс будет ПРEДПОСЫЛОК для разделения на классы... и тем самым для существования классовой борьбы» [41]. Важнейшую роль в создании синдикалистского Интернационала, помимо немецкого ФАУД, сыграли русские анархо-синдикалистские эмигранты в Берлинс во главе с Александром Шапиро. Сам Шапиро вынуждсн был покинуть Советскую Россию в дскабрe 1921 г. после того, как активно вел кампанию за освобождение других анархо-синдикалистских активистов — Григория Максимова, Марка Мрачного и Ефима Ярчука, объявивших голодовку во время проведения учредительного конгресса Профинтерна, что вызвало ВОЛНСНИС среди делегатов конгресса. В августе 1922 г. Шапиро всрнулся в Россию, но был арестован [42]. Арест российского анархо-синдикалиста вызвал негодование в революционно-синдикалистских кругах мира и углубил их противостояние большевизму. Генеральный совет УСИ на специальном заседании в Риме проголосовал за резолюцию солидарности с Шапиро. В Исполком Профинтерна и ЦК Российской компартии было направлено письмо протеста от имени синдикалистов и либертариев Италии с требованием прекратить преследования, «которые отягоИпЮТ интернациональныс отношения» и гарантировать свободу либертарному синдикализму в России [43]. Во Франции развернули мощную агитацию за освобождение Шапиро Комитет синдикалистской защиты и анархистский печатный орган «Либертер». Объединенный союз профсоюзов Сены направил 29 сентября телеграмму протеста Всероссийскому Центральному совету профсоюзов и Профинтерну с требованием вмешаться и добиться того, чтобы арестованный вышсл на свободу [44]. Исполнительная комиссия Национальной федерации трудящихся строительной отрасли и общественных работ Франции и колоний в резкой форме протсстовала против «произвола в России». Она выразила сожалснис в связи с тем, что «в России, странe, гдс к тому же произошла пролетарская революция, синдикалистскис активисты больше нe имеют права гражданства» и права на то, чтобы «их голос был услышан». Комиссия потребовала от российских профсоюзов и Профинтерна «оказать давление на российское правительство», чтобы Шапиро был освобожден [45]. Недовольство членов профсоюзов во Франции приобрело такие масштабы, что лидер компартии А. Росмeр в письме в Профинтерн упрекал его руководителей в том, что тe ничего не сообщили о деле Шапиро французским товарищам и подставили их под удар анархо-синдикалистов [46]. Послс кампании протестов Шапиро был выслан из России. 31 октября 1922 г. он вновь выехал в Берлин, где присоединился к подготовке учредительного конгресса Интернационала революционных синдикалистов. Позднее, на конференции МАТ в Инсбруке в декабре 1923 г. другой секретарь Сухи отмечи, что за истекший год Шапиро выполнял бoльшую часть работы Секретариата. Кроме того, вместе с высланными из России Максимовым, Мрачным и Ярчуком он издавал в 1923 г. в Берлине газету «Рабочий путь». В отличис от Роккера и немецких анархо-синдикалистов, для которых создание МАТ было прсждс всего ответом на большевизм, с одной стороны, и реформизм, с другой, Шапиро рассматривал новый Интернационал как продолжение усилий по объединению революционного синдикалистского движения, начатых еще до Первой мировой войны [47]. Он утверждал, что размежевание с Профинтерном было «лишь одним из факторов в процессе организации МАТ. Если бы Москвы не было, то у революционных синдикалистов все равно был бы свой революционно-синдикалистский Интернационал, здание которого они начали возводить еще наканунс мировой войны и незамедлительно возобновили его после войны». МАТ необходима не только как практическая организация, но и для выработки программы борьбы против государства и капитала и за построение нового общества [48]. Соответственно Шапиро стремился к более детальной разработке вопросов, которые были в общем очерчены в документах МАТ и продолжали вызывать споры в ее рядах, вопросов о пути к вольному коммунизму, роли профсоюзов в построении нового общества и т.д. В принципе он надеялся на то, что движению удастся в будущем выработать сдиную стратегию и реализовать ее. Свои гораздо более жесткие требования к создавасмому Интернационалу выдвигали южноамериканские рабочие анархисты. для них (как и для испанской НКТ) он должен был быть преждс всего прямым наследником бакунинского крыла Первого Интернационала [49]. Тсорстики аргентинской ФОРА утверждали, что раскол исторического Интернационала стал рсзультатом непримиримых расхождсниЙ во взглядах между приверженцами антиавторитарного (анархистского) и авторитарного социализма, между которыми затем, как промежуточнос явление, выросла синдикалистская идеология. За гибелью Первого Интернационала последовали попытки возродить его, восстановив «международные связи между всеми теми организациями, которые, порвав сети реформизма и под воздействием... революционного синдикализма, были склонны возвссти преграду на пути неминуемой войны...». Такие попытки, с точки зрения ФОРА, нс были свободны от многочисленных ошибок и непоследовательности, но все же представляли собой движение вперед. Всхами на этом пути южноамериканцы считали конгресс 1913 г. и послевоенные усилия по сплочению революционных рабочих союзов, размежеванию с «чистым» синдикализмом и большевизмом [50]. Аргентинская ФОРА считала разрыв возникающего анархосиндикализма с довоенным синдикализмом и с большевизмом нсдостаточным, В «Меморандуме», адресованном будущему учредительному конгрессу синдикалистского Интернационала, ФОРА выразила полное согласие с предложенной организационной системой, с методами борьбы и одобренной социальной целью создаваемой международной организации — вольным коммунизмом. Однако она раскритиковала рял решений и формулировок Берлинской конференции, в которых содержались многие из юпочевых синдикалистских идей. Прежде всего аргентинские рабочис анархисты считали синдикиизм не целью, а средством борьбы. «ФОРА, — гонорилось в меморандуме, — видит в синдикализме лишь то, чем он является: средство, которое, находясь в руках обездоленных, противостоит режиму сушсствующсй несправедливости, но... некоторым образом является детищем того жс самого режима», созданным «в чреве буржуазного общества, в авторитарной окружающей среде». Это не только «единственное средство, которым обладают трудящиеся для того, чтобы противостоять безмерной эксплуатации со стороны хозяев и защишаться от тирании государства». Рабочие союзы дают людям труда возможность осознать свою собствснную силу, развивают навыки сопротивления и борьбы, позволяя породить динамику, могущую привести к революции. Это «зародышевое проявление принципа солидарности и тигель, в котором выплавляется форма первых пролетарских восстаний». Тем не менее, утвсржлии аргснтинскис анархисты, ни синдикализм, ни что-либо иное не вправе претендовать на руководящую роль в революции. ибо ее делают не организации, а массы. «Вопреки голосам, требующим “всю власть — синдикатам", ФОРА, сознавая вред, причиняемый любой властью, даже находящейся в руках тех, кто провозглашает полнос освобождение, отвечает: ”никакой власти — никому”». Как подчеркившлось в меморандуме, «с ликвидапией капиталистического производственного строя и господства государства синдикалистские экономические органы заканчивают свою историческую роль как особое оружие в борьбе с эксплуататорским строем и тиранией. Вследствие этого они должны уступить место свободной ассоциации и свободной федерации ассоциаций свободных произволитслсй и потребителей». Таким образом, отвергалось оючсвое для синдикалистов представление о рабочих пролзводствснных союзах как основс будущего свободного общества. ФОРА выступила также против индустриальной (отраслевой) формы организации, считая, что она копирует капитализм и порождает бюрократические структуры. Вместо этого аргентинские рабочие анархисты отстаивали федерацию автономных рабочих союзов, создаваемых трудящимися так, как это им необходимо. Только из такого свободного соединения, а не из формализованного механизма может проистекать подлинная солидарность, заявляли они. Наконец, ФОРА категорически осуждала любые политические партии как «врагов свободы», отвергала всякую возможность достичь соглашения с профсоюзами, входившими в Профинтерн, и создать «единый фронт» с ними за счет сделок и компромиссов. В новый Интернационал должны были, по ес мнению, войти только организации, занимаюшие «четкие революционные позиции» [51]. Первый конгресс МАТ Созыв международного конгресса революционных синдикалистов и индустриалистов был намечен на 12 ноября 1922 г. дата была выбрана с учетом того, что 20 октября в Москве должен был собраться конгресс Профинтерна, решений которого ожидали многие синдикалисты. Но поскольку форум Профинтерна отложили до 20 ноября, Временное Интернациональное бюро перенесло проведение революционно-синдикалистского конгресса на 25 декабря. В качестве места проведения избрали Берлин — город, сравнительно равномерно удаленный для делегатов из разных стран. В пользу германской СТОЛИЦы говорили также сравнительная дешевизна жизни, надежды на более благоприятный политический климат и на то, что форум удастся провести «почти открыто, без чрезмерной назойливости властей» [52]. В циркуляре, разосланном Временным бюро приглашенным организациям, давалось общее обоснование необходимости созыва конгресса, сообщались его регламент, повестка дня и другие организационные детали. Подчеркнув, что идея объединения революционных СИНдИКШ1ИСТОВ ВОСХОдИТ к Лондонскому конгрессу 1913 г., что надежды на Русскую революцию не сбылись, а Профинтерн оказался неприемлемым, Бюро подтвердило «неизбежность» и настоятельность «единого фронта синдикалистов» мира. Приглашения принять участис в работе конгресса были направлены «всем национальным рабочим организациям, разделяющим революционно-синдикалистские или индустриалистские принципы». «всем независимым профсоюзам», которые не входили в национальные профцентры, но разделяли упомянутые принципы, а также ревоЛЮЦИОННО-СИНДИКАЛИСТСКИ.М меньшинствам внутри профобъединений. Предварительно намечалось предоставить каждой из прибывших организаций по одному голосу с тем, чтобы затем сам конгресс определил нормы для голосования. Бюро предложило включить в повестку дня следующие вопросы: отчеты делегаций о состоянии движения (каждая делегация должна была представить письменный отчeт не позднее чем за 15 дней до открытия, с тем чтобы сго успели перевeсти); программа действий революционных синдикалистов и индустриалистов (революционная тактика, всеобщая стачка, организация профсоюзов, рабочий контроль на предприятиях, кооперативы, безработица, женщины в синдикалистском движении, синдикалистская молодежь); проблемы аграрного синдикализма; национальная и интернациональная организация синдикалистов; статуты международной синдикалистской организации; международная борьба за свободы печати и слова, против преследований; выборы нового Международного бюро. Таким образом, речь шла о широком круге вопросов, которые охватывали все главные стороны программы и тактики революционно-синдикалистского движения. Призвав будущих участников взять на себя часть организационных расходов, Временное бюро разослало, кроме того, приглашаемым организациям анкету. Оно просило ответить на ряд вопросов: проводили ли они собственные конгрессы до 25 декабря 1922 г. и какие решения были на них приняты; сколько делегатов планируется послать на Берлинский конгресс; сколько членов в данных организациях, каковы функции их центральных органов и как организованы их территориальные и местные отделения; каково их отношение к Профинтерну и к созданию революционно-синдикалистского Интернационала; какие еще революционно-синдикалистские и индустриалистские организации существуют в той же самой стране; какие реформистские профсоюзные организации действуют в данной стране и какова их численность. Ответы на анкету должны были послужить лучшей подготовке Берлинского конгресса [53]. Конгресс проходил в Берлине с 25 декабря 1922 г. по 2 января 1923 г. С правом решающего голоса было решено допустить делегатов от общенациональных организаций, уже входящих в Интернациональное бюро или еще не присоединившихся к нему, а также от организованных меньшинств, которыс действовали в странах, где еще не было общенациональных синдикалистских организаций. Таким образом, были представлены делегаты от Аргентинской региональной рабочей федерации (ФОРА, до 200 тыс. членов и сторонниов; Орландо и Диего Абад дс Сантильян), Свободного рабочсго союза Германии (синдикалистов) (ФАУД; 120 тыс. членов; Фриц Катер, Аугустин Сухи, Герман Риттер, Шустер, Адольф Биттнср, Хундт, Аугуст Кепенбах, Роберт Шлиш), Синдикалистской пропагандистской федерации Дании (600 членов; Эмиль Манус), Итальянского синдикального союза (УСИ; 500 тыс. членов; Гради, Алибрандо Джованнетги), Национального секретариата труда Нидерландов (НСТ; 22,5 тыс. членов; Т.дисссль, И.Г. ван Зельм, Ян Схенк), Норвежской синдикалистской федерации (НСФ; 3 тыс. членов; Д. Смит), Центральной организации рабочих Швеции (САК; 32 тыс. членов; Эдвин Линдстам и Франц Северин, а также в качестве наблюдателей — Эйвинд Ионссон и Виктор Винде). Ряд организаций прислал свои мандаты и решения в письменной форме. Так поступили Всеобщая конфедерация трудящихся Мексики (ВКТ-М, 30 тыс. членов), передавшая свой мандат Роккеру, Всеобщая конфедерация труда Португалии (ВКТ-П; 150 тыс. члeнов), Индустриальные рабочие мира (ИРМ) Чили (40 тыс. членов; делсгат Хосе Монтака так и не смог прибыть вовремя). Не сумели прибыть делегации Национальной конфедерации труда Испании и Уругвайской региональной рабочей федерации. Совещательный голос признавался за общенациональными организациями из стран, где уже имелись национальные синдикалистские федерации, группами меньшинства из профобъсдинений, входивших в Амстердамский Интернационал профсоюзов и Профинтерн, отраслевыми или профессиональными союзами, принадлежавшими к общенациональным федерациям, которые не входили в Интернациональное бюро или не присутствовали на конгрессе, а также за синдикалистскими пропагандистскими группами из стран, в которых синдикалистские профобъединения отсутствовали. Наконец, молодежные организации получали право совещательного голоса по вопросам, касавшимся синдикалистской молодежи. Таким образом, были представлены: Всеобщий рабочий союз — Единая организация (ВРСЕ; Германия; 75 тыс. членов; Франц Пфемфсрт и Алльмср), Синдикалистско-анархистская молодежь Германии (l , 5 тыс. члснов; Хсссберг, Й. Штайн), Комитет синдикалистской защиты Франции (КСЗ; 100 тыс. членов; Пьер Бенар, Альбер Лемуан), Федерация строителей (Франция, 32 тыс. членов), Федерация синдикалистской молодежи Сены (Франция, 750 членов), российское синдикалистское меньшинство (Шапиро, Ефим Ярчук), Свободный рабочий союз Чехословакии (входил в ФАУД, тыс. членов; Франц Новак). С совещательным голосом в конгрессе приняли участие также члены Временного Интернационального бюро — Роккер и Б. Лансинк. Кроме того, в качестве гостей присутствовали представители Федерации строитслсй и мсталлистов Голландии (Роодсвельдт, Ультее, Дорнсбосх), Социалистичсской партии Голландии (Колтск), Международного антимилитаристского бюро (Б. де Лихт), польские делегаты, индийские эмигранты и т.д. [54]) Острые споры вызвал с самого начала вопрос о возможном появлении на конгрессе лидера Профинтерна Алсксандра Лозовского. Французский делегат Бенар высказался за его допуск с тем, чтобы тот мог лично объяснить РСШеНИЯ П конгресса Профинтерна, касающиеся измснения статутов и взаимоотношсния этой международной организации с Коминтерном. Голландец Диссель предложил даже предоставить Лозовскому право голоса по всем вопросам, которыс имели отношение к Профинтерну, однако другие делегации возражали, особенно представители ФОРА. В конечном счете предложение голландцев было отвсргнуто всеми голосами, кроме НСТ, и принято предложение Шапиро: в случае появления членов Профинтерна предоставить им слово для объяснения [55]. Однако никто из Красного Интернационала профсоюзов так и не явился. Поскольку некоторые из делегатов прибыли в столицу Германии нелегально, его ходу несколько раз мешала полиция. Согласно статье, опубликованной бывшим генеральным секретарем МАТ Дж. Андерссоном в норвежской анархо-синдикалистской газете «Соладаритет» (август—сентябрь 1959 г.; перепечатана в испанской «СНТ» в апреле 2002 г.), первый день конгресс работал в доме за пределами города. Второй день намечалось провести заседания в другом месте, но делегаты получили прсдупреждение, что там их ужс ожидает полиция. Пришлось собраться в ином месте, в берлинском районе Нидср-Шёневайде. Вечером в это помещение ворвался полицейский наряд, который потребовал у собравшихся предъявить документы. Нсмецкие делегаты энсргично протестовали и стали настаивать, чтобы полицейские предъявили соответствующий ордер. Нс имея такового, наряд удалился, однако оставил двух человек для наблюдения. Но делегатам удалось покинуть здание и уйти от слежки. На слсдующиЙ день конгресс собрался в самом центре Берлина, недалско от Алсксандер-плац и штаб-квартиры берлинской полиции. В этом здании он и заседал в последующие дни. Однажды после полудня вновь явились вооруженныс полицейские, которые окружили дом и ворвались в зал заседаний. Поднялся шум, делегаты начали громко протестовать. Один из делегатов, не имевший пригодных документов, выскочил в окно, но был схвачен на улице. Польский делегат отбивался от полицейских, но был сбит с ног. Французская делегатка выскочила вперед и ударила офицера кулаком в лицо; она была арестована и вместе с рядом других участников отправлена в берлинскую тюрьму Моабит. Все делегаты подверглись обыску. После всего этого полиция покинула помещение, и конгресс смог продолжить работу [56]. Но вечерняя сессия на четвертый день работы была вновь прервана из-за вмешатсльства полиции. Днем 30 декабря снова явился наряд, который проверил документы у присутствовавшие. Заседания конгресса были открыты секретарем Временного Интернационального бюро Рокксром, который приветствовал участников от имени бюро и Административной комиссии ФАУД и назвал в качестве главной задачи форума определение отношения синдикалистов к революционному движению и нахождение ориентиров для РEВОЛЮЦИОННОГО объединения пролетариата. Русская революция была «первой попыткой... открыть путь к практическому осуществлению социализма», но закончилась полным фиаско, продемонстрировав, что ни чисто разрушительные идеи, ни диктаторские меры сверху не в состоянии привести к победс пролетариата, заявил Роккер. Он призвал к тому, чтобы в момент распада старой системы повсюду существовали и действовали революционно-синдикалистские меньшинства, которые распространяли бы в массах свои идеи и вели практическую работу, и назвал это «непременным предварительным условием окончательного торжества социальной революции». Утвержденная повестка дня конгресса включала отчет Интернационального бюро, принятие решения о создании синдикалистского Интернационала и утверждение его статутов, заслушивание докладов о синдикалистском движении в различных странах, обсуждение «программы действий революционных синдикалистов и индустриалистов» (вопросов о революционной тактике, всеобщей стачке, профсоюзной организации, рабочем контролс над производством и производствснными советами, коопсративах, безработице, женском и молодсжном синдикалистском движении), отношсния синдикалистов к проблемам СEЛЬСКОГО хозяйства и ведения международной борьбы за свободу слова и печати, а также выборы нового состава Интернационального бюро [58]. С отчетом о работе Интернационального бюро, созданного на Берлинской конференции в июне 1922 г., выступил Роккер. По его словам, в задачи бюро входило поддержание связей между над иональны.ми организациями, участвовавшими в конференции, и установленис контактов с теми, кто не смог принять в ней участие, пересылка резолюций Берлинской конференции Профинтерну с призывом передать их организациям, входящим в это международнос объединение, подготовка проведения международного синдикалистского конгресса, который был запланирован на ноябрь 1922 г. в Берлине. Письменные контакты с национальными синдикалистскими организациями, поддерживавшиеся главным образом силами Сухи и Шапиро, продемонстрировали, что почти все из них склонялись к созданию самостоятельного синдикалистского Интернационала. За проведение его учредительного конгресса высказались все организации, кроме французской У ВКТ. Североамериканские Индустриальные рабочие мира, по словам Роккера, первоначально также намеревались прислать на него трех делегатов, однако их конгресс в концс 1922 г. изменил прежнее решение, мотивировав это тактическими разногласиями с синдикалистами (ИРМ заявили о своем отрицательном отношении к насилию и саботажу) и намерением поддерживать дружеские связи как с ними, так и с Профинтерном [59]. Выполняя решения Берлинской конференции, Интернациональное бюро передало ее решения Профинтерну, что вызвало оживленную и резкую переписку между ними [60]. Докладчик уточнил, что старался по мере сил соблюдать объсктивность, хотя, «если бы это зависело от него, письма выглядели бы иначе». Интернациональному бюро пришлось заниматься также задачей координации работы по оказанию международной солидарности. Прежде всего это касалось положения итальянских трудящихся в связи с приходом к власти фашистов. Отвечая на просьбу УСИ о проведении сборов средств, распространении призывов к бойкоту итальянских товаров и блокаде итальянских портов, Бюро разослало эту информацию синдикалистским организациям различных стран, а также предложило Международной федерации профсоюзов (Амстердамскому Интернационалу) и Профинтерну принять участие в намеченной кампании. Однако те отказались сделать что-либо[61], и кампания была сорвана. Интернациональное бюро организовало международную акцию протеста в связи с арестом в Совeтской России российского анархо-синдикалиста Шапиро после его возвращения с Берлинской конференции. Призывы к протестам были распространены по всем странам; во многих местах проводились собрания протеста, которые были особенно мощными во Франции. По словам Роккера, движение солидарности с Шапиро еще раз доказало необходимость создания синдикалистского Интсрнационала [62]. Под давлением международного рабочего ДВИЖения большевистское правительство вынуждено было заявить через российское дипломатическое представительство в Берлине о том, что Шапиро, арестованный за подписание воззвания совместно с американскими анархистами Эммой Гольдман и Александром БсрКМаНОМ, более не преследуется и может выехать из России в любую страну по своему выбору. В этой связи Интернациональнос бюро направило письмо Профинтерну [63]. В конeчном счете «эта первая акция [солидарности] Интернационального бюро оказалась успсшной»: Шапиро был освобожден и смог принять участис в Берлинском конгрессе. Делегаты не высказали никакой серьезной критики в связи с деятельностью Интернационального бюро, напротив, выразили признательность за хорошее исполнение обязанностей. Итальянские и французские представители Гради и Лемуан отмстили помощь, оказанную товарищам из Италии, и подчеркнули, что она могла бы оказаться более широкой, если бы уже существовал синдикалистский Интернационал. Ярчук отметил, что положение революционных рабочих в России ничуть не лучше, чем в фашистской Италии, и сожалел, что кампания солидарности была адресована лично Шапиро, но не всем преследуемым российским анархосиндикалистам. Аргентинские делегаты выразили сомнение в целесообразности обращения к Амстердамскому и Московскому Интернационалам. Голландец дисссль предложил рассматривать Бюро, образованное в июне 1922 г., как продолжение предыдущего, созданного еще в 1920 г., однако встретил возражения Роккера, говорившего о принципиальных отличиях между решениями синдикалистских конференций 1920 г., еще признававших «диктатуру пролетариата», и 1922 г. В итоге по предложению Лемуана было единогласно принято решение одобрить деятельность и отчет Интeрнационального бюро [64]. Послeс этого конгресс приступил к обсуждению самого важного вопроса повестки дня: об отношении к Красному Интернационалу профсоюзов и о создании нового синдикалистского Интернационала. Поскольку никто из Московского Интернационала так и нe появился на заседании, немецкий делегат Катср сам ознакомил собравшихся с опубликованным в коммунистичсской прессс обращением Профинтерна «К синдикалистам». В нем утверждалось, что 11 конгресс принял предложение УВКТ относительно устранения официальной связи между Красным Интернационалом профсоюзов и Коминтерном (§11 Устава) и призывает всех синдикалистов не раскалывать рабочее движение, а по примеру УВКТ присоединиться к Московскому Интернационалу. Эта идея встретила поддержку со стороны голландских и французских делегатов. Представитсль НСТ Диссель сообщил, что, по мнению НСТ, снятие параграфа 1 устава Профинтерна изменило ситуацию, и на заседании Правления профобъединения 20 декабря была принята предложенная им, Дисселем, резолюция. Она уполномочивала делегацию НСТ на Берлинском конгрессе не участвовать в создании нового Интернационала и предложить отказаться от такого создания, а вместо этого поручить Интернациональному бюро в Берлине провести переговоры относительно принципов, на основе которых могли бы «объединиться все революционные профсоюзы», с тем чтобы их утвердил III конгресс Профинтерна с участием организаций, собравшихся на Берлинский конгресс. Диссель заявил, что учреждение нового международного объединения ослабило бы борьбу с международной реакцией [65]. В ходе полемики с другими делегатами он защищал также «диктатуру пролетариата», обосноВЫВн эту идею невозможностью ожидать, пока «весь пролетариат созреет для социальной революции», и необходимостью «в определенный момент взять власть как пролетариат» и установить диктатуру, но пролетариата, а не «над пролетариатом». Голландец продолжал ссылаться на Берлинскую декларацию 1920 г., обвинил анархо-синдикалистов в отступлении от нее и защищал работу коммунистов в профсоюзах, вызывающе спросив: почему никто не возражает против стремления анархистов укрепить свое влияние в профдвижении. Диссель призвал работать в Профинтерне и отстаивать его независимость. В свою очередь, французский представитель Лемуан предложил конгрессу принять голландский проект резолюции о проведении переговоров относительно вступления в Профинтерн [67]. Другой делегат от французского Комитета синдикалистской защиты Бенар был более осторожен. Он говорил о необходимости лучше знать решения Профинтерна, чтобы можно было доказать отсутствие его независимости широким кругам революционных профсоюзных активистов, в том числе и членам французских профсоюзов, чтобы те поняли, что единый фронт пролетариата «не удался не по нашей вине». Это позволило бы, по его мнению, создать «достаточно терпимый» синдикалистский Интернационал, который затем смог бы на независимой основе сотрудничать с «революционными рабочими организациями», в том числе теми, которые входят в Профинтерн [68]. Против любых поисков договоренностей с Профинтерном реШИТеЛЬНО высказались делегаты от других организаций. Представитель ФАУД Риттер назвал Профинтерн «экономической базой» компартий и подчеркнул несовместимость синдикалистской и большевистской концепций социальной революции: первая исходит с предприятий, основана на организациях экономической борьбы и преследует цель ликвидации экономической монополии и наемного рабства, которое отнюдь не устранено в современной России; вторая выдвигает цель диктатуры пролетариата. Однако любая ди ктатура — это наемный труд и эксплуатация рабочих, она возможна лишь в том случае, если трудящиеся — ее объект — не владеют средствами производства, и лишь относительно отличается от диктатуры Хорти и Муссолини. По словам немецкого синдикалиста, единство с Профинтерном невозможно: «У нас социалистическая цель, а не радикально-буржуазная, как у Красного Интернационала профсоюзов». Германская делегация, заявил он, решительно отвергает любые переговоры о присоединении к Профинтерну в какой бы то ни было форме, и очень жаль, что создание нового Интернационала так долго откладывалось. Чехословацкий представитель Новак назвал Профинтерн не социалистической революционной организацией, а «инструментом политической власти для подавления либертарного социализма» и подчеркнул, что чешские синдикалисты отвергли предложения Москвы и не желают иметь с ней ничего общего. Для нас не стоит вопрос о соединении с Профинтерном, нам нужен самостоятельный синдикалистский Интернационал, — поддержал эту позицию делегат УСИ Джованнстги. По eго словам, с отменой §11 Московский Интернационал нe стал присмлсмсе шля синди калистов, поскольку сго организационная и техническая связь с коммунистами содержится и во многих других статьях и параграфах, закреплящих общее подчинение профдвижения господству компартии. Он обвинил большевистский режим в подкупе рабочего движения в Италии и иных странах, в раскольнической деятельности, попытках подорвать итальянский синдикализм одновременно с фашистами и узурпации права говорить от имени профсоюзов России. Другой представитель УСИ Гради обвинил коммунистов не только в стремлении господствовать, но и в предательстве РEВОЛЮЦИИ в Италии. «Синдикалисты чуть ли не на коленях умоляли коммунистов о сотрудничсстве в интересах революции, но для тех имели значение не интересы революции, а их собственные, партийные, — подчеркнул он. — Три раза революция стучала в двери в Италии, и всякий раз коммунисты се отвергали. Только тогда, когда их тактика помогла победс реакции, а профсоюзы были разгромлены, коммунисты призвали к совместной борьбе». Делегат ФОРА Абад де Сантильян огласил позицию ВКТ Мексики и Португалии: против объединсния с Профинтерном, за присоединение к самостоятельному синдикалистскому Интернационалу. «Обычным дипломатическим трюком Москвы», попыткой маневра и саботажа создания революционного Интернационала, «ложью и обманом» назвал последние призывы Профинтерна представитель немецкой левокоммунистической организации Всеобщий рабочий союз — Единая организация Пфемферт. Он подчеркнул, что «мировая реакция воплощена и в Москве», поскольку в России существует режим государственного капитализма, а коммунисты в Германии призывают вступать в Амстердамские профсоюзы. «Никогда, насколько мы могли видеть в истории современного рабочего движения, коррупция, любая низость, любая клевета не практиковались так открыто, как это делают теперь партийные политиканы, которые ведут борьбу с нами на деньги Москвы. Единый фронт с ними? Доверие им? Придя к власти, обманув наше доверие, Москва будет злоупотреблять любым доверием, чтобы удержать власть!» — воскликнул немецкий левый коммунисты Лансинк, заявивший о том, что он представляет точку зрения большинства членов голландского НСТ, выраженную в ходе внутриорганизационного референдума, также доказывал, что отмена §11 и другие формальные изменения не изменили характера и идеологии Профинтерна: это международное объединение борется только против капиталистического государства, а не государства вообще, по-прежнему подчинено Коминтерну и внешней политике Российского государства. Лансинк назвал иллюзией надежду изменить его изнутри, поскольку настоящие профсоюзы в нем в меньшинстве, а большинство составляют коммунистические фракции в профсоюзах Амстердамского Интернационала, с которым Профинтерн и хочет в конечном счете объединиться. О сохранении прежнего характера Профинтерна заявили также Шапиро и делегат САК Северин, предупредивший, что московский централизм неприемлем для сго организации, и она не намерена участвовать в последующих конгрессах, если решение о создании синдикалистского Интернационала не будет принято немедленно. Представители норвежской НСФ Смит и ФОРА Орландо объявили, что приехали с мандатом на учреждение нового Интернационала, который, как выразился аргентинец, будет стоять на почве федералистского синдикализма, подобно бакунинскому крылу Первого Интернационала — в противовес марксистскому централизму Москвы и Амстердама [69]. Рудольф Роккер произнес яркую эмоциональную речь, призывая участников конгресса определиться с решением сейчас же, раз и навсегда. «Как долго мы должны еще ждать? Как долго мы можем еще ждать? — вопрошал он. — Можно дать себя одурачить один раз, во второй раз, но тот, кто позволяет дурачить себя постоянно, остается в дураках». Речь идет не только об одном параграфе устава, но о том, можно ли вообще идти вместе с Московским Интернационалом, в самом его духе. Роккер заявил, что он — за единый фронт пролетариата, но такой союз не достигается сверху, путем договоров и компромиссов, но осуществляется снизу, самими трудящимися, в случае надобности, как это имело место в Германии во время борьбы с реакционным. Капповским путчем 1920 г. Он оговорился, что во время выступлений можно и нужно сотрудничать «со всеми революционными организациями», но при этом необходимо иметь организационную самостоятельность. Обвинив партийных КОММУНИСТОВ в раскольнических маневрах, репрессиях, «двойной морали» и стремлении подчинить рабочее движение методами подкупа, неслыханных «бесчестия, позора и коррупции», он провозгласил: «Третий Интернационал и Профинтерн не являются организацииями революционного пролетариата; они — органы внешней политики российского правительства. Между революционными синдикалистами и людьми из Москвы больше не может быть никакой высказался за новый Интернационал, «в котором должны найти место все группы революционного профсоюзного движения», не только анархисты, но и ИРМ, и Всеобщий рабочий союз — Единая организация, но исключил из этого списка большевиков. Он подчеркнул полную идейную несовместимость между сторонниками навязанного сверху «диктаторского социализма» и приверженцами преобразования общества самим народом, снизу, теми, кто понимает СОЦИиИЗМ как «в конечном счете вопрос культуры». Роккер призвал голландских и французских синдикалистов помнить о том, что, выступая за единство с Москвой, они несут свою долю ответственности «за все те репрессии, которые осуществляет Россия против наших товарищей», «за дрожащие губы, за предсмертные вопли из подвалов большевизма». «Если вы заключаете этот контракт, — бросил он им, — вы должны подписать его кровью вашей совести». В заключение немецкий анархо-синдикалист под аплодисменты собравшихся заявил: «Мы на этом конгрессе должны раз и навсегда решить, куда ведет наш путь. Путь ведет прочь от Москвы, от реакции... Центр международной реакции — не в Мадриде или Риме, он в Москве» [70]. Отметим, что при всей резкости осуждения большевизма отношение европейских анархо-синдикалистов к сторонникам компартий в рабочем движении не было свободно от противоречий. С одной стороны, они видели в большевиках одно из самых худших проявлений международной реакции, с другой признавали за их приверженцами в других странах «статус» революционных организаций, с которыми следует сотрудничать в ходе революционных выступлений. (Так, швсдский делегат Северин заявил, что создание синдикалистского Интернационала не будет мешать сотрудничеству с другими революционными организациями.) От этого противоречия европейские синдикалисты так и не избавились вплоть до Второй мировой войны. Тем не менес дискуссии на конгрессе с очевидностью продемонстрировали, что подавляющее большинство синдикалистских организаций мира выступают за самостоятельность. Коренное решение было принято на послеобеденном заседании 27 декабря 1922 г. Предложение руководства голландского НСТ о новых переговорах относительно вступЛеНИЯ в Профинтерн было отвергнуто единогласно всеми делегатами, кроме самого НСТ, после чего голландская делегация объявила, что отказывается от участия в дальнейших голосованиях и отныне будет рассматривать себя лишь в качестве гостей. После этого конгресс единогласно утвердил поименным голосованием внесенную шведской САК (Северином и Линдстамом) и итальянским УСИ (Гради и Джованнетти), а также поддержанную НСФ (Смит), ФАУД (Кеттенбах и Шлиш), ФОРА (Орландо и Абад де Сантильян) и датчанами (Манус) резолюцию: «постановить создание Интернациошишреволюционного синдикализма и перейти к разработке его статутов» [71]. Принятое решение констатировало отказ секций Профинтерна принять участие в Берлинском конгрессе и возлагало на «антисиндикалистскую политику Москвы» и лидеров этой международной организации вину за провал попыток объединения профсоюзного движения и «чисто сепаратистское поведение». Резолюция подчеркивала, что последние изменения в документах Профинтерна не изменили его сущности, которая состоит в намерении подчинить рабочее движение диктату компартий. Поэтому необходим новый Интернационал революционных синдикалистов, «независимый от всех партий и правительств» [72]. Бенар сообщил, что французская делегация примет участие в создании Интернационала, только если будет принят во внимание ее проект резолюции об отношении к Профинтерну, и до проведения конгресса французского профобъединения ее участие может носить лишь «моральный» характер. Делегаты приветствовали создание международного синдикалистского объединения совместным пением «Интернационала» [73]. На следующий день голландский представитель Схенк уточнил, что представители НСТ голосовали против создания революционно-синдикалистского Интернационала, в соответствии с полученным ими мандатом. Вернувшись домой, они представят отчет своему профобъединению, и оно примет окончательное решение о том, вступать в новую организацию или нет. Гради (УСИ) выразил понимание положения делегации НСТ и пожелал лишь, чтобы при принятии такого решения голландские товарищи больше думали о единстве революционных синдикалистов, чем о единстве с другими силами. Лансинк, который сам сочувствовал созданию МАТ, дал такое обещание [74]. 28 декабря конгресс единогласно одобрил финансовый отчет Интернационального бюро революционных синдикалистов, созданного по решению международной конференции в июне 1922 г. Согласно этому документу, расходы органа, который подготовил создание анархо-синдикалистского Интернационала, составили за полгода 216 647 с четвертью марок, включая затраты на издание информационного бюллетеня, отчетов о конференции и резолюций, на аренду помещсниЙ, почтовые услуги, переводы, стенограммы, канцелярский материал и т.д. Поступления в кассу бюро за тот же период составили 344 817,7 марки, причем самая крупная сумма поступила от аргентинской ФОРА (220 тыс. марок) и шведских синдикалистов из САК (108 тыс. марок), остальное — от французской У ВКТ, бсльгиЙцсв и т.д. Интересно, что при обсуждении этого вопроса голландская делегация вновь попыталась подчеркнуть преемственность в деятельности бюро 1922 г. и Информационного бюро во главе с Лансинком, которое было образовано на базе НСТ в 1921 г. Ван Зельм предложил заслушать финансовый отчет этого, прежнего, органа (eго расходы, не считая канцелярских, составили 1 328 600 марок). Подтверждение такой преемственности означало бы, что участники конгресса вынуждены косвенно признать обоснованность «изначальных» принципов работы, якобы нарушенных в дальнейшем. Это обстоятельство прекрасно поняли делегаты. Сухи сразу же напомнил, что новое Бюро нс имеет никакого отношения к прежнему, а Шустер (ФАУД) — о том, что голландская организация нс присоединилась к создаваемому объединению. В концс концов, по предложению делегата УСИ Гради было просто решено возместить голландскому профцентру произведенные расходы [75] После того как «голландский» вопрос был отложен до последуЮЩеГО решения НСТ, предстояло урегулировать отношения с французскими синдикалистами. В попытке добиться согласия с ними была разработана «Резолюция о революционном единстве», которую зачитал Бенар. В ней подчеркивалось «большое значение революцион ного единства пролетариата в борьбе против наступления капитализма и государства», а на новый Интернационал возлагалась обязанность предпринять «самую активную инициативу для осуществления соединения воедино революционных сил всех стран и установления связей со всеми организациями всего мира, которые заявляют о своей солидарности с этой задачей и обещают ей свою поддержку». Конкретно речь шла о поручении Секретариату МАТ, «несмотря на фундаментальные различия в принципах» с профсоюзами Профинтерна, предпринять «последнее усилие» и продолжить обмен мнениями с этой организацией с целью «открыть путь к профсоюзному единству в международной сфере». Если же Исполком Профинтерна окончательно отвергнет такое соглашение, резолюция предлагала обратиться ко всем его национальным секциям «через головы его вождей». Заявление делегации Комитета синдикалистской ЗаЩИТЫ Франции принималось к сведению в надежде на то, что французский синдикализм поддержит эту инициативу и объединение революционных синдикалистов мира. Эта резолюция была единогласно принята делегатами с решающим голосом. В свою очередь, француз Лемуан, голландец Лансинк, представители российских анархо-синдикалистов, нсмецкого ВРС-Е и чехословацкого СРС заявили о ее поддержке и о согласии с созданием Интернационала. Однако делегация Комитета синдикалистской защиты нe была удовлетворена принятым решением и не считала себя вправе заявлять о намерении организационно присоединиться к только что созданному Интернационалу. Бенар заявил, что речь может идти лишь о «моральном присосдинеНии», поскольку задача Интернационала, по его мнению, должна была состоять не в объединении людей с определенными взглядами, а в соединении всего революционного пролетариата, стремящегося к свержению государства и капитализма, в единстве профдвижения. Он потребовал от Секрстариата принятия заявления, которое могло бы «удовлетворить весь революционный пролетариат». По существу, дискуссия разгорелась не только по вопросу о взаимодействии с другими рабочими организациями. но и вновь затронула старый спор — кто должен входить в международное объединение революционных синдикалистов. Заявление французских синдикалистов вызвало у представителей ФОРА взрыв негодования. Ссылаясь на мнение мексиканцев и южноамериканцев, а также испанцев и португальцев, Абад де Сантильян подчеркнул, что конечная цель синдикалистского движения — это анархистский коммунизм (либертарный социализм) и Интернационал призван объединить организации, придерживающисся принципов антиавторитарного (бакунистского) крыла Первого Интернационала. Другие Интернационалы не заслуживают права называться РEВОЛЮЦИОННЫМИ [76]. Что касается отношения с другими течениями, то, по мнению аргентинца Орландо, «после создания Берлинского Интернационала более неуместно обращаться к другим Интернационалам. Теперь следует предпринять попытку установления единства путем обращения к отдельным профсоюзам, имеющим революционный характер [77]. Европейские делегации заняли промежуточную позицию. Роккер призвал «не слишком цспляться к словам». Не отримая приверженности анархистскому, или либертарному, коммунизму, он в то же самое время призвал «не закрывать двери перед рабочими, согласными с нашими целями в целом». Он выступил, с одной стороны, за Интернационал, «простирающийся от Индустриальных рабочих мира до самых крайних испанских анархистов», а с другой — за то, чтобы «время от времени» и при необходимости вступать в связь с рабочими организациями из Московского и даже Амстердамского Интернационалов. «Мы можем сотрудничать с другими, но на почве совместных действий, а не общей организации», — заявил Роккер, предложив своего рода единый фронт «снизу», «логикой фактов», как это имело место в Германии во время Капповского путча 1920 г. За федерализм и автономию отдельных секций Интернационала высказался и итальянский делегат Гради. По его словам, синдикалистская оргаНИЗШИЯ КюКДОЙ страны должна иметь свободу выдвижения собственных принципов, «пока они остаются в рамках общих принципов Интернационала» [78]. Итальянский представитель объяснил также, что не следует выбивать из рук французских синдикалистов важные аргументы в тех дебатах, которые они ведут в рабочем движснии своей страны. Нужно сделать все, чтобы ответственность за разрыв лежала не на синдикалистах, а на Москве. В попытке преодолеть расхождения Бенар предложил принять компромиссную резолюцию о взаимоотношениях с другими частями рабочего движения, основанную на Декларации принципов июньской конференции 1922 г. и удовлетворяющую все делегации. Проект, внесенный представителями немецкого ФАУД, был передан на доработку и согласование в редакционную комиссию в составе Роккера, Гради, Северина, Бенара и Абада де Сантильяна [79]. К этому вопросу делегаты вернулись на заседании 30 декабря. Представители ФАУД (Шустер), русских анархо-синдикалистов (Ярчук) и УСИ (Гради) подчеркнули, что принятие такого документа им не слишком симпатично, но оно может носить исключительно тактический характер и, в первую очередь, облегчить положение французских синдикалистов. Однако делегат ФОРА Абад де Сантильян сообщил, что его аргентинская делегация не может голосовать за эту резолюцию, поскольку имеет поручение от своей организации: выступать против всяких дальнейших переговоров с Профинтерном. Абад де Сантильян огласил заявление представителей ФОРА8О. В нем еще раз осуждались всякие попытки компромисса. ФОРА призвала французское синдикалистское МеНЬШИНство отказаться от уступок и сделать упор на приверженности принципам, что только и могло, с точки зрения южноамериканцев, убедить массы трудящихся Франции. Аргентинцы пригрозили голосовать против проекта резолюции. В конечном счете аргентинская делегация воздержалась при голосовании, остальные делегаты проголосовали за текст резолюции о «революционном единстве» [80]. 29 и 30 декабря 1922 г. участники конгресса перешли к обсуждению принципов и статутов вновь созданного Интернационала. Преамбула к Декларации принципов, которая была принята июньской конференцией 1922 г. [82], в принципе не встретила серьезных возражений. Но даже общее обсуждение выявило существенные идейные расхождения между участниками. Так, представитель ВРС-Е Алльмер призвал включить в документ пункт о «классовой диктатуре пролетариата», которая должна отличаться от партийной «диктатуры над пролетариатом», существующей в большевистской России. Эта идея не встретила поддержки у синдикалистов. Джованнетги (УСИ) назвал фразу о диктатуре пролетариата «весьма непонятной» и предложил вести речь о «суверенитете рабочего класса». Он высказался также за замену термина «государственный коммунизм» применительно к большевизму на «государственный капитализм», а также к более точному редактированию пункта о насилии. Французский синдикалист Бенар возражал против констатации «банкротства российской революции». Не защищая большевиков прямо, он и здесь стремился к максимальному компромиссу с ними, заявив, что о полном банкротствс говорить еще рано и что большевики остаются «прогрессивной социалистической партией». «Частично правильными», но не принципиальными назвал эти замечания о русской революции итальянец Гради. Орландо (ФОРА) утверждал, напротив, что «в преамбуле существует полная ясность в отношении наших целей» и ничего не следует менять. Северин (САК) настаивал на том, чтобы более ясно подчеркнуть федералистский характер синдикализма и задачу подготовки рабочих к управлению производством. Было решено передать все предложения по изменениям в редакционную комиссию [83]. Принятый в конце концов текст констатировал, что капитал, чьи позиции временно пошатнулись вследствие Первой мировой войны, «великой революции» в России и последующих революций в Германии и Венгрии, вновь переходит в контрнаступление. Несмотря на внутреннее противоборство между различными национальными группировками буржуазии, капитал един в своем противостоянии трудящемуся классу, утверждали революционные синдикалисты. В то время как трудящиеся обескровлены кровавыми войнами и проигранными революциями, капитализм прекрасно организован. Позиции рабочего класса ослабляются к тому же отсутствием ясности в отношении идей, принципов и целей рабочего движения, а также расколом класса на множество враждебных лагереи [84]. Особую роль в дезорганизации и дезориентации трудящихся сыграли, по мнению синдикалистов, поражение Российской революции 1917 г. и победа «капиталистического большевизма». Первоначально провозглашенные ею «высокие принципы», указывалось в преамбуле, «пробудили самые большие надежды у вссго мирового пролетариата». Но позднее социальная революция деградировала до «простой политической революции», то есть средства сохранения власти коммунистической партии, стремящейся «монополизировать в своих руках всю экономическую, политическую и социальную власть». Этот крах привел к «крайности государственного социализма, который нашел свое выражение в развитии государственного капитализма», не отличающегося от любого буржуазного режима в том, что касается эксплуатации и жажды господства. «Необходимость вновь ввести капитализм в России принесла с собой усиление мирового капитализма. Государственный социализм под именем коммунизма спас буржуазный капитализм от его судьбы, придя ему на помощь якобы с тем, чтобы спасти революцию! [85]. Единственным способом остановить наступление «международных эксплуататоров всех оттенков» революционные синдикалисты считали «немедленнос соединение пролетарских масс в боевую организацию», «мощный блок всех революционных трудящихся всех стран;. Ни Амстердамский, ни Московский Интернационалы профсоюзов, с их точки зрения, не годились для этой роли. Первый — потому что он носил реформистский характер, выступал за согласие между капиталом и трудом и за мирную революцию. Второй — потому что предусматривал господство в революции Коммунистической партии и сохранение государственной формы организации. «Существование государства, — говорилось в преамбуле, — равнозначно существованию рабства, господства системы наемного труда, института полиции и политического угнетения. Все это мы находим в так называемой диктатуре пролетариата», которая препятствует подлинной экспроприации, «подавляет действительный суверенитет трудящегося класса и не может быть ничем иным, кроме как железной диктатурой политической клики над пролетариатом и доминированием авторитарного коммунизма. Это худшая форма авторитета — цезаризм в политике и полное разрушение индивидуальности», — подытоживали синдикалисты. Вот почему, заявляли они, необходимо создать новый Интернационал, где каждый из членов будет понимать: «окончательное освобождение трудящихся станет возможным, лишь если сами трудящиеся как ТРУДЯЩИССЯ в своих экономических организациях будут подготовлены не только к тому, чтобы завладеть землей и фабриками, но и к тому, чтобы сообща управлять ими», продолжая производство [86]. После обсуждения преамбулы, делегаты без дискуссии и без изменений одобрили Декларацию принципов, которая была принята на международной конференции синдикалистов в июне 1922 г. в Берлинс и основывалась на разработанной в 1919 г. Рокксром «Декларации принципов синдикализма». В ней насчитывалось 10 пунктов, ИЗЛаГаБШИХ ИДСЙные основы и тактику анархосиндикалистского движения. В первом были закреплены сго цели и основы. Согласно декларации, революционный синдикализм являлся «движснием трудящихся слоев народа», стоящим на почве классовой борьбы. Стремясь объединить «всех работников физического и умственного труда» в «боевую экономическую организацию» для того, чтобы добиться их освобождения «из-под ига наемного рабства и государственного аппарата угнетения», синдикалисты провозглашали своей цслью «реорганизацию всей общественной жизни на основе вольного коммунизма» путем «революционного действия самих трудящихся классов». Они настаивали на том, что политические рабочие партии не могут служить «конструктивным экономическим целям». Революционные задачи могут решить лишь экономические организации трудящихся, то есть рабочие союзы, ведущие социально-экономическую борьбу. Во втором пункте разъяснялось, в чем суть общественных преобразований, предлагаемых синдикалистами. Альтернатива революционного синдикализма была изложена в анархистском духе. Он отверг всякую «экономическую и социальную монополию» и провозгласил ее замену «хозяйственными коммунами и управлением предприятиями со стороны работников промышленности и сельского хозяйства» на основе свободных, беспартийных Советов. «Политике государства и партий, — подчеркивала декларация, он [революционный синдикализм| противопоставляет экономическую организацию труда; правлению над людьми управление вещами. По этой причине он стремится не к завоеванию политической власти, а к исключению любых государственных функций из жизни общества». Таким образом, синдикалисты — в отличие от довоенного движения — приняли принцип уничтожения государства, которое никогда, в том числе в форме «диктатуры пролетариата», нс могло быть «инструментом освобождения труда». Государство, заявлял анархо-синдикализм, «всегда может быть лишь творцом новых монополий и привилсгиЙ». Вместе с монополией на обладание (собственностью) должна была исчезнуть и «монополия господства», уступив место самоуправлению трудящихся [87]. В пунктс третьем декларации повторялись синдикалистские взгляды на задачи и функции рабочих союзов, восходившие к французскому революционному синдикализму начала ХХ века. Они, с одной стороны, призваны вести «повседневную революционную борьбу» за улучшение экономического, духовного и нравственного положения трудящихся внутри существующего строя, а с другой — подготовить массы к самостоятельному управлению производством и распределением, к взятию в свои руки всей совокупности производства. Новый хозяйственный строй, заявляли синдикалисты, может быть организован не путем правительственных декретов сверху, но лишь «посредством соединения всех работников физического и умственного труда в каждой отдельной отрасли производства, посредством взятия самими производителями в собственные руки управления каждым отдсльным предприятием». Отметим, что это производственное самоуправление не имело ничего общего с распространенным в марксистской критике представлснием о том, что анархо-синдикалисты якобы требуют персдать каждое предприятие в собственность или в аренду конкретного трудового коллектива. В декларации подчеркивалось: «отдельные группы, предприятия и отрасли производства» должны быть «самостоятсльными звеньями всеобщего хозяйственного организма, которые на основе взаимных соглашений планомерно организуют всю совокупность производства и всеобщее распределение в интересах всех». Речь шла, таким образом, о разработке экономичсских планов снизу, в соответствии с принципом федерализма [88]. Федерализму был посвящен следующий, четвертый пункт декларации принципов. Для анархо-синдикалистов это была не только модель общественного устройства, но и основа построения собственной организации. «...Революционный синдикализм говорилось в документе, — стоит на почве федералистского объединения, что означает организацию снизу вверх, добровольное объединение всех сил на основе общих интересов и убеждений». Напротив, централизм, под которым понималась «организация сверху вниз», категорически отвергался как «искусственный», превращающий индивида в «марионетку, направляемую и руководимуло сверху». Подобно традиционному анархизму, анархо-синдикалисты провозглашали, что централизм подчиняет общие интересы привилегиям немногих, разнообразие — единообразию, личную ответственность — «мертвящей дисциплине» [89]. Пятый и восьмой пункты декларации фиксировали методы действий революционного синдикализма — методы прямого действия в форме стачки, бойкота, саботажа и т.д. вплоть до «всеобщей социальной стачки» как «прелюдии к социальной революции». Оговаривалось, что синдикалисты поддерживают «любые проявления борьбы народа», которые не противоречат их целям. В то же самос время они категорически отвергали «любую парламентскую деятельность и любое сотрудничество в законодательных учреждениях», поскольку полагали, что «вся парламентская система имеет лишь одну цель — придать господству лжи и социальной несправедливости видимость законного права» и «побудить рабов скрепить свое рабство штемпелем закона» [90]. Соответственно в декларации была найдена компромиссная формулировка спорного вопроса о применении насильственных методов борьбы. На самом конгрессе эта тема практически не поднималась, однако было известно, что в синдикалистском движении существовали различные мнения на сей счет. Синдикализм и анархизм ХХ столетия категорически отвергали террористическую стратегию индивидуальных покушений — «пропаганду действием», которую широко практиковали анархисты в конце XIX века, хотя нередко оправдывали такого рода акты, совершенные одиночками по мотивам личной мести или совести (так, аргентинская ФОРА выступила в поддержку анархиста С. Радовицкого, который в 1909 г убил организатора репрессий — начальника полиции Буэнос-Айреса, заявив: «...Я убил полковника Фалькона, потому что он приказал убивать рабочих... Я — сын трудового народа и брат тех, кто погиб, сражаясь с буржуаизей [91]. Многие синдикалисты допускали применение силы в ходе трудовых, социально-экономических конфликтов [92]. Но и здесь имелись другие взгляды, так, значительная часть лидеров североамериканских Индустриальных рабочих мира, к примеру, отвергала саботаж на производстве и «экономический террор». Большинство революционных синдикалистов и анархосиндикалистов соглашались, что в ходе социальной революции возможен момент вооруженного восстания, хотя и здесь мнения могли расходиться. Другие соглашались с неизбежностью вооруженного восстания в будущем, но отрицали всякий преждевременный «путчизм». Наконец, анархо-синдикализм отвергал послереволюционнос организованное насилие, в то время как ВРС-Е отстаивал беспартийную «диктатуру пролетариата» [93]. Декларация принципов революционного синдикализма выражала взвешенную позицию, которую отстаивал Рудольф Роккер. Прежде всего подчеркивалось, что синдикалисты — «противники всякого организованного насилия в руках любого РEВОЛЮЦИОННОГО правительства», что сразу же отделяло анархо-синдикализм от приверженцев «диктатуры пролетариата». Что жс касается применения насильственных средств борьбы, то здесь их подход был основан на представлении о самообороне общества от государства и государственного насилия. Признавая, что «в решающих сражениях между капиталистическим настоящим и вольным коммунистическим будущим дела не будут идти беспрепятственно», декларация признавала «насилие как средство защиты против насильственных методов правящих классов, в борьбе за захват предприятий и земли революционным народом». Одновременно в документе подчеркивалось, что оборона революцйи не должна быть возложена на какую-либо специальную «воен ную или другую организацию», отделенную от экономических ассоциаций пролетариата; иными словами, эта функция должна находиться в руках самоорганизованного народа [94]. Интернационализм (пункт 6) и антимилитаризм (пункт 7) также занимали важное место в системе взглядов анархо-синдикалистов. Революционный синдикализм воспринимал все государственные, административные и национальные границы искусственными и усматривал в национализме «религию современного государства, за которой скрываются лишь интересы имущих пассов». Признавались лишь региональные различия, причем за каждой группой населения (культурной, этнической и т.д.) признавалось право самостоятельно решать свои проблемы, «в солидарном согласии со всеми другими региональными или страновыми экономическими объединениями». Отвергая национализм, анархо-синдикалисты логическим образом боролись и с милитаризмом. Декларация ПРИНЦИПОВ называла антимилитаристскую пропаганду одной из основных задач «в борьбе против существующей системы». Сюда включался личный и коллективный отказ от военной службы [95]. Заключительный пункт декларации (10-й) еще раз провозглашал сущность революционного синдикализма: «Только в революционных экономичсских организациях трудового наода находятся рычаг для его освобождения и творческая сила для восстановления общества в духе вольного коммунизма» [96]. Сам термин «анархо-синдикализм» в Декларации принципов сше не упоминался; вместо него использовалась формула «революционный синдикализм». Тем не менее принятие этого документа ознаменовало собой окончательный переход от политически нейтрального или колеблющегося синдикализма к движению, открыто провозгласившему анархистские цели. Эволюция движения была отражена и в принятии названия международной организации. Проект, вынесенный на конгресс, предусматривал, что она будет называться «Международной ассоциацией революционно-синдикалистских трудящихся» [97]. В попытке добиться расширения «базы Интернационала Пфемфсрт предложил назвать его «Международная ассоциация трудящихся — революционных синдикалистов и индустриалистов». Однако идея не встретила поддержки. Шапиро заметил, что название «Международная ассоциация трудящихся» (МАТ) «ближе всего к Первому Интернационалу», к тому же сокращенное наименование резко отличается от того, каким пользуется Профинтерн. Итальянский делегат Джованнстги официально внес предложение: «использовать для Берлинского Интернационала имя Первого Интернационала», поскольку он «в конечном счете преследует те же цели». Оно было единогласно принято. Это произошло 29 декабря 1922 [98]. Далee участники приступили к обсуждению пункта статутов о целях и задачах МАТ [99]. Пфемферт пытался добиться, чтобы в их перечислснис было включено стремление к созданию и укрепленико «революционных», а нс просто синдикалистских организаций, после чего шведский делегат Северин предложил формулу «революционные профсоюзные организации». Итальянские представители выступили за допущение возможности эпизодических совместных действий с другими организациями пролетариата, причем не только с профсоюзными, что в принципс нс встретило возражений, но и политическими, против чего решительно выступил делегат ФОРА Орландо. Но основные споры вызвал вопрос о создании «международного фонда солидарности». Аргентинская делегация восприняла эту идсю как согласие с практикой забастовочных касс, которая активно осуществлялась реформистскими профсоюзами. Орландо рекомендовал МАТ принять на вооружение тактику ФО РА: не создавать резервные фонды, а в случае стачек или иных социальных конфликтов призывать к спонтанной сол идарности трудящихся масс. Такой подход позволял, по мнению южноамериканских революционеров, нс допустить возникновения бюрократии и формирования настроений пассивности среди рабочих. Они утверждали, что действительная сол идарность должна обеспечиваться не только и не столько сбором денег, сколько присоединснисм к борьбе (стачками солидарности и т.д.). Итальянский представитель Гради в принципе согласился с критикой реформистской практики «финансовой поддержки» рабочих выступлений, но как он, так и другие европейские делегаты (Шапиро, Кетгенбах, Лансинк, Джованнетти) утверждали, что небольшой фонд для экстренной помощи на первое время совершенно необходим. Орландо нс уступал и заявил, что европейские секции, если они пожелают, могут сами собирать средства в такого рода резервный фонд, но южноамериканцы верят в стихийную солидарность и никаких жестких обязательств регулярных взносов на себя не возьмут. В итоге по предложению Гради, напомнившего, что Интернациональное бюро МАТ и так имеет полномочия регулировать вопросы, связанные с взаимной помощью, вопрос был снят [100]. В целом утвержденный текст статутов Закрегшял за международной организацией следующие цели и задачи: создание новых и укрспленис существующих профсоюзных организаций, «полных решимости вести борьбу за разрушение капитализма и государства»; усиление массовой борьбы; противодействие попыткам проникновения со стороны любой политической партии и установления с се стороны контроля над профсоюзным движением; осуществленис временных совместных действий «с другими профсоюзными и революционными пролетарскими организациями», вплоть до международного уровня; противодействие произволу со стороны всех правительств против социальных революционеров; изучение всех вопросов, имеющих отношение к трудящемуся классу во всем мире, с тем чтобы иметь возможность продолжать и развивать пролетарскую борьбу; осуществление любой взаимной помощи в случае крупных экономических выступлений трудящихся или при обострении борьбы против «врагов рабочего класса»; наконец, оказание моральной и материальной помощи классовому движению пролетариата различных стран. В статутах подчеркивалась автономия секций МАТ: Интернационал мог вмешиваться в дела отдельных секций исключительно по просьбе самой секции или в случае ее отхода от принципов МАТ [101]. При обсуждении пункта о том, кто может быть членом МАТ [102], выступавшие на конгресс поддержали предложенный основополагающий принцип: секциями Интернационала должны быть прежде всего революционные синдикалистские организации отдсльных стран. Как пояснил Джованнетти, это необходимо для того, чтобы в международное объединение не смогли проникнуть структуры, находящиеся под влиянием политических партий. Лансинк и Катер настаивали даже на том, что никкис другие группы или течения, дажс признающие декларацию принципов, не должны приниматься в ассоциацию. Однако Шапиро разъяснил, что там, где еще нет революционных синдикатов, следует допустить членство Рeволюционно-пропагандистских групп, которыс распространяют синдикалистские идеи и подготавливают создание синдикатов в будущем. Особую остроту имел вопрос о возможности приема нескольких организаций из одной и той же страны (так, на вступление претендовали, помимо синдикалистских федераций соответствующих государств, также голландский профсоюз моряков «Согласие», итальянский профсоюз железнодорожников и ВРС-Е в Германии). Катер и Ярчук обратили внимание делегатов на таящуюся в этом угрозу: параллельные сскции могли бы саботировать работу друг друга. По предложению Лансинка и Шапиро делегаты приняли следующую норму: в случае, если в Интернационал намеревалась вступить еще одна организация из той же самой страны, она могла быть принята только с согласия соответствующей страновой синдикалистской федерации. Если же речь шла об отколовшихся группах или союзах, то они могли присоединиться к основной секции, в противном случае вопрос выносился на комиссию МАТ или передавался для решения международному комиссию МАТ или передавался для решения международному конгрессу [103]. Членами МАТ, согласно итоговому тексту статутов, становились «страновые революционно-синдикалистские организации, которые не принадлежат ни к какому другому Интернационалу», «организованные революционно-синдикалистские меньшинства», входящие в секции других профсоюзных Интернационалов (с согласия страновой секции МАТ, если таковая имелась), отдельные профессиональныс или отраслевые союзы, признающие Декларацию принципов и цели МАТ (опять-таки, с согласия страновой секции, при ее наличии), а также революционно-синдикалистские пропагандистские организации, признающие принципы и цели МАТ (при отсутствии сскций Интернационала в данных странах). Осо60 подчеркивалось, что принятие второй страновой синдикалистской федерации из той же самой страны могло быть одобрено только международным конгрессом ассоциации по докладу комиссии, которая назначалась административными органами Интернационала в составе представителей органа МАТ, уже имеющейся секции и организации-прстендента. Отдельные профсоюзы, вышедшие или исключенные из секции МАТ, могли получить членство в ассоциации лишь при единодушном согласии конференции с участисм представителей органа Интернационала, секции в данной стране и заинтересованного профсоюза [104]. Интернациональные конгрессы МАТ, в соответствии с принятыми статутами, должны были собираться минимум один раз в два года. (В первоначальном проекте планировалось созывать их раз в ГОД [105]) Их решения были обязательны для организаций, состоявших в Интернационале. Если жс конгрессы как минимум трех секций (в первоначальном проекте речь шла о двух сскциях, но, по предложению Шапиро, это число было увеличено) выражали несогласие с ними, мог быть организован международный референдум для окончательного решения вопроса [106]. Споры вызвали нормы представительства на конгрессе и принцип проведения референдума. Итальянский делегат Джованнетги предложил, чтобы каждая секция была представлена на высшем форуме МАТ количеством делегатов, пропорциональным числу се членов. Однако Шапиро назвал это предложение «чрезвычайно опасным» и дискриминирующим меньшинство, а делегат ФАУД Риттер — противоречащим принципу федерализма. В итоге Джованнстги взял свою идею назад [107]. В статутах было записано лишь, что «норма голосования на конгрессах должна определяться каждым конгрессом CAМОСТОЯТEЛЬНО [108]. Джованнстти возражал также против референдумов в МАТ, угверждая, что такая практика не дает возможность провести совместную дискуссию и обменяться аргументами, что, по его мнению, открывало возможность для манипуляций. Его поддержал шведский делегат Северин, но Орландо, Шапиро и Ритгeр возражали им. В конечном счете принцип проведения референдума был одобрен четырьмя голосами против двух. При этом голосование должно было проводиться по норме: одна страна — один голос. За такую норму, как соответствующую федералистским принципам, высказапись в ходе дискуссии Катер, Шустер и Шапиро. Лансинк пытался возражать, но все делегации единогласно поддержали предложенный проект [109]. Не вызвал разногласий следующий пункт статутов, предусматривавший свободнос зачисление любого переехавшего за границу члена одной из секции МАТ в организацию новой страны его проживания [110]. В качестве административного органа МАТ создавалось Интернациональнос бюро. Его функции, согласно статутам, состояли в том, чтобы «регулировать международную деятельность» ассоциации, собирать информацию о пропагандистской работе и акциях синдикалистов во всех странах, «успешно осуществлять решения международных конгрессов» и «руководить всеми работами МАТ». Бюро назначалось конгрессом и должно было включать, в соответствии с предложением Шапиро, по одному представителю с решающим голосом от каждой из входящих в МАТ страновых синдикалистских федераций и по одному члену с СОВИЦательным голосом от входящих организаций из стран, где синдикалистских федераций еще не было. Местонахождение бюро также определялось конгрессом. Кроме того, окончательный текст статутов предусматривал и создание еще одного технического и связующего органа Секретариата МАТ, избираемого конгрессом [111]. В первоначальном проектс он нс упоминался) [112]. Делегат ФОРА Абад де Сантильян настаивал на том, что члены Интернационального бюро не должны состоять в политических партиях, прямо или КОСВСННО стремящихся к завоеванию политической власти. Его поддержали Гради (УСИ), французский синдикалист Бенар и представитель норвежской организации Смит, говорившие о плохом опыте своих организаций с членами партий и депутатами. Только Северин от шведской САК утверждал, что «в соответствии с принципом федерализма, надо предоставить каждой страновой организации выбор, кого она направит в Интернациональное бюро». В духе довоенного революционного синдикализма он призывал не отталкивать трудящихся, состояших в политических партиях, и держать двери открытыми «для всех синдикалистски настроенных рабочих», нс спрашивая об «их политических или религиозных взглядах». На голосование был вынесен смягчснныЙ проект Абад де Сантильяна, Гради и Бенара, который все-таки допускал возможность того, что члены Интербюро будут состоять в тсх или иных политиЧеСКИХ партиях, но оговаривал, что они не должны быть носителями «политических функций», то есть участниками органов власти. За это проголосовали все делегации, кроме шведской [113]. При обсуждении окончательной редакции была сделана попытка ужесточить принятое решение. Шустер и Риттер (ФАУД) потрсбовали вернуться к предложению о том, что в Интербюро не могут входить члены политических партий. Но против на сей раз высказапись нс только Шапиро и Сухи, опасавшиеся, что это преградит путь в МАТ французским синдикалистам, но и итальянский делегат Джованнетги. Он напомнил: в ряде случаев, например в Италии, анархисты также рассматривают себя как партию. Послс этого поправка немецких представителей была отклонена [114]. Остальные разделы статутов не вызвали серьезных разногласий. Они предусматривали регулярное перечисление секций Интернациональному бюро определенной минимальной суммы (1/2 процента общей суммы взносов, собранных каждой организацией) на расходы по деятельности бюро и экстренные меры международной солидарности. При этом каждая секция могла самостоятельно принять решение о перечислении более крупных сумм [115]. Шапиро сообщил, что указанный минимальный размер составлял бы около 500 тыс. марок в мссяц [116]. В обязанности бюро вменялось также издание информационного бюллетеня для рабочей печати, РСгулярного журнала, посвященного вопросам теории и тактики, и разовых публикаций по мере необходимости. Наконец, предусматривалось создание международного контрольно-ревизионного органа — избираемой конгрессом контрольной комиссии, которая должна была изучать финансовые расходы Интернационального бюро и представлять соответствующие отчеты конгрессу МАГ [117]. В конеч ном счете делегаты единогласно одобрили статуты МАТ (аргентинская ФОРА — с оговорками) [118]. Выборы органов нового Интернационала были проведсны на конгрессе 30 декабря. Делегат САК Северин, поддержанный голландцем Лансинком, предложил разместить. Интернациональное бюро в Берлине и избрать секретарем МАТ Сухи. Но Сухи отказался, не желая покидать пост редактора печатного органа ФАУД «дер Синдикалист». Представитель немецких анархо-синдикалистов Шустер, в свою очередь, высказался за кандидатуру Шапиро, однако тот также не хотел принимать это назначение, ссылаясь на то, что за ним не стоит какая-либо секция МАТ. В этой ситуации Сухи дал согласие на свое избрание секретарем нового Интернационала. Однако в ходе дальнейшего обсуждения итальянские делегаты Гради и Джованнетги выдвинули другую идею: выбрать трех равноправных секретарей — Сухи, Роккера и Шапиро; немецкая делегация выразила согласие с этим предложением. Представители ФОРА Абад де Сантильян и Орландо вообще возражали против должности освобожденного и платного секретаря, ссылаясь на то. что в аргентинской органиЗаЦИИ подобной практики не существовало и «любая организационная работа нс оплачивалась» (за исключением случаев потери заработка). Такое же положение, как разъяснил Пфемфeрт, существовало в ВРС-Е. Шапиро также не хотел занимать оплачиваемый пост. Однако европейские синдикалисты (Кеттенбах, Лансинк, Шустер, Джованнетти) считали невозможным «просто перенести аргентинскую практику на весь Интернационал». Гради полагал, что следует иметь трех освобожденных секретарей; Кетгенбах, поддержанный Лансинком и Пфемфертом, предложил систематически оплачивать работу лишь одного из трех избираемых секретарей. Именно это предложение было принято голосами всех делегаций, кроме ФОРА. Секретарями МАТ стали Сухи (освобожденный секретарь), Роккер и Шапиро [119] . Председателем контрольно-ревизионной комиссии был избран немецкий анархо-синдикалист Шустер; двоих других членов должен был определить ФАУД [120]. Делегаты конгресса выразили солидарность с жертвами репрессий в различных государствах. Так, по предложению итальянских представителей, конгресс единогласно принял заявление «протеста против преследуемых революционеров». Выразив поддержку жертвам фашИзма в Италии, участникам классовой борьбы во Франции, в США и других странах, делегаты призвали «все революционно-синдикалистские оргаНИЗаЦИИ плечом к плечу с другими рабочими организациями бороться против мировой реакции и за освобождение всех жертв этой реакции» [121]. Особая резолюция выражала протест против преследований «левых элементов революционных рабочих» в России. Конгресс выразил солидарность с революционной тактикой и деятельностью российских анархо-синдикалистов и анархистов. Он резко осудил «все насилия, совершенные псевдосоциалистическим правительством России» и призвал трудящихся всего мира «требовать незамедлительного освобождения всех революционеров и заюлючснных товарищей из большевистских тюрем». Во всех странах должны были быть образованы организации поддержки и помощи арестованным русским революционерам [122]. Конгресс принял ряд решений, в которых были очерчены основныс направления работы анархо-синдикалистов. В резолюции о «революционной тактике», принятой на основе проекта, который был предложен на обсуждение конгресса [123], подчеркивалось, что МАТ признает лишь те средства борьбы, которые соответствуют цели «установления нового социального строя на основе либертарного коммунизма», принципиально отвергает «всякий компромисс с существующими институтами капиталистической эксплуатации и современного классового государства» и делает упор на методы прямого и революционного действия. К таким действиям резолюция причисляла пропаганду, стачку, бойкот, саботаж, акции «социальной ответственности» и всеобщую стачку. При этом давалось определение и разъяснение всем указанным методам. Так, к пропагандистской работе («неустанному и планомерному распространению идей революционного синдикализма устно и письменно») причислялись и демонстрации, причем указывалось, что синдикалисты должны участвовать во всех рабочих манифестациях за пролетарское освобождение и против реакции, всегда сохраняя и демонстрируя свою идейную самостоятельность. В ходе стачек рекомендовалось всегда стремиться «углубить социальный характер таких движений и поднимать их с уровня обычной борьбы за зарплату до сознательных акций в общих интересах», особенно в формах манифестаций солидарности и коллективной инициативы. Бойкот характеризовался в первую очередь как действия трудящихся в их роли потребителя. Сюда включался планомерный отказ потребителей от покупки тех или иных товаров массового потребления с тем, чтобы таким образом добиться улучшения условий труда или прекращения их производства. Предусматривалась возможность и политического бойкота, направленного против тех или иных законов и указов правительств. Саботаж («сознательное нанесение ущерба предпринимателю посредством планомерной шлохой работы или приведения в негодность орудий труда») был призван принудить предпринимателей уступить тeм или иным требованиям работников. При этом анархо-синдикалисты оговаривались, что в принципе они против разрушения общественных богатств, созданных человеческим трудом, но вынуждены прибегать к подобным мерам, когда это необходимо для защиты общих интересов или элементарных условий жизни людей. К актам саботажа причислялись, например, рассеянные стачки, выведенис из строя машин, транспортных путей и т.д., особенно в случае угрозы войны или реакционного государственного переворота. Большая роль отводилась «действиям социальной ответственности»: речь шла о сознательной борьбе самих работников против производства опасных для здоровья товаров, использования некачественных или вредных материалов и т.д. Синдикалисты надеялись, что такие шаги позволят в будущем «создать совершенно новые отношения между производителями и народом в целом и укрепить связь между производителями и потребителями». Это воспринималось и как демонстрация способности работников управлять производством. Высшей формой солидарности анархо-синдикалисты считали всеобщую стачку: как с целью достижения определенных целей в рамках существующего общества, так и «социальную всеобщую стачку» в революционных ситуациях. В последних случаях такое выступление могло стать прелюдией к социальной революции, приводя, как говорилось в резолюции конгресса, «к открытому народному восстанию и к захвату фабрик и земли производителями» с последующей реорганизацией ими общества [124]. Отдельная резолюция конгресса МАТ была посвящена теме безработицы и борьбы с ней. Соответствующий проект был представлен шведской САК [125]. В ЦСЛОМ анархо-синдикалисты рассматривали безработицу как закономерное проявление капиталистической экономической системы, результат нерациональности производства, подчинения человека экономической машине и бессмысленности капитализма. Они выделяли две формы этого явления — сезонную и конъюнктурную. Вторая, по их мнению, была теснейшим образом связана с самим капиталистическим способом производства и возникла вместе с «производственной системой частнокапиталистической крупной индустрии». Как и марксисты, анархо-синдикалисты связывали изменение конъюнктуры и циклические кризисы экономики с перепроизводством товаров, точнее, с недостаточной потребительской и покупательной способностью трудящегося большинства населения. Но либертариев, в отличие от последователей Маркса, волновала и этическая сторона явления. «Безоглядная погоня за прибылью, которая служит целью производства, встав на место удовлетворения человеческих потребностей, переходит в разрушительную войну всех против всех, — указывалось в резолюции Берлинского конгресса. — Работник обращастся против предпринимателя, потребитель против производителя, продавец против покупателя; каждый является оторванным от всех остальных индивидом, чья единственная ЦСЛЬ — утвердиться за счет других. Каждый с жадностью ждет, пока ему представится возможность наброситься на другого; доверие между людьми подрывается, на место чувства общности приходит безоглядное самоутверждение, сотрудничество и организация делаются невозможными, а общественный интерес попирается современными экономическими рыцарями-разбойниками». По мнению анархо-синдикалистов, безработица, органически связанная с системой частного капитализма, могла быть ликвидирована только вместе с ней, при замене ее иным строем, основанным на синдикализме, сотрудничестве и организации в интересах всех. Любые меры против безработицы при сохранении капиталистичсского порядка резолюция называла «паллиативами». В то же время в ней утверждалось, что работники не должны нести ответственность за последствия «капиталистического безумия». Поэтому МАТ поддерживала борьбу за сокращение рабочего врсмсни в период кризиса — с тем чтобы смягчить положение трудящихся, предотвратить раскол и укрепить солидарность между ними [126]. Поскольку одной из основных целей синдикализма было устаношение рабочего самоуправления на производстве, конгресс МАТ принял «Резолюцию о контроле на производстве и Советах предприятий». Письменный доклад на эту тему был прислан ВСДУЩИМ активистом УСИ Армандо Борги. Он опирался прежде всего на опыт движения фабричных Советов в Италии 1920 г. УСИ воспринимал Советы, избираемые всеми трудящимися данного предприятия, как революционный орган подготовки работников к взятию в свои руки управления производством, потенциальной «экономической власти» трудящихся (в противовес политической власти государства и партий), как часть синдикалистской традиции. Итальянские синдикалисты категорически отвергали всякую попытку превратить их в орган участия рабочих в управлении капиталистическим производством или в институт «диктатуры пролетариата», за что выступали соответственно социал-демократы и коммунисты. «Рабочий контроль», понимаемый как подобного рода участие, по их мнению, был иллюзорным или вредным. «В период революционного успеха для пролетариата, как это было в Италии в 1920 г., — писал Борги, контроль — это ловушка. В период спокойствия — это усиление самого худшего реформизма, то есть сотрудничество на производстве [между трудом и капиталом)... Если же понимать контроль как рабочее управление, то вопрос встает иначе». Что касается роли Советов как органа управления производством при социализме, то здесь Борги считшт необходимым дополнить их институтами федералистских синдикатов, которыс ПОЗВОЛШ1И бы выйти за рамки «ораниченных технических и индустриальных компетенций таких Советов предприятии» Принятая резолюция закрепляла отрицательное отношение анархо-синдикалистов к идее участия рабочих в управлении капиталистическим производством, которая активно пропагандировалась социал-демократией и реформистскими профсоюзами. Прежде всего анархо-синдикалисты выступили за разделение функций между Советами предприятий и профсоюзами. Именно последние должны были заниматься конфликтами с предпринимателями, борьбой за повышение зарплаты и улучшение условий труда. Советам, по их представлениям, не следовало вмешиваться в эти конфликты на предприятиях, но готовиться к превращению в органы, способные и готовые заменить предпринимателя и его администрацию. Синдикалисты категорически отвергли такие формы «рабочего контроля» на производстве, которые предполагали его подчинение интересам предпринимательской стратегии, роста капиталистического производства и прибыли капиталистов. Они настаивали на том, что контроль на капиталистическом предприятии, осуществляемый Советами, не может решить экономические проблемы эксплуатации и разрыва между производителями и потребителями, но, напротив, укрепляет ощущение общности интересов между предпринимателями и работниками, нанося ущерб «духу революционной массовой борьбы». Реальное управление все равно остается в руках капиталистов, и действенный контроль рабочих над производством и финансами невозможен [128]. Таким же сложным было отношение Берлинского конгресса к идеям кооперации. Соответствующий доклад представил секретарь Национальной федерации металлистов УСИ Джованнегги. Категорически отрицая буржуазную кооперацию, итальянский синдикалист более осторожно относился к «классовым кооперативам» трудящихся, отмечая как их позитивные стороны, так и риск их интеграции в капиталистическую систему. Он предлагал «превратить кооперативы в подлинные органы синдикатов, зависящие на деле от синдикатов той же самой отрасли промышленности, если речь идет о трудовых кооперативах, или от местных союзов синдикатов, если, напротив, это организации распределения» [129]. В «Резолюции о кооперативном движении» анархо-синдикалисты подчеркнули «буржуазное происхождение кооперативов», иллюзорность надежд на то, что они смогут способствовать освобОЖДСНИЮ трудящихся в рамках капиталистической системы. Тем не менее они признавали, что особенности социального развития в отдельных странах привели к возникновению рабочих потребительских и производственных кооперативов, которые «выполняют определенные функции в распределении продуктов, а также в администрации определенных отраслей промышленности». Конгресс допускал, что такие кооперативы, как «зародыши новой организации», могут оказаться полезными «в так называемый промежуточный период» перехода «от буржуазной экономической системы к обществу свободных и равных людей». Но при этом они пока что подчиняются хозяйственным законам капитализма, как и прочие предприятия. Поэтому рабочие кооперативные организации должны работать под контролем профсоюзов, не допускать формирования внутренних привилегированных групп, ориентироваться не на распределение прибыли среди членов, а на помощь борьбе и классовому движению, а также не допускать к управлению «чуждыс» элементы [130]. Учредительный форум МАТ утвердил также «Резолюцию о нейтралитетс Индустриальных рабочих мира». В ней выражалось «сожалсние» в связи с отказом североамериканских ИРМ принять участис в конгрессе. Подчеркнув, что новый Интернационал создан на «широкой международной основе», несмотря на имеющиеся различия между организациями различных стран, анархо-синдикалисты призвали ИРМ вступить в него на следующем конгрессе [131]. Итоговым документом Берлинского конгресса стало воззвание «К трудовому народу всех стран и языков». Оно давало общую оценку международной ситуации и рабочему движению за четыре года, минувших со времени окончания Первой мировой войны, и закрепило поворот революционно-синдикалистского движения на рельсы безгосударственного социализма — анархо-синдикализма. Революционные взрывы в России и Центральной Европе в конце войны, заявили синдикалисты, открывали перед трудящимися мира исторический шанс избавления «от тысячелетнего рабства и угнетения», от капитализма и тирании современного государства. Однако этот шанс был упущен из-за того, что к власти пришли сторонники государственного социализма — представители правого и левого крыльев 2 Интернационала, социал-демократы и большевики. Завоевание власти, подчеркивали синдикалисты в воззвании, стало «ужасающим роком для социализма и рабочего класса и разрушило одну из редчайших возможностей в освободительной борьбе пролетариата». В Германии социал-демократы даже не рискнули осуществить какие-либо экономические преобразования, ограничились принятием буржуазной конституции и открыли двери реакции под КОНСТИТУЦИОННЫМ прикрытием. В России бОЛЬШСвизм сконцентрировал в своих руках всю власть и принес социализм в жертву партийной диктатуре. «Насильственно разрушив с железной последовательностью все институты, которые развились из народной инициативы, как это было с Советами, кооперативами и т.д., чтобы подчинить массы вновь созданному классу комиссародержавия, он парализовал творческую активность масс и создал новый деспотизм, удушивший любые свободные мысли и втиснувший всю духовную жизнь страны в тесные формы пустого партийного шаблона, — отмечалось в документе. — Так называемая ”диктатура пролетариата ” — фиговый листок большевистской реакции — оказалась в состоянии стабилизировать господство нового верхнего слоя над широкими народными массами и обречь на смерть революционеров всех других направлений, но была не способна повести экономическую и социальную жизнь страны по новому пути и осуществить действител ьно конструктивную работу в социалистическом духе». Все это, с точки зрения анархо-синдикалистов, доказывало лишь полную непригодность политической партии как института для дела социалистического преобразования общества. Прежде всего в силу природы самой политики, которую анархо-синдикалисты рассматривали в соответствии с анархистской традицией. Политика, восклицали они, — это «разлагающий и деструктивный фактор в истории современного рабочего движения», «теология государства», попытка посредничать «между свободой и народом». Образуя партии, она раскалывает единство трудящихся как производителей: «ведь партия — это всегда часть, осколок целого, который сознательно или неосознанно стремится навязать целому свои особые цели». Кроме того, социальное освобождение трудящихся вообще не может осуществляться политическими средствами. «Не в парламентах шли законодательных органах буржуазного либо так называемого ”пролетарского государства” будет осуществляться преобразование в сторону социализма, а на фабриках и предприятиях, на полях и верфях, на шахте и в техническом бюро». Лишь сами работники в состоянии понять, как функционирует производство, и перестроить его на всеобщее благо; чиновникам псевдосоциалистического «переходного государства» такое не под силу. Путь государственных декретов — всего лишь «губительное наследие буржуазных революций». И это социальное освобождение не произойдет автоматически, «с фатальной неизбежностью закона природа», а только по сознательной воле и в результатс революционных действий самих трудящихся масс. Средоточием и естественной основой сознательной революционной деятельности анархо-синдикалисты провозгласили «реВОЛЮционные экономические организации рабочих», рабочие союзы. В соответствии с синдикалистской традицией, воззвание Берлинского конгресса объявляло рабочие союзы не «временным явлением внутри капиталистического общества», а органом восстановления единства трудящихся как производителей, механизмом защиты их непосредственных и повседневных интересов, «школой» развития их духовных и физических качеств, наконец, «ячейками», «из которых произойдет экономическое преобразование общества на основе либертарного социализма». МАТ, как международное объединение таких союзов, не желающих подчиняться партиям, еще раз провозглашала себя стоящей на почве Интернационала, продолженисм его федералистских и революционных принципов. В то же самое время она заявляла о своей готовности взаимодействовать с трудящимися, входящими в другие профсоюзы, НАХОДИВШИЕСЯ под влиянием социалистических и коммунистических партий. Но не в рамках «произвольной и чисто механической состыковки противящихся друг другу элементов под нажимом бездушной и мертвой дисциплины, а в общих интересах людей и в соответствии с их убеждениями». Констатировав наступление реакции в самой различной форме повсюду в мире (в фашистской Италии, хортистской Венгрии, большевистской России и т.д.), рост национализма и угрозы новой войны, ухудшение условий жизни трудящихся и усиление их раскола, анархо-синдикалисты призвали «рабочих всех стран» к общей борьбе «против любой формы эксплуатации и рабства», любой тирании, за «меб и волю для всех» [132]. Некоторые из присланных на конгресс проектов по различным причинам в ходе его не рассматривались. Так произошло, например, с предложениями французских синдикалистов, которые в тот момент воздержались от присоединения к МАТ. Между тем они представляют значительный интерес как своеобразное подведение итогов довоенного революционного синдикализма. Так, Комитет синдикалистской защиты предложил текст интернационалистского заявления с осуждением Версальского мирного договора, в котором вина за Первую мировую войну и послевоенные кризисы возлагалась на правящие круги всех стран и выражалась солидарность с трудящимися Германии, Австрии и Турции, вынужденными платить за последствия империалистического соперничества. «Присоединяя свой голос и свое действие к голосу и действию немецких пролетариев, — писали французские синдикалисты, — мы выступасм на бой вместе с ними. У нас одна и та же цель — исчезновение капитализма и всех порождаемых [133]. Другим проектом, предложенным КСЗ, были «Тезисы о всеобщей стачке», авторы которых предприняли попытку проанализировать тактические аспекты синдикалистского прямого действия — от отдельной частичной стачки до всеобщей забастовки — социальной революции. Французскис синдикалисты считали, что в новых условиях, когда предприниматели тесно сотрудничают в борьбе против рабочего движения, прежние традиционные формы стачек (местные забастовки и более общие забастовки одной профессии) теряют свою эффективность и следует уделять большее внимание солидарности, организации межпрофессиональных и территориально более широких выступлений, но в первую очередь — отраслевых и межотраслевых стачек. Для этого, настаивали они, «необходимо, чтобы синдикализм изменил механизмы своего функционирования, перенес свое действие на отраслевой и региональный уровни, как это сделал и сам капитализм». (Эту идею анархо-синдикалисты Франции позднее активно пропагандировали в МАТ, добиваясь создания отраслевых федераций и международной реорганизации движения.) Что касается общенациональной всеобщей стачки, то в проекте выделялись три ее возможных типа: как ответ на реакционный политический путч, как помощь революционному политическому перевороту и как социальная революция. В первом случае профсоюзам надлежало, парализуя действия новой власти и не допуская восстановлсния старой, стремиться извлечь максимальные выгоды из ситуации для трудящихся, при благоприятном положении пытаясь превратить выступленис в социальную РEВОЛЮЦИЮ. Второй вариант отражал представленис французских синдикалистов того периода о возможности взаимодействия с коммунистами и революционными синдикалистами. В отличие от большинства синдикалистов других стран, активисты КСЗ считали необходимым оказать поддержку политическому выступлению, организуемому «крайне левой» партией, но при этом добиваться цели «поддержать революцию на ее чисто пролетарском и социальном, то есть экономическом уровне». Профсоюзы должны были, по их логике, воспользоваться событиями для того, чтобы заштадеть средствами производства и обмена и заставить их работать на новых основаниях, а далее ориентироваться либо на объединение всех революционных сил (возможность, которуло французские синдикалисты считали идеальной, но мало реальной в действительности), либо быть готовыми выступить и против новой партийной масти. Наконец, высшей формой борьбы признавалась «всеобщая стачка-восстанис». Последняя должна была последовать в революцион ной ситуации как результат предшествующей борьбы и состоять не только в одновременном и повсеместном прекрашении работы, но и в захвате рабочими синдикатами средств производства и обмена, в военном разгроме сил противника профсоюзными рабочими милициями (а не «пролетарской армией») и в разрушении государственной власти. При этом следовало сократить время приостановки производства до минимума и как можно скорее приступить к налаживанию новой жизни [1З4]. Французским синдикалистам нс удалось обсудить свои предложения на Берлинском конгрессе, но многие из этих идей они позднее пытались осуществить в МАТ после того, как присоединились к ней в 1927 г. «Нe повезло» на конгрессе молодежному и женскому вопросам. На конгрессы были вынесены проект создания международной организации синдикалистской молодежи, подготовленный Федерацией синдикалистской молодежи Сены и КСЗ (Франция), и докумснт «Синдикализм и женщины». Международная организация синдикалистской молодежи должна была, в соответствии с проектом, участвовать в профсоюзной работе, способствовать подготовке активистов революционного рабочего движсния, вести борьбу против «милитаризма, религий и их догм, алкоголизма, любых социальных предрассудков», а также заниматься проблемами образования и культуры. На местном уровне предлагалось создать межпрофессиональные молодежные группы, которые обладали бы автономией в отношениях с рабочими союзами и объединялись в региональные, национальные и интернациональную федерации [135]. Проект по женскому вопросу констатировал невозможность социального освобождения и создания либертарно-коммунистического общества без самого активного участия трудящихся женщин. Помимо широкого привлечения женщин в профсоюзы, документ рекомендовал образовать специальные союзы революционных женщин, в которых могли бы состоять не только работницы, но также домохозяйки, матери, женщины, работающие в ресторанах и отелях, и т.д. Такие союзы призваны были помогать общей борьбе рабочих (к примеру, организовать услуги и снабжение во время стачек и других выступлений), изучать отдельные вопросы, касающисся женщин (материнства, сознательного регулирования рождаемости, гигиены, воспитания, домашнего хозяйства), вести антимилитаристскую работу и т.д. Выдвигалось требование равной оплаты за равный труд для мужчин и женщин [136]. Однако на все эти вопросы, по-видимому, не хватило времени. Как бы то ни было, Берлинский конгресс достиг своей цели. На нем было окончательно оформлено создание массовой всемирной федералистской организации анархо-синдикалистов как отдельного течения в международном рабочем движении. Учредительный конгресс МАТ в Берлине был решительным отказом Коминтерну и диктатуре большевиков и открытым провозглашением принципов либертарного синдикализма», — подчеркивал Роккер [137]. По месту своего учреждения и местопребыванию ее Секретариата новая организация получила свое неофициальное название — Берлинский Интернационал профсоюзов) Глава 6. КОГДА РЕВОЛЮЦИЯ ОТСТУПИЛА... Европейские секции МАТ в 1920-х годах Относительный успех, которого сумели добиться синдикалистские движения, объяснялся отчасти стадией, достигнутой классовой борьбой... История позволяет предположить, что революционные движения во времена относительной стабильности остаются достаточно небольшими, по сравнению с их реформистскими конкурентами. Соответственно... синдикалистски организованные трудящиеся в нереволюционных ситуациях остаются меньшинством среди организованных рабочих. Синдикалистские движения могут добиться гегемонии в рабочем пассе лишь тогда, когда существует революционная ситуация. Марсель ван дер ЛинДен и Уэйн Торп, исследователи истории синДикализмш [1]. Анархо-синдикалистский Интернационал возник на спаде мировой революционной волны. Самим его создателям казалось, что это ненадолго, что отступление будет преходящим и временным, что трудящиеся, оправившись от дезориентации, созданной усилиями реформистов и большевиков, вскоре смогут вновь перейти в решающее контрнаступление на государство и капитал. Но социальные конфликты и потрясения 1923 года оказались лишь арьергардными боями. За ними последовали годы экономической стабилизации. Многие люди всерьез заговорили о наступлении новой эпохи «процветания». Отразив социальные угрозы, предприниматели смогли приступить к глубоким производственным реформам, которые в более длительной перспективе решающим образом изменили индустрию, организацию труда и менеджмента и сам социально-психологический облик трудящихся. Первая мировая война значительно ускорила эту перестройку экономики. Из США распространилась вторая индустриальная волна, получившая наименование «тсйлористской» (по имени автора новых методов организации производства Фредерика Тейлора) или «фордистской» (поскольку впервые она нашла широкое применение на автомобильных заводах Форда). ВнедрявипЯСЯ техника (конвейер, станки нового типа и т.д.) дробила работу на предприятии на множество мелких участков, где простые работники все время выполняли одни и те же серийные операции, в то время как отделенные от них менеджеры и администраторы сосредотачивали в своих руках организацию производства, раздробление труда и контроль над ним. Последние ремесленные навыки целостности и самостоятельности труда у работников утрачивал ись, представление о его смысле и цели исчезало, а вместс с ними и стремление рабочих взять производство под свое управление (ключевая идея синдикализма). Отупляющая, однообразная конвейерная работа превращала рабочего в простого исполнителя и приучала не рассчитывать на что-либо большeе [2]. центр тяжести социально-экономических конфликтов в тенденции переносился из сферы контроля над производством в область борьбы за ббльшую долю в распределении произведенного общественного продукта [3]. Послевоенная экономическая стабилизация была тесно связана с этой организационной рационализацией и технической реконструкциеЙ. Производительность и интенсивность труда значительно возрастали. Однако широкое внедрение техники и механизации вело к хронической недогрузке мощностей и к сокращению рабочих мест. Увеличение массовой, многомиллионной безработицы способствовало снижению уровня солидарности и взаимной поддержки между трудящимися, что подрывало еще одну из основ синдикализма. Наконец, в период после Первой мировой войны государство начало значительно расширять свое вмешательство в социальную сферу. Во многих странах были приняты законы о государственном регулировании трудовых отношений. Социал-демократы и реформистские профсоюзы объявили эти меры важным прогрессом и достюкением для трудящихся, и этот взгляд получил широкое распространение в обществе. В то же самое время участие государства в разрешении социальных конфликтов коренным образом противоречило синдикалистской идее прямого действия и невмешательства власти в трудовые конфликты. Все эти общественные перемены СОЗДAВAЛИ неблагоприятный фон для деятельности анархо-синдикалистов в 1920-х годах. «Еще живо пламя...» [4] Немецкие анархо-синдикалисты в Веймарской республике В Германии 1923 г. ничто, казалось, не предвещало грядущей стабилизации. Напротив, социальное, экономическое и ПОЛИТИЧEСКОE положение в странс обострилось. Оккупация Рура французскими и бельгийскими войсками в январс 1923 г. привела к катастрофическим последствиям. Их еще более усугубила политика «пассивного сопротивления», провозглашенная германским правительством Вильгельма Куно. Оно распорядилось закрыть все предприятия, которые могли принести пользу оккупантам; жителям Рура запрещалось платить налоги оккупационным властям, перевозить их грузы и т.д. Но тяжесть этой политики ложилась в первую очередь на трудящихся. Промышленники Рура получили существенную компенсацию от властей. Прекращение ввоза угля в остальные районы Германии, нарушение работы транспорта, спеКУЛЯЦИЯ привели к росту цен на все основные товары. Безработица и головокружительная инфляция (в середине июня 1923 г. доллар обмснивался на 100 тысяч марок, а в середине ноября — на 4420 млрд. марок) делали положение широких масс населения невыноСИМЫМ. В течение всего года по странс прокатывались волны протестов, то нарастая, то снова идя на спад [5]. Анархо-синдикалисты играли в этих рабочих выступлениях самуко активную роль. «В эпоху инфляции ФАУД был массовым движснисм, особенно в Рейнской и Рурской области, — писал впоследствии синдикалист Герхард Вартенберг. Во многих городах насчитывались тысячи членов... Только в период наибольшего обесценения денег в 1923 г., как кажется, наступил резкий спад числа членов» [6]. Происходило оформление анархо-синдикалистского молодежного движсния. В апреле 1923 г. насчитывалось уже 57 местных групп [7]. Продолжалась полемика между сторонниками создания молодсжных профсоюзных организаций или сскций ФАУД [8] и теми, кто призывал укреплять структуры «Синдикалистско-анархистской молодежи» [9]. На конференции в Магдебурге (июнь 1923 г.) было одобрено создание федералистской региональной территориальной структуры организации [10]. Заслушав доклад видного активиста САМ П.Альбрсхта (в 1929 г. перешел к коммунистам) об отношении движения к проблеме насилия, делегаты постановили перейти к систематической организации молодежи на основе революционного синдикализма и либертарного коммунизма [11]. С начала 1923 г. члены ФАУД в Саарской области приняли участие в крупной забастовке шахтеров, организованной реформистскими союзами. В знак солидарности с шахтерами забастовали металлисты. Положение бастующих синдикалистов было особенно тяжелым, у них не было никаких средств, в то время как реформистам помогали немецкие националисты, стремившиеся повернуть эту стачку против Франции. ФАУД неоднократно обращался с призывом к сбору средств в помощь синдикалистам, участвовавшим в стачке, к международной солидарности. Послс 14 недель борьбы выступление завершилось в мае безрезультатно [12]. «Синдикалистским путчем» назвала пресса массовые выступления безработных в Мюльгейме в апреле 1923 г. Расстрел демонстрации и гибель восьми человек вызвали взрыв негодования, который перерос в бунт. ФАУД созвал в городе рабочее собрание, которое объявило всеобщую 24-часовую стачку, выдвинуло лозунги освобождения арестованных, выплаты компенсации жертвам, удовлетворения требований безработных, создания пролетарских сил по поддержанию порядка и разоружению буржуазных отрядов самообороны. В город были переброшены войска, и протесты были подавлены. ФАУД собирал средства в помощь своим членам, пострадавшим в ходе событий в Мюльгейме [13]. В мае 1923 г. рабочие стачки охватили Рур. 17 мая началась стачка горняков и металлургов в Дортмунде, в последующие дни к ним присоединились металлисты, строители, работники коммунальной отрасли [14]. Требования о повышении зарплаты встретили всеобщую поддержку, и в последующие дни забастовочное движение распространилось на Херде, Хамм, Бохум, Виттен, Ветер, Хербеде, Хатинген, Гельзенкирхен, Ваттеншейд, Ботроп, Эссен, Дуйсбург, Хамборн, Буер, Херне и т.д. Число бастовавших достигло почти 400 тысяч чсловек. Сопровождавшееся столкновениями с фашистами движение приняло революционный характер. «На предприятиях, — писала газета «дер Синдикалист», — стихийно возник единый боевой фронт рабочих, невзирая на организации». Наиболее активную роль играли коммунисты и синдикалисты. Напротив, официальные профсоюзы объявили Рурскую стачку «незаконной». В ходс забастовш были арестованы многие члсны ФАУД; пять из них еще в июле оставались в заоючснии. Стачка закончилась после того, как коммунисты и контролируемые ими рабочие организации подписали в Берлине соглашение о частичном повышснии зарплаты для одних шахтеров. ФАУД назвал этот шаг «предательством в Рурс» [15]. Весной и летом анархо-синдикалисты призывали к солидарности к многонедельной стачке коммунальных работников и транспортников Дюссельдорфа [16]. Рост волны и радикализма рабочих выступлений укреплял у ФАУД надежду на сравнительно скорую революцию в Германии. Административная комиссия выпустила воззвание «К немецким рабочим!», в котором призвала ТРУДЯЩИХСЯ действовать независимо от политических партий и централ истских профсоюзов, готовить всеобщую стачку против государства и капитала, сопровождающуюся экспроприацией общественных богатств [18]. Новое обращение с аналогичным названием, опубликованное летом 1923 г., констатировало «чудовищное обнищание» и «невыносимость» жизни трудящихся, неспособность и нежелание официальных профсоюзов защиищть рабочих. ФАУД повторил призыв ко всеобщей стачке «против капитализма, фашизма, любого правительства», к «захвату продуктов питания», к революции социальной, но не политической, к «вольному коммунизму без правительства» [19] Не все анархо-синдикалисты Германии летом 1923 г. разделяли крайний оптимизм. Раздавались и более осторожные голоса. Так, автор статьи в «Дер Синдикалист» Франц Барвич, один из видных теоретиков ФАУДдо 1925 г., утверждал: «Возможность налицо, цсль уже видна, от нас зависит, достигнем ли мы ее и когда». Он сетовал на недостаточную численность рядов организации и активность лишь малого числа членов. Если к моменту, когда неминуемый экономический и социальный крах разразится, эти недостатки не будут срочно устранены, тогда результатом его станет не революция, а диктатура, а значит, имеет смысл заранее готовиться к подпольной работе, предупреждал автор [19]. Другие активисты опасались, что революция потерпит неудачу в решении конструктивных задач, если в анархо-синдикалистских союзах будут преобладать не убежденные сторонники коммунистического анархизма, но приверженцы «золотой середины». «Мы еще далеко не достигли вершины — анархо-синдикалистского сообщества, мы стоим лишь в самом начале, но в наши ряды уже в опасной мере проник оппортунизм», — заявлял один из авторов в «дер Синдикалист» [20]. Ожидание близкой революции побуждало активистов и теоретиков движения предложить программу действий на этот случай. ПсрвыЙ подробный проект такого рода (один из первых в истории мирового либертарного движсния) был разработан еще в псриод непосредственного послевоенного революционного подъема. В начале 1920-х годов исследовательская комиссия берлинской рабочей биржи разработала «Директивы к построению коммунистического общества после победоносно завершившейся всеобщей стачки». Не претендуя на полноту и окончательность рекомендаций, этот документ содержал тем не менее основные ориентиры, которые вполне позволяли ПРСДСТаВИТЬ себе, как намерсвались действовать анархо-синдикалисты в случае социальной революции. В основу разработок были положены работы Кропоткина «Хлеб и воля» и «Поля, фабрики, мастерские». Значение проекта ФАУД состояло прежде всего в том, что он представлял собой антиавторитарную штыпернативу большевистской политике «военного коммунизма» и государственническим представлениям о революции вообще. Согласно «Директивам», всеобщая стачка должна была завершиться лишь после окончательного разоружения буржуазии, вооруженных сил и полиции, экспроприации всей собственности в промышленности, торговле, крупном и среднем землевладении. В городах рабочим предстояло порайонно завладеть всеми запасами продовольственных запасов, магазинами, складами, коммунальными и государственными институтами. Рабочие и служащие должны были взять в свои руки предприятия и учреждения, на которых они трудились. Дома переходили под управление Советов квартиросъемщиков. Все районы и делегаты от предприятий составляли местную коммуну. Предполагалось немедленно распределить всех безработных по окрестным дсрсвням и ПОМССТЬЯМ. В сельской мсстности перед сельскохозяйственными рабочими, арендаторами и мелкими крестьянами стояла задача разоружить и экспроприировать крупных и средних земельных собственников и распределить между собой и приехавшим из городов населением землю для управления ею. Все наличные сельскохозяйственные запасы предполагалось передать под общес управление деревенских и общинных Советов. Единство действий и организованное сотрудничество должны были поддерживать профсоюзы работников промышленности и сельского хозяйства через посредство своих федераций. После завершения разоружения и экспроприации и «достижения цели социалистической формы эконом ики» все оружие подлежало уничтожению. Немедленно после завершения всеобщей стачки и проведения экспроприации следовало приступить к созданию новой формы общественного регулирования потребления и производства. В соотвстствии с анархистской традицией, немецкие анархо-синдикалисты начинали свои «Директивы» с проблем, касающихся не производства, а потребления. В основу проекта была положена идея общественного планирования снизу, опираясь на выявленные потрсбности населения. «Пока нет правильной новой статистики, в соответствии с которой можст ОСУЩEСТВЛЯЛСЯ распределение продуктов питания, одежды и т.д., говорилось в «Директивах», — сохранится... система карточек на все виды изделий» 21 . Выдача карточек и контроль над ними переходили в руки Советов квартиросъемщиков и окружных организаций рабочих бирж; всякие деньги и оплата упразднялись. Отделения бирж должны были вместе с профсоюзами немедленно составить перечень всех наличных запасов потребительских благ, жилья и статистику населения. Далее предполагалось свссти стаТИСТИЧССКИС данные вместе на собрании делегатов от отдельных районов данного населенного пункта, а затем поступить аналогичным образом на уровне округов, земель и страны в целом. Специалистам предстояло рассчитать средний уровень потрсбностсй на душу населения. В соответствии с предложениями анархо-синдикалистов, вначале следовало выдавать всем работающим равнос количество предметов потребления, благ и услуг (особо учитывая также детей, стариков и больных); в будущем врачи и районные комиссии по здравоохранению должны были рассчитать индивидуальные нормы потребления. Работоспособные, отказывавшиеся от работы, получали лишь половинный рацион и могли быть изгнаны из общины. Выпуск карточек рационирования и контроль над ними возлагались на Советы квартиросъемщиков и делегатов населения на различных уровнях. Точно так же планировалось поступать в сельской местности, причем общинные Советы должны были выпустить также карточки на корм для скота и управлять семенным запасом. За сокрытие продуктов полагалось исключенис из общины. Никакие иные репрессивные меры нс предусматривались. Городские и сельские органы «бирж труда», как предполагалось, должны были составлять статистику наличных сельскохозяйственных орудий и машин, одежды, предметов потребления и т.д., которыс будут необходимы на ближайшее будущее и могут быть изготовлены отраслевыми федерациями. Одновременно федерациям следовало предпринять скорейшие меры по прекращению выпуска ненужных товаров и переключиться на производство исключительно продукции, необходимой для обеспечения сельского хозяйства и удовлетворения потребностей населения в жилье, одежде и т.п. Предполагалось предпринять срочные меры по обеспечению сельского хозяйства необходимой техникой, переходу к более рациональным методам земледелия и животноводства. Горожане могли приступить к обработке пустующих полей и полсзных площадей. В идеале анархо-синдикалисты выступали за постепенное соединение хуторов в поселения, но предупреждали, что принуждать крсстьян к этому нельзя: «...Если они пожелают и далее трудиться попрежнему, то им не следует в этом препятствовать, главное, чтобы они предоставляли наличные продукты питания за вычетом причитающихся им продуктов, кормов и семенного запаса» [21]. Для управления производством на предприятиях работники физического и умственного труда должны были избрать Советы, состоящие из делегатов, которые в любой момент подлежали отзыву [22]. В задачи Совета входил точный учет наличных производственных средств и производственных возможностей. Эта информация подлежала сведению вместе на уровне населенного пункта на собраниях делегатов от этих Советов, созываемых местным отраслевым профсоюзом; на них же могли решаться вопросы о закрытии, перепрофилировании или совершенствовании производств. Точно так же следовало поступать на уровне округа, земли и страны в целом, причем каждый раз предполагалось «выравнивать» наличные излишкиили недостачу. Общие вопросы в масштабах страны решались на периодических конгрессах рабочих бирж и отраслевых федераций. Все делегаты на любом уровне могли быть отозваны членами их местной организации. Что касается организации потребления, то анархо-синдикалисты считали настоятельно необходимым «привлечь к социализму» всех (даже первоначально несогласных) трудящихся «с помощью справедливого распределения или обмена продуктами труда». Разработанные ими «Директивы» были основаны на принципах анархистского коммунизма. «Синдикалисты, — говорилось в документе, — хотят полностью исключить деньги как средство обмена, чтобы сделать невозможным возвращение к частнокапиталистическому хозяйству... цель вольного социалистического общества: каждый трудится в соответствии со своими способностями и получает по своим потребностям. Социализм предполагает, таким образом, высокоразвитое чувство общности у подавляющей массы трудящихся» [23]. Немецкие анархо-синдикалисты полагали, что неимущие промышленные и сельскохозяйственные рабочие уже обладают такими качествами. Среди крестьян и «верхних слоев работников умственного труда», которые столь же жизненно важны «для построения нового общества», необходимо еще до революции вести упорную разъяснительную и просветительскую работу, тем более что многие профессии в сфере услуг, финансов, торговли и т.д. исчезнут. Следуя ОБЩЕПРИЗНАННЫМ в тот период в среде социалистов всех направлений представлениям о будущем коммунистическом «изобилии», анархо-синдикалисты констатировали, что «в первое время полное удовлетворение всех потребностей невозможно», отраслевым федерациям придется ввести у себя определенные нормы рабочего времени, и все должны будут трудиться. Но даже в это «переходное время» распределение должно было осуществляться не с помощью денег, а посредством рационирования, причем, разумеется, не государственного (сверху), а общественного, согласованного самими трудящимися. Кроме того, предполагался принцип своеобразного «бартера» между отраслевыми федерациями: «Отдельные федерации должны будут также в переходное время обменивать свои продукты шии выполняемые работы на соответствующее возмещснис в виде необходимых им продуктов» на основе конкретных соглашений и договоренностей. С помощью такого обмена синдиилисты предполагали вовлечь в социалистическую экономику крестьян и представителей ряда профессий умственного труда [24]. В отношении формы распределения на первое время в ФАУД существовали различные представления. Наряду с преобладавшим в тот период взглядом о распределении по карточкам, выдаваемым рабочими организациями в населенных пунктах, высказывались мнения о раздаче продуктов на предприятиях по спискам работаЮЩИХ [25]. Производственный баланс на уровне страны предстояло сводить страновой конференции отраслевых федераций. Она могла принимать решения об обмене с заграницей. При этом синдикалисты выдвигали следующие принципы: «В первую очередь будет производиться необходимое для самой страны, затем для заграницы, причем только в обмен на необходимые продукты питания и сырье... Мы должны сделаться как можно более независимыми от заграницы, пока социализм не будет введен во всем мире» [26]. Отношение многих немецких анархо-синдикалистов тех лет к кооперативам и иным формам «экспериментального социализма» было скорее негативным. Они подчеркивали, что эти образования появляются при капитализме и живут по его законам. Даже принося некоторые частичные успехи, кооперативы нс могут способствовать переходу к новому строю. Поэтому синдикалисты советовали рабочим задуматься, «не лучше ли для общего движения сконцентрировать свои силы на общем СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ строительстве, вместо того чтобы распылять их на подобные сомнительные частичные действия». Но в то же самое время они призывали готовиться к немедленной организации таких кооперативных поселений, как только начнется революция. К тому же рабочие коопераТИВЫ, по мнению синдикалистов, могли бы помогать обеспечению продовольствием рабочих в момент всеобщей стачки. «Директивы» были почти целиком сосредоточены на экономических проблемах, поскольку синдикалисты придавали первостепенное значение именно преобразованию экономики. В то же время они подчеркивали важный момент, который резко отличал либсртарную постановку вопроса о социализме от большевистской: социалистические задачи могут быть «осуществлены лишь в том случае, если одновременно будут созданы духовные предпосылки у самих носителей экономики, работников. Таким образом, еще до строительства социалистической экономики должна быть соответствующим образом изменена и усовершенствована вся духовная конституция людей». Здесь анархо-синдикалисты предпочитали не выдвигать каких-либо КОНКРСТНЫХ предложений, но выступали за то, чтобы предоставить всем направлениям духовной и семсЙной жизни возможности для полностью свободного развития, когда будут сброшены «кандалы государства». Предлагалось создать специальную комиссию для изучения вопросов, связанных со школой, воспитанием и образованием, а также женскую комиссию для исследования проблем семейной жизни, быта и воспитания детей. Анархо-синдикалисты полагали, что в будущих местных коммунах будут образованы комиссии по продовольствию; одежде; жилью и строительству; образованию, развлечениям и искусству; здравоохранению; общественному транспорту. Местным рабочим биржам рекомендовалось уже в настоящее время приступить к созданию таких комиссий. С точки зрения отраслевой организации предполагалось существование федераций сельского и лесного хозяйства; производства продовольствия и предметов потребления; одежной и текстильной промышленности; обувной и кожевенной промышленности; строительной и каменной промышленности; деревообрабатывающей промышленности; горного дела, доменной и солеваренной промышленности; химической промышленности; металлической и электротехнической промышленности; печатного дела и бумажной промышленности; транспорта; свободных профессий. По этим отраслям тоже должны были быть образованы отдельные комиссии. Всем этим комиссиям предстояло разработать более детальные предложения по своим направлениям дсятсльности [27]. В ходе дискуссии насчет предложенного плана в ФАУД нс было выдвинуто каких-либо существенных и принципиальных критических замечаний. Высказывались мнения о том, что следует в большей мере учитывать духовные и культурные аспекты созидания; некоторые предлагали организовать анкетированис члснов союза для выявления их способностей и т.д. Были разработаны также предложения по отдельным отраслям и областям общественной жизни. В 1 923 году, НериеЦКИС анархо-синдикалисты вернулись к обсуждению вопроса о непосредственной подготовке социальной революции. «Теперь перед нами задача осуществить на деле все то, что мы десятилетиями пропагандировали устно и письменно, — писал «дер Синдикалист». — Теперь теория становится программой. Программой, исполнение и режиссура которой переходит к самим массам» 28 . Теоретики движения подчеркивали необходимость прежде всего обеспечить снабжение продовольствием. Они предлагали в первую очередь в нужный момент захватить иебопскарни, передать их под управленис профсоюза пскарсй и гарантировать распределение хлеба, для чего союз должен был заранее приступить к сбору всех необходимых статистических данных. Профсоюзы транспортников обязаны были обеспечить бесперебойное снабжение городов и промышленных центров всем необходи.мым. «Поскольку все капиталистические средства платежа с переходом снабжения хлебом профсоюзами будут выведены из обращения, исб будут получать все имеющие удостоверение бастующего... За деньги ничего нельзя будет купить, и ни у кого не будет причин красть ради денег», — утверждали синдикалисты. Предполагалось немедленнос трудоустройство в распределении продовольствия, транспорте, строительстве, гигиене, сооружении жилья и сельском хозяйстве всех тех, кто занят непроизводительным или офисным трудом, работал на закрывшихся предприятиях и т.д. «Рабочая биржа (профсоюзный картель) устанавливает потребности, предприятия ориентируют на них производство... Округа станут управлять направлением продуктов питания, одежды и предметов домашнего обихода в должные места, в первую очередь наиболее нуждающимся...» [29]. Надеясь на относительно скорую революцию в Германии, анархо-синдикалисты всеми силами предостерегали нсмсцких трудящихся от влияния фашизма и большевизма. Уже в мае 1923 г. в печатном органс ФА УД «Дер Синдикалист» появилась редакционная статья «Долой фашизм!», где подчеркивалось: «Было бы непростительным легкомыслием недооценивать реакционную опасность, таящуюся в фашизме и большевизме». Синдикалисты расценивали диктатуры большевиков в России и Муссолини, который «взял за пример Ленина», как эпицентр мировой реакции, распространяющейся далее по всему миру, в том числе в Германии. Статья интсрссна также тем, что дает один из первых примеров анархистского анализа фашизма. В ней отмечаются радикализм фашизма как явления, возникшего в революционную эпоху как реакция на терпящую поражение пролетарскую революцию, его антипарламснтаризм и ориентация на прямое действие. «Он хочет, как и большевиз,м, силой овладеть государственной властью и, осуществляя диктатуру, ввести свой политичсский и экономический режим». Авторы обращали внимание и на реакционный социальный характер экономичсской программы фашистов: «Частную собственность следует защищать от всяких социалистических посягательств, систем наемного труда надо защищать, а рабочие должны стать сше более бесправными. Чтобы ВЫбИТЬ почву из-под ног социалистической пропаганды, должны быть проведены некоторые реформы в области биржевого капитализма, чтобы рабочие пребывали в увсренности, будто идет борьба с паразитической спекуляцией. Но предпринимательство должно не просто сохраниться, а получить дальнейшее развитие» на основе установления «патриархальных отношений» между предпринимателями и работниками, как это было «до развития современного крупного капитала». Установление такого режима, указывали анархо-синдикалисты, сопровождается самым диким террором и разгромом рабочих организаций. Большевистский коммунизм — непригодное средство для борьбы с фашизмом, ибо он готовит трудящимся точно такую же судьбу, заявляли анархо-синдикалисты. В статье содержался призыв бороться с фашистами не с помощью создания вооруженных подразделений, заведомо уступающих фашистским, а революционно-синдикалистскими методами рабочей борьбы на производстве и подготовки всеобщей экспроприационной стачки. Лишь синдикализм может спасти Германию от фашистов [30]. ФАУД неоднократно обличал сближение коммунистов с нсмецким национализмом, особенно послс того, как представитель Коминтерна в Германии Карл Радек в знаменитой «речи о Шлагетере» призвал летом 1923 г. к сотрудничеству с «честными» НАЦИОНАЛИСТАМИ [З1]. Он назвал Радека «самым ревностным защитником большевистского фашизма» [32]. Большевистская пропаганда толкает трудящиеся массы «прямо в объятия фашизма», — заявляла Административная комиссия ФАУД [ЗЗ]. Анархо-синдикалистская критика большевизма и коммунистов летом 1923 г. ожесточилась, как никогда ранее. КПГ воспринималась уже не просто как «партия контрреволюции», но и как союзница фашистов. «Пути расходятся, — писала газета «Дер Синдикалист». — С одной стороны стоят фёлькише и коммунисты, которые с помощью революции хотят решить национальный вопрос, то есть разорвать Версальский договор, чтобы вновь превратить Германию в сильную великую державу. С другой стороны стоят революционные синдикалисты и анархисты, которые хотят уничтожить любое правительство и любой авторитет, ликвидировать частную собственность и наемное рабство, чтобы ввести социальное равенство» 34. В последующие недели жесткая полемика с коммунистами продолжалась. Анархо-синдикалисты с возмущением реагировали на то, что в органе КПГ «Роте Фане» печатались статьи графа Ревентлова, других националистических лидеров и крайне правых офицеров, на выступление одного из лидеров коммунистов Рут Фишер, которая призвала националистов к союзу с Советской Россией и к борьбе не только «против еврейского капитала», но и против немецких монополистов. «Коммунистическая партия Германии, — заявляли анархо-синдикалисты, — является наЦИОНИЬНОЙ, антисемитской, милитаристской и, не в последнюю очередь, диктаторской. Революционный пролетариат, борющийся за свое освобождение из-под ига милитаризма, от которого столь горько пострадал, стремящи йся уничтожить национализм и достичь свободного, социалистического общества, должен с отвращением отвернуться от коммунистов... и энергично и решительно бороться с этой новой ”красной реакцией“ Только на развалинах коммунистической партии, после уничтожения Коммунистическою Интернационала может увенчаться успехом борьба против фашизма» [З5]. Задавшись вопросом, что же общего между фашистами и коммунистами-государственниками, немецкие анархо-синдикалисты были одними из первых, кто подверг критике тоталитаризм, пусть даже не используя еще этот термин, и определил его основные черты: и коммунисты и фашисты «стремятся к национализации, огосударствлению. Свободы не хотят ни коммунисты, ни фашисты, и те и другие хотят государственного принуждения... Коммунисты, как и немецкие фёлькише, борются за национальное освобождение». Им остается только договориться о будущих формах политического устройства. Поэтому синдикалисты призвали немецкий пролетариат не верить «партии измены». Почти пророчески звучит предупреждение анархо-синдикалистов о том, куда может завести коммунистов этот националистический курс: «Если революционный пролетариат пожелает бороться за национальное освобождение... то сму нс нужны ни коммунисты, ни Интернационал, он может сразу с головой отдаться я фёлькише» [36]. (Именно так и произошло 10 лет спустя!) Если революционные события далеко развели анархо-синдикалистов с компартией, то они, напротив, сблизили ее с левыми коммунистами — сторонниками беспартийной системы Советов. Усилились инициативы по объединению ФАУД с Всеобщим рабочим союзом — Единство. Например, 8 июля 1923 г. первая конференция рабочих бирж Центральной Германии единогласно постановила предоставить представителям ВРС-Е право решающего голоса, поскол жу тот «обдумывает вступление в ФАУД». 23 сентября 1923 г. на следующей конференции было одобрено присоединение к ФАУД организации ВРС-Е Западной Саксонии [37]. Новым пиком революционного движения в Германии в 1923 г. стало забастовочное движение в начале августа, превратившееся во всеобщую стачку, которая привела к падению правительства Вильгельма Куно. Во многих районах (Ахене, Гамбурге, Ганноверс, Эйслебене. Кульмбахе, Витгенбсргс, Любеке, Лейпциге и других) забаСТОВКМ сопровождались столкновениями или волнениями; имелись убитыс и рансныс. Члены ФАУД приняли самое активное участис в движении, а также в рабочих выступлениях, которые разворачивались одновременно с ним? [38]. Так, в Крефельде официальные профсоюзы были против стачки, и она началась по призыву местной рабочей биржи ФАУД. Голюд, дороговизна и инфляция вызвали столь бурное возмущение, что городские власти пообещали конфисковать все нераспроданные товары, но так и не сделали этого. Полиция напала на демонстрацию бастующих рабочих со сталелитейного предприятия «Райнхольд»; имелись раненые с обсих сторон. Совещание «доверенных лиц» (рабочих делегатов) ФАУД призвало провести всеобщую стачку протеста, и эта инициатива получила поддержку почти всех трудящихся города, за исключением некоторых мелких предприятий. Полицейские снова атаковали участников митинга, используя сабли. В ходе вспыхнувших столкновений было тяжело ранено 15 человек, три из которых позднее скончались. Сотни взбешенных рабочих стали брать штурмом продуктовые магазины и продовольственные склады; несколько чсловск получили тяжслые ранения. ФАУд выпустил листовку с призывом прекратить «грабежи» и начать организованную раздачу продовольствия. В ходе совещаний рабочих организаций и партий социал-демократы и официальные профсоюзы заявили, что не желают иметь с анархо-синдикалистами ничего общего; коммунисты и независимые социал-демократы вначале поддержали позицию ФАУД, но затем вместе с социал-демократами призвали рабочих прекратить забастовку и вернуться на работу. ФАУД в одиночку просил рабочих не прекращать борьбу до полного удовлетворения их требований, и всеобщая стачка продолжалась, даже несмотря на подписанное официальными профсоюзами соглашение о небольшом повышении зарплаты. В общей сложности всеобщая забастовка в Крефельде длилась с пятницы до четверга следующей недели [39]. В угольном бассейне в Центральной Германии (Борне, Мойзельвице, Розице, Гейзельтале, Биттерфельде, Цейце-Вейсенфельде) забастовка вспыхнула стихийно, без призыва каких-либо партий и профсоюзов. Анархо-синдикалисты предложили рабочим захватить предприятия, организовать их оборону и немедленно наладить с крестьянами и сельскохозяйственными рабочими обмен угля на продукты, одновременно призвав их экспроприировать помсщиков. Однако на собрании рабочих эта идея была отвергнута. Вместо этого по настоянию коммунистов были выдвинуты лозунги против правительства Куно, за создание «рабоче-крестьянского правительства». Вопреки призывам ФАУД, трудящиеся не стали проводить оккупационную стачку и покинули предприятия. Под консц руководство выступлением оказалось в руках коммунистов, которые так и не предложили какой-либо альтернативной тактики борьбы. В результате движение было подавлено [40]. В Цейце доведенные голодом до отчаяния рабочие вступили в настоящее сражение с полицией «шупо»; имелись убитые и раненые. 10 рабочих погибли, 35 были ранены. Среди пострадавших в этом районе были члены и сторонники ФАУД. Послс окончания стачки начались репрессии. В 26 группах союза насчитывались сотни подвергнутых санкциям различного рода. Массовые увольнения шахтеров, состоявших в ФАУД, прошли на шахтах Нижних Лужиц (Нидерлаузица). Анархо-синдикалисты просили ЧЛСНОВ организации помочь товарищам [41]. Приветствовав свержение правительства Куно, они призвали рабочих страны готовиться к новой всеобщей стачке и социальной революции [42]. Летом и осенью 1923 г. у немецких анархо-синдикалистов появился еще один противник — рейнский сепаратизм. Идея создания отдельной республики на Рейне пользовалась поддержкой среди части населения, измученного экономическим крахом и последствиями политики «пассивного сопротивления». Движение увлекло за собой и некоторое количество либертариев и синдикалистов ­[43]. Бертрам Дитц, бывший член ФАУД и Федерации коммунистических анархистов, выступал в Дюссельдорфе за создание Рейнской республики, в которой надеялся добиться создания «системы Советов на синдикалистской основе». Сепаратизм поддержала федерация текстильщиков ФАУД Ахена ­[44]. В Людвигсхафенс бывший член ФА УД расклеивал сепаратистские листовки. Большинство активистов и членов ФАУД решительно отвергло рсЙнскиЙ сепаратизм, поскольку анархо-синдикалисты выступали против государства вообще, осуждая в равной мере всякий национализм и империализм, «милитаристскую Францию» и капиталистическую Германию. «Рабочие, которые борются за социализм, — писал печатный орган ФАУД, — не должны ни выступать за образование нового государства, ни защищать существующее или будущее государство [45]» Резолюции против поддержки сепаратизма приняли отделение Федерации рабочих-металлистов ФАУД в Большом Рейнхаузсне, организации союза в Мюльгейме, Большом Дюссельдорфе, члены федерации рабочих-металлистов Крефельда, рабочие биржи Хёрде, Кёльна, Дюссельдорфа, местная синдикалистская группа в Нойвиде, рабочие биржи в Мангейме, Людвигсхафене, Хёхстс, Ахене и Ахенском округе, Крефельде, Хохэммерихе, Дуйсбурге, Эльберфельде. Конференция синдикалистских организаций Рейнской области, проходившая 2—3 сентября в Крефельде, постановила считать членов ФАУД, примкнувших к Рейнско-республиканской партии, выбывшими из рядов союза. За «поддержку сепаратизма» из союза была исключена федерация текстильщиков Ахена [46]. Окончательное решение было вынесено на созванной Административной комиссией конференции ФАУД Рейнской области 1 ноября 1923 г. в Дюссельдорфе. В принятой почти единогласно (против выступил только один делегат) резолюции указывалось, что анархо-синдикализм выступает против любого государства и правительства. ФА УД не поддерживает лозунг единства Германского государства, считая, что такого единства не нужно для сохранения ценностей культуры и цивилизации. Однако он не может поддержать и действия рейнских сепаратистов по созданию нового государства, поскольку рабочий класс ни в экономическом, ни в ином отношении ничего не выиграет от нового государства. Конференция постановила, что те из членов ФАУД, которые по своей инициативе примкнут к сепаратистскому движснию, ставят себя вне ФАУД. Анархо-синдикалисты подчеркнули, что, если новое государство все же возникнет, они будут и в нем продолжать борьбу за социальные цсли трудящихся [47]. Осенью 1923 г. ситуация в Германии оставалась напряженной. «Нищета трудящихся в октябре и ноябре 1923 г. была неописуемой, — писал историк Вольфганг Руге. — Уровень жизни масс, который почти безостановочно падал на протяжении 1O лет, достиг абсолютного дна. 7070 рабочих были полностью или частично безработными. Почти 9570 всех предприятий простаивали... Промышленное производство составляло лишь 2070 от уровня 1913 г.» [48]. Правительство Густава Штреземана, которое анархо-синдикалисты назвали «диктатурой центра» [49], объявило о прекращении «пассивного сопротивления» и стремилось во внешней политике — к соглашению с государствами бывшей Антанты, а во внутренней — к введению стабильной валюты и укреплению предпринимательства. Предприниматели воспользовались благоприятной ситуацией и стали почти повсюду пытаться отменить восьмичасовой рабочий день, который был одним из достижений Германской революции, пересматривали тарифные соглашения. ФАУД призывал трудящихся всеми силами и средствами сопротивляться наступлению предпринимателей и защищать 8-часовой рабочий день [50]. Ожидая окончательного краха марки в сентябре 1923 г., анархосиндикалисты вновь повторяли, что предотвратить надвигающуюся экономическую и социальную катастрофу может лишь всеобщая стачка, «немедленная подготовка организованного пролетариата к взятию в свои руки средств производства, продолжение производства на основе экономики, ориентированные на удовлетворение потребностей людей и распределение произведенных благ среди всех нуждающихся, насколько это позволяют имеющиеся запасы» [51]. «Апогеем народной гибели» назвали они финансовую реформу, ОСУЩЕСТВЛЯВШУЮСЯ кабинетом Штреземана [52]. В эти осенние месяцы в статьях и заявлениях ФАУД постоянно присутствовали одновременно два мотива. С одной стороны, это тревога в связи с нарастанием реакции, утратой достижения рабочего движения, угрозой военной диктатуры и фашизма [53]. Соответственно анархо-синдикалисты призывали к оборонительным сражениям. «Синдикалисты и анархисты могут вступить в контакт на предприятиях со всеми рабочими и организациями, которые также осуждают парламентаризм и любую диктатуру, как, например, с ВСР-Е, с тем чтобы готовить совместные акции в оборонительной борьбе против ЛИКВИДаЦИИ 8-часового рабочего дня... — писала газета «Дер Синдикалист». — Они должны стремиться к тому, чтобы убедить других организованных людей в преимуществе революционного синдикализма. Только благодаря ему и его методам борьбы прямого действия рабочие смогут еще отразить реакцию в политической, социальной и экономической сфере» [54]. С другой стороны, анархо-синдикалисты продолжали готовиться к социальной революции. В статье, опубликованной осенью в печатном органе ФАУД, видный активист движения Аугуст Ксттснбах утверждал, что «в Германии обстоятельства подталкивают в этом направлении» и необходимо как можно интенсивнее вести агитацию, разоблачать партии и привлекать в организацию новых членов. Выступая за общество без насилия, он выразил понимание действиями участников голодных бунтов, вплоть до массовой расправы над спекулянтом продуктами питания в Гельзенкирхене и над прокурором, стрелявшим в рабочих во Франкфурте [55]. В октябре 1923 г. Административная комиссия ФАУД вновь выпустила воззвание «К германскому пролетариату!» с еще одним призывом готовиться ко всеобщей революционной стачке. «На рабочих Германии, — писали анархо-синдикалисты, — лежит ответствснность: взять свою судьбу в собственные руки и совершить революционный поворот — или заслужить проклятие грядущих поколений. Последний раз напоминаем вам: решайте!» Предложенная линия действий состояла в отстаивании «сегодняшних требований» (введения 6-часового рабочего дня для борьбы с безработицей, ликвидации налогообложения зарплаты, роспуска всех военных и полицейских формирований, отмены осадного положения, снижения цен при одновременном повышении зарплаты с тем, чтобы выйти на довоенный уровень их соотношения, освобождения всех политических заключенных) и подготовке к борьбе за «завтрашние требования». Под этими последними ФАУД понимал задачи социальной революции: экспроприацию капиталистов, ликвидацию капиталистического экономического строя, уничтожение государства и любого правительства, овладение всеми рабочими вместе землей, шахтами, фабриками и транспортными средствами, учет всех ресурсов и производственных мощностей и производство, ориентированнос на удовлетворение потребностей, а не на прибыль, учет имеющегося жилья и распределение жизненно необходимых благ среди нуждающихся. Сценарий действий в момент всеобщей стачки и после нее в целом совпадал с рекомендациями «Директив»: прекращение работы, завершение разоружения контрреволюционных сил, отправка рабочих в сельскую местность для организации продуктообмена с деревней, экспроприация предприятий работниками и возобновление производства с переориентацией на потребности людей, закрытие предприятий, не производящих жизненно необходимые продукты и блага, и трудоустройство освободившихся рабочих рук и безработных, уничтожение центральной государственной власти, недопуиление возникновения нового правительства, «пусть даже состоящего из рабочих», и прихода к власти компартии, содействие революционному движению за рубежом [56]. Анархо-синдикалисты выступили с резким осуждснисм восстания, организованного коммунистами в Гамбурге в конце октября 1923 г. Они характеризовали его как «путчистские игры», приведплие к бессмысленным жертвам среди рабочих [57]. С озабоченностью синдикалисты реагировали на фашистский путч Гитлера — Людендорфа в Баварии и на антисемитские погромы [58]. После кризиса в конце октября — начале ноября 1923 г. в Германии быстро наступил перелом. 8 ноября правительство передало диктаторскую власть генералу Хансу фон Секту. Левые организации подверглись преследованиям. В течение ноября властям удалось добиться стабилизации марки, а также смягчения напряженности в отношениях с державами-побсдительницами. Для анархо-синдикалистов все это означало «наступление контрреволюции». «Капиталистам удалось наконец с помощью непрерывного подкопа все болсс сдерживать революционные силы народа и самим стать хозяевами положения, — признавал печатный орган ФАУД. Трусливое поведение социал-демократии и централистских профсоюзов облегчило реакции эту игру». Вокруг революционных рабочих все теснее сжимается кольцо рейхсвера и фашистских отрядов, утверждала газета. Она все еще предрекала, что «вооруженный исход борьбы с бандами реакции кажется неминуемым» [59]. Означают ли последние события действительный конец «революционного развития в Германии»? — задавался вопрос в другой статье того же номера. «Мы не верим в это, и мы этого не ДОПУСмм... — восклицали анархо-синдикалисты. — Мы, синдикалисты, и в эти тяжелые времена должны высоко держать знамя революции и пропагандировать идею прямого действия, творческого вмешатсльства масс. Еще не все проиграно. Нужно еще надеяться на то, что рабочий класс нс отдаст без борьбы свое место контрреволюции...» ФАУД вновь призвал трудящихся защищать 8-часовой рабочий день, переходить в контрнаступление и добиваться ограничения рабочего времени шестью часами в дснь [60]. Экономический и политический кризис 1923 г. и его последствия нанесли роковой удар по немецкому анархо-синдикализму. «Зарплаты рабочих за неделю хватало лишь на то, чтобы в лучшем случае купить меб и полфунта маргарина. А если зарплата не выплачивалась ежедневно, то к концу недели деньги вообще уже ничего нс стоили... — сообщал ФАУД в отчете II конгрессу МАТ. — Перед лицом подобного положения нечего было и думать о цифрах взносов в организацию, нельзя было тратить средства на организацию, газету и литературу для рабочих». К тому же на основании чрезвычайного положения были запрещены местные союзы ФАУД в прусских провинциях Вестфалия, Ганновер, Мекленбург и Померания, в Саксонии и Саксонии-Ангальт, в Баварии, их им имущество конфисковано, а многие активисты репрессированы [61]. Сообщалось о том, что в Массене и Хеерене (недалеко от Дортмунда) был конфискован весь материал организации и произведены массовые аресты ее членов. В Зельм-Байфанге, Тойхерне, Камене, Нидерпланице и во всем районе Цвиккау (Западная Саксония), в Фареле (Ольденбург), Верне-Эфенкампе, Ремшейде, ШтейнбергШталленберге (Тюрингия) военные конфисковали всю документацию и часть библиотечного фонда. Преследования ФАУД не были предписаны официально генералом Сектом и центральным руководством рейхсвера, и это позволяло оспаривать их как «местные перегибы». 29 ноября представитель Административной комиссии ФАУД подал жалобу в военное министерство в Берлине, и там пообещали отменить принятые меры и вернуть конфискованное имущество. Руководство ФАУД призвало местные организации также подавать жалобы в окружную военную администрацию [62]. Согласно данным «Словаря по общественно-политическим наукам», число членов ФАУД в 1923 г. упало до 30 тысяч [63]. В конце 1923 г. стали появляться признаки того, что некоторые из ведущих активистов ФАУД пересматривают прежние радикальные позиции в отношении будущей социальной революции. Редакционная статья в последнем номере «дер Синдикалист» утверждала, что «спад силы действий рабочего движения ясно проявлялся уже в конце 1922 г., в минувшем же 1923 г. предпринимательские круги буквально пошли на штурм против всего, чего добились рабочие». Новый год не обещает быть лучше, хотя кризис и не разрешен, уверяла газета [64]. В газете был опубликован материал А. Шапиро, который, ссылаясь на разработки русских анархо-синдикалистов и опыт Русской революции, призвал «отказаться от предрассудков». Он заявил, что «грядущая революция не принесет с собой полного осуществления анархистского идеала» и немедленного «полного равенства». Шапиро доказывал, что неизбежное падение производства в период революционного переворота, необходимость применения насильственных методов для подавления ее врагов и другие трудности будут порождать особый этап, когда синдикалистские профсоюзы, еще не включая в себя всю массу населения, должны будут взять на себя ответственность за управление обществом, контроль над рабочими отрядами и т.д. Он допускал также временное сохранение денег «на начальной стадии нового общества» [65]. В аналогичном духе высказывался — во изменение своей прежней позиции — и Ф. Барвич. В изданной в 1923 г. брошюре «Коммунистическое строительство синдикализма» он утверждал: «Дeньги на переходное время должны быть сохранены как средство обмена, но лишены своих свойств источника обогащения. Когда и каким образом произойдет позднее полная отмена денег, должен показать опыт» [66]. Но эта позиция еще отнюдь не стала преобладающей в ФАУД. Воспользовавшись экономическим кризисом и ослаблением рабочего движения в конце 1923 г., германские предприниматели усилили наступление на 8-часовой рабочий день. Трудящиеся вели упорные оборонительные бои. 18 декабря 1923 г. на металлургических предприятиях Круппа в Рейнхаузене началась забастовка, которая в январе переросла во всеобщую стачку металлистов в Рурской области и Рейнланде, затем распространилась на Берлин и другие области, захватив в конечном счете до 500 тысяч человек. 150 тысячам металлистов Берлина был объявлен локаут. Конференция рабочих и производственных советов в Рейнхаузене 3 января 1924 г. прошла под влиянием духа революционного синдикализма, что не в последнюю очередь объяснялось активной пропагандистской работой членов ФАУД. Другие профсоюзы саботировали движение, но признали его как свершившийся факто [67]. Ход рейнско-рурской стачки был обсужден на конференции ФАУД. Ее участники констатировали, что выступление приобретает все более отчаянный характер. Оккупационные власти арестовывали членов ФАУД за «анархо-синдикалистскую подрывную деятельность» и передавали их немецкой полиции. По обвинению в государственной измене были заиючены в тюрьму активисты Хаусманн и Фридрих; арестован редактор газеты «Шёпфунг» Древес. Все члены ФАУД в Рейнхаузене были арестованы и высланы из города. Члены организации вынуждены были бежать из Дюссельдорфа, спасаясь от оккупационной французской полиции. В Юрдингене было совершено ночное нападение на рабочую биржу ФАУД. В Вормсе французские оккупационные власти конфисковали газету ФАУД «Дер Синдикалист». В Аахене и Вурмском бассейне 50 анархо-синдикалистов были обвинены в нарушении «гражданского мира»; над ними был начат процесс. Только в одном Вюрзелене 40 членам организации грозили различные обвинения. Среди арестованных оказались такие видные активисты, как Х. Хауэр и О. Амаккср. В связи с этими преследованиями конференция ФАУД постановила организовать помощь преследуемым, готовиться к запрету ФАУД и усилить пропаганду против предстоявших парламентских выборов и политических партий [68]. Борьба металлистов Рейнской и Рурской области продолжалась восемь недель. Весной 1924 г. бастовали входящие в ФА УД моряки, протестуя против намерения предпринимателей ввести двисменный режим труда по 12—15 часов. В тот же период по всей странс прокатилась волна стачек в самых различных отраслях [69]. Во время стачки на баДеНСКИХ анилиновых заводах члены ФАУД организовали уход за детьми бастующих [70]. Среди забастовок выделялось выступление шахтеров Рейнланда-Вестфалии и Саксонии, явочным порядком восстановивших 7-часовой рабочий день, на что предприниматели ответили локаутом в начале мая, уволив почти полмиллиона рабочих. Добиться 7-часового рабочего дня не удалось. Синдикалисты предложили объявить всеобщую стачку, но реформистские союзы не поддержали эту идею. Рабочие согласились на «временнос» продление рабочего времени. ФАУД охарактеризовал конец выступления как «бесславный» и обвинил в таком исходе реформистские профсоюзы. После этой забастовки рабочее движение в Германии, по оценке анархо-синдикалистов, «достигло известной мертвой точки». Отдельные стачечные выступления еще продолжались, но это были уже отзвуки большой борьбы? [71] ФАУД пытался оказывать помощь своим членам в ходе забастовок, локаутов и иных конфликтов. Размеры ее не должны были превышать сумму, соответствующую пятикратному еженедельному членскому взносу. В течение первых двух недель оказание поддержки целиком ложилось на местный союз, и лишь затем в случае необходимости можно было обратиться к своей отраслевой федерации (если и эти средства были исчерпаны, должен был последовать призыв Административной комиссии ко всем членам организации). Местные межпрофессиональные объединения обращались напрямую в комиссию. В отчете 11 конгрессу МАТ немецкие анархо-синдикалисты заявляли, что «до сих пор... в нормальные времена было всегда возможно оказывать в ходе конфликтов такую поддержку, что их никогда не приходилось прекращать или прерывать из-за нехватки финансовых средств». Значительную помощь оказывали также региональные рабочие биржи, которым нередко удавалось самостоятельно вести и финансировать конфликты с требоВаНИЯМИ повышения зарплаты, улучшения условий труда и т.д. [72] В 1925 г. немецким рабочим удалось в основном добиться восстановления 8-часового рабочего дня. В связи с предстоявшими выборами в производственные СОВСТЫ на предприятиях ФАУД собрал I февраля 1925 г. специальную конференцию для определения своего отношения к ним. До тех пор ФАУД считал, что такие Советы должны выражать интересы только рабочих, и не участвовал в выборах в производственные Советы как официальные учреждения [7З]. Тем не менее участие в конкретных выборах, согласно решению конгресса ФАУД, оставалось на усмотрение членов организации на местах. Конференция не имела права изменять это решение. К тому же она выявила глубокие разногласия в движении. Представители Рейнской области и Вестфалии выступали за участие в выборах в официальные производственные Советы, делегаты Побережья, Верхней Силезии и Северной Баварии — категорически против. Конференция вынуждена была призвать сторонников обеих точек зрения к взаимной терпимости и постановить, что исключение отдельных члснов и организаций в связи с их участием либо неучастием в этих выборах не должно производиться [74]. В начале 1925 г. в ФАУД существовало пять отраслевых или профессиональных федераций — горняков, строителей, деревообделочников, металлистов, работников одежной промышленности и транспорта. Они охватывали примерно две трети всех местных союзов; остальные союзы существовали как межпрофессиональные объединения. На I февраля 1925 г. в ФАУД насчитывалось 375 местных союзов, которые объединяли около 25 тысяч членов. Иными словами, за период, прошедший после 14-го конгресса ФАУД в 1922 г., число членов организации сократилось почти втрое [75]. Одной из причин такого падения стала безработица, резко выросшая после начала стабилизации. «Были уволены сотни тысяч горняков, металлистов и работников смежных отраслей, — подчеркивалось в докладе ФАУД II конгрессу МАТ. — Они вынуждены влачить Жикое существование на минимальное пособие по безработице и думать не могут о том, чтобы дать хоть пфенниг на организационные нужды. Перед лицом такой ситуации понятно, что синдикалистское движение в Германии, как и все остальные, теряло членов» [76]. Следует отмстить, что ФАУД, следуя традиции европейского профсоюзного движения и в отличие, например, от южноамериканского рабочего движения, был основан на твердой и регулярной уплате членских взносов, которые составляли не менее 1% недельной зарплаты. Это ограничивало возможность безработных состоять в рядах ФАУД. Оценивая положение немецких анархо-синдикалистов в период стабилизации (1924—1929 гг.), Вартенбсрг позднес писал: «Во внутриполитическом плане буржуазия одержала большую победу над пролетариатом, планы которого насчет непосредственного завоевания власти пришлось отложить надолго. Буржуазия... воспользовалась своей победой, ввела осадное положение, запретила революционные организации, продлила рабочий день и т.д. ФА УД был теперь ослаблен, его ориентация на «смертельный кризис» устарела. Следовало радикально переориентироваться; повседневная борьба за каждый пфенниг зарплаты, за каждые полчаса рабочего времени должна была теперь составлять практическую деятельность ФАУД. Только так можно было вновь прийти к массам», утверждал Вартенберг [77]. Подобно ему, значительная часть ведущих активистов ФАУД стала добиваться своего рода смены курса. Они предлагали отодвинуть на второй тан общую социально-революционную агитацию и сделать упор на практические вопросы повседневной борьбы за интересы трудящихся. Сюда относилось и участие в производственных Советах, обращение в суды по трудовым вопросам и т.д. «Главная причина упадка нашего движения... — писал, например, Эрнст Ригер, — в том, что мы упустили возможность переложить центр тяжести нашей деятельности именно на переплетение материальных интересов, а также на отпор реакционным, политическим или культурным атакам и посягательствам. Простой декламацией самых прекрасных и возвышенных идей анархизма нельзя ни помочь среднему рабочему, ни завоевать его интерес к нашему движению» [78]. Однако такой подход встретил существенное внутреннее сопротивление. Многие синдикалисты напоминали, что повседневные требования и борьба за них неотрывны от общей цели движения, и это необходимо постоянно подчеркивать. Кризис сбыта является результатом капиталистической ориентации на удоњлетворение платежеспособного спроса, а не реальных потребностей людей, следствием умножения товаров и спекуляции ими, точно так же, как и проблемы, связанные с зарплатой и безработицей, писал старый синдикалист Карл Рохе. «Кризис сбыта, политика зарплаты и безработица — это силовые вопросы массовой борьбы, которые не могут быть решены за счет отодвигания социалистической конечной цели на задний план; их следует поднимать, объяснять и разрешать путем ликвидации капитала и государства» [79]. Хотя Роккер написал брошюру о повседневной борьбе «Борьба за повседневный хлеб» и многие вели подобную агитацию, «движенис не сделало из этого практические и тактические выводы, — сетовал позднее сторонник прагматической линии Вартенберг. «Во многих местах все еще пребывали в мире идей доктринеров из Всеобщего рабочего союза — Единая организация (ВРС-Е — левокоммунистическая организация сторонников беспартийных рабочих Советов, критически относившаяся к борьбе за частичные требования. — В.Д.) и т.д., которые называли борьбу за повседневный хлеб реформизмом. В других местах на словах высказывались за повседневную борьбу, но из боязни конфликта со сверхреволюционными критиками ничего не предпринимали в этом направлении. Многие товарищи хотели вести борьбу по вопросам зарплаты и рабочего времени, но не желали использовать те средства, которые обеспечивают синдикалистскому фабричному рабочему доверие его коллег: производственный совет, представительство перед судом по трудовым вопросам, переговоры по зарплате. Другие шли по этому пути, но не занимались систематическим просвещением приобретенных членов относительно принципов анархо-синдикализма» [80]. Из-за острых внутренних разногласий обсуждение спорных вопросов чаще всего заканчивалось промежуточными решениями. Так, вопрос о производственных советах стал одной из основных тем, обсуждавшихся на 15-м конгрессе ФАУД 1O—13 апреля 1925 г. в Дрездене. Делегат Метц из Дуйсбурга выступил с докладом о «нынешних задачах ФАУД», подчеркнув необходимость «завоевать массы». Спор на конгрессе закончился компромиссом. Вопрос был объявлен непринципиальным. Было решено, что те, кто считает нужным и вынужденным участвовать в таких выборах, могут делать это в порядке эксперимента и под свою ответственность. Делегаты конгресса приняли резолюцию по докладу Роккера «Принципиальная основа синдикализма и организационное устройство ФАУД», в которой подчеркивалось, что организация выступает против партий, в поддержку МАТ. В отношении других течений была подчеркнута полная организационная самостоятельность ФАУД, его отказ от заключения каких-либо блоков и картелей за счет принципов при одновременной готовности к сотрудничеству в конкретных действиях с другими рабочими организациями. Соответственно конгресс высказался против контролировавшейся коммунистами организации «Красная помощь», несмотря на участие в ней отдельных членов ФАУД. Делегаты приветствовали идею ежедневной газеты, но сознавали, что се издание невозможно. Конгресс признал синдикалистскую молодежь в качестве самостоятельной организации. Была принята резолюция о работе среди женщин. Конгресс поручил комиссии ФАУД подготовить справочник для агитаторов. Отдельное решение касалось активизации антимилитаристской работы: в соответствии с решениями 11 конгресса МАТ, в первое воскресенье августа 1925 г. должны были состояться антивоенные манифестации. Другие репрессии касались поощрения эсперанто, осуждения репрессий и протеста против приговора Сакко и Ванцетти в США [81]. Еще одним неразрешенным спорным вопросом в этот период стало распределение полномочий между отраслевыми федерациями и рабочими биржами. Эти глубинные расхождения выступили на поверхности в видс дебатов о том, какая структура ФАУД должна оказывать солидарную помощь в ходе стачек и увольнений. Конфликт разгорелся на конференции провинциальных и окружных рабочих бирж в Берлине 3—4 октября 1925 г., созванной для разработки единых действий «бирж» по всей стране. Большинство выступало за то, чтобы постепенно передать дело координации оказания помощи из рук федераций в руки рабочих бирж на местах и Административной комиссии, федерации строителей и металлистов возражали и требовали вынесения вопроса на конгресс ФАУД. Позднее, однако, конференция Федерации металлистов согласилась с принятым решением; упорствовало только руководство строителеи [82]. В 1925 г. ФАУД начал выпуск отраслевых газет строителей и металлистов, расширил издание газет транспортников и др. С учетом газет «Синдикалистской молодежи» и Берлинской рабочей биржи ФАУД, анархо-синдикалисты выпускали 4 еженедельника, 3 ежемесячника и т.д. Они принимали активное участие в новой волне стачек. Там, где пользовались определенным влиянием: среди кафельщиков в Берлине и Кельне, печников Берлина, строителей, движение происходило под моральным руководством ФАУД и с использованием синдикалистских методов удалось достичь повышения зарплаты и увеличения отпусков. Активизировал работу созданный по решению конгресса ФАУД Интернациональный комитет действий по пропаганде [83]. В некоторых местах члены ФАУД продолжали играть значительную роль в забастовочном движении. Например, в стачке на вагонной фабрике в Шёндорф—Дюссельдорфе в апреле 1925 г. из 800 бастовавших 120 были синдикалистами. Рабочим удалось добиться повышения зарплаты [84]. В ходе оборонительных стачек 1925 г. анархо-синдикалисты продолжали доказывать недостаточность и уязвимость частичных забастовок и пропагандировали всеобщую. Они активно участвовали в двухмесячной стачке 140 тысяч строитслей. Одна тысяча синдикалистов бастовала в Берлине, две тысячи — в провинции [85]. Определенную выгоду анархо-синдикалистам удалось извлечь из недовольства радикальных членов прокоммунистического «Союза работников физического и умственного труда» курсом их партийного руководства. КПГ в этот период форсировала присоединение своих рабочих организаций к СОЦИалдемократическим профсоюзам, что соответствовало официальной линии Профинтерна. В июне 1925 г. шахтеры из «Союза работников физического и умственного труда» жаловались в Москву на активизацию в этой связи пропагандистской работы синдикалистов. Так, после того, как в районе Дортмунда КПГ дала указания распустить местные группы союза и вступить в официальные профсоюзы, 28 июня на общем собрании группы из Харденберга с участием двухсот членов было принято решение присоединиться к ФАУД, а представителей коммунистов отказались слушать. Коммунисты опасались, что та же ситуация возникнет в округах Ванне и Херне, где сохранялось сильное влияние синдикалистов [86]. В молодежном анархо-синдикалистском движении в этот период шла острая борьба. Э. Фридрих, бывший лидер «Свободной молодежи» 1919 г., защищал культурную, образовательную и пацифистскую ориентацию. Пытаясь привлечь молодежь на свою сторону, он созвал весной 1924 г. «Международную антимилитаристскую встречу» в Лейпциге, отстаивал автономию молодежного движения, создание коммун и т.д. Его влияние удалось нейтрализовать, и конференция САМ в Ганновере (декабрь 1924 г.) подтвердила ориентацию на участие в повседневной массовой борьбе. Делегаты постановили, что в борьбе с государственным насилием допустимы любые средства, вплоть до вооруженной борьбы. В САМ насчитывалось в этот период 120— 180 местных групп с 2,5—3 тысячами членов; издавалась газета «Юнге Анархистсн» тиражом в 5 тысяч экземпляров [87]. В сентябре 1925 г. в САМ имелось 76 местных групп с 3—4 тысячами членовК8 . Газета выходила 4-тысячным тиражом. На пятой конференции в Эрфурте (24— 26 октября 1925 г.) были представлены 60 местных организаций, в которых состояла одна тысяча членов. Делегаты приняли декларацию принципов, в которой провозглашались массовая борьба, оппозиция против всех политических партий и реформистских профсоюзов. В документе подчеркивалась верность принципу организации (в противовес антиорганизационному индивидуализму), необходимость борьбы за повседневные интересы трудящихся. Одной из важнейших задач организации был объявлен антимилитаризм: «синдикалистская молодежь» заявляла, что защита революции дело народных масс, а не специальных военных организаций. Делегаты отклонили предложения докличика Хельмута Рюдигера о том, что члены организации должны по достижении 25 лет выйти из нее и вступить во «взрослую организацию» ФАУД, и о том, что в «Синдикалистской молодежи» могут состоять только члены ФАУД. Тем не менее была принята резолюция о поддержке ФАУД как отраслевой и территориальной организации и инструмента регулирования производства и обмена в будущем обществе. Были обсуждены также специфические задачи молодежи [89] прежде всего в области образования и культуры. В начале 1926 г. провели забастовку ящичники Берлина (их союз, насчитывавший 500 членов, присоединился к ФАУД в 1923 г.). Конфликт был вызван действиями реформистских профсоюзов, которые попытались распространить на рабоч их условия тарифного договора, заключенного ими с предпринимателями. Добившиеся ранее в ходе упорной борьбы лучших условий синдикалисты вынуждены были объявить стачку и отстаивать свои условия. В тот же период к ФАУД присоединился союз строительных сметчиков Берлина [90]. В 1926 г. ФАУД, несмотря на принципиальное неучастие в государственной политике, принял решение принять участие в проводившемся референдуме о конфискации собственности бывших германских монархов и князей. Административная комиссия и большинство организаций выступили за такую позицию, часть местных организаций была решительно против, считая это нарушением традиционной линии анархо-синдикализма. На страницах газеты «Дер Синдикалист» шла острая дискуссия по этому вопросу [91]. Однако эти споры быстро закончились и не создали угрозы для единства движения. В середине 20-х годов немецкая секция МАТ стала испытывать серьезные трудности. Почти две трети ее членов оказались без работы. ФАУД все шире участвовал в выборах в производственные Советы, местами добиваясь существенных успехов. Так, на шахтах Рура он получил в 1925 г. 1248 голосов, в 1926 г. — 1665 голосов. На фирме «Дортмундер унион» ФАУД собрал в 1926 г. 5070 голосов (1694), получив пять мест в производственном совете и одно место рабочего советника [92]. Деятельность ФАУД была сильно затруднена тем, что анархосиндикалисты с самого начала оказались в меньшинстве в рабочем движении Германии. Реформистские профсоюзы использовали практику тарифных соглашений, которые они нередко заключали за спиной рядовых трудящихся. Только признанные государством профсоюзы имели «право заключать тарифные соглашения с объединениями предпринимателей для всех трудящихся отрасли. По окончании срока тарифного контракта происходят переговоры между представителями самозваных рабочих профсоюзов и представителями объединений предпринимателей в присутствии государственного арбитра на предмет новых тарифов. В этих условиях (работники) почти всегда с самого начала исключены, поскольку реформистские профсоюзы заключают с хозяевами соглашения, в соответствии с которыми должны работать трудящиеся на предприятиях, даже если они не удовлетворены этими соглашениями. Переговоры почти всегда приводят к компромиссам между реформистами и хозяевами, но в общем выигрывают почти всегда хозяева. Если трудящиеся выступают против решения арбитража и начинают бастовать, их действие объявляется незаконным». Так описывали ситуацию немецкие анархо-синдикалисты [93]. С января по май 1927 г. продолжалась забастовка синдикалистских ленточников в Крефельде. Руководство реформистских профсоюзов заняло штрейкбрехерскую позицию, но активистам ФАУД, пользовавшимся существенным влиянием в рабочей среде, удалось привлечь к выступлению рядовых членов официального профсоюза. В результате был достигнут успех [94]. 16-й конгресс ФАУД 25—28 мая 1927 г. в Мангейме обсудил вопросы об отношении к капиталистической рационализации (с докладом об этом выступил Роккер) и к социальному законодательству. Делегаты подчеркнули необходимость решительной борьбы с практикой государственного арбитража трудовых КОНфликтов; для выработки мер противодействия была образована специальная комиссия. Было решено также ввести взносы солидарности с жертвами реакции и упорядочить их взимание через местн ые рабочие биржи [95]. Что касается вопроса об оказании помощи при стачках и увольнениях, то — вопреки требованию части федерации строителей — конгресс подтвердил, что это должно быть задачей местных, окружных и провинциальных рабочих бирж в сотрудничестве с Административной комиссией. Было решено приступить к изданию теоретического и дискуссионного органа — журнала «Ди Интернационале». Организация была официально переименована в «Свободный рабочий союз Германии (анархо-синдикалисты)» [96]. Сторонникам переориентации на борьбу за частичные требования не удалось добиться полного триумфа, и они были этим весьма недовольны. «...Тактические расхождения не нашли своего разрешения на конгрессах периода стабилизации (в Дрездене в 1925 г. и в Мангейме в 1927 г.) в том смысле, чтобы решительно вступить на какой-либо один из возможных путей.. с сожалением замечал Вартенберг. — Нет, устроились гораздо удобнее: Эти горящие тактические вопросы просто оставили в подвешенном состоянии, каждый мог решить для себя так или иначе. Из всех возможностей это, безусловно, была самая пагубная». Противоречия в собственных рядах создавали у людей впечатление дезориентации, сетовал он. Органы ФАУД с готовностью печатали мнения «за» и «против», но не было позиции организации в целом. «Нельзя, чтобы в течение многих месяцев или лет официально сосуществовали рядом два или три диаметрально противоположных мнения по вопросам производственных советов, участия в плебисците об экспроприации собственности князей, борьбы против фашизма и т.д.» Такая «терпимость» — это «не федерализм, это слабое тихое топтание», — полагал Вартенберг. Поскольку по вопросам тактики не удавалось найти решения, они оставались на заднем плане. Из всех брошюр, изданных до Дрезденского конгресса, только одна («Борьба за повседневный хлеб» Роккера) была посвящена актуальным тактическим вопросам; остальные были агитационными брошюрами (в значительной мере написанными еще до войны) и анархистской классикой. Между Дрезденским и Мангеймским съездом брошюр по тактическим вопросам вообще не было; лишь две брошюры были посвящены общим актуальным вопросам («Долой закон о халтуре», выпущенная Объединением левых издателей, и «Преступление юстиции в отношении автора этапа Гент»). В 1927 г. появилась брошюра Фрица Линова о трудовом праве. Позднее был издан доклад Роккера о рационализации. Долгое время больше не было ничего. Только осенью 1931 г. вышла новая брошюра по актуальной тематике, но вновь не о тактике, а об Испании. Вартенберг сожалел, что ФАУД не участвовал в злободневных политических спорах и кампаниях, таких как скандалы, избрание Гинденбурга президентом, вопрос о князьях, судебные приговоры революционерам, локаут в Руре в 1928 г., вопрос о броненосцах, борьба с фашизмом. По его мнению, их следовало использовать для агитации, а не просто информировать и протестовать, полагая, как заявил Ф. Катер на Дрезденском съезде, что синдикалисты ничего об этом не говорят, потому что ничего нового сказать не могут и уже давно все сказали на сей счет. Напротив, было издано немало брошюр о проблемах свободной любви, сексуальности. задачах в отношениях человечества и т.д. Все это потому, что, «во-первых, было слишком мало интереса к тактическим проблемам», а «во-вторых, там, где он был, существовали различные мнения по этим проблемам». У организации не было «единой тактики», возмущался Вартенберг [97]. 1 июля 1927 г. был введен в действие закон о судах по трудовым вопросам. ФАУД оказался не в состоянии защищать в них экономические интересы трудящихся, так как по своим статутам он был социально-революционной (то есть политической), а не экономической организацией. В 1928 г. Административная комиссия ФАУД предложила новые статуты, которые были одобрены референдумами профсоюзов. В них указывалось, что ФАУД защищает экономические, культурные, социальные и духовные интересы своих членов и может заключать тарифные соглашения [98]. В принципе ФАУД отвергал государственное трудовое законодательство, за которое активно выступали реформистские профсоюзы и социал-демократия. «Трудовое право, — писал Фриц Линов, считавшийся экспертом ФАУД по этим вопросам, — есть типичное детище капиталистической экономики и нацеленной на ее сохранение политики реформистских профсоюзов». Практика тарифных соглашений между предпринимателями и профсоюзами, обязательных для выполнения сторонами, связывает рабочим руки. Она превратилась «в учреждение, которое гарантирует экономике трудовой мир и сокращает нарушения равновесия до минимума». Он подчеркивал, что профсоюзы должны «вести борьбу за победу своих идей вне рамок господствующих правовых, политических и экономических воззрений». По словам Линова, трудовое право представляло собой «огромное препятствие» для работы профсоюзов во всех обЛаСТЯХ и на его место должна была прийти «беспрепятственная экономическая борьба рабочих» [99]. Он резко осуждал государственное вмешательство в социальной и трудовой сфере. Социальное законодательство в лучшем случае лишь «санкционирует то, что рабочие уже превратили в обычное право благодаря самопомощи»; фиксируя и консервируя эти завоевания, власть как бы определяет их «внешние пределы» и тем самым не дает трудящимся бороться за улучшение своего положения, сковывает их свободу движения. Сила рабочих — не в законах, а в мощи их организаций и в решимости вести борьбу, — подчеркивал Линов [100] . Наконец, государственныЙ арбитраж по трудовым вопросам представляет собой вмешательство в интересы профсоюзов и препятствует им проявлять свою мощь. Он «означает отказ от профсоюзной классовой борьбы» и интеграцию рабочих организаций в создаваемую государством систему «экономической демократии», которую Линов назвал «таким же бастардом, как и демократия Веймарской республики» о Линов [100] осудил новое, измененное законодательство по трудовым вопросам, принятое в Германии с июня 1927 г., как попытку отсеять любые нереформистские профсоюзы [102]. Но сам же Линов подчеркивал, что синдикалистам необходимо знать трудовое право и разбираться в нем. Уже в середине 1928 г. один из ведущих прагматиков Х. Рюдигер замечал, что «к счастью, теперь в наших рядах все больше практикуется» интерес к этим проблемам, и необходимо пытаться «с помощью функционеров, хорошо обученных в этих вопросах, оказывать помощь нашим членам в том, что касается их все более сужающихся прав... Мы можем и должны подобным поведением доказать массам, что умеем выполнять и эту необходимую часть профсоюзной работы, причем в конечном счете последовательнее и лучше, чем соответствующие институты центральных профсоюзовЫ [103]. Вскоре другой видный активист ФАУД Ригер призвал преодолеть «полностью ошибочное отрицательное отношение наших друзей к практическим воздействиям социального законодательства», учиться использовать в своих интересах «государственные учреждения органов социального страхования, юстиции и т.п. [104] Он выступил за то, чтобы «уже теперь» извлечь из них «любую возможную пользу для рабочего класса» и осущестњлять «маномерное и целенаправленное мияние на управление всеми этими учрежДениялш страхования» [105]. Наконец, уже в 1930 г. Ф. Линов возмущался на страницах журнала «Ди Интернационале» в связи с тем, что суды по трудовым вопросам препятствуют праву ФАУД представлять в них интересы трудящихся, брал под защиту заключение тарифных соглашений как тактический ход и заверял, что его организация намерена соблюдать заключенные коллективные договоры. Правда, он по-прежнему заявлял, что анархо-синдикалисты не признают государственного арбитража в трудовых конфликтах [106]. В начале 1928 г. во время крупной забастовки металлистов в Центральной Германии синдикалисты вновь резко критиковали действия официальных профсоюзов, назвав их «комедией классовой борьбыЫ [107]. В первой половине года ФАУД вел тяжелую забастовочную борьбу на некоторых производствах. Особенно продолжительным оказался конфликт с предпринимателями берлинских деревообделочников, особенно в индустрии производства роялей. Требования бьши выдвинуты реформистскими профсоюзами, однако ФАУД в течение нескольких месяцев проводил забастовку солидарности с рабочими, которые требовали повышения зарплаты [108]. В 1928 г. разгорелся конфликт в Федерации строителей ФАУД. Разногласия касались форм поддержки борьбы рабочих. Большинство выступило за то, чтобы финансовая поддержка оказывалась всем ФАУД через «биржи» и Административную комиссию, меньшинство полагало, что помощь должна оказываться только своей федерацией, как автономной. В результате федерация раскололась надвое. Одна из фракций, во главе с Марковым, осталась в ФАУД, другая, во главе с Бутом, вышла из него. Международная конференция синдикалистских строителей в октябре 1928 г. обязала их объединиться [109]». Однако конференция Федерации строителей ФАУД в мае 1930 г. так и не достигла договоренности об объединении [110] В итоге течение Бута—Лаунера откололось от ФАУД. Еще один внутриорганизационный спор, хотя и не приведший к столь тяжелым последствиям, касался вопроса о полномочиях местных союзов. Согласно «Программной основе», местный союз мог отозвать состоявшего в нем функционера центрального ФАУД. Административная комиссия, обвиненная в нарушении основополагающего документа, пошла на созыв чрезвычайного конгресса в Лейпциге 6—8 апреля 1928 г. Делегаты признали факт нарушения, но постановили изменить «Программную основу». Отныне отзывать то или иное избранное лицо мог только избравший его орган, то есть в данном случае конгресс ФАУД [111]. В 1929 г. ФАУД удалось удержать свои позиции, но никакого прогресса достигнуто не было. Анархо-синдикалистам приходилось бороться с беспощадной экономической рационализацией, с безработицей и с политикой официальных профсоюзов. Жизненный уровень трудящихся падал, и социальное недовольство прорывалось в форме «диких» забастовок (не санкционированных официальными профсоюзами). ФАУД усилил пропаганду прямого действия. Однако реформистам удалось сдержать забастовочную волну с помощью государственного арбитража и судов. Они договаривались с предпринимателями об игнорировании организаций ФАУД на предприятиях. Чтобы добиться возможности защищать своих членов в судах по трудовым вопросам, ФАУД пошел на следующий шаг (сомнительный, с точки зрения анархо-синдикалистских идей): он обратился с жалобой в высшие судебные инстанции государства. ФАУД продолжал активную пропагандистскую работу. Он издавал газету «Дер Синдикалист», теоретический журнал «Ди Интернационале», органы отраслевых федераций и отдельных окружных рабочих бирж: С конца 1920-х годов в ФАУД велись интенсивные дискуссии по вопросу о так называемом «конструктивном социализме». Это выражение должно было «составлять противоположность по отношению к чисто негативному, критическому социализму, общественной критике... — пояснял Вартенберг. — Люди не хотят все разрушать, не зная, что поставить на место старого общества, но желали бы иметь как можно более точную картину будущих учреждений и норм» [113]. Лейтмотивом сторонников «конструктивного социализма» было порицание «устаревших» и «катастрофических» представлений о революции. «Слово "революция" — утверждал, например, Рюдигер, — в устах многих синдикалистов приобретает почти мистическое звучание. Древнейшие хилиастические надежды на внезапное наступление нового времени еще живут во всех нас как остатки религиозных воззрений». Новый общественный организм должен будет возникнуть еще в недрах старого и содержать в себе еще незрелые зачатки будущей развитой формы [114]. Приверженцы «конструктивного» подхода уверяли, что «задачи либертарного движения не могут исчерпываться лишь голым пропагандистским противопоставлением государственно-эксплуататорской реальности и либертарно-социалистического будущего». В противовес преобладавшему в первые годы существования ФАУД предстањлению о преимущественно «культурно-революционной» и идейной роли анархо-синдикализма, они выступали против того, чтобы «ограничиваться первоначально только формированием социалистически мыслящих людей» с помощью «длительной критики капитализма и провозглашения наших принципов» [115]. На практике речь шла о том, как можно привлечь к себе трудящихся не только с помощью отрицания существующего строя, но и с помощью позитивной программы сегодняшней борьбы и создания нового общества в будущем. Это побуждало синдикалистов более внимательно относиться к проблемам будущего общественного устройства и подготовки к нему трудящихся. Согласно представлениям немецких синдикалистов, хозяйственная организация социалистического общества не должна была быть простой копией существующей. «Между экономикой капитализма и социализма существует разительное различие, — писал Райнхольд Буш. — И поскольку мы, анархо-синдикалисты, не являемся фанатиками ”диалектического" развития, то не верим и в сказку о том, что социализм и его экономика с неизбежной необходимостью разовьются из капитализма и его структуры» [116]. В основу социалистического хозяйства следовало положить совершенно иной принцип: ориентацию не на изњтечение максимальной прибыли, а на наиболее полное удовлетворение потребностей людей. Прежде всего, это подразумевало глубокое изменение самой экономической структуры. Задолго до экологического движения немецкие анархо-синдикалисты ПРИШЛИ к выводу о том, что значительная часть экономики является в действительности не нужной людям, как они говорили, «паразитической». С их точки зрения, она обслуживает не действительные потребности простого человека, а исключительно интересы поддержания существующей системы. Сюда относились, к примеру, военная промышленность, крупные ирригационные сооружения и т.д. Рост такой сферы, предупреждали некоторые синдикалисты, может быть пагубен для сохранения жизни. «Основа может выдержать известную долю паразитов без того, чтобы разрушительные воздействия стали заметны слишком быстро, — писал, например, Отто Эбштайн из Берлина, обличавший фордистскую рационализацию американской промышленности как «паразитическую». — Но если паразиты слишком сильно умножаются, основа попадает под удар и разрушается»! Соответственно уже в рамках «конструктивных задач сегодняшнего дня» следовало не только пропагандировать и вести стачки за повышение зарплаты, сокращение рабочего времени и т.д., но и ставить вопрос об ответственности производителя, о смысле и цели производства и той шли иной трудовой деятельности: бойкотировать фирмы, производящие некачественную, вредную или ненужную продукцию, в том числе военную, химическую и иную, отказываться от работы на строительстве тюрем и дворцов, использовать практику «профсоюзного ярлыка», с помощью которого рабочие сигнализировали потребителям о качестве и смысле того или иного изделия, пропагандировать «ответственное производство и потребление» и т.д. П8 Ханс Бекманн добавлял, что следует шире использовать такие формы, как «ответственное производство» и бойкот в сельском хозяйстве [119]. В рамках вопроса о «конструктивном социализме» более интенсивно стал пропагандироваться лозунг рабочего контроля. Он был включен в традиционное первомайское воззвание ФАУД в 1929 г. (наряду с требованиями сокращения рабочего времени и введения единой шкалы зарплаты). О рабочем контроле теперь говорили в плане постепенной подготовки работника к взятию на себя ответственности за производство. «Эта ответственность, — писал Рюдигер, — может быть внутренне и внешне завоевана лишь шаг за шагом, путем все более глубокого проникновения революционных рабочих в экономический механизм, что должно иметь СЛИСТВИем влияние на экономику в соответствии с требованиями преобразования в сторону социализма» по. В подобных, хотя и осторожно сформулированных, высказываниях могли содержаться и зерна будущего реформизма. Однако выдвигаемые социал-демократией идеи «экономической демократии», то есть влияния рабочих на ход капиталистического производства», все же отвергались бОЛЬШИНством анархо-синдикалистов, поскольку они предполагали социальное партнерство между трудом и капиталом и «принципиальное согласие с экономическими основами капитала» [121]. Иная ситуация, по мнению синдикалистов, должна была возникнуть после революции, когда управление производством перешло бы в руки рабочих и производственных Советов, экономика и управление ею с отпадением всех рыночных функций и расчетов упростились бы и было бы осуществлено предлагавшееся Кропоткиным преодоление индустриального разделения труда. В попытке расширить социальную базу движения некоторые анархо-синдикалисты стали призывать к разработке «синдикалистской аграрной программы», чтобы найти пути привлечения крестьянства [122]. При этом одни из анархо-синдикалистов утверждали, что крестьян — в отличие от сельскохозяйственных рабочих — привлечь в синдикаты будет невозможно в силу того, что они являются собственниками, консерваторами и противниками классовои борьбы. «Единственное, чего мы можем достичь, — заявлял, например, Вартенберг, — это удержать сельских хозяев от активной контрреволюционной деятельности, сказав им, что мы не желаем их ”экспроприировать”, боремся против их эксплуатации финансовым капиталом, приветствуем их кооперативы... и после революции хотим по возможности удовлетворить их пожелания». В то же самое время он призывал поддерживать создание производственных сельскохозяйственных кооперативов как «предварительной ступени к социализму» [123] Тем не менее предпринимались попытки поставить вопрос о работе в деревне с точки зрения «конструктивного социализма». Так, Бекманн предлагал создавать социалистические «конструктивные кооперативы» и превратить их в «бастион против капиталистических картелей», в «связующее звено между городом и деревней», средство объединения сельскохозяйственных рабочих и трудящихся крестьян. При социализме лишь эксперимент и практическое развитие покажут, какие отрасли сельского хозяйства можно и следует социализировать, писал он, настаивая на принципе предоставления всем желающим «права на землю» в таком количестве, которое они смогут обработать силами своей семьи. Бекманн звал к привлечению крестьян к делу социальной революции с помощью их привлечения в кооперативы [124]. «Поскольку... картели и монополии так же будут вредить мелким и средним крестьянам, как когда-то тресты и концерны уничтожали ремесло, собственно говоря, будет нс слишком трудно привлечь большую часть крестьянства к социалистическим стремлениям производства и потребления» [125] Бекманн предлагал также приступить к покупке земельных участков, организовать рабочий банк для финансирования крестьянских хозяйств, учредить потребительские кооперативы, а затем подумать и о создании рабочих предприятии [126] Призыв к работе с крестьянами, страдающими от давления со стороны финансового капитала, выдвинул также Вартенберг. Он называл такие возможности, как «устранение торговцев путем прямого обмена между сельскохозяйственными и потребительскими кооперативами, удешевление производства с помощью объединения в кооперативы по совместному использованию... техники при соответствующем соединении земельных участков, просвещение крестьян относительно роли капитала и буржуазных партий, борьба с любым пугалом ”экспроприации”, улучшение школьного образования... на селе и т.п.. Обсуждался и вопрос о производственной кооперации в промышленности. Так, журнал «Ди Интернационале» опубликовал в дискуссионном порядке статью У. Рата, который выдвинул идею покупки трудящимися обанкротившихся предприятий и фирм, которые производят пользующуюся спросом и нужную для населения продукцию. Он допускал при этом взятие ими средств в долг с последующим расчетом из выручки, полученной с реализации продукции. С сго точки зрения, рабочим следовало уже сейчас повсеместно создавать общества по изучению «своих» предприятий и возможности их приобретения [128]. Однако такие предложения не встретили понимания у большинства немецких анархо-синдикалистов. Редакция журнала в своем комментарии не только подчеркнула необходимость равной зарплаты для всех работников таких рабочих кооперативных предприятий, но и напомнила о неизбежном противодействии со стороны других предпринимателей и о задаче одновременного оформления потребительских кооперативов [129]. «Нереализуемым» и «несоциалистическим» назвал проект Рата Вартенберг, предсказавший неминуемый крах подобных кооперативных предприятий и их интеграцию в капиталистическую экономику. В то же самое время, отрицая возможность того, что путь постепенного выкупа фабрик и заводов ведет к социализму, он указывал на «воспитательную ценность» таких экспериментов [130]. Примерно в том же духе высказались Рюдигер и Бекманн. Последний оценил «сегодняшние конструктивные попытки и социалистические эксперименты» как «работу по подготовке к практическому строительству, как практическое изучение возможности социализма» [130]. Сочтя критику Вартенберга в адрес «экспериментального» социализма «односторонней», Бскманн выдвинул план создания кооперативов, которые, начав с организации потребления, занялись бы снабжением сельскохозяйственными продуктами и налаживанием связей с крестьянством, переходя затем к производственным вопросам [132]. Таким образом, можно было бы, по его мнению, вернуться к старой идее Прудона о «сельскохозяйственно-промышленной федерации», противостоящей капитализму [133]. В другом проекте Ф. Фишера предусматривалось образование потребительских и «социальных» производственных кооперативов; они не должны были ориентироваться на получение прибыли, а их члены должны были состоять в ФАУД и получать равную зарплату [134]. В ФАУД существовал ряд небольших потребительских кооперативов. Некоторые группы в ФАУД (в Гёппингене, Магдебурге и т.д.) выступали с предложениями по организации производственного кооперативного движения. 16 июля 1929 г. члены местных групп из Крефельда-Оппума, Бохума и Линна образовали кооператив под названием «Свободная экономическая рабочая биржа». Эта потребительская ассоциация работала на неприбыльной основе, за счет взносов членов, сбывала товары по себестоимости и стремилась осуществлять закупки на основе наличного расчета или прямого обмена [135]. Другие сторонники «конструктивного социализма» отвергали широкие кооперативные проекты как фантастические [136]. К попыткам «осуществления социалистических принципов в небольших масштабах при капитализме» применимо скорее понятие не «конструктивного», а «экспериментального социализма», писал Вартенберг. Не возражая против социалистических производственных и поселенческих экспериментов в принципе, он утверждал, что они в долгосрочной перспективе не жизнеспособны, не конкурентоспособны и легко превращаются в капиталистические. В лучшем случае такие проекты могут существовать, если не [137]. «Конструктивные социалисты» ставили вопрос о постоянной работе над «планом социальной реорганизации», о такой форме синдикалистской организации, которая была бы подготовлена к выполнению задач строительства нового общества, о превращении органов ФАУД в «рабочие группы» по изучению экономики и возможностей ее преобразования [138]. Так, Рюдигер доказывал, что синдикалистское движение должно «сильнее, чем прежде, подчеркивать свой производственный характер», окончательно преодолеть остатки профессиональной организации и перейти к организации строго отраслевой [139]. Рюдигер призывал к систематическому исследованию предприятий на предмет их производственных возможностей и к выявлению потребностей через рабочие биржи, к обсуждению этих вопросов на собрания ФАУД, собирать снизу статистику, разрабатывать потребительскую кооперацию и т.д. Металлисты Тюрингии в подготовленном ими документе указывали на то, что необходимо способствовать пониманию задач «децентрализации производства и возрождения радости труда в новой трудовой единице», «изучению и совершенствованию методов производства, которые соединяли бы максимальную экономию трудозатрат с максимальным производственным богатством», созданию комиссий по изучению возможности преобразования процесса производства «на основе определяемых через Трудовые биржи потребностей и потребительских нужд вольных коммун, объединяющихся в федерации в масштабе общества». Рабочие призывали к «проверке производства предприятий на предмет их социальной полезности и производственно-технической взаимосвязи многих предприятий в производственном организме», составлению и изучению статистики относительно производственных возможностей отдельных предприятий, потребностей в сырье, средствах производства, рабочей силе и рабочем времени [140]. Подобные предложения, на первый взгляд, вполне соответствовали анархо-коммунистическим представлениям. Но некоторые из сторонников «конструктивного социализма» стали пропагандировать пересмотр ряда основных положений анархистского коммунизма. Тот же Рюдигер, назвав идею ничем не ограниченного потреблсния «безумной» и вполне обоснованно предлагая определить его реальную «верхнюю границу», выдвигал в качестве регулятора деньги. При капитализме, заявлял он, деньги приобрели «антисоциальные и эксплуататорские» формы; в плановой же социалистической экономике, по его мнению, им предстояло играть роль «средства измерения» [141]. В конце 1929 — начале 1930 г. дискуссионный журнал ФАУД «Ди Интернационале» публиковал обширный материал «автономного социалиста» Штирна. Автор предисловия к публикации Ягер выступил с резкими нападками на «преодоленный» им анархистский коммунизм, назвав его «противоречащим самому себe» [142]. С точки зрения самого Штирна, анархистский вариант «целостного коммунизма» был всего лишь демократическим «ростом капитализма», ведущим к концентрации капитала и обнищанию масс. Средства производства, по его мысли, следовало передать не обществу в целом, а отдельным общинам и сообществам. В экономике «социалистического» общества должны были продолжать действовать рыночные по существу принципы рентабельности и обмена [143] Что касается распределения, то Штирн объявлял принцип «от каждого по способностям, каждому по его потребностям» невозможным. При этом он повторял все старые, опровергнутые еще Кропоткиным аргументы: об эгоизме и лености работника, о том, что производство первично по отношению к потреблению, о необходимости материального стимулирования, нерентабельности коммунистического производства и т.д. [144]. Автор предлагал вернуться при социализме к принципу оплаты труда, выдавая каждому работнику квитанции на сумму, эквивалентную стоимости произведенных им товаров, то есть введя некую форму денег. В его схеме предусматривались также банковские и кредитные институты, хозяйственный плюрализм, в котором существовали как индивидуалистические, так и коммунистичсские или смешанные элементы, предприятия и службы [145]. Комментируя публикацию, редакция, возглавлявшаяся Рюдигсром, сочла нужным подчеркнуть: «Представленные идеи лежат в общем русле нашего движения (враждебности авторитету и приверженности социализму), однако частично сильно отклоняются от известной как коммунистический анархизм позиции, неоднократно подвергнутой критике и в нашем журнале» [146]. Вартенберг оспаривал мысль о противоречии между обществом в целом и общиной, однако подтверждал идею «плюрализма» при анархизме, с сосуществованием «рядом друг с другом многих ”обществ”», практически не связанных между собой. «Почему бы коллективизму не существовать рядом с коммунизмом и автономизмом, если во всех этих системах нет эксплуатации?» — спрашивал он. Не соглашаясь далее с тезисами о лености человека, его исконном нежелании трудиться и о невозможности анархистского коммунизма, он в то же самое время допускал, что люди изменятся еще не скоро и потому будет необходим переходный период. «Мы должны предположить, — писал он, — что непосредственно после социальной революции, в переходный период, который сегодня признает, наверное, всякий разумный революционер, потребуются определенные принудительные мсрьк демократического характера. Но этот период, который не будет знать конкуренции, эксплуатации, буржуазной прессы, кино, в коем выступают почти что одни графы, этот период окажет значительное воспитательное влияние на человека, которое еще усилится хорошо проводимым воспитанием молодежи». В это время понадобится известное ограничение потребления с рационированием ряда продуктов и сохранением некоторых коллективистских принципов [147]. И хотя предложения о банках и особой денежной системе он отверг, как и вообще модель «автономистского социализма», Вартенберг по существу эволюционировал от традиционной анархистской концепции революции к марксистской. Классический анархизм исходил из того, что люди еще в условиях капитализма смогут в ходе борьбы осознать не только то, против чего они выступают, но и обрести новую культуру, новую систему ценностей, новос сознание, а потому не потребуется никакого особого «переходного периода» после революции. Новый взгляд исходил из предположения, что к моменту революции трудовое население еще не станет достаточно сознательным и развитым для осознанного коммунистического творчества и потребуется этап его «самовоспитания». Но именно этим и обосновывали марксисты представление о переходной «воспитательной диктатуре». Анархистский «ревизионизм» отвергал диктатуру, но признавал «воспитательный переход». Оставался вопрос, кто же будет заниматься таким «воспитанием», но ответа на него не было. Разумеется, не все анархо-синдикалисты Германии разделяли такие представления. Не случайно в том же журнале «Ди Интернационалс» была опубликована статья жившего в Берлине индийского анархиста М. Ачарьи, который отстаивал и защищал анархокоммунистические принципы. «Единственный строй, который может прийти на место нынешней и всех дурно устроенных систем, — это руководство производством со стороны самих потребителей с целью равного потребления продуктов, — писал индийский революционер. — Это влечет за собой разрушение государства и любой формы частной собственности...; далее возможно создание независимых местных коммунальных сдиниц, в которых каждый член общества равен всем ОСТИЬНЫМ и представляет сам себя, вместо того чтобы передоверять представительство [своих интересов] другому лицу... Труд, а не деньги станут масштабом человечности... Сотрудничество может и должно осуществляться не через посредство обмена, а только путем совместного расчета производства и соответствующего распределения продуктов различными общинами». Внутри федерации таких коммун «не может быть никакого вопроса о ценах, никакого обмена и подобных сложностей». Ачарья предлагал «статистическую службу для различных соединенных друг с другом коммун», которая, используя самые современные технические средства, могла бы получать и передавать каждой коммуне информацию о том, «сколько благ могли бы быть потреблены в отдельных общинах». Во всех остальных вопросах каждая коммуна могла бы действовать и существовать совершенно автономно, в духе разнообразия и гармонии, обеспечивая свободное передвижение людей, свободу в семейных и брачных отношениях, уход за детьми и воспитание их. Объединение коммун заменило бы собой государство, не нуждаясь в специальном управленческом, полицейском, карательном или дипломатическом механизме [148]. В связи с разработкой «конструктивных» проблем стал подниматься вопрос о союзниках или попутчиках синдикалистов в революции. Традиционные представления революционного синдикализма предусматривали перенесение его формы организации на все общество. Теперь же Рюдигер утверждал, что «было бы неверно предполагать... что синдикалистская организация как таковая возьмет на себя задачи строительства [нового] и моментально превратится, так сказать, в организацию труда всей страны». Он рассчитывал теперь на то, что «в ходе революционного развития» это движение сможет в духовном смысле «задавать тон» [149]. О «переходном времени от революции к социализму» упоминал и Р. Буш [150]. Стали раздаваться призывы к пересмотру и некоторых других идейно-теоретических взглядов анархо-синдикализма. К примеру, говорилось о том, что с переходом к новой военной технике прежние антимилитаристские призывы к отказу от производства оружия более нереалистичны, равно как и распространенные ранее в ФАУД симпатии к ненасилию и гандистским методам [151]. Другие возрапротив пересмотра традиционно негативного отношения к «работе на военные нужды» [152]. Не все члены ФАУД были согласны и с самой ориентацией на «конструктивный социализм». Так, ветеран синдикалистского движения Карл Рохе, возражая Рюдигеру, видел основные текущие задачи синдикализма в ведении «психологической борьбы за социально-революционное сознание у трудящихся» и в массовой борьбе анархосиндикалистских организаций. Рохе настаивал на том, что человек, сознание, культура и система ценностей которого находятся в плену буржуазного общества, не в состоянии ни бороться за свои права, ни создать новое свободное общество. Люди все еще слишком пассивны, повинуются централизму и опеке, государству и порядку. «...Нам нужно изменить людей, ведь иное состояние и иной строй экономики и общества предполагают иных людей». Поэтому он считал, что со старым сознанием экспериментирование бессмысленно. «Что мы должны предпринять сегодня из конструктивного социализма? Противопоставить производственные кооперативы трестам? Или выступать с потребительскими кооперативами против концернов-универмагов?» — спрашивал Рохе. По его мнению, анархо-синдикалистское движение должно было прежде всего ставить цели культурно-революционные, способствуя становлению нового, свободного сознания и новых ценностей [153]. Отношения ФАУД с «Синдикалистско-анархистской молодежью» — по мере все большей ориентации ФАУД на борьбу за повседневные экономические требования — заметно охладели. Наиболее активные сторонники ФАУД были исключены из административного органа САМ — Информационного бюро. 6-я конференция молодежной организации в декабре 1926 г. закрепила «новое самовосприятие САМ как образовательного сообщества и анархо-синдикалистской организации массовой борьбы». Иными словами, САМ не собиралась отказываться от культурной и идейной работы с целью распространения новых общественных ценностей. Конференция отказалась считать обязательными для молодежной организации решения конгрессов ФАУД. После этого сторонники «взрослого» анархо-синдикалистского союза создали весной 1927 г. в Рейнско-Вестфальской области и Тюрингии самостоятельную «Анархо-синдикалистскую молодежную федерацик)». Однако в 1928 г. напряженность несколько сгладилась. В САМ насчитывалось теперь лишь 46 групп с 300—500 членами. Седьмая конференция в декабре 1928 г. предотвратила окончательный раскол молодежного анархо-синдикалистского движения и высказалась за дальнейшее организационное включение в рабочие биржи ФАУД и признание Декларации принципов «взрослой» организации. С 1930 г. представители САМ участвовали с совещательным голосом в работе Административного комитета ФАУД [154]. Франция: долгий путь к Революционно-синдикалистской ВКТ В 1922 г. французские анархо-синдикалисты остались в меньшинстве на конгрессе Унитарной Всеобщей конфедерации труда (УВКТ) в Сент-Этьенне; победу одержал блок коммунистов и синдикалистов. Но первые признаки неустойчивости Сент-Этьеннского большинства проявились уже в декабре 1922 — январе 1923 г., когда в Эссене была созвана международная рабочая конференция для обсуждения Рурского кризиса. Часть членов Исполнительной комиссии потребовала пригласить на нее также сторонников МАТ из Германии и Франции, а также германские профсоюзы, но эта идея была отвергнута [155]. Во Франции У ВКТ образовала Комитет действий для организации сопротивления против франко-бельгийской оккупации Рура, пригласив в него представителей ФКП и Анархистского союза последние не приняли В марте 1923 г. Национальный комитет конфедерации 75 голосами против 22 ратифицировал вступление в Профинтерн [157]. Участники, за исиючением анархо-синдикалистов, высказались за создание единого рабочего фронта «нe только снизу» [158]. Но Сент-Этьеннское большинство уже начало распадаться. Неожиданно для себя активисты КСЗ и другие оппозиционеры получили поддержку в лице фракции Луи Оскара Фроссара, занимавшего до осени 1922 г. пост генерального секретаря ФКП, но в 1923 г. покинувшего партию. Позднее эта группа оформилась как Социалистический коммунистический союз (в 1924 г. большинство членов примкнуло к Социалистической партии). Фроссар печатал синдикалистов на страницах издаваемой им газеты «Эгалитэ», резко критиковал ФКП и защищал принцип независимости профсоюзов от партии [159]. Сторонники большей независимости У ВКТ от ФКП потребовали включения представителей течения Фроссара и анархистов в Комитет действия. Большинство в Исполнительной комиссии отвергло это требование, заявив, что входить в упомянутый орган могут лишь «регулярно конституированные партии». В марте l923 г. Национальный совет конфедерации постановил пригласить в комитет членов Союза анархистов и организации Фроссара (после ее официального конституирования) [160]. Через несколько месяцев, однако, анархисты покинули комитет, протестуя против «расширения (его) комптенеции» [161]. Многие синдикалисты, прежде поддержавшие присоединение к Профинтерну, спохватились, когда ФКП приступила к широкой организации собственных профсоюзных ячеек. Представитель ФСдерации строитслсй Брутшу выдвинул проект резолюции, который рассматривал эти организации как форму подчинения У ВК Т компартии. На заседании Исполнительной комиссии конфедерации 23 марта 1923 г. эта резолюция была отклонена 12 голосами против шести. Однако дискуссия в У ВКТ нс утихала. Коммунист Семар выдвинул текст, в котором доказывалось, что деятельность профсоюзных комиссий является внутренним вопросом ФКП и профсоюзы не должны, в свою очередь, вмешиваться в дела партии. Появился также проект резолюции, выдвинутый лидером почтовиков Лартигом. В нем содержался призыв к единству конфедерации, но решительно отстаивался принцип полной независимости профсоюзов от любых партий или сект [162] Наиболее непримиримо выступал против коммунистического влияния Комитет синдикалистской защиты. 11 апреля 1923 г. на его заседании была принята резолюция с осуждением действий коммунистов. Французских синдикалистов возмутило то, что председатель Коминтерна Зиновьев, выступая на IV конгрессе Коминтерна, осудил забастовку в Гавре, а французский профцентр Унитарная ВКТ нс выступил против этого. Коммунисты осудили также стачки в Бельфорс и Периге. Из ФКП были ИСкЛЮчены члены, не выполнившие указаний профсоюзного руководства. КСЗ обвинил большинство У ВКТ в сектантстве. Было принято решение об объединении всех сил, полных РEШИМОСТИ «спасти синдикализм», образовать «Комитет единства» и подготовить конгресс синдикалистов. КСЗ высказался за восстановленис единства ВК Т на основе «Амьснской хартии» и постановил принять все меры для того, чтобы фабричные Советы сохранили свой первоначальный характер профсоюзной ячейки, а не превращались в орудие компартии [163] Другим центром сопротивления коммунистическому влиянию в профсоюзном движении стали союзы строительных рабочих. Федерация работников строительства и общественных работ Франции, объединявшая 30—32 тысячи рабочих, не спешила присоединиться к создававшемуся в рамках Профинтерна «Интернационалу строительных рабочих» и добивалась от Москвы ответа на такие вопросы, как обеспечение национальной и интернациональной независимости профсоюзного движения, ведение пропаганды за сокращение рабочего времени как мерз по смягчению безработицы, борьба за 8-часовой рабочий день, проблема эмиграции рабочей силы и создания международного членского билета, возможность создания «рабочих гильдий» (акционерных товариществ под контролем профсоюзов). Федерация не была удовлетворена ответом Профинтерна в области обеспечения независимости профсоюзов. Ее Национальный комитет дал мандат делегатам на Берлинском конгрессе МАТ 1922 г. «создать Интернационал строителей, включающий все национальные организации, не входящие в Амстердам» и стоящие на почве пассовой борьбы. Федерация предлагала провести международный конгресс с этой целью в марте 1923 г. [164]. Она вела активную работу среди трудящихся других национальностей, пыталась привлечь в свои ряды итальянских рабочих во Франции. Ведение соответствующей агитации в Парижском районе, департаменте Мёрт и Мозель и на Севере страны было поручено старому итальянскому железнодорожнику-антифашисту. Предпринимались попытки развернуть работу среди металлистов и маляров [165]. В 1923 г. общее собрание членов объединенного профсоюза строительных рабочих департаментов Сены официально высказалось против любой связи с партиями, за верность принципам революционного синдикализма и прямого действия. Профсоюз заявил, что выступает за «чисто синдикалистский Интернационал» [166]. Сторонники Лартига оформили свое собственное течение — «Революционно-синдикалистскис группы» (РСГ). Однако оппозиция оставалась расколотой. Бенар возлагал ответственность за кризис синдикалистского движения на РСГ, критикуя их за позицию на Сент-Этьеннском съезде и отказ объединиться с КСЗ [167]. Тем не менее позиции коммунистов в конфедерации к лету 1923 г. существенно пошатнулись. Федерация строителей резко атаковала политику ФКП. Большинство профсоюзов государственных служащих (особенно служащие мэрий), союз рабочих по одежде и федерация почтовиков, которые на конгрессе в Сент-Этьенне поддерживали Профинтерн, теперь перешли на сторону оппозиции. В поддержку ее высказались и двое секретарей У ВКТ — Мари Гюйо и Казаль. «Коалиция анархистов и сопротивленцев успешно пошла вперед, — бил тревогу Монмуссо в письме Лозовскому от 11 июля 1923 г. — Однородности Исполнительной комиссии и Конфедерального бюро больше не существует, и весьма возможно, что на Национальном совете 22 и 23 июля мы окажемся в меньшинстве по весьма весомому вопросу, касающемуся отношений У ВКТ с Коммунистической партией и Профинтерном». Он высказывал опассния, что анархо-синдикалистам удастся «утвердиться в руководстве У ВКТ, чтобы повернуть се в сторону БЕРЛИНА», то есть МАГ [168]. В борьбе с противниками коммунисты не останавливались даже перед тем, чтобы обличать Бенара, Барта и их сторонников как масонов [169]. На июльском заседании Национального совета У ВКТ оппозиция (КСЗ и РСГ) выступила единым блоком, но потерпела поражение. За резолюцию Семара проголосовали 19 отраслевых и профессиональных федераций и 40 департаментских союзов, за резолюцию Гюйо—Лартига 1 федераций и 26 союзов. Девять членов Исполнительной комиссии и два члена Конфедерального бюро подали в отставку в знак протеста. Испугавшись несвоевременного раскола, большинство под давлением Федерации строителей согласилось созвать внеочередной конгресс У ВКТ, на котором предстояло окончательно решить вопрос о профсоюзных комиссиях ФКП и членстве в Профинтерне [170]. Период между июльским Национальным советом и конгрессом У ВКТ в ноябре 1923 г. стал временем острейшей внутренней борьбы ТСНдеНЦИЙ. В преддверии его КСЗ предложил РСГ провести официальные переговоры с целью объединения революционных синдикалистов. Однако единственная состоявшаяся встреча закончилась провалом: выработать общую платформу для совместных действий не удалось. Стороны смогли договориться лишь о принципиальной необходимости «уважения и защиты нсзависимости и самостоятельности синдикализма во французском профсоюзном движении» [171]. За год анархо-синдикалистам не удалось существенно укрепить свое влияние. На чрезвычайном съезде У ВКТ в Бурже в ноябре 1923 г. было 973 сторонника компартии, 147 КСЗ и 122 — РСГ. Большинство одобрило политику руководства и подчинение компартии [172]. Предложение о присоединении к Берлинскому Интернационалу было отклонено: за Профинтерн было подано 962 голоса, за Берлин — 219 голосов [173]. Фракция КСЗ ушла из зала заседаний, но в итоге раскол был предотвращен [174]. Большая часть синдикалистского меньшинства предпочла не покидать У ВКТ, что, как признал Бенар, было серьезной ошибкой [175]. Синдикалистский блок распался на части. Теперь Бенар стал искать сближения со «старой» ВКТ. В конце 1923 — начале 1924 г. он обратился к своим друзьям в руководстве этого профцентра, предложив объединение на почве признания «Амьенской хартии» и прав меньшинств. Такое объединение должно было вначале состояться на местном и отраслевом уровнях, а потом следовало организовать конгресс. 14 января 1924 г. предложение было официально передано Административной комиссии ВКТ. 14 февраля оно было отклонено. Однако Бенар продолжал усилия с тем, чтобы договориться. В феврале он выдвинул новые предложсния об объединении, включая независимость синдикализма от любых группировок и присоединение к тому Интернационалу, который согласится с этими принципами. В частной переписке он допускал возможность того, что объединенные профсоюзы присоединятся к Амстердамскому Интернационалу как «более сильному» [176] Объясняя свою позицию, Бенар писал в журнале МАТ: «Объединение синдикалистских сил УВКТ с теми, кто в настоящий момент находятся вне ее, и с обеими ВКТ не только позволило бы французскому синдикализму возобновить свое развитие, как было до войны, но и в известной мере позволило бы справиться с коммунистической партией. Это было бы, без сомнения, лучшим средством избежать установления со временем подлинной диктатуры, вернуть нашему движению его изначальный и традиционный характер...» Он избегал дать публичный ответ на вопрос, к какому международному объединению могли бы примкнуть в этом случае французские профсоюзы, но заверял товарищей по МАТ: «Что касается меня, то я сделаю невозможное для того, чтобы восторжествовала точка зрения МАТ (КСЗ) — единственного подлинного революционного синдикалистского Интернационала» [177] После конгресса в Бурже коммунисты, пользуясь расколом среди синдикалистов, смогли наконец перейти в решающее наступление на оппозицию в УВКТ. В декабре 1923 г. сторонники ФКП добились решения о присоединении к Профинтерну на конгрессе Союза профсоюзов Сены; возражения Годо и анархистов были отклонены [178]. Национальный совет У ВКТ весной 1924 г. ознаменовался новым ослаблением позиций синдикалистов [179]. Во время одного из собраний в Париже 1 января 1924 г. сторонники компартии напали на синдикалистов-строителей, убили двух человек и 20 ранили. Это вызвало бурю негодования среди синдикалистов, но все еще не побудило их окончательно порвать с прокоммунистическими профсоюзами. Встреча представителей Парижа и провинции на похоронах убитых сопровождалась разногласиями. Строители Сены и синдикат мясников предложили создать новое общенациональное объединение профсоюзов, другие призывали остаться в У ВКТ или вступить в ВКТ. Часть синдикалистов желала объединить ВКТ и У ВКТ. Недовольные профсоюзы стали покидать У ВКТ и становились автономными. Так, 20 января 1924 г. объединенный профсоюз строителей Сены вышел из конфедерации и потребовал, чтобы вся федерация строителей сделали то же самое [180]. 27 января 1924 г. Всеобщий рабочий союз Верхнего Эльзаса объявил о выходе из У ВК Т и присоединении к МАТ [181]. Этот союз был учрежден в 1922 г. на заседании местного союза профсоюзов Мюлуза и включал главным образом революционно настроенных рабочих-металлистов, исключенных реформистским руководством Союза металлистов ВКТ. В него входили преобладавшие в нем анархисты и некоторые коммунисты, которые, впрочем, порвали с ФКП после IV конгресса Коминтерна (тогда же местная коммунистическая молодежная организация преобразовалась в «Синдикалистскую молодежь» [182]. Недовольство многих рядовых рабочих вызывала и безуспешная тактика коммунистов во время забастовок: подобно реформистам, они пытались подменить стачки солидарности финансовой поддержкой [183]. Таким образом потерпели неудачу забастовки в Сент-Этьснне и выступления текстильщиков в Роанне. Бенар видел в этом нежелание лидеров У ВКТ и компартии поддерживать частичные забастовки [184]. Острое противоборство между ФКП и синдикалистами происходило среди почтовиков и металлистов. Лидер федерации почтовиков Лартиг занимал пост секретаря синдикалистского меньшинства У ВК Т и превратил профессиональный печатный орган в ведущее издание оппозиции. Он резко нападал на коммунистов, обвиняя их в стремлении подчинить себе профсоюзы, активно сотрудничал в анархистской газете «Лё Либертэр». В то же самое время Лартиг заявлял о намерении бороться за единство У ВКТ. Но положение его группы в федерации было непрочным. На момент конгресса У ВКТ в Бурже ее поддерживали 27 профсоюзов из 55, СИЕ (в Страсбурге) выступал с позиций, близких к еще более радикальной Федерации строителеи [185]. Ареной борьбы тенденций стали конгрессы делегатов с фабрик, проведенные металлистами в началс 1924 г. В Париже синдикалисты потерпели поражение и покинули форум. Зато они смогли взять реванш в Лионе, где конгресс был созван по инициативе автономных профсоюзов, близких к анархо-синдикализму. Столкнувшись с неблагоприятным для себя соотношением сил, сторонники ФКП ушли с конгресса [186]. Коммунисты сосредоточили все силы на попытках разгромить своих противников в У ВК Т. Атаки, как информировал Профинтерн 4 июня 1924 г. секретарь Центральной профсоюзной комиссии ФКП Анри Гурдо, направлялись в первую очередь против федераций строителей и работников почт и телеграфа. Опорой этих действий служили профсоюзные комиссии компартии и поддерживаемое ими прокоммунистическое меньшинство. В Федерации строительных рабочих коммунистам и их сторонникам удалось сдержать стремление к автономии и соответствующую активность Федерального бюро; объединенный профсоюз строителей Сены подчинЬлся федерации, упорное сопротивление оказывали лишь каменщики и плотники. В объединении почтовиков ФКП смогла после упорной борьбы добиться большинства на конгрессе федерации, оттеснив группу Лартига (102 делегата против 80). Анархо-синдикалистское течение среди работников почты «разъединено, растеряно, но еще не мертво», — сообщал Гурдо. Коммунисты завоевали большинство в объединениях профсоюзов Алжира, департаментов Шаранта, Крёз, Кот д'Ор, позднее подчинили союзы в Воклюзе, Од, Иль и Вилен, Кот-дюНор и Вьенне, федерацию гражданского персонала военной проМЫШЛеННОСТИ. В департаменте Рона они стремились разрушить «любой зародыш сскции МАТ во Франции». В Гаврс коммунисты сломили сопротивление металлистов во главе с Кенелем и Лё-Кийерником. В целом, подытоживал секретарь Центральной комиссии, ФКП удалось разбить движение за автономию почти всюду, где оно проявилось [187]. В лагере самих синдикалистов шла борьба МСЖДУ «автономистами» — сторонниками создания самостоятельных синдикалистских профсоюзов [188] и теми, кто выступал за объединение всех французских профсоюзов на основе нейтрального синдикализма. Железнодорожники в Северной Франции угрожали выйти из ВКТ и УВКТ, если те до 15 октября не восстановят единство профдвижения. Против руководства У ВКТ выступили 25 профсоюзов Бретани, металлисты Роны и др. [189]. ЦК Революционно-синдикалистского меньшинства У ВКТ (РСГ) осудил идею «автономистов» и принял резолюцию за объединение профсоюзов на национальном (ВКТ и У ВКТ) и международном уровнях (Амстердамского Интернационала, Профинтерна и МАТ) [190]. «Мы очень хорошо знаем, что столь желанное единство достижимо в рамках старой ВКТ», — писал 30 авкуста 1924 г. в «Лё Либертэр» один из лидеров синдикалистской оппозиции Жув. Представитель Федерации строителей У ВКТ Фейссанье также высказался в поддержку этой идеи. Но анархо-синдикалисты среди строителей склонялись к «автономии» [191]. Ощутимый удар по лозунгу объединения с ВКТ нанесли события во время забастовки моряков в Гавре в августе 1924 г. Всеобщую стачку объявил автономный профсоюз после того, как предприниматели отклонили его требование о повышении зарплаты. Анархисты и их газета «Лё Либертэр» вели энергичную кампанию в поддержку выступления, приветствуя его независимый от партий характер. Но очень скоро бастующим пришлось столкнуться с тем, что профсоюзные лидеры, близкие к ВКТ, не желают присоединяться к забастовке. Анархисты призвали к поименному голосованико моряков на всех судах; в ходе демонстраций разгневанных моряков перед профсоюзной штаб-квартирой произошли столкнонения. В поддержку стачки выступили моряки Нанта и Сен-Назера. Забастовка завершилась через 23 дня частичной победой, которую «Лё Либертэр» приветствовала как успех стратегии автономии профсоюзов [192]. 6 октября 1924 Г. ЦК революционно-синдикалистского [193]. Mеньшинства вынужден был объявить о создании Комитета связи революционных синдикалистов. Со своей стороны, П. Бенар заявил в тот же день в интервью «Лё Либертэр»: «Поскольку единство всех профсоюзов невозможно, создадим третью ВКТ » [194]; Тем временем коммунистам уже удалось взять под контроль большинство региональных союзов и отраслевых федераций У ВКТ 194 . К октябрю 1924 г. они завладели руководством Союза профсоюзов департамента Буш-дю-Рон (с центром в Марселе). В соседнем с Парижем департаменте Сена и Марна большая часть профсоюзов оказалась в руках сторонников компартии. В департаменте Луара (центр — Сент-Этьенн) после упорной и продолжительной борьбы в сентябре — ноябре 1924 г. победа досталась коммунистам большинством в 9 голосов. Федерация стекольщиков осудила анархо-синдикалистов [195]. Все более утрачивая позиции в У ВКТ, синдикалисты стали призывать профсоюзы и входящих в движение анархистов покинуть конфедерацию и объявить себя автономными. Лидер гонфедерации Монмуссо сообщал в Профинтерн ноября 1924 г.: «В настоящее время анархо-синдикалистские силы состоят из сотни профсоюзов по всей стране...» [196]. Оплотом синдикалистской оппозиции внутри УВКТ оставались Федерация строителей и Союз профсоюзов департамента Рона (центр — Лион). В объединении строителей коммунистическое меньшинство стремилось всеми силами помешать принятию решения о выходе из конфедерации [197]. В октябре 1924 г. из УВКТ окончательно вышел объединенный синдикат строителей, возмущенный тем, что ФКП и руководство УВКТ взяли под защиту убийцу рабочих-строителей [198]. Острая борьба в федерации закончилась поражением коммунистов. Их исключили из секций маляров, слесарей, каменщиков и столяров объединенного синдиката строителей, а цементники, художественные работники по камню и помощники решили остаться в УВКТ. 30 октября синдикат организовал большой митинг в здании Биржи труда. 31 октября собрался Национальный совет Федерации строителей, за заседанием которого с большим вниманием следило все французское профсоюзное движение. Вопреки возражениям землекопов Сены и других приверженцев сохранения единства, совет проголосовал за выход федерации из УВКТ с 1 января 1925 г. [199]. Союз профсоюзов департамента Рона также изгнал из своих рядов союзы, поддерживавшие компартию ( металлистов, трам вайщиков Лиона). 19 ноября 1924 г. департаментский союз официально проголосовал за выход из У ВКТ [200]. 1—2 ноября 1924 г. на конференции революционного меньшинства в Париже было провозглашено создание «Федеративного союза автономных профсоюзов Франции» (ФСАП). На ней были представлены Федерация строителей, 4 департаментских союза У ВКТ, 2 автономных департаментских союза, 186 профсоюзов УВКТ, 16 автономных профсоюзов, 19 фракций меньшинства и «Синдикалистская молодежь» [201]. Участники приняли решение отделиться от УВКТ, создать объединение на основе синдикализма, закрепленного в «Амьенской хартии», развернуть деятельность по всей стране, установив взаимодействие между профсоюзами снизу. Они провозгласили целью синдикализма «уничтожение капитализма и наемног рабства». Был принят манифест к рабочему классу и создана Временная комиссия для осуществления решений в составе 12 человек [202]. Однако создание объединения еще носило временный характер. За немедленное образование общенациональной организации, входящей в МАТ, высказались только Бенар и Люсьен Юар, но они не были услышаны. Федерация строителей, поддерживавшая идею нового профцентра, вообще не вошла во ФСАП [203]. Делегаты конференции действовали как бы против воли, под давлением обстоятельств. Они боялись, что новая общенациональная профорганизация не сможет сохранить независимость от политических движений, но попадет под влияние анархизма. Один из делегатов, сам принадлежащий к анархистам и синдикалистам, заявил, что он против создания нового профцентра, поскольку его сочли бы анархистским и поскольку для такой организации не нашлось бы партнеров в международном масштабе (при этом он со всей очевидностью игнорировал существование МАТ). Другой признался, что опасается возникновения новой анархистской тенденции, в ответ на что присутствовавшие анархисты успокоили его заявлением, что анархизм — «это всего лишь мораль». «Никто из присутствовавших анархистских делегатов не счел необходимым протестовать против такого извращенного определения политического Движения, к которому они принадлежали...» — возмущался секретарь МАТ Шапиро [204]. ФСАП возглавил созданный на конференции временный исполком; секретарем по международным связям был избран Бенар. Он оценивал примерное число членов профсоюзов ФСАП в 50 тысяч человек. Федерация развернула более или менее успешную пропаганду прежде всего в департаментах Рона, Буш-дю-Рон, Жиронда, Финистер и в Парижском регионе [205]. При этом лидеры по-прежнему ориентировались на достижение «профсоюзного единства». В отчете II конгрессу МАТ Бенар подчеркивал перспективы объединения Амстердамского Интернационала и Профинтерна, ВКТ и УВКТ и заявлял, что «под угрозой исчезновения с поверхности» синдикалисты не могут оставаться в стороне от объединительных усилий и переговоров. Он высказывался за участие в объединенном конгрессе ВКТ. Бенар поставил перед Административным бюро МАТ вопрос, не следует ли и аНаРХО-СИНдикалистскому Интернационалу присоединиться к создаваемому единому мировому профсоюзному Интернационалу [206]. Одновременно с конференцией меньшинства прошла конференция Анархистского союза. Французские анархисты работали в различных профсоюзах, как входивших в ВКТ и УВКТ, так и в автономных. Конференция высказалась за независимость профсоюзов от политических партий. Делегаты постановили ввести обязательные членские взносы и расширить «Инициативный комитет» союза с тем, чтобы в нем были представлены все части страны [207]. После создания ФСАП его активисты призвали рабочих покинуть ряды УВКТ и примкнуть к автономным профсоюзам. Но успехи этой агитации во многих отраслях оказывались весьма скромными. Так, из федерации кожевников вышло всего 250 человек. В федерации горняков руководство распустило два небол ЬШИХ союза в Луаре, кроме того, из нее ВЫШСЛ в 1924 г. крупный профсоюз шиферных рабочих Трелазе с 500 членами, но в нем сохранялось коммунистическое меньшинство. Существенные потери из-за ухода анархосиндикалистов понесли федерации керамиков и стекольщиков УВКТ [208]. На конференции Федеративого союза в июне 1925 г. было вновь подтверждено стремление к объединению всех профсоюзов на основе «Амьенской хартии», хотя и оговаривалось, что если это намерение все же не удастся, то необходимо будет создать самостоятельный профцентр, уже нe на временной, а на постоянной основе [209] июля Бенар был избран генеральным секретарем Федеративного союза. 27 июня 1926 г. конференция независимых профсоюзов в Париже высказалась за присоединение к МАТ. Этот вопрос обсуждался и Федерацией строительных рабочих. ФСАП и Федерация строителей договорились о проведении объединительного конгресса в октябре, на который пригласили и все другие революционно-синдикалистские организации [210]. 13—14 ноября 1926 г. национальный конгресс Федерации строителей в Лионс принял решение присоединиться к проводимому 15—16 ноября в Лионе конгрессу ФСАП [211] . Конгресс Федерации строителей констатировал неудачу прежних попыток достичь объединения с федерациями строителей ВКТ и У ВКТ и постановил вступить в создаваемый революционно-синдикалистский Интернационал строительных рабочих. За это предложение голосовали 54 профсоюза, — против и З воздержались [212]. На объединительном съезде революционных синдикалистов в Лионе были представлены 89 местных профсоюзов, в особенности из района Лиона, Федерация строителей и Союз профсоюзов департаментов Сены [213] В них входило в общей сложности около 15 тысяч трудящихся [214] Главным был вопрос о создании новой профсоюзной конфедерации. Высказанные мнения существенно расходились. Так, делегат электриков Роны Гарро выступил за учреждение соверШеННО новой организации, которая бы «ни в чем не напоминала другие ВКТ» и даже имела бы совершенно другое название. Представитель металлургов Сены Гиги предлагал временно сохранить Федерацию автономных профсоюзов, заявив, что время для новой конфедерации было упущено 2 года назад, а теперь для этого недостаточно сил. Бастиен от автономных синдикатов Амьена заявил даже, что конфедерация вообще не нужна, поскольку является бюрократической структурой. Напротив, делегаты Клеман (трубочники Сен- Клода), Ретцон (металлисты Лиона), Буассон (Федерация строителей), Буду (строители Парижа), Л. Юар (обувщики Парижа) и другие отвергли пессимизм и представление о ненужности объединения и настоятельно потребовали учредить наконец новую ВКТ. В итоге 84 голосами против трех при двух воздержавшихся была принята резолюция о создании такой революционносиндикалистской организации. В ней указывалось, что как ВКТ, так и УВКТ окончательно отказались от синдикализма, систематически изгоняют из своих рядов тех, кто не согласен с «диктатурой буржуазной социал-демократии» или компартии, и органически нe способны достичь единства. В то же время автономия профсоюзов, «избранная в качестве временной меры шля активизации осуществления единства», оказалась недостаточной. Поэтому, говорилось в решении конгресса, назрела настоятельная необходимость «срочно объединить в одной организации» революционно-синдикалистские элементы, рассеянные по всей стране, создать «национальную организацию», связанную с аналогичными синдикальными движениями в других странах. Эта «иная ВКТ, основанная на революционно-синдикалистских, федералистских и антиэтатистских прин«свободная, автономная и независимая от всех других группировок», провозглашала себя «продолжением довоенной ВКТ». Она была призвана «объединить в своих рядах всех трудящихся, сознающих классовую борьбу» и стать центром притяжения для ныне автономных синдикатов. Что касается проблемы единства рабочего движения, то делегаты конгресса высказались за единство действий на профессиональной основе, то есть за возможность сотрудничества с «другими ВКТ» (но не с политическими партиями) в борьбе за непосредственные интересы трудящихся (8-часовой рабочий день, повышение зарплаты и т.д.), и за участие в «любом подлинном революционном действии». Однако они категорически отвергли возможность организационного объединения пролетариата, пока нс наступит «крах... партий и тех ВКТ, которые служат их придатком». Организация получила название Революционно-синдикалистской Всеобщей конфедерации труда (РСВКТ). Конгресс утвердил статуты РСВКТ: против голосовали только автономные синдикаты Амьена, покинувшие форум, и металлисты Парижа. Цель конфедерации состояла в том, чтобы «объединить на специфически экономической почве всех наемных работников для защиты их материальных и моральных интересов» и «путем классовой борьбы достичь освобождения трудящихся, которое может быть осуществлено только посредством полного преобразования существующего общества». Такое преобразование, указывалось в документе, предполагает «устранение предпринимательства, ликвидацию наемного труда и исчезновение государства». Согласно уставным документам, базовыми организациями конфедерации являлись местные союзы, отраслевые синдикаты, фабричные Советы и цеховые комитеты. Они объединялись затем в региональные союзы (всех профессий) и федерации отраслевых синдикатов. Эти федерации носили чисто технический характер, на конгрессах могли быть представлены только местные союзы. Высшим органом РСВКТ был объявлен конгресс, проводимый раз в два года. Административным органом между конгрессами становился Национальный конфедеральный комитет (собрание представителей от всех региональных союзов), а в перерывах между его заседаниями — Административная комиссия, созданная на основе региона, в котором размещалась штаб-квартира конфедерации. В качестве технического органа связи предусматривалось образуемое конгрессом Бюро в составе двух секретарей. Образовывались также контрольная и конфликтная комиссии. По предложению Бенара конгресс одобрил Манифест революционного синдикализма, в котором повторялась мысль Амьснской хартии о «двойной роли» синдикализма: органа сопротивления в существующем обществе и органа производства и распределения в будущем, основы социального преобразования. Подчеркивалась необходимость объединить в рамках синдикатов работников не только физического, но и умственного труда, включая техников и ученых. В манифесте указывалось, что пролетариат должен «стремиться к тому, чтобы свергнуть нынешний режим и сделать невозможным захват власти политическими партиями». Он осудил не только существующий строй, но и фашизм, который вместо действительного решения социального вопроса «стремится использовать профсоюзное движение путем приспособления его к своим особым политическим воззрениям». «Новые условия жизни народов являются делом творческих производительных сил, которые способствуют прогрессу путем соединения физического и умственного труда, техники и науки, объединенных в общий организационный план», — говорилось в документе. Согласно представлениям французских анархо-синдикалистов, синдикализму предстояло с самого начала революции «взять в свои руки руководство производством и управление социальной жизнью». Соответственно организация синдикалистского движения должна быть уже сейчас приспособлена к этой задаче производства и распределения благ и готовить ее осуществление. В манифесте подчеркивалось, что РСВКТ «должна быть исключительно классовой организацией», стоящей «вне партий» и «в оппозиции к ним». Ей предстоит «разрушить привилегии», «достичь социального равенства», «вытеснить предпринимательство» и ликвидировать систему индивидуального и коллективного наемного труда. РСВКТ отвергала идею классового сотрудничества и участие рабочих совместно с предпринимателями и государством в органах, обсуждающих хозяйственные вопросы. Впервые в истории Франции синдикалистская организация открыто и принципиально отвергла в принятой «Лионской хартии» нейтральность профсоюзов в отношении партий и потребовала ликвидации государства. В этом состояло радикальное отличие РС ВКТ от довоенного революционного синдикализма. Целями РСВКТ были провозглашены: изъятие у государства и капитала «всех возможностей действия» путем овладения РСВКТ средствами производства и обмена и изгнания нынешних собственников; защита пролетарских завоеваний, позволяющих «обеспечить существование нового порядка», поддерживать работу аппарата производства и обмена между городом и деревней, сократив время простоя в момент революции к минимуму; замсна подлежащей разрушению государственной власти «разумной, федералистской организацией» производства, обмена и распределения. В качестве немедленных задач в манифесте были названы сокращение рабочего времени и повышение заработной платы. Указывалось, что синдикализм стремится к «профсоюзному контролю на предприятиях, созданию производственных Советов в мастерских, на предприятиях, в бюро, на стройплощадках и т.д.». Среди других важных моментов было решение о «реконституировании «Синдикалистской молодежи» под эгидой PC BKT» [215]. Единогласно было решено вступить в МАТ. Секретарем организации был избран Л.Юар, представителем в Административном бюро МАТ — Пьер Бенар. Штаб-квартира РС ВКТ была установлена в Лионе [216]. Что касается борьбы за повседневные нужды трудящихся, то РСВКТ «подняла на щит все старые требования рабочих: зарплату, право на коалиции для иностранных рабочих, рабочий контроль, ответственность предпринимателя при несчастных случаях, единую зарплату, защиту труда и, наконец, вопрос о снижении рабочего времени», то есть о введении 6-часового рабочего дня [217]. Однако революционные синдикалисты Франции слишком долго тянули с созданием собственной организации. В результате они упустили время, позволили укрепиться социалистическим и коммунистичсским профсоюзам. Немалое число потенциальных сторонников революционного синдикализма, разочарованные организационным хаосом и нерешительностью, совсем отошли от движения. Многие анархисты и анархо-синдикалисты, состоявшие в УВКТ или в автономных профсоюзах, встретили создание РС ВКТ без энтузиазма. Они продолжали следовать револ юционно-синдикалистской идее профсоюзного единства и считали новую организацию слишком политической. даже далеко не все участники Федеративного союза поддержали решение о создании РСВКТ. На Лионском конгрессе против выступили такие влиятельные активисты, как Бастиен из автономных профсоюзов Амьена, Альбер Гиги из Союза металлистов Парижа, Ле Пен из единого профсоюза строителей и т.д. В некоторых городах сохранились автономные профсоюзы. Так, в Лиможе, где под сильным влиянием анархистов находились союзы работников керамической, обувной, мебельной и одежной промышленности, был создан Союз автономных профсоюзов, просуществовавший до 1936 г., когда он объединился с ВКТ. Другие автономные союзы присоединились к ВКТ или УВКТ [218]. Первоочередной организационной задачей РСВКТ было добиться присоединения множества остававшихся независимых профсоюзов. В конце 1926 г. о присоединении к ней заявили 14 профсоюзов в Южной Франции общей численностью более 1 150 человек: профсоюз обойщиков и декораторов (150 членов), профсоюз сельскохозяйственных рабочих Перпиньяна (400 членов), профсоюз сельскохозяйственных рабочих Нарбонна (300), профсоюз работников одежной промышленности Роны (1 20), межпрофессиональнос объединение в Тулузе (30), профсоюз служащих торговли овощами и фруктами (1 50), профсоюз работников транспорта и складского дела в Лионе (150), профсоюз рабочих кожевенной промышленности Лиона (20), рабочие сланцевых карьеров Мизенгрена (50), дубильщики и кожевники Гренобля (30), обойщики и декораторы Гренобля (90), профсоюз столяров Гренобля (50), межпрофессиональный союз в Туре (30), профсоюз рабочих-красильщиков Сент-Этьенна (100), обойщики и декораторы Треву (25). Ожидалось создание новых профсоюзов сельскохозяйственных рабочих и их федерации на Юге. Кроме того, к РСВКТ присоединились межпрофессиональный союз промышленных рабочих Юин-Льетара, профсоюз металлистов Парижа. В конце декабря 1926 г. был создан Региональный союз революционно-синдикалистских профсоюзов Парижа. В РСВКТ действовали федерации строителей, металлистов, кожевников, древесных рабочих. Начал выходить печатный орган конфедерации — газета «Лё Комба сандикалист». Организации удалось укрепиться в Лионе. Она проводила акции против безработицы, издала обращение к рабочим за 6-часовой рабочий день и 38-часовую рабочую неделю как средство борьбы с безработицей, готовя соответствующую кампанию к 1 мая 1927 г. Коммунисты проявили крайнюю враждебность в отношении нового профобъединения. Между ними и его сторонниками неоднократно вспыхивали столкновения [219]. В здании Биржи труда Лиона было совершено нападение на анархо-синдикалистов, те ответили силой на силу. В Марселе подвергся атаке секретарь регионального союза РСВКТ [220]. Первые успехи длились недолго. Очень быстро наступил спад. Ряды РСВКТ стали таять, чему способствовал и рост безработицы. В 1927 г. организация находилась в состоянии финансового и организационного кризиса. «Взносы поступали весьма скудно, и некоторые товарищи проявляли весьма мало интереса к новой оргаНИЗаЦИИ, поскольку нс желали признать ее жизнеспособность, так оценивал положение Юар, выступая на [221] конгрессе МАТ в 1928 г. — Из-за нехватки средств на некоторое время пришлось [в августе 1927 г.] приостановить издание органа движения «Лё Комба сандикалист»; уже через два месяца после создания новая национальная организация была вынуждена упразднить пост одного из двух оплачиваемых секретарей. В сентябре 1927 г. положение стало настолько критическим, что и второй, единственный секретарь уже не мог получать свою зарплату». «Связи между местными организациями и РСВКТ становились все слабее. В декабре 1927 г. можно было думать, что РСВ КТ осталось жить всего лишь несколько недель», — говорилось в отчете конфедерации конгрессу [222]. Кризис удалось в какой-то степени преодолеть с помощью МАТ. Увеличилось число людей, попросивших выдать им членские билеты на 1928 г. ВКТ и У ВКТ явно не собирались объединяться, что отрезвило некоторых сторонников «профсоюзного единства». Удалось возобновить выпуск газеты, создать ряд небольших новых местных синдикатов (в Безье, Бордо, Нуаян-лаГравуаер и Анжерс), межпрофессиональных союзов (в Улэне, Виёрбанне, Сент-Этьснне, Бедариё, Ла-Бастиде) и провести два пропагандистских турне, в том числе по Южной Франции. В Лионе коммунисты опять попытались напасть на синдикалистов, но были отражсны [223]. К лету 1928 г. положение РСВКТ несколько стабилизировалось, хотя оставалось далеко не блестящим. «Взносы поступают более регулярно, — сообщал Юар. — Мы получаем одобрение из всех частей Франции и даже из колоний, и независимые профсоюзы таюке поворачиваются к нам» [224]. Действовали отраслевые федерации строителей и парикмахеров. Шахтеры имели два местных синдиката общей численностью в 600 членов. Готовњлось образование еще двух федераций — металлистов и лесной промышленности. Имелось четыре региональных союза (в районе Парижа, Бордо, Альби и Лиона) и планировалось создание еще одного — в области Брстани-Анжу. Регулярно выходила газета, распространению которой способствовали «группы друзей газеты» в Лионс, Сент-Этьенне, Безье, Тулузе и Перпиньяне [225]. Всего в РСВКТ состоял 81 местный синдикат, главным образом на Югс и в таких крупных городах, как Париж, Лион, Сент-Этьенн, Безье, Псрпиньян, Тулуза, Альби, Бордо, Нант, Анжер, Руан, Гавр, Ренн, Клермон-Ферран и т.д. В Северной и Восточной Франции анархо-синдикалистский профцентр не имел приверженцев. Готовилось создание региональной федерации в Алжире. Всего на 1928 г. было выдано 7503 членских билета и 31 568 марок для уплаты взносов [226]. Тем не менее РСВКТ осталась маленьким и не очень влиятельным профсоюзом. Она была меньше, чем в момент создания в 1926 г. Особенно сильные потери конфедерация понесла среди строителей. Существовали проблемы и во взаимоотношениях между французским анархо-синдикалистским движением и испанскими анархистскими эмигрантами, которые нашли убежище во Франции во время диктатуры Примо де Риверы. Испанцы принимали активное участие в создании организаций РС ВКТ. Так, в одном из тулузских синдикатов из 30 членов было только двое французов, остальные члены были испанцами. Испанские синдикалистские секции, созданные НКТ, должны были входить и в РСВКТ. Французские анархо-синдикалисты были недовольны наличием параллельных организаций и настаивали на том, чтобы в их стране было только одно синдикалистское профобъединение [227]. Испанские эмигрантские организации обвиняли в возникших проблемах французскую сторону. «...Среди товарищей из РСВКТ существовали некоторые сомнения насчет неудобств, которые могли возникнуть для них вследствие образования наших отделений, — говорилось в отчете испанской эмиграции III конгрессу МАТ. — Подозрения, с известной злостностью высказывавшиеся некоторыми элементами, привели к тому, что сердечные отношения между французскими товарищами и нами были нарушены». С тем чтобы «покончить с выдвинутыми баснями» и показать, что испанцы не заинтересованы в «национальном синдикализме», они приняли участис в конференции РСВКТ, которая состоялась в августе 1927 г. в Лионе. На ней они объяснили, что считают создание собственных секций необходимым для сохранения «бунтарского духа» среди испанских трудящихся во Франции и поддержания связи между ними и синдикалистской организацией Испании, а также высказали свои претензии [228]. Участники конференции РС ВКТ предложили испанским товарищам распустить свои секции и влиться непосредственно в их страновую конфедерацию, пообещав взамен прямое представительство в ее органах [229]. Однако испанцы настаивали на сохранении своих структур. Каждый, кто хотел вступить в секции, должен был сперва стать членом организации РСВКТ. Созданные ячейки устанавливали контакты с Административным комитетом РСВКТ, чтобы по согласованию с ним образовать синдикаты. Однако, жаловались эмигранты, к ним относились как к «подозрительным элементам», комитет не реагировал на них «с должной серьезностью» и не цснил их инициативы. Они сетовали на то, что РСВКТ не предоставляет им пропагандистский материал, чем сильно затрудняет работу испанских эмигрантских групп, которые «могут полагаться лишь на собственные усилия» [230]. 2-й конгресс РСВКТ состоялся в Лионе в ноябре 1928 г. К этому времени были созданы три новые отраслевые федерации, так что на момент съезда их насчитывалось пять: строителей, парикмахеров, металлистов, рабочих по древесине, кожевников. Конгресс подтвердил требование 6-часового рабочего дня, особенно перед лицом капиталистической рационализации экономики. Было принято также решение о международных взносах РСВКТ в МАТ. Создание Международного фонда солидарности МАТ вызвало трудности во Франции, поскольку там уже существовал «комитет взаимопомощи». Кроме того, было решено перенести штаб-квартиру РСВКТ из Лиона в Париж [231]. РСВКТ критиковала социальную политику Французского государства. Она осудила закон о больничных кассах (поддержанный реформистскими профсоюзами), считая эту меру социального страхования недостаточной. Конфедерация заявляла, что она в принципе — за оплачиваемые отпуска по болезни и всеобщее социальное страхование, но считала, что взносы должны платить не трудящиеся, а предприниматели и государство [232]. Во второй половине 1929 г. и в 1930 г. велась интенсивная пропаганда против введения этого закона. Но попытки синдикалистов поднять широкие массы трудящихся на акции против закона не увенчались успехом [233]. Конференция РСВКТ осенью 1929 г. осудила принудительные взносы по социальному страхованию. Она призвала трудящихся не участвовать в больничных кассах и требовать повышения зарплаты, чтобы компенсировать взносы. Делегаты приняли также решение об улучшении пропагандистской работы организации: «Комба сандикалист» должна была теперь издаваться еженедельно и быть лучше в качественном отношении, посылаемые организацией пропагандисты должны были дольше, совершая турне, задерживаться на одном месте. Было постановлено организовать забастовочный фонд в виде местных самоупрашшющихся касс солидарности, куда каждый член должн был ежемесячно уплачивать свой взнос [234]. РСВКТ предпринимала попытки привлечь анархистов к работе в анархо-синдикалистских профсоюзах. В 1929 г. Бенар обратился к французским анархистам с открытым письмом, призвав их покинуть ВКТ и вступить в РСВКТ. В конце 1929 — начале 1930 г. в различных анархистских газетах страны началась дискуссия об отношении анархистов к существовавшим профсоюзным организациям. В статье, опубликованной в еженедельнике «Ла Вуа либертэр», который издавал Себастьян Фор, Юар подчеркнул, что если анархисты говорят нет классовому сотрудничеству с капитализмом, сохранению государства и диктатуре, то они не могут «принадлежать ни к Амстердаму (ВКТ), ни к Москве (У ВКТ)». В то же врсмя любой настоящий анархист может входить в МАТ, «не отказываясь от своего идеала и не вредя своему анархистскому действию» Ему «не остается ничего иного, кроме как привести свою профсоюзную принадлежность в соответствие со своими анархистскими убеждениями. Это может произойти лишь в том случае, если все анархисты Франции присоединятся к РСВКТ» [235]. Однако, как отмечалось в отчете МАТ за 1929 г., «большого успеха у стоящих в стороне анархистов и либертарных синдикалистов в этой полемике наши товарищи, несмотря на блестящую аргументацию, не добились» [236]. В ЦеЛОМ в конце 20-х — начале 30-х годов РСВКТ добилась лишь «умеренного прогресса». Она продолжала выпускать ежемесячную газету «Комба сандикалист» и ежемесячник Федерации строителей. Велась интенсивная устная пропаганда революционного синдикализма и агитация за 6-часовой рабочий день. Крупных ВЫСтуплений рабочих в 1929 г. не было. В борьбе шахтеров РСВКТ большого участия не принимала. Анархо-синдикалисты возглавляли упорное выступление рабочих — изготовителей трубок в СенКлоде (Юра) за повышение зарплаты [237]. РСВКТ вела по мере сил и антимилитаристскую работу, выступая против подготовки новой войны. Она пропагандировала негосударственные меры по eе предотвращению. Программа этих мер была опубликована в газете «Ле Суар» и совпадала с решениями конгрессов МАТ. Согласно ей, в мирное время рабочий класс должен был отказываться от производства военных материалов. Профсоюзные организации должны были так контролировать производство, чтобы не допускать расширения военной промышленности и препятствовать подготовке к войне. В случае начала дипломатической подготовки войны планировалось объявление вссобщсй стачки вплоть до захвата средств производства и транспорта рабочими организациями [238]. В 1930 г., согласно годовому отчету МАТ, во французской секции насчитывалось около трех тысяч членов. Влияние мирового экономического кризиса стало сказываться только к концу года, и наступление предпринимателей на жизненный уровень трудящихся еще нс достигло таких масштабов, как в других странах. РСВКТ продолжала издавать «Комба сандикалист» ежемесячно, а Федерация строителей — «Ле Травайер дю батиман» и «Ле Пролетэр». Анархо-синдикалисты проводили собрания в различных частях страны) 9 В сентябре 1930 г. состоялась очередная национальная конференция (заседание Национального конфедерального комитета), обсудившая «нынешнюю ситуацию, тяжесть которой для будущего нашего движения, — признавала газета РСВКТ «Комба сандикалист», — никто не может отрицать». Секретарь конфедерации Жоэль с сожалением констатировал, что синдикаты недостаточно информировали Административный комитет и Бюро конфедерации о своей деятельности, плохо и нерегулярно отвечали на циркуляры. Организации в Лионе, Оксерре и Клермон-ферране вели борьбу, не информируя свои региональные союзы и федерации и т.д. Он потребовал, чтобы резолюция о стачках, принятая на предыдущем заседании Национального комитета, исполнялась в полной мере. Он призвал также регионы интенсифицировать агитационную работу, сообщил об издательских планах. В связи с репрессиями против зарубежных анархистов и синдикалистов во Франции и угрозой их высылки была принята резолюция «Против нарушения права на убежища и права на профсоюзную деятельность» [240]. На конференции 1930 г. были обсуждены вопросы организации и агитации. В отношении новых инициатив по объединению ВКТ и УВКТ участники конфсрснции отметили, что они являются частью предвыборной стратегии социалистов и что подлинное единство рабочих может быть только на основе независимого и автономного синдикализма, вне всяких политических партий и с собственной программой реорганизации общества и борьбы за повседневные интересы трудящихся. Поскольку новая инициатива не соответствовала этим требованиям, РС ВКТ отклонила ce [241]. Португальские анархо-синдикалисты: оборона по всем азимутам После создания МАТ португальской ВКТ предстояло одобрить свое присоединение к новому Интернационалу. Резолюции Берлинского конгресса опубликовал ее орган — газета «А Баталья». На конференции конфедерации в апреле 1923 г. было внесено два проекта решения. Союз рабочих арсенала выступил за то, чтобы не закрывать двери для взаимопонимания с Профинтерном. Напротив, Федерация работников деревообрабатывающей промышленности предложила высказаться за вступление в МАТ и призвала местные союзы ВКТ поддержать это решение. Этот второй проект был одобрен представителями всех федераций, за исключением арсенальщиков и обувщиков [242]. Предварительные встречи между сторонниками МАТ и Профинтерна не дали результатов [243]. Осенью 1923 г. референдум синдикатов одобрил присоединение ВК Т к МАТ. За это проголосовали 104 синдиката, шесть выступили за присоединение к Профинтерну, пять воздержались [244]. Затем вопрос о международной ориентации был обсужден на конгрессах отдельных отраслевых федераций; и на всех этих конгрессах, за исключением Федерации моряков, было одобрено присоединение к МАТ. Тем не менее, как признавал позднее делегат ВКТ в отчете II конгрессу МАТ в 1925 г., «среди руководящих товарищей с этого времени существует идейный раскол; он наблюдается и среди массы членов, поскольку они привыкли искать единства между всеми товарищами в организации. Из-за этой идейной двойственности в нашей организации частично распространился скептицизм; количество профсоюзов сократилось. Но вскоре возникли новые профсоюзы, и спад был наверстан — доказательство того, что рабочий масс видит и понимает ценность и необходимость экономической организации и экономической борьбы. Пропаганда в пользу целей синдикализма была за последние два года сильнее, чем в предшествующие ГОДЫ» [245]. После подтверждения присоединения к МАТ сторонники компартии стали создавать собственную фракцию в профдвижении. Уже в мае 1923 г. группа из 21 делегата конгресса в Ковилье выпустила манифест «Берлин или Москва?». Позднее коммунистический эмиссар из Франции Жюль Юмбер-Дро провел в Лиссабоне встречу активистов, подписавших манифест; на ней был образован «Временный комитет синдикалистского меньшинства», который должен был установить связи с Профинтерном, организовать ячейки его сторонников и созвать их конференцию. 22 октября 1923 г. в Лиссабоне была учреждена «революционно-синдикалистская ячейка», и уже к концу года в ней состояли 200 рабочих. Возникли аналогичные ячейки в Порту и Гонсалише. Во главе движения стоял Исполком сторонников Профинтерна во главе с А. Машаду. Раз в две недели выходил печатный орган — «А Интернасионал». Руководство Профинтерна дало ячейкам инструкции вступать в ВКТ и распространять в ней свое влияние. Кроме того, под влиянием Профинтерна находились профсоюзы рабочих военного и военноморского арсенала (1,8 тысяч и 1250 членов), а также автономная Федерация моряков. В ноябре 1923 г. Исполком и компартия предложили В КТ и социалистам создать единый фронт помощи германской революции. Совет ВКТ на заседании 20 ноября 1923 г. отверг этот проект, заявив, что и так ведет «А Баталья» кампанию в поддержку германского пролетариата. Конфедеральный комитет развернул резкую критику «революционно-синдикалистских ячеек», обвиняя сторонников Профинтерна в раскольничестве [246]. Кроме того, в начале 1923 г. португальская ВКТ предложила испанской НКТ создать объединенную Иберийскую конфедерацик). В португальском городе Эвора состоялся конгресс, на котором были представлены делегаты от ВК Т (в т.ч. Мануэль Жоаким ди Соуза, Жозе ди Силва и Сантуш Аррана) и НКТ (Мануэль Перес, Х. Феррер Альварадо и Себастьян Клара). Да Соуза, поддержанный М. Пересом, выступил с предложением об объединении [247]. НКТ должна была дать ответ на это предложение на своем съезде, который был запланирован на июнь 1923 г. [248]. Съезд не состоялся из-за военного переворота в Испании. Португальские делегаты М. Силва ду Кампуш и М. Ж. ди Соуза были арестованы в Испании, когда приехали туда на переговоры с НКТ об объединении в соответствии с решениями съезда ВКТ в Ковилье [249]. Сопротивлению против влияния коммунистов в ВКТ стремились оказать помощь и группы анархистов, объединившиеся в 1923 г. в Португальский анархистский союз. В его создании приняли участие 12 групп из восьми местностей. Союз провозгласил свое намерение работать в профсоюзном движснии и противодействовать коммунистам и сторонникам «нейтрального синдикализма» [250]. Анархо-синдикалисты возглавляли крупные стачки и организовывали солидарность с их участниками. В 1922 г. и вплоть до февраля 1923 г. лиссабонские рабочие ухаживали за двумя детьми бастовавших шахтеров Алжустрсла. В июне 1 923 г. семьи Лиссабона и Порту приняли 35 детей бастовавших ТжСТИЛЬщИКОВ Ковильи. В сентябре 1923 г. во время забастовки шахтеров Сан-Псдру-да-Кова их дети были взяты на уход семьями трудящихся Порту. Власти направили гвардейцев, произвели аресты участников стачки, закрыли их профсоюз и «коммунистическую кухню». После болес чем 12 месяцев борьбы рабочие Порту и Виана-ду-Кастелу объявили всеобщую стачку, были брошены бомбы в полицию. Под нажимом населения власти вынуждены были 31 октября освободить арестованных и разрешить «коммунистическую кухню». Через З дня требования шахтеров были принятье [251]. Зимой 1924 г. рабочие стекольной промышленности в Марину- Гранди забастовали, требуя повышения зарплаты. Предприниматели объявили локаут [252]. Борьба трудящихся осложнялась экономическим кризисом и практикой ввоза рабочей силы из-за рубежа. Так, во время забастовки моряков и портовых рабочих были доставлены штрейкбрехеры из Гамбурга [253]. В целом, несмотря на упорную борьбу, большинство стачек после 1920 г. оказались проиграны трудящимися [254]. В условиях кризиса ВКТ издала воззвание к трудящимся страны, призвав их оказывать давление на правительство с тем, чтобы заставить его принять меры по снижению безработицы и пресечь действия реакционных кругов. Синдикалисты предлагали собрать статистику по безработице, оказать нажим на предпринимателей и заставить их вновь открыть закрываемые ими предприятия, а такэкс уплачивать зарплату золотом, добиться от правительства стабилизации курса португальской валюты и государственной помощи безработным. ВКТ рекомендовала рабочим организациям развернуть борьбу против снижения заработков. Среди еe требований фигурировало и создание фабричных и технических Советов. Впрочем, добиться осуществления большинства этих мер не удалось [255]. ВКТ активно занималась проблемами международной солидарности. В 1923—1925 годах она вела кампанию против оккупации Рура и милитаризма (в газете «А Баталья»), помогала недоедающим детям Германии, голодающим России и Украины, поддерживала итальянских и испанских анархистов, протестовала против осуждения Сакко и Ванцетти и помогала другим жертвам репрессий в различных странах [256]. Анархистская газета «А Комуна» выпустила брошюру о деле Сакко и Ванцетти, издавала специальный бюллетень и образцы писем протеста в адрес президента и генерального консула США. По инициативе Анархистской федерации Центрального региона был образован «Португальский комитет за спасениe Сакко и Ванцетти». В Порту «Синдикалистская молодежь» и местная Синдикальная палата труда провели крупную демонстрацию протеста против американского правительства [257]. Экономический кризис, инфляция, безработица и неудачи забастовок вызвали некоторое снижение численности членов ВКТ. Точные данные о количестве членов отсутствуют. Разные авторы приводят различные, сильно расходящиеся друг с другом сведения. По официальной статистике самой ВКТ, в 1919—922 годах в конфедерации состояли до 150 тысяч членов, в 1924 г. — 120 тысяч, в 1925 г. — 80 тысяч и в 1927 г. — 50 тысяч [258]. В 1925 г., судя по отчету португальского делегата II конгрессу МАТ, в ВКТ входили 18 местных объединений профсоюзов — «бирж» (особенно мощные — Союз рабочих синдикатов Лиссабона и союз в Порту), 10 общенациональных отраслевых федераций (в т.ч. федерации печатников, моряков, рабочих пробковой индустрии, текстильщиков, мебельщиков, горняков, сельскохозяйственных рабочих, башмачников и кожевников, металлистов, рабочих консервной промышленности), 3 межотраслевых профсоюза и 8 отдельных профсоюзов. Эти организации были представлены на национальной конференции (в Совете конфедерации) 48 делегатами, представляющими 80 тысяч членов Но из них лишь 35 тысяч уплачивали членские взносы, поскольку 60лее крупные профсоюзы находились в трудном финансовом положении [259]. Таким образом, численность конфедерации резко падала. Исследователи СкЛОННЫ объяснять это тем, что «ВКТ, в которой в целом преобладали квалифицированные рабочие и ремесленники, не сумела сохранить органическую связь с нижними категориями рабочего класса» [260]. С 1920—1921 годов члены ВКТ все больше концентрировались в промышленных центрах Лиссабона—Сетубала— Баррейру—Порту—Брага и Ковилья, с наиболее мощным бастионом в Лиссабоне. Их действия заключались обычно в проведении внезапных волн протеста, которые вскоре снова переживали отлив и не вели к постоянному укреплению организации и солидарности между рабочими (хотя было много успешных стачек, а самая крупная рабочая демонстрация в португальской истории с более чем 100 тысяч участников прошла в феврале 1924 г.). Увеличивался разрыв между слоем хорошо организованных рабочих и массой неквалифицированных и сельскохозяйственных рабочих. Одновременно нарастали репрессии и вмешательство армии, и происходила организация предпринимателей. При этом следует учитывать, что в этот период в стране насчитывалось всего несколько сотен тысяч промышленных рабочих и ремесленников и около 100 тысяч безземельных сельскохозяйственных рабочих. Сами активисты ВКТ признавали, что «численность промышленного пролетариата не очень велика, и пролетариат весьма далек от социального движения и духа классовой борьбы. К постоянной борьбе в защиту своих прав и за завоевание новых позиций трудовой народ часто ведут вольнолюбивая традиция народа и южный темперамент. Такое положение делает необходимой постоянную пропаганду, которая бы надолго зажигала массы. В первые дни борьбы массы самоотверженно участвуют в жизни организации, но затем через несколько месяцев покидают ее ряды, потом каждый раз, когда снова заходит речь о новой борьбе, преследующей определенную цель и вызванной необходимостью, снова пополняют эти ряды» [261]. Такое положение вещей заставляло ВКТ постоянно устраивать турне пропагандистов. В 1922 г. ВКТ направила свыше 120 пропагандистов в провинции страны, что обошлось более чем в 11 тысяч эскудо. В 1924 г. были посланы 134 агитатора, обошедшиеся организации в 16 тысяч эскудо. Помимо этого, отраслевые федерации организовывали свою пропаганду и за свой собственный счет и тратят на это тысячи. Не считая издания газеты «А Баталья» 10-тысячным тиражом и ряда отраслевых газет, пропаганда велась почти полностью устно, в отличие от периода 1909— 19l6 годов, когда широко издавались брошюры португальских и зарубежных авторов (таких как Пуже, Фабри, Малатеста, Кропоткин, Э. Реклю, Эмилиу Кошта, Бену Вашку, Жозе Прат, Рикардо Мелья и др.) [262]. Важнейшей задачей ВКТ в этот период стало укрепление внутренней структуры и налаживание стабильной организационной жизни. В 1923—1924 годах состоялись семь конгрессов отраслевых Федераций и две национальные конференции ВКТ: конференция профсоюзных объединений (картелей) и конференция отраслевых федераций. Их состав и РСШСНИЯ позволяют получить представление о рабочем движении Португалии в начале и середине 1920-х годов. Так, на конгрессе Федерации рабочих-металлистов были представлены четыре тысячи членов из 10 местных профсоюзов — при том, что во всей металлической промышленности Португалии были заняты 40 тысяч рабочих. Важнейшие решения касались женского и детского труда в отрасли, создания отраслевых союзов вмссто чисто профессиональных и создания Советов (комитетов) предприятий (фабрик). В конгрессе Федерации строительных рабочих участвовали делегаты от 12 тысяч членов из 26 профсоюзов (в целом в стране насчитывалось около 150 тысяч строительных рабочих). Обсуждались вопросы солидарности, подготовка РеВОЛЮЦИОНных акций и ряд других тем. На 3-м конгрессс Федерации моряков были представлены 42 профсоюза с 15 тысячами членов (всего в Португалии насчитывалось 40 тысяч моряков). Форум занимался производственными вопросами и обсуждал международную ситуацию. Делегаты 4-го конгресса рабочих пробковой промышлснности представляли 8 тысяч членов при общем количествс 14 тысяч рабочих этой отрасли. Были утверждены тезисы о развитии отрасли и меры по защитс рабочих, обсуждена международная ситуация. Конгресс федерации рабочих кожевенной ПРОМЫШЛСНности собрал представителей 13 профсоюзов с 8 тысячами рабочих из общего числа 30 тысяч рабочих. Он занимался наряду с вопросами профессии, гигиены труда и развития отрасли также подготовкой революционных акций. На конгрессе рабочих консервной промышленности была создана новая отраслевая федсрация, объединившая 12 профсоюзов с пятью тысячами рабочих (в цeлом в отрасли заняты около 13 тысяч рабочих). Делегаты утвердили статуты федерации, предложения по рабочему времени, солидарности в борьбе, гигиене и т.д. Некоторым федерациям (сельскохозяйственных рабочих, столяров-мебельщиков, книжной и газетной отрасли, торговых служащих) из-за финансовых трудностей не удалось созвать конгресс. Конгрессы, провсденныс в 1923 и 1924 годах, показали, что число представленных в них рабочих составляет лишь 1 870 занятых в этих отраслях, в то время как число организованных рабочих Португалии нe превышало 970. В январе 1924 г. по инициативе ВК Т состоялась национальная конференция секретарей объединений профсоюзов: на ней обсуждались статуты объединений. В конце апреля состоялась национальная конференция руководств федераций, на которой были рассмотрены меры по совершенствованию работы проМЫШЛеННОСТИ и улучшению производственных возможностей. Все эти работы имели подготовительный характер, они должны были помочь рабочим усвоить, что они когда-нибудь должны будут взять промышленность и производство в свои руки. Помимо этого, для важных обсуждений и совещаний собирались объединение профсоюзов Лиссабона и другие органы профсоюзов в Лиссабоне [26З]. ВКТ планировала также провести конференцию по сельскому хозяйству. Намечалось выдвинуть лозунги немедленной социализации необрабатываемой земли с ее передачей профсоюзам сельскохозяйственных работников сроком минимум на 10 лет, ограничения виноделия в пользу развития производства продовольственных культур, развития рыболовства и т.д. В январе 1924 г. Комитет ВКТ принял решение о реорганизации конфедерации с целью расширить ее социальную опору. В этом проекте было предложено преобразовать профсоюзы в «Палаты труда» и создать окружные профсоюзные ком иссии [264]. Речь шла, по существу, о дополнении синдикальной организации территориальной. Союз синдикатов Лиссабона, входивший в ВКТ, предложил образовать квартальные синдикальные жунты, открытыс не только для лиц наемного труда, но и для жителей кварталов. Сторонники Профинтерна и коммунистов заяњляли, что они не возражают против образования фабричных и межпрофессиональных территориальных органов, но категорически против их создания в директивном порядке, не дожидаясь санкции будущего конгресса ВКТ. Острые споры по этому вопросу вспыхнули на конференции профсоюзов Лиссабона, созванной в апрелс 1924 г. для обсуждения проекта реорганизации. Позицию анархо-синдикалистов поддержали 24 синдиката (моряков, шоферов Португалии, портовиков, учителей, персонала Национальной типографии, подчиненных работников связи, подчиненных государственных служащих, литографов, типографов, мебельщиков, металлистов, бондарей, сапожников, строителей, механиков деревообрабатывающей промышленности, служащих винных складов, рабочих муниципалитетов, кучеров, торговых служащих, плотников кораблей дальнего плавания, железнодорожников Португальской компании, временных работников лиссабонской таможни и работников транспорта лиссабонского порта). На стороне приверженцев Профинтерна выступили представители 18 профсоюзов (военного и военно-морского арсеналов, государственных служащих, лодочников лиссабонского порта, морских и наземных разгрузчиков, разгрузчиков лиссабонского порта, пекарей, погрузчиков, морских и сухопутных водителей, парикмахеров, рабочих ящичных фабрик, портных, пиджачных закройщиков, чистильщиков обуви, кровельщиков, механиков деревообрабатывающей и бочарной промышленности, морских механиков, переплетчиков, оценщиков зерна и работников речного транспорта). По утверждению коммунистов, в анархо-синдикалистских союзах состояли 7430 членов, а в тех, которые поддержали сторонников Профинтерна, — 16 180. Последние покинули конференцию с возгласами «да здравствует русская революция!» и «да здравствует Профинтерн!». Затем они провели собственное собрание, постановили образовать профсоюзную оппозицию внутри ВКТ и создали совместную комиссию по подготовке манифеста. Оппозиционные союзы выдвинули требования изменить структуру ВК Т на основе предложений, представленных на конгрессе в Ковилье (включая замену поста генерального секретаря Секретариатом из трех членов), собрать новый конгресс для разрешения всех вопросов, которые не удалось согласовать в Ковилье, и заменить систему голосования, введя представительство организаций пропорционально числу их членов [265]. Во второй половине 1924 г. приверженцы Профинтерна и компартии значительно активизировали работу в португальских профсоюзах. В письмах в Москву они утверждали, что привлекли на свою сторону влиятельные союзы, в которых состояли 24 тысячи человек, включая объединения рабочих арсеналов (3300 членов), матросов и моряков (18 тысяч членов). Эти организации вносили, как они уверяли, 8 из 12 тысяч эскудо членских взносов в ВКТ [266]. Расширялось влияние «революционно-синдикалистских ячеек» в Лиссабоне, Порту, Коимбре и Гонсалу, хотя создать новые группы в Эворс и Бежа нс удалось267 . 1 февраля 1925 г. был организован еще один центр коммунистического влияния — «Комитет рабоче-крестьянского действия» [268] Но федералистская система принятия решений в ВКТ, которая предоставляла равные права отдельными союзам, невзирая на число их членов, не позволила коммунистам и их сторонникам захватить ВКТ. В отчете о положении в Португалии, представленном ими Профинтерну 31 марта 1925 г., признавалось, что соотношение сил в конфедерации принципиально не изменилось: все основные профсоюзы подтвердили свое доверие руководству ВКТ и приверженность членству в МАТ, а некоторые союзы, прежде остававшиеся независимыми, примкнули теперь к профобъединению. Другой отчет о деятельности Исполкома сторонников Профинтерна (апрель 1925 г.) делал такие же выводы: португальский организованный пролетариат «пропитан анархистской идеологией», из всех областей работы именно в ВКТ удалось добиться наименьшего влияния, деятельность сторонников Профинтерна в Конфедеральном совете (арсенальщиков, моряков и торговых служащих) «сведена к нулю» [269]. Летом 1925 г. профсоюзы рабочих арсеналов постановили выйти из ВКТ, а союз торговых служащих прекратил псрсчислять свои взносы в конфедерацию. Исполком ВКТ обвинил их в саботажс работы и обструкции борьбы с фашизмом [270]. В ответ на рост коммунистического влияния в Федерации моряков, анархистски настроенный профсоюз моряков дальнего плавания вышел из этого объединения и создал новую федерацию, примкнувшую к ВКТ [271]. После неудачных попыток взять под контроль ВКТ, образованный коммунистами Комитет действия развернул кампанию за «профсоюзное единство» на основе принципа пропорционального представительства. В борьбе с анархо-синдикалистами он призывал к тому, чтобы ВКТ сняла с себя «либертарную этикетку» и вернулась к идее независимости от всех партий и философских систем (включая анархизм) при сохранении за различными течениями права отстаивать свою точку зрсния [272]. Иными словами, в противовес анархистам, коммунисты выступии на сей раз под лозунгами традиционного довоенного синдикализма. Между тем политическая ситуация в Португалии непрерывно обострялась. Это побуждало ВКТ вести борьбу нс только в защиту непосредственных экономических интересов трудящихся, но и за гражданские права. В 1924 г. она организовала выступления против угрозы военной диктатуры, против закона о введении удостоверения личности, против инцидента с убийством двух рабочих фашистами и т.д. [273]. На ll конгрессе МАТ португальские анархо-синдикалисты утверждали: «...Мы вели борьбу с упорством, ни в коей мере нс отказываясь при этом от фундаментальных принципов синдикализма. Угроза диктатуры реакционных сил и сейчас еще нe устранена. Либеральная буржуазия день ото дня теряет почву под ногами, поэтому следует сказать, что рабочий класс является единственной революционной силой, способной бороться против реакционных сил. Нелегко предвидеть, как завершится эта борьба, но, как бы то ни было, революционнос рабочес движсние самим своим сущсствованием предназначено вести непримиримую борьбу против эксплуататорского капитализма» [274]. Но при этом португальские анархо-синдикалисты стремились сохранить независимость от левых партий. Характерен в этой связи эпизод с одной из попыток создания коалиционного органа. В феврале 1924 г. при посредничестве одного из анархистских активистов была предпринята попытка образовать «Комитет социальных революционеров» с участием сторонников Португальской компартии и Профинтерна, Португальского анархистского союза и ВК Т (последние вошли исключительно с информационной целью). Однако проект не удался, поскольку Анархистский союз на страницах газеты «А Комуна» отмежевался от созданного органа, а коммунисты, узнав, что анархисты присутствуют в нем только ради получения информации распустили комитет [275]. В l925 г. репрессии против ВКТ усилились. Правительство воспользовалось подавлением военного путча в апреле, чтобы нанести удар по рабочему движснию. Оно ввело осадное положение, распорядилось арестовать 18 рабочих активистов и сослать их в Африку. Последовало покушение на начальника полиции Лиссабона. Полиция ворвалась в бюро ВКТ, схватила 150 человек. Арестованные подверглись пыткам, двое были убиты «при попытке к бегству». Большинство из них, как и 18 человек ранее, были сосланы на острова Зеленого мыса, к 22 августа четверо из них уже скончалисы В ответ ВКТ провела всеобщую стачку, охватившую Лиссабон, Сетубал, Коимбру, Портиман и другие города [276]. Используя ситуацию, руководимыс коммунистическим «синдикалистским меньшинством» профсоюзы рабочих арсенала и Федерация моряков объявили о разрыве с ВКТ. Однако это решение нс было поддержано большинством профсоюзов федерации, которыс на национальной конференции в Сантарене реорганизовали ее в составе ВКТ [277]. В намеченном на сентябрь 1925 г. съезде ВК Т должны были впервые участвовать только профсоюзы ВКТ, тогда как до тех пор рабочие съезды охватывали всех рабочих, в том числе не состоящих в профсоюзах. Однако ВК Т по-прежнему объединяла почти все рабочие профсоюзы страны. Профсоюзы рабочих из колоний должны были получить непрямое представительство на съезде. Съезд ВКТ в Сантарене призван был обсудить вопросы о рабочем времени, об организационном устройстве местных профсоюзных федераций («бирж»), об условиях женского и детского труда, о гигиене труда, об эмиграции португальских рабочих за рубеж, об условиях труда и зарплаты в колониях, о просвещении и образовании рабочих [278]. На конгрессе ВК Т были представлены 144 делегата от 1 13 профсоюзов, 15 от 11 отраслевых федераций и 5 от союзов профсоюзов [279]. Участники постановили не допускать делегатов, «занимающих посты в какой-либо политической партии»[280] Последнее было связано с активизацией португальских коммунистов, которые сумели добиться выхода из ВКТ руководимых ими Федерации моряков и докеров и некоторых профсоюзов сельскохозяйственных рабочих в Алентежу [281] Делегаты одобрили отчеты с мест, обсудили политические репрессии в стране и призвали к началу международной кампании протеста. Были подвергнуты критике маневры компартии в профсоюзном движении. Ряд решений касался организационного укрепления ВКТ (одобрена структура организации, внесены изменения в статуты, решено регулярно выпускать газету «А Баталья» на Севере страны). В качестве мср по борьбе с экономическим кризисом и безработицей ВКТ потребовала введения 8-часового рабочего дня и программы общественных работ. Делегаты высказались за улучшение гигиены труда. В том, что касается положения с женским и детским трудом, они выступили не за законодательные социальные гарантии. а за то, чтобы добиваться улучшений с помощью прямого действия. Был одобрен план воспитания пассово сознательных рабочих профсоюзами. Обсудив вопрос о миграции рабочей силы, участники съезда поддержали идею сбора статистических сведений во всемирном масштабе, призвав все секции МАТ направлять в Интернационал соответствующие сведения. Делегаты потребовали улучшения условий труда и регулирования рабочего времени в колониях. Было решено провести митинг против деспотизма в отношснии чернокожего населения африканских колоний. ВКТ призвала секции стран, имеющих колониальные владения, создать комиссии по изучению вопросов труда в колониях [282]. Ухудшение социально-экономической и политической обстановки в стране в середине 20-х годов и активизация коммунистов вызвали новые серьезные разногласия в либертарном движении. Редактор «А Баталья» Сантуш Арранья выступал за сотрудничество с независимыми синдикалистами, социалистами, коммунистами и демократами. Ди Соуза отстаивал последовательно анархистскую линию, и коммунисты пытались всеми способами изолировать его [283]. Воспользовавшись ростом инфляции, ставшей хронической проблемой португальской экономики, предприниматели сокращали зарплату трудящимся. В ответ в 1925 г. вспыхивали стачки во многих отраслях промышленности. Мощная забастовка охватила осенью пробковую индустрию. Федерация рабочих отрасли подняла на забастовку десятки тысяч людей. Их выступление продолжалось 33 дня и закончилось компромиссом: зарплата все же была снижена, но не столь значительно, как этого добивались хозяева. Болсе трех месяцев продолжалась стачка работников мясной промышленности в Альдегалега. ВКТ приняла решение также провести крупную демонстрацию за освобождение своих членов, сосланных на острова Зеленого мыса и Португальскую Гвинею [284]. Несмотря на отколы сторонников коммунистов, анархо-синдикалистская организация сумела укрепить свои ряды. Федерация работников сельского хозяйства провела в 1925 г. 6-й конгресс, утвсрдившиЙ «Декларацию принципов». В ней провозглашалась цель полной и абсолютной социализации всей земельной собственности и инвентаря, установления строя вольных коммун и распределения земли исключительно с точки зрения ее рациональной обработки [285]. Федерация металлистов ВКТ включала в начале 1926 г. 15 профсоюзов с шестью тысячами членов, уплачивавших взносы (из 50 тысяч работников отрасли). Однако в организованных ею выступлениях широко участвовали и рабочие, нс состоявшие в организации. Кроме того, существовали независимые профсоюзы металлистов (7 тысяч членов), но решения последнего съезда ВКТ позволяли включить их в организацию. Действовали два пропагандистских комитета — для Севера в Порту и Юга страны в Фару, технический совет, совет по совершенствованию труда, состоящий из специалистов, фабричные Советы и цеховые комитеты. Португальскис металлисты еще в 1910 г. добились 8-часового рабочего дня и к 1926 г. развернули борьбу за 6-часовой рабочий день, хотя в отчете федерации признавалось, что она недостаточно сильна, чтобы одержать победу в этом вопросе. Положение португальских мсталлистов было тяжелым, безработица достигала 4070. На некоторых фабриках профсоюзы вели стачки против снижения зарплаты [286]. В Федерации строителей в 1926 г. насчитывалось З тысячи членов, уплачивавших взносы (всего в отрасли работало до 70 тысяч человек). Еще в 1920 г. в профсоюзах этой федерации состояли 30 тысяч рабочих, но затем их число резко сократилось вследствие экономического кризиса, массовых увольнений классово настроенных трудящихся и значительной эмиграции. Тем не менсе и к 1926 г., как информировала федерация, в ходе акций влияние синдикалистской организации распространяется почти на всех строителей, хотя лишь немногие реально участвовали в движснии. Из 70 автономных местных организаций лишь 30 регулярно выполняли свои организационные обязательства и оказывали взаимную помощь. Существовала касса для оказания помощи отбывающим военную службу и для выплаты пособий при локауте; издавалась газета [287]. Укреплялась организация «Синдикалистской молодежи Португалии». В 1925 г. федерация насчитывала 2500 членов в 22 местных группах. Молодые синдикалисты Португалии открыто заявляли о своей либертарной ориентации и тесно сотрудничали с синдикалистскими профсоюзами. Молодежное движение помогало подни, мать образовательный и культурный уровень рабочих, создавало центры продолжения учебы, а также принимало участие в борьбе старших товарищей. «...Часто молодежь стоит на первых местах, когда нужно проявить мужество и волю к борьбе, — отмечал португиьский делегат на II конгрессе МАТ М. Силва ду Кампуш. — Синдикалистская молодежь Португалии настроена не пацифистски, но полагает, что насилис призвано устранить пороки нынешнего капиталистичсского мирового порядка. классовая борьба зачастую протекает остро». На 2-м конгрессе организации, запланированном на август 1925 г., среди прочих, должны были обсуждаться вопросы Международных связей и созыва международного конгресса синдикалистской молодежи с целью создания синдикалистского Интернационала молодежи [288]. Съезд состоялся только в мае 1926 г. В принятой им Декларации принципов указывалось, что организация действует на анархистской основе и признает революционный синдикализм как метод борьбы. В качестве направлений работы были названы антимилитаристская пропаганда, антиавторитарная пропаганда, антиклерикальная пропаганда и революционное действие. Организация вела борьбу со всеми политическими партиями и в борьбе с капиталистичсским обществом допускала сотрудничество с синдикалистскими, анархистскими и революционными организациями в зависимости от конкретных условий. Съезд избрал Секретариат по международным связям [289]. Наконец, в январе 1926 г. на конгрессе был создан Португальский союз анархистов первое общенациональное объединение анархистов страны [290] В португальских колониях анархистские идеи и анархосиндикалистская практика распространялись сосланными португальскими либертриями и трудящимися, которые ехали туда работать из метрополии. Еще в начале ХХ века сообщалось о деятельности ссыльных анархистов в Макао, Мозамбике и на Тиморе. В Макао существовала группа «Рассвет свободы», образованная солдатами и моряками. Организация сотрудничала со «Свободной школой», но была раскрыта и разгромлена, как минимум два ее члена были приговорены к заключению в военной тюрьме. В столице Анголы Луанде в 1906 г. действовала «Группа бунтарской молодежи». В столице Мозамбика Лоренсо-Маркеше прошли крупные стачки в 1917, 1920 и 1925— 1926 годах. Последнее выступление переросло в 8-дневную всеобщую стачку, жестоко подавленную колониальными властями, 300 рабочих было арестовано. Портовики, железнодорожники и другие рабочие Лоренсо-Маркеша были объединены в «дом трудящихся» и издавали еженедельник «У Эмансипадор». Железнодорожники поддерживали тесные связи с коллегами в метрополии, входши в федерацию железнодорожников ВКТ и получали помощь от МАТ [291]. Весной 1926 г. политическая обстановка в Португалии резко обострилась. Непосредственным поводом к кризису стал спор о государственной монополии на производство табачных изделий. За ним скрывалось острое противоборство между сторонниками и противниками расширения роли государства в экономике страны. Профсоюзы, ориентировавшиеся на Профинтерн, поддерживали идею государственной монополии, анархо-синдикалисты выступали против. В то же время последние призывали трудящихся со страниц «А Баталья» не вмешиваться во внутреннюю борьбу в лагере буржуазии [292] В Португалии воцарились финансовый кризис и политический хаос. В конце мая 1926 г. в стране произошел военный переворот; власть захватил генерал Гомиш да Кошта. ВКТ провозгласила революционную всеобщую стачку против любой военной диктатуры и призвала народ к оружию. Рабочие, опасаясь того, что в стране восторжествует режим наподобие диктатуры Примо де Риверы в соссдней Испании, вооружились [293]. Воззвание, опубликованное 1 июня в «А Баталья», предлагало народу выступить под лозунгами «Долой диктатуру! Да здравствует свобода!» против переворота и попыток установить «железный режим», направленный против «завоеваний трудящихся». «Все те, кто возмущены идеей власти, управляющей огнем и мечом, должны избрать в этот решающий момент лишь один путь: они должны подняться и защищать любой ценой, с оружием в руках, те немногие свободы, которыс были завоеваны ценой крови мучеников и героических жертв. Трудовой народ, к оружию!» — говорилось в обращснии [294]. Призыв ВКТ встретил отклик по всей стране. Трудящиеся многих городов заявили о своей готовности начать борьбу, в Эворе была объявлена всеобщая стачка. Но лидеры ВКТ сочли, что ее провозглашение в Лиссабоне «несвоевременно». 31 мая на заседании Синдикальной палаты труда Лиссабона была принята резолюция, которая рекомендовала пролетариату Португалии «сопротивляться установлению диктатуры», сформировать с этой целью «единый фронт всех рабочих организаций массовой борьбы» и предложить «создание совместного комитета действия», призванного организовать такое сопротивление [295]. Директор «А Баталья» Сантуш Арранья принял участие от имени ВКТ в совещании военных и политических лидеров, обсуждавших создание единого блока сопротивления перевороту. Однако большинство секретариата ВКТ не доверяло политикам и не поддержало Арранью. Встреча провалилась [296]. Представитель путчистов, стремясь предотвратить народное сопротивление, встретился I июня с деятелями ВКТ и заверил их, что новос руководство не намерено устанавливать военную диктатуру. Правительственные самолеты сбрасывали на города листовки, в которых опровергались предположения, будто власти собираются запретить профсоюзы и преследовать трудящихся, охарактеризованных как «неотъемлемые и наиболее полезные элементы страны». Военные обещали организациям трудящихся сотрудничество в деле повышения благосостояния и преодоления материальных трудностей народа. Однако ВКТ оставалась настороже, заявив о своей готовности объявить стачку «в случае необходимости» [297] 6 июня 1926 г. в новом манифесте она вновь выступила против военной диктатуры и призвала рабочих к бдительности [298]. Таким образом, ВКТ в итоге заняла выжидательную позицию. 9 июля 1926 г. режим Гомиша да Кошты был свергнут. К власти пришел генерал Кармона. К осени новый режим стабилизировался и перешел к репрессиям против анархо-синдикалистов. Многие активисты были арестованы. Тем не менее ВКТ смогла провести 18 октября 1926 г. в Лиссабоне учредительный съезд Федерации работников пищевой промышленности. На нем обсуждались обычные процедурныс вопросы (были приняты Декларация принципов и резолюции о гигиене на кухнях и в пекарнях, о профессиональных школах и культурных задачах) [299]. Рабочее движснис не сразу осознало, что в истории Португалии наступил новый этап. ВК Т полагала, что в стране просто произошел очередной переворот. Готовность к сопротивлению проявили анархо-синдикалисты, анархисты и молодые синдикалисты Португалии, созвавшие конференцию для обсуждения этого вопроса [300]. Репрессии и тяжелое положение, в котором оказалось движение, усилили притягательность лозунгов «профсоюзного единства», с которыми выступали коммунисты. Анархо-синдикалисты соглашались на обсуждснис вопроса о единстве. Соответствующие дебаты были проведены на конференции Синдикальной палаты труда Лиссабона (столичного объединения профсоюзов ВКТ), на которую с совещательным голосом были приглашены и союзы, не входившие в конфсдсрацию. Встреча не принесла успеха ни одной из противоборствующих сторон. Предложение анархо-синдикалистов о том, что прокоммунистические союзы должны вернуться в конфедерацию без всяких предварительных условий и соблюдать ее принципы и тактику, было отклонено, точно так же как и проект декларации о профсоюзном единстве, внесенный профсоюзами — сторонниками Профинтерна и предусматривавший образование обновленного профцентра, не входящего ни в один из Интернационалов. Большинство делегатов (кроме трех) проголосовали за проект Союза строителей, который содержал призыв к ВКТ организовать чрезвычайный конгресс единства [301]. Но после конференции анархо-синдикалисты перешли в наступление. Напротив, синдикалистские сторонники сотрудничества с левыми партиями («арраньисты») образовали в конце 1926 г. вместе с рядом социалистов и коммунистов «Комитет единства» в Лиссабоне [302]. Союзы, не вхоДИВШИе в ВКТ, все громче призывали к образованию нового профцентра и рассматривали этот комитет как его зародыш. Они заявляли, что в ВКТ осталось всего 12 тысяч членов, в то время как профессиональные организации моряков и арсенальщиков объединяли до 18 тысяч рабочих [303]. Постепенно нормальное существование профсоюзного движения сделалось невозможным. ВКТ очень скоро почувствовала это. В феврале 1927 г. группа военных подняла восстание против правительства Кармоны. В Порту либертарии и молодые синдикалисты приняли активное участие в этом выступлении, но в итоге оно было подавлено. Несмотря на то что орган ВКТ «А Баталья» осудил действия военных, правительство закрыло газету, были арестованы члены редакции и работники типографии. В ответ ВКТ объявила 7 февраля 1927 г. революционную всеобщую стачку и призвала рабочих к оружию. В это время военный мятеж распространился и на Лиссабон, рабочие воспользовались этим и освободили арестованных. Но после подавления восстаний в стране воцарилась реакция [304]. В ходе подавления стачки 100 человек были убиты, ВКТ и ее газета «А Баталья» были запрещены, точно так же как профсоюзы моряков и докеров, Федерация строительных рабочих и др. Полиция штурмовала редакцию «А Баталья» и обстреливала дом, на первом этаже которого размещалась газета. Она конфисковала печатные машины, арестовала директора Мариу Кастельяну. Около 600 человек, участвовавших в конфликте, были сосланы в колонии [305] Некоторые из них позднее смогли вернуться в метрополию. Организация продолжала работать, поддерживала связь с местными организациями и принимала меры предосторожности. Конфедеральный комитет ВКТ заявил протест против закрытия газеты. Запланированный съезд конфедерации был отменен [306] Затем было объявлено о запрете ВКТ. 1 апреля 1927 г. удалось возобновить вы пуск «А Баталья» в Лиссабоне, но 7 мая редакция была снова захвачена полицией. На Севере, в Порту, репрессии были сильнее. Газета «А Коммуна» была закрыта [307]. Правительственный террор нарастал. 63 синдикалиста были сосланы в колонию Восточный Тимор [308]. Поскольку профсоюзы, входившие в ВКТ, были юридически самостоятельны, запрет конфедерации формально не распространялся на ее федерации и отдельные профсоюзы. Однако в последующие месяцы правительство постаралось найти новые основания для запрета многих профсоюзов. Первомайская демонстрация 1927 г. была запрещена [309]. ВКТ воздержалась от призыва организовать какие-либо выступления. Одновременно она отвергла любые призывы к «единому фронту», заявив, что не желает «контактов с политиками» [310]. Предприниматели воспользовались ослаблением рабочих организаций для наступления на 8-часовой рабочий день. Конфедеральные совет и комитет пытались продолжать действовать подпольно. Члены этих органов собирались, как домадывал III конгрессу МАТ ди Соуза, «когда и где только было возможно» [311]. В связи с продолжающимися репрессиями и новым закрытием «А Баталья», ВК Т вынуждена была начать издавать «Болстин операриу» [312]. Издавался и еще один подпольный бюллетень. Но финансовое положение конфедерации становилось все более тяжелым, поскольку нормальная система перечисления членских взносов оказалась нарушенноиU [313] Диктатура воспользовалась покушением на директора государственной типографии для того, чтобы нанести новый удар по рабочему движению 2 ноября 1927 г. Помещения профсоюзов, которые, как подозревала полиция, были центрами ВКТ, были захвачены, произведено множество арестов [314]. ВКТ была официально распущена — во второй раз. Власти конфисковали все ее имущество. Полиция захватила бюро ВКТ в Лиссабоне. Руководство ВКТ обратилось к рабочим с воззванием, призвав их нс склонять голову перед насилием. Власти приступили к массовой ссылке политзаключенных в африканские колонииМ5 На III конгрессе МАТ в 1928 г. португальская организация сообщала, что число ее арестованных членов только в столице достигало ста. Среди них были: Алейшу ду Оливейра, Алберту Диаш, Фернанду ди Ммейда Маркиш, Карлуш Жозе ди Соуза, Мануэл Жоакин ди Соуза, Алфреду ди Карвалью, Жозе Агостинью даш Невиш, Жозе Лоуренсу, Жерминал ди Соуза и др. Многие были обвинены в подстрекательстве к заговору против военной диктатуры. Против некоторых из арестованных было возбуждено дело по обвинению в членстве в ВКТ. Большое число активистов было сослано в Анголу, Мозамбик, Гвинею, на острова Зеленого мыса, СанТоме и Тимор. Среди сосланных находились: Жозе Алберту, Мануэл ЭНИРИКИШ Рижу, Арналду Жануариу, Мариу Кастельяну, Алвару Рамуш, Франсиш Кинги [315], Жуан Мария Мажор, М. Вьсгаш Карраскальян, Жозе Гординыо, Антониу Инасиу Мартинш, Алберту Силва и многие другие. Антониу Инасиу Мартинш, Алберту Силва и Кристован Пиньейру были сосланы в Луанду, где содержались в варварских условиях. Кристован Пиньсйру в результате плохого обращения был замучен до смерти. Некоторые из арестованных были подвергнуты полицией пыткам. Из них выжимали признания или согласие доносить. Их жестоко избивали, заковывали им руки в кандалы, брали в заложники родственников. Так, когда полиция не смогла арестовать ди Соуза, она схватила его 18-летнего сына Жерминаля, издевалась над ним, выбивая из него сведения о местонахождении отца и других анархо-синдикалистов. В Порту заключенным в одной тюрьме на протяжении шести дней давали только гнилую рыбу и не давали воды [336]. В 1928 г. были произведены новые аресты оппозиционных заговорщиков и анархо-синдикалистских активистов. В ссылку были отправлены печатник Жозе Агостинью даш Нсвиш, парикмахер Франсишку Жозе Казеалью, строительные рабочие Куирини Фернандиш, Филипу Жозе да Кошта и Жозе Лоуренси, трамвайщик Л. Фигeйреду, сапожник Франсишку Гуэрра, железнодорожник Ф. Калапиш и др. [337] ВКТ обратилась в Международную организацию труда в Женеву с жалобой на нарушение правительством Португалии прав трудящихся [338]. Несмотря на жестокое подавление, ВКТ функционировала регулярно. Она поддерживала связи со своими членами и с входившими в нес организациями по всей стране и периодически выпускала нелегальные манифесты. Помещения запрещенных властями в феврале 1927 г. профсоюзов моряков были освобождены полицией. Однако профсоюзы строительных рабочих Лиссабона, Федерация строительных рабочих, профсоюзный картель Фару и некоторые профсоюзы сел ьскохозяйственных рабочих оставались под запретом. Профсоюзы строитсльных рабочих Л иссабона продолжали действовать, несмотря на роспуск и полный разгром их помещения полицией. Конфедеральный комитет направил своего члена Антониу Родригиша душ Сантуша в провинции Алентежу и Алгарви для того, чтобы активизировать деятельность синдикатов. Профсоюз сельскохозяйственных рабочих в Ментежу работал нелегально, но сумел приобрести участок земли для сооружения нового профсоюзного дома. Репрессии обострили разногласия внутри ВКТ. Возник конфликт между ВКТ и федерацией книгопечатников. Федерация отозвала своих делегатов из Конфедерального совета. Лишь к 1928 г. конфликт был улажен 319. Усилшюсь и проникновение сторонников компартии. Так, секретарь Комитета конфедерации Алмейда присосдинился к коммунистам, и в итоге ВКТ не смогла быть представлена на Третьем конгрессе МАТ [320]. Правительственный запрет помешал провести мая 1928 г. собрания и демонстрации. ВКТ ограничилась тем, что в нелегальном манифссте, распространявшемся по всей стране, призвала рабочих покинуть 1 мая рабочие места. Этот призыв почти повсюду встретил поддержку. Воззвание удалось издать, несмотря на противодействие коммунистов. В борьбе с диктатурой ВК Т шла на известное сотрудничество с другими оппозиционными силами, но заявляла о верности своим принципам и идеалам I Интернационала и либертарного коммунизма. В докладе III конгрессу МАТ ВКТ указывала: «Если нам когда-то приходилось сражаться на баррикадах революции против диктатуры рядом с политиканами — вчерашними и, быть может, завтрашними предателями, то лишь потому, что мы хотели привести в движение все, чтобы разгромить эту отвратительную диктатуру. Если нам это удастся, то мы не прекратим оставаться на прежних позициях; наше оружие повернется против этих политиканов и всех других предателей рабочего класса, вплоть до победы наших собственных целей» [321]. В 1928 г. ВКТ возобновила легальное издание «А Баталья», которая выходила сженедельно. Но финансовые проблемы и жесткость цензуры принудили газету в 1929 г. вновь уйти в подполье 322 . В эпоху диктатуры газета «А Батиья» много раз выходила подпольно; ее редакции арестовывались [323]. В 1928 г. был легализован профсоюз рыбаков Лиссабона. В конце 1928 г. ВКТ удалось осуществить внутреннюю реорганизацию. Были восстановлены национальные федерации книгопсчатников, строительных рабочих, сельскохозяйственных тружеников и горняков. В 1929 г. Федерации строительных рабочих Португалии и колоний, которая насчитывала 10 профсоюзов с тремя тысячами членов [324] в ходе судебного процесса удалось добиться возвращения своего помещения [325]. Однако вскоре оно снова было захвачено полицией. Оживление синдикалистского движения наблюдалось прежде всего среди моряков и торговых служащих на Севере страны, среди рабочих текстильной отрасли и пробковой промышленности, которые, учитывая распространение предприятий их отрасли, создали в 1929 г. собственную отраслевую федерацию [326]. В этот период сложилась довольно своеобразная ситуация, когда одни отраслевые организации ВКТ действовали легально, а другие были запрещены. Так, Федерация рабочих текстильной проМЫШ№ННОСТИ была распущена, тогда как Федерация торговых служащих со штаб-квартирой в Порту и Федерация рабочих пробковой промышленности с центром в Лиссабоне функционировали легально, хотя их профсоюзные и политические права были весьма сильно ущемлены [327]. Федерации торговых служащих, имевшей организации в 17 из 31 населенного пункта Севера страны, в 1928 г. удалось добиться некоторого улучшения положения этой категории трудящихся [328]. Чтобы нейтрализовать влияние анархо-синдикалистов в этой отрасли, сторонники Профинтерна вступили в союз с консервативно настроенными реформистами, но затем опять остались в меньшинстве. Им удалось захватить ассоциацию торговых служацих в Лиссабоне, но вскоре коммунисты вновь проиграли на сей раз им пришлось уступить руководство социалистам [329]. В течение 1929 г. деятельность ВКТ постепенно оживлялась. Несмотря на сохранявшийся официальный запрет организации в целом, отдельные ее профсоюзы оставались легальными. В 1929 г. ВКТ удалось начать в Порту, где диктатура военного правительства ощущалась не столь сильно, издание еженедельной газеты «Вангуардиа операриа». Кроме того, анархо-синдикалисты стали выпускать теоретический ежемесячный журнал «Аурора». Особую активность проявляли возникшая в Лиссабоне Федерация рабочих пробковой промышленности, организации моряков, торговых служащих Севера страны, текстильщиков [330]. Однако Федерация текстильщиков была по-прежнему запрещена. Продолжали деятельность и анархо-синдикалисты, сосланные в колонии. В столице Мозамбика Лоренсу-Маркише по их инициативе были созданы революционные рабочие организации, развернувшие борьбу за улучшение положения трудящихся [331]. Комитет ВКТ делал все возможное по возрождению профсоюзов. В 1930—1931 годах ВКТ объединяла 32 рабочих союза численностью 15—20 тысяч человек. В Лиссабоне действовали Синдикальная палата труда Лиссабона, Федерация промышленности гражданского строительства, Федерация рабочих промышленности гражданского строительства Португалии и колоний и Национальная федерация рабочих пищевой отрасли Португалии и колоний, Единый синдикат рабочих гражданского строительства, Классовая ассоциация печатников, Португальская федерация трудящихся книжной, журнальной и смежных отраслей, Единый синдикат индустрии, Ассоциации рабочих пробковой промышленности, синдикалистские обувщики, Синдикат торговых и промышленных служащих, Классовая ассоциация рабочих-переплстчиков и смежных профессий, Синдикат профессиональных шоферов Юга, Классовая ассоциация рыбаков, Единый синдикат разнорабочих, Синдикат персонала португальского торгового флота; в Порту Единый классовый синдикат текстильщиков; в Ковилья — Классовая ассоциация рабочих текстильной промышленности; в Сетубале — Классовая ассоциация трудящихся консервных фабрик, Ассоциация труджцихся — моряков; в Эвора — отделение ВКТ, Классовая ассоциация гражданского строительства и смежных профессий, Национальная федерация сельских трудящихся, Ассоциация сельских трудящихся Эворы. Кроме того, в различных местностях действовали союзы строителей (в Гуарда, Матузиньюше, Мессинише, Понти-ду-Лима, Регуэнжуш-ди-Монсараш), Классовая ассоциация рабочих-кожевников в Вила-Висоза, организации трудящихся пробковой промышленности (в СИЛВИШе, Баррейру, Одемире, Грандоле), сельскохозяйственных рабртников (в Эскурале, Терружеме в Элваше), Классовая ассоциация морских и наземных грузчиков Вала-ду-Каррегаду, Ассоциация морских и наземных грузчиков Карамужу [332]. Коммунисты приводили иные данные о профсоюзном движении в стране. По их утверждениям, в январе 1930 г. в профсоюзах страны состояли в обшей сложности 35 тысяч человек, в т.ч. 10 тысяч — в ВК Т, до 3 тысяч — в реформистских союзах и l6 тысяч — в автономных. Крупнейшими в анархосиндикалистском профобъединении были две сохранившиеся федерации — моряков (3 тысяч членов) и работников пробковой индустрии (3,5 тысяч), а также союз строителей (500 членов); остальные союзы имели от 100 до 250 членов каждый. Действовала лишь одна биржа труда — в Лиссабоне, но предпринимались меры по возрождению объединения союзов в Порту [333]. Позднее Синдикальная палата труда в Порту была восстановлена. В этом северном городе анархо-синдикалисты, как признавали в 1931 г. коммунисты, «сохранили свои силы почти в неприкосновенности» [334]. В 1930 г. критическая экономическая ситуация еще более ослабила рабочее движение. В Порту власти объявили о запрете и роспуск семи профсоюзов. Цензура ужесточалась. Были закрыты издания анархо-синдикалистов «Вангуардиа операриа» и «Аурора». Удалось было возобновить выпуск газеты «А Баталья», но через несколько месяцев выпуск был прекращен из-за нехватки средств. Продолжала действовать Федерация строителей, которая проводила акции против безработицы, впрочем, без существенного успеха ВКТ пыталась организовывать регулярные первомайские выступлсния. 1 мая 1930 г. она призвала к проведению профсоюзных собраний и созвала публичные митинги в Белене (пригороде Лиссабона) и Порту Коммунисты приняли в них самое активное участие и смогли захватить лиссабонское мероприятие в свои руки [336]. Португальским анархо-синдикалистам приходилось, таким образом, вести изматывающую борьбу на всех фронтах — против диктатуры, против коммунистов и против реформистов. Испанская НКТ: от вступления в МАТ до падения монархии В начале 1923 г. испанская НКТ, представители которой не смогли принять участие в Учредительном конгрессе МАТ, решала вопрос о своем присоединении к Интернационалу. В газете «Солидаридад обрера» была опубликована статья, приветствовавшая создание Интернационала и присоединение к нему испанской организации [337]. Весной НКТ провела пленарную конферениию представителей регионов для обсуждения отношения к МАТ. Делегаты Астурии назвали изменения в статутах Профинтерна «уловкой Москвы» и предложили разослать резолюции Учредительного конгресса местным организациям конфедерации с тем, чтобы они в течение месяца приняли окончательное решение. Балеарские представители поддержали это предложение. Валенсийцы выступили за проведение референдума среди всех членов НКТ. В итоге участники пленума постановили опубликовать берлинские резолюции в печати в виде отдельной брошюры и после обсуждения их местными союзами принять решение на конгрессе, который должен был состояться в Мадриде в июне 1923 г. Делегаты заявили такжс о непризнании созданных коммунистами внутри НКТ «Комитетов революционного синдикализма», поскольку те нарушали синдикалистские принципы. Они призвали вести «интенсивную пропагандистскую работу в экономическом, революционном и идейном контексте» для того, чтобы противодействовать деятельности сторонников большевизма [338]. В свою очередь, коммунисты пытались мобилизовать к конгрессу своих сторонников. Руководство Коминтерна и Профинтерна рекомендовали всем членам Компартии Испании вступить в РСК. Контролировавшийся сторонниками Москвы Единый синдикат горнорабочих Астурии намеревался выдвинуть на конгрессе Н КТ предложение о присоединении к Профинтерну и договорился с рядом союзов в Странс Басков и Альмерии о совместном выступлении. Однако РСК, по их собственным признаниям, сталкивались с большими трудностями и просили Профинтерн выделить им необходимые средства для работы [339]. Противостояние с предпринимателями и властями тем временем продолжалось. 10 марта 1923 г. нанятые фабрикантами «пистолерос» убили генерального секретаря НКТ Сальвадора Сеги. В ответ в Барселонс вспыхнула всеобщая стачка протеста. Анархисты и анархо-синдикалисты решили ответить ударами на удар. Анархистские группы совершили нападение на охотничий союз Барселоны — место сбора предпринимателей и их наемников. Члены группы «Солидарные» убили одного из ведущих «пистолерос» Лангуию, бывшего губернатора Бильбао Х. Регераля (17 марта 1923 г.) и организатора «пистолерос» в Сарагосе кардинала Сольдевилу (4 июня 1923 г. ) [340]. Характерно, что сторонники коммунистов распростран или слухи, будто Сеги незадолго до смерти предлагал изучать российский опыт и призывал к установлению связей с Москвой. Национальный комитет Н КТ направил в опровержение этих утверждений открытое письмо Профинтерну [341]. Испанские анархо-синдикалисты активизировали работу среди сельского населения. В 1919—1920 годах в НКТ состояло около 150 тысяч работников сельского хозяйства [342]. В основном это были организации батраков и частично крестьян Андалусии, Валенсии, Арагона; Риохе и части Каталонии. Они тесно взаимодействовали с городскими синдикатами. Разумеется, сельские жители в большинстве своем не были сознательными анархистами. Однако, как отмечал видный синдикалист Эусебио Карбо, «в некоторых провинциях, к примеру в крупнейшей и наиболее важной части Андалусии, огромное большинство работников сельского хозяйства являются анархистами по разуму и чувствам». Анархо-синдикалисты и поддерживавшие их работники сельского хозяйства выступали против раздела земли на мелкие крестьянские хозяйства — парцеллы. Они опасались, что «парцеллирование... сохранит эгоистическую обособленность и исключительность личных или групповых интересов; оно не осуществит равенство и станет лишь источником вызывающих сожаление конфликтов и столкновений» [343]. В то же время большинство крестьян в Каталонии и некоторых других регионах оставалось «убежденными антисоциалистами» и сторонниками сохранения мелкой собственности [344]. 20—23 апреля 1923 г. конгресс принадлежавших к НКТ сельскохозяйственных рабочих Каталонии, в котором приняли участие делегаты от 16 профорганизаций, постановил признать своей целью либертарный коммунизм. Делегаты постановили создать объединенные организации мелких крестьян и поденных рабочих и укреплять единство между трудящимися города и деревни, поскольку у них общие интересы. Обсудив вопрос о создании кооперативов, участники конгресса сочли эту кооперацию паллиативом, не устраняюшим бедствий существующего общества, и предоставили крестьянам возможность индивидуально принимать решение о вступлении в кооперативы, сочтя, что это «не дело профсоюза» [345]. Крупные масштабы приняла организованная анархо-синдикалистами стачка транспортников в Барселоне. Конфликт начался с протестов против увольнения двух портовых рабочих и быстро распространился. В знак солидарности с портовиками забастовали мусорщики, прекратился подвоз сырья и деталей на фабрики, предприятия стали останавливаться, и забастовка перерастала во всеобщую. При этом рабочие сохраняли высокую степень организованности и порядка: они намеренно избегали столкновений, демонстраций и покушений. Провокации хозяев и властей не удались. Власти признали, что не в состоянии очистить улицы города от мусора, и это было сделано под контролем профсоюзов. На медицинских машинах, проводивших дезинфекцию, были укреплены плакаты: «С разрешения единого синдиката». Рабочие отказывались разгружать товары и муку, если их доставляли не члены профсоюза. Порт Барселоны был парализован [346]. Комментируя положение в стране, Карбо замечал, что трудящиеся уже не требуют просто повышения зарплаты и сокращения рабочего времени, так как поняли, что частичные улучшения ничего не дают, и ведут борьбу против угнетения как такового. Стачка в Барселоне «удивляет, изумляет, оглушает. Она несет в себе официальное и торжественное обещание того, что мы находимся накануне великого переформирования общественных сил, что день такого преобразования очень близок... Повсюду люди вдыхают дух возмущения... Плоды непрерывной пятидесятоетней пропаганды, жестокого и твердолобого упрямства капитализма и кровавых правительственных преследований сегодня созревают» [347]. Выступление рабочих Барселоны было подавлено, но Н КТ быстро восстановила силы. «Хотя НКТ... и не смогла провести СОЦИальную революцию, для которой масса ее сторонников оказалась незрелой и неподготовленной, признавали впоследствии испанские анархо-синдикалисты, — тем не менее она была организацией с большой динамической силой... Государство и предприниматели познакомились с НКТ как со своим самым решительным и целеустремленным противником, который, применяя прямое действие, установил восьмичасовой рабочий день во всех отраслях промышленности и обеспечил трудящимся во многих областях, вплоть до сельских округов, многие права, — к примеру, право на продолжен ие выплаты зарплаты при несчастных случаях, контроль за приемом на работу и увольнением работников, участие в организации трудового процесса вообще и т.д.» [348]. В том, что касается тактики, испанские анархо-синдикалисты отвергали обычную для профсоюзов европейских стран практику выплаты бастующим шти уволенным пособий из профсоюзной кассы. В крайних случаях оказывалась помощь в форме сбора продуктов питания. Напротив, широко практиковались стачки солидарности [349]. К лету 1923 г. в НКТ сложились три противоборствующие тенденции. «Одна, исходя из неверно понимаемой революционной позиции, желала институционализировать тактику нападений в качестве формы борьбы и требовала, чтобы НКТ любой ценой поддержала эту линию. В оппозиции к этой группе стоял Анхель Пестанья, который на собраниях и встречах нападал на эти методы борьбы и характеризовал их как чуждые НКТ и анархизму. Наконец, большевики, состоявшие в конфедерации (Нин, Маурин, АРЛаНДИс), упорно и усердно пытались расколоть НКТ, противопоставляя ей Революционно-синдикалистские комитеты» [350]. Действия коммунистов вызывали гнев анархистов. Хоакин Маурин в письме в Москву утверждал даже, что одна из анархистских групп якобы даже намеревалась его «ликвидировать» [351] Анархисты видели, что ни Пестанья, ни Пейро, ни большинство их сторонников «не обладают необходимыми качествами, чтобы противостоять трудным проблемам в Испании, — заявлял позднее анархист Гарсиа Оливер. — Тогда в воздухе висела возможность военной диктатуры... Мы даже указывали на то, что в течение трех месяцев может произойти государственный переворот абсолютистского характера; и, к сожалению, действительно была установлена диктатура, что подтвердило наши опасения» [352]. Ситуация в стане обострялась, на горизонте вставал призрак военного путча. Чтобы противостоять ему, движению были нужны деньги и оружие. Представитель «Солидарных» Гарсиа Оливер обсудил с членами Национального комитета НКТ планы проведения революционной всеобщей стачки в случае военного переворота. А. Пестанья жаловался на слабость НКТ: «Чтобы революция протекала победоносно, необходимо минимум 9070 организации, а мы не достигли еще и 5070... Сегодня единственный шанс противостоять государственному перевороту состоит в сотрудничестве всех сил, враждебных диктатуре. Но где эти силы? ВСТ не проявляет никакого интереса сопротивляться военному путчу». Тем не менее он пообещал, что НКТ будет «верна своей революционной традиции» [З53]. «Солидарные» заказали 1000 винтовок и захватили большую сумму денег при экспроприации банка в Хихоне I сентября 1923 г. [354]. Однако уже 13 сентября 1923 г. в стране была установлена военная диктатура генерала Примо де Риверы. В Мадриде анархисты и синдикалисты готовы были совместно выступить против переворота. Но социалисты отвергли сделанное к ним обращение с призывом к общему выступлению. В Барселоне анархисты и синдикалисты образовали Комитет действий, однако здесь акция сопротивления была сорвана из-за пассивной позиции 30 тысячного профсоюза металлистов НКТ, который отказался сотрудничать с «мелкими группами» анархистов и потребовал привлечения «умных людей», могущих разъяснить рабочим происходящие события [355]. В итоге дезорганизованные рабочие ответили на переворот слабыми, символическими демонстрациями. Национальный комитет НКТ призвал 14 сентября ко всеобщей стачке. Но она так и не состоялась [З56]. Диктатура ввела в действие декрет, изданный еще прежним правительством в марте 1923 г. и обязывавший все профсоюзы представить властям для регистрации свои уставы, документы и списки членов. Отказавшиеся сделать это подлежали закрытию. Местная федерация НКТ Барселоны отвергла распоряжение диктатуры и объявила об уходе в подполье, призвав трудящихся не следовать играм буржуазии и «врагов пролетариата». Однако барселонские синдикаты металлистов и транспортников подчинились требованиям властей, что вызвало ожесточенные разногласия в анархо-синдикалистских рядах. Противники регистрации добились созыва Каталонского регионального пленума НКТ в Матаро 8 декабря, на котором было принято решение создать новый региональный комитет, продолжить издание «Солидаридад обрера» и обсудить барселонские споры на внеочередной пленарной конференции. Большинство делегатов сионялось к легализации. 30 декабря пленум в Гранольерсе постановил провести перевыборы комитетов всех синдикатов города [357]. В разгар острого противоборства в конфедерации, 25 декабря 1923 г. были арестованы члены Национального комитета в Севилье во главе с Валиной. Новый комитет под председательством Хосе Грасиана был образован позднее в Сарагосе. В редакции «Солидаридад обрера» шла борьба между сторонниками легализации (Пестаньей и другими) и ее противниками (Буэнакасой, опиравшимся на синдикат деревообделочников Барселоны и отстаивавшим приверженность решениям конгресса конфедерации и либертарному коммунизму). В январе 1924 г. синдикат металлургов изменил свою позицию и высказался в пользу подполья. Его новый секретарь Херминаль Эсглеас, а также Буэнакаса и ряд других активистов движения были арестованы... Положение оставалось неопределенным до весны 1924 г. Одни синдикаты оставались открытыми, другие предпочли уйти в подполье. В Барселоне анархисты создали Революционный комитет [358]. НКТ удавалось издавать «Солидаридад обрера» тиражом в 55 тысяч экзсмпляров, вспоминал испанский делегат Фраго, выступая на III конгрессе МАТ [359] . Однако репрессии нарастали. 24 марта 1924 г. в ходе широкомасштабной облавы в Барселоне полиции удалось конфисковать часть оружия и арестовать нескольких членов РевоЛЮЦИОННОГО комитета. После покушения 28 мая 1924 г., в ходе которою был убит барселонский палач, испанские власти официально закрыли синдикаты НКТ и газету «Солидаридад обрера» и арестовали свыше 600 ведущих активистов движения. 2 июня в Сарагосе были схвачены члены Национального комитета конфедерации [360]. С конца 1923 г. стали возникать испанские анархистские группы в эмиграции, ПРEЖДС всего во Франции. В началс 1924 г. ряд таких организаций, собравшись на конференцию в Лионе, постановил создать комитет связей, начать издавать журнал «Либсрион» и приступить к развертыванию активного «действия против утвердившейся диктатуры». Впоследствии оформилась Федерация испаноязычных анархистских групп. В Париже она создала издательство «Международная библиотека», где выпускался также журнал «Ревиста интернасьональ анаркиста». Секретариат федерации размешался во французской столице, а затем в Марселе [361]. Во Франции выходили газета «Либерасьон» (после запрета — «Иберион», редактор Либерто Кальехас) и еженедельник «Тьемпос Нуэвос» (редактор Валериано Оробон Фернандес, после запрета — «Ла Вос либертариа»). Большую помощь эмигрантам оказывали французские анархисты. Другими центрами эмиграции стали Лион, где работала комиссия анархистской защиты, и Марсель [362]. Позднее высланные из Франции в Бельгию испанские анархисты начали издание в Брюсселе газеты «Эль Ребельде», выходившей раз в две недели. К весне 1928 г во Франции существовало 60 местных групп и четыре провинциальных союза испанских анархистов... [363]. После репрессий в конце мая 1924 г синдикаты НКТ закрылись. Анархисты выступали против легальных действий в условиях диктатуры. Некоторые из них сосредоточились на издании журналов, имевших скорее теоретический характер («Ла Рсвиста бланка», «Хенерасьон консьенте» в Алькое, «Ла Ревиста нуэва» в Барселоне, «Новела идеаль») [364]. Отчасти они оставались важными центрами приТЯжНИЯ активистов. Внутри страны продолжал действовать комитет анархистских связеи [365]. Напротив, РСК и коммунисты стремились добиться открытия синдикатов и вели активную агитацию среди рабочих в этом направлении. Они заняли руководящие посты в союзе работников распределения Барселоны, вновь открыли под своим руководством синдикат работников транспорта. Делегация РСК приняла участие в работе 3-го конгресса Профинтерна и после возвращения в Испанию выпустила обращение к членам НКТ с призывом присоединяться к Московскому Интернационалу. 25 сентября 1924 г. три представителя коммунистической фракции провели встречу с лидерами НКТ Пестаньей и Пейро и настаивали на реШеНИИ об открытии синдикатов. Синдикалисты смогли убедить РСК отложить его на месяц [366]. Но новые события сорвали эти намерения. Анархистское подполье в Барселоне в сотрудничестве с недовольными военными и каталонскими националистами и при поддержке эмигрантского центра в Париже разработало план партизанской борьбы в Пиренеях при одновременном восстании в Барселоне [367]. «Испанские радикально-буржуазные элементы, духовными лидерами которых были Унамуно и Бласко Ибаньес, и каталонские сепаратисты во главе с полковником Масиа также готовили заговор, находясь во Франции. У них имелись материальные средства, но недоставало мужества и решительных борцов. Поэтому они обратились к НКТ. Та заявила о своей готовности привести в движение свои силы и использовать свое влияние при условии, что получит оружие. Ей это пообещали, и бьша достигнута договоренность о формальном плане. Однако оружие не поступило, восстания не произошло тем более» [368]. Сотрудничество с националистами и буржуазными кругами вызвало недовольство и даже возмущение среди многих испанских анархистов и анархо-синдикалистов. На II конгрессе МАТ в марте 1925 г. делегат НКТ Карбо рассказал, что переговоры с каталонскими кругами касались совместной организации восстания: «каталонские националисты должны были предоставить оружие, НКТ — выставить отряды. Но поскольку каталонские националисты полностью взяли в свои руки техническое руководство предприятием и хотели навязать рабочим военную дисциплину, переговоры были затруднены». Анархо-синдикалистам пришлось формально согласиться, чтобы получить оружие. «Тем временем испанские анархисты, находившиеся во Франции, сделали полуофициальное заявление, в котором угрожали смертью как лидерам каталонских националистов, так и товарищам, стоявшим во главе НКТ. Националисты узнали об этом и прервали переговоры с нами», — сообщил Карбо [369]. Анархистское выступление в Барселоне было намечено на сентябрь 1924 г., но позднее отложено. 2 ноября положение было обсуждено на конгрессе, созванном эмигрантами в Лионе. Восстание готовилось в сотрудничестве с группами внутри страны и Национальным комитетом НКТ, который в этот момент возглавлял Кар60. Но несогласованность действий сорвала намеченные планы [37О]. Восстание вспыхнуло в ноябре в Барселоне и на франко-испанской границе, однако эта отчаянная акция закончилась поражением. Пять анархистов были казнены [371]. Множество активистов НКТ было арестовано, в том числе ведущие деятели НКТ Пестанья (позднее освобожден и возглавил подпольный Национальный комитет НКТ), Пейро, Абелья [372]. Во второй половине 1925 г. сообщалось о 24 смертных приговорах за 2 года (из них 8 — политических) и о том, что многие анархо-синдикалисты по-прежнему заключены в тюрьмы [373]. Однако подпольное сопротивление продолжалось. В апреле 1925 г. в Барселоне состоялась нелегальная Национальная конференция анархистов. Она поручила группам эмигрантов во Франции координировать связь между Испанским подпольем и заграницеЙ [374]. Конгресс анархистских групп в Лионе в июне, на котором была официал ьно оформлена Федерация испаноязычных анархистских групп во Франции, сопровождался острой полемикой между сторонниками и противниками сотрудничества с другими антидиктаторскими и антимонархическими силами; первым все еще удавалось одержать победу [375]. Примерно в этот период сложилось то своеобразное представление об анархизме и рабочем движении, которое было характерно для испанской НКТ и значительно отличалось как от ютассического революционного синдикализма с его тягой к «идейной нейтральности» и «самодостаточности», так и от концепции единства идейной и рабочей организации, которую ВЫдВИГиИ последователи аргентинской ФОРА. В известном смысле, руководители НКТ пытались сочетать вещи, соединимые с трудом, — организацию, открытую для «всех трудящихся», и влияние анархизма. «...Мы также хотим, чтобы наша НКТ в своей деятельности и своих целях вдохновлялась анархистскими принципами, — писал Карбо в отчете II конгрессу МАТ. — Но мы не хотим утверждать, что НКТ является анархистской. Анархистская организация... должна основываться на идейной общности, а не на организации, защищающей экономичсскис интересы, какой являются профсоюзы». Признавая, что «если духовные ориентиры рабочего движения не направляются социально-преобразующим идеалом», то такое движение станет лишь «вредным противовесом, опасной консервативной силой», Карбо призывал в то же самое время не смешивать анархизм и синдикализм, поскольку их функции различны. Руководство НКТ стремилось к тому, чтобы «постоянно повышать влияние наших взглядов и целей на все рабочее движение», но отвергало «гегемонию анархистских групп над пролетарской экономической организацией», как чисто анархистский «идеализм», так и чисто синдикалистский «материализм». Однако в испанском движснии было немало сторонников и этих полярн ых точек зрения, и с этим приходилось считатьс [376]. Приверженцы умеренной линии (Пейро, Пестанья и другие) сделали своей трибуной газету «Солидаридад пролетариа», орган Каталонского регионального комитета Н КТ в Сабаделле. Умеренные отстаивали идею независимости синдикального движения от идейных влияний. В манифесте Каталонского регионального комитета НКТ, опубликованном в январе 1925 г., указывалось, что конфедерация является «органом экономической классовой борьбы, в котором не навязывается принятие определенных идейных систем и уважаются все идеи». При этом Пестанья СИОНЯЛСЯ к концепции идеологической «нейтральности» профсоюзов, Пейро же предпочитал вести речь о «моральном, духовном и интеллектуальном влиянии» анархистов. Кроме того, умеренные возражали против «систематического злоупотребления подпольем», которое, по их мнению, препятствовало реорганизации синдикатов — намерению, впрочем, весьма иллюзорному в условиях диктатуры. Пропаганда Пестаньи и Пейро вызвала возмущение среди радикалов, обличавших «командующих ВОЖДИШж и камарильи» [З77]. В конце концов, Каталонский региональный комитет прекратил выпуск «Солидаридад пролетариа», и Пестанья перенес свою публицистичсскую деятельность в издания, выходившис на северо-западе страны. В июле 1925 г. в Валенсии был проведен общенациональный пленум НКТ. На нем были представлены делегаты от Галисии, Астурии, Каталонии, Балеарских островов, Валенсии и Андалусии. Большинство участников были отобраны анархистскими группами, но некоторые из валенсийских синдикатов были представлены коммунистами, которые защищали точку зрения компартии. Национальный комитет «в создавшихся обстоятельствах» отстаивал идею «коалиции сил с целью свергнуть Директорию» (военную диктатуру), и пленум постановил передать этот вопрос на рассмотрение региональных организаций конфедерации. Делегаты одобрили без дискуссии работу Национального комитета и его финансовый отчет [378]. Пленум признал, что Конфедерация находится в состоянии «организационного распыления», и ее сторонники мало поддерживают связь друг с другом. Тем не менее делегаты сочли необходимым восстановить структуру организации в виде отраслевых синдикатов и осудили попытки создать вместо них союзы по профессиям. Поскольку НКТ рассматривалась не только как профсоюзная, но и как революционная организация, было решено приступ ить к организации на низовом уровне «синдикалистских ячеек революционного действия». Установлена также новая система взносов [379]. Однако главным вопросом, который обсуждался на пленуме, стала проблема сотрудничества с другими политическими силами в борьбе с военной диктатурой. Предложенный для обсуждения манифест оговаривал, что «либеральное прошлое... мертво» и пролетариат должен действовать как «независимый класс», но заявлял о необходимости «объединить наши действия с действиями буржуазно-демократических левых сил с высокой этикой» для свержения Директории. По этому пункту повестки дня разгорелись острые споры между сторонниками и противниками пакта с «политическими элементами» [38О]. Коммунисты предложили создать «классовый фронт» в борьбе с диктатурой, но возмущенные анархисты заявили, что ни с социалистами, ни с коммунистами никакие альянсы невозможны: с первыми — «учитывая их предательскую политику», а со вторыми — поскольку их печать «ведет борьбу с анархиста В конечном счете было принято решение о том, что сотрудничество с другими силами возможно лишь при условии, что оно не ставит под вопрос идеалы Н КТ и что речь идет исиючительно о свержении военного режима революционными средствами. Что касается сотрудничества и координации действий с анархистскими группами, то принятая резолюция гласила: «Деятельность НКТ должна быть нацелена на объединение всех элементов рабочего класса революционного порядка, без различия нюансов». Другие решения пленума также были направлены на расширение взаимодействия Конфедерации с различными социальными силами и течениями. Делегаты подтвердили важность аграрной проблемы и освобождения деревни, выдвинув требование экспроприации крупных земельных владений. Националистические движения в различных областях Испании были оценены как «факторы революции» и сопротивления государственной централизации и диктатуре, а потому делегаты одобрили лозунг самоопределения для каждого из регионов Иберийского полуострова. Осудив колониальную войну в Марокко, пленум высказал свою солидарность «с туземцами, ведущими борьбу за независимость». Разойдясь с анархистской ортодоксией, пленум НКТ 1925 г., по существу, отказался от представления о том, что ближайшая реВОЛЮЦИЯ в Испании будет носить социально-анархистский характер. Исходя из предположения, что за свержением диктатуры последует установление буржуазной республики, делегаты одобрили программу «немедленных и связанных с обстоятельствами требований». Она включала: уничтожение монархии, экспроприацию крупных землевладельцев, уход Испании из Марокко, предоставление автономии испанским регионам, абсолютную свободу собраний, объединений и печати, освобождение политических и социальных заключенных, а также ликвидацию специальных полицейских и военизированных сил — «соматенов» и «гражданской гвардии». Две предлагавшиеся меры (создание военных трибуналов для разбирательства дел виновных в Марокканской войне и проведение суда над членами военной диктатуры) были рассчитаны «на момент революционного действия». Пункт о псресмотре системы заклада в ломбардах был оценен как «не адекватный нынешнему революционному моменту». В связи с невозможностью образовать Национальный комитет в Барселоне, делегаты пленума постановили сформировать его из представитслей региональных организаций, а в случае провала этого плана — разместить комитет в Хихоне [382]. В 1925 г. Революционный комитет, в который входила НКТ, превратился, по существу, в нечто в роде коалиционного органа с участием также каталонских националистов, коммунистов и автономных профсоюзов, примыкавших к Профинтерну [383]. Коммунисты стремились усилить работу среди членов конфедерации. Они пропагандировали идею «профсоюзного единства» и «единого фронта» и планировали созвать в сентябре 1925 г. в Бильбао или Сан-Себастьяне Национальный конгресс профсоюзов — сторонников единства, на который пригласили и приверженцев течения Пестаньи и Пейро [З84]. После привлечения на свою сторону массы членов НКТ, как писали испанские коммунисты в отчете Профинтерну 15 октября 1925 г., «можно будет представить себе разрыв единого фронта, и необходимо, чтобы инициатива разрыва исходила от руководителей НКТ» [385]. В свою очередь, некоторые сторонники независимости НКТ от политических партий образовали в Севильс «Синдикалистскую партию» [386]. Анархисты, продолжая работу в синдикатах, одновременно стрем ились оживить деятельность подпольных либертарных групп. Так, в конце 1925 г. по инициативе группы «Солнце и жизнь» был созван Каталонский региональный пленум анархистов, на котором образовались региональный и временный национальный комитеты связей. Члены Федерации анархистских групп в Испании провозгласили свое намерение действовать как внутри синдикального движения, так и вне его, «с полной независимостью» распространяя свои идеи [387]. В 1925 г. в Барселоне вновь имели место протесты против диктатуры, взрывы бомб [388]. Попытки организовать сопротивление не прекращались. Анархисты Иберийского полуострова принимали меры по объединению своих усилий и определению соотношения между анархистскими группами и синдикалистскими профсоюзами. Стремление к созданию отдельной анархистской организации наряду с Н КТ объяснялось рядом причин. Прежде всего в Испании во времен бакунистской секции I Интернационала существовала традиция тайной анархистской организации («Альянса») внутри более массового либертарного движения синдикалистского типа. Такая организация должна была служить своего рода «щитом... причем как в области революционной обороны от государственных репрессий, так и в теоретическом отношении», следя за тем, чтобы «активность рабочих не ВЫЛ ИМСЬ в чисто профессиональное профдвижение, которое боролось бы только за простое улучшение жизни рабочих» [389]. С другой стороны, среди анархистов росли опасения, что в НКТ может возобладать «чистый» синдикализм, готовый отказаться от анархистских принципов ради сотрудничества с другими политическими силами, особенно в условиях борьбы с диктатурой. По вопросу о взаимоотношении между «специфическим» анархистским движением и анархо-синдикалистскими профсоюзами существовали значительные разногласия, которые обострились еще больше во второй половине 1920-х годов. Это было связано с тем, что в руководстве НКТ усилилось «реформистское» крыло. Его представители, стремясь к достижению договоренности с антидиктаторскими политическими силами, ратовали за известную «деанархизацию» и «профессионализацию» синдикалистского движения. Манифест, подписанный Пейро и 2 другим активистом анархо-синдикалистского движения и опубликованный в 1926 г. в газете «Ла Вида синдикаль», призвал к реорганизации и легализации НКТ и подготовке создания отраслевых организаций [З90]. Пейро полагал, что в ответ на концентрацию и централизацию капитализма (создание трестов и т.д.) синдикализм сам должен перестроить свою организацию в соответствии с тем же принципом, на основе отраслевых федераций. Национальный комитет таких федераций и Национальный экономический совет стали бы затем, после революции, органами управления хозяйством и планирования на основе статистики. В тактическом плане такая переориентация предусматривала больший упор на профессиональную борьбу и признание законов о труде капиталистического государства. Пейро считал, что такая экономическая организация является самодостаточнои [391] Развивая эти взгляды, Х. Пейро опирался на распространенные и среди испанских либертарисв продуктивистские представления. «...Мы более всего заинтересованы в том, чтобы как сельское хозяйство, так и промышленность достигли максимальной степени развития и чтобы созданные буржуазией средства транспорта и производства были как можно более совершенными, так чтобы при переходе этих необходимых экономических факторов в наши руки их на 60лее короткий или долгий срок было достаточно для революции. А это совпадение между интересами экономики и революции...» — объяснял, например, видный анархо-синдикалист Карбо [392]. Испанские анархисты не были едины в том, как следует реагировать на такое изменение курса. Некоторая часть из них склонялась к модели анархистского рабочего движения по типу аргентинской ФОРА (эту модель в Испании 20-х годов активно пропагандировал Диего Абад де Сантильян) [39З]. Как подчеркивает Хуан Гомес Касас, известный исследователь анархистского движения на Иберийском полуострове, фористские идеи и статьи, публиковавшиеся в аргентинском органе «Ла Протеста» (особенно Лопеса Аранго и Абада де Сантильяна), оказывали в 1926—1927 годах весьма сильное влияние на испанское анархо-синдикалистское подполье, вероятно, даже большее, чем влияние со стороны эмигрантских групп во Франции [394]. Рупором этих радикальных анархистов стала издававшаяся в 1925—1926 годах газета «Эль Продуктор». Ее основал в октябре l925 г. в Бланесс М. Буэнакаса; в январе 1926 г. газета выходила в Барселоне. Она выступала не за то, чтобы открыть широко двери НКТ для анархистских активистов, а за то, чтобы все рабочие, состоявшие в конфедерации, разделяли конечную цель торжества либертарного коммунизма, а повседневные действия движения отражали эту цель как в тактике, так и в структурном отношснии. Издание ратовало за движение, основанное на принципах анархизма, а не просто следующее экономическому материализму синдикализма. Это не мешало ему поддерживать стачки и борьбу за улучшение материального положения трудящихся. Среди авторов «Эль Продуктор» были такие влиятельные анархисты, как Мигель Хименес (секретарь Национального комитета анархистских связей и один из создателей Федерации анархистов Иберии в 1927 г.), Васкес Пьедра (член Национального секретариата Федерации анархистских групп вплоть до учреждения Федерации анархистов Иберии в 1927 г.), Жозеп Р. Магринья, Хосе Альберола, М. Буэнакаса. Аргентинская «Ла Протеста» с одобрением перепечатала в марте 1926 г. заявление группы 74 анархистов, заключенных в тюрьме Барселоны, которые выражали свое твердое намерение «распространять анархистский идеал в синдикальном движении» и обогащать его содержание с тем, чтобы трудящиеся «в своих синдикатах сопротивления и в прямом действии» боролись за эмансипацию. А Альберола опубликовал в мае 1925 г. на страницах той же газеты статью с призывом к реорганизации синдикатов на открыто либертарной основе после падения диктатуры. Такие рабочие союзы должны были не только продолжать экономическую борьбу, но и вести работу по «социальному образованию масс на основе либертарной этики и либертарного разума» [395]. Другие либертарии подчеркивали разницу между анархизмом и синдикализмом. В этом духе высказался, например видный активист НКТ из Астурии Элеутерио Кинтанилья, посвятивший этой теме серию статей в хихонской газете «Нороэсте» в январе 1926 г. Испанский комитет анархистских связей выводил из этого мысль о необходимости отдельной организации анархистов, о чем говорилось в его манифесте в середине 1924 г. В конце того же года в новом манифесте комитета было подчеркнуто: «Жизненно важно, чтобы синдикализм развивался и действовал в связи с нами, тем же самым путем и с той же независимостью, которую мы, как организация, имеем в отношении его. Необходимо не смешивать возвышенный человеческий идеал с идеей, которая связана лишь с [определенным] НКТ рассматривалась как классовая экономическая организация, действующая в рамках капиталистической системы, а анархистская оргаНИЗаЦИЯ — как «политическая», имеющая более широкое поле действия, чем одна лишь экономика. Эта идея была поддержана и на подпольном Национальном анархистском конгрессе в Барселоне в 1925 г. Кроме того, в конце 1925 г. Комитет анархистских связей, созданный испанскими либертарными эмигрантами во Франции, подверг критике «Эль Продуктор» за агитацию в пользу анархистского рабочего движения. Он заявил, что сейчас «неподходящий момент для бесплодных теоретических дискуссий»: «Не время для расколов, подчеркивания разногласий и создания сепаратной организации... Пойдем туда, где пролетариат, то есть в НКТ. Мы не желаем откалываться от нее». Однако комитет предупреждал, что поддержка НКТ не означает согласия с реформизмом; анархисты намерены обличать «любые попытки злоупотреблять доверием масс» и не позволять конфедерации отклоняться от цели либертарного коммунизма. Ведущим соображением при этом было стремление сохранить единство либертарных рядов [396] Сторонники этой точки зрения полагали, что идейным анархистам необходимо стать «животворным ферментом» в НКТ и повлиять таким образом на ее курс с помощью так называемой «связи» между органами анархистского и синдикалистского движения. Члены группы «Солидарные» ориентировались в большей степени не на образование структур, а на активизацию работы «в низах» движения. Считая Испанию средоточием социальных противоречий, они пришли к выводу, что страна вполне созрела для социальной революции и ее можно продвинуть вперед с помощью революционного активизма («революционной гимнастики») [397]. В 1926 г. Пестанья был освобожден из заключения, но вновь арестован, когда намеревался выехать во Францию на учредительный съезд РС ВКТ [398]. Испанский анархо-синдикализм сохранил значительные силы, но деятельность НКТ в существенной степени была парализована борьбой между «реформистами» и твердыми анархистами — сторонниками «Эль Продуктор». В начале 1926 г. конфедерация сохраняла все свои региональные федерации, только в Ла-Манче имела лишь одну окружную федерацию. Национальный комитет НКТ во главе с Авелино Гонсалесом Мальядой находился в Астурии, в Хихоне, где издавался журнал «Солидаридад обрера». Астурийская федерация включала около пяти тысяч членов и имела секции во многих городах. В них входили металлурги (Овьедо, Хихон, Ла-Фельгуэра), транспортники (Овьедо, Хихон), строители (Овьедо, Хихон, Ла-Фельгуэра, Леон), электрики, газовики, рабочие пошивочной промышленности (Хихон) и др. В области преобладали сторонники Пестаньи, Пейро и Кинтанильи, но в Овьедо, Сианьо, Туроне, Блимеа, Ухо и Мьересе было сильно влияние коммунистов; их присутствие ощущалось также в Куэнкаде-Альер, Ла-Фельгуэре, Саме и даже в Хихоне. В Галисии конфедерация объединяла 4,5 тысячи рабочих и действовала прежде всего в провинции Ла-Корунья; ес секции имелись в провинциальной столице, в Сантьяго, где располагался региональный комитет и издавалась газета «Солидаридад обрера», в Эль-Ферроле, Виго, Марине и Ой. Здесь также преобладали «реформисты», стремившиеся реорганизовать Н КТ, подготовить национальную конференцию и легализацию синдикатов; росло и воздействие коммунистов. В Стране Басков, напротив, наибольшим влиянием пользовались непримиримые анархисты, возглавлявшие региональный комитет в Бильбао. В большинстве местностей, кроме Сантандера, члены конфедерации были организованы не в синдикаты, а в подпольные «группы рабочих анархистов», платившие конфедеральные взносы. В движении имелись также синдикалистское меньшинство и некоторое число коммунистов в Сестао и Бильбао. В Каталонии шла острая борьба между группой Пестаньи и Пейро, издававшей газету «Ла Вида синдикаль», и приверженцами «Эль Продуктор». Окружные организации НКТ действовали в Манреса, Сабаделе, Матаро, Гранольерсе. Сан-Фелиу-де-Гишольсе, Жероне, Лериде, Таррагоне и др., причем в трех последних влияние анархистов сокращалось. В Барселоне большинство синдикатов оставалось закрыто; в ассоЦИаЦИИ текстильщиков преобладали синдикалисты. Синдикалисты и коммунисты контролировали также несколько автономных обществ транспортников. В Валенсии, где региональная федерация официально объединяла до семи тысяч членов, большая часть профсоюзов, по существу, не платила конфедеральные взносы и не поддерживала регулярной связи с комитетом. Исключенис составляли лишь секции в Рибарроха (50 членов) и Бурриана, металлурги в Кастельоне-де-ла Плана, шляпники, пекари и работники бумажной промышленности Валенсии. Окружная организация в Чива, насчитывавшая около тысячи членов, возглавлялась коммунистами. На Балеарских островах в НКТ состояли 400 человек — главным образом металлурги и другие рабочие в Пальме и трудящиеся города Маон. В Арагоне, Ла-Риохе, Андалусии и Мадриде деятельность конфедерации, как утверждали коммунистичсскис источники, была бессвязной и неэффективной, причем в Андалусии укреплялось влияние компартии. Ее члены смогли возглавить местную федерацию НКТ в Севильс [399]. Озабоченность анархистов вызывала растущая активность коммунистов в НКТ. Выступая под лозунгом «профсоюзного сдинства», активистам компартии удалось привлечь к идее подготовки конференции единства в Сан-Себастьяне 47 автономных профсоюзов, 11 союзов ВСТ и 19 синдикатов НКТ. Среди организаций конфедерации, выступивших в 1926 г. в поддержку объединения профсоюзов, оказались Единый профсоюз горняков (Мьсрас, Астурия), союзы металлургов, строителей, транспортников и работников служб (Овьедо, Астурия), федерация рабочих обществ Хихона (Астурия), общества механиков и кочегаров (Марин, Галисия), официантов, каменщиков, возчиков, строителей, один из профсоюзов в Сантьяго (Галисия), союз транспортников Страны Басков, союз металлургов Пальмы (Балеары), профсоюзы каменщиков (Аликанте, Валенсия), строителей (Эльче, Валенсия), единый профсоюз трудящихся Буньеля ( Валенсия), окружная федерация в Чива (Валенсия), а также профсоюзы и федерации из Барселоны, Лериды, Жероны и Таррагоны 400. Правда, конференцию единства так и не удалось созвать, но это не помешало дальнейшей работе компартии в профсоюзах. В провинции Паленсия (Кастилия) были образованы «Комитеты революционных синдикалистов» в 10—12 городах, в Барселонс они действовали в полиграфической ПРОМЫШленности, металлургии, строительстве и на транспорте. В области Валенсии влияние коммунистов росло в Алькое и Винаресе [401]. Национальный пленум НКТ в 1926 г не привел к существенному изменению в соотношении сил между анархистским и синдикалистским крылом в конфедерации, хотя привел к некоторому отступлению Пестаньи. От имени МАТ в работе пленума принимал участие итальянский анархо-синдикалист Борги, и испанские комМУНИСТЫ докладывали в Профинтерн, что анархо-синдикалистский Интернационал, «как кажется, не поддерживает Пестанью». Обсудив вопрос о продлении единого фронта в борьбе с диктатурой Примо де Риверы, пленум подтвердил намерение помогать акциям по свержению режима, но постановил до августа 1926 г. принять меры, чтобы восстановить самостоятельность действий НКТ. На заседаниях присутствовал и представитель армейского подполья, и конфедерация постановила направить делегата, чтобы сообщить Революционному комитету о своих решениях [402]. Борьба между течениями в движении продолжалась. В апреле 1926 г. полиция схватила многих рабочих активистов по всей стране; «Ла Вида синдикаль» и «Эль Продуктор» прекратили выходить, Буэнакаса вынужден был провести в заключении два месяца. Новые попытки свержения диктатуры вызвали очередную волну преследований. 24 июня 1926 г. провалился заговор, в котором приняли участие оппозиционные военные, политики и некоторые члены НКТ («Ночь Св. Хуана»). За этим последовали аресты; в Хихоне были задержаны Кинтанилья, Ф. Герреро, Б. Фанхуль и др. В августе Д. Масачас безуспешно пытался убить Примо де Риверу ножом. Еще одно дело («заговор моста Вальекас»), по которому были арестованы видные анархо-синдикалистские активисты, как утверждают, явилось в значительной мере полицейской провокациеи [403]. Весной и летом 1926 г. анархисты-эмигранты разрабатывали план подготовки покуШеНИЯ на испанского короля Альфонса XIII. Однако в июне 1926 г. французская полиция произвела обыски у 200 испанских эмигрантов. Б. Дуррути, Ф. Аскасо и Грегорио Ховер, у которых были обнаружены запасы оружия, были арестованы. Испания потребовала их выдачи. То же самое сделало аргентинское правительство в связи с организацией ими ряда экспроприаций банков на территории Аргентины. В октябре 1926 г. в Париже Ф. Аскасо был приговорен к шести месяцам тюремного заключения, Дуррути — к трем и Ховер — к двум месяцам тюрьмы. Анархисты развернули активную кампанию против выдачи трех испанских анархистов и за их освобождение. Была развернута агитация в анархистской прессе Франции. Международный анархистский комитет защиты, созданный в Париже для организации защиты Сакко и Ванцетти, создал специальный комитет «Убежище для Дуррути, Аскасо и Ховера». Под его эгидой с октября 1926 г. проводились массовые митинги. Адвокат Л. Лекуан обеспечивал юридическую сторону дела и контакты с депутатами. Митинги состоялись также в Аргентине. 8 июля 1927 г. трое анархистов были освобождены [404]. Я вный провал стратегии совместных действий с антидиктаторскими политическими силами и очевидное усиление реформистских тенденций среди части НКТ усилили артументы радикальных анархистов. В мае 1926 г. в Марселе был проведен конгресс Федерации испаноязычных групп во Франции, в котором приняли участие делегаты от испанских анархистов, португальской ВКТ, Анархистского союза Португалии, а также делегат МАТ и УСИA. Борги и представитель Национального комитета НКТ. Обсуждались проблемы реорганизации анархистских сил в Испании и Франции, отказ от тактики «революционного альянса» (союза с политическими партиями в борьбе с диктатурами), усиление работы Комитета поддержки политзаключенных. Представитель Португалии М. Ж ди Соуза, поддержанный представителем Испании М. Пересом, предложил создание «объединенного иберийского анархистского движения». Было решено создать комитет по связям этого движения со штаб-квартирой в Лиссабоне и подготовить проведение Иберийского конгресса. Однако переворот в Португалии нарушил эти планы. В ноябре 1926 г. диктатура издала закон о национальной корпоративной организации, который предусматривал создание соответствующих организаций в сфере труда и смешанных комиссий под контролем властей. Он еще раз продемонстрировал, что легализация НК Т невозможна, без отказа ее от своих основополагающих принципов и целей. Пестанья в статье, опубликованной 9 июля 1927 г. в газете «Аксьон сосиаль обрера», призвал ради реорганизации профсоюзов сделать «уступки, которые на нас налагают обстоятельства» и действовать по ситуации, сложившейся в каждом отдельном районе. Но на сей раз даже Пейро счел, что его товарищ зашел слишком далеко. Со страниц той же газеты он еще 28 мая 1927 г. заявил: «Или реформизм — или отсутствие организации, по крайней мере, в Барселоне... Я предпочту без реформизма и без организации». Острый спор между обоими произошел на профсоюзном собрании в Барселоне, где Пестанья настаивал, что созданные государством паритетные органы нс противоречат принципам НКТ [405]. В 1927 г. НКТ приступила к реорганизации в эмиграции. Группа эмигрантов опубликовала в «Тьемпос нуэвос» статью с призывом к находящимся в эмиграции членам НКТ объединиться и оживить организацию, выпустить новые членские билеты, начать собирать и использовать членские взносы. Одновременно они призвали испанских анархо-синдикалистов во Франции вступать а РС ВКТ [406]. Осенью группы НКТ во Франции выпустили призыв ко всем членам НКТ с целью ее возрождения [407]. Стремясь преодолеть разногласия между активистами, собрание членов Н КТ постановило объединить силы и создать «испанские отделения профсоюзного движения во Фран(испанские секции). Были налажены связи с Административным комитетом РСВКТ, который предоставил испанцам «моральное членство» в своей организации [408]. Одновременно анархистская эмиграция готовилась к организации новых выступлений в странах, где царила диктатура, — в Испании и Италии. С этой целью в 1927 г. был организован Комитет револ юцион ных действий. Вопрос о соотношении анархистских групп и синдикалистской организации обсуждался 20 марта 1927 г. на нелегальном пленуме анархистских групп Каталонии. Участники постановили, что и анархистские группы, и анархо-синдикалистские профсоюзы должны вести анархистскую работу, но между ними должно существовать разделение функций: «Синдикаты могут заниматься в особенности: приемом трудящихся, их борьбой против хозяев и любой власти и анархистской пропагандой среди них, пополняя их знания и действия. Для групп: прием студенческих, женских и т.п. элементов, вся работа по прозелитизму, антимилитаристская работа, подрывная работа» [410]. 25—26 июля 1927 г. в Валенсии состоялась подпольная учредительная конференция Федерации анархистов Иберии (ФАИ) с участием делегатов от Секретариата по связям Национальной федерации анархистских групп Испании, Португальского союза анархистов, региональных федераций групп Леванта (Валенсии) Андалусии, Каталонии (включая делегацию барселонской группы «Солнце и жизнь», получившую полномочия от регионального пленума), провинциальных федераций Кастельона, Аликанте, местных федераций фанады, Эльды, Севильи, Мадрида, Валенсии (группы «Молодые бунтари», «Культура и действие», «Свет и жизнь», «Факел», «Беспокойные», «Стрелец», «Кузнецы идеи», «Шаг к истине», а также отдельные активисты), региональных конфедераций НКТ Каталонии и Леванта. Присутствовали также представители Федерации анархистских групп района Сены (Париж, Франция) и Международного анархистского секретариата из Парижа. Местная федерация групп Малаги передала полномочия группе «Кузнецы будущего» из Марселя. Не смогли принять участие в работе конФеренции, но заявили о своей поддержке ее Национальная федерация ИСПаНОЯЗЬIЧНЫХ анархистских групп во Франции, местные федерации анархистских групп Сарагосы и Сан-Хуан-де-Лус, ВКТ Португалии и газета «А Баталья», Секретариат МАТ, Анархистский коммунистический союз Франции и газета «Лё Либертэр», Антимилитаристский Интернационал и Международное антимилитаристское бюро, региональные федерации анархистских групп французских департаментов Восточные Пиренеи, Од и Арьеж, анархистская группа «Нарождающиеся цветы» (Тулуза), Комитет анархистских групп в поддержку заключенных Бискайи, издания «Культура пролетариа» (Нью-Иорк), «Аксьон сосиаль обрсра» (Сан-Фелиу-де-Гишолс), «Ла Ревиста бланка» (Барселона) и отдельные активисты из Каталонии, Севильи, Ла-Линеа, Тулузы и с Балеарских островов. Делегаты постановили образовать Иберийскую анархистскую федерацию в составе испанской федерации, португальского союза и Федерации испаноязычных групп во Франции. Деятельность групп должна была координироваться региональными комитетами связи и Полуостровным комитетом. Функции последнего временно были переданы Португальскому анархистскому союзу, а полномочия испанского комитета — группам Севильи [411]. Решения конференции по рабочему вопросу стали своеобразным компромиссом между сторонниками «анархистского рабочего движения» в духе ФОРА и приверженцами существования особой организации анархистов [412]. Создатели ФАИ отвергли революционно-синдикалистскую идею единства рабочего пасса на основе экономических интересов, помимо всякой идсологии, и высказались за разделение функций между анархистскими и синдикалистскими организациями. Они заявили, что «единство класса невозможно, что синдикализм, добиваясь его, потерпел неудачу и поэтому необходимо стремиться к анархистскому единству». Анархисты провозгласили: «... Рабочая организация существует не только для того, чтобы добиваться массовых улучшений»; необходимо бороться за полное освобождение, и «поскольку оно возможно при безвластии, то должно быть осуществлено посредством анархизма». Отсюда следовал лозунг: «Вернуть рабочую организацию к анархизму, как это было до роспуска Испанской региональной федерации, и [параллельно] должна сформироваться анархистская организация, состоящая из групп. Затем следует сгруппировать обе организации, поскольку анархистскос движение не может заниматься всеми иными проблемами, оставляя в стороне экономические». Делегаты выступили за то, чтобы анархистские группы, их федерации и Полуостровной комитет предложили синдикатам и Национальному комитету НК Т провести местные, окружные, региональные и национальные пленумы или собрания обеих органиЗаЦИЙ и — во избежание параллелизма — включить синдикальную организацию в общее анархистское движение и его структуры. Должны были быть образованы федерации анархистских групп и синдикатов на всех уровнях с соответствующими органами Общими советами. ФАИ постановила образовать Комитет действия и Комитет поддержки заключенных с участием Н КТ и групп. В принципе испанские анархисты выступили за проведение международной конференции по объединению МАТ и международных организаций анархистов в «единый анархистский Интернационал» [413]. Такая система получила название «связки» («трабасон»). Цель ес состояла в том, чтобы связать вместе организации и придать этой связи форму. При этом слияния анархистской и синдикальной организации не предполагалось; они не должны были ВМСШИВиЬся в дела друг друга. «Связка... предполагает лишь сближение... , вза имопонимание с этой организацией НКТ. Мы ни в коем случае не считаем, что это наиболее адекватнос или практичное средство осушествления того, что мы называли анархистским рабочим движением», говорилось в решениях конференции. Хотя «связка» и не была анархистским рабочим движением, она задумывалась с намерением обеспечить теснейшее взаимодействие между синдикалистской и анархистской организацией [414]. Учредительная конференция ФАИ решила не возражать против создания потребительских и производственных кооперативов и аграрных коммун, но сохранять автономию анархистов в ОТНОШСнии таких экспериментов. Важнейшим вопросом для испанских анархистов оставалось сопротивление против диктатур в Испании и Португалии. Было РеШСно развернуть постоянную агитацию среди населения с тем, чтобы способствовать возникновению народного движения в «либертарном духе». Делегаты подтвердили решение Марсельского конгресса испанских анархистов 1926 г., который постановил «не поддерживать никакого пакта, сотрудничества или взаимопонимания с политическими элементами» и взаимодействовать исключительно с НКТ. В то же время анархисты намеревались принять участие в любом перевороте, «стремясь вырвать его из-под руководства политиков и вызвать народное действие для разрушения всех властей и свободной организации жизни» [415]. Хотя ФАИ провозгласила «связку» между анархизмом и синдикалистским движением, она не собиралась принуждать к ней НКТ. Однако она надеялась, что это решение встретит поддержку в рядах конфедерации, и играла важнейшую роль в начавшемся в 1927 г. процессе реорганизации НКТ. В манифесте, выпущенном комитетом ФАИ в январе 1928 г., говорилось: «Анархизм — это не движение философской критики и не должен быть таковым. Наше движение должно быть связано с народом во всех его организациях и ориентировать их, чтобы превратить в латентный бастион и действительный передовой пост посреди капиталистического общества и чтобы позаботиться об укреплении их газет, не на синдикалистский, а на такой лад и так широко, чтобы способствовать созданию анархистской силы, которая сможет стать гирей на чаше весов во всех политических и социальных событиях, на благо человечества, а не исключительно одной политической партии, как бы она себя ни называла. В ноябре 1927 г. на региональном пленуме Каталонской федерации НКТ в Сабаделле был создан Региональный комитет революционного действия из представителей ФАИ и Каталонской организации НКТ [417]. Сообщалось, что в Испании также действуют группы НКТ, готовясь к грядущей революции. Они вели борьбу с диктатурой, социал-реформистами и коммунистами и готовились к возобновлению выпуска газеты «Солидаридад 06pepa» [418]. В то же самое время, сопротимяясь диктаторскому режиму, испанские анархо-синдикалисты не стремились к утверждению демократии. «Если внимательно изучить демократию и диктатуру по их сути, то придешь к заключению, что цель обеих одна и та же: поддержание капиталистического господства, — писал Оробон Фернандес. — Обе системы обусловливают друг друга: различие существует только в названии и в методах. Нынешняя демократия — это более утонченная, хитрая тактика буржуазии, которая с помощью введения в заблуждение, духовного обмана и мнимых уступок пытается помешать развитию оассового сознания трудящихся масс... Когда же демократический миф отыгран или оказывается под урозой, тогда приходит диктатура, чтобы установить порядок...» [419]. Весной 1928 г. бюллетень МАТ сообщал о новом подъеме синдикалистского движения в Испании. 300 членов организации еще находились в тюрьмах. Однако НКТ удалось провести 15—16 января 1928 г. конференцию в Мадриде. На ней обсуждались отношения с Федерацией анархистов Иберии (ФАИ), реорганизация НКТ и помощь политзаключенным. На первой же сессии делегат ФАИ призвал реорганизуемую конфедерацию принять принципы анархистского рабочего движения. Призыв был отклонен, поскольку другие делегаты сочли, что идеологические вопросы лучше обсуждать в более «подходящий момент». Такое обсуждение было отложено до следующего конгресса НК Т. Однако делегаты сочли целесообразным сотрудничество и взаимодействие с ФАИ, поскольку у них общая основа — либертарный коммунизм. Во всех местах должны быть образованы совместные комитеты революционного действия НКТ—ФАИ. Тем самым Мадридская конференция поддержала «связку», согласившись с созданием Национального комитета революционного действия в Барселоне и Национального комитета по вопросу заключенных в Мадриде. Оба комитета должны были состоять из членов ФАИ и НКТ. В целях реорганизации Н КТ было решено ввести единые членские взносы. Участники постановили распространить деятельность Комитета помощи заключенным на всю страну. Было решено, что газета «Солидаридад обрера» будет издаваться в Виго, а новый Национальный комитет НКТ — размещаться в Барселоне. Секретарем НК пленум избрал Хуана Пейро. Находясь в Барселоне, он должен был поддерживать тесные контакты с Комитетом революционного действия. Была достигнута договоренность о том, что, если новый комитет не сможет работать, он будет переведен в Севилью — штаб-квартиру ФАИ [420]. В Национальный комитет революционного действия вошли Армандо Арталь, Педро Канет, Сантьяго Алонсо и Антонио Бланко. В целом он находился под контролем анархистов [421]. Разъясняя принятые решения, НК НКТ подчеркивал в марте 1928 г., что сотрудничество между НКТ и ФАИ «не означает смешивания задач обеих организаций»: «Профсоюзный вопрос находится в исключительной компетенции НКТ, — писал НК комитету испанской секции ФАИ. Однако если положение окажется таким, что будет допускать поддержку ФАИ, и будет иметься далее проблема, которую вследствие ее непосредственно революционного характера можно будет назвать политической, то будет естественным и логичным, что отсюда последует тесное сотрудничество обеих организаций на равноправной основе» [422]. В свою очередь, ФАИ не стала настаивать на расширении «связки» на другие области деятельности, о чем сообщила в открытом письме, направленном испанской секцией ФАИ местной Федерации анархистских групп Валенсии. Валенсийские анархисты находились в конфликте с региональной организацией НКТ после того, как в феврале 1928 г. они попытались на встрече с представителями НКТ добиться применения принципа «связки» при выборах членов Регионального комитета НКТ. Валенсийская федерация анархистских групп обвинила региональную организацию НКТ в том, что она оказалась в руках «республиканских синдикалистов», врагов ФАИ, а НКТ Валенсии жаловалась, что анархистская федерация пытается навязать ей свои идеи. Каталонские анархисты Мигель Хименес и Жозеп Льоп разъяснили, что валенсийцы неверно истолковали решения мадридского пленума о сфере применения «связки». ФАИ заявляла в письме, что «связка» не должна выходить за рамки революционного дсйствия и солидарности с затюченными и распространяться на действующие региональные комитеты НКТ. Что касается Португальского анархистского союза, вошедшего в ФАИ, то он не одобрил принцип «связки» [423]. Итоги пленума Н КТ и перспективы взаимоотношений между анархистскими группами и анархо-синдикалистским движением обсуждались в марте 1928 г. конгрессом Федерации анархистских ИСПаНОЯЗЫЧНЫХ групп во Франции в Лионе. Некоторые анархисты (Бруно Каррерас и др.) выступали в поддержку создания организаций Н КТ во Франции и вступления туда эмигрантов. Другис (включая «Солидарных») полагали, что перед эмигрантами не стоят сугубо профсоюзные вопросы. После бурных дискуссий конгресс рекомендовал группам поддержать деятельность активистов НКТ [424]. Вопрос о «связке» и взаимоотношениях между Национальным комитетом Н КТ, ФАИ и Комитетом революционного действия обсуждался на национальном пленуме НКТ в Барселоне 29 июня 1928 г. Разгорелся острый спор о соотношении анархизма и революционного синдикализма. Представители ФАИ высказались за равноправное сотрудничество всех трех комитетов, некоторые выступили против, настаивая, как галисийские делегаты, на полной самостоятельности Национального комитета НКТ. Национальный комитет соглашался с тем, что его члены должны «пользоваться абсолютным доверием, с анархистской точки зрения», но при этом комитету надлежало обрести полную независимосты Между различными комитетами должна была существовать «тесная связь в революционных и идейных вопросах», но во внутрипрофсоюзных вопросах сохранялась «полная независимость Национального комитета». Комитет революционного действия согласился с этой позицисй. Делегат ФАИ настаивал на сохранении принципа «связки», не уточняя, должен ли он распространяться на все вопросы или только на область организации РСВОЛЮЦИИ. В концe концов, пленум постановил, что Национальный комитет НКТ должен быть независимым только в вопросах, представляющих интерес лишь для профсоюзов. В итоге участники единогласно приняли резолюцию, в которой заявлялось о независимости ФАИ и НК Т друг от друга при совместном образовании ими Комитета революционных действий и поддержке его работы. В резолюции отмечалось, что после возвращения к нормальному состоянию Комитет рсвотоционных действий будет не нужен и обе организации смогут самостоятельно работать каждая в своей сфере. Был одобрен отчет Комитета помощи политзаключенным [425]. Как явствует из письма Национального комитета НКТ к ФАИ (июль 1928 г.), конфедерация желала, чтобы анархисты участвовали в се реорганизации, а анархизм был определяющей силой в развитии анархо-синдикалистского движения. «Мы не хотим выбросить анархизм из конфедерации, — говорилось в письме, — напротив, мы хотим, чтобы именно анархисты всегда направляли и вели рабочее движение, представленное в Испании НКТ... Это побуждает Национальный комитет стремиться видеть всех анархистов Испании в НКТ, так чтобы та никогда не уклонялась от своих принципов» [426]. Барсслонская конференция, во изменение решения конгресса 1919 года и в соотвстствии с решением ll конгресса МАТ, высказалась за создание отраслевых федераций, которые могли бы объединяться с отраслевыми федерациями других стран. Вплоть до окончатсльного решения, которое должен был принять конгресс М АТ, намечалось образовать отраслевыс комитеты. Новым секретарeм НК вместо Пейро был избран Анхель Пестанья [427]. Призывы к единству анархистов были с энтузиазмом восприняты испанскими активистами — как сторонниками анархистского рабочего движения, так и приверженцами революционного синдикализма. Издатели близкой к ФАИ газеты «Всрбо нуэво» в Бельгии назвали выдвинутую французским либсртарием С. Фором программу «синтеза» анархистов различных направлений «наиболее значительным документом за последние годы». Один из ведулцих сторонников анархистского рабочего движсния Ж. Магринья приветствовал и появление газеты «Дсспертад» в Виго, которую он считал «зародышем единства между либсртарными активистами НКТ, ФАИ и анархистами всех тенденций». Другим проявлением стремления к единству стало создание группы «Солидарность», в которую первоначально входили сторонники различных точек зрения внутри НКТ. Ее целью было издание газеты «Солидаридад». Когда издание не удалось осуществить, часть членов покинула группу, и она стала выразительницей синдикалистской тенденции, близкой кА. Пестанье. В рамках стремления к единству три либертарных испанских эмигрантских издания во Франции и Бельгии («Присмас», «Эль Сембрадор» и «Ребельде») договорились об объединении своих финансовых средств, что должно было позволить Федерации испанских анархистских групп во Франции издавать «Ла Вос либертариа» [428]. Активисты ФАИ пытались добиться поддержки идеи создания международной организации анархистов, которая могла бы, в свою очередь, войти в МАТ. Такие предложения были внесены ими на международный конгресс по созданию Интернационала анархистской молодежи в Хёйзене и на III конгресс МАТ в мае 1928 г., но не встретили поддержки. Не добившись успеха, редакция выходившей в Брюсселе газеты «Эль Ребельде», которая вела эту кампанию, признала поражение. Бывший сотрудник «Эль Продуктор» Мигель Хименес утверждал теперь, что предложения «Эль Ребельде» оказались преждевременными, поскольку исходили из налаживания международных связей между анархистами и синдикалистами до того, как «связка» установится и заработает на национальном уровне. Кроме того, добавлял он, следовало вначале образовать анархистский Интернационал, который мог бы соединить анархистов различных школ вне рабочего движения. Такой Интернационал мог бы уже связаться с МАТ через посредство паритетных Советов и комиссий по вопросам, имеющим обоюдный интерес. Соответственно ФАИ следовало сосредоточиться на укреплении связей с НКТ. Реорганизация Н КТ, начавшаяся при участии ФАИ, столкнулась с серьезными трудностями. В июле 1928 г. по обвинению в заговоре были арестованы сотни активистов (только в Барселоне — 50 человек). Среди них оказались Пейро, Буэнакаса, Эррерос, Пестанья, Массони и издатели «Деспертад». НКТ заявила, что она не имеет никакого отношения к заговору. Вскоре большинство членов НКТ было освобождено [429]. В конце 1928 г. в Севилье вспыхнула всеобщая стачка против снижения зарплаты и сверхурочного труда. Борьбу начали рабочие, входившие в НКТ, потребовав сохранить 8-часовой рабочий день и повысить им зарплату. Власти предъявили рабочим ультиматум, угрожая им объявлением локаута и посылкой штрейкбрехеров, если в течение 48 часов трудящиеся не вернутся на работу. НКТ призвала к продолжению борьбы. В ее заявлении подчеркивалось, что любое насильственное действие против рабочих встретит соответствующий отпор [430]. Выступление рабочих было поддержано и активистами ФАИ. Ответом на забастовку стали жестокие репрессии. Сотни активистов оказались за решеткой: более 200 в Андалусии, 80 — в Каталонии, 55 — в Валенсии, 67 — в Мадриде, 29 — в Бильбао и множество других по всей стране. Подавление забастовки нанесло тяжелый удар по реорганизации НКТ. К тому же многие группы ФАИ критиковали действия Полуостровного комитета, и тому пришлось защищаться в циркуляре, выпущенном в ноябре 1928 г. [431]. 1929 год был наполнен выступлениями против диктатуры Примо де Риверы. Отдельные профсоюзы НКТ в Каталонии и Андалусии открыто проводили забастовки и добивались удовлетворения своих экономических требований. На протяжении всего года выходили два органа — «Деспертад» в Виго и «Аксьон сосиаль обрера» в Сан-Фелиу-де-Гишольсе. В начале 1929 г. была проведена нелегальная конференция НКТ, обсуждавшая вопросы реорганизации движения, помощи заюлюченным и преследуемым и борьбы с диктатурой. Однако результаты этой конференции и всей деятельности НКТ были скромными вследствие новых преследований, арестов, запретов и т.д. В отчете МАТ за 1929 г. высказывалось предположение, что «понадобится еще много времени, прежде чем Национальная конфедерация труда вновь сможет подняться до своих прежних размеров и своего прежнего влияния». Члены НКТ, эмигрировавшиe во Францию, сплотились в рамках РС ВКТ. Они помогали развитию французской организации и одновременно работали над реорганизацией своеи [432]. I мая 1929 г., несмотря на запрет, в Испании были проведены забастовки, особенно в Барселоне. Сотни человек были арестованы, включая Ф.Уралеса [433]. Анархистская эмиграция на протяжении 1929 года разрабатывала план покушения на испанского короля, Муссолини и т.д. В январе 1929 г. анархисты участвовали в неудачном заговоре против диктатуры, возглавлявшемся буржуазным политиком Санчесом Герра и каталонским националистом Масиа. 6 февраля 1929 г. эмигрантские группы в Париже обсудили задачи анархистов перед лицом ситуации в Испании и постановили готовиться к тому, чтобы в случае необходимости перейти границу, и запасаться оружием (среди тех, с кем обсуждались технические вопросы, был и знаменитый анархист-повстанец Нестор Махно). Участники постановили также перенести издание «Ла Вос либертариа» в Бельгию из-за преследований со стороны французскоЙ полиции [434]. Несмотря на активизацию рабочего движения, Национальный комитет сетовал на то, что в результате преследований и разгромов Конфедерации она «существует лишь благодаря пламенной и ревностной самоотдаче маленького крута верных борцов» и «от некогда могучей НКТ сохранились лишь отдельные организации, которые ведут жалкое существование в неблагоприятных обстоятельствах и ситуации... Долго продолжающееся нелегальное положение лишило нас сил и обрекло на бездеятельность» [435]. Организация держалась на энтузиазме. На III конгрессе МАТ делегат НКТ пояснил, что «в Испании и знать не хотят о членских билетах и обязательных взносах» [436]. Внутри ячеек НКТ в конце 20-х годов сформировались три основных направления: анархисты, революционные синдикалисты и сторонники легализации, даже ценою отказа от прямого дсйствия и эволюции к реформизму [437]. Первые, по словам делегата НКТ на III конгрессе МАТ Фраго, были «наподобие ФОРА в Аргентине», вторые — «анархо-синдикалистами» [438]. Национальный комитет добивался, по его собственным словам, «братского СбЛИЖСНИЯ различных тенденций» с целью создания основы «для оживления и мощного обновления НКТ». Возрождение организации должно было последовать за воссоединением [439]. С этой целью Псстанья попытался в 1928 г. создать группу «Солидарность», в которую привлек как сторонников, так и противников легализма. Но сгладить разногласия не удавалось, и в мае 1929 г. НацИОНШ1ЬНЫЙ комитет во главе с Пейро подал в отставку [440]. В 1929 г., если верить отчету испанских коммунистов, присланному в Профинтерн, в НКТ состояли около 20,5 тысяч членов (8,5 тысяч в Каталонии, по 3 тысяч в Галисии и Андалусии, 2 тысяч — в Валенсии, тысяч — в Астурии, по тысяч в Арагоне и Стране Басков и 500 — в Кастилии). Выходили органы каталонской федерации «Аксьон сосиаль обрера» (тиражом 4 тысяч) и галисийской федерации «Деспертад» (тиражом 3,5 тысяч). В это же время, по утверждению коммунистов, в автономных профсоюзах насчитывалось 28,3 тысячи членов, а в ВСТ — около 200 тысяч [441]. По мере активизации Н КТ между реформистами и радикалами разгоралось ожесточенное противоборство. В статье, опубликованной 15 июня 1929 г. в газете «Аксьон сосиаль обрера», Пестанья обвинил ФАИ во вмешательстве во внутрипрофсоюзную жизнь, что было отвергнуто Полуостровным комитетом, заявившим, что он соблюдает решения, принятые на Мадридском пленуме в январе 1928 г. Сам Пестанья пытался добиться согласия Н КТ с трудовым законодательством Примо де Риверы, что означало бы отказ от принципов прямого действия. Предложения Пестаньи были отвергнуты после острых дебатов в либертарной прессе между ним и Пейро. Но уже в декабре 1929 г. в газете «Деспертар», которая издавалось в Виго, был опубликован отчет Национального комитета НКТ, подписанный А. Пестаньсй и Хуаном Лопесом. Он был озаглавлен «Свидетельство о смерти НКТ». Публикация вызвала взрыв негодования у рядовых активистов“). Положение дел в НКТ побудило испанских коммунистов выдвинуть план захвата конфедерации. С этой целью предлагалось возглавить процесс ее реорганизации. Еще 1 февраля 1927 г. ЦК Испанской компартии докладывал в Исполбюро Профинтерна: «Наша деятельность в НКТ должна быть направлена в сторону восстановления профсоюзов, примкнувших к этому профцентру. Там, где существуют возможности сделать это, наши товарищи должны приступить к этому... После роспуска конфедерации наши товарищи полагают, что падение престижа анархистов десласт возможным для нашей партии реорганизацию Национальной Конфедерации Труда» [443]; В 1928 г. коммунисты пытались привлечь активистов НКТ в испанскую делегацию, отправлявшуюся на конгресс Профинтерна [444]. В 1929 г. Профинтерн дал Испанской компартии инструкции: «Восстановить НКТ со всеми все еще входящими в нее профсоюзами, с автономными союзами и исключенными из ВСТ...» [445]. Выполняя эти указания, коммунисты одновременно приступили к организации «оппозиционного меньшинства» в НК Т, что вызвало раздражение Москвы. Исполнительное бюро Профинтерна потребовало от компартии исправить ошибку, указав: если профцентр «должен быть реорганизован нами и руководство им перейдет к нам», никакого организованного меньшинства не потребуется. В ответ коммунисты объясняли, что они нс могут гарантировать установление контроля над руководством конфедерации, поскольку анархо-синдикализм сохраняет большой авторитет среди трудящихся: «несмотря на свои тактические ошибки и на промахи в борьбе», он «вписал в историю своей борьбы с буржуазией страницы величайшего самопожертвования». «Отсюда следует, — подытоживали коммунисты, — что в тот день, когда Конфедерация труда будет реорганизована, в ней всплывут сейчас же анархо-синдикалистские настросния» [446]. После падения диктатуры Примо де Риверы 28 января 1930 г. анархо-синдикалистское движение начало стремительно возрождаться. В Барселоне был 15 февраля 1930 г. начат выпуск еженедельного органа НК Т — газеты «Аксьон», с начала марта 1930 г. планировалось начать издание ежемесячного журнала. Анархосиндикалисты требовали легализации своей печати [447]. 19 апреля анархисты начали выпускать еженедельник «Тьерра и либерти». Делегации Н КТ посетили губернатора Каталонии и премьер-министра Испании генерала Беренгера и потребовали от них «свободы создавать объединения». Власти вынуждены были пообещать анархо-синдикалистам свободу деятельности, разрешить публичные собрания и пересмотреть дела политзаключенных. Быстрее всего восстанавливалась организация в Барселоне: весной 1930 г. в ней было уже более 10 тысяч членов. Возрождались организации НКТ в Сан-Мартине, Уэльве, Валенсии и других городах. В Сагунте (неподалеку от Валенсии) НКТ организовала забастовку сталелитейщиков, которая вызвала стачки солидарности [448]. В феврале 1930 г. собрался пленум Н КТ, обсудивший вопросы реорганизации и восстановления профсоюзов. Хотя проблемы политических требований не обсуждались, Национальный комитет на свой собственный страх и риск выпустил манифест к испанскому пролетариату, в котором содержались обещания поддержать общественное мнение «во всех усилиях, направленных на созыв Учредительного собрания» и требования восстановления конституционных свобод и гражданских прав, включая свободу деятельности профсоюзов. В документе содержались также требования восстановления 8-часового рабочего дня и иных завоеваний, освобождения политзаключенных и пересмотра всех судебных процессов [449]. Заявление комитета вызвало бурные споры. Многие видели в этом признание парламентаризма. Новый секретарь Пестанья пытался уйти от критики, заявляя, что его неправильно поняли. Выступая на заседании Бюро МАТ в Берлине (1—2 июня 1930 г.), он представил ситуацию следующим образом: в документе говорилось, что «необходимы законодательные гарантии для восстановления рабочих организаций. По причине, вероятно, не слишком удачной формулировки НКТ упрекали в том, что в манифесте якобы говорртось, будто НКТ хочет участвовать в выборах в Национальное собрание. В публичном заявлении Н КТ опровергла это ложное истолкование манифеста и встала на почву анархо-синдикализма» [450]. Негодование многих активистов усилилось еще больше после того, как в марте 1930 г. двое видных членов НКТ (Пейро и П. Фуа) подписали вместе с представителями различных партий «Манифест каталонской интеллигенции», в котором выдвигалось требование федеративной республики. Пейро вынужден был объявить о своей отставке с постов в НКТ и снял подпись под манифестом [451]. Стремительное возрождение НКТ описывает современный испанский исследователь Абель Пас: «НКТ быстро вновь набирала силы в области Валенсии, обретала почву в Арагонс и, хотя и с трудом, пробивала себе дорогу в Мадриде. В Севилье она продвигалась вперед лишь медленно, поскольку два бывших члена Н КТ... хотели превратить местную НКТ в придаток... компартии. В Каталонищ напротив, прежде всего в Барселоне, НКТ достигла своего зенита. Профсоюз строителей, насчитывавший 42 тысячи членов, избрал члена группы ”Солидарных” Рикардо Санса своим председателем, а возрожденный также профсоюз металлистов наложил вето на то, чтобы Пестанья занимал пост генерального секретаря НКТ» [452]. В апреле 1930 г. за присоединение к НКТ проголосовали две тысячи делегатов рабочих-текстильщиков. 17 мая состоялся региональный пленум НКТ Каталонии, подчеркнувший необходимость восстановления газеты «Солидаридад обрера», новый пленум 6 июля постановил выпускать ее с августа 1930 г. Газета стала издаваться ежедневно. Стремясь к тому, чтобы анархо-синдикализм был реорганизован на отраслевой основе, Национальный комитет НКТ разработал статуты отраслевых профсоюзов и рекомендовал местным синдикатам принять их. В соответствии с этим документом, НКТ должна была состоять из отраслевых союзов, которые, в свою очередь, состояли из профессиональных секций на местах [453]. 27 июня 1930 г. был определен новый состав Национального комитета НКТ. Пестанья в него больше не входил. Генеральным секретарем стал Прогресо Альфараче. В состав комитета был избран член ФАИ Мануэль Сирвент [454]. В сентябре в Барселоне возник крупный конфликт в строительной промышленности. Администрация фирмы «Фоменто де обрас и конструксьонес» отказалась признать местное отделение профсоюза НКТ и уволила за принадлежность к нему шесть рабочих. В ответ вспыхнула стачка солидарности 37 тысяч строительных рабочих Барселоны. Спустя несколько дней фирма была вынуждена признать профсоюз и восстановить уволенных рабочих на работе [455]. Уже через несколько недель сообщалось об обострении классовой борьбы по всей стране [456]. Так, 1 октября анархо-синдикалисты Севильи провели всеобщую стачку солидарности с портовиками Малаги [457]. В ноябре 1930 г. анархо-синдикалисты организовали стачку в Мадриде, получившую широкую поддержку трудящихся. В Валенсии крестьяне начали движение за 6тичасовой рабочий день [458]. В то же самое время НКТ вела упорную борьбу за освобождение политзаключенных [459]. Возрождалась организационная структура Н КТ. Во многих провинциях были проведены конференции. Местные синдикаты соединялись в региональные; на региональных конференциях были избраны делегаты на конгресс Н КТ, но сго организовать не удалось. Он дважды назначался и оба раза запрещался властями [460]. По данным МАТ, в 1930 г. НКТ объединяла 250 тысяч трудящихся. Национальный комитет организации находился в Барселоне, по всей стране издавалась синдикалистская печать, тираж «Солидаридад обрера» составлял 25—40 тысяч экземпляров. Несмотря на отсутствие официального разрешения, синдикаты НКТ действовали вполне открыто. По всей стране, особенно в Каталонии и Андалусии, трудящиеся бастовали, требуя повышения зарплаты и улучшения условий труда. В таких городах, как Барселона, Валенсия и Севилья, несколько раз объявлялись всеобщие стачки с экономическими или политическими требованиями [461]. В Барселоне много усилий стоила НКТ забастовка водителей трамваев, объявленная после отказа властей признать профсоюз транспортников. Восстановление Н КТ началось в условиях снижения активности ФАИ, которая после преследований 1928 г. подавала мало признаков жизни; действовали только региональные анархистские федерации в Каталонии и Валенсии. Бездеятельность ФАИ вызывала критику в анархистской среде. Федерация анархистских групп Валенсии жаловалась даже в мае 1930 г., что ФАИ превратилась в фикцию. В апреле 1930 г. Полуостровной комитет ФАИ вынужден был признать, что работа федерации в целом была в значительной мере нарушена арестом одного из членов его секретариата, конфискацией документов и адресов ведущих активистов. По просьбс андалусийских анархистов Полуостровной комитет был в конце июня — начале июля 1930 г. переведен из Андалусии в Каталонию, даже без консультации с другими регионами. Согласно следующему циркуляру, опубликованному в августе, деятельность организации заметно оживилась. Издавались анархистские газеты — «Тьерра и либертад» и «Эль Продуктор» (Барселона), «Реденсион» (Алькой). ФАИ участвовала в реорганизации НКТ. Проявлением влияния ФАИ можно считать включение в Национальный комитет НКТ члена Полуостровного комитета ФАИ Мануэля Сирвента в июне 1930 г. В мае 1930 г. вышел совместный манифест НКТ и ФАИ в поддержку социальных и политических заключенных [462]. В свою очередь, компартия попыталась воспользоваться выходом НКТ из подполья и взять ее под свой контроль. Весной 1930 г. проведенная в Памплоне конференция партии приняла решение приступить к воссозданию конфедерации «на базс юлассовой борьбы», привлекая в нее ранее входившие профсоюзы и организации, исключенные из ВСТ [463]. Был организован «Национальный комитет реконструкции НКТ», который работал «под абсолютным руководством Исполкома партии» [464]. За основу реорганизации предполагалось взять модель У ВКТ Франции. Комитет координировал работу профсоюзов в Бильбао, Астурии и Понтеведра (Галисия). Однако вплоть до конца 1930 г. ему не удалось наладить постоянную связь с профсоюзами в Каталонии и Валенсии. Тем не менее сторонники комитета приступили к созданию групп меньшинства в анархо-синдикалистских и социалистических профсоюзах. 5 января 1931 г. был проведен расширенный пленум «Национального комитета реконструкции», на котором присутствовали также представители организаций пекарей, транспортников, крестьян, строителей, рабочих пробковой промышленности, металлургов и керамиков. В Андалусии оформилась региональная конфедерация синдикатов, поддерживавших «Комитет реконструкции» [465]. Положение профсоюзов снова ухудшилось после неудачных попыток организовать новые военные заговоры против режима. Группа военных, поддерживавших связи с ФАИ (капитаны Алехандро Санчо, Фермин Галан и др.), готовила вооруженное выступление. В Каталонии был создан Революционный комитет с участием военных и представителей ФАИ и НКТ. Однако II октября А. Санчо и ряд видных анархо-синдикалистов (в том числе Псстанья, Клара, Сирвент и др.) были арестованы. Ситуация становилась все более напряженной. В ноябре 1930 г. в результате производстВСНной аварии в Мадриде погибли четверо рабочих. Строители Мадрида объявили забастовку, и, разгоняя их демонстрацию, полиция застрелила еще двух рабочих. В Мадриде и Барселоне была объявлена стачка солидарности. В столице Каталонии она продолжалась с 16 по 22 ноября [466]. 24-часовая всеобщая стачка протеста состоялась по призыву профсоюза строителей НК Т и в Севилье [467]. Представители республиканских и социалистических заговорщиков («пакт Сан-Себастьян») встретились в Барселоне с Х. Пейро, издателем «Солидаридад обрера», и предложили анархо-синдикалистам объявить всеобщую забастовку в поддержку их выступления, которое планировалось на декабрь. Пейро передал вопрос в Национальный комитет, и тот созвал 15 ноября национальный пленум. Его участники (кроме делегации Леванта) выступили в поддержку «соглашения с целью инициировать революционное движение». По оценке А. Паса, «это решение было однозначно шагом назад. До тех пор позицией НКТ было: «Устраивать заговоры без компромиссов или пактов с политическими кругами» 12 декабря 1930 г. Галан поднял изолированное восстание гарнизона в Хаке. Несмотря на обращение НКТ, оно не было поддержано военными ни в Мадриде, ни в Барселоне и было быстро подавлено. Попытка атаковать военный аэропорт в Прат дель Льобрегат не удалась. Выступление республиканских заговорщиков 15 декабря не состоялось. Провозглашенная НКТ всеобщая стачка проходила в Барселоне мирно, в Мадриде вообще не ощущалась, в Астурии в ряде мест произошли столкновения с полицией. 30 декабря 1930 г. профсоюзные бюро в Барселоне были закрыты, ведущие синдикалисты, включая членов Национального комитета, были арестованы [469]. После провала восстания в Хаке НКТ снова подверглась преследованиям. Организацию объявили вне закона, газета «Солидаридад обрера» была закрыта [470]. Однако дни авторитарной монархии уже близились к концу. 14 апреля 1931 г. члены НКТ активно участвовали в массовых демонстрациях, приведших к провозглашению республики. В Каталонии они помогли утвердиться у власти левым националистам. После этого НКТ получила возможность действовать легально. Итальянские анархо-синдикалисты пытаются наладить сопротивление против режима Муссолини Приход фашистов к власти и открытые репрессии резко изменили к худшему положение итальянского синдикализма. Впрочем, синдикалисты воспринимали возникшую ситуацию как результат предыдушего ослабления рабочего движения. «Победу фашизма, писал ведущий активист УСИ Армандо Борги в отчете II конгрессу МАТ, — можно понять, только если знать, что фашизм сумел прийти к власти лишь потому, что организованные силы пролетариата были уже до этого разгромлены с помощью сотрудничества [фашизма] с капитализмом вообще и связанным с этим террор. Итальянские анархо-синдикалисты столкнулись с тем, что они назвали одновременной «тройной реакцией буржуазного масса»: со стороны правительства, фашизма и предпринимателей. Власти арестовывали анархистов, сопротивлявшихся фашистскому насилио, отряды фашистов уничтожали бюро профсоюзов и Палаты труда, убивали активистов; предприниматели и землевладельцы снижали зарплату, увеличивая рабочий день и производя массовые увольнения. «Профсоюзы и Палаты труда совершенно не в состоянии функционировать, — сообщал УСИ в докладе Учредительному конгрессу МАТ. — За исключением трех или четырех местностей, все Палаты труда захвачены фашистами или правительственными властями либо возвращены владельцам помещений, и те находят им иное применение, вопреки воле профсоюзных организаций, для которых они предназначены. Помещения рабочих и крестьянских профсоюзов разделили ту же участь. Помещения разгромлены со всем, что в них находилось. За немногими исключениями, собрания в промышленных и сельскохозяйственных центрах запрещены. Совершенно [невозможно] собирать трудящихся, организовывать конференции, проводить митинги, носящие профсоюзный характер». УСИ сообщал о расправе с активистами и их семьями (например, в Парме с членом организации Пинколини). Многие анархо-синдикалисты вынуждены были эмигрировать: более тысячи тысячи человек из Сестри- Поненте, тысячи человек из промышленных центров Лигурии, Специя-де-Сампьедрарена, Вадо- Больцанетто и т.д., 6—7 тысяч сельскохозяйственных работников, тысячи рабочих из Пармы, Модены, Болоньи, множество человек из Тосканы и т.д. 472 18—20 декабря 1922 г. чернорубашечники устроили резню антифашистских активистов в Турине. Местная группа УСИ была разрушена. Пробо Мари, активист УСИ, был брошен [472]. По со связанными за спиной руками, но сумел освободиться [473]. Невзирая на фашистский террор, Итальянский синдикальный союз (УСИ) продолжал действовать. В обращении к революционным синдикалистам всех стран по случаю мая 1923 г. УСИ заявил, что не сдается, и призвал всех трудящихся бороться против реакции [474]. Несмотря на диктатуру и репрессии, мая 1923 г. в различных частях страны прошли забастовки и демонстрации. Наиболее крупные выступления произошли в Милане, где 8070 рабочих прекратили работу [475]. УСИ использовал для пропаганды своих идей и МАТ самые различные возможности. Так, получив, подобно другим общественным и политическим организациям, официальное приглашение на международную конференцию по экономическому восстановлению Советской России, проходившую в Италии, УСИ ответил организаторам посланием, в котором требовал приглашения делегации МАТ В заявлении критиковались репрессии, которые помешали представителям УСИ выступить с изложением своей позиции [476]. Летм 1923 г. Исполком УСИ опубликовал еще одно обращение «К итальянским тварищам! К организованным рабочим всех стран!», информируя международную общественность о продолжающихся и запланированных новых процессах над итальянскими РеВОЛЮЦИОНерами и призвав к протестам [477].В последующем в бюллетене МАТ неоднократно сообщалось о новых фактах репрессий против итальянских синдикалистов [478]. Итальянские анархо-синдикалисты призывали трудящихся бороться «одновременно с фашизмом и буржуазией». В обращении «К рабочим Италии! К товарищам, бежавшим от реакции! К товарищам во всех странах!», посвященном трехлетней годовщине движения за захват фабрик, УСИ еще раз подтвердил свои революционные позиции, напомнив, что организация выступала «в авангарде движения», отвергала интриги политиков и компромисс с правительством. «Пролетариат нашел свой путь, — писали синдикалисты, — и революция в стране, где первые семена социализма были посеяны Бакуниным, начала свои завоевания на фабриках, затем на транспорте, полях и шахтах». Они возложили ответственность за поражение на реформистов, социалистов и коммунистов. Урок итальянских событий, по мнению УСИ, сводился к следующему: «не завоевание, а уничтожение государства» [479]. Начиная с номера от 18 ноября 1923 г., национальная газета УСИ «Уэрра ди ютассе» была запрещена властями480 . Итальянский синдикальный союз пытался продолжать агитацию, призвал бойкотировать парламентские выборы [480]. Но конференция УСИ, состоявшаяся в апреле 1924 г. в Милане, констатировала «почти полное разрушение местных организаций». Делегаты обсудили вопросы эмиграции итальянцев в другие страны (за границу эмигрировали 500 тысяч человек), реорганизации союза и проблему «объединения пролетариата» (то есть объединения с другими профсоюзами). Члены организации в Италии должны были попытаться восстановить профсоюзные ячейки на рабочих местах, собираясь, в случае необходимости, на частных квартирах. Было принято решение, согласно которому итальянские синдикалисты, эмигрировавшие в другие страны, должны вступать в местные РСВОЛЮЦИОНН ые синдикаты, но могут при этом сохранять и собственные комитеты УСИ. Делегаты еще раз подчеркнули, что профсоюзы должны быть независимы от политических партий, и в этом — предпосылка любого объединения пролетариата. Конференция подтвердта, что в УСИ никакие партийные фракции не допускаются. В течение года союзу удалось реорганизовать свои группы в Лигурии, Эмилии, Тоскане, Ломбардии и Пулии [482]. В Милане действовал центр УСИ. Организация стремилась наладить работу Красного Креста в поддержку заключенных и членов их семей, особенно детси [483]. Убийство фашистами депутата-социалиста Маттеоти в 1924 г. вызвало острый политический кризис. Но рабочее движение не смогло им воспользоваться, поскольку, как признавал Борги, «пролетариат был уже лишен любой силы сопротивляться» [484]. Однако синдикалисты смогли организовать ряд местных стачек протеста. Так, в Бари, несмотря на возражения коммунистов и социалистов, состоялась трехдневная всеобщая забастовка. Ее поддержали шахтеры Эльбы. Связь с миланской группой УСИ установили металлисты Ломбардии; обсуждались планы разверТЫВаНИЯ агитации среди сельскохозяйственных рабочих. Однако новая волна правительственного террора нарушила все эти начинания [485]. «Кризис Маттеоти» не привел к падению фашистского режима. Наоборот, он послужил поводом для ужесточения репрессий. Был принят новый, драконовский закон о печати. Одновременно власти провозгласили так называемую амнистию для политзаключенных. УСИ выступил с разоблачением этого трюка [486]. УСИ нс доверял буржуазной демократии: он «не вступил ни в какую коалицию с так называемой оппозицией, потому что не верил в эту оппозицию» [487]. Исполком УСИ обсудил вопрос об участии в общем комитете оппозиции. Было принято решение не участвовать в блоке демократических антифашистов, поскольку УСИ придерживался собственных методов и целей борьбы и намеревался сохранить свободу действий. Он призвал своих членов не маршировать в объединенных манифестациях, а вести классовую борьбу [488]. В то же самое время практическое взаимодействие при сохранении организационной и тактической самостоятельности допускалось. Так, Альберто Мески был направлен созданным в Париже различными силами Антифашистским комитетом для сотрудничества в издании газеты «Кампане а стормо» [489]. В конце 1924 г. УСИ обратился с призывом к помощи политзаключенным, развернул кампанию за амнистию. В октябре Синдикальный союз приступил к изданию нового печатного органа «Рассенья синдакале», который выходил до июня 1925 г. [490]. По стране вновь прокатилась волна стачек и локаутов. Наиболее заметныс забастовочные выступления происходили там, где еще сохранялось влияние УСИ, — среди шахтеров Вальдарно и Эльбы, мраморщиков Каррары и др. Бастовали металлисты Ломбардии. В Пагани и Унтерночера члены УСИ продолжали стачку в течение 10 дней, пока не добились повышения зарплаты [491]. Однако преследования со стороны мастей нарастали. УСИ был вынужден отменить проведение национальной конференции в Миланс в конце 1924 г. 7 января 1925 г. префект провинции Милан объявил о запрете Итальянского синдикального союза на всей территории страны [492]. Организация выпустила воззвание, в котором сообщала: «УСИ распущен фашистским правительством, его помещения закрыты, Исполнительный комитет арестован» [493]. Бюро организации, которое с 1920 г. уже дважды подвергалось разгрому, было закрыто. Вскоре была запрещена и конфискована «Рассенья синдакале», развернулись новые аресты. Синдикальный союз вновь возобновил выпуск газеты «Гуэрра ди классе» 494 В апреле 1925 г. УСИ сумел провести конференции входивших в Союз металлургов Лигурии и синдикалистов Пулии [495]. Итальянские синдикалисты выпустили манифест к 1 мая 1925 г., который, как сообщалось, встретил большой отклик среди трудящихся. В этот день многие рабочие не вышли на работу; в Милане не работали от 80 до 9270 рабочих. Миланский профсоюз парикмахеров, входивший в УСИ инициировал движение за 2570-ное повышение зарплаты [496]. Летом УСИ сообщал МАТ, что организация еще жива и активно действует в Сестри-Поненте, ГЬнуе, Пулии [497]. В этот период вновь стал активно обсуждаться вопрос об объединении с крупнейшм итальянским профобъединением — Всеобщей конфедерацией труда. Против такого шага, за сохранение отдельной революционно-синдикалистской организации выступили, среди прочего, Армандо Борги, Риккардо Саккони, Вирджилио Мадзони, Гульопи, Вирджилию Броги, Микеле Велья, Леонида Мастродикаса, Марио Мари. За объединение высказывались либертарии, продолжавшие работать внутри ВКТ; их поддерживали такие видные фигуры итальянского анархизма, как Луиджи Фаббри [498]. На нелегальную конференцию УСИ 28—29 июня 1925 г. в Генуе — Сестри-Поненте прибыли делегаты из Ломбардии (10), Пьемонта (2), Лигурии (5), Венето (4), Фриули-Венеции-Джулии (2), Эмилии (3), Тосканы (5), Умбрии (1), Кампании (1), Пулии (4). Были представлены также Национальный синдикат металлургов (Антонио Негро , Никола Модуньо), Итальянский синдикат трудящихся сельского хозяйства (Джузеппе Папини) и Национальный синдикат ШИТСРОВ. Многие группы и делегаты не смогли прислать представителей, включая Эмигрантский комитет в Париже. Сотни членов организации находились под арестом, включая лидеров шахтеров Вальдарно Аттилио Сасси. Не сумел приехать на конференцию представитель МАТ Д. Абад де Сантильян. Конференция направила приветствия политзаключенным, пролетариям Китая и МАТ. А. Джованнетги сделал доклад о развитии УСИ. Отчеты делегатов с мест показали, что синдикалистское движенис находится в кризисе из-за беспрестанных преследований. Были выдвинуты задачи активизировать профсоюзную работу и наладить издание печатных органов и материалов за рубежом. По предложению Гаэтано Джервасио (Милан) и Л. Паренти (Виареджо) были образованы две комиссии — по финансам и сбору средств и по реорганизации движения. Снова был поставлен вопрос о возможности объединения со Всеобщей конфедерацией труда, которая находилась под контролем социалистов. Некоторые делегаты даже не хотели его обсуждать; другие не возражали против такого объединения в принципе, но считали момент неподходящим. За объединение высказалась письменно только организация из Чериньолы. В предложенной Джованнетти, Антонио Негро и Н. Модуньо и принятой на конференции резолюции говорилось, что единство профсоюзов возможно только тогда, когда сложатся экономические и политические условия для осуществления цели освобождения пролетариата. УСИ не может присоединиться к ВКТ, указывалось в резолюции, поскольку организационная форма и статуты этого крупнейшего профобъединения не дают возможности для свободной деятельности профсоюзов. Делегаты уполномочили Секретариат УСИ продолжать работу с целью добиться освобождения политзаключенных [499]. 2 августа 1925 г. за этой конференцией последовала конференция синдикалистского профсоюза металлистов, входящего в УСИ. Участники приняли решенис активизировать борьбу за повышение зарплаты [500]. Однако правительственный террор не ослабевал, несмотря на объявленную властями частичную амнистию. Следовали новые аресты и процессы, к примеру крупнейший процесс над сельскохозяйственными рабочими в ПУЛИИ. Был внбвь конфискован номер возобновившего было свой выпуск «Рассенья синдакале» [501]. В то же самое время руководство ВКТ все теснее сотрудничало с фашистским режимом. В апреле 1926 г. в Италии был официально принят закон о создании фашистских синдикатов. В октябре того же года были запрещены забастовки. УСИ вынужден был перенести центр своей деятельности за рубежи Италии. В сентябре 1923 г. по инициативе Борги и ряда других итальянских анархо-синдикалистов в Париже был образован рабочий Секретариат и Эмигрантский комитет УСИ. Другие ССКЦИИ были организованы в Марселе, Лионе и Ницце. Комитет взял на себя коордИнацию деятельности членов союза в эмиграции, связь с Италией и публикацию изданий. Вначале удавалось выпускать листовки и специальные газеты (например, к Мая). С конца 1927 г. Эмигрантский комитет УСИ начал издавать газету — бюллетень «Гуэрра ди пассе». Она выходила раз в 2 месяца тиражом в 1 200 экземпляров. В течение определенного периода (1927—1929 гг., 1930—1933 гг.) ее удавалось выпускать регулярно. Работа УСИ в эмиграции была нелегким делом. «Экономические, материальные и политические проблемы, которыми сопровождался период после высылки из страны, были характерны для жизни большей части итальянских изгнанников во Франции, где, кроме того, действовала... пресловутая фашистская полиция ОВР А, готовая поразить и даже убить наиболее опасных антифашистов, писал историк УСИ Дж. Карери. В то же самое время засланные Муссолини шпионы пытались всеми способами проникнуть в ряды изГНаННИКОВ, чтобы организовать различные провокации и ловушки» [503]. 6—7 сентября 1925 г. Комитет УСИ в эмиграции созвал в Париже конференцию членов союза, находившихся за границей. 40 делегатов представляли 16 Палат труда и синдикальных секций УСИ на французской территории. Это собрание было объявлено продолжением конференции, проходившей в июле в Генуе. Делегаты высказались за продолженис реорганизации и восстановление УСИ в самой Италии и подтвердили отказ от объединения с ВКТ (за слияние было подано только 4 голоса) [504]. УСИ призвал все организации Интернационала поддержать издание его газет за рубежом. В обращении к своим членам за границей. УСИ подчеркнул необходимость организационного сплочения с тем, чтобы сохранить дух классовой борьбы и иметь возможность вести борьбу и за рубежом [505]. В противовес националистической истерии итальянских фаШИстов, синдикалисты продолжали пропагандировать интернационализм. Характерно в этом смысле заявление, выпущенное Синдикальным союзом в связи с проблемой Южного Тироля — области со значительным немецкоязычным населением. По мнению УСИ, тирольский вопрос, как и все остальные территориальные вопросы, — это результат политического империализма господствующих классов. Синдикалисты не могут поддержать ни одну из борющихся сторон, но выступают против обеих — как против итальянского, так и немецкого национализма, призывая к миру и братской солидарности всех угнетенных. «Для нас нет никакого тирольского вопроса, — говорилось в заявлении. — Только сами жители Оберэга имеют право определять язык, на котором они хотят говорить, и социальную систему, которая им по душе. Их дело оставаться самостоятельными или выбирать по желанию присоединение к той или иной нации. Жители Южного Тироля могут, как и все остальные народы, только обладая полной свободой и самостоятельностью, принимать решения относительно своей судьбы и всех территориальных и этнологических вопросов [506]. В 1926 г. УСИ продолжал подпольную работу в Италии. Его члены провели нелегальные конференции в крупных центрах Лигурии, Тосканы, Пармы и Эмилии в присутствии представителей тайного Исполкома из Милана. Синдикалисты организовали кампанию, призывавшую рабочих бойкотировать фашистские профсоюзы [507]. В 1926 г. итальянские анархисты дважды устраивали покушсние на Муссолини. II сентября в Римe Джино Лучетти попытался убить фашистского вождя, но не добился успеха. Специальный трибунал приговорил его к 30 годам тюрьмы, а его «подельников» Леандро Сорио и Стефано Ваттерони к 20 и 18 годам заключения соответственно. 31 октября в Болонье в Муссолини стрелял 15-летниЙ Антео Дзамбони, родители которого были анархистами. Покушавшийся был убит толпой фашистов [5О8]. После покушений на Муссолини террор и преследования оппозиции еще более усилились. Последовали новые аресты анархистов и синдикалистов. Полиция схватила одного из лидеров нелегальной организации Николо Модуньо. 12 марта 1927 г. были арестованы члены Исполкома УСИ [509]. В середине 1928 г. Синдикальный союз опубликовал частичный список репрессированных активистов. Согласно ему, к этому моменту были арестованы 47 человек (в т.ч. Джованнетти), сосланы — 31, находились под следственным арестом — 6, под политическим надзором — 6, и были высланы более четырех человек [510]. УСИ был фактически обезглавлен, связи между отдельными членами нарушились. Согласно новому списку, отражавшему положение на август 1928 г. 49 активистов находились в тюрьме и на каторге, 72 — в ссылке, з — под «превентивным арестом» и 9 — под надзором полиции (включая Джованетти) [511]. Работа УСИ в эмиграции осложнялась и тем, что большая часть итал ьянских либертарных эм игрантов склонялась скорее к анархизму, чем к анархо-синдикализму. Орган Анархистского союза Италии в изгнании «Лота умана» выпускалась тиражом в 5 тысяч экземпляров и финансировалась главным образом итальянскими группами из США. Ее издавал известный итальянский анархист Луиджи Фаббри. Газета относилась с симпатией к синдикализму и МАТ5 [512]. Эмигранты — члены УСИ действовали в различных странах. В 1928 г. в Берлине была организована конференция членов УСИ, проживавших в странах Европы. Они помогали создать французскую секцию МАТ, активно участвовали во всех мероприятиях МАТ, в международных кампаниях солидарности в поддержку осужденных в США американских анархистов Сакко и Ванцетти, арестованных во Франции испанских анархистов Дуррути, Ф. Аскасо и Ховера, аргентинских анархистов Радовицкого и Шварцбарта, итальянских анархистов Лучени (совершившего покушение на Муссолини), Модуньо, Станьети. Галлеани, Кастанья, Бономини [513]. В началс 1929 г. состоялась конференция УСИ в эмиграции. Делегаты призвали создать повсюду, где их еще нет, эмигрантские организации УСИ. В резолюции о положении в Италии предусматривалось, в частности, создание комитета по расширению пропагандистской работы и подпольных ячеек. Эти ячейки должны были в ходе будущей революции способствовать немедленной экспроприации средств производства и обмена в пользу коммун, передаче управления коммунами рабочим ассоциациям работников умственного и физического труда, требовать от масс, чтобы эти коммуны не подчинялись политическим партиям и диктатуре, наподобие большевистской в России, а самостоятельно решали свои социальные вопросы. Делегаты высказались также за продолжение издания бюллетеня УСИ и за проведение сбора средств [514]. Согласно годовому отчету МАТ за 1929 г., УСИ продолжал подпольную деятельность в Италии, страдая от новых арестов. Деятельность членов УСИ за рубежом координировал Эмигрантский комитет в Париже. Помимо этого, был образован Комитет поддержки политических заключенных УСИ. Обоим комитетам удалось издавать ежемесячный бюллетень в Париже и оказывать помощь некоторым товарищам, арестованным в Италии [515]. Один из ведущих активистов УСИ А. Борги вынужден был эмигрировать в США. Но и там он подвергался преследованиям. В l927 г. ему угрожала высылка из страны за революционную агитацию, и Секретариат МАТ предпринимал меры, чтобы не допустить его выдачи Италии [516]. В апреле 1930 г. он задерживался полицией после выступления на итальянском антифашистском собрании [517]. В отчете МАТ за 1930 г. признавалось, что фашистский террор еще более усилился, многие сотни членов организации находились в заключении или в ссылке. Тем не менее в условиях экономического кризиса в стране то и дело вспыхивали забастовки против снижения зарплаты, происходили демонстрации безработных. МАТ полагала, что фашистский режим зашатался. В различных городах Италии члены УСИ начали снова собираться и готовиться к восстановлению организации. Эмигрантский комитет в Париже регулярно выпускал газету «Гуэрра ди классе». Росло количество членов, записавшихся в эмигрантскую организацию; местные группы действовали в Сент-Этьенне, Тулузе, Валансе, Каннах, Ницце, Антибс, Марселе, Париже. Состоялась конференция, на которой обсуждались вопросы укрепления связей с товарищами в самой Италии. Комитет поддержки заюлюченных израсходовал на это в 1930 г. l2 203 франка (при поступлениях в 11 903 франк). Скандинавский синдикализм в 1920-х годах Ряды анархо-синдикалистского профцентра Швеции — Центральной организации шведских рабочих (САК) — в условиях экономического кризиса начала 1920-х годов несколько сократились до численности в менсе чем 30 тысяч. Однако уже к концу 1922 г. число членов САК вновь увеличилось до 30 832. Объединение состояло из 471 местной организации, которые были построены по межпрофессиональному принципу. БОЛЬШИНство шведских синдикалистов были строителями и каменщиками (13 591), рабочими лесной и бумажной промышленности (9503), металлистами (2319), шахтерами (211) и работниками сельского хозяйства (834). Через год в 545 местных организациях САК состояли уже 32 750 человек, а в конце 1925 г. действовали 622 организации с 37 205 членами [519]. Во главе САК стоял избираемый членами Центральный комитет. К концу 1920-х годов он состоял из 17 членов, семь из которых проживали в местности, где находилась штаб-квартира организации, и играли роль Административной комиссии, собиравшейся еженедельно [520]. В САК имелся небольшой аппарат освобожденных функционеров и некоторос число лиц, работавших на организацию за деньги. К февралю 1925 г. в число последних входили 24 сотрудНИКа редакции и рассылки, 29 работников типографии, 2 работника книгоиздательства, 9 служащих САК и отраслевых федераций. Кроме того, в десяти населенных пунктах имелись ответственные за рассылку, которые финансировались частью газетой, частью местной организацисй [521]. Оплачиваемые работники организации не могли состоять членами ЦК или Административной комиссии. Шведское синдикалистское движение 1920-х годов стояло на анархо-синдикалистских позициях, однако, как и во многих других странах, в Швеции существовала проблема взаимоотношений между синдикалистами и анархистами. Последние были объединены в Младосоциалистическую партию (МСП). Вопрос обсуждался, в частности, на конгрессе МСП в июне 1923 г. На нем присутствовали также представитель САК Г. Хольмберг и делегат от норвежских анархистов. Участники конгресса приняли следующую резолюцию: «Поскольку революционный синдикализм стремится к тому, чтобы ликвидировать существующую общественную систему и установить разумное общественное устройство, как этого желает и анархизм, поскольку синдикализм, помимо того, является или должен являться культурным движением, то мы считаем, что синдикализм призван исполнить великую миссию». Выступив за их сотрудничество там, где этого требуют обстоятельства, шведские анархисты в то же самое время подчеркивали: «По своей сути и своей организации эти движения должны быть полностью самостоятельными друг от друга», идти своими путями и при необходимости высказывать «деловую» критику друг друга в печати. Посетовав на то, что орган САК «Арбетарен» не слишком охотно принимает анархистские статьи, участники конгресса постановили, что газета МСП «Бранд» должна публиковать просветительские статьи о синдикализме и работе шведских синдикалистов [522]. Положение шведских синдикалистов осложнялось тем, что САК оставалась сравнительно небольшим меньшинством в профсоюзном движении страны. Центральное объединение профсоюзов Швеции (ЦОП Ш), находившееся под влиянием социалдемократии, вело ожесточенную кампанию против анархо-синдикалистской организации. Ее членов «выдавливали» с рабочих мест, предлагая, впрочем, в порядке альтернативы присоединиться к профсоюзам большинства [523]. Тем не менее члены САК активно участвовали в многочисленных трудовых конфликтах. В 1922— 1923 годах они играли видную роль в крупнейшей забастовке в лесной промышленности с участием 10 тысяч рабочих [524]. В 1924 г. САК присоединилась к стачке сельскохозяйственных рабочих, объявленной независимыми профсоюзами. Синдикалисты призвали своих членов в других отраслях (в том числе и в промышленности) к выступлениям солидарности [525]. Улучшение экономической конъюнктуры привело к активизации трудовых конфликтов в 1923—1925 годах, когда предприниматели объявили два крупных локаута — в металлургической и лесопильной промышленности. Рабочие не смогли добиться успеха, но и предприниматели нс рискнули снизить зарплату [526]. Синдикалисты были вовлечены в трудовой конфликт, который захватил строителей железных дорог [527]. В начале 1925 г. САК играла ведущую роль в стачке рабочих лесной и лесопильной промышленности в области Вестерботген. Неорганизованные рабочие и члены реформистских профсоюзов ЦОП Ш выступили в роли штрейкбрехеров. Синдикалисты объявили блокаду места, где проводилась забастовка, но штрейкбрехеры прорвали ее; тогда синдикалисты изгнали их силой. 16 членов САК были арестованы полицией [528]. Благодаря поддержке САК в 1925 г. лесорубы и лесосплавщики Северной Швеции добились улучшения условий труда и жизни, чего им не дали реформистские профсоюзы 529 . Когда 16 марта 1925 г. предприниматели объявили массовый локаут рабочих, САК предложила провести всеобщую стачку, но нс была достаточно сильна для того, чтобы самостоятельно организовать ее, и отказалась от этой идеи. Синдикалисты вели агитацию за захват предприятий рабочими5 [529]. До 1924 г. кассы солидарности, из которых выплачивалась помощь рабочим в случае забастовок и иных конфликтов, содержались и финансировались местными организациями САК на добровольной основе. Однако с I июля 1924 г., по решению внутриорганизационного референдума, взносы в них стали обязательными. Всего в 1924 г. из этих касс было выплачено 265 тысяч крон. Кроме того, синдикалистская организация израсходовала 10 тысяч крон на кампанию противодействия реформистским профсоюзам, 6 тысяч крон было истрачено на поддержку членов, находившихся в конфликте с правосудием. Позднее была создана и центральная забастовочная касса [5З0]) Центральная ежедневная газета «Арбетарен», издававшаяся профцентром с 1 января 1922 г., выходила тиражом в 10—17 тысяч экземпляров [532]. Временами некоторые ее выпуски издавались в количестве до 20 тысяч. Издание не окупалось, но его дефицит удалось сократить со 16 тысяч в 1923 г. до 100 тысяч крон в 1924 г. Выпускались также органы рабочих деревообрабатывающей промышленности (6 тысяч экземпляров) и строителей (4 тысяч экземпляров). Оборот типографии САК составил 429 тысяч крон. Синдикалистский профцентр вел активную пропагандистскую работу. Так, в 1924 г. были изданы и бесплатно распространялись две брошюры общим тиражом в 200 тысяч экземпляров — против войны и милитаризма и о синдикалистской организации. Всего в этом году, согласно отчету САК Второму конгрессу МАТ, на пропаганду было истрачено 120 тысяч крон. Организация занималась также обучением и просвещением своих членов: только в 1923 г. было создано 53 кружка. На эту деятельность в 1924 г. было истрачено 2,5 тысяч крон [5ЗЗ]. В мае 1925 г. проходил 7-й конгресс САК. В нем принял участие 161 делегат. Одним из вопросов, обсуждавшихся на конгрессе, было отношение к другим течениям и организациям рабочего движения. В соответствии с Декларацией принципов, синдикалистское движение «не вмешивается в политическую и парламентскую деятельность, но посвящает себя борьбе и организационной конструктивной деятельности, независимой от политических партий, равно как и конфессиональной, расовой и национальной принадлежности. В соответствии с этой концепцией, члены синдикалистских организаций имеют полную свободу участвовать вне рамок организации в любых формах борьбы, которые соответствуют их политическим и философским идеям. САК является политически независимой организацией, которая стремится объединить всех рабочих с целью преобразования общества. Кроме того, она считает, что политичсские партии и законодательная власть нс способны осуществить социалистическую реорганизацию ни с помощью демократии, ни с помощью партийной диктатуры. Эта миссия, как, в сущности, экономическая задача, должна принадлежать массовой экономичсской организации». Соответственно в САК всегда имелось некоторое количество членов политических партий, но организация старалась, чтобы партии не оказывали влияния на ее деятельность [534]. Участники конгресса 1925 г. подвергли критике практику предостамения страниц «Арбстарен» коммунистической оппозиции и, в духе решений II конгресса МАТ, высказались за сотрудничество с Младосоциалистическим союзом (так с 1924 г. стала называться анархистская Младосоциалистическая партия). В отношении других рабочих организаций было зая влено о необходимости единой борьбы рабочего класса на экономической почве. В то же время делегаты признали, что различные организации рабочего пасса имеют право на самостоятельную тактику. Допускалась возможность создания совместных организаций на местах, решения в них должны были приниматься большинством. Но никакой солидарности не может быть, заявляли синдикалисты, если большинство будет оказывать давление на меньшинство, заставлять сго вступить в свои ряды и т.д. В Северной Швсции синдикалистские организации имели значительную силу и были в состоянии вести самостоятельную борьбу с предпринимателями [535]). В связи с этим на съездс был вновь поставлен вопрос о заюлючении коллективных договоров. Дело в том, что САК с момента своего создания в 1910 г. отвергала заключение с предпринимателем долгосрочных коллективных договоров с фиксированным сроком действий. Синдикалисты считали, что такое обязательство связывает рабочим руки, предпочитая просто фиксировать соотношение сил, не оговаривая сроков действия и обязанностей воздерживаться от конфликта. Первоначально САК провозгласила: никаких колдоговоров даже тем, где она в большинстве и может навязать свои условия. Однако на практике многие рабочие, вступившие в синдикалистскую организацию, склонялись к заключению таких договоров, видя в них гарантию против произвола предпринимателей. Стремясь не потерять их поддержку, конгресс постановил подтвердить решения 1910 г., но разрешить местным организациям в исиючительных случаях соглашаться на фиксированный срок, если он им навязывается [536]. Конгресс обсудил практику оказания поддержки стачкам. Делегаты одобрили введение обязательных взносов в кассы поддержки бастующих. Но поскольку решение не набрало требуемых двух третей голосов, оно было вынесено на внутриорганизационный референдум. Делегаты постановили выделить средства в помощь бастующим и уволенным норвежским товарищам, направили протест правительству США в связи с делом Сакко и Ванцетти, приняли ряд других резолюций солидарности. Конгресс одобрил взносы в МАТ в размерах, устаноњленных Вторым конгрессом Интернационала. Было решено также создать новый Дом организации [537]. В 1925 г. синдикалисты добились новых успехов. Они приобрели новый дом и типографию, начали выпуск местных газет в Далекарлии и Кируне и теоретического журнала [538]. В начале 1925 г. вспыхнул один из самых продолжительных трудовых конфликтов в истории страны. Забастовали рабочие шахты Стрипа в Центральной Швеции, большинство из них состояли в САК. Власти объявили эту стачку незаконной. В начале 1926 г. правительственная комиссия по вопросам безработицы распорядилась направить на эту работу штрейкбрехеров. Такое решение вызвало бурные протесты шахтеров. Движение возглавила САК. Исполком синдикалистов принял также специальное обращение к рабочим с призывом прекратить сверхурочную работу. В итоге безработные, посланные работать на шахту, отказались нарушать блокаду, установленную участниками забастовки. Комиссия по безработице отказалась также выплачивать шахтерам пособие по безработице, и синдикалисты направили жалобу социал-демократическому правительству. Действия комиссии вызвали протесты коммунистических и социал-демократических депутатов и политический скандал. Правительство вынуждено было дезавуировать комиссию, но в ее поддержку выступили буржуазные партии, и в июне 1926 г. социал-демократический кабинет, не имея большинства в парламенте, подал в отставку. Новая комиссия предложила уволенным шахтерам компенсацию и экстренную работу. Борьба рабочих Стрипы продолжалась в общей сложности 2 года и 3 месяца и завершилась их полной победой: трудящиеся добились повышения зарплаты [5З9]. Синдикалисты приняли также участие в начавшейся 1 июня 1926 г. забастовке 6 тысяч каменщиков. Однако, поскольку большинство из них состояли в ЦОПШ, борьба велась реформистскими методами [54О]. В середине 1926 г синдикалистские рабочие, занятые на строительстве шоссе между Кируной и Луосса, начали забастовку, требуя повышения зарплаты и признания их профсоюзной организации. Конфликт продолжался почти год. Рабочие блокировали посланных штрейкбрехеров и добились того, что даже реформисты поддержали их борьбу. Потребительский кооператив, который должен был поддерживать бастовавших во время выступления, объявил «нейтралитет». Синдикалистские шахтеры в Кируне пригрозили объявить стачку солидарности, и это заставило предпринимателей выполнить все требования [541]. Коммунисты выдвигали задачу «завоевать или, по меньшей мере, нейтрализовать синдикалистов» и с этой целью вели кампанию за объединение ЦОПШ и САК («профсоюзное единство»). Они добивались в 1925 г. принятия соответствующих резолюций на профсоюзных конгрессах, что и было сделано рядом профсоюзных федераций ЦОПШ [542]. В январе 1926 г. по инициативе коммунистов была проведена профсоюзная конференция в Гетеборге, которая высказалась за единый рабочий блок. Синдикалисты из САК отказались принять в ней участие [543]. 7 января 1926 г Компартия Швеции обратилась к ЦОПШ, САК, социал-демократической партии и Кооперативному союзу с призывом принять участие в намеченной конференции для обсуждения мер борьбы против «белого террора» в Италии, Болгарии, Эстонии, Румынии, Польше и других странах. Предполагалось, в частности, осуществить меры блокады этих стран и «вообще энергичные мероприятия для внушения фашистским правительствам... что нельзя безнаказанно вызывать рабочий международный класс» [544] ЦОПШ отвергло идею конференции [545], а САК сочла ее проведение нецелесообразным, поскольку вопрос, с ее точки зрения, должен был решаться на уровне всех трех профсоюзных Интернационалов, тем более что МАТ уже выступила с идеей организации рабочего бойкота фашистской Италии) [546]. Среди рядовых членов реформистских профсоюзов росли симпатии к синдикалистам. На конгрессе ЦОПШ в 1926 г. многие делегаты требовали объединения, но руководству, которое охарактеризовало САК как отколовшуюся группу, удалось провести резолюцию, в которой синдикалисты призывались вступить в ЦОП Ш. САК резко отвергла этот призыв. Альберт Йенсен расценил его как приглашение синдикалистской организации «совершить самоубийство, причем реформистская организация готова щедро взять на себя расходы на похороны» [547]. Усиливались разногласия и в самой САК. В 1926 г. оформилась оппозиция с центром в Гётеборге. Ее возглавил бывший член американских Индустриальных рабочих мира, блестящий оратор П.Й. Вслиндер (умер в 1934 г.). Оппозиция начала издавать еженедельную газету «Арбетаре-курирен», к ней присоединились местная организация САК в Стокгольме и несколько других организаций на Западе страны. Попытки примирения ни к чсму не привели, и в 1928 г. была основана «Синдикалистская рабочая федерация», которая приняла Декларацию принципов ИРМ. Хотя программа СРФ была во многом похожа на программу САК, существовали и некоторые отличия. СРФ считала наиболее бедных рабочих революционным твердым ядром организации. Наряду с местными организациями должны были существовать местные отраслевые секции, объединяющиеся затем в федерации. Подчеркивалось значение международных связей. С РФ обвиняла САК в бюрократизме и централизме, создании большого аппарата с ненужными параллельными функциями (отраслевые отделы), в централизованном принятии решений. В СРФ решать должны были местные организации. Новое объединение осуждало уступки САК в вопросс о коллективных договорах, полностью отвергая всякие соглашения с фиксированным сроком. Она отрицала также тактику длительных стачек, требовавших значительных забастовочных фондов, и высказывалась против таких фондов. За немногими исключениями, вызванными влиянием ИРМ, программа СРФ была похожа на старую программу САК 1910 г. СРФ вела активную пропагандистскую кампанию. В 1929 г. в ней было около тысячи членов, в ссрсдине 1930-х годов — около трех тысяч. Действовали 50 местных организаций, в основном на Юге и Западе страны, и лишь несколько — на Севере [548]. В отличие от САК, объединение с центром в Гетеборге, поддержанное четырьмя бывшими округами САК, с самого начала вело интенсивную борьбу за 6-часовой рабочий день [549]. В начале 1927 г. САК развернула кампанию против нового закона, ограничивавшего право на забастовку. Она обратилась с воззванием к рабочим, призвав их проводить собрания протеста против нового закона и игнорировать его в случае принятия. Синдикалисты стали прибегать в этот период к использованию новой формы борьбы — «системы списков». Они составляли списки безработных и организовывали давление на предпринимателей, чтобы добиться трудоустройства по спискам. В 1928 г. парламент, несмотря на всеобщую стачку протеста, принял закон, в соответствии с которым ограничивалось право на проведение забастовки, вводились принудительные государственные работы для безработных, строже контролировалось соблюдение коллективных договоров, власти получали право отложить проведение стачки на срок проведения арбитража и т.д. [550]. С тем чтобы смягчить воздействие безработицы, по инициативе рабочих-синдикалистов был образован «Производственный кооператив каменщиков Бохуслсна», к участию в котором были привлечены и рабочие, состоявшие в официальном профобъединении ЦОПШ. В нем участвовало до 200—300 человек. Предприятие получило ряд заказов, в том числе из-за границы. Зарплата выплачивалась в соответствии со ставками, существовавшими в отрасли. Хотя кооператив оставался независимым, САК выделила ему в 1927 г. в помощь 20 тысяч крон. Кооператив оказал поддержку 150 бастовавшим каменщикам в Берг-Эвья (135 из них были членами САК), которые, несмотря на забастовки солидарности, столкнулись со штрейкбрехерством официальных профсоюзов. Кооперативное предприятие трудоустроило всех бастовавших на время стачки, что вынудило предпринимателя уступить [551]. В 1928 г. члены САК были вовлечены в ряд крупных трудовых конфликтов. Многие из крупных стачек были навязаны рядовыми членами реформистских профсоюзов своему руководству. САК объявляла забастовки солидарности и финансировала их, выделив на это, в общей сложности, 800 тысяч крон [552]. 1 января в горнорудной промышленности истек срок тарифного соглашения и предприниматели объявили локаут четырем тысячам рабочих (из них 1200 состояли в САК). В бумажной ПРОМЫШЛеНности были уволены 18 тысяч рабочих (в том числе 1200 из САК). Затем локаут в этой отрасли был расширен еще на 18 тысяч рабочих (включая 1600 членов САК). Шахтеры на фирме «Гренгесбсрг» объявили 23 января забастовку против снижения зарплаты. В знак солидарности с бастовавшими шахтерами Центральной Швеции началась стачка шахтеров Севера страны (Кируна и Мальмбсргет). Ее возглавили коммунистические профсоюзные функционеры, но рабочие САК также участвовали в борьбе, и организация даже заняла деньги, чтобы финансировать ее. В выступлении участвовали 8250 рабочих (в том числе 2700 синдикалистов). В итоге к феврало вели борьбу 40 тысяч рабочих — шахтеров, в бумажной и лесопильной промышленности (из них 5,5 тысяч состояли в САК). Весной, когда работники бумажной промышленности отвергли правительственное посредничество, увольнение было распространено и коснулось 53 тысяч рабочих. Вслед за этим конфликты и стачки перекинулись и на другие отрасли — верфи, сахарную промышленность, морской транспорт. В целом в конфликте участвовали 65 тысяч рабочих. Однако реформисты быстро взяли выступление под контроль, и в начале апреля «большая борьба» завершилась посредничеством и компромиссом. В конце августа вынуждены были вернуться на работу, ничего не добившись, шахтеры Северной Швеции [553]. В 1928 г. в САК вновь обострились разногласия по вопросу о коллсктивных договорах. Синдикалистские организации северной области Норботген, где САК имела особенно сильные позиции, потребовали пересмотра традиционного отказа от этой практики, поскольку синдикалистские рабочие оказывались связанными договорами, заключенными от имени всех работников реформистами, и добивались возможности заключать собственные договоры. Вопрос был вынесен на конференцию Стокгольмского округа [554]. В конце 1928 — начале l929 г. САК развернула борьбу против закона 1928 г., вводившсго, в частности, принудительные государственные работы для безработных, отказываясь от участия в которых те теряли право на пособия. 800 железнодорожных строителей участка Иенчепинг—Ульрисехамн отказались работать за треть нормальной зарплаты. САК объявила забастовку и блокаду зоны конфликта, чтобы нс допустить штрейкбрехерства. Власти не признали законность стачки и при поддержке официальных профсоюзов направили на строительство штрейкбрехеров. Синдикалистский союз строительных рабочих призвал рабочих всей страны противодействовать этому. В синдикалистской печати была начата кампания в поддержку забастовки. В самих реформистских профсоюзах возникла оппозиция, и отраслевой профсоюз ЦОП Ш отменил прежнее решение и заявил о солидарности с бастующими. В Стокгольме рабочие производили сбор средств в поддержку участников забастовки. Синдикалисты выдвинули лозунг: «долой комиссию по безработице!» Борьба продолжалась несколько месяцев и закончилась компромиссом [555]. САК продолжала пропагандистскую работу. В 1925 — начале l928 г. она выпустила около 200 тысяч бесплатных брошюр по различным вопросам. В рамках поддержки бастующих организация выплатила в 1925 г. 360 тысяч крон, в 1926 г. — 536 тысяч крон, а в 1927 г. — приблизительно такую же сумму [556]. Несмотря на активную деятельность, ряды САК в 1926—1929 годах непрерывно сокращались. Отсутствие прогресса в развитии организации связывалось с безработицей, сокращением взносов и резервов для пропагандистской работы и привлечения новых членов, с расходами на приобретение участка земли и печатной техники, а также с давлением со стороны реформистских профсоюзов [557]. В конце 1926 г. в 626 местных организациях состояли 36 175 членов, из них в том числе 15,8 тысячи каменщиков и строителей; 12,8 тысячи рабочих лесной и бумажной промышленности; 2,6 тысячи шахтеров; 1,6 тысячи металлистов; 1,1 тысячи работников сельского хозяйства. К концу 1929 г. было всего 468 организаций с 26 256 членами, включая 13,9 тысячи каменщиков и строителей; 6,4 тысячи рабочих лесной и бумажной промышленности; 2,8 тысячи шахтеров; тысячу металлистов; 0,8 тысячи сельскохозяйственных рабочих [558]. С 1928 г. начало формироваться синдикалистское молодежное движение. Первый клуб синдикалистской молодежи был создан в Вестерос. На следующий год был образован Стокгольмский синдикалистский молодежный клуб, который стал исполнять функции координатора движения [559]. В начале 1929 г., как отмечалось в ежегодном отчете МАТ, синдикалистский профцентр находился «в материальном и моральном кризисе. Длительная борьба солидарности, которую САК вела в 1928 г. в поддержку конфликта, начатого реформистскими органииЦИЯМИ, ввергла организацию в крупные долги, которые висели на ее ногах, как тяжелые гири». Реформистские профсоюзы ЦОПШ использовали это положение для того, чтобы усилить нажим на синдикалистов [560]. С одной стороны, они все чаще использовали своих членов в качестве штрейкбрехеров во время стачек, которые проводила САК, и старались вытеснить их с рабочих мест. К примеру, сообщалось о том, что реформисты пытались организовать бойкот фабрики в Молилла, поскольку работавшие на ней столяры-плотники в большинстве своем состояли в САК, и даже уговаривали британские профсоюзы присоединиться к такому бойкоту [651]. В то же самое время съезд ЦОПШ в 1928 г. под давлением рядовых активистов официально предложил САК объединение. Через год секретариат ЦОПШ официально призвал САК провести переговоры об объединении. В синдикалистском профобъединении ряд видных активистов поддержал эту идею, даже ценою отказа от синдикализма. В 1928 г. САК обсуждала это предложение. Готовился референдум о том, проводить ли такие переговоры. Рабочий комитет САК разрабатывал платформу с изложением своих условий объединения. В ходе референдума члены САК по тактическим соображениям большинством голосов постановили поручить специальному Рабочему комитету из пяти членов провести переговоры об объединении с ЦОП Ш на основе синдикалистской программы. Эта платформа из 10 пунктов была, по существу, идентична принципам революционного синдикализма. Первая сессия переговоров состоялась 12 января 1929 г. и продолжалась З часа, после чего переговоры были отложены до 12 февраля. Реформисты сразу же предложили отбросить синдикалистскую платформу и перейти к другим вопросам. Результаты переговоров должен был обсудить конгресс САК 23—29 июня 1929 г. Руководящий комитст призвал членов САК не прекращать синдикалистскую пропаганду, независимо от переговоров [562]. К лету 1929 г. членам САК стало «совершенно ясно, что эту тактику прямо поддерживали некоторые влиятельные функционеры синдикалистской организации», — отмечалось в бюллетене МАТ. Эти функционеры вскоре получили места в руководстве ЦОПШ. Из пяти участников Рабочего комитета по переговорам трое приняли предложение ЦОПШ о прямом вступлении членов САК в профорганизации ЦОПШ, двое других (А. Йенсен и Альфред Андерссон) отвергли его. Маневры функционеров вызвали возмущсние рядовых членов ][563]. 7-й конгресс САК, проходивший с 24 июня по июля 1929 г. с участием 128 делегатов, подавляющим большинством голосов высказался против объединения с ЦОПШ. Против такого шага голосовали 1 делегатов, 9 воздержалось и ни один не проголосовал за. Одному из членов бывшего исполкома (генеральному секретарю Э. Матгсону) было предоставлено слово, чтобы попытаться оправдаться; он сложил с себя полномочия (позднее был избран генеральным секретарем профсоюза шахтеров ЦОПШ). Конгресс принял манифест к рабочим по вопросу о слиянии, в котором объяснил мотивы своего решения. Делегаты постановили образовать комиссию для объединения с отколовшейся в 1928 г. синдикиистской группой в Гетеборге. При обсуждении вопроса о тарифных соглашениях большинство делегатов снова высказались в принципе против этой практики, но местным организациям было предоставлено право заключать их в особых обстоятельствах и на короткий срок. Была принята резолюция о проведении по всей стране агитации за 6-часовой рабочий день. Конгресс по предложению местной организации в Вестерос одобрил также создание общенациональной молодежной синдикалистской федерации (некоторые группы возражали против этого, опасаясь, что федерация станст экономическим бременем для САК; сторонники создания доказывали, что она будет способствовать привлечению в движение молодежи, которая не находила внутри САК достаточного поля для своих идейных дискуссий и культурной работы). Делегаты высказались за продолжение издания газеты «Арбетарен». В Северной Швеции синдикалисты издавали газету «Норрландсфолькет», которая с января 1929 г. выходила ежедневно [564]. Делегаты конгресса не только избрали новое руководство, но и одобрили новые статуты и приняли решение о реорганизации движения. Были согласованы меры, чтобы избавиться от долгов [565]. На конгресс была приглашена делегация СРФ, чтобы обсудить вопрос об объединении. Эта тема в последующие годы широко дебатировалась в обеих организациях [566]. Переход ряда ведущих функционеров в ЦОПШ вызвал определенные внутриорганизационные трудности в САК. Были пересмотрены списки членов организации, исключены лица, нерегулярно платившие взносы. В результате число членов САК сократилось с почти 28 тысяч до 25 тысяч членов в начале l930 г., однако ни одно местное объединение не было распущено. Стокгольмская организация выросла за 1929 г. с 2589 до 3242 человек, особенно за счет строителей и текстильщиков. Столичный союз провел за год 12 конфликтов, из них 9 выиграл [567]. В течение 1929 г. члены САК участвовали в 200 открытых трудовых конфликтах, часть из которых была организована ими самостоятельно, а часть — вместе с реформистскими организациями. На поддержку бастующим САК выплатила 203 337 крон, не считая выплат из местных касс. Основная борьба была направлена против «комиссии по безработице». Полного успеха достичь не удалось, но вопрос о ликвидации комиссии был поставлен на повестку дня. Даже социал-демократы — инициаторы создания этого учреждения — призвали в парламенте к ее ЛИКВИДаЦИИ 568 Забастовка дорожных рабочих в Фачепинге, которую вели синдикалисты, закончилась поражением из-за действий реформистских профсоюзов, объявивших стачку «дикой» и направивших штрейкбрехеров [569]. Шведские синдикалисты активизировали агитационно-пропагандистскую работу. Они проводили ежегодные курсы обучения, которые МАТ считала «образцом для подражания» [570]. В рамках организации действовали 22 агитационных округа, охватывавших всю страну. Округ возглавлялся правлением, избиравшимся на ежегодной окружной конференции. Работа велась в тесном контакте с местными организациями. Финансирование деятельности округов осуществлялось преимущественно из средств центра (в 1929 г. на это было выделено 65 338 крон), не считая собственных средств и сборов в самих округах [571]. По разработанному заранее плану шло создание отраслевых федераций. К 1930 г. в САК было пять таких федераций. Их руководство финансировалось из центра за счет взносов (в 1929 г. на них были истрачены 32 134 кроны) [572]. К началу 1930 г. САК преодолела внутренние трудности. Ее влияние укрепилось, тираж ежедневных газет «Арбетарен» и «Норрландсфолькет» вырос [573]. «Арбетарен» имела объем в 8 страниц крупного формата (иногда ее объем доходил до 10—12 или даже 20—30 страниц). В ее редакции работали 19 человек, получавших зарплату. Финансовый оборот газеты составлял в 1929 г. 430 063 кроны; она получала субсидии из средств САК в объеме 70 тысяч крон. Газета издавалась в собственной типографии (АО «Федератив»), в которой были профессионально заняты 40 рабочих. Она печатала также различныс материалы САК и выполняла внешние заказы. Оборот типографии составил в 1929 г. 743 529 крон. Сушествовало издательство, выпускавшее книги, брошюры, календари и т.д. (оборот в l929 г. — 94 604 кроны). Газета «Норрландсфолькет» выпускалась в отдельной типографии САК в Кируне (их оборот в 1929 г. составил ВО 266 крон). Раз в квартал выходили газеты рабочих лесной промышленности и строительства и т.д., а также информационный бюллетень САК [574]. В соответствии с решением конгресса САК была создана организация синдикалистской молодежи. В конце 1929 г. группы возникли во многих районах страны. В начале 1930 г. был создан общенациональный рабочий комитет. В конце 1929 г. имелись 12 , в марте 1930 г. уже 17, а в середине 1930 г 22 местные молодежные организации [575]. В июнс 1930 г. состоялся учредительный конгресс Синдикалистской молодежи с участием 22 (по отчету МАТ за 1930 г. — 21) делегатов от 17 местных клубов, объединявших 300 членов. Была одобрена декларация принципов и избран Центральный комитет с функциями исполнительного органа между конгрессами. В декларации указывалось, что основная задача федерации состояла в обучении рабочей молодежи и объяснении ей роли экономических проблем в обществе. Острый спор вспыхнул в ходе обсуждения проблемы милитаризма. Дслсгаты были едины в отклонении буржуазного пацифизма, но разошлись в вопросе о применении насилия в ходс классовой борьбы. Одни из участников высказывались за его применение, другие против. Выступая на конгрсссс, Иенсен отметил, что впервые в истории синдикализма в Швеции был поставлен вопрос о недостаточности одной лишь всеобщей стачки и о необходимости «оборонительной организации пролетариата». По его собственному убеждению, всеобщую стачку нельзя было считать «всемогущей», и вооруженному насилию предстояло сыграть свою роль наряду с другими факторами. Он высказался за либертарную форму военной организации. В итоге делегаты приняли резолюцию, в которой отвергался любой милитаризм, в том числс и «красный», указывалось, что лишь от противников пролетариата будет зависеть, вынуждены ли будут синдикалисты прибегнуть к насилию. Делегаты одобрили также ряд других резолюций — о безработице, воздержании от употребления алкоголя и т.д. [576]. В 1930 г. реформисты продолжали договариваться с предпринимателями за спиной ВСДШИХ борьбу синдикалистских рабочих, после чего трудящимся навязывались условия, согласованные профсоюзами, в которых они даже не состояли. Так произошло, к примеру, с дорожными рабочими в Норра Смоланд и Нючепингс. Чтобы привлечь перебежчиков из САК, профсоюзы ЦОПШ приняли решение освободить вступающих к ним синдикалистов от вступительного взноса. В ответ САК сделала то же самое для выходцев из официальных профсоюзов. САК организовала широкую кампанию против штрейкбрехерства официальных профсоюзов. В ее рамках были розданы десятки тысяч брошюр, проведено 200 публичных собраний. Синдикалисты вели борьбу за сокращение рабочего времени и перераспределение труда. В ряде случаев им удавалось этого добиться , как, например, на предприятиях «Шиссхютан» [577]. Когда правительство соседней Финляндии в 1930 г. разгромило и запретило рабочие профсоюзы, САК, Синдикалистская молодсжь, анархисты и коммунисты Швеции призывали оказать помощь репрессированным рабочим. Шведские синдикалисты шли в авангарде кампании в поддержку жертв реакции в Финляндии. Был создан Комитет помощи, который собрал значительные суммы денег для арестованных и их семеи [578]. Синдикалисты пытались также организовать безработных. 13—14 декабря 1930 г. по инициативе САК был проведен конгресс безработных. 170 делегатов (в большинстве своем — члены САК) представляли более 100 тысяч безработных трудящихся. Форум был созван Центральным комитетом безработных, председателем которого был генеральный секретарь САК Джон Андерсон. Сторонники компартии пытались расколоть конгресс, но это им не удалось. Были сделаны доклады об экономической рационализации капитализма и безработице и о государственной политике в отношении безработицы. Принятые резолюции носили не чисто синдикалистский характер. Участники потребовали сокращения рабочего времени и перераспределения труда, ликвидации обязательного труда для безработных и «комиссии по безработице», создания системы общественных работ. В то же время отмечалось, что в условиях сушествующего общества полностью решить эту проблему невозможно. Конгресс избрал комиссию для передачи решений правительству [579]. В течение l930 г. САК израсходовала 70 тысяч крон на пропаганду, проведение митингов, конференций, издание листовок и т.д. Непрерывно выходили газеты организации. Выходили ежемесячник Федерации строителей и информационный бюллетень САК. Были изданы также бесплатная брошюра тиражом в 35 тысяч экземпляров, афиша против саботажа классовой борьбы реформистскими профсоюзами (10 тысяч экземпляров), специальный номер «Арбетарен» (40 тысяч экземпляров) и антимилитаристская листовка. В систематических курсах учебы приняли участие 1 133 члена. Всего в 1930 г. было организовано 18 курсов, посвященных синдикализму, его теории, практике, распространению в различных странах, методам борьбы. На эти курсы были истрачены тысячи крон. Помимо курсов по синдикализму, организовывались и другие. В тсчсние года 1 17 местных организаций САК принимали участие в различных трудовых конфликтах; их членам было выплачено в порядке помощи 234 256 крон. К концу 1930 г. фонд солидарности располагал 350 тысяч крон. Три члена САК были осуждены за участие в стачках: один из них был приговорен к 5,5 месяцам тюрьмы, двос других — к месяцу заключения. Один из местных профсоюзов САК был оштрафован за «незаконную» забастовку на 2100 крон плюс по 140 крон с каждого члена. Численность САК достигла 28 150 человек-580. Действовали 468 отделений. По отраслевой принадлежности члены САК распределялись следующим образом: 15,9 тысячи каменщиков и строителей; 6, тысячи рабочих лесной и бумажной промышленности; 2,8 тысячи шахтеров; 0,9 тысячи металлистов; 0,7 тысячи сельскохозяйственных рабочих. Большинство местных организаций САК были небольшими более 50 членов. Только в Стокгольме в ней состояли 4 тысячи человек, в Кируне и Гётеборге — по тысяче [581]. В Норвегии члены Норвежской синдикалистской федерации (НСФ) на референдуме в начале 1923 г. единогласно проголосовали за вступление в МАТ [582]. Несмотря на небольшую численность организации, она активно участвовала в забастовках и рабочих протестах. Так, в 1923 г. рабочие на постройке железной дороги приняли решение создать Федерацию землекопов и каменотесов и вступить в НСФ. Они потребовали участия в переговорах с администрацией и выступили против правительственного плана сокрашения зарплаты. Власти вынуждены были считаться с требованиями рабочих [583]. В конце 1923 г. объявили стачку пять тысяч норвежских металлургов, протестуя против сокращения зарплаты, обусловленного ростом стоимости жизни. Предприниматели сочли ее незаконной и объявили локаут. Суд запретил забастовку, но она продолжалась. НСФ помогала бастующим, собирала средства в помощь рабочим. Зимой и вссной собрано не менее 20 тысяч крон. Рабочие призвали к международной солидарности. Во всех отраслях промышленности начались стачки солидарности [584]. В январе 1924 г. забастовали транспортники и докеры, требовавшие повышения зарплаты; попытки наладить портов с помощью штрейкбрехеров не удались. марта предприниматели объявили локаут трудящимся различных профессий. В итоге число бастующих и уволенных выросло до 70 тысяч. Выдвигались требования о провсдснии всеобщей стачки. Однако лидеры официальных профсоюзов уступили и приняли предложения властей о посредничестве [585]. В конечном счете длившаяся 7 месяцев стачка металлистов потерпела поражение: рабочим удалось добиться повышения зарплаты всего на 570. В обраихНИИ к рабочим синдикалисты объяснили это тактикой реформистских профлидеров и призвали работн иков к самоорганизации [586]. В середине 1924 г. НСФ подводила итоги минувшего года развития. Она констатировала, что синдикалистское движение в стране хоть медленно, но прогрессирует. Число членов не возросло, но организация укрепилась. Ее представители совершили агитационные поездки по всей Норвегии. В целом НСФ насчитывала 51 мсстное отделение, в которых состояли 1412 человек [587]. 27—30 сентября 1924 г. состоялся 4-й съезд НСФ, в котором приняли участие 30 делегатов. Председателем съезда был избран П. Смит, присутствовал также один из членов бюро МАТ. Участники обсудили вопрос о вступлении в качествс меньшинства в реформистские профсоюзы и отвергли это предложение. Была принята резолюция о необходимости усиления борьбы в рабочем классе, чтобы преодолеть его раскол, вызванный действиями политических партий. По вопросу о взаимоотношениях с орган изованным анархистским движением была принята резолюция, в которой указывалось на идейные точки соприкосновения между этим движением и синдикалистами. Это касалось в особенности отношения к государству, централизму и капитализму. В то же самое время делегаты высказались против организационного слияния с анархистами или привилегированного сотрудничества с ними. Синдикалисты указали на возможность сотрудничества со всеми организациями, с которыми имеются общие цели или общие задачи в совместных действиях. Была принята резолюция, осуждавшая приговоры рабочим активистам, осужденным за отказ служить в армии. НСФ предложила реформистскому профобъединению объявить в знак протеста всеобщую стачку. Важной темой был вопрос о поддержке бастующих и уволенных: вместо прежних добровольных пожертвований был введен взнос солидарности. Принята резолюция против международной реакции. Чтобы способствовать развитию культуры и сознания рабочих, съезд предложил местным объединениям план исследовательской работы и создание пяти тематических групп. Съезд одобрил реорганизацию НСФ на базе отраслевых федераций. Новая Декларация принципов НСФ соответствовала принципам МАТ. Положения о синдикализме и борьбе с милитаризмом были непосредственно заимствованы из Декларации анархо-синдикалистского Интернационала 5 * 8 . НСФ активно участвовала в антимилитаристской кампании. Успехи синдикалистов вызывали недовольство и репрессии со стороны властей. Редактор газеты «Аларм» подвергся аресту, через несколько месяцев против него было снова возбуждено судебное дело [589]. В 1924 г. появилась и синдикалистская оппозиция внутри официального Центрального объединения норвежских профсоюзов. В 1925 г. под его влиянием конференция ЦОПН высказалась за сотрудничество с МАТ [590]. В середине 20-х годов предприниматели усилили наступление на рабочий класс. Против забастовок систематически применялись локауты. НСФ активно участвовала в забастовочной борьбе, и перенапряжсние се небольших сил ввергло организацию в кризис. К маю 1925 г. около половины членов бастовало, из оставшихся только 2070 имели работу, другие остались без работы. Секретариат МАТ призвал к сбору средств в поддержку бастующих норвежских синдикалистов. Средства собрали синдикалистские организации Швеции, Германии и и Голландии [591] НСФ участвовала сразу в нескольких крупных трудовых конфликтах. На металлических рудниках в Фосдалене в январе 1925 г. рабочие начали акцию по снижению темпов работы, требуя повышения зарплаты, улучшения условий жизни и труда. Борьбу открыли синдикалисты, к ним присоединились члены реформистских профсоюзов Через два дня предприниматели уволили нескольких синдикалистов, а 21 января объявили общий локаут. Руководство рабочего кооператива отказалось предоставить денежные средства своим борющимся членам, деньги были добыты у частного лица. Власти выступили на стороне предпринимателей: мэр—член Рабочей партии распорядился о высылке семи шведских синдикалистов, которые возглавляли борьбу, но правительство не рискнуло осуществить это решение из-за протестов. Синдикалистский профцентр объявил блокаду места стачки и, когда реформисты отказались ее соблюдать, изгнал штрейкбрехеров силой. Председатель местной организации НСФ в течение 46 дней находился в тюрьме 592 В июне 1927 г. конфликт еще продолжался. МАТ призывала рабочих из-за границы не ехать в Норвегию, чтобы не выступать в роли штрейкбрехеров в Мальме [593]. Второй конфликт вспыхнул 19 мая 1925 г.: забастовали члены Союза неквалифицированных рабочих государственных предприятий. Хотя забастовка была плохо подготовлена и проходила в невыгодных условиях, НСФ поддержала бастующих, и 800 ее членов присоединились к стачке. После месяца борьбы реформистские профлидеры пошли на уступки администрации и прекратили борьбу. Наконец, в конце мая выступили каменотесы. Здесь борьбу тоже возглавляли реформисты, но 100 членов НСФ приняли в ней участие [594]. Синдикалистская федерация была создана также на принадлежавшем Норвегии архипелаге Шпицберген. В ней насчитывалось около 280 рабочих. Большинство из них (200) работали на шахте Нидерландской угольной компании и были скандинавами. Зимой 1924 г. организация на этой шахте вела борьбу за повышение зарплаты и добилась ее увеличения на 3070, а также улучшения условий гигиены. Голландские рабочие поддержали выступление, а немецкие выступали в роли штрейкбрехеров. Помимо членов ССФ, на архипелаге насчитывалось еще 170 членов шведской САК. Остальные из 1300 рабочих не состояли в профсоюзах [595]. Федерация считалась частью МАТ [596]. В начале 1926 г. НСФ сообщала о создании новых своих оргаНИЗаЦИЙ среди рабочих химической промышленности. В то же время в одной из отраслей, бывших оплотом синдикалистов, — камнеобрабатывающей, производство и число рабочих мест сокращались [597]. И в других отраслях предприниматели односторонне расторгали тарифные соглашения и увольняли рабочих. Наиболее значительным был локаут в 1926 г. Увольнение 30 тысяч рабочих сильно затронуло членов НСФ в горном деле и строительстве. Затем локаут был расширен и на другие категории трудящихся, общее количество уволенных достигло 50—60 тысяч человек. Он продлился более полутора месяцев при полной бездеятельности официальных профсоюзов [598]. Новый крупный локаут предприниматели объявили в феврале 1927 г. Он продолжался более трех месяцев [599]. Несмотря на локауты и широкое использование штрейкбрехеров, рабочие продолжали бастовать. Большой отклик встретила, например, стачка трамвайщиков в Бергене в 1926 г. [600]. В 1927 г., чтобы справиться с забастовками, был вновь (как и в 1922 г.) принят временный закон о принудительном арбитраже и одновременно «тюремный закон», предусматривавший тюремное заключение за противодействие или оскорбление штрейкбрехеров в случае «незаконной» стачки (действовал до 1930-х гг.). НСФ выпустила обращение к рабочим против закона о принудительном арбитраже [601]. Она попыталась организовать сопротивление его внедрению. Так, отвергли арбитраж рабочие электростанции в Нуре, где у синдикалистов было сильное влияние. В Юлуссе бастовавшие сплавщики леса готовились оказать вооруженное сопротивление штрейкбрехерам и полиции: выступление было подавлено только после ввода войскЬ [602]. Активность норвежских синдикалистов не ограничивалась участием в забастовочном движении. В 1926— 1927 годах они вместе с анархистами создали комитет защиты Сакко и Ванцетти, который призвал к бойкоту американских товаров [603]. Под эгидой НСФ создавалось молодежное синдикалистское движение. Дискуссия о создании собственных молодежных рупп началась в НСФ в 1925— 1926 годах. В 1926 г. были созданы «федералистские молодежные группы» в Осло, Бергене и Ода, в 1927 г. — в Оппергорде, Хове, Фагерхольте (причем только в двух последних пунктах насчитывалось 58 членов). Ожидалось образование групп в Нутоддене и Шиэне. НСФ обратилась ко всем местным организациям с призывом оказать содействие формированию молодежных групп. Группы согласовии общую шатформу и декларацию о создании Норвежского федералистского движения молодежи [604]. Молодые синдикалисты активно боролись с военной службой. В конце 1927 г. трое из них были осуждены на 60 дней тюрьмы за отказ пойти в армию [605]. В начале 1928 г. в стране впервые на 18 дней пришла к власти Норвежская рабочая партия. НСФ отрицательно отнеслась к правлению «реформистов». В обращении к рабочим она предупредила, что предприниматели попытаются использовать в своих целях тяжелое положение трудящихся и создание «рабочего» правительства [606]. 25 мая 1928 г. вспыхнула крупная стачка строителей, протестовавших против решения принудительного арбитража о значительном сокращении зарплаты. В забастовкс приняли участие и члены НСФ в Осло, Оше, Тюсседале, Бергене, Сауде, Ставангере, Тронхсйме. НСФ обратилась к зарубежным организациям с просьбой о помощи. МАТ присоединилась к этому призыву. Объявленная «незаконной» стачка продолжалась в течение 8 недель. Штрейкбрехеров не находилось. Забастовщики создали Комитет действий, независимый от официальных профсоюзов. В итоге был достигнут компромисс [607]. Успех рабочих нанес решительный удар по принудительному арбитражу; через год он был отменен [608]. Однако власти пытались отомстить рабочему движению. Редактор синдикалистского органа «Аларм» Карл О. Танген был приговорен к 90 дням тюрьмы за статью о стачке [609]. В результате безработицы и увольнений число членов НСФ в конце 20-х годов сократилось, но ее влияние росло благодаря интенсивной агитации через еженедельную газету «Аларм», издаваемые брошюры и книги, устной пропаганде. Этому способствовало и разочарование рабочих в официальных профсоюзах, которые заставляли рабочих соглашаться на невыгодные условия труда и зарплаты [610] Во второй половине 1929 г. начали забастовку синдикалистские рабочие цинковых предприятий в Оде, требуя 6-часового рабочего дня и безопасных условий труда. После нескольких месяцев борьбы рабочие, состоявшие в реформистских профсоюзах, вернулись на работу. Синдикалистские рабочие установили блокаду вокруг предприятий, но реформисты прорвали ее. В конце концов синдикалисты были также вынуждены возобновить работу [611]. В отчете МАТ за 1929 г. констатировалось «особенно тяжелое положение» НСФ, ослабленной штрейкбрехерской практикой реформистских профсоюзов, которые срывали организованные синдикалистами забастовки. Тем не менес федерация инициировала ряд стачек, вела активную агитацию за 6-часовой рабочий день и издала брошюру, посвященную этому требованию [612] . Согласно отчету за 1930 г., в НСФ насчитывалось всего около 500 членов. Тем не менее она продолжала поддерживать забастовочное движение, несмотря на трудные условия, осложненные кризисом и ростом безработицы. Так, НСФ поддержала «нелегальную» забастовку рабочих в Бэруме около Осло. Суд приговорил участников к тюремному заключению за «незаконную» стачку при полном одобрении реформистских профсоюзов. С осени синдикалисты вынуждены была перейти от еженедельного издания «Аларм» к выпуску два раза в месяц. Тем большее внимание организация уделяла устной пропаганде. Ее ораторы объездили всю страну, брали слово на различных рабочих собраниях, митингах и т.д. [613]. В качестве пропагандистской меры НСФ призвала Нобелевский комитет присудить Нобелевскую премию мира МАТ и Международному антимилитаристскому бюро [614]. В Дании синдикалистская тенденция оставалась нестабильной и так и не сумела оформиться в сравнительно прочную организацию. «Профсоюзная оппозиция», объединившаяся в начале 1920-х годов с коммунистами, вскоре сочла этот шаг ошибочным и создала оппозиционную внутрипартийную группу; ее лидеры были постепенно исключены из партии. Некоторые из исключенных и добровольно вышедших из компартии образовали новое объединение по образцу прежней «профсоюзной оппозиции». По всей стране были восстановлены старые контакты. Лауритц Хансен, Иенс Стёрегаард, Эмиль Манус и другие активисты смогли сплотить силы и добиться созыва конгресса 18 ноября 1923 г. в Вайле. На конгресс направили своих представителей профсоюзные клубы от шести городов. Доклады делегатов продемонстрировали недовольство рабочих действиями социал-демократов и коммунистов, а также реформистских профсоюзов, из которых вышло до 60 тысяч человек. На конгрессе было создано Объединение профсоюзных клубов, приняты его программа и статуты. Оно не выступало за раскол профсоюзов, а предлагало образовать на местах межпрофессиональные клубы, построенные на основе федерализма и полной самостоятельности в местных вопросах, так что общие вопросы должны были решаться референдумом. В принятой на конгрессе декларации указывалось, что государство не может служить свободному труду, что все формы буржуазного общества должны быть взорваны, а наемный труд ликвидирован. Участники конгресса высказались за использование всех методов борьбы, которые способны ослабить капитализм. Одновременно следовало так воспитать и подготовить рабочих, чтобы они смогли взять в свои руки производство и распределение. Целями организации были провозглашены социализация земли и средств производства, обустройство общества на принципах вольного коммунизма. Первоочередной задачей объединение считало ведение энергичной агитации внутри реформистских профсоюзов с целью повысить революционную сознательность рабочих и убедить их в недостаточности реформистских профсоюзов. Организация заявила о присоединении к МАТ [615]. В 1924 г. была предпринята попытка объединения новой оргаНИЗаЦИИ со студенческой оппозицией, сформировавшейся внутри компартии, — «Новым студенческим обществом». Студенты добивались принятия в синдикалистскую организацию группы вокруг студенческого печатного органа «Пресссн». Переговоры, которые шли при посредничестве бывшего лидера «профсоюзной оппозиК. Кристенсена, успехом не увенчались. Тем временем к руководству организацией пришли бывшие участники «профсоюзной оппозиции», нс имевшие, однако, никаких связей с компартией. Это придало движению более отчетливый синдикалистский характер. 20 апреля 1924 г. в Копенгагене состоялась новая обшенациональная конференция с участисм делегатов от столицы и восьми провинциальных городов. На ней «Новое студенческое общество» вновь предложило синдикалистам сотрудничество, но те отвергли его из-за нежелания иметь что-либо общее с коммунистами. Тем не менее была принята резолюция, приветствовавшая вступление студентов в синдикалистские организации. В ответ «Новое студенческое общество» покинуло конференцию вместе с частью провинциальных делегатов. После этого конференция постановила переименовать объединение в Революционный рабочий союз Дании (РРС). Были разработаны, представлены на рассмотрение и одобрены статуты и программа. Из-за дезорганизующей деятельности «Нового студенческого общества» РРС не удалось закрепиться в провинции, и ему пришлось сконцентрировать все силы на восстановлении движения в Копенгагене [615]. В период массового локаута против бастующих, объявленного предпринимателями 21 апреля 1925 г., революционные синдикалисты усилили пропаганду всеобщей стачки Ы7 . Социал-демократическое правительство выступило против рабочих. В 1925 г. синдикалистам удалось вытеснить коммунистов из некоторых секторов профсоюзного движения и придать им чисто синДИКШIИСТСКИЙ характер. Было возобновлено издание бывшего печатного органа «профсоюзной оппозиции» — газеты «Солидаритет». В 1925 г. РРС объединял семь профсоюзных клубов и готовил создание еще нескольких организаций. Принятая союзом Декларация принципов была приведена в полное соответствие с принципами МАТ. В 1925 г. все члены и клубы единогласно одобрили присоединение РРС к МАТ [618]. Ко времени конгресса анархо-синдикалистского Интернационала РРС рассматривался как еще не входящая в состав, но дружественная организация [619]. Раскол голландского синдикализма. Создание Нидерландского синдикалистского профобъединения После Учредительного конгресса МАТ в голландском синдикалистском профцентре — Нидерландском секретариатс труда (НСТ) усилились разногласия между сторонниками вступления в Профинтерн и присоединения к МАТ. Синдикалистское течение во главе с Лансинком ориентировалось теперь на реШИТеЛЬНЫЙ разрыв с приверженцами Москвы. Оно готово было пойти на раскол НСТ, если решение о вступлении в Профинтерн будет осуществлено. В случае победы оно стремилось изгнать сторонников компартии из организации. Со своей стороны, лидер прокоммунистического течения Боуман не доверял руководителям НСТ (Дисселю и другим лидерам, которые изменили свою позицик) лишь за несколько месяцев до этого). Как явствует из его письма в Профинтерн от 12 февраля 1923 г., Боуман строил планы их смещения, захвата руководства НСТ и его газеты «Де Арбейд» и изгнания своих противников. Впрочем, он признавал сложность этой задачи, учитывая, что члены НСТ не слишком сильно интересовались вопросом международной ориентации и не хотели расола организации [620]. Спор между приверженцами Москвы и Берлина оказался в центре конгресса НСТ, проходившего с 31 марта по 2 апреля 1923 г. в Амстердаме. Коммунистам удалось мобилизовать своих приверженцев и, благодаря финансовой помощи, доставить их на форум. Из 300 местных объединений было представлено всего 150; нормы представительства также благоприятствовали сторонникам коммунистов [621]. Предложение маляров Амстердама не присоединяться ни к Профинтерну, ни к МАТ было отвергнуто 177 голосами против пяти при семи воздержавшихся. Точно так же делегаты 104 голосами против 57 при 1 7 воздержавшихся отклонили проект резолюции, который был внесен федерацией работников сигарной промышленности, и предлагали исключить из НСТ тех членов, которые ставят решения партии выше решений профсоюза [622] Около 50 делегатов, представлявших РСВОЛЮЦИОННО-СИНдИКалистское меньшинство, с самого начала предупредили, что не признают решения о присоединении к Профинтерну. Они предложили проект резолюции, осуждавшей руководство профцентра за нарушение воли членов, выраженной в ходе референдума. В итоге 99 делегатов проголосовали за Профинтерн, 84 — за МАТ, 9 делегатов воздержались. Но борьба еще не была окончена. Коммунисты попытались сместить сторонника МАТ с поста редактора печатного органа «Де Арбсйд», но он был переизбран большинством голосов [623]. В статье, опубликованной в «де Арбейд» 4 апреля, Лансинк заявил, что является членом МАТ и не пойдет за НСТ по дороге в Москву. Он подчеркнул, что решения Второго конгресса Профинтерна по вопросу о связи с Коминтерном носят исключительно формальный характер и зависимость Профинтерна от компартии сохраняется [624]. Затем вопрос о международной ориентации НСТ был вынесен на референдум 21 апреля — 20 мая 1923 г Федерации металлистов, текстильщиков, рабочих табачной промыи-шенности, фабричных рабочих, рабочих одежной промышленности и сельскохозяйственных рабочих призвали голосовать за МАТ [625]. В ожидании результатов генеральный секретарь НСТ Диссель дважды (в мае и июне) информировал Среднеевропейское бюро Профинтерна о том, что представители голландского профцентра пока не могут принять участие в работе Московского Интернационала [626]. Референдум закончился победой сторонников Москвы. Из 22 тысяч членов НСТ в нем приняли участие 14 447 человек, из которых 7302 голосовали за Профинтерн, 6489 — за МАТ, 315 голосовали незаполненными бюллетенями, 341 бюллетень был признан недействительным. Из 10 крупнейших федераций НСТ с количеством членов более тысячи шесть голосовали за МАТ — это объединения фабричных рабочих, работников одежной промышленности, металлистов, табачников, общей транспортной и текстильной промышленности. Профинтерн поддержали лишь строители, мебельщики, служащие и транспортные рабочие [627]. Оказавшись перед угрозой неминуемого раскола, многие лидеры НСТ вновь изменили свою позицию и стали искать компромисс, который позволил бы сохранить единство. 23 мая 1923 г. на чрезвычайном заседании членов Правлений федераций и местных организаций НСТ Федерация строителей предложила резолюцию о необходимости сохранить единство, независимо от исхода референдума. Этот проект был поддержан и коммунистами, но в итоге был отоонсн 23 голосами против 15. Лидер объединения коммунальных работников и амстердамской биржи труда Корнелис Китц призвал к компромиссному решению: объединению МАТ и Профинтерна [628]. Когда июня члены Правлений федераций и местных организаций НСТ собрались для рассмотрения результатов референдума, то, к неудовольствию коммунистов, предложение транспортников во главс с Боуманом о присоединении к Профинтерну и отставке членов Правления НСТ и редакции «де Арбсйд» было отклонено [629]. Противники заявили, что итоги референдума нe означают автоматического присоединения к Московскому Интернационалу. Уступив требованиям рядовых членов своей федерации, которые голосовали против Профинтерна, лидеры коммунальщиков во главе с Китцем добились принятия резолюции, в соответствии с которой результаты референдума всего лишь принимались к сведению, а Правлению НСТ поручалось стремиться к примирению обеих сторон и объединению Московского и Берлинского Интернационалов. Затем следовало провести новое обсуждение и организовать новый референдум. Предложение требовало от всех членов НСТ соблюдать это решение и избегать нападок на членов Правлсния [630]. В свою очередь, Лансинк обвинил сторонников Профинтерна в попытках свергнуть руководство НСТ. Он угрожал пойти на раскол и создание «нового НСТ», который в течение пяти лет добьется полного успеха, в то время как старый НСТ зачахнет. Однако лидер синдикалистов заявил, что считает компромисс, предложенный коммунальщиками, приемлемым. Сторонники обоих Интернационалов провели раздельные заседания. На собрании приверженцев Профинтерна представители федерации строителей предложили временно нс присоединяться ни к МАТ, ни к Профинтерну и создать комиссию для поисков компромисса. Об этом было сообщено сторонникам МАТ, но тe не желали принять это предложение, настаивая на резолюции коммунальщиков с дополнениями, предложенными федерацией работников сигарной промышленности. Собрания завершились без официального решения. Однако 2 июня Правление НСТ сообщило в манифесте, что компромисс накануне был достигнут, раскол предотвращен и образуется комиссия для выработки общего решения [631]. В нее были включены Скертон (представитель коммунальщиков), Карел Вольф (представитель сигарочников, убежденный сторонник МАТ), Роодевельдт (секретарь Федерации строителей), Диссель и сторонники Профинтерна. Коммунисты сообщали в Профинтерн, что ожидают неминуемого поражeния [632]. За основу компромисса должно было быть взято предложение коммунальщиков [633]. Диссель проинформировал Профинтерн о принятом решении и о намерении провести в организации соответствующий референдум. Свой референдум должны были организовать и сторонники МАТ [634]. Результаты работы комиссии обсуждались на новой встречс членов Правлений федераций и местных организаций НСТ 7 июня. Но к этому моменту положение в НСТ вновь изменилось. Среди сторонников МАТ существовали разногласия: федерации текстильщиков, фабрично-заводских рабочих и портных стремились любой ценой избежать раскола, в то время как металлисты и сигарочники отвергали компромисс. Лансинк колебался. Когда встреча началась, он заявил, что компромисс в прежнем виде недостаточен и синдикалисты настаивают дополнительно на полном запрете фракций в НСТ. В итоге сторонники МАТ голосовали против компромиссного предложения коммунальщиков. Приверженцы Профинтерна (транспортники, деревообделочники и служащие), напротив, по тактическим соображениям поддержали его. «Можно было вполне наверняка считать, что берлинцы не примут компромисс, и тогда они должны предстать перед рабочими, как раскольники», — объяснял Боуман в письме, направленном 8 июня в Профинтерн. Эта линия принесла успех: Диссель и Кити, раздраженные позицией сторонников МАТ, объя вили, что приверженцы вступления в Профинтерн «сказали свое последнее слово» и теперь Правление сделает свои выводы из несостоявшегося компромиссаб-35 . Позднее анархо-синдикалисты заявляли, что переговоры о компромиссе были прерваны после того, как стало известно, что секретарь НСТ Диссель открыто пообещал своим приверженцам, выиграв время, «разделаться с берлинскими ребятами» [635]. Сторонники МАТ приняли решение покинуть НСТ и образовать новый профцентр — Нидерландское синдикальное профобъединение (НСП)637 . «Наши товарищи долгое время пытались сохранить НСТ, но, к сожалению, мы потеряли его. Можно сказать, что мы слишком долго пытались сохранить единство НСТ и слишком долго упускали возможность сделать то, что настоятельно должны были сделать, а именно занять позицию: либо нам, либо московским разрушителям следует покинуть организацию», — самокритично признавал позднее Лансинк [638]. Учредительная конференция НСП была проведена в Утрехте 24 июня 1923 г. с участием 50 делсгатов [639]. Они представляли 21 организацию строителей, металлистов, табачников, фабричных рабочих, текстильщиков, портных и транспортников. Участники единогласно одобрили создание нового профобъединения на позициях МАТ. Решение о присоединении к МАТ вынесли Федерация шахтеров, Нидерландское объединение моряков в Роттердаме, федерации фабричных рабочих, текстильщиков, табачников, портных, металлистов и железнодорожников. Была образована новая федерация транспортников взамен той, которая осталась в составе НСТ [640]. Выступая на конференции, Лансинк пообещал, что через 10 лет в НСП будет 10 тысяч членов. А пока что, по данным на август 1923 г., число члснов нового профобъединения составляло 5125 (в НСТ 14 870). Из них было 2200 металлистов (400 в НСТ), 700 сигарочников (450 в НСТ), 600 текстильщиков (500 в НСТ), 500 моряков из федерации «Согласие», 400 фабрично-заводских рабочих (750 в НСТ), 300 строителей (3300 в НСТ), 300 коммунальщиков (3600 в НСТ), 125 транспортников (4200 в НСТ), 50 железнодорожников (200 в НСТ), 30 сельскохозяйственных рабочих и 20 шахтеров. (90 в НСТ). Полностью в НСТ остались деревообделочники (1200) И служащие (80) [641]. 25 июня на заседании Правления НСТ официально объявили о своей отставке присоединившиеся к НСП члсны этого органа — Бернард Лансинк, Бернард Лансинк-старший, Х. Хюве, К. Вольфф и Й. Ван-Риссель [642]. 30 июня 1923 г. был начат выпуск печатного органа НСП еженедельника «де Синдикалист» [643]. В первом же циркуляре комитет НСП предложил каждой из федерации НСТ и каждой бирэкс труда (местному профобъсдинению) проголосовать за выход из секретариата и за вступленис в НСП. Предполагалось, что в федерациях, поддержавших Профинтерн, синдикалистское меньшинство отделится и образует новую федерацию. Точно так же циркуляр предлагал поступать синдикалистскому меньшинству в местных профобъединениях, которые остались лояльны руководству НСТ. Уже 8 июля прошла учредительная конференция новой федерации шахтеров на позиции МАТ [644]. Почти сразу после создания новое профобъединение приняло участие в крупных протестах рабочих против правительственной программы развития военного флота. Оно образовало революционный комитет вместе с представителями других либсртарно-социалистических и анархистских организаций и групп. В проведенной им 23 сентября общенациональной демонстрации в Роттердаме, поддержанной 100 местными союзами, участвовали 2 тысячи человек. НСП проводило акции протеста отдельно от социал-демократов и коммунистов, поскольку принципиально вело борьбу «на антимилитаристской и антикапиталистической основе». Реформистские профсоюзы, коммунисты и «нсйтральные» профсоюзы организовали собственные акции. В конечном счете удалось добиться того, что парламент отверг правительственный план [645]. На 1-м конгрессе НСП в Утрехте 25—26 ноября 1923 г. 122 делегата представляли 8 отраслевых федераций, 9 рабочих бирж (местных объединений союзов различных профессий) и 65 местных союзов. Всего к этому моменту имелось 11 федераций со 142 местными союзами (7250 членов) и 8 отдельных местных союзов (750 членов). В 15 населенных пунктах существовали местные объединения профсоюзов — рабочие биржи. Конгресс единогласно постановил вступить в МАТ, принял Декларацию принципов и статуты, которые полностью соответствовали идеологии анархо-синдикалистского Интернационала. Делегаты решили также, что члены правления организации не могут состоять в политических партиях [646]. На января 1924 г. в НСП насчитывалось 8110 членов (в том числе 21 70 металлистов, 1245 табачников, 1 190 текстильщиков, 680 моряков, 610 работников коммунального хозяйства, 585 фабричных рабочих, 490 строителей, 486 транспортников, 295 работников одежной промышленности, 180 деревообделочников, 75 железнодорожников, 55 работников сельского хозяйства и 50 шахтеров). К концу того же года число членов несколько сократилось (до 7539) за счет исчезновения в начале года объединения работников коммунального хозяйства. На 31 декабря этого года имелось уже 19 рабочих бирж, то есть местных профобъединении [647]. Помимо НСП, возникла Синдикалистская федерация работников общественных предприятий (то есть государственного и муниЦИПиЬНОГО сектора), она же Федерация работников коммунального сектора. Она отказалась присоединиться к НСП, поскольку считала недостаточным установленный в профобъединении запрет на членство в политических и парламентских партиях для членов правления. Федерация настаивала на том, что члены партий вообще не должны приниматься в синдикалистские профсоюзы. В начале 1925 г. в ней насчитывалось до 800 членов [648]. В начале 1924 г. в составе НСП была образована новая Федерация строительных рабочих в составе 500 членов. В этот период НСП вело активный сбор в помощь уволенным товарищам, пострадавшим от локаута [649]. Конфликт в текстильной промышленности начался в конце 1923 г., когда на одной из фабрик в Твенте вспыхнула забастовка против намерения предпринимателей сократить заработную плату на 1070. Предложение Федерации текстильщиков НСП о провозглашении всеобщей стачки в отрасли было отклонено другими профсоюзами, но через несколько недель предприниматели объявили о локауте 23 тысяч рабочих текстильного округа. Борьба длилась 34 недели. 5 мая 1924 г. локаут завершился после того, как христианские профсоюзы согласились со снижением зарплаты на 770 и продлением рабочего времени. В ответ на это рабочие в городе Энсхеде объявили всеобщую забастовку, но и им пришлось сдаться в конце июня после нескольких недель борьбы. В выступлении текстильщиков участвовали 700 — 900 членов НСП, организация собрала им в помощь, благодаря добровольным пожертвованиям, около 100 тысяч гульденов 650 . Лидеры НСТ в отчете Профинтерну утверждали, что НСП не может собрать на демонстрации больше нескольких сотен человек, что синдикалистская организация страдает от систематической нехватки средств, а ее федерация металлистов сильно пострадала от финансовых скандалов. Тем не менее они вынуждены были признать, что стачка текстильщиков придала синдикалистам «большую популярность» ... Помимо этого, НСП принимало участие в более мелких по масштабам выступлениях против снижения зарплаты и увеличения рабочего времени в строительстве, химической, одежной и пищевой промышленности, в портах и на транспорте. Кроме того, в 1924 г. было собрано 500 гульденов в помощь иностранным беженцам [652]. В апрелс 1925 г. НСП оказывало поддержку движению безработных, организовав митинги солидарности [653]. К концу 1925 г. в НСП насчитывалось 7760 членов (в НСТ оставалось около 14 тычяч) [654]. На 2-м конгрессе НСП (декабрь 1925 г.) 140 делегатов представляли 68 местных организаций, объединенных в 8 отраслевых федераций и 8 местных федераций профсоюзов. По инициативе семи организаций было проведено голосование относительно исключения из статутов пункта, запрещавшего членам Правления состоять в политических партиях. В итоге 26 делегатов голосовали за исключение этого пункта, 23 против и 1 воздержался [655]. По оценке НСТ, за этим спором скрывалось противостояние анархистских и реформистских элементов в синдикалистском профобъединении [656]. На конгрессе обсуждался вопрос об изданиях НСП и «Синдикалистской молодежи». Делегаты приняли также устав Центральной забастовочной кассы. Была принята резолюция о международной ситуации, в которой выражались приветствия движениям в зависимых и колониальных странах и подчеркивалось, что задача пролетариев Европы состоит в поддержке «цветных братьев по классу» с помощью срыва транспортировки войск и военных материалов в колонии, всеобщей стачки, уклонения от военной службы и отказа от производства оружия. Резолюция о положении и задачах синдикалистов в Голландии включала требования 8-часового рабочего дня и 45-часовой рабочей недели, сокращения продолжительности рабочего времени на опасных работах и для лиц моложе 18 лет до 6 часов в день, запрета использования труда детей и подростков моложе 16 лет, предоставления двухнедельного оплачиваемого отпуска, создания рабочих мест на производстве для безработных, бесплатного обеспечения по безработице, старости, болезни, нетрудоспособности, содействия строительству жилья для рабочих. Наконец, делегаты обсудили также вопрос о профсоюзном единстве. Было подчеркнуто, что единство невозможно, пока другие союзы находятся под влиянием политических партий, и рабочим следует вступать в революционно-синдикалистские профсоюзы [657]. В связи с решениями 11 конгресса МАТ, НСП предложило всем местным организациям участвовать в создании Международного фонда поддержки борьбы против террора и реакции [658]. Нидерландские анархо-синдикалисты занимали особое место в рабочем движении страны. Они держались в стороне от других профобъединений, хотя принимали участие в забастовках, проводившихся профсоюзами других направлений. Но от организованного сотрудничества с ними синдикалисты отказывались. Характерно, что в 1926 г., когда в Голландии широко обсуждалась возможность совместных действий рабочих организаций в поддержку всеобщей стачки британских шахтеров, НСП в принципе поддержало идею совместной акции с НСТ, однако переписка между Правлениями обоих профобъединений выявила глубокие расхождения в идеях и представлениях о борьбе трудящихся. НСТ ориентировался на сотрудничество профцентров всех направлений, хотя и допускал совместное выступление РСВOЛЮЦИOННЫХ профсоюзов, если не удастся достичь общего соглашения. Он подверг критике заявление Роттердамской организации НСП и синдикалистского союза моряков «Согласие» за их отказ поддержать призыв голландского социал-демократического профсоюза транспортников к бойкоту английских портов. В свою очередь, НСП осудило НС Т за иллюзии о возможности взаимодействия с руководством реформистских профобъединений. Оно не собиралось прекращать критику этих профцентров. С точки зрения НСП, объявление бойкота социал-демократическими транспорТНИКаМИ имело исключительно демагогический характер, поскольку в этот момент решение о стачке не было еще принято даже британскими транспортниками [659]. Во второй половине 1920-х годов в нидерландском синдикализме наметился спад. Число членов НСП сократилось к январю 1926 г. до 6221 (то есть на I тысячу), а к январю 1927 г. — до 4939. (В НСТ в этот период состояли 13,6— 13,8 тысяч человек.)660 Из НСП вышла (по практическим и финансовым соображениям) крупная оргаНИЗаЦИЯ федерации моряков «Согласие» в Роттердаме, члснство в федерации металлистов упало с 1200 до 700 человек, в федерации текстильщиков оставалось 700, сигарочников — 1 100, строителей — 450 членовбб !. Профобъединение практически нe могло проводить самостоятельные выступления. Тем временем назрел конфликт между руководством компартии, ориентированным на работу в официальных профсоюзах, и лидерами НСТ, поддержавшими коммунистов-оппозиционеров и троцкистов. Между ними произошел разрыв. Это способствовало возобновлению попыток воссоединения между НСП и НСТ. Инициатива исходила от Президиума НСП. Оба профобъединения провели переговоры, и была достигнута договоренность о том, что объединенный профцентр в течение двух лет не будет входить ни в Профинтерн, ни в МАТ. Согласно статутам НСП, за такое объединсние, равносильное самороспуску, должно было высказаться большинство в четыре ПЯТЫХ [662]. В обоих профобъединениях существовала оппозиция против объединения: в НСП металлисты угрожали отколоться в случае, если НСП сольется с НСТ, а среди коммунальщиков сохранялись разногласия; в НСТ, в свою очередь, возражала часть строителей, текстильщиков и металлистов [663]. На 3-м конгрессе НСП в феврале 1928 г. (участвовали 15 делегатов от 75 местных организаций) предложение об объединении собрало 31 голос, 30 делегатов голосовали против, один воздержался. Его поддержала федерация рабочих табачной промышленности, большая часть других федераций высказалась против. Поскольку предложение не собрало необходимого большинства, оно было вынесено на референдум. В итоге за объединение с НСТ высказались 1019 членов организации, 956 голосовали против; требуемое большинство не было достигнуто. После этого федерация рабочих табачной промышленности вышла из НСП и 1 мая 1928 г. вступила в НСТ [664]. Нидерландский секретариат труда приобрел лишь несколько сотен новых членов, но потери синдикалистского профцентра оказались куда больше. Помимо НСП, в Нидерландах действовал еще один революционно-синдикалистский союз — Федерация работников коммунального сектора. После того как НСП заявило о намерении объединиться с НСТ и выйти из МАТ, федерация объединилась с рядом покинувших его организаций и независимых союзов. Так в 1928 г. была образована Синдикалистская федерация фабричных организациЙ, которая, в свою очередь, подала просьбу о членстве в МАТ665 9070 членов были работниками коммунального сектора. Федерация выступала против парламентаризма и системы обязательных взносов в кассу поддержки бастующих, считая такую помощь добровольным долгом. llI конгресс МАТ рекомендовал осущсствить объединение НСП и СФФО [666]. 8 и 9 сентября 1928 г. в Амстердаме под председательством секретаря МАТ был организован объединительный конгресс НСП НС Т и СФФО. Новая организация получала название НСП, ее центральным органом становилась газета НСП «Де Синдикалист». Создавалась «Всеобщая касса сопротивления» для оказания помощи бастующим, уволенным и т.д. Принципиальной основой объединения была объявлена Декларация принципов МАТ. Делегаты договорились ужесточить прежнюю антипарламентскую позицию: было заявлено, что НСП не только отказывается от парламентской политики, но и намерено вести активную антипарламентскую пропаганду; в Правлении НСП не должно было быть членов партий и парламентов. До 15 октября 1928 г. члены профсоюзов должны были одобрить объединение на референдуме, затем планировалось провести новый конгресс и начать работу новой организации с 1 ноября 1928 г. [667]. СФФО вначале одобрила объединение на референдуме, но затем, недовольная решением об обязательной кассе, отказалась от него [668]. Воссоединение НСП и НСТ, в конце концов, также не состоялось. После провала объединения в движении наступил период стагнации, из НСП вышли члены, не разделявшие «крайностей» анархо-синдикализма [669]. В январе 1929 г. в НСП осталось всего 2943 члена, включая 825 металлистов, 800 коммунальщиков, 564 строителей, 225 работников текстильной промышленности, прачечных и предприятий по чистке одежды, 222 транспортника и моряка, 130 пекарей, 82 работника других профессий пищевой промышленности, 48 фабрично-заводских рабочих, 45 работников сельского, лесного хозяйства и животноводства и т.д. [670]. В НСТ в этот момент было более 16 тысяч членов. Несмотря на последствия раскола, синдикалисты приняли участие в некоторых забастовочных конфликтах. Так, в 1928 г. около 150 членов НСП участвовали (наряду с 1500 членами социал-демократических союзов) в многомесячной стачке металлистов-кораблестроителей во Влиссингене 671 Хотя в течение 1929 г. некоторые из ушедших рабочих вернулись, численность НСП тем не менее ощутимо сократилась по сравнению с предыдущим периодом. В январе 1930 г. в НСП оставалось лишь 2800 членов [672]. Синдикалисты вели острую полемику с НСТ. В газете «Де Синдикалист» публиковались статьи, демонстрировавшие «теоретическую неясность и несостоятельность» троцкизма НСТ [673]. В 1930 г. активизировалась работа созданного НСП в 1927 г. «фонда международной солидарности Гронинген», секции Международного фонда солидарности МАТ. Были созданы его местные отделения по стране [674]. Согласно отчету МАТ за 1930 год, в НСП состояли 1500 членов. В этом году организации удалось стабилизироваться. Крупных забастовок в стране в этот период не отмечалось. Лишь в начале 1930 г. прошла стачка в металлургии, в которой принимала участие и федерация металлистов НСП. Организация вела упорную борьбу против правительственного плана развития военно-морских вооружений за счет внедрения режима жесткой экономии и мер, наносивших ущерб трудящимся. Синдикалисты и ряд других рабочих организаций попытались объединить свои усилия для совместных действий протеста, но в итоге вместе с НС П выступили только антимилитаристские организации, и акции большого значения не имели. Хотя были встречены населением с симпатией. Они свелись к проведению демонстраций, распространению листовок, плакатов и т.д. [675]. На 4-м конгрессе НСП в сентябре 1930 г. присутствовали делегаты от шести отраслевых федераций, состоявших из 27 местных групп с 1700 членами [676]. Представители рабочих-строителей внесли предложение отказаться от участия в тарифных соглашениях с предпринимателями, и это вызвало острую дискуссию. Большинство делегатов высказалось в принципе против долговременных соглашений, как связывающих руки рабочим, но сочло, что в настоящий момент организация слишком слаба, чтобы принять такую резолюцию. Делегаты приняли решения в пользу пропаганды 6-часового рабочего дня, о борьбе трудящихся против войны, об отношении к рационализации капиталистической экономики. Кроме того, было решено создать специальный орган для обучения участников движения и увеличить взносы в фонд поддержки забастовок. Делегаты отклонили предложение об объединении печатного органа НСП с двумя анархистскими газетами и постановили издавать собственный теоретический орган [677]. Анархо-синдикалистская агитация и организация в других европейских странах В 1920-х годах анархо-синдикалистам удалось создать небольшие инициативы в ряде европейских стран. В Австрии с 1919 г. действовал Союз антиавторитарных социалистов (САС), основанный видным анархистом Пьером Рамю. В первые годы существования его ряды быстро росли. К нему присоединились или с ним сотрудничали леворадикальное крыло Социалистической молодежи, многие члены Свободного объединения радикально-социалистических студентов, Объединения антиавторитарных умственных работников, Союз искусства и культуры, Свободный профсоюз сапожников (с выходившей в 1925—1927 гг. газетой «дер Фрайе шумахер»), Союз свободной молодежи, различные кооперативные и производственные группы, небольшие либертарные поселения и коммуны («Новое общество», Фрухтхайн, Эден, «Будущее», «Человечсская весна» и т.д.), «Легион плательщиков квартплаты Граца», рабочие объединения Вены, Граца (восстановленный после войны сторонниками Рамю «Союз рабочего образования и поддержки», созданный в 1893 г.), Линца, Штейра, Мюрццушлага, Винер-Нойштадта и другие, некоторые синдикалистские группы (работников гостиниц, таксистов, сапожников), Союз противников военной службы, штирнсрианское «Объединение индивидуальных анархистов», анархо-коммунистическая газета «Фрайе гезельшафт» (Грац, 1929 г.) и т.д. Местами существовало также деловое сотрудничсство с коммунистами. В 1925— 1926 годах в союзе насчитывалось минимум 60 местных групп с общим числом более четырех тысяч членов, уплачивавших взносы (не считая безработных членов, которые не платили взносов). «Союз антиавторитарных социалистов (анархисты)», как он был обозначен на различных листовках, приглашениях на доклады и собрания, плакатах, в его печатном органс «Эрксннтнис унд Бефрайунг» и других изданиях, был на протяжении почти 20 лет крупнейшей анархистской организацией Австрии, пока не был разгромлен с установлением диктатуры Дольфуса [678]. Союз провозгласил своей целью осуществление принципа «индивидуальной свободы в социальном сообществе»: ликвидация государства и правительства, «введение коммунизма ассоциаций, свободных от принуждения», устранение всех государственных институтов, включая милитаризм, бюрократию, полицию и юстицию, а также капиталистической эксплуатации вместе с погоней за прибылями и наемным трудом. Путем к созданию анархо-коммунистичсского общества союз считал организацию ячеек самопроизводства в городе и деревне, которые были бы максимально независимы от государства и капитала, всеобщую стачку, порождающую «гильдсйско-социалистичсскую организацию всего производства», социальную экспроприацию. Союз стремился к осуществлению социальной революции ненасильственными средствами «социальноэкономического действия по разрушению оружия и насилия». Сюда включались уклонение от военной службы, от производства оружия, уничтожение оружия. Союз выступал за то, чтобы производственные советы на предприятиях перешли к антикапиталистическому действию. В отношении синдикализма союз заявил: «САС считает, что анархизм и революционный СОЦИИИЗ,М в своих экономических устремлениях являются в значительной мере параллельными движениями. В духовном отношении синдикализм — это элемент анархизма. Практически он направляется в своих действиях против отвергаемых им общественных институтов — против государства, капитализма, милитаризма». Поэтому союз выступил за международное объединение анархизма и синдикализма, приветствовал решение Международного конгресса анархистов в Берлине (декабрь 1921 г.) о создании Международного бюро и заявил о намерении войти в анархистский Интернационал [679]. Рамю продолжал считать профсоюзы «рычагом социальной революции», но его деятельность в этой сфере была существенно меньше, чем в довоенные ГОДЫ [680]. В 1923 г. орган САС «Эркеннтис унд Бефрайунг» опубликовал статью, в которой заявлялось о недопустимости оставаться в реформистских профсоюзах и необходимости создавать организации на предприятиях, которые смогут организовать переход к анархо-коммунистическому обществу [681]. Во время стачки металлистов в Граце проявилось сильное недовольство рабочих реформистскими профсоюзами. Анархисты распространяли листовку с призывом к созданию анархо-синдикалистской организации [682]. Рамю заявлял, что его организация ведет анархистскую, а «среди рабочих — анархо-синдикалистскую деятельность». «Развернуть исключительно синдикалистскую пропаганду в Австрии по многим причинам практически невозможно, — оговаривался он, — прежде всего потому, что те элементы, которые были бы в состоянии побудить рабочих к выходу из существующих центральных объединений и состоят преимущественно из бывших товарищей австрийского синдикализма, находятся внутри ”коммунистической” партии... Поэтому мы считаем более целесообразным продолжать просвещать рабочих, находящихся в Союзе антиавторитарных социалистов, в анархо-синдикалистском духе и предоставить времени пояњление на свет самостоятельной синдикалистской организации» [683]. Кроме того, САС вел активную культурную работу. Так, в Граце в 1924 г. был образован рабочий певческий союз «Свобода», который выступал на всех крупных мероприятиях (выступлениях Рамю, днях памяти мучеников анархизма, мероприятиях движсния, похоронах товарищей). Действовала библиотека Рабочего объединения (свыше 500 книг); в 1 927 г. она открыла анархистский потребительский кооператив «Новая родина», покупавший товары по оптовым ценам и продававший их своим членам по льготной цене. Работала также театральная группа, ставившая пьесы анархистов, воючая известного автора либретто оперетты Роберта Боданцки. Организовывались воскресные прогулки за город, купания, пикники, которые собирали по 50 и более человек; во время этих мероприятий люди отдыхали, пели, дискутировали. Это помогало также уйти из-под надзора полиции. Вблизи Граца в угольном бассейне в местечке Унтервальд около Трегиста в начале 1930-х годов существовал проект поселения «Фридланд» (здесь были куплены 40 га земли для организации поселения безработных, но проект провалился) [684]. В 1925 г в Вене выходила анархистская рабочая газета «Аларм» (редактор Франц Плаха, тираж 10 тысяч экземпляров) [685]. Помимо САС, возник ряд инициатив по созданию анархо-синдикалистских профсоюзов. В 1926 г. работники кафе и гостиниц создали синдикалистский профсоюз и приняли решение выйти из реформистских союзов. Ведомство федерального канцлера запретило этот профсоюз. Его члены обжаловали это решение в Конституционном суде. После переговоров запрет был отмснен [686]. В июле 1929 г. по инициативе анархо-синдикалиста Эдмунда Редиша было образовано «Объединение в защиту прав шоферов такси Вены». Органом профобъединения стал «Дер Таксишоффер», редактировавшийся Редишсм. В 1930 г. в объединении состояли 1200 членов. В рамках союза была организована группа анархо-синдикалистской пропаганды, в которой насчитывалось 30—40 активистов. В 1930 г. группа преобразовалась в Свободный рабочий союз (анархо-синдикалистов) [687]. Его главой был избран Редиш. В связи с маршем, организованным фашистским движением «Хеймвер», Редиш выступил на организованном коммунистами собрании протеста с призывом к прямому действию рабочего класса против фашизма. Он был арестован полицией, заключен в тюрьму на две недели, после чего отдан под суд за подстрекательство к насилию против государственной власти. СРС вместе с другими организациями создал «комитет защиты». Однако САС не присоединился к защите Редиша. Рамю выступил с рядом обвинений в его адрес Э. Редиша. В свою очередь, СРС и Секретариат МАТ осудили действия Рамю как «антисолидарныс» [688]. В ответ Рамю опубликовал в «Эркеннтнис уед Бефрайунг» протест против заявления Секретариата МАТ [689]. 30 ноября 1930 г. в издании Рамю была опубликована статья, в которой Редиш обвинялся во лжи и клевете, а также в том, что он поддерживается фашистами. Редиш подал на него в суд. Однако позднее Рамю заявил суду: «В ходе судебного разбирательства мы убедились в том, что эти обвинения необоснованны, и потому берем их назад как беспочвенные с выражением глубокого сожаления». Он был приговорен к возмещению судебных издержек, после чего Редиш взял свою жалобу назад [690]. В Бельгии в середине 1920-х годов действовал ряд небольших федералистски организованных профсоюзов. В Льежс они были объединены в Союз федералистских профсоюзов, поддерживавший контакты с МАТ. Издавалась газета «Лё Травай» [691]. Весной 1925 г. организовали забастовку 700 строителей, объединенных в Революционно-синдикалистский союз. Они обратились за помощью к голландскому НСП, и то послало им 25 гульденов [692]. В Льеже существовало объединение рабочих строительства и древесной промышленности (350 членов), слесарей (300 членов) и коммунальных работников (200 членов). Кроме того, имелись федералистские профсоюзы строителей в Генте (550 членов), Брюгге (100 членов) и Лере (60 членов). 15 мая l926 г. в ходе неофициальной встречи между представителями федералистских профсоюзов и МАТ была достигнута принципиальная договоренность о вступлении бельгийских союзов в Интернационал, если их члены одобрят его документы и принципы [693]. В стране была образована отраслевая федерация строителеи [694]. В 1926 г. Федералистский синдикат механиков Льежа принял решенис о вступлении в МАТ [695]. В 1928 г о присоединении к созданной МАТ Международной федерации строителей заяво Федералистский профсоюз трудящихся деревообрабатывающей промышленности, мебели и смежных специальностей, насчитывавший 230 членов в Льеже, 106 — в Генте и 120 — в Брюгге [696]. Несколько человек из Льежа и окрестностей создали организацию «Синдикалистской молодежи» [697]. Осенью 1928 г. вспыхнула крупная забастовка металлистов на «Национальной фабрике» в Херстале (провинция Льеж). Активное участие в ней приняли и 80 синдикалистов. Революционно-синдикалистский профсоюз механиков предложил создать общий стачком и организовать пикеты и бойкот предприятий, где работа продоткалась. Он выступил также за подготовку в Льеже всеобщей 24-часовой стачки солидарности. Реформисты отвергли эти инициативы, и синдикалисты безуспешно пытались организовать пикеты вместе с независимыми профсоюзами. Секретариат МАТ распространил призыв «ко всем революционным рабочим» с просьбой проявить солидарность с бастующими, собирать им в помощь средства и т.д. [698]. Забастовка продолжалась несколько месяцев. Согласно годовым отчетам Секретариата МАТ, в 1930 г. в секции Интернационала в Бельгии — профсоюзе механиков Льежа насчитывалось 250 членов, в 1931 г. — около 200. В 1930 г. он не вел никаких выступлений против предпринимателей, ограничиваясь незначительной пропагандистской и организационной работой. Его газета «Ле Мскано» бОЛЬШС не выходила. Профсоюз сильно страдал от трудных условий, но все же регулярно проводил собрания. Он активно участвовал в кампании по освобождению итальянского анархиста Гецци, арестованного в СССР, и организовал крупную демонстрацию в его поддержку. В Брюсселе сторонники МАТ работали в реформистских профсоюзах, пропагандируя в них идеи прямого действия и революционного синдикализма. Они создали «Комитет за право на убежище», чтобы предотвратить высылку ряда зарубежных революционеров из Бельгии, и комитет в поддержку Гецци, выпустивший брошюру о его деле [699]. Особого влияния добились анархо-синдикалисты в Брюссельской Ассоциации печатников, входившей в реформистскую Федерацию печатников Бельгии. Ассоциация занимала более радикальные позиции, чем федерация в целом. Так, в 1928 г. при заключении коллективного договора брюссельские печатники требовали равномерного распределения зарплаты на основе довоенных норм и одинакового повышения зарплаты для рабочих в столице и провинции. Конгресс федерации отверг эти предложения и принял условия, которые предусматривали продление рабочего дня с 7 до 8 часов и нс содержали гарантий продолжительности рабочей недели, компенсации за рост стоимости жизни, оплаты сверхурочных и т.д. Брюссельские печатники планировали начать забастовку против этих решений, но их реформистское руководство недостаточно подготовило выступление и в итоге отменило его [700]. Анархо-синдикалисты создали оппозиционную группу «Крёзе» («Тигель») с одноименным изданием. Группа вела пропаганду революционного синдикализма. Ес возглавил де Боэ [701]. Борьба внутри Федерации печатников вновь обострилась в апреле 1930 г. В начале года руководство федерации согласилось с решением предпринимателей о снижении зарплаты. В Брюсселе реформисты поддержали это решение, коммунисты выступили против. Анархо-синдикалисты во главе с Де Боэ убеждали, что нс стоит бороться против понижения зарплаты, но надо отвергнуть прежний договор и вести борьбу за весь список рабочих требований [702]. В этот момент его группе удалось оказывать определяющее влияние на линию Брюссельской ассоциации печатников. Однако в мае на ее новом собрании Де Боэ и ряд сго сторонников отказались ставить вопрос о расторжении коллективного договора, ссылаясь на необходимость сохранить единство ассоциации. Коммунисты обвинили его в «открытой измене» и получили поддержку со стороны части члснов «Крёзс». Они намеревались даже расколоть эту группу, но их план не удался [703]. В концс года, перед заключением коллективного договора на новый срок группа «Крёзе» выдвинула требования о повышении зарплаты, сокращении рабочего дня, увеличении отпусков и пенсий [704]. Ей удалось добиться принятия Брюссельской ассоциацией таких положений, как повышение зарплаты на 25 франков, установление 44-часовой рабочей недели и ежегодного отпуска в шесть рабочих дней. В их поддержку брюссельские печатники объявили в апреле 1931 г. забастовку, которая проходила очень бурно, сопровождаясь блокадой газет и т.д. Коммунисты пытались критиковать Де Боэ и его сторонников «слева», обвиняя его в соглашательстве, но признавали, что делать это трудно, поскольку «в глазах многих рабочих именно они организовали стачку и руководили ею» [705]. В немецкоязычной части Швейцарии продолжали пропагандировать анархо-синдикализм Фриц Брупбахер (Цюрих), братья Кёхлин и Исаак Ауфзеер (Базель). Болес активное анархистское и синдикалистское движение сохранялось в Женеве. Здесь Люсьен Тронше (соратник известного анархиста Л. Бертони) и Андре Бёзигер организовали сильную анархо-синдикалистскую секцию в профсоюзе строителей и рабочих древесной промышленности. В 1929 г. Бёзигер возглавлял «Лигу действий строительства». В отчетс МАТ за 1930 г. указывалось, что в Швейцарии «МАТ имеет только один профсоюз — работников строительства в Женеве, который, несмотря на большие трудности, ведет энергичную деятельность, причем даже вне профессии, в социальной области», а также в сфере международной солидарности [7О6]. В Великобритании в 1920-х годах имелось несколько сотен анархистов, объединенных в разрозненные группы. Некоторые либертарии сотрудничали вместе с левыми коммунистами в созданной в 1921 г. «Антипарламентской коммунистической федерации» (АКФ). Эта организация призывала к образованию революционной рабочей федерации, созданию комитстов на предприятиях, верфях, доках и т.д. для оказания революционного воздсйствия на рабочий класс, объединению этих комитетов по отраслям и профессиям 707 Отделения АКФ существовали в Лондоне, Мидленде и Северной Англии, но базой ее оставалась Шотландия. В 1923—1929 годах она издавала ежемесячник «Коммьюн». В 1926 г. во время «Великой стачки» АКФ требовала перехода власти нс к руководству профсоюзов, а к «самим рабочим» через посредство стачкомов и массовых митингов. Она пыталась издавать стачечную газету, но делиа это с опозданием. Организация нс была единой; в ней имелись также марксисты и даже сторонники выдвижения кандидатов на выборах с агитационной целью [708]. Среди прочих анархистских групп в 1920-х годах существовали и некоторые, занимавшиеся пропагандой анархо-синдикализма, — к примеру, Синдикалистская пропагандистская лига А.Б. Мэйса и различные группы в Глазго [7О9]. К концу 20-х годов, особенно после поражения всеобщей стачки 1926 г., и без того слабое и раздробленное британскос анархистское движение пришло в упадок. В 1927 г. перестала выходить старейшая английская анархистская газета «Фридом», потом исчез и ее преемник — «Бюллетень Фридом». В Польше в 1919 г. группа польских рабочих стала выпускать издание под названием «Хлеб и воля». О дальнейшей судьбе этой группы ничего не известно; предполагается, что большинство ее членов эмигрировало в Россию. В 1920 г. ветераны довоенного анархистского движения создали свою группу. Они издали нелегально один номер газеты «Голос свободы» на идиш, а затем легально — два номера «Хлеба и воли». Работа группы активизировалась после возникновения в 1921 г. первой группы школьников, которая занялась нелегальным распространением анархистских идей в школах. Ее члены издали на гектографе «Письмо к молодежи». Не ограничиваясь работой в молодежной среде, группа попыталась установить контакты с рабочими. Ее активисты выступали как преподаватели на профсоюзных курсах для рабочих и знакомили их с идеями анархизма, но им не удалось привлечь рабочих в состав группы. Кроме того, анархистская пропаганда велась и среди рабочих, посещавших «Народный университет», который был создан социалистами, но затем попал под контроль коммунистов. В этом заведении удалось организовать лекцию о либертарном педагоге Франсиско Феррере, на нее пришло большое количество рабочих и учащихся. Интерес к анархизму постепенно рос. Но одновременно росли и трудности. Одной из проблем было отсутствие контактов с зарубежными анархистами и пропагандистской литературы на польском языке и идиш. Возможностей для издания литературы нс было. В этих условиях молодежная группа сократила свою пропагандистскую деятельность и занялась организационной работой, поиском контактов и т.д. Были возобновлены связи с анархо-синдикалистскими рабочими из Нижней Силезии, и с их помощью в 1923 г. издан первый анархистский памфлет на польском языке — «Основы синдикализма». Его нелегально переправили в Польшу и распространили в стране. С другой стороны, были установлены контакты с немецкими анархистами в Данциге, которые помогли достать книги, составившие основу организационной библиотеки. Польские анархисты стали регулярно получать немецкие либертарные издания «Дер Синдикалист» и «Дер Фрайе Арбайтер», а также французский «Лё Либертэр». Эти материалы помогли активизировать пропаганду среди школьников. Кромс того, в 1922 г. польские анархисты обратились к МАТ с просьбой оказать финансовую помощь в издании литературы на польском и идиш, но Секретариат выдвинул условие, чтобы выбор брошюр был согласован с ним, то есть чтобы вся литература имела анархо-синдикалистское содержание. Польская группа, напротив, настаивала на полной автономии, но обещала регулярно выпускать синдикалистскую литературу. Проект так и не был осуществлен. В это время произошла реорганизация. Некоторые из членов «старой» группы анархистов присоединились к молодежной группе. Поскольку она теперь сосредоточилась почти целиком на организационной работе, в 1923 г. была создана новая «смешанная» группа, состоявшая из членов рабочей группы, действовавшей в «Народном университете», и некоторых учащихся. Связь между обеими была весьма слабой, так как «старики» испытывали определенное недоверие к «смешанной» группе. «Смешанная» группа, состоявшая из анархо-коммунистов и анархо-синдикалистов, предложила послать на Международный анархистский конгресс единого делегата, но в группе «стариков» при выборе делегата возникли принципиальные разногласия. В итоге «смешанная» группа направила собственную делегацию. Удалось расширить связи и внутри страны, завязав контакты с анархистами в Восточной Галиции, Люблине, Варшаве и т.д. Поддержание контактов взяла на себя группа «стариков». «Смешанная» группа занялась пропагандистской работой. В 1923 г. она издала на идиш брошюру «Анархистский и большевистский коммунизм». Вышли также брошюра на польском языке «Правда о Махно» (в связи с процессом Махно), работа Роккера «Система Советов или диктатура» [71О]. Анархистская молодежная группа Варшавы выпустила 1 июля 1923 г. воззвание «К революционному пролетариату всех стран» с призывом к «энергичным и широким акциям» в защиту Махно от обвинений польского суда, к проведению демонстраций перед польскими представительствами за границей, к посылке писем и резолюций протеста и даже использованию «самых острых средств» [711] Польские анархисты развернули и устную пропагандистскую работу. В 1922 г. под руководством «смешанной» организации быласоздана группа столяров, состоящая из членов объединения строителей. Позднее она организовала еще одну рабочую группу. Первая сосредоточилась прежде всего на пополнении своих рядов идейно зрелыми и готовыми к нелегальной пропаганде членами. Осенью 1923 г. некоторые из членов организации «ветеранов» переехали из Польши в Париж, после чего она фактически перестала существовать. В эмиграции они образовали в начале 1924 г новую группу и издали брошюру «Чего хотят анархисты» тиражом в 2 тысяч экземпляров. Несмотря на трудности, се удалось ввезти в Польшу и даже легально распространять через рабочие книжные магазины. С помощью МАТ в Париже вышли три брошюры на польском языке: «Кронштадтское восстание», «Трагедия России» и «Коммунистическая партия и Русская революция», каждая тиражом в 2 тысячи экземпляров. Их ввезли в Польшу несколько позднее, когда польские группы сочли, что люди созрели для знакомства с ними. «Смешанной» группе, которая первоначально должна была заниматься пропагандистской работой, пришлось реорганизоваться и взять на себя организационные задачи, контакты по стране и за рубоком. При этом она должна была продолжать работу в теоретикообразовательных группах [712]. В 1924 г. полиция разгромила «Народный университет», обвинив его в коммунистическом заговоре. Некоторые из анархистов были арестованы (в тюрьме они вели пропагандистскую работу среди коммунистов), а затем принуждены бежать за границу. В начале 1925 г. парижская группа приступила к изданию журнала для польских рабочих за рубежом «Наймита». Его нелегально доставляли в Польшу, но этого было недостаточно. Анархисты, работавшие внутри Польши, попытались убедить парижан переориентировать свою работу на внутрипольские нужды. Эмигранты не согласились с ними, полагая, что работа среди поляков за рубежом принесет лучшие результаты. В мае 1926 г. Ю. Пилсудский совершил переворот и установил фактическую диктатуру. Это побудило анархистов предпринять наконец серьезные шаги по созданию прочной организации. В июне организационная группа и группы внутри страны достигли договоренности о создании Анархистской федерации Польши (АФП) и проведении ес конференции в августе. Организационная группа выпустила от имени АФП многотысячным тиражом воззвание к 50-летию Бакунина. В Кракове было начато издание журнала «Вольны пролетариуш», но из-за технических трудностей удалось выпустить только четыре номера. 1-я конференция АФП в августе 1926 г. обсудила ряд принципиальных, тактических вопросов. Она проанализировала проблемы капиталистического строя, анархистской альтернативы, революции и т.д., подвергла критике майский переворот, партии, парламентскую систему и реформистские профсоюзы. Было решено организовать работу федерации на групповой основе, сделать упор на издании брошюр, а не регулярного массового органа и не эпизодических воззваний. Делегаты обсудили работу в профсоюзном движении. Они решили продолжить издание информационного бюллетеня федерации — «Глос анархисты», а также использовать легальные издания. Функции секретариата были возложены на одну из групп. Новый секретариат в недостаточной мере справился с изданием брошюр. В 1927 г. выпущена брошюра «Как возникла Международная ассоциация трудящихся; каково ее значение?». Ежемесячно выпускался «Глос анархисты». для координации деятельности варшавских групп в октябре 1926 г. был образован Совет делегатов варшавской АФП. Возникли также первая профсоюзная пропагандистская группа, объединяющая работников различных профессий, антимилитаристский и университетский кружки. Были выпущены два номера журнала «Вольна млоджеж», первомайский журнал «Наемный работник» и воззвание, которое конфисковала полиция. АФП приняла активнос участие в кампании поддержки Сакко и Ванцетти, разъясняя в том числе и их принадлежность к анархизму. Она выпустила множество воззваний, иногда выходивших даже каждый день. Анархисты выступали на рабочих собраниях. В июле 1927 г. они выпустили брошюру о Сакко и Ванцетти тиражом в 3 тысяч экземпляров, собирали подписи протеста. Идея совместного митинга рабочих организаций была провалена партийными деятелями. Благодаря этой кампании АФП приобрела более широкую известность, ей стало легче вести пропаганду. Но тупповая организация работы препятствовала массовой работе. Секретариат федерации созвал в октябре 1927 г. так называемую «подготовительную конференцию». На ней были отменены некоторые РСШСНИЯ конференции 1926 г. Участники отвергли и организационную «Платформу» Аршинова. В принятом заявлении АФП определялась как организация, недвусмысленно стоящая на классовой позиции и отрицающая «платформистские» идеи переходного периода и «анархистской власти». Целью АФП провозглашено свержение капитализма и государства путем классовой борьбы и СОцИИЬНОЙ революции, создание рабочих и крестьянских Советов как основы будущего строя. Главная задача федерации при нынешнем строе, указывалось в деклараЦИИ, — это обострение классовых противоречий, расширение фронта борьбы с помощью экономического прямого действия революционных профсоюзных организаций, борьба с партиями, милитаризмом и т.д. Любые группы могли состоять в АФП или быть приняты в нее только при признании ими этой декларации. Однако секретариату по-прежнему не удавалось наладить массовую пропаганду. В ноябре 1927 г. было выпущено 4-тысячным тиражом воззвание по случаю 10-летия Русской революции. После долгого перерыва в январе 1928 г. снова вышел «Глос анархисты». В марте вышел еще один, сдвоенный номер, посвященный бойкоту предстоящих парламентских выборов. Были изданы два воззвания против выборов и несколько листовок на польском и еврейском языках общим тиражом в 22 тысячи экземпляров. Брошюру против выборов не удалось выпустить из-за нехватки средств. В мае 1928 г. анархисты отпечатали листовку «К третьей годовшине фашизма», направленную против режима Пилсудского, а в июле секретариат издал 5-тысячным тиражом антимилитаристское обращение «Сакко и Ванцетти» на польском языке и идиш. Работа в провинции разворачивалась неравномерно. Распространение «Валки», кампания против выборов и первомайские выступлсния способствовали популяризации анархизма; удалось установить новые контакты в Галиции и бывшем Царстве Польском. две группы были разгромлены полицией, зато возникли новые в небольших городах бывшего Царства Польского. Развитие связей сдерживалось нехваткой денег. В августе 1928 г. собрание варшавских организаций постановила созвать конференцию с целью добиться укрепления внутренней работы групп, усиления значения теоретических групп и улучшения издательской деятельности. Варшавяне предложили проект организационной основы федерации. На основе этих решений секретариат попытался расширить ввоз брошюр из-за рубежа и обновить издание «Глос анархисты». Однако пропагандистская работа в конце l928 г. оставалась слабой, что побудило организацию заняться самокритикой и изменить линию работы [713]. В 1928 г. в Польше была создана анархо-синдикалистская пропагандистская организация. Возможности для создания собственных профсоюзных структур не было, и она пропагандировала анархо-синдикализм в профсоюзах, организовала оппозицию в некоторых профобъединениях№. Один из ведущих активистов организации рабочий-текстильщик [714]. Гринберг (бывший коммунист) действовал в Варшаве, пользовался авторитетом в союзах, выступал на рабочих собраниях и распространял анархо-синдикалистские идеи. Кроме того, он сумел организовать в родном городе Соколов-Подляски две либертарные группы, состоявшие преимущественно из рабочих, покинувших компартию? [715]. Согласно отчету МАТ за 1930 г., анархо-синдикалистская оппозиция в варшавских профсоюзах была недостаточно сильна для того, чтобы оказывать существенное влияние на тактику рабочих. Она занималась в основном пропагандой. Анархо-синдикалистскую пропаганду вела и АФП. Были изданы новые брошюры: Рокера — о РаЦИонализации, Сухи — о Сакко и Ванцетти и ряд других. Некоторые издания бьши конфискованы полицией. Вышла «Этика» Кропоткина, готовилось издание работ Брупбахера «Маркс и Бакунин» и Мюллера-Ленинга «Марксизм и анархизм в Русской революции». В Париже продолжала выходить анархо-синдикалистская газета «Валка»; в конце 1930 г. ИЗДаНИс было прекращено, но предпринимались меры для его возобновления в 1931 г. [716]. Польское либертарное движение сталкивалось с жестокими преследованиями. Многие активисты подверглись арестам. Так, видный деятель АФП Я. Урманский был приговорен в Тарнове к пяти годам тюрьмы за членство в федерации и распространение изданий «Валка», «Глос анархисты», «Дер Синдикалист» и брошюр [717]. В начале 1929 г. в Кракове на 4 года был заключен в тюрьму КС. Вайдлинг, у которого обнаружили воззвания федерации718 «Удушено в зародыше», по оценке МАТ, было анархо-синдикалистскос движение [719]. К концу 1929 г. анархизм в Польше находился в состоянии кризиса, хотя сами анархисты полагали, что «объективные условия для революционной задачи анархизма в Польше обстоят хорошо» [720], В Чехословакии к концу 1920-х годов не осталось никакой группы, которая вела бы работу по созданию революционно-синдикалистской организации. Но уже в конце 1930 г. начали предприниматься усилия по проведению синдикалистской конференции, намеченной на 1931 г. [721], В Венгрии революционно-синдикалистские идеи стали распространяться под влиянием венгерских рабочих, вернувшихся из США. В американских Индустриальных рабочих мира состояло значительное число венгерских иммигрантов; в 1912—1954 годах организация выпускала на английском и венгерском языках сженедельник «Бермункас» («Наемный работник») в Чикаго, Кливленде и Нью-Йорке. В 1920 г некоторые из этих членов ИРМ — рабочих в области деревообработки и шахтеров — вернулись на родину и приступили к созданию собствепнной организации. Поскольку в самой Венгрии, где существовала диктатура Хорти, это было затруднительно, первый номер венгерской газеты ИРМ «Освобождение» под редакцией Шандора Кароя вышел в Братиславе (Чехословакия) в январе 1921 г В нее был воючсн также краткий обзор на словацком языке. Газета распространялась в Чехословакии, Австрии, Венгрии, США, Румынии и Югославии. В это время комитеты или делегаты ИРМ вели работу в Венгрии в городах Лошонц, Комаром, Рожахедь и Надьсомбат. Наконец им удалось создать легальную рабочую организацию. Венгерский всеобщий рабочий союз (ВВРС) был официально учрежден 27 января 1928 г. и объединял первоначально 70 членов. По существу, союз был венгерской организацией Индустриальных рабочих мира, но это не было официально зафиксировано в его уставе из-за существовавших в то время законов. С мая 1928 г. издавался и распространялся печатный орган союза — газета «Наемный работник». ВВРС выдвинул более радикальную программу, чем рабочие партии — коммунистическая и социал-демократическая. В союзе вели речь о классовой борьбе и забастовках, но большое внимание уделяли положениям о братстве людей, просвещении, распространснии учебы и образования. В уставе ВВРС было записано, что его члены нe занимаются политикой. ВВРС отвергал официальные профсоюзы. Ответственный редактор газеты «Наемный работник» Иштван Тот уподобил их «мелкокалиберному ружью», из которого «только по воробьям можно стрелять». ВВРС стоял во главе забастовочной борьбы, например крупной забастовки шахтеров в Рождественскис дни 1928 г., и был против любых компромиссов, заключаемых с работодателями, а также против попыток профсоюзов сдержать забастовочное движение. Организация открыла постоянный центр в Будапеште, создала библиотеку, занималась культурно-просветительной работой, закупала книги для своих члснов и даже игрушки для детей. ВВРС привлекал рабочих, разочарованных в профсоюзах и социал-демократах, а также людей левых убеждений, отстраненных из-за их оппозиционности. Это было радикальное, но полностью открытое движение, без малейшего следа сектантства. Все его члены и лидеры были рабочими, а его идеологи-самоучки нередко выдвигали новые, нетрадиционные взгляды. Число членов союза за первый год существования выросло в 4 раза, и к январю 1929 г., когда было проведено чрезвычайное собранис, оно превысило 250. К этому времени в ВВРС имелись представители 29 профессий. Характерно, что на этом собрании ЧЛСНЫ Правления организации добровольно подали в отставку, заявив, что их выбирала организация с 70 членами, а теперь необходимо, чтобы новые члены и профессиональные группы были представлены в органах союза. Рабочим, переходящим в ВВРС из профсоюзов, по их просьбе зачитывали стаж членства [722]. По информации МАТ, венгерская организация ИРМ в 1930 г. объединяла до 500 членов. Секретариат Интернационала установил с ней связь, но Рабочий союз заявил, что желает поддерживать международныс отношения только черсз посредство своей основной организации в США [723]. На Балканах бурное развитие анархизма в начале 1920-х годов происходило в Болгарии. Пятый конгресс Федерации анархистов-коммунистов в январе 1923 г. в Ямболе, в котором принимали участис делегаты от 89 местных организаций, обсуждал, среди прочего, вопрос о синдикализме. Секретарь созданного в эмиграции Союза болгарских анархистов-коммунистов Петр Лозанов («Казимир Судьбин») поддерживал тесные контакты с НеМСцКИМИ анархо-синдикалистами и принял участис в Берлинском конгрессе, на котором была основана МАТ [724]. Однако послс профашистского переворота 9 июня 1923 г. анархистское движснис страны было загнано в подполье; многие его активисты были арестованы, погибли или эмигрировали. Оставшиеся на свободе играли видную роль в ходе восстаний в июне и сентябре 1923 г., а в 1923—1928 годах создавали партизанские отряды [725]. Сразу же после отмены осадного положения в конце 1925 г. началось оживленис рабочего и либертарного движения. Появились «самостоятсльныс профсоюзы», в которых активно работали анархисты. Они пытались распространять в этой среде федериистские и антипарламснтскис идеи, однако анархистская пропаганда по-прежнему преследовалась, и поэтому эта деятельность либертариев не имела большого успеха [726]. Легальная деятельность анархистов до 1931 г. была невозможной, но либертариям удалось воссоздать многие группы и возобновить изданис газет. В концс 1920-х годов в болгарском анархистском движении появились серьезные тактические расхождения. Начал формироваться как отдельное течение и болгарский анархо-синдикализм. Традиционно болгарский анархизм нс признавал особой анархосиндикалистской тенденции, но всегда положительно относился к созданию профессиональных организаций трудящихся. Теперь стало складываться отдельнос анархо-синдикалистское направление. Его основоположником и ведущим активистом стал прекрасный оратор и полемист Пано Василев (1901—1933). Находясь в 1920—1924 годах в Аргентине, он обратился к анархо-синдикализму под влиянием ФОРА, а затем в Париже сблизился с П.Бенаром и другими французскими анархо-синдикалистами. Вернувшись в Болгарию, он создал группу, состоявшую из некоторых анархистов и бывших марксистов, и в 1926 г. развернул в Софии активную агитацию, выступал в читальном зале библиотеки «Христо Ботев» [727]. В МАТ он поддерживал «французскую линию» в полемике с ФОРА, хотя и не считал французские предложения императивом. Так, на конгрессе МАТ в Мадриде в 1931 г. он задавал аргентинскому делегату Сантильяну вопросы в отношении организации революции и «заявил, что, если мы не подготовим все, революция провалится». Он не был согласен также с антииндустриалистским мнением о том, что «рационализация отупляет человека: хотя, когда он был молодым, он верил в те объяснения этой системы, которые давал нам Кропоткин, но в настоящее время он изменил свое мнение». По мнению Василева, «войдя в курс свой работы, рабочий выполняет ее механически, не концентрируя на ней своего внимания» и «может подумать о других проблемах» [728]. В 1927 г. в Софии выходила еженедельная синдикалистская газета «Синдикализм» [729]. Вышло три номера. С другой стороны, в ФАК Б появились сторонники «Платформы» Махно—Аршинова, то есть сторонники более жестких организационных и переходных форм. Они издавали свои газеты и журналы и пользовались определенным влиянием. Большая часть анархистов осталась на традиционных позициях. В движении разгорелась острая борьба течений, которая существенно вредила ему. Большинство анархистов в Болгарии стремилось избежать споров между синдикалистами и «чистыми» анархистами. «По нашему мнению, эти дискуссии ввозятся в Болгарию искусственно, поскольку не соответствуют условиям страны, — писали болгарские либертарии. — Так, к примеру, дискуссия по вопросу ”Является анархизм общечеловеческим или классовым идеалом? ”для нас беспредметна. Потому что на практике (и даже в теории) мы предоставляем освобождение угнетенного человечества исключительно работникам. Точно так же обстоит дело с вопросом ”анархизм или синдикализм”». Болгарские либертарии заявляли, что анархизм «во имя чистоты принципов» не может отвергать синдикалистскос движение, что антисиндикализм «вреден для движения». Но в то же время они отрицали «чистый синдикализм»: «...Мы не считаем, что синдикализм является особой идейной конструкцией, которая может отрицать коммунистический анархизм.. Мы считаем также неправильным во имя единства рабочего класса пропагандировать ”чистый синдикализм ” в то время, как необходимые условия для такого единства отсутствуют». Последний вывод вполне перекликался с аргументами южноамериканских рабочих анархистов. Подобно им, болгарские либертарии выслушли за создание «либертарно-революционного профсоюзного движения». Они вышли из большинства «самостоятельных профсоюзов» и приступили к созданию «Рабочей федерации Болгарии» с целью «организовать революционный пролетариат Болгарии на основе федералистского и либертарного синдикализма, который независимо от политических партий ведет борьбу за улучшение экономического положения [трудящихся] и за полное освобождение угнетенных трудящихся путем социальной революции». В Софии были образованы рабочие профсоюзы с легальными статутами. Одновременно анархисты создавали пропагандистские круппы, комитеты помощи заключенным и т.д.? [730]. В 1930 г. в качестве секции МАТ в Болгарии оформилась Организация анархо-синдикалистской пропаганды, стремившаяся объединить все либертарные элементы страны в антиавторитарную, федералистскую, антиавторитарную организацию. В стране царили экономический кризис и сильная реакция. Рабочее ДВИжние находилось в зачаточном состоянии: из 500 тысяч наемных работников только 2 тысячи были организованы — по большей части, в реформистских профсоюзах. Действовии также профсоюзы, близкие к компартии. Тем нс менее, по мнению Секретариата МАТ, условия для создания революционного синдикалистского движения в Болгарии были благоприятными. Однако в либертарном движении Болгарии существовали расхождения на сей счет. «Чистые анархисты» выступали против создания анархистских профессиональных союзов. Анархо-синдикалисты хотели организовать массы и объединить всех трудящихся в федералистскую организацик). В 1930 г. наметилось сближение между обеими тенденциями. Анархо-синдикалисты издавали ежемесячный орган «Работник», пропагандировавший принципы МАТ. Действовала также Ассоциация федералистских студентов, которая заявляла о своей солидарности с анархо-синдикалистами. Эта ассоциация и различные анархистские группы издавали свои журналы. Но в конце 1930 г. репрессии против либсртарного рабочего движения вновь усилилисы, многие активисты были арсстованы [731]. В Румынии в 1930 г. действовало несколько либертарных групп. Одна из них, в Черновицах (Буковина), была создана Нафтали Шнаппом и пропагандировала революционный синдикализм. Не имея возможности создать реальные профсоюзы и сталкиваясь с условиями жестоких репрессий, черновицкая группа оформилась как Организация анархо-синдикалистской пропаганды МАТ. Согласно годовому отчету Интернационала, в 1930 г. в ней насчитывалось около 200 членов [732]. Глава 7. АНАРХИСТСКОЕ РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ В ЛАТИНСКОИ АМЕРИКЕ В 1923—1930 годах Американская Континентальная Ассоциация Трудящихся, подводя итог опыта последнего века борьбы и учитывая уроки реальности и жизни, отвергаст завоевание политического Государства в качестве метода пролетарского освобождения и сосрсдоточивает все свои надежды на организации труда сообразно краеугольным основам его свободы, полезности и солидарности... Социальный РСжим, основанный на общем труде свободных ассоциаций, исключает государство, которое всегда было инструментом господства какой-либо паразитической касты или класса в ущерб массе производителей и которое теряет всякий смысл, когда экономическое уравнивание, экспроприация экспроприаторов, устанавливает равенство всех человеческих существ перед лицом жизни, средств труда и пользования изделиями. Декларация принципов Американской Континентальной Ассоциации Трудящихся (1929 г.) [1]. Анархизму и анархо-синдикализму в Латинской Америке в 1923—1930 годах пришлось противостоять могущсствснным и все более напористым политическим противникам со всех сторон. Правительства опробовали на них все мыслимые методы подавления и социальной интеграции — от традиционных «каудильистских» или военных диктатур до националреформизма, от огосударствления профсоюзов и удушения всякой независимой общественной активности по фашистскому образцу до проведения социальных преобразований при одновременном подчинении рабочих организаций реформистским правительствам. С другого фланга анархо-синдикалистов атаковали усиливавшиеся коммунисты и социал-реформисты, призывавшис к «единству» рабочего движсния. В мировом анархо-синдикалистском движении латиноамериканские рабочие анархисты также ревностно отстаивали свое своеобразие, критикуя апологетику индустриализма и стремясь остановить капиталистическую индустриализацию, пока она не разрушила ту форму общества, которая сложилась на континенте, не истребила общинную солидарность, заменив ее бездушным холодом машин. Удерживать свои позиции в этой острой борьбе было нелегко. Тем не менее анархистам Латинской Америки вплоть до начала 1930-х годов удавалось сохранить, а местами и усилить свое влияние в рабочем движении пока оно не пало окончательно жертвой диктаторов всех мастей. Аргентинская ФОРА: последний взлет Вопрос о вступлении в МАТ обсуждался на IХ конгрессе ФОРА в марте — апреле 1923 г. Было принято решение об условном присоединении к международному анархо-синдикалистскому объединенико и о проведении референдума в организации на эту тему. Недовольство ФОРА было вызвано следующими обстоятельствами. Прежде всего ее возражения вызвали «уступки Москве, главной из которых был проект Комитета синдикалистской защиты Франции в духе продолжения сделок с целью поиска ”договоренности' с вождями Красного Интернационала профсоюзов». Аргентинские анархисты вновь подвергли критике идеологию синдикализма и «единства рабочего класса» на основе экономических интересов, помешавшую «конгрессу принять твердые резолюции, позволяющие обеспечить независимость МАТ». Наконец, ФОРА оспаривала «концепцию послереволюционного синдикализма, идейное содержание которой мы отвергаем, поскольку оно ВОШIОЩаеТ скрытые этатистские намерения и содержит в себе в действительности авторитарную посылку: ” Вся власть — профсоюзам”» [2]. Конгресс поручил Федеральному совету созвать по результатам референдума конференцию делегатов ФОРА для окончательного решения вопроса, а до тех пор поддерживать с новым Интернационалом «сердечные отношения». Конгресс подтвердил приверженность «коммунистическому анархизму» и абсолютное неприятие «диктатуры пролетариата» или любой иной диктатуры в «революционный период» в качестве «временной или постоянной меры». Из наименования ФОРА было исключсно определение «коммунистическая». Участие любых полиТИЧеСКИХ элементов в федерации по-прежнему не допускалось, напротив, члены анархистских групп имели право занимать в ней ответственные посты. Конгресс отклонил идею создания отраслевых федераций и высказался против общенациональных федераций по профессиям. Последнее решение отменяло резолюцию чрезвычайного конгресса 1920 г. о Региональной рабочей федерации портовиков. Что касалось проектов создания федерации железнодорожников, то его было решено обсудить дополнительно. Конгресс подтвердил поручение Федеральному совету подготовить проведение Южноамериканского конгресса синдикалистов, провозгласо бойкот продукции пивоваренной компании «Бикерт» и отказался от создания профсоюзов сельскохозяйственных арендаторов, считая нужным ограничиться ведением идеологической пропаганды в их среде. (Последнее объяснялось, как и прежде, тягой этой категории работников к заключению коллективных соглашений с хозяевами. [3]. Рудольф Роккер попытался убедить аргентинцев отказаться от своих возражений в отношении МАТ. В статье, опубликованной в газете «Ла Протеста», он утверждал, что «анархизм и синдикализм дополняют друг друга как дух и тело. Без анархистской идеологии синдикализм — это всего лишь обычное профсоюзное движение для достижения временных улучшений в рамках существующего общества; а без экономической организации труда анархизм превратился бы в секту, которая защищает весьма красивые идеи, но не располагает средствами, чтобы осуществить их». Он настаивал на том, что Интернационал должен объединить различные синдикалистские течения: «В МАТ есть место для товарищей из ФОРА, которые по своим принципам являются чистыми анархистами, для тех, кого называют анархо-синдикалистами, и также для ”чистых синдикалистов”, защищающих ту точку зрения, что синдикализм самодостаточен» [4]. Отношения ФОРА с другими течениями либертарного движения оставались напряженными. Организация подвергла резкой критике «Аргентинский либертарный альянс», образованный в 1922 г. группой из 30—40 анархистских интеллектуалов. ФОРА обвиняла альянс в том, что тот далек от рабочего движения, сотрудничает в УСА и нашпигован полицейскими провокаторами (в 1923 г. были разоблачены в качестве агентов и исключены из рядов альянса его секретарь по интернациональным связям Хулио Амор и редактор газеты Давид Вальдес [5]. Постоянная полемика шла между ФОРА и «Ла Протеста», с одной стороны, и группой во главе с Т. Антильей и Г. Пачеко, которая в 1916 г. покинула редакцию «Ла Протеста», с другой. Это последнее течение, питавшее определенные симпатии к анархо-индивидуализму, издавало собственную газету «Ла Анторча», которая широко предоставляла свои страницы оппонентам ФОРА — вплоть до «анархо-большевиков». ФОРА была возмущена также высказываниями «анторчистов» в связи с голодом в России. Сотрудники анархо-индивидуалистической газеты «Ла Пампа либре» напали на группу членов ФОРА и убили одного из них. Возмущенныс рабочие штурмовали помещение редакции, в ходе столкновения семь человек были убиты [6]. Состоявшаяся в августе — сентябре 1924 г. в Буэнос-Айресе «региональная конференция» ФОРА исключила группу сторонников индивидуалистов из групп «Ла Анторча», «Пампа либре» и «Идеас», обвинив их в «подрывной» деятельности и препятствии пропаганде анархо-коммунизма. Вместе с ними ушли и несколько синдикатов. Федерация призвала к бойкоту «Ла Анторча» и близких к ней издании [7]. В 1923 г. ФОРА, несмотря на некоторое ослабление профсоюзного движения в стране, сохраняла влияние прежде всего в столице, где ее опорой были союзы плотников, мойщиков автомашин, булочников, обувщиков, маляров, рабочих по гипсу, свинцу и сарайщиков [8]. Правда, сторонники Профинтерна сообщали в Москву что ряды ФОРА редеют, и в ней остались всего 5 тысяч членов, из которых лишь 1,5 тысячи регулярно платят взносы [9]. Но эти цифры следует считать явно преуменьшенными. Забастовочные выступления рабочих были для ФОРА не только способом сопротивления капиталу и государству и средством улучшения непосредственного положения трудящихся. Стачки воспринимались также как своего рода «революционная гимнастика», школа солидарности и путь формирования анархо-коммунистических ценностеи. Местные и частичные стачки были в Аргентине, как отмечалось в отчете федерации lI конгрессу МАТ, «перманентным состоянием». Так, например, в одном только апреле 1923 г. прошли забастовки работников предприятий по очисткс в бронзировке и автомобильном деле, резиновой промышлснности, официантов, нефтяников, картонажников, металл истов, вагоностроителей, текстильщиков, обувщиков (все в Буэнос-Айресе), строителей (в Тигрс-Виктория и Сан-Фсрнандо), пекарей (в Сан-Фсрнандо), жсстянщиков (в Авельянеде), строитслей в Ресистснсия, Чаке, Вилья-Марии, Кордове, Ла-Плате, Буэнос-Айресе и пекарей в Брсгадо и Хандиле, столяров и ПОЛИРОВЩИков в Кордове, кожевников и изготовителей портфелей в Росарио, мозаичников, шоферов, работников ликерной промышленности и пивоварни «Бикерт», столяров и краснодеревщиков, работников прачечных, железнодорожников и т.д. Некоторые из них затронули по несколько предприятий. Средняя продолжительность выступлений составляла от нескольких дней и недель до нескольких месяцев (забастовка металлистов). В этот перечень не были включены совсем короткие или одиночные забастовки. Подавляющее число таких стачек заканчивалось успешно, лишь немногие были проиграны [10]. В отличие от европейских профсоюзов, которые придавали первостепенное значение финансовой поддержке бастующих, ФОРА ориентировалась на практическую солидарность. «Системы органически регулируемой материальной ПОДДСРЖКИ стачек в ФОРА не существует, — указывалось в отчете федсрации II конгрессу МАТ. — Мы усматриваем чрезвычайно большое значение солидарности в том, чтобы прикрыть тылы борющихся товарищей, стараясь всеми средствами изолировать в глазах всех рабочих штрейкбрехеров и желающих стать таковыми... как зачумленных. Таким образом, ведущие борьбу делают это сами. Однако, разумеется, они и члены их семей добровольно защищаются от материальной нужды товарищами, там и тогда, где и когда длительность борьбы делает это необходимым [11]. ФОРА широко использовала также метод стачки солидарности и всеобщей стачки протеста. Так, 7—9 июня 1923 г. проводилась всеобщая забастовка против высылки из Уругвая анархиста Сильвейры; синдикалисты из УСА саботировали выступление [12]. Почти сразу же за этим последовала новая стачка. 16 июня 1923 г. в тюрьме был убит анархист Курт Вилькенс, который в январе застрелил генерала ВарсЛУ, командовавшего расправой над рабочими Патагонии в 1921 г. Расправа над народным мстителем вызвала всеобщее негодование; рабочие стихийно покидали предприятия и собирались у мест, где они рассчитывали получить информацию. Газета «Ла Протеста» вышла экстренным выпуском. Первыми забастовали пекари Буэнос-Айреса, входившие в ФОРА, к вечеру того же дня стачка переросла во всеобщую, столица была парализована. Находившийся под контролем реформистов и коммунистов профсоюз водителей трамваев отказался присоедин иться к выступлению, но взбешенные рабочие стали поджигать трамваи, и те вынуждены были прекратить работу. 17 июня забастовка распространилась на всю страну, повсюду происходили кровавые столкновения с полицией, которая пыталась захватить помещения рабочих организаций. В Буэнос-Айресе в ходе уличных боев были убиты несколько полицейских и один офицер. Произведены массовые аресты: число арестованных только среди пекарей столицы превысило 200 человек, в Санта-Фе арестованы 20 человек и т.д. Продавцы газет отказывались распространять буржуазную прессу: продавали только анархистскую газету «Ла Протеста» и одно независимое издание. Коммунисты и реформисты выступили против ФОРА и приняли решение о прекращении забастовки с 18 июня, но рядовые рабочие на сей раз не последовали за своими «вождями». Стачка продолжалась. Вооруженная полиция напала на митинг, организованный ФОРА, и на помещение рабочей организации; в ходе столкновений имелись жертвы среди трудящихся и среди полицсйских. Провокации властей только усилили движение протеста. Даже арестованные объявши голодную забастовку. Только 21 июня ФОРА призвала рабочих вернуться на работу во избежание дальнейших жертв. В провинции стачка за освобождение арестованных продолжалась еще несколько днеи [13]. В ходе стачек и столкновений 1923 г. было арестовано всего 3100 человек. Большинство из них были освобождены, но некоторые получили жестокие приговоры. Так, в БуэносАйресе 13 человек были осуждены на сроки от 2,5 до 18 лет. В 1924 г. в тюрьмах вновь находились З тысячи человек [14]. ФОРА приходилось тратить крупные средства на помощь заключенным: если прежде на это уходило примерно 60—70 тыс. песо в год, то в 1918—1924 годах более 100 тысяч ежегодно. Только в 1923 г. Комитет помощи заключенным в столице помогал 3100 арестованным [15]. В 1924 г. волна забастовок не ослабевала. Всего в этом году в стране было 77 стачек с участием 277 071 человека [16]. Многие из них были проведены союзами ФОРА. Только в апреле этого года бастовали металлисты, нефтяники, обувщики, столяры и краснодеревщики, вагоностроители, рабочие макаронной фабрики, предприятия по производству масла, кондитеры, текстильщики (в Буэнос-Айресе), шоферы (в Буэнос-Айресе и Авельянеде), рабочие железнодорожных мастерских в Сальте и Чми и в Тафи-Вьехо, кирпичники (в Ла-Плате, в течение 27 дней), рабочие Ломас-де-Саморра и Сиррас-Бахаса, пекари (в Хунине и в Мерседесе), работники прачечных (в Росарио), шахтеры (в Фаматине) и т.д. Наряду с частичными организовывались и всеобщие забастовки лиц той или иной профессии: прошли выступления протеста против полицейского произвола в Жужуе, всеобщие стачки кирпичников, маляров и металлистов в столице, мозаичников в Буэнос-Айресе и Ломасе, машинистов в Сан-Фернандо [17]. Стачка, организованная ФОРА в Байя- Бланка, сопровождалась кровопролитными уличными боями. Организации в этом и соседнем районах подверглись полицейским преследованиям. В помощь арестованных рабочих собирались крупные средства. В фонд поддержки затюченных в Буэнос-Айресе только в течение года было внесено 40 тыс. песо. Некоторые профсоюзы, к примеру многотысячный союз пекарей столицы, имели собственные фонды поддержки [18]. ФОРА ожесточенно сопротивлялась вмешательству государства в социальную сферу и трудовые конфликты. В 1924 г. она развернула активную забастовочную борьбу против принятия закона о страховании по старости и вообще против социального законодательства, которое анархисты расценивали как «реформистские уловки и обман рабочих», противопоставляя фискализации конфликов прямос действие. Так, секретариат ФОРА и столичная федерация предпринимали меры для организации поддержки стачки текстильных рабочих, агитируя рабочий масс страны примкнуть к их борьбе. В ЗаЯВЛСНИИ по этому поводу разъяснялась тактика организации: «ФОРА доводит борьбу до ее заключительных последствий в соответствии с требованиями ситуации и призывает к применению собственных, испытанных средств борьбы за завоевания пролетариатаЫ [19]. Федерация вела печатную и устную агитацию против закона о социальном страховании. В феврале 1924 г. она организовала стачку протеста в столице, в которой приняли участие 20 тысяч рабочих [20]. В апреле в Буэнос-Айресе была проведена всеобщая стачка 15 тысяч текстильщиков, также направленная против законопроекта м Когда возникла угроза распространения движения на всю страну, власти отложили принятие закона, а затем неожиданно ввели его в действие 1 мая. В ответ на следующий день по призыву ФОРА вспыхнула всеобщая стачка, к которой не присоединились только входящие в реформистский Аргентинский синдикальный союз (УСА) профсоюзы печатников и муниципальных работников столицы. Наибольший размах выступление приобрело там, где были сильны позиции ФОРА: среди шоферов, сапожников, пекарей, столяров, электриков, металлистов столицы, а также в провинциях Буэнос-Айрес, Санта-Фе, Тукуман, Мендоса. Полиция ответила арестами ведущих активистов анархистской рабочей организации. Из членов УСА в забастовке приняло участие всего 20 тысяч человек, но реформистские синдикалисты сумели привлечь к себе внимание многотысячными митингами, а затем договорились с правительством об изменении формы закона. Возмутившись такими действиями за спиной рабочих, некоторые входящие в УСА профсоюзы покинули это профобъединение, но дело было уже сделано. В отличие от февральского движения, ФОРА на сей раз не удалось увлечь большинство трудящихся. Оставшись в одиночестве, она прекратила забастовку 9 мая [22]. ФОРА не только выступала против государственного вмешательства в трудовые отношения, но и отказывалась от применения практики коллективных договоров, заключаемых на определенный срок и, таким образом, связывающих руки работникам. Аргентинские рабочие-анархисты считали, что трудящиеся должны добиваться улучшений для себя в любой момент, когда это позволяет соотношение СИЛ [23]. Тактика федерации способствовала росту ее популярности. В 1924 г. рост рядов ФОРА продолжался. В нее вступили, в частносм, многотысячный союз шоферов Буэнос-Айреса, Провинциальная федерация профсоюзов Сальты и др. 24 Только с начала сентября по ноябрь 1924 г. к федерации присоединилось не менее десяти новых рабочих обществ25 . К началу 1925 г. в Аргентинской региональной рабочей федерации состояли 60 тысяч членов, однако практика систематических членских взносов отсутствовала, и взносы платили лишь 20 тысяч человек. Тем не менее влияние организации выходило далеко за эти пределы. Формальные цифры мало что значили в Аргентине. ФОРА издавала ежедневную газету «Ла Протеста» и около 20 изданий для отдельных профессий, виючая газеты пекарей «Эль Обреро панадеро» (основана в 1896 г.), столяров «Эль Карпинтеро» (основана в 1901 г.), металлистов, кочегаров и машинистов, работников автогаражей, поваров, официантов, сапожников, кирпичников, строителей и т.д. ФОРА собирала значительные средства с целью оказания помощи анархистам и анархо-синдикалистам в стране и за рубежом. Она издала за свой счет 126-страничную брошюру в поддержку МАТ, которая обошлась ей в 2 тыс. песо [26]. В 1925 г. рабочее движение снова получило возможность проводить легальные демонстрации. мая ФОРА провела манифестацию в столицу с участием не менее 5 тысяч человек [27]. Федерация вела кампанию за 6-часовой рабочий день. Одним из направлений работы ФОРА был антимилитаризм. 2 августа 1925 г. по всей стране были проведены антивоенные демонстрации. Наиболее активное участие приняли местные организации ФОРА в Авельянеде и Тукумане, где состоялся крупный митинги [28]. В 1928 г. крупный митинг в связи с годовщиной начала Первой мировой войны был проведен столичной организацией ФОРА; был выпущен антивоенный манифест [29]. Ставя перед собой цель способствовать развитию среди рабочих духа солидарности, ФОРА постоянно вела борьбу в поддержку «заключенных участников классовой борьбы». Символической фигурой в этом отношении оставался Симон Радовицкий, молодой анархист, убивший в ноябре 1909 г. шефа полиции Фалькона — организатора расстрела первомайской демонстрации. Радовицкий был приговорен к пожизненному заключению, и ФОРА вела постоянную кампанию за его освобождение. В 1927 г. она призвала все организации МАТ проводить митинги солидарности [30]. В самой Аргентине ФОРА и газета «Ла Протеста» организовали с осени 1927 г. сотни митингов по всей стране, распространили плакаты и 40 тыс. брошюр [31]. С середины декабря 1927 г. столичная полиция запретила рабочим организациям и анархистским группам всякую устную и печатную агитацию за освобождение Радовицкого, включая распространение плакатов и листовок. Делегаты от рабочих организаций ФОРА столицы приняли в феврале 1928 г. решение о проведении всеобщей стачки протеста. 17 марта делегаты и центральные органы федерации назначили выступление на 23 марта. 24-часовая забастовка, в которой участвовали ФОРА и независимые профсоюзы, парализовала жизнь и движение транспорта в столице; бастовали также 20 тысяч портовых рабочих32. Крупное выступление было организовано в 1928 г. союзом шоферов ФОРА. Он объявил всеобщую забастовку в поддержку стачки водителей автомобилей столицы. Рабочие добились успеха [33]. На борьбу трудящихся-анархистов масти отвечали новыми репрессиями. Так, 25 июня 1928 г. полиция напала на бюро ФОРА в столице, арестовала нескольких рабочих и секретаря местной федерации, однако через некоторое время вынуждена была отпусТИТЬ их [34]. Активные выступления способствовали дальнейшему росту влияния и рядов анархистской рабочей организации. К лету 1928 г. в ФОРА входили 200 рабочих союзов, включая 2 федерации сельскохозяйственных рабочих, 12 местных и 4 провинциальные федерации. Она тесно сотрудничала с рядом независимых профсоюзов, которые разделяли се цели и методы борьбы, и пригласила их на свой очередной конгресс [З5]. Х конгресс ФОРА состоялся с 11 по 16 августа 1928 г. На нем были непосредственно представлены 103 рабочие организации; многие делегаты не смогли приехать из-за нехватки средств. 13 делегатов представляли 75 рабочих союзов, 8 местных федераций и 3 провинциальные федерации. Наиболее сильны позиции ФОРА были среди пекарей (в нее входили почти все рабочие пекарен страны) и докеров (в ней состояли, к примеру, 8 тысяч докеров Росарио). Участники приветствовали всех заключенных и преследуемых за социальную борьбу во всем мире и приняли решение продолжать энергичную устную, печатную, листовочную и забастовочную кампанию за освобождение Радовицкого, включая обращение к Секретариату МАТ с призывом провести международный митинг или стачку. Делегаты обсудили тактические вопросы, в том числе проблему использования бойкота в качестве средства борьбы. Было отмечено, что 30-летняя практика использования этой формы борьбы в рабочем движении не дала существенных результатов. Поэтому было рекомендовано проводить бойкот только во время стачек в отношении фирм, где происходит забастовка. За такое решение было подано 45 голосов, 38 делегаций голосовали против, шесть воздержались, а 10 отсутствовали при голосовании. Организационные решения включали прием в крестьянские СИНдикаты мелких арендаторов, не использующих наемный труд, и оформление участия железнодорожников в ФОРА. Делегаты постановили не создавать общенациональную федерацию, учредить «Комитет связи» местных организаций, которые должны были входить в местные федерации ФОРА. Резолюция в отношении иммиграции и безработицы осудила правительственную политику законодательного ограничения иммиграции в страну. Долгом всех членов ФОРА была провозглашена помощь приехавшим в Аргентину рабочим. Резолюция подтверждала лозунг 6-часового рабочего дня и подчеркивала необходимость ведения пропаганды на различных языках. Было решено также увеличить размер взносов в МАТ, фонд солидарности МАТ и на панамериканскую работу [36]. Официальным органом ФОРА делегаты утвердили анархистскую газету «Ла Протеста», призвав также как можно скорее приступить к изданию «Органисасьон обрера». Отдельная резолюция конгресса была посвящена борьбе с усилением «международной реакции». Осудив «предательство рабочих политических партий и реформистских организаций пролетариата в отношении дела освобождения труда», ФОРА рекомендовала более упорно вести «пропаганду фундаментальных идей интегральной анархии», борьбу с национализмом, милитаризмом, диктатурой и войной и искать средства сопротивления «экономической диктатуре» капитала. Она призывала также интенсифицировать противостояние попыткам проникновения церкви в школу и общественную жизнь, укреплять «дух истины в науке и дух бунтарства в искусстве», развивать международную солидарность с жертвами реакции и разоблачать «лицемерие демократии [37]. 1929 год ознаменовался новым подъемом анархистского рабочего движения в Аргентине. Страну охватила непрерывная волна стачек. Докеры провели 24-часовую забастовку, протестуя против действий фашистов из «Патриотической лиги». В первые месяцы года бастовали пекари Буэнос-Айреса, кирпичники в Ломас-дсСамора. Забастовки охватили Авельянеду. 20 мая ФОРА организовала в Буэнос-Айресе всеобщую стачку за освобождение Радовицкого; новые выступления солидарности прошли 25 августа. Несмотря на то что союз строительных рабочих ФОРА в Буэнос-Айресе объединял лишь меньшинство трудящихся, занятых в этой отрасли, престиж анархистской рабочей организации был настолько силен, что объявленная ею в мае стачка получила массовую поддержку в столице и в провинции Буэнос-Айрес и встретила симпатии со стороны населения. Забастовка продолжалась несколько месяцев и закончилась частичной победой рабочих, требовавших повышения зарплаты. Она сопровождалась арестами и столкновениями с полицией, повлекшими за собой человеческие жертвы. Так, 14 мая был убит член ФОРА Капутто [38]. Многие рабочие остались, однако, недовольны исходом стачки. Этим воспользовались коммунисты, которые обвинили ФОРА в плохой органиЗаЦИИ выступления. Позднее им удалось расколоть профсоюз и создать собственный [39]. В июле 1929 г. центром забастовочного движения стал город Росарио — «аргентинский Чикаго». Стачку начали работники пекарни «Минетги и Ко» в Руфино, требуя введения 8-часового рабочего дня, повышсния зарплаты и улучшения условий труда. Предприниматели прибегли к использованию штрейкбрехеров. В поддержку рабочих объявили забастовку солидарности другие работники фирмы. Рабочие порта Росарио отказались грузить продукцию фирмы; союз докеров ФОРА потребовал удалить из порта штрейкбрехеров и, столкнувшись с отказом торговцев, также начал забастовку, парализовав экономическую жизнь города. К стачке солидарности примкнули портовики Санта-Фе, Вилья-Конститусьон, Габота, Сан-Лоренсо, Сан-Мартина. Власти пришли на помощь предпринимателям: они ввели чрезвычайное положение, объявили докеров Росарио «государственными служащими» и направили в город войска. После провала переговоров ФОРА провозгласила в Росарио всеобщую бессрочную стачку, к которой присоединились реформистские синдикалисты из УСА, ряд независимых профсоюзов и анархистский союз водителей трамваев, который в это время участвовал в собственном трудовом конфликте и теперь соединили свои требования с требованиями других бастующих. Всего в стачке приняли участие до 100 тысяч человек. Полиция произвела массовые аресты; тюрьмы города были переполнены. Послс недели борьбы Федеральный совет ФОРА и локальная федерация Буэнос-Айреса пригрозили объявить с 1 августа общенациональную всеобщую стачку, если требования докеров Росарио не будут удовлетворены; правительство планировало объявить чрезвычайное положение. В самый последний момент Торговая палата Росарио приняла условия докеров, затем были удовлетворены и требования пекарей. Стачка водителей трамваев продолжалась еще некоторое время. В комментарии прссс-бюллетеня МАТ стачка в Росарио была названа «уроком для Европы» [40]. Долгие месяцы продолжалась забастовка работников автомобилестроительного предприятия «Дженерал моторс» в Буэнос-Айресе. Она была орган изована союзом рабочих-металлистов ФОРА. Члены ФОРА на заводах явочным порядком ввсли 8-часовой рабочий день; в ответ на их увольнение трудовой коллектив начал стачку солидарности, требуя сокращения рабочего времени, восстановления уволенных на работе, признания прав профсоюзов. После двухнедельной борьбы администрация приняла эти требования, но затем нарушила обещания, уволив нескольких участников забастовки. Стачком потребовал выполнения решений, в ответ все его члены были также уволены. Стачка возобновилась. В течение последующих месяцев администрация дважды соглашалась на переговоры, но категорически отказалась уволить взятых на работу штрейкбрехеров. Борьба приобретала все более острые формы. ФОРА и независимые профсоюзы столицы оказывали бастующим моральную поддержку. Анархистская газета «Ла Протеста» регулярно сообщала о ходе борьбы и призывала трудящихся к солидарности. Было распространено около 1 млн плакатов и листовок. Профсоюз шоферов ФОРА объявил бойкот всех машин «Дженерал моторс». За время забастовки фирма понесла убытки на сумму в 50 млн песо. Каждый день происходили столкновения рабочих со штрейкбрехерами, иногда кровопролитные. В ходе стачки полиция арестовала не менее 456 рабочих, получивших приговоры общей продолжительностью в 5000 дней тюрьмы. После 10 месяцев борьбы, в декабре 1929 г. фирма вынуждена была полностью принять все требования участников стачки. Она уволила штрейкбрехеров (автомобилестроителей и шоферов), восстановила на работе уволенных рабочих и водителей, согласилась на сокращение рабочего времени и повышение зарплаты и на равную оплату мужского и женского труда. Компания также уплатила союзам металлистов и шоферов компенсацию в размере 5 тысяч долларов [41]. Секретариат анархо-синдикалистского Интернационала в своем докладе за 1929 г. охарактеризовал ФОРА как «наиболее успешную секцию МАТ» [42]. Стачки способствовали дальнейшсму укреплению ФОРА и значительному росту ее рядов. Наряду с забастовочной борьбой, аргентинские рабочие анархисты продолжали активную пропаганду либертарных идей через ежедневную газету «Ла Протеста», многочисленные органы отдельных рабочих союзов и провинциальную прессу. Издавалось также множество теоретических книг и специальные двухнедельные приложения к «Ла Протеста». Победа рабочих «Дженерал моторс» вызвала отклики и на других заводах, где трудились металлисты Буэнос-Айреса. Рабочие фабрики «Оксигена» выдвинули те же требования, что и их побеДИВШИе товарищи, и фирма приняла их [43]. Серьезным ударом по федерации стало убийство 25 ноября 1929 г. в Буэнос-Айресе Эмилио Лопеса Аранго — ее главного теоретика, редактора «Ла Протеста» и одного из создателей Американской континентальной ассоциации трудящихся, организованной по инициативе ФОРА. Его похороны вылились в огромную демонстрацию». И все же начало 1930 г. аргентинское анархистское рабочее движение встретило, полное надежд. Ничто не предвещало катастрофы. Рабочие союзы ФОРА одерживали блестящие успехи в экономической борьбе против предпринимателей. Заработки трудящихся существенно повысились, рабочий день был сокращен, хозяева вынуждены были признать рабочие организации. Рабочие-металлисты вели решительную борьбу с администрацией компании «Форда». В длительные и упорные трудовые конфликты были вовлечены рабочие союзы строителей, пекарей, шоферов, докеров [44]. Особенно острый характер приобрела борьба пекарей столицы. В ходе конфликта и сопровождавших его столкновений были убиты 7 предпринимателей и 8 рабочих, ранены 7 предпринимателей, 8 рабочих и одно частное лицо (не считая еще 24 человек, получивших тяжелые телесные повреждения, и 10 легкораненых). На вызов полиции и использование штрейкбрехеров рабочие отвечали актами саботажа: были произведены 21 взрыв, 14 поджогов в пекарнях, 375 повреждений весов для муки. Было арестовано и отдано под суд около 400 рабочих [46]. Ряд рабочих союзов (печатников, металлистов и др.) развернул практическую подготовку к введению явочным порядком 6-часового рабочего дня“. Очередным успехом ФОРА стало освобождение после более чем 20-летнего заключения Радовицкого в апреле 1930 Аргентинские рабочие анархисты проводили также акции солидарности с трудящимися других стран. Они организовали в Буэнос-Айресе митинги протеста против смертного приговора, вынесенного девятерым боливийским рабочим правительством президента Силеса [49]. По инициативе «Ла Протеста» была создана Аргентинская антимилитаристская ассоциация. В 1930 г. членские взносы в ФОРА уплачивали 40 тысяч человек. Однако в действительности в eе работе участвовало в три раза больше трудящихся [50]. Во второй половине года в стране стало ощущаться воздействие мирового экономического кризиса. Федерация призвала ответить на него введением 6-часового рабочего дня. В условиях кризиса правящие слои не могли больше терпеть подъем рабочего движения. 6 сентября 1930 г. армия совершила военный переворот и установила в стране военную диктатуру во главе с генералом Ури6ypy [51]. Официально путч был направлен против правительства радикала Иригойена, защищать которого у ФОРА не было никаких оснований. Переворот застал аргентинских анархистов врасплох. «ДВИжние ФОРА и анархисты в целом, — признавалось в заявлении Секретариата Американской континентальной ассоциации трудящихся (АКАТ), объединявшей анархо-синдикалистов Латинской Америки, — не отреагировало на сложившуюся ситуацию однородно. Эта однородность в оценке возникла позднее, когда удары диктатуры начали разрушать наше движение. Отсюда проистекало отсутствие непосредственного действия перед диктатурой с целью предотвратить ее, или когда она еще не успела консолидироваться. В целом анархистское движение реагировало на конфликт, приведший к нынешней ситуации, с абсолютной отстраненностью». Причем у одних это была отстраненность пассивная (полное отсутствие какой-либо реакции), у других — «активная». Последнюю Секретариат АКАТ характеризовал как «желание действовать собственными силами, поиск поддержки со стороны трудящихся масс» для предотвращения диктатуры. Соответствующие декларации делали ФОРА и издатели «Ла Протеста». Как бы то ни было, организовать единую эффективную коллективную акцию не удалось [52]. Новые власти нанесли тяжелейшие удары по рабочему движению. Было немедленно введено военное положение и смертная казнь за воровство. Либертарное движение не сумело оказать эффективное сопротивление и было рассеяно. Все либертарн ые газеты были запрещены; особо жестокие меры были приняты против «Ла Протеста». Уже сентября номер газеты был конфискован, помещения заняты войсками, а изданис закрыто. В конце сентября выпуск газеты удалось возобновить, но он продолжался только три дня. Члены редакции были арестованы, однако сторонники продолжали распространение. 10 октября газета была закрыта снова. После этого ее стали издавать как нелегальный еженедельник. «С отсутствием ежедневной газеты, — отмечал Секретариат АКАТ, — был нанесен удар по внутреннему единству нашего рабочего и анархистского движения. Отсутствовала необходимая связь... Наше движение до известной степени стало расПЫЛеННЫМ и бессвязным» [53]. Позднее издание «Ла Протеста» перенесли в соседний Уругвай. Помимо «Ла Протеста», власти закрыли и другие анархистские издания, включая «Ла Анторча». Убийства активистов ФОРА начались сразу же после переворота. Через два дня после путча в Росарио был арестован и «исчез» известный анархист Хоакин Пенише: в действительности он был убит. В те же дни печать сообщала о расстреле в Росарио трех анархистов. 5 и 6 октября 1930 г. начались массовые аресты рабочих активистов ФОРА, которые затем продолжались ежедневно. Сотни членов организации были арестованы, помещения рабочих союзов закрыты. Среди задержанных оказались члены Федерального совета и Совета Федерации Буэнос-Айреса, органов отдельных союзов. Систематические обыски и облавы не прекращались месяцами. 90 задержанных поместили на военный корабль «Патагония». Арестованы были секретарь АКАТ Мануэль Вильяр и казначей Беренгер. Другой секретарь АКАТ Д. Абад де Сантильян смог укрыться в Уругвае [54]. Воспользовавшись установлением диктатуры и разгромом рабочих организаций, предприниматели уволили 2 тысячи металлистов. Нелегальный временный совет столичной организации ФОРА, соЗДаННЫЙ вместо арестованного Совета, объявил 7 октября о проведении 24-часовой всеобщей стачки протеста, ставшей первым выступлением против военного режима. Несмотря на огромные организационные и информационные трудности, к выступлению присоединились шоферы, кучера, все работники транспорта (кроме водителей трамваев), докеры и небольшое число строителей. Профсоюз докеров УСА заявил о выходе из реформистского профобъединения и заключил соглашение с ФОРА [55]. Сразу после стачки военный режим приступил к массовой ссылке рабочих активистов. 40 человек были изгнаны из страны. Лино Барбетти и Тулио Кардамоне были депортированы в фашистскую Италию. Среди высланных были члены Федерального совета ФОРА, Совета А КАТ, редакции «Ла Протеста», такие видные активисты, как Херонимо Родригес, Авелино Лопес, Флорентино Карвальо, Рамон Кахидс, Эдмундо Вендрель, Томас Гарсиа, Хулио Стефани, Альварсс Нието, Эдуардо Васкес, Хуан Карраско, Хосе Менендсс, Мануэль Сервиньо, Мануэль Ортега, Франсиско Диас, Рохелио Лопес, Томас Фрейре, Телесфоро Мартин, Хосе Боррего, Мануэль Гонсалес, Пабло Эрреро, Рамиро Мендсс, Теофанос Собрино, Антонио Родригес, Мануэль Бритос, Хорхе Рей Вильяльба, Сильвестре Агра, Аурелио Эрнандес и др. [56]. Сосланных нередко убивали в местах ссылки. Только в ссылке в Ушуайе (Патагония) с 7 октября 1930 г. по 19 февраля 1932 г были убиты не менее 17 заключенных. 21—22 октября 1930 г. подпольный Федеральный совет ФОРА попытался организовать общенациональную всеобщую стачку; наиболее активно в ней участвовали снова шоферы и докеры. К выступлению примкнули независимые профсоюзы и даже коммунисты. Рабочим удалось полностью парализовать порт столицы и передвижение по реке Рио-дс-ла-Плата. В Мар-дсль- Плата стачка оказалась полной, в Байя- Бланке и Санта-Фе ее поддержало множество трудящихся. Ответом стали новые массовые аресты в столице, СантаФе, Байя-Бланке и Мар-дель-Плата [57]. 6 декабря 1930 г. на улицах столицы произошли вооруженные столкновения между рабочими и полицией. Арестованные рабочие были приговорены к смерти, но позднее приговор был заменен на каторжные работы [58]. Прошли студенческие стачки в Буэнос-Айресе, Ла-Плате, Кордове и Росарио, демонстрации женщин [59]. Власти поставили перед собой задачу «полностью уничтожить ФОРА» [6О]. Напротив, реформистские профсоюзы пользовались снисходительным отношением со стороны военной диктатуры. Уругвайское либертарное рабочее движение: между анархизмом и синдикализмом 1923-й стал годом официального раскола уругвайского синдикализма. «Анархо-диктатурщики», коммунисты и реформисты договорились созвать собственный конгресс. К нему примкнули «Комитет рабочего единства», Федерация моряков, ряд автономных профсоюзов и союзов, вышедших из Уругвайской региональной рабочей федерации (ФОРУ) СмЦИИ МАТ. Были разработаны два проекта статутов синдикалистский и другой, который защищали сторонники Профинтерна и коммунистов [63]. На конгрессе в Монтевидео 19—23 сентября 1923 г. разгорелась острая борьба между «анархо-диктатурщиками» и коммунистами: каждое из течений стремилось провести свою идеологическую линию. С незначительным большинством победили первые [62]. «Органическая хартия» УСУ закрепляла основные положения революционного синдикализма: пункт о непримиримости классовых интересов работников умственного и физического труда, с одной стороны, и буржуазии, с другой; представление о рабочих союзах как единСТВСННОЙ форме борьбы с капитализмом и государством и как оргаНИЗаЦИИ, призванной их заменить; признание прямого действия в качестве единственного метода борьбы; ориентация на осуществление социальной революции, экспроприации капитала и свержение государства; категорический отказ от контактов с политическими партиями и подчинения их руководству, а также от любого участия в выборах; определенная степень автономии местных оргаНИЗаЦИЙ и отсутствие оплачиваемых функционеров. В то же время, в соответствии с воззрениями «анархо-диктатурщиков», в документе признавалась идея экономической и политической власти профсоюзов на «переходный период». Он понимался как «период революционной борьбы между двумя классами, которые оспаривают друг у друга право управлять судьбами общества». Сам термин «диктатура пролетариата» в тексте отсутствует, но явно подразумевается, как явствует, к примеру, из следующих строк: «...трудящийся масс должен завоевать и удержать господство над паразитическим классом, осуществляя свои принудительные функции синдикально организованного класса до тех пор, пока буржуазия не будет убеждена в необходимости трудиться, если она хочет есть...». Носителем такой предполагаемой «диктатуры пролетариата» выступала, разумеется, не партия, а профсоюзы. Конгресс УСУ постановил сохранять автономию профцентра в международном профдвижении и поддержал предложение французских синдикалистов на Учредительном конгрессе МАТ об установлении международного единства революционных рабочих союзов [63]. В 1924 г. в УСУ числились 47 профсоюзных организаций [64]. По некоторым данным, в нем состояло около пяти тысяч членов [65]. Характерной чертой рабочего движения Уругвая в 1920— 1930-х годах был низкий уровень официального членства в профсоюзах. Из 350 тысяч наемных работников в профсоюзах состояло и регулярно уплачивало взносы около семи тысяч, однако реальное влияние этих организаций выходило далеко за рамки формального членства и позволяло устраивать крупные забастовки. В идейно-политическом отношении профсоюзное движение разделилось на четыре основных течения, сопоставимых по своим силам. В 1923 г. под влиянием «анархо-диктатурщиков» находилось 26 небольших профсоюзов (строителей, швейников, кожевников, деревообделочников, муниципальных рабочих, транспортников, стольщиков и др.) с 1950 членами. Коммунисты контролировали 30 профсоюзов (транспортников, кожевников, полиграфистов, табачников, строителей, санитарных работников, пищевиков, стекольщиков, почтово-телеграфных работников, деревообделочников и др.), в которых состояло 3250 человек. В состав ФОРУ в 1923 г. входило пять профсоюзов, три из которых были сравнительно крупными (Объединенный синдикат работников автомобильной отрасли с 600 членами, пекарей с 600 членами и металлистов со 100 членами); всего в них состояло 1450 членов. Наконец, имелось три «нейтральных» профсоюза (пищевиков, транспортников и строителей) с 510 членами. К 1926 г. положение существенно не изменилось: 27 профсоюзов «анархо-диктатурщиков» с 1900 членами, 32 прокоммунистических профсоюза с 2990 членами, 6 союзов ФОРУ с 1230 членами (650 пекарей, 500 работников автомобильной отрасли, 2 профсоюза строителей с 50 членами и т.д.) и 7 независимых с 950 членами. За три года произошли лишь небольшие перемены: союз металлистов, ранее входивший в ФОРУ, стал независимым, «анархо-диктаторский» профсоюз деревообделочников распался, а руководство организации почтово-телеграфных работников перешло от коммунистов к «диктатурщикам» [66]. Все союзы, находившиеся под контролем «анархо-диктатурщиков», и большая часть прокоммунистических союзов входили в состав УСУ, который был, таким образом, крупнейшим профцентром Уругвая. Однако он раздирался острой внутренней борьбой. В сообщении автономных профсоюзов Уругвая Всероссийскому центральному совету профсоюзов в 1927 г. отмечалось, что УСУ находится в состоянии «постоянного противоборства, постоянной настороженности, постоянного недоверия» [67]. Руководство в УСУ принадлежало «анархо-диктатурщикам», которые в 1923 г. заняли все места в Центральном комитете объединения, кроме одного. Они отказались принять в состав профобъединения 8 профсоюзов из числа тех, которые находились под контролем коммунистов [68]. С 1924 г. противоборство между «анархо-диктатурщиками» и коммунистами в УСУ нарастало. Первые по-прежнему отказывались принять в профобъединение некоторые прокоммунистические профсоюзы и исключили ряд других. ЦК компартии организовал в 1925 г. две встречи с участием лидеров ЦК УСУ, но согласия достичь не удалось. Коммунисты были недовольны также тем, что в УСУ действовал принцип голосования по профсоюзам, а не по количеству их членов, что лишало их возможности добиться большинства [69]. Они протестовали против недопущения на собрания и конференции профобъединения активистов, выдвинутых кандидатами от компартии на парламентских и муниципальных выборах (такая практика соответствовала антипарламентским и внепартийным принципам УСУ). В адрес ЦК УСУ выдвигались также обвинения в отказе поддержать ряд выступлений прокоммунистических профсоюзов (например, организованный союзом рабочих мельниц бойкот фирмы [70]. Чтобы сплотить свои силы в рабочем движении, коммунисты созвали 10—16 ноября 1927 г. в Монтевидео конференцию, на которой учредили «Блок рабочего единства» (БРЕ) во главе с генеральным секретарем Э. Гомесом. Встреча проходила по ИНИЦИаТИве Федерации моряков и собрала 30 профсоюзов. К концу декабря 1927 г. в БРЕ состояли уже 32 профсоюза. Блок потребовал, чтобы руководство УСУ считалось с делегатами от профсоюзов, созвало новый конгресс с участием всех союзов, воючая находящихся под влиянием компартии. БРЕ намеревался вести борьбу за «единый пролетарский фронт» и единство профдвижения как в национальном, так и в общемировом масштабе, пропагандируя при этом «принципы и тактику Профинтерна» [71]. Часть профсоюзов БРЕ входила в состав УСУ, другие являлись автономными, но добивались приема в ряды профобъединения. В начале 1928 г., по утверждению компартии, в этих союзах насчитывалось около 4800 членов [72]. Острый конфликт существовал и между УСУ и ФОРУ. УСУ оспаривал положение ФОРУ в МАТ, заявлял, что «согласен» с МАТ, хотя и не присоединяется к ней, чтобы не подрывать «единства» мирового рабочего движения. В свою очередь, ФОРУ называла соперников «столь же хамелеонской и клеветнической организацией, что и ее сестра УСА» в Аргентине, прибежищем предателей и «ренегатов от анархизма», «анархо-диктатурщиков» и «коммунистов-государственников» [73]. Профсоюзы строителей и маляров ФОРУ исключшш из своих рядов меньшинство сторонников УСУ [74]. Между членами профсоюзов различной ориентации вспыхивали даже физические столкновения. В 1925 г. Центральная хунта Объединенного синдиката работников автомобильной отрасли исключила из рядов союза коммуниста Фрериа. Компартия созвала открытое собрание для обсуждения инцидента, в митинге приняли участис и ведущие анархистские активисты профсоюза. Словесные дебаты переросли в стрельбу, один из рабочих был ранен. Синдикат автомобильной отрасли отказывался поддержать бойкоты фирм, объявленные сторонниками коммунистов, и т.д. Коммунисты обвиняли руководство УСУ в том, что оно не оказывает достаточной помощи товарищам, столкнувшимся с нападками со стороны членов ФОРУ [75] Оставшись в меньшинстве, ФОРУ продолжала проводить рабочие выступления. 1 мая 1923 г. в ходе демонстрации в Монтевидео при столкновении с полицией был убит один рабочий. Хотя ФО РУ не участвовала в этой акции, она призвала к проведению всеобщей стачки протеста против полицейских репрессий. Выступление имело успех. В том же месяце федерация организовала еще одну всеобщую стачку против выдачи Аргентине анархиста Рамона Сильвейры. Но предотвратить выдачу не удалось [76]. В 1925 г. власти Уругвая попытались провести закон о создании государственных профсоюзов по примеру фашистской Италии“ Был принят антизабастовочный закон. Власти использовали его для подавления анархистского рабочего движения. В мае два члена союза работников автомобильной отрасли ФОРУ Альфредо Типа и Ф.Серон были приговорены к 17 годам тюрьмы за участие в забастовке в 1921 г., а пекарь Анхель Корбан — к 5 годам тюремного заключения. ФОРУ призвала к солидарности с рабочими, осужденными в соответствии с новым законом [77]. В период 1925—1927 годов, по информации ЦК компартии, произошло 35 стачек и локаутов, затронувших 2700 работников. Из них 26 трудовых конфликтов (2, I тыс. участников) возглавлялись коммунистами, 4 — «анархо-диктатурщиками» (300 участников), 3 — ФОРУ (200 участников) и 2 нейтральными профсоюзами (150 участников) [78]. Эти выступления носили частичный характер. Весной 1927 г. после того, как власти прибегли к репрсссиям против союзов пекарей и автомобильной отрасли, закрыли их помещения и произвели аресты ряда рабочих активистов, ФОРУ провозгласила 8 апреля всеобщую стачку, которая продолжалась 3 дня. Она имела лишь ограниченный успех, поскольку многие отрасли продолжали работать. УСУ ограничился тем, что провел 9 апреля собственную 24-часовую всеобщую забастовку, независимо от ФОРУ. Синдикалистам также не удалось добиться полного прекращения работы. Не прекратилась подача электроэнергии и воды, были открыты кафе, рестораны, торговые точки, ходили поезда и частично трамваи. К забастовочным выступлениям примкнули работники автомобњльной отрасли, обувщики, деревообделочники, табачники, портовики, возчики, мельники, строители, каменщики, маляры, портные и ряд других категорий трудящихся [80]. К концу 1920-х годов отношения между анархистским крылом УСУ и коммунистами обострились настолько, что дело дошло до открытого раскола. Несмотря на провозглашенный нейтралитет в вопросах международной ориентации, Синдикальный союз все больше отдалялся от Профинтерна, считая теперь, что «это то же самое, что и Профцентр отклонил приглашение советских профсоюзов прислать делегацию на празднование 10-летия Октябрьской революции 1917 г. в Москву. Автономные профсоюзы направили анархиста Кастрильехо, который написал затем восторжснныс отзывы о советском режиме — к большому удовлетворению уругвайских коммунистов. Последние сообщали в Москву, что эти репортажи принесли больше пользы, чем если бы их написал коммунист [82]. Аналогичный кризис возник и в связи с вопросом о посылке делегации на IV конгресс Профинтерна. ЦК УСУ объявил текст приглашения фальшивкой коммунистов и постановил, что ни один из профсоюзов, входящих в профобъединение, нс должен печатать свои материалы в коммунистической газете «Хустисиа». В ответ компартия поручила профсоюзу коммунальных рабочих УСУ, находившемуся под ее контролем, собрать конференцию меньшинства, на которую собрались восемь профсоюзов из Монтевидео, объединявших 2900 членов. Она направила на конгресс Профинтерна известного анархиста Хуана Льорку, также выступившего как апологет советского режима. После его возвращения в Уругвай коммунисты организовали ему поездки по стране [83]. Терпению анархистов в Синдикальном союзе пришел конец. 28 января 1928 г. конференция профобъединения потребовала распустить «Блок рабочего единства». Профсоюзам, входящим одновременно в УСУ и в БРЕ, было предложено в шестимесячный срок выйти из блока. В противном случае они подлежали исключению из УСУ [84]. ЦК компартии осудил предъявленный ультиматум и, со своей стороны, предпринял тактический маневр. Руководство партии объявило, что оно согласно на роспуск БРЕ, но при выполнении ЦК УСУ ряда условий: приема в профобъединение всех желающих союзов, «урегулирования» положения профсоюзов меньшинства, имеющих задолженности по членским взносам, признания за профсоюзами права на критику, пропаганду, а также избрание в качестве делегатов тех лиц, которых они СОЧТУТ нужным, и прекращения их «преследования за политические убеждения», введения системы «самой широкой рабочей демократии» и искоренения «всякого сектантства в руководстве УСУ» [85]. По существу, Синдикальный союз должен был отказаться от антипарламентских и внепартийных принципов и допустить в свои ряды все прокоммунистические союзы, превратившись в орудие коммунистической партии. Разумеется, эти требования были совершенно неприемлемы, и коммунисты это прекрасно понимали, именно поэтому они и выдвинули эти положения. В отчете Профинтерну от 6 марта 1928 г. ЦК Компартии Уругвая подчеркивал: «Если бы мы предполагали хоть малейшую возможность того, что вожди УСУ согласятся на наше предложение, мы бы никогда его не сделали... Но наше вышеприведенное предложение позволяло нам припереть сектантских вождей к стене» 86 Коммунисты рассчитывали принудить синдикалистов и анархистов из руководства профцентра ИСОЮЧИТЬ из профобъединения не только прокоммунистические, но и колеблющиеся союзы (такие, как союзы табачников, служащих гостиниц, официантов и поваров [87]. Выдвинутые условия самороспуска одобрњла и конференция БРЕ. Однако печатный орган УСУ отверг их. В марте 1928 г. конференция профцентра постановила ИСКЛЮчить 12 профсоюзов БРЕ, которые входили в состав или добивались приема в профобъединение. В них состояло более З тысяч членов. Было решено также принять меры, чтобы не допустить возвращения исключенных в УСУ [88]. После этого в профцентре оставалось около 2,3 тысячи членов, но положение УСУ оставалось неустойчивым. Опорой анархистов и синдикалистов служили объединенный союз швейников, союз шляпников и небольшие союзы каменотесов. Союз табачников склонялся к БРЕ, союз полиграфистов избрал коммунистическое руководство, союз поваров выступал против раскола. Сравнительно крупный союз служащих гостиниц (400 членов) колебался, но склонялся в сторону анархистов. «По тактическим соображениям» коммунисты не спешили с оформлением собственного профобъединения. Они призывали ЦК УСУ «восстановить профсоюзное единство», а входящие в него профсоюзы — протестовать против раскола [89]. ЦК УСУ в изданном им манифесте «к союзам и пролетариату» отверг аргументы и обвинения коммунистов, обвинив их в злоупотреблении «долготерпением» и «альтруизмом» УСУ, сектантстве, «агрессивных» попытках захватить организацию и навязать ей партийную линию и руководство профессиональных политиков, а также в саботаже акций и мероприятий профцентра. Синдикальные группы, созданные компартией внутри профсоюзов, «господствовали в них, как хозяева и сеньоры», говорилось в манифесте. Они «никогда не стремились к тому, чтобы оказать помощь вдохновляемых ими союзов какому-либо делу, представлявшему коллективный интерес», и помогали только своим сторонникам. Единственное, чем занимались прокоммунистические союзы, — это установление «материальной взаимосвязи» между партией и профцентром [9О]. Попытки компартии перетянуть на свою сторону синдикалистов продолжались более года. Только в 1929 г. сторонники компартии создали Всеобщую конфедерацию труда Уругвая. Чем больше становилось отчуждение между коммунистами и лидерами синдикалистского УСУ, тем отчетливее намечалось сближение между ФОРУ и УСУ, также заявлявшем о том, что он стоит на почве МАТ Союз работников автомобильной отрасли в 1928 г. проводил свои собрания в помещениях УСУ [91]. К союзу с ФОРУ синдикалистов подталкивали конфликты с компартией и глубокий кризис их профобъединения, которое к августу 1925 г. потеряло до 4070 своих членов, в январе 1927 г. — профсоюзы пекарей и мозаичников, а в 1928 г. — прокоммунистические союзы. По инициативе анархистского союза пекарей и несмотря на противодействие коммунистов в 1928—1929 гг. велись переговоры об объединснии ФОРУ и УСУ. Было достигнуто соглашение о создании единой «Уругвайской рабочей синдикальной федерации». Новое объединение должно было принять Деиарацию принципов, соответствующую аналогичным документам МАТ и АКАТ. Однако в итоге объединение не состоялось [92]. Число членов ФОРУ росло. Если в 1928 г. в федерации насчитывалось 14 профсоюзов с 2240 членами (в УСУ было в это время 23 синдиката с 3960 членами), то в 1929 г. ее численность возросла до 3,5 тысяч [93], а в 1930 г. — до 6 тысяч [94]. В 1929 г. в результате раскола прокоммунистического профсоюза строителей часть его членов образовала новый союз, вступивший в ФОРУ. Между анархистами и коммунистами нередко вспыхивали насильственные столкновения. Так, в 1929 г. коммунисты попытались разрушить сильный анархистский союз работников автомобильной отрасли (в него входили 5 секций — шоферов, мойщиков машин, кузовщиков, служащих как таковых и механиков). В ходе конфликта в автобусной фирме «Эль Десеадо» произошло столкновение между анархистами и коммунистами. Были убиты член ФОРУ Артуро Моралес и коммунист Э. Оспера, который выступил в качестве штрейкбрехера и донес на активистов ФОРУ как на участников акции саботажа. Три члена ФОРУ (Сиснерос, Кербис и Ойнэнард) были арестованы в связи с этим инцидентом и обвинены в убийстве. В тюрьме их подвергали пыткам [95]. Несмотря на то что в Уругвае существовал демократический режим, власти нередко прибегали к репрессиям против анархистского рабочего движения. В 1930 г. член ФОРУ А. Типа был приговорен к 15 годам тюремного заключения. Тем не менее организация продолжала активную работу. В знак протеста против приговора к смертной казни трех анархистов, обвиненных в убийстве коммуниста в 1929 г., ФОРУ и УСУ объявили всеобщую стачку в годовщину независимости страны. Были полностью парализованы промышленность и строительство, не выходили газеты, остановился почти весь транспорт, кроме трамваев. В итоге смертная казнь была заменена на длительное тюремное заключение сроком на 4—6 лет [96]. К началу 30-х годов рабочее движение в Уругвае было третьим по своей силе после Аргентины и Бразилии. Рабочие-анархисты активно участвовали в выступлениях солидарности с К. Вил ькенсом, Сакко и Ванцетти, С. Радовицким. В течение 1930 г. ФОРУ организовала ряд серьезных стачек. В ходе их часто возникали столкновения между бастовавшими рабочими и штрейкбрехерами. ФОРУ вела также активную устную и печатную анархистскую пропаганду. В конце 1930 г. движение в Уругвае получило крупное пополнение за счет беженцев из соседней Аргентины, где произошел военный переворот [97]. В стране был создан Комитет борьбы против милитаристской реакции в Аргентине и угрозы установления военного правления в Уругвае. В него вошли ФОРУ и УСУ, входящие в них Союз объединенных автомобильных рабочих, союз выработки железа и железокузнсчных инструментов, союз кузнецов, объединенные профсоюзы поваров, помощников и чернорабочих, объединенные союзы гравировщиков клише и печатников, союз каменнопаркетчиков, союз водопроводчиков, три профсоюза пекарей, союз по проводке парового отопления, союз изготовителей каменных и погребальных монументов; а также самостоятельн ые профсоюзы и профсоюзное объединение известки и глины, анархистские группы «Прогресс», «Уверенность», Италоязычные анархистские группы, Объединение анархистских групп борьбы за прогресс, Федерация российских рабочих организаций Южной Америки, Центр женской культуры, Студенческий центр, Федерация объединенных студентов провинциальных городов, Федерация студентов юриспруденции и Федерация университетских преподавателеи [98]. Уругвайская региональная рабочая федерация выступала в идейном плане с тех же позиций, что и ФОРА. После того как в 1930 г. штаб-квартира АКАТ была переведена в Монтевидео, а ФОРА была в значительной мере парализована правительственным тсррором, ФОРУ начинает играть наиболее активную роль в отстаивании «фористских» принципов внутри международного либертарного движения трудящихся. Попытки объединения бразильских анархо-синдикалистов Правительство президента Артура Бернардиса (1922—1927 гг.) обрушило на анархистов и анархо-синдикалистов волну преследований. После военных восстаний в июле 1922 г. в форте Копакабана и в июле 1924 г. в Сан-Паулу (в последнем участвовали в индивидуальном порядке некоторые анархисты) мишенью государственных репрессий становились как оппозиционные военнослужащие и коммунисты, так и либертарии. К 1930 г. более тысячи анархистов без всякого суда и следствия были убиты и похоронены в концлагере Ояпоки (территория Амапа) 99 . Многие другие были высланы из страны. Тем не менсе анархистское и рабочее движение удерживало свои позиции. В 1922—1929 годах в забастовках участвовали 100—150 тысяч человек 1О0 Многие из них поддерживали либертариев и связанные с ними профсоюзы. В Рио-де-Жанейро анархо-синдикализм переживал спад после поражения осенью 1918 г. Многие рабочие разочаровались в профсоюзах и покинули их. Союз рабочих текстильной промышленности, который в 1918 г. находился под влиянием анархистов, перешел под контроль реформистов, не имевших определенной идейной ориентации. Его численность резко сократилась — с 29 тысяч членов до 1 тысячи в 1923 г. [101]. Однако анархо-синдикалисты продолжали работу, отстаивая самостоятельность рабочего движения и его независимость от политических партий. Они выступали на общих собраниях представителей рабочих организаций против предложений коммунистов о создании «единого фронта» [102]. В 1923 г. оформилась анархо-синдикалистская Рабочая федерация Рио-де-Жанейро. Коммунистическая группа пыталась установить в ней свой контроль, но не добилась успеха и откололась [103]. Наиболее мощным среди профсоюзов, входивших в Рабочую федерацию Рио, был Союз рабочих гражданского строительства. Он провел в 20-е годы целый ряд экономических и социальных выступлений, сопровождавшихся острой борьбой с предпринимателями и правительством. Так, организованная им забастовка солидарности с сапожниками продолжалась 42 дня и парализовала всю строительную отрасль. Рабочая федерация Рио была активна и в ряде других экономических конфликтов. Власти отвечали на рабочие выступления введением чрезвычайных законов: профсоты запрещались, активисты подвергались арестам и ссылкам [104]. Анархо-синдикалисты возглавляли выступления шахтеров в первой половине 20-х годов. В марте 1924 г. интернациональный трудовой коллектив шахтеров (испанцы, немцы и др.) шахты Аррику ди Рату около Жераниму решил создать свой профсоюз. Один человек был арестован. После митинга мая были уволены несколько членов Рабочей федерации. В ответ шахтеры начали стачку, потребовав также повышения зарплаты на 25%. Власти прибегли к репрессиям: 100 рабочих были высланы в Порту-Алегри (штат Риу-Гранди-ду-Сул), 50 человек связаны и отправлены работать насильно. В Порту-Алегри прошли массовые митинги протеста. 6 июня выступление рабочих было подавлено [1О5]. 12 июня по инициативе шахтеров началась всеобщая стачка в Жуис-ди-фора (штат Минас-Жерайс). В ней приняли участие З тысячи трудящихся. Вся жизнь в городе была парализована. Власти направили войска против бастующих и распорядились арестовать активистов, включая секретаря федерации шахтеров Г. ди Карвалью. Добиваясь его освобождения, рабочие блокировали движение транспорта и сумели добиться выполнения своих требований [106]. В 1924 г Рабочая федерация Рио-де-Жанейро планировала начать издание ежедневной газеты, чтобы способствовать объединению рабочего класса Бразилии в единую организацию на принципах МАТ [107]. с которой федерация поддерживала контакты, намереваясь вступить в анархо-синдикалистский Интернационал [108]. Анархо-синдикалисты из Рио-де-Жанейро, Сан-Паулу, Риу-Гранди-ду-Сул и других регионов решили направить на конгресс МАТ делегата Карлуша Диаша, но этот план так и не был осуществлен [109]. Росту анархо-синдикалистского движения помешали новые преследования после военного мятежа в июле 1924 г. — полицсйские репрессии, обыски в помещениях профсоюзов [110] «В Рио-деЖанейро и Сан-Паулу... правительственные войска убили множество активных товарищей, других выслали из страны...» — сообщал Д. Абад де Сантильян [111]. В июле 1924 г. в Рио-де-Жанейро были арестованы анархисты Николау Парадас, Домингус Пассус, Жозе Алвис ду Насименту, Антониу Алвис, Домингу Брас и другие; они были сосланы в Ояпоки. В 1925 г. в этой ссылке скончались Жозе Мария Фернандис Варелла, Ж. АЛВИС, Н. Парадас, М. Мартиас. Пять сосланных были освобождены. К началу 1926 г. в ссылке оставались шесть анархистов — М. Феррейру Гомис, Т.Д. Броше, Жозе Баптиста да Силва, Биофило Панкласта, Педру Агусту да Мотту Нину Мартинс, А. Салгаду. К концу 1929 г. умерли также Ж. Б. да Силва и ПА. да Мотту. Многие анархисты и синдикалисты были высланы в Уругвай, Испанию, Италию, Португалию и другие страны [112]. Воспользовавшись ослаблением революционного синдикализма, вновь попытались распространить свое влияние КОММУНИСТЫ [113]. Они продолжали издавать легальную газету в Рио-де-Жанейро, хотя синдикалистам в этом было отказано. В 1925 г. анархо-синдикалистское движение в таких крупнейших центрах, как Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу, оставалось подавленным. «Неограниченно властвует реакция», — констатировал бюллетень МАТ. Виднейшие анархисты Рио (Жозе Ойтисика и другие) находились в заключении. Многие были сосланы на Север страны или на остров Тринидад [114]. Лишь в южном штате Риу-Гранди-ду-Сул отмечалось оживление синдикалистских организаций, а коммунисты не пользовались существенным влиянием. Здесь продолжала действовать анархо-синдикалистская Рабочая федерация Риу-Гранди-ду-Сул. Многие из состоявших в ней рабочих были переселенцами из Германии. В начале 1925 г. в федерации насчитывалось 2380 членов. В нее входили Рабочая федерация ПортуАлегри (1 тысяча трудящихся, из них 600 пекарей, 200 сапожников, 100 работников гостиниц, 60 членов межпрофессионального союза и 40 членов немецкой секции), шахтеры Сан-Жерониму (200 человек), Рабочая лига Пелотаса (200 человек), немецкий Всеобщий рабочий союз Риу-фанди-ду-Сул (200 членов), рабочий союз Баже (300 членов), союз сельскохозяйственных рабочих и мелких крестьян Боа- Виста и окрестностей (400 членов), немецкая Группа свободных рабочих Жиньи (80 человек). К федерации примыкал еще ряд групп немецких колонистов. Численность организации снизилась в результате репрессий после 1923 г.; в 1924 г. были утеряны связи с единомышленниками в Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро, где анархо-синдикалистские организации подверглись разгрому. Нсмецкоязычная еженедельная анархо-синдикалистская газета «Дер Фрайе Арбайтер» в Порту-Алегри с КОНЦа 1924 г. подвергалась преследованию цензуры, а в начале 1925 г. была запрещена. Был запрещен и выпуск газеты «Трабалью» на португальском языке (вышел один номер). С 1 марта 1925 г. анархо-синдикалисты начали издавать бюллетень «У Синдикалиста». Лишившись контактов с анархистами из других районов страны, Рабочая федерация Риу- Гранди-ду-Сул на собрании делегатов 8 февраля l925 г. единогласно постановила присоединиться к МАТ [115]. В 1925 г. в Порту-Алегри образовались два новых профсоюза — портных (80 членов) и рабочих лесопильной промышленности (60 членов). Союз моряков внутренних вод имел свои отделения в нсскольких городах штата — Порту-Алегри (200 членов), Риу-Гранди (400 членов) и Пелотас (100 членов) при общем числе 5000 работников, занятых в отрасли. В Капон-Лионе возник профсоюз каменщиков (200 членов), также присоединившийся к Рабочей федерации штата. Готовилось создание профсоюза металлистов. Рабочая федерация в Порту-Алегри примыкала к Международному антимилитаристскому бюро и создала антимилитаристский комитет, который подготовил проведение «антимилитаристской недели» в августе 1925 г. [116]. 27 сентября — 2 октября 1925 г. прошел 3-й рабочий конгресс Риу- Гранди-ду-Сул. Присутствовали делегаты от 23 рабочих организаций, а также Комитета помощи социальным заключенным и двух журналов. Были одобрены Декларация принципов МАТ и создание «пакта международной анархистской солидарности» [117]. Большое внимание было уделено борьбе с влиянием коммунистов в профсоюзах [118] В связи с тем что вербовщики в Европе приглашали рабочих стекольной промышленности ехать работать в Бразилию, бразильские анархо-синдикалисты предупреждали европейских трудящихся о реальных условиях труда в их стране и призывали рабочих к осторожности [119]. К началу 1928 г. анархо-синдикалистам удалось воссоздать организации в различных штатах страны. В Риу-Гранди-ду-Сул успешно действовала Рабочая федерация штата; реформистские профсоюзы практически отсутствовали. В подпольном 4-м рабочем конгрессе приняли участие делегаты от 16 организаций трудящихся, 2 журналов, 6 анархистских групп, множество активистов из СанПаулу, бежавших в этот штат (Флорентину ди Карвалью, Домингус Пассус и др.), и наблюдатели из Уругвая, Парагвая и Аргентины [120]. В Порту-Алегри синдикалистский профсоюз каменщиков объединил до 8070 работников отрасли, было создано новое отделение в Тристеса. Союз пекарей организовывал крупные собрания и миТИНГИ. 4070 рабочих-металлистов состояли в революционно-синдикалистском профсоюзе. Ему удалось выиграть забастовку на фирме «Кампани» и развернуть кампанию за улучшение гигиены труда. Восстанавливал работу профсоюз строителей, организовавший движение за 8-часовой рабочий день, против сверхурочного труда. Анархо-синдикалисты смогли создать профсоюз печатников, присоединившийся к местной федерации [121]. В Сан-Паулу, где после военного восстания в 1924 г. было объявлено о роспуске профсоюзов, реформистам и коммунистам долго не удавалось восстановить свое влияние, а к концу 1920-х годов наметилось некоторое оживление анархо-синдикалистов. В Белене (штат Пара) действовал ряд профсоюзов, заявивших о присоединении к МАТ, и независимые организации. Несколько анархо-синдикалистских союзов имелось также в Белу-Оризонти (штат Минас-Жерайс) и в штате Парана. Удалось возродить Рабочую федерацию Рио-деЖанейро: ей приходилось сосуществовать с прокоммунистической Региональной рабочей федерацией, возглавлявшейся бывшими анархистами О. Бранданом и М. ди Оливейрой, а также реформистскими профсоюзами. Большая часть рабочих Рио оставалась неорганизованной [122]. Анархо-синдикалисты приняли активное участие в кампании солидарности с приговоренными к смертной казни в США анархистами Сакко и Ванцетти; ряд активистов движения был на некоторое время задержан. I января 1928 г. Рабочая федерация Риу-Гранди-ду-Сул созвала в Пелотас конгресс, на который пригласила рабочие организации со всей страны для создания общенациональной Бразильской региональной рабочей федерации [123]. Эта федерация признавалась МАТ в качестве ее бразильской секции; центр организации располагался в Баже (Риу-Гранди-ду-Сул) [124]. Бразильские анархо-синдикалисты вели энергичную кампанию за освобождение политзаключенных. Созданный в Рио-де-Жанейро комитет обратился к МАТ с просьбой распространить обращение к революционным рабочим Европы, в котором они призвали к бойкоту бразильских товаров. Анархо-синдикалисты Бразилии вновь предостерегали европейских рабочих от эмиграции в их страну, предупреждая их о том, что их заманивают в рабские или ненадежные условия [125]. В 1929 г., согласно годовому отчету Секретариата Интернационала, в Южной Бразилии организации МАТ действовали почти во всех городах и портах. Они издавали печатные органы на португальском, итальянском и немецком языках. Наиболее сильные синдикаты действовали в Рио-де-Жанейро: профсоюзы строителей, сапожников и других профессий объединялись в Рабочую федерацию, издававшую орган «Асан дирета». Основные выступления рабочих носили оборонительный характер. Только в Сан-Паулу состоялась крупная стачка книгопечатников. Однако участие организации МАТ в ней было слабым. Эта забастовка закончилась неудачеио [126]. В целом союзы, входившие в анархо-синдикалистский Интернационал, действовали в 1929—1930 годах в шести штатах страны, включая Риу-Гранди-ду-Сул (2 тысячи членов, в том числе в Порту-Алегри, Пелотасе, Уругваяне, Баже и др.), Паране, Рио-де-Жанейро (4 тысячи членов) и др. [127]. Несмотря на этот прогресс, положение анархо-синдикалистского движения в Бразилии оставалось сложным. И не только из-за репрессий властей. Много сил уходило на противостояние со сторонниками компартии. Те проводили политику систематического проникновения в рабочие союзы, нападали на свободные профсоюзы (сапожников, строителей и т.д. в Рио-де-Жанейро). Коммунисты. Бастус и Г. Санчес убили анархиста-сапожника Антониу Домингеса, графика дамиана и ранили 12 человек [128] В свою очередь, коммунисты обвиняли анархистов в нападениях на своих профсоюзных активистов, в публикации антикоммунистических статей в буржуазных газетах и даже в том, что они якобы обращались за помощью к полиции в борьбе со своими противниками из компартии. Летом 1926 г. бразильские коммунисты сообщали в Профинтерн о том, что Ойтисика призывал к союзу между анархистами и спиритуалистами-теософами, а Лойенрот, выступая на панамериканском конгрессе печати, выразил якобы согласие с мирными инициативами администрации США. Они утверждали, что анархист Карлуш Диаш представлял Бразилию на конференции Международной организации труда в Женеве, и обвинили анархистов в том, что на митинге 1I мая 1926 г. в Рио-де-Жанейро те взяли действия Диаша под защиту и помешали коммунистам критиковать его, спровоцировав арест коммунистического оратора [129]. Ситуация усугублялась расколами внутри самого анархистского движения. Индивидуалисты бичевали коллективистов, анархисты-коммунисты критиковали анархо-синдикалистов, предсказывая, что если синдикализм в конечном счете распространится, то появится «корпус профсоюзных функционеров, которые всю свою энергию направят на обустройство нового государства, и, как следствие, это будет содействовать новому экономическому неравенству наряду с неравенством политическим. На месте буржуазного класса возникнет класс функционеров» [130]. В октябре 1930 г. в Бразилии произошел переворот, организованный национал-реформистским «Либеральным альянсом» во главе с Жетулиу Варгасом. Часть анархистов (к примеру, Ойтисика) приветствовала его как «революцию» [131]. В комментарии бюллстеня МАТ эта позиция подверглась осуждению: было заявлено, что анархо-синдикалисты отвергают любые правительства [132]. Первое время после переворота революционное рабочее движение пользовалось большей свободой, чем при предыдущих режимах. Но такое положение существовало недолго. Уже вскоре новое правительство Варгаса установило жестокую диктатуру. Вначале еще могли действовать революционные профсоюзы прежде всего в Риу- Грандиду-Сул и Сан-Паулу, но и их деятельность была существенно ограничена [133]. Чилийский анархо-синдикализм 1920-х годов Чилийские Индустриальные рабочие мира предварительно одобрили присоединение к Интернационалу революционных синдикалистов уже в начале 1923 г. [134]. На конгрессе ИРМ Чили, состоявшемся 15 марта 1924 г. в Сантьяго с участием местных федераций из Сантьяго, Вальпараисо, Тальки, Консепсьона и других городов, делегаты официально высказались за вступление в МАТ. В 1924 г. организация приняла анархо-коммунизм и радикально децентрализовала свою структуру. В то же самое время в стране действовал и ряд автономных профсоюзов, также симпатизировавших МАТ [135]. Многие анархистские профсоюзы хотя и сотрудничали с ИРМ, но нe вошли в эту организацию, опасаясь утратить свою автономию. Одним из самых влиятельных был Союз сапожников, который также выступал за анархо-коммунизм. Как и общества взаимопомощи, синдикалистские профсоюзы боролись не только за лучшие оплату и условия труда, но занимались также образовательной и культурной деятельностью, конструктивными развлечениями. Анархо-синдикалисты организовывали множество чтений, концертов, танцев, игр, спортивных мероприятий. Для распространения либертарной философии издавалось множество периодических изданий. Среди них были: «Верба роха», «Нумен», «Аксьон директа» (журнал ИРМ), «Мар и тьерра» [136]. В 1923 г. ИРМ организовали забастовки докеров в портах Вальпараисо и Сан-Антонио [137] В декабре 1923 г. прошла забастовка докеров в провинции Магальянес против увольнения товарищей; она завершилась успехом, несмотря на использование штрейкбрехеров [138]. В начале октября 1923 г. в Икике началось стачечное движение, закончившееся нападением полиции на помещение рабочих союзов и разгромом анархистского еженедельника «Эль Ссмбрадор». В ходе столкновения с полицией многие забастовщики были ранены. Против 33 человек было возбуждено судебное дело. Однако через несколько недель издание газеты было возобновлено [139]. В 1923— 1924 годах имела место волна полицейских провокаций, выразившаяся в подкладывании динамита в штаб-квартиры ИРМ в Икике и Сантьяго. Это было использовано для оправдания разгрома местных организаций [140]. Анархисты приняли активное участие в Ассамблее рабочих и интеллигентов марта 1925 г., на которую приехали 1200 делегатов со всей страны, включая представителей Рабочей федерации (ФОЧ), Федерации студентов, Союза служащих Чили, писателей Пабло де Рока, Антонио Асеведо Эрнандеса, Карлоса Викунья Фуэнтеса, Хулио Барренечеа, Эухснио Гонсалеса. Была принята резолюция о Депарации принципов, предложенная анархистом Альберто Балоффетом и воючавшая пункты о коллективизации земли, абсолютном отделении церкви от государства, ликвидации постоянной армии, предоставлении права голоса женщинам и равенстве политических и гражданских прав для обоих полов [141]. Число стачек достигло пика к маю 1925 г. Большинство из них было организовано анархистскими союзами, а не прокоммунистической ФОЧ. Так, рабочие шахты Марусиа в марте 1925 г., опасаясь бойни со стороны армии, защищались с оружием в руках и динамитом, убив 36 солдат. Это был один из случаев, когда рабочие перешли в наступление, а не просто были жертвами государственных репрессии 1—2 июня 1925 г. на рудниках Ла- Корунья происходило собрание рабочих селитряных копий, среди которых пользовались влиянием как коммунисты, так и анархисты во главе с Карлосом Гарридо. Собрание обсуждало вопрос о подготовке всеобщей забастовки против голода и увольнений; оно было разогнано полицией. В провинции Икике было введено чрезвычайное положение. Обстановка в Ла-Корунье обострялась, власти разгромили рабочую газету, арестовали и сослали многих рабочих активистов. Это стало сигналом к забастовке. Горняки, собравшиеся на митинг, решили захватить селитряные шахты Галисии и Ла-Коруньи и распределить запасы продовольствия среди голодающих рабочих семей. В ходе марша к управлению рудника рабочие подверглись нападению полицейских, убили двоих, захватили рудничную лавку и здание управления. Вооружившись динамитными шашками, они организовали круговую оборону. Были посланы войска с пулеметами и артиллерией. 4 июня по рабочим был открыт огонь. После того как сотни человек были убиты, горняки сдались и над ними была учинена расправа. Схваченных расстреливали (среди них был и К. Гарридо). Более тысячи захваченных в плен были размещены на велодроме и крейсере. Многие из них погибли или были расстреляны. Общее число жертв превысило 3 тысячи. После бойни в Ла- Корунье рабочее движение ПОшЛО на спад. Правда, отдельные забастовки еще продолжались [143]. Всего было убито 2 тысячи трудящихся и членов их семей, ВИЮчая женщин и детей. Из них 1500 были расстреляны, а 600 — схвачены, закованы в цепи и сброшены с корабля в море. После этого начались жестокие репрессии против всех рабочих организации Анархистская печать была закрыта, в Икике и других городах проведены массовые аресты. Правительственные репрессии покончили с волной забастовок 1925 г. [144]. В 1925 г. анархисты и коммунисты организовали также 6месячную забастовку квартиросъемщиков. Жители всех возрастов были объединены на коммунальном уровне, большая часть их находилась под влиянием анархистов. Бастовавшие требовали сократить квартплату на 5070. При попытке солдат и полицейских осуществить насильственное выселение соседи или другие жители коммуны (особенно женщины и дети) приходили на помощь и препятствовали выселению. Чтобы расколоть движение, правительство создало в каждом муниципалитете «жилищные трибуналы» из представителей владельцев, квартиросъемщиков и правительства, устанавливавшие 50%-ное сокращение квартплаты для жилья, признанного «нездоровым». Коммунисты согласились с созданием трибуналов, но анархисты отказались сотрудничать с правительством. Движение раскололось на легалистов и сторонников прямого действия. В конце 1925 г. оно сошло на нет. Позднее анархисты признавали, что им так и не удалось «ориентировать эту стачку на подлинное пролетарское восстание в момент, когда трудящиеся были хозяевами УЛИЦ и домов, и в ситуации, когда силы порядка почти повсюду братались с забастовщиками [145] С по 3 января 1926 г в Сантьяю проходрш 4-й конгресс ИРМ. В нем приняли участие делегаты из Сантьяго, Вальпараисо, Сан-Антонио, Консепсьона, Магальянеса и Тальки. Делегаты осудили социальное законодателютво правительства, политику высылки рабочих активистов, милитаризм и реакцию. Они подвергли тюке критике прежний состав исполнительного органа ИРМ за «неверные» отношения с МАТ [146]. Правительство издало закон о социальном страховании, потребовав обязательной уплаты взносов государству. Профсоюзы и общества рабочей взаимопомощи вместе попытались провалить его. Кампания не удалась, поскольку контролировавшаяся коммунистами ФОЧ отказалась поддержать всеобщую стачку, объявленную 20 февраля 1926 г. против института правительственного СОЦИш1Ьного страхования [147] В начале 1926 г. был создан еще один анархо-синдикалистский профцентр. Одной из причин отколов от ИРМ были споры относительно региональной (федеральной) или отраслевой структуры организации. Портовые рабочие, пекари и печатники ушли из ИРМ. Также возникла Автономная федерация рабочего сопротивления (ФОРА), издававшая газету «Аутономиа и соладаридад». В КОНЦе концов, по инициативе печатников и группы профсоюзов, не представленных в ИРМ, была создана Региональная рабочая федерация Чили (ФОР Ч), ориентировавшаяся на аргентинскую ФОРА. Она соединила в себе как региональную, так и отраслевую концепцию. ИРМ потеряли большинство своих членов, за исключением Сан-Антонио и Вальпараисо [148]. Но у ФОРЧ оставалось немного времени для организации. 23 февраля 1927 г. полковник Карлос Ибаньес установил диктатуру; помещения профсоюзов были захвачены, анархистские группы распущены, а все их издания закрыты. В условиях диктатуры Ибаньеса ФОРЧ и ИРМ преследовались, их ведущие активисты — депортированы на острова Мас-Афуэра [149] и Айсен. Однако, несмотря на преследования, анархисты продолжали работу. Так, появившаяся в 1927 г. анархистская группа «Всегда» создала ответвления по всей стране и жестоко преследовалась правительством. В течение пяти лет были захвачены четыре ее типографии; многие члены неоднократно подвергались арестам [150]. В 1928 г. в ИРМ Чили насчитывалось 15 тысяч членов, в том числе 10 тысяч моряков и строителей Вальпараисо и 5 тысяч рабочих из Сантьяго, Тальки, Консепсьона, Фалькауауса, Ранкагуа, Икике, Антофагасты, Кокимбо. Организация официально ВЫСТУпала за анархистский коммунизм и пыталась пропагандировать этот социальный идеал, но испытывала значительные трудности из-за репрессий и сильного влияния буржуазной прессы. ИРМ строились на основе отраслевого принципа. Однако в действительности к началу 1930-х годов. ИРМ существовали лишь формально [151]. ФОРЧ также сильно страдала от репрессий властей. Так, 23 февраля 1928 г. в помещениях ФОРЧ были проведены широкомасштабные обыски: были изъяты адреса активистов и произведены многочисленные аресты В 1929 г. власти разгромили также либертарную организацию преподавателей. Многим анархо-синдикалистам пришлось бежать за границу — главным образом в Аргентину [152]. Действовали анархистские союзы печатников и портовых грузчиков, анархисты открыто проводили демонстрации 1 мая 1928 г. Организовывались стачки, выходило либертарное издание «Ребельон». Репрессии ослабили анархо-синдикалистское движение, но не менее тяжелый удар по нему нанесла социальная пол итика правительства. Диктатор Ибаньес провозгласил серию законов, о которых прежде говорили годами, но никто не осуществлял из-за противодействия олигархии. Это обеспечило ему широкую поддержку трудящихся. Новое государство создало также так называемые «легальные» профсоюзы, обеспечив им поддержку в забастовках и трудовых конфликтах и участие в прибылях. Законы об этих новых союзах превращали многие анархистские союзы в нелегальные (одно из ограничений предусматривало, что профсоюзы должны быть строго не идеологическими). Эта мера должна была подорвать анархосиндикалистское движение. до Ибаньеса все улучшения в положении рабочих достигались стачками. Анархисты выступали против законодательного регулирования трудовых отношений. Однако социальные законы Ибаньеса изменили положение. «Чистые синдикалисты» рассматривали их как эффективное орудие в борьбе с предпринимателями, но не принимали корпоративную идеологию «гармонии интересов». Сторонники «чистого» синдикализма и более умеренные из революционных синдикалистов — сторонников аполитичности — пошли работать в «легальн ые профсоюзы [153]. Развитие анархо-синдикалистского рабочего движения в других странах Южной Америки Крупнейшим социальным выступлением, в котором ведущую роль играли анархо-синдикалисты Парагвая, стала 8-месячная стачка в Асунсьоне рабочих электрической и трамвайной компании «КАЛФ» («Компаниа американа де лус и траксион»), принадлежавшей аргентинскому капиталу. Бастовавшие требовали изменения тяжелых условий труда и существенного повышения зарплаты. Они прекратили работу 26 сентября 1923 г., и столица страны погрузилась во тьму. На следующий день военные моряки в ходе военной операции восстановили подачу электричества. Однако трамваи Асунсьона не ходили. В начале октября бастовавшие трудящиеся нанесли уже ощутимый ущерб предпринимателям. Компания и аргентинское правительство оказали нажим на власти Парагвая, требуя принять меры против бастующих. Ситуация вызвала кризис в парагвайском правительстве: министр внутренних дел Гуггиари высказался за нейтралитет государства в конфликте, уступки требованиям рабочих и арбитраж; президент и другие министры настаивали на подавлении стачки и «наведении порядка» с помощью армии. Уступая давлению со стороны Аргентины, власти Парагвая направили войска, которые взяли в свои руки большинство функций компании. Администрация могла теперь вести переговоры с позиции силы. 15 января 1924 г. анархо-синдикалистский Парагвайский региональный рабочий центр (ЦОРП) распространил воззвание «К парагвайскому народу», призвав ко всеобщей стачкс [154]. В забастовке солидарности активно участвовали строители, сапожники, пекари и другие категории трудящихся. Не выходили газеты. По стране прокатились крупные митинги и демонстрации. Полиция захватила и разгромила помещения рабочих организаций, произвела многочисленные аресты. Арестованные рабочие активисты (Д. Игнасио Нуньсс, Педро Хименес и другие) были сосланы в пустынную местность на бразильской границе. Однако стачка водителей трамваев была выиграна [155] Асунсьонская стачка показала правительству всю опасность ЦОРП, и на рабочее объединение обрушились систематические репрессии. К концу десятилетия число его членов сократилось до пяти тысяч: стачки солидарности подавлялись, активисты подвергались арестам и убийствам. Кроме того, власти всемерно поддерживали создание реформистских профсоюзов. Однако ЦОРП сохранял еще значительную силу. В него входили трудящиеся столицы, рабочих центров Консепсьона (несколько тысяч членов), Энкарнасьона, Вильяррики, Итурбе, Сан-Псдро, несколько автономных профсоюзов (сапожников, каменщиков, пекарей). Организация в Вильяррике провела успешную стачку рабочих мельниц. Когда владельцы нарушили достигнутое соглашение, была организована всеобщую забастовку всех рабочих город, которая продолжалась в течение месяца и сопровождалась покушениями на представителсй администрации. Последовавшие репрессии ослабили организацию в Вильяррике, но она все еще объединяла многих ПРОМЫШЛСННЫХ и сельскохозяйственных рабочих. ЦОРП объявил всеобщую 24-часовую забастовку против полицейских преследований, требуя освобождения арестованных товарищей. В конце 20-х годов во многих департаментах создавались крестьянские общества сопротивления, проводились забастовки сельскохозяйственных рабочих. Кромс того, анархисты пользовались значительным влиянием среди интеллигенции и студенчества; одним из главных центров анархизма был Национальный университет [156]. Анархисты Парагвая активно пропагандировали свободную любовь и слом патриархальной семьи, резко критиковали католическую церковь и ее влияние в стране. В ходе упорной борьбы рабочие Парагвая добились права на организацию профсоюзов, 8-часового рабочего дня, возможности заключать коллективные договоры. Рабочие обрели чувство собственного достоинства и умение отстаивать свои интересы [157]. Конец 1920-х годов в Парагвае прошел под знаком растущей военной напряженности. Назревала война с Боливией. Рабочие организации страны по-разному отреагировали на военные приготовлсния. Федеральный совет ЦОРП осудил их. В декларации, адресованной к «революционному пролетариату Аргентинского региона», ЦОРП призвал рабочих Аргентины, Бразилии, Уругвая и других стран Латинской Америки, которые разделяют интернациональные идеалы согласия и братства, не допустить, чтобы правительства Парагвая и Боливии начали войну — «грядущую бойню, столь же бесполезную, сколь и ужасную». Эта война, предупреждал Федеральный совет, служит империалистическим интерссам США и прибылям торговцев оружием. «Поскольку в Чако имеется нефть, янки применяют свою ловкую дипломатию и ввергают Боливию и Парагвай в братоубийственную войну за то, чтобы... стать хозяевами и господами Чако...» «...Трудящиеся никогда не имеют никакой выгоды от ”родины” , поскольку люди народа не имеют никаких прав, когда экономика улучшается», — объясняли рабочие анархисты Парагвая. Они сетовали на то, что не молл протестовать внутри страны, вследствие репрессий, подавления свобод, травли со стороны печати и проправительственной позиции других рабочих организаций и партий. «Мы верим, что агитация за рубежом предотвратит эту варварскую и преступную крайность...» «Наш голос должен быть услышан от одной грани мира до другой, и люди нынешнего поколения должны суметь освободиться от неминуемой военной гекатомбы... Если этого не произойдет — позор веку, в который нам выпало действовать!» [158]. Напротив, другие профсоюзы страны склонялись к националистической позиции. Лига рабочих водников одобрила милитаризацию речного транспорта, социалистический Рабочий союз Парагвая занял двусмысленную позицию, и лишь анархисты пытались оказать сопротивление военным приготовлениям [159]. Рабочий союз, лига, профсоюз рабочих пекарен и т.д. вначале выпустили заявление против войны, но когда боливийские войска напали на парагвайский гарнизон в Чако, они поддержали объявленную правительством всеобщую мобилизацию [160]. ЦОРП вел в 1929 г. энергичную борьбу против военных планов правительства. Он объявил всеобщую антимилитаристскую стачку, к которой примкнули и студенты. Власти ответили разгромом движения: было введено осадное положение, радикальные движения запрещены, ведущие активисты были арестованы или бежали из страны, либертарныс газеты закрыты [161]. В течение 1930 г. многие члены ЦОРП оставались в заключении, газеты выходила лишь нерегулярно [162] В соседней Боливии правительство Республиканской партии, пришедшей к власти в 1920 г., пошло на уступки городским рабочим Ла-Паса и даже включило в свою программу ряд их требований, в том числе о 8-часовом рабочем дне и социальном обеспечении. В то же время оно жестоко подавляло выступления горняков. Так, в 1923 г. войска задавили стачку рабочих рудника Уануни; сотни человек были убиты [163]. Этот конфликт — один из важнейших в истории рабочего движения Боливии — возник после того, как трудящиеся потребовали признать недавно созданную ими Центральную рабочую федерацию Унсиа, а после отказа хозяев 5 тысяч шахтеров начали забастовку. Правительство ввело осадное положение [164]. Многие активные анархо-синдикалисты были сосланы в отдаленные районы страны. Репрессии привели к ослаблению анархо-синдикалистской Местной рабочей федерации. К 1924 г. ее численность из-за репрессий упала до 2 тысяч [165]. Но уже в 1926 г. Местная рабочая федерация Ла-Паса была воссоздана. В нее вошли пять наиболее боевых профсоюзов столицы и не менее 33 в ПРОВИНЦИИ [166]. Отделения федерации действовали в различных департаментах страны. К моменту III конгресса МАТ ее боливийской секцией признавался Либертарный рабочий центр [166], но Местная федерация объявила о своем присоединении к анархосиндикалистскому Интернационалу. Большое внимание боливийские анархо-синдикалисты уделяли организации трудящихся женщин. Входившие в Местную федерацию союзы портних и доярок образовали межпрофессиональный женский союз. 27 апреля 1927 г. на его основе была создана Женская рабочая федерация (ЖРФ). Ее основу составили Общество кухарок и служанок, Женский союз продавщиц цветов, Межпрофессиональные союзы рынков Камачо, Сокопачи и Лосеры, Межпрофессиональный союз Локерии, Женский профсоюз трудящихся Виандаса, профсоюз молочниц и профсоюз смежных профессий рынка ЛаНСЫ. Анархо-синдикалистские союзы женщин не участвовали в кампании за предоставление женщинам избирательных прав. Среди прочих требований федерация отстаивала право на развод, полное равенство детей, рожденных в браке и вне его, а также на свободное сожительство. В 1929 г. ЖРФ приняла участие в общенациональном съезде женских организаций в Кочабамбе, на который собрались представители множества культурных, благотворительных и профессиональных ассоциаций. Форум сопровождался значительными расхождениями и спорами между ЖРФ и другими группами [168]. Анархо-синдикалисты вели активную пропагандистскую и культурную работу. С 1928 г. Местная рабочая федерация публиковала газету «Уманидад» В ее издании участвовали Рамон Итурри Хурадо (Томас Катари), художник Артуро Гордан, Сантьяго Асуме (Хуан Пуэбло), Луис Сальватьсрра и Салюстиано Лафуэнте [169]. В боливийском рабочем движении 1920-х годов развернулось острое противоборство между различными течениями. На втором конгрессе общенационального профобъединения — Рабочей федерации труда (РФ Т) в 1925 г. большинство удалось захватить коммунистам. Они сохранили эти позиции и на третьем общенациональном рабочем конгрессе в 1927 г., принявшем решение о создании Конфедерации труда Боливии. Избранный председателем конгресса анархист-социалист Р. Чумасеро вскоре перешел к коммунистам. Анархисты из М РФ и социалисты из РФТ были НСДОВОЛЬНЫ коммунистической узурпацией и действовали самостоятельно, отказавшись принять участис в общенациональном рабочем конгрессе 1929 г. [170]. Экономический кризис, разгоревшийся в 1929 г., больно ударил по материальному положению трудящихся. Правительство разрешило предпринимателям не соблюдать обязательный минимум зарплаты. Прошли массовые увольнения. По мере нарастания социального брожения власти усилили репрессии против анархо-синдикалистов. Так, преследованию подверглись трое анархистов, написавших листовку к сельскохозяйственным рабочим. В августе 1929 г. был арестован популярный рабочий активист Луис Кусиканки. Сотни трудящихся провели демонстрацию у тюрьмы, требуя его освобождения. Митинг был жестоко разогнан конной полицией, давившей нс только рабочих, но и их жен и детей. Помещения Местной федерации и анархистских групп были закрыты, а организации объявлены распущенными [171]. В 1929 г. режим приговорил к смерти девятерых рабочих активистов. Аргентинская ФОРА провела митинги протеста 172 . Новые смертные приговоры последовали после подавления восстания индейцев против помещиков. Боливийские рабочие-анархисты и ФОРА вновь организовали выступления протеста. 22 июня 1930 г. полиция расстреляла в столице демонстрацию рабочих и студентов; 34 человека были убиты. Секретариат АКАТ направил возмущенное послание правительству Боливии [172]. Несмотря на преследования, боливийские анархисты подтвердили свою ведущую роль в рабочем движении, приняв участие в проведении в августе 1930 г. в Ла-Пасе учредительного конгресса Боливийской региональной рабочей конфедерации [174]. В Перу после 1923 г. происходило отступление анархо-синдикалистского движения под давлением диктаторского режима президента Аугусто Легиа. В начале 1920-х годов трудящиеся, среди которых наибольшим влиянисм пользовалась Региональная рабочая федерация, еще смогли выиграть крупныс забастовки железнодорожников (1923), трамвайщиков (1924) и др. Но вскоре власти приступили к разгрому рабочего движения. Многие ведущие активисты федерации, включая Урмачеа, были арестованы и сосланы [175]. Подверглась преследованиям и возникшая в 1923 г. при участии анархистов Региональная индейская рабочая федерация, пытавшаяся сочетать анархистские идеи и милленаристские традиции и верования индсЙцев [176] Наступление реаКЦИИ встречало ожесточенное сопротивление. 23 мая 1923 г. учащиеся «Народного университета Гонсалеса Прады» собрали в университетс Лимы «Сан-Маркос» народную ассамблею, которая постановила провести манифестацию протеста против намерения Легиа посвятить Перу «Сердцу Иисуса». Полиция напала на демонстрацию, произошли ожесточенные столкновения с полицией, открывшей огонь по демонстрантам; в резул ьтате погибли рабочий Понсе и студент Маркон Видалон; МНОГИС были ранены. 24 мая Местная федерация рабочих Лимы объявила всеобщую стачку и призвала трудящихся отправиться в морг и забрать оттуда тела погибших. После столкновений с жандармами тела были перенесены в университет. Похороны состоялись 25 мая. Стачка протеста длилась З дня [177]. Еще один удар по либертарному синдикализму нанесли сторонники вовлечения в политику и подчинения трудящихся партийному влиянию. Среди них был и бывший студенческий лидер Виктор Айа де ла Торрс (позднес, в 1924 г. он образовал в эмиграции в Мексике партию АПРА — «Американский народно-революционный альянс»). В октябре 1923 г. Местная рабочая федерация Лимы, в которой преобладали анархо-синдикалисты, объявила всеобщуко стачку в знак протеста против ареста Айа де ла Торре, занимавшего пост ректора «Народного университета» для трудящихся. После нескольких дней борьбы федерация избрала комиссию во главе с рабочим-текстильщиком Луисом Фелипе Баррьентосом, которая провела переговоры в правительственном дворце, а затем доложила о результатах на встрече, которая проходила в помещении Федерации механиков и водителей (на ней председательствовал Мануэль Х. Педраса из Федерации каменщиков и смежных профессий). Баррьентос сообщил также, что Айа де ла Торре вовлсчсн в политику и сотрудничал с политиками в организации работы и лекций университета. Возмущенные делегаты постановили прекратить стачку, поскольку рабочая организация не может участвовать в ПОЛИТИКе. Однако часть трудящихся поддержала платформу, выдвинутую студентами; произошел раскол, и собрание разошлось. В 1924 г. Местная федерация Лимы созвала в ПомсщСнИИ профсоюза шоферов новый рабочий конгресс. На сей раз СТОРОННИКИ политики, благодаря ряду маневров, составили большинство. Была принята резолюция, согласно которой синдикализм должен стать национальной силой — «Перуанским синдикализмом» [178]. К 1925 г. Рабочая федерация Лимы оказалась под контролем антианархистских элементов. Среди рабочих организаций, оставшихся верными антиавторитарным традициям, не считая анархистские группы Лимы, Кальяо, Мирафлореса, Арекипы и др., находились союзы строительных рабочих, плотников и некоторые другие. Союз строительных рабочих основал в Лиме, а также в Кальяо и Мирафлоресе объединения в различных мастерских. Анархистская группа в Арекипе создала несколько профсоюзов и издавала ряд газет: «Солидаридад и культура» (для анархистской пропаганды), «Федераль» (для синдикалистской пропаганды) и др. Она содействовала организации Местной рабочей федерации, в состав которой вошли более 10 профсоюзов. Положение в Арекипе сильно обеспокоило правящие круги. Предлогом для разгрома рабочей организации стало известие о присоединении железнодорожных рабочих Юга страны к чилийским Индустриальным рабочим мира. После этого члены рабочего комитета были арестованы и объявлены «врагами отечества», купленными на чилийское золото [179]. В Лиме анархисты и анархо-синдикалисты продолжали издавать газету «Ла Протеста», сохраняли свои помещения, в которых работала библиотека социальной литературы, организовывали ЦИКЛЫ лекций на общественные темы. Они все чаще вступали в острые конфликты с национал-реформистами («апристами») и сторонниками большевизма. Так, физическими столкновениями закончилась в 1925 г. попытка лидера коммунистов Мариатеги превратить рабочее собрание памяти основоположника анархизма в Перу Гонсалеса Прады в заседание в честь Ленина [180]. Во второй половине 1920-х годов правительственные преследования анархистов нарастали. Многие либертарии были убиты, сосланы на остров Сан-Лоренсо или содержались в печально прославившейся тюрьме на ул. Пескажерия [181]. Тем не менее группа «Ла Протеста» продолжала существовать. В 1929 г. она заявила о присоединении к АКАТ. В 1930 г. на смену Легиа пришел военный режим Санчеса Серро. Первоначально анархистам и синдикалистам из «Ла Протеста» и других групп удалось воссоздать революционные профсоюзы (Союз трудящихся гражданского строительства и т.д.). Но рабочее ДВИЖСНИе оставалось слабым. Влияние синдикалистских профсоюзов ограничивалось несколькими прибрежными городами и столицсй Лимой [182]. Новая Всеобщая конфсдсрация трудящихся Перу находилась под влиянием коммунистов и «апристов». Вскоре военная диктатура Санчеса Серро развернула жестокое подавление либертарных идей. Изданный правительством закон против коммунистов был использован также против синдикалистов, социалистов и анархистов [181]. В Эквадре разгром всеобщей стачки в Гуаякиле в 1922 г. повлек за собой резкое ослабление рабочих организаций. Сиьно пострадала от репрессий Региональная федерация трудящихся, созданная по иницИативс анархо-синдикалистов [184]. Тем не менее в странс сохранялся ряд революционных синдикалистских союзов, поддерживавших связи с МАТ [185]. Активизация рабочего движения произошла после военного переворота в июле 1925 г., свергнувшего правительство либералов. Военный режим провел ряд прогрессивных реформ. Крупнейшее профобъединение — Эквадорская рабочая конфедерация поддерживала тесные связи с военными организациями. Гуаякильское отделение конфедерации — Рабочая конфедерация Уаяса перешла под влияние коммунистов [186]. Озабоченные ростом популярности анархистов и коммунистов, военные объявили в ноябре 1925 г. в Гуаякиле о раскрытии мнимого «коммунистическо-анархистского заговора», участники которого якобы намеревались поджечь город, начать убийства представителей вооруженных сил и насилие над женщинами. Военный губернатор закрыл рабочие союзы и газеты и вооружил буржуазную гражданскую гвардию. Более 43 человек были арестованы, двое высланы из Эквадора. Однако провокация не удалась, и губернатор был смещен центральным правительством [187]. В Лаякиле была созвана конференция рабочих организаций города, но она оказалась малоуспешной из-за острых разногласий между отдельными течениями. Созданный в итоге Рабочий комитет за единый фронт (КОПФУ) оказался под полным контролем анархо-синдикалистов 188 . Комитет, издававший газету «Ла Консьенсиа лифе», стоял на позициях революционного синдикализма и массовой борьбы. Его целью было ПРОВОЗГЛаШСНИе социальной революции. КОПФУ заявлял, что партии препятствуют единству рабочего класса, и стремился создавать ячейки на предприятиях. Он уделял также большое внимание аграрному вопросу, стремясь организовать сельскохозяйственных рабочих и подготовить их к революции. Комитет активно участвовал и в кампаниях международной солидарности. Два его члена были арестованы во время мощной демонстрации и митинга в поддержку осужденных в США анархистов Сакко и Ванцетти [189]. В стране активно работала либертарная группа «Солидарность», стоявшая на почве революционного синдикализма. На основе анархистских идей была основана Ассоциация либсртарных трудящихся. Под влиянием идей аргентинской ФОРА работала Крестьянская организация с центром в Наранхито и отделением в Лоренсо; в ней состояли тысячи человек. Действовала такжс организация сельскохозяйственных рабочих в Коме (в районе Хагуачи) [190]. В 1927—1928 годах в Гуаякиле имелись весьма сильные и активные автономные профсоюзы, почти все они находились под влиянием анархо-синдикалистов [191]. Сохраняли вес возглавлявшаяся анархо-синдикалистами организация рабочих плантаций какао фирмы «Томас Брионес» (один из самых крупных рабочих союзов в Гуаякиле), союзы трамвайщиков, железнодорожников и др. [192]. Особого успеха анархисты добились среди работников трамваев. В конце 20-х годов в Гуаякиле существовало пять активных групп, которые объединились в «Федерацию анархистских групп имени Михаила Бакунина». Федерация развернула работу среди трудящихся, создала пропагандистскую комиссию для экономического и культурного объединения рабочих. Она издавала газету «Трибуна обрера» и создала театральную группу имени Рикардо Флореса Магона [19З]. Официальной секцией МАТ в Эквадоре считалась гуаякильская «Пропагандистская группа солидарности и рабочей организации [194]. Однако подъем в конце 1920-х годов оказался недолгим. В посЛеДУЮЩИе годы постоянныс государственные преследования уничтожили большинство из этих инициатив. Большинство ведущих либертарных активистов закончило жизнь в ссылкс на Галапагосских островах. В Колумбии классовое рабочее движение стало складываться позднее, чем в более южных соседних странах. Вплоть до 1924 г. оно охватывало НСбОЛЬШОЙ круг людей в отдельных пунктах страны, преимущественно в столице, где действовали союзы взаимопомощи и Центральный рабочий синдикат (ЦРС), в который входили представители обществ взаимопомощи и профессиональных союзов. После 1921 г. ЦРС стал все больше персходить на позиции массовой борьбы, в его рядах распространялись социалистические идси [195]. В 1923 г. повсеместно стали появляться инициативы по созданию профсоюзных организаций, но этому препятствовал низкий уровень развития сознания трудящихся [196]. Тем не менее возникновснию профсоюзов способствовала упорная борьба отдельных категорий трудящихся: нефтяников компании «Тропикал ойл» в Барранкабсрмехе, которые образовали в феврале 1923 г. рабочий союз во главе с Раулем Маэчей, рабочих банановых плантаций Магдалены и угольщиков Кауки, сформировавших Федерацию шахтеров Долины [197]. В конце того экс года группа рабочих Боготы предложила созвать общенациональный рабочий конгресс, и эта идея была поддержана рабочими союзами и небольшой политической группой социалистов. Первый рабочий конгресс собрался в Боготе 1 мая 1924 г. Его созвал ц РС, в котором в тот период еще преобладали умеренные элементы. Основными течениями, представленными на конгрессе, были приверженцы ЦРС, либералы, пытавшиеся удержать рабочее ДВИжние в орбите Либеральной партии, сторонники правительства, и левые. Последние, объединившие чистых синдикалистов, социалистов, коммунистов и анархистов, предложили план организации рабочих, независимой от традиционных партий [198]. Анархо-синдикалисты были представлены прежде всего рабочими Карлосом С. лсоном и Луисом А. Росо (редакторами газеты «Ла Вос популар»). В целом конгресс проходил под гегемон ией политиков, которые ориентировапись на сотрудничество с властями. Его «почтили своим присутствием» президент страны Нель Оспин и министр труда, были направлены приветствия правител ьству и руководству церкви! [199]. Социалисты провели во время конгресса съезд своей партии, постановив переименовать ес в коммунистическую. Конгресс завершился, так и не приняв определенного решения об ориентации рабочего ДВИжНИЯ [200]. Члены группы «Либертарный факел» в конце конгресса заявили: «Этот первый конгресс утонул в болоте собствен ного бесчестия» [201]. Конгресс образовал комитет, объявивший о создании «Колумбийской рабочей федерации». Однако се деятельность вызвала недовольство немалого числа рабочих: федерация назначила руководителями ряда новых союзов фабричных надсмотрщиков, не оказала поддержки забастовке электриков столицы в октябре l924 г., приветствовала команду итальянского фашистского пропагандистского корабля, президента Мексики Кальеса и лидера реформистского профцентра из США (АФТ) Гомперса [202]. В 1924 г. в стране прошло 16 забастовок. Самой драматичной из них была сентябрьская стачка на нефтепромыслах компании «Тропикэл ойл» в Барранкабермехе. Трудящиеся были объединены в Рабочий синдикальный союз (РСС), созданный сотрудничавшим с анархистами и коммунистами рабочим активистом Раулем Эдуардо Маэчсй [2О3]; Этот союз был самым мощным профсоюзом страны. Стачка, к которой присоединились 25 тысяч работников области Рио-Негро, продолжалась неделю, в течение которой забастовщики использовали методы прямого действия и установили контроль над городом. Забастовка сопровождалась стрельбой в министра труда, вмешательством армии, расстрелом забастовщиков, арестом стачкома и высылкой трехсот наиболее активных участников забастовки. В поддержку стачки выступила группа «Либертарный факел» [204]. Борьба закончилась соглашением, сравнительно благоприятным для рабочих. В сентябре 1926 г. в Барранкабермехс была организована новая стачка нефтяников [205]. В ноябре 1924 г. группа «Либертарный факел» созвала в Боготе совещание 18 профсоюзных организаций столицы, принявшее решение о проведении первой в истории страны всеобщей стачки солидарности с цементными рабочими фирм братьев Сампер, однако выступление потерпело поражение из-за саботажа со стороны марксистов и профсоюзов, связанных с Либеральной партиеи [206]. Группа развернула агитацию за создание Колумбийского синдикального союза (УСК) в противовес Колумбийской рабочей федерации. Профсоюзы столицы и частично провинциальныс союзы встретили инициативу благосклонно. Было достигнуто соглашение об объединении 13 столичных синдикатов (профсоюза трамвайщиков, Центрального рабочего синдиката, профсоюзов продавцов газет, пивоваров, пекарей, электриков, суконщиков, типографов, работников Южной железной дороги, фосфорной промышленности, цементных рабочих, Синдиката ремесленников и пролетариев), а также группы «Л ибертарный факел». Они образовали комиссию для выработки общих принципов. Этот документ был предложен группой и в основном принят профсоюзами [207]. Анархо-синдикалисты страны поддерживали контакт с МАТ208 Они стремились придать профсоюзам революционный характер, с помощью агитации разрушить предрассудки и способствовать становлению среди трудящихся классового сознания. Группа «Либертарный факел» признавала, что уставы большинства профсоюзов «даже отдаленно не соответствуют требованиям современной борющейся организации и ни в коей мерс не могут быть названы либертарными». Однако она рассчитывала на то, что с помощью круга убежденных людей удастся начать широкую деятельность по изменению сознания. Такая деятельность была широко развернута по всей стране: издавались листовки, проводились собрания и т.д. Провозглашенный УСК фактически был комиссией объединившихся профсоюзов, поддерживался и финансировался ими. Наиболее принципиальные и убежденные активисты были организованы на местах в группы «рабочего авангарда». Издавалась газета «Ла Вос популар» [208]. Центральный рабочий синдикат (ЦРС) в 1924 г. присоединился к Панамериканской федерации труда, созданной под эгидой АФТ США, но уже в 1925 г. разочаровался в ней и в конце 1926 г. вышел из этого международного профобъединения. В 1925 г. он изменил устав и провозгласил своей целью борьбу за преодоление разделения человечества на классы с помощью классовой борьбы и «всемирной диктатуры пролетариата». В 1926 г. ЦРС наладил связи с Профинтерном и вступил в его состав [210]. В том же году синдикат некоторое время поддерживал связи и с МАТ. Но, получив информационные материалы от анархо-синдикалистского Интернационала с критикой СССР и большевизма, лидеры ЦРС ответили письмом в защиту большевизма, после чего контакты с Берлинским Интернационалом прервались [211]. 20 июля 1925 г. группа «Либертарный факел» созвала второй рабочий конгресс. Его открыл анархист Ф. Леон. В ходе конгресса анархисты Леон и Росо выступали в блоке с марксистами во главе с И. Торресом Хиральдо. Развернулась острая борьба по вопросу об ориентации движения трудящихся. Либертарии, ориентировавшиеся на Аргентинский синдикальный союз (УСА), предложили конгрессу революционно-синдикалистский проект. Конгресс отверг зависимость от любой политической партии и высказался за прямое действие и «новую индустриальную демократию», осуществляемую самими трудящимися, «без лидеров и понтификов, которые служат посредниками». Однако либертариям не удалось добиться создания анархистской рабочей организации. Конгресс учредил Центральный рабочий синдикат Колумбии — Национальную рабочую конфедерацию, высказался за сотрудничество как с Профинтерном, так и с МАТ и заявил о намерении участвовать в Панамериканском конгрессе революционных синдикалистов [212]. По признанию колумбийских коммунистов, конфедерация «приняла характер гибридной организации, не имеющей четкой направленности». На местных выборах в Боготе она блокировалась с Либеральной партией. Неудача этого шага и поражение забастовки работников трамваев привели в конце года к распаду профсоюза трамвайщиков — наиболее организованного союза в стране [21З]. В 1925 г. в Боготе выходили анархистские газеты «Ла Анторча», «Эль Синдикалиста» и «Пенсамьенто и волунтад» [214]. В Барранкилье анархисты Грегорио Кавиедсс и Элиас Кастельянос начали издавать газету «Виа либре». На ее страницах обсуждались также темы антимилитаризма и освобождения женщин. В то же время «Либертарная группа Санта-Марты» выпускала еженедельник «ОрганисаСьон», который пропагандировал анархо-синдикализм и одновременно создание единого фронта всех социалистических течений. Группа поддерживала постоянные контакты с коммунистами. Ее члены приняли участие в кампании по пропаганде «революционного социализма» в начале 1928 г. в Магдалене во главе с Марией Кано и Торресом Гиральдо [215]. На третьем рабочем конгрессe 21 ноября 1926 г. были представлены три основных течения: коммунисты, анархисты и все прочие. Вторым вице-председателем конгресса был избран сотрудничавший с синдикалистами рабочий лидер Рауль Эдуардо Маэча. Но победу на форуме одержали марксисты, семь анархистских делегатов (5 колумбийцев и 2 иммигранта) покинули конгресс. После этого делегаты проголосовали за создание Революционно-социалистической партии (позднее переименована в Коммунистическую) и Национальной рабочей конфедерации с центром в Кали м Анархисты создали Рабочую федерацию Атлантического побережья (ФОЛА), в которую объединились 16 профсоюзов [217]. Революционная соцпартия (РСП) привлекла на свою сторону и некоторую часть сторонников анархизма, поскольку в ее документах декларарирусмая приверженность марксизму-ленинизму и диктатуре пролетариата сочеталась нередко с анархистской терминологией. Так, в уставе партии указывалось, что партия стремится к социализму, при котором «не будет ни разделения на классы, ни государства». Одна из листовок, выпущенных РСП, призывала к «вооруженной социальной революции» и провозглашала лозунги вроде «Все или ничего» и «Освобождение пролетариата — дело самого пролетариата». Партия заявляла о своих «благородных либертарных устремлениях» и намерении вести борьбу за «равные права и равные РСП сыграла наиболее активную роль в новой стачке в Барранкабермехе в начале 1927 г. Забастовка началась 5 января 1927 г. В ней приняло участие 5—8 тысяч нефтяников «Тропикэл ойл». Стачка вспыхнула стихийно, выйдя за рамки плана, разработанного профсоюзными лидерами, и была отмечена острой борьбой и использованием методов прямого действия. Выступление поддержало местное население. Крестьяне окрестностей и торговцы города снабжали бастующих деньгами и продуктами. Мэр города отказался повиноваться властям и давал советы бастующим, как им победить, действуя «по закону» [218]. Когда его сместили, рабочие устроили в его честь прощальный банкет, который закончился кровопролитием. 19 января начальник полиции, провоцируя бастующих, вывел жандармов на улицы с криками «Долой забастовку! Долой рабочих!». Произошли столкновения с полицией, которая открыла огонь. Пять рабочих были убиты, восемь утонули в реке Магдалена; погибли также двое полицейских. Многие были ранены. Правительство объявило забастовку подрывным движением и ввело осадное положение. Но события в Барранкабермехе вызвали волну солидарности по всей стране. 20 января начались забастовки железнодорожников Харардота и Кальмара, Картахены и Боливара, моряков и докеров. РСП организовала стачку транспортников на реке Магдалене, в долине Кауки. Общее число бастующих достигло 40 тысяч человек, и всюду, где рабочие прекрашали работу, њласти вводили осадное положение. «Конфликт начал приобретать характер настоящей социальной революции», — сообщали в Профинтерн представители ЦРС. Президент был вынужден пойти на прямые переговоры с забастовщиками. Но затем последови арест всего состава забастовочного комитета во главе с Р. Маэча. Синдикалисты находились в тюрьме Сан-Хиль. Прошли аресты в Харардоте, Кали и Онде. «Тропикэл ойл» объявила локаут. Борьба завершилась незначительным повышением зарплаты [219]. 21 марта 1927 г. вспыхнула забастовка шоферов столицы, в ходе которой также применялись анархо-синдикалистские методы прямого действия. На рост забастовочного движения власти отвечали преследованием рабочих организаций. Перед 1 мая 1927 г. полиции было предоставлено право задерживать подозрительных и распускать собрания, не получившие предварительного разрешения [220]. В июле 1927 г. по инициативе анархистов был создан либертарный профсоюз портных в Барранкилье. За год количество его членов возросло до 300 человек. В ходе конфликта с хозяевами он добился повышения зарплаты на 3070 [221]. Но в профсоюзе имелась и коммунистическая ячейка. Коммунисты предложили этому профсоюзу и 20-тысячному профсоюзу рабочих банановых плантаций Магдалены сотрудничество в общей борьбе против реформистской Атлантической профсоюзной рабочей конфедерации [222]. К моменту III конгресса МАТ в 1928 г. ее колумбийскими организациями считались официально профсоюз портных и «Центр Братство и бунтарство» в Антиокии. Центральный рабочий синдикат рассматривался как дружественная организация [223]. В конце 1920-х годов в Колумбии наблюдался рост влияния анархистов. Коммунист Альберто Кастрильон сообщал 1 сентября 1928 г. в Профинтерн, что в стране действуют анархистские синдикаты, получившие приглашение на конгресс, организуемый аргентинской ФОРА, и что пропаганда анархистской доктрины «приобрела огромные масштабы во всех профсоюзных организациях». «Из Испании, Аргентины, Мексики и Уругвая приходит еженедельно в огромных количествах анархистская пресса, которая бесплатно раздается в профсоюзах», в то время как коммунисты не издавали никакой газеты. Кастрильон предостерегал, что, если не будет развернута самая энергичная коммунистическая пропаганда в профсоюзах, «весьма возможно, что анархо-синдикализм захватит все сферы», и тогда коммунистов ждет «неминуемое поражение». Он призывал действовать немедленно, пока пролетариат еще не «заражен» до конца анархизмом [224]. В 1928 г. организованная синдикалистами и коммунистами забастовка на банановых плантациях «Юнайтед фрут компани» в Магдалене закончилась жестокой бойней в Сьенага. В забастовочный комитет вошли Рауль Маэча, Хосе Г. Руссо, Эрасмо Коронель, коммунист Альберто Кастрильон и Сиксто Оспина. Рабочие требовали повысить зарплату и выплачивать ее деньгами, а не талонами для магазинов компании, сократить рабочее время, улучшить условия их жизни в бараках, осуществить гигиенические мероприятия, ввести медицинское обслуживание за счет компании, оплачивать больничные листы и построить школы для детей трудящихся. Движение носило мирный характер, но рабочие подготовились к борьбе. 32 тысячи рабочих объединились в отряды, запаслись вооружением, создали забастовочный денежный фонд, рабочий кооператив, закупили продовольствие. 12 ноября правительство ввело войска в район забастовки в Санта-Марта. Близкая к анархо-синдикализму Рабочая федерация Атлантического побережья объявила всеобщую стачку, к которой присоединились тысячи рабочих. Направленные в зону забастовки войска были разоружены; произошло братание бастующих с солдатами. Офицеров вынудили поклясться под красным знаменем, что они «не предадут пролетариат». К забастовке присоединились железнодорожники и работники общественных служб. 6 декабря пьяные солдаты по приказу генерала К. Кортеса Варгаса, опасавшегося распространения братаний, открыли пулеметный огонь по толпе рабочих. Около 800 человек было убито, многие ранены. Трудящиеся создавали ударные отряды и оказывали упорнос сопротивление войскам. Было введено осадное положение. Чтобы окончательно потопить стачку в крови, военный министр И. Ренхифо приказал расстрелять еще 1500 забастовщиков. Их дома были сожжены. Сотни людей приговорены к длительному тюремному заключению. Из-за колебаний коммунистов стачка закончилась поражением. Правда, администрация компании удовлетворила почти все требования рабочих [225]. В самом конце 1920-х годов в борьбе между анархо-синдикалистами и коммунистами перевеса стали все больше добиваться сторонники Москвы. Большинство либертарных активистов постепенно эволюционировало от идеи сотрудничества с коммунистами к организационной поддержке их. Рауль Маэча все больше сближался с коммунистами и в конце концов перешел к ним [226]. Но анархистский дух еще некоторое время витал в колумбийском рабочем движении. Так, в сентябре 1929 г. Мария Кано и Рабочая федерация Медельина призвали трудящихся «высоко держать краснос знамя неучастия в выборах» и бойкотировать выборы [227]. Позднее и она «убедилась в прежних ошибках» [228]. В Венесуэле, несмотря на сохранение диктатуры Гомеса, продолжали возникать первые рабочие союзы. В 1923 г. анархо-синдикалисты вместе с другими оппозиционными течениями участвовали в создании Венесуэльского рабочего союза. Он вошел в Панамериканскую федерацию труда под эгидой АФТ и мексиканской КРОМ. Но даже такая умеренная оппозиция была уничтожена государственными репрессиями [229]. После 1922 г. действовавшие нелегально анархисты в Каракасе поддерживали тесные связи с рабочими массами, активно участвуя в рабочих организациях и забастовочных акциях. Так, в профессиональном объединении печатников действовали Хуан С. Синьони, Карлос Морено, А. Р. Рискес Бланко и Адольфо Монтеро, во Всеобщей ассоциации труда — Эсекиель Марин и Рафаэль Ойарсабаль, среди портовых рабочих — Франсиско Гонсалес Бланко и Ладислао Яньес, среди сапожников — Хосе Тостон, Перес Падилья, Никасио Паэс и Карлос Гранер [230]. «Союзы пекарей, трамвайщиков и другие организации так называемой взаимопомощи были сплошь пронизаны идеями Прудона и Бакунина», вспоминал в 1976 г. профсоюзный лидер Родольфо Кинтеp0 [231]. В Ароа (штат Яракуй), центре английской железной дороги «Боливар Рэйлуэй компани лимитед», а также в Пуэрто-Кабельо и Баркисимето анархистскую деятельность возглавляли уроженцы. Италии. Среди наиболее видных анархо-синдикалистов-желсзнодорожников были Висченцо Кусали, Хуан Ласо, Андрес Иляс Эдуарте, Мануэль Сеговия, Симон Аулар и П. Искьердо Леон. Под влиянием этих групп произошли громкие трудовые конфликты, а в Сан-Фслипе, столицс Яракуя, выходили издания, посвященные миру труда и борьбе рабочих [232]. Многие испанские и итальянские рабочие, трудившиеся в Венесуэле в 20-х годах, такие как сапожники и строители, были анархистами и анархо-синдикалистами, создавали подпольные группы и организовывали забастовки [2З3]. Распространяли либсртарные идеи и книги также вернувшиеся домой венесуэльцы, учившиеся за границеЙ. В 1927— 1928 годах, в период крупных студенческих выступлений, в стране было много анархо-синдикалистов. В феврале 1928 г. студенты устроили большую демонстрацию против режима Гомеса; учащихся поддержали забастовавшие трамвайщики и каменщики. В том же году бастовали трамвайщики Каракаса, банковские служащие, пекари, работники порта Ла-Гуайра. Бастовавшие требовали в том числе освобождения репрессированных студентов. Одним из инициаторов движения 1928 г. был поэт Пио Тамайо, который прожил ряд лет в Пуэрто-Рико и США, контактировал с революционными кругами в Панамс, был выслан оттуда и вернулся в Венесуэлу в 1926 г., где сотрудничал в изданиях «Мундиаль» и «Элите» и установил связи с руководителями Федерации студентов. 14 февраля 1928 г. он был арестован вместе с лидерами студентов [234]. Правда, взгляды самого Тамайо, как и многих других активистов того времени, были весьма путаными. Он пропагандировал «социализм Бакунина и Маркса» [235]. Условия диктатуры не способствовали четкому идейному размежеванию в рядах венесуэльской оппозиции. Мексиканская ВКТ: от революционного анархизма к реформизму Определив в 1922 г. свою социально-политическую линию, анархо-синдикалистская Всеобщая конфедерация труда (ВКТ) Мексики подтвердила курс на конфронтацию с властями и реформистским профцентром КРОМ. Конфликт приобрел открытую форму в начале 1923 г., после того как 3 января началась забастовка работников Трамвайной компании Мехико. Через 3 недели ВКТ призвала ко всеобщей стачке в компании, вся ее деятельность была парализована. Правительство и КРОМ выступили против забастовки и попытались подкупить рабочих, угрожая одновременно репрессиями. В ответ ВКТ объявила всеобщую стачку всех своих членов в Федеральном округе (около 40 тысяч человек). 1 февраля бастовавшие работники трамваев загородили баррикадами улицы, подняли красно-черные флаги и не пропустили трамваи штрейкбрехеров из КРОМ. Водитель и два охранявших его солдата были убиты вооруженными рабочими. Правительство ВВС ЛО в столицу войска. В ходе продолжавшегося час уличного боя между транспортными и телефонными рабочими ВКТ, с одной стороны, и полицией, с другой, были убиты пять полицейских, ранены 13 рабочих и неизвестное число полицейских. Полиция и войска штурмовали штаб-квартиру ВКТ и взяли в плен около ста ее члснов. З февраля правительство объявило о высылке из страны четырех анархо-синдикалистов, испанцев по происхождению — С.СанВисенте, Алехандро Монтойю, Х. Переса Хиля и Урбано Легаспи. Секретарь правительства Плутарко Элиас Кальес объявил стачку законченной. Хотя арестованные были вскоре освобождены, после этого поражения в течение нескольких лет многие работники Трамвайной компании перешли в КРОМ 23Ь Позднее в том же году власти разгромили семитысячную Федерацию рабочих и крестьян Атлисео в текстильной зоне в ЦС НТРС страны [237]. Однако активность ВКТ в столице нс ослабевала. Так, 10 марта 1923 г. анархо-синдикалисты смогли провести в Мехико марш в знак протеста против убийства в Испании секретаря НКТ Сальвадора Сеги. Во второй половине 1923 г. центр акций ВК Т переместился в Орисабу. Здесь бастовали текстильные рабочие, и в ответ на локаут в Орисабе и Веракрусе как ВКТ, так и КРОМ объявили всеобщую стачку. Стачки, акты саботажа, локауты и СТОЛКНОВСНИЯ между ВКТ и КРОМ продолжались в течение многих месяцев по всему штату [238]. Анархо-синдикалисты стремились привлечь в свои организации крестьян и сельскохозяйственных рабочих. ВКТ сочла, что «до сих пор нс просто забыла о сельском трудовом населении, но и почти не обращала на него внимания; до сего дня она не думала о том, чтобы создать собственное движение сельских тружеников: она довольствовалась пропагандой своих анархистских принципов среди сельского населения, но нс вмешивалась непосредственно в их повседневную борьбу. Вступление организаций сельскохозяйственных работников осуществлялось стихийно, и многие из них фигурировали и фигурируют лишь как платонические сторонники нашей ВКТ», — писали мексиканские анархо-синдикалисты в отчете конгрессу МАТ. Крупный блок сельских тружеников из штата Веракрус объявил в 1923 г. о вступлении в ВКТ и требовал обсудить более серьезно вопрос о работе в деревне [2З9]. Среди сельского населения Мексики существовала сильная общинная традиция. Те земли, которые не попали в руки помещиков, а остались за крестьянами, в сельских общинах таких штатов, как Халиско, Наярит, Синалоа, Оахака, Мичоакан и Герреро, часто обрабатывались всеми совместно. Неудивительно, что коммунитарная агитация анархистов приносила свои плоды [240]. В ВКТ вступил ряд синдикатов, образованных крестьянами, которые занимали помещичьи земли и намеревались совместно обрабатывать их. Им приходилось защищать эти территории в острой, часто вооруженной борьбе с помещиками. Такие группы возникли в штатах Наярит, Веракрус, Мехико и особенно в Пуэбле; была создана Крестьянская федерация, объединившая 67 синдикатов. Против этой последней правительство даже использовало войска. Во время стачек рабочих ВКТ в Веракрусе крестьянские синдикаты оказывали поддержку бастующим и снабжали их продовольствием. Для защиты земли от помещиков крестьяне создавали небольшие отряды вооруженных добровольцев [241]. Общее число участников движения сельских тружеников, присоединившихся к ВКТ, оценивалось мексиканскимИ анархо-синдикалистами в 30 тысяч человек [242]. 6 декабря 1923 г., воспользовавшись началом антиправительственного восстания А. де ла Уэрты, помещики при поддержке мятежников напали на крестьянские синдикаты штата Веракрус, а также на помсщсния синдикатов в Соледад-Добладо и бюро союза пекарей; были зверски убиты анархо-синдикалисты Мануэль Кадена и Антонио Бальесо. В Эль-Сапота подверглись нападениям члены федерации докеров ВКТ, убит профсоюзный активист Хосе Фернандес Ока. Организации крестьян Веракруса были разгромлены, лишь в нескольких населенных пунктах им удалось с оружием в руках отразить нападение. Крестьяне из Наярита проинформировали ВКТ о том, что они решили создать вооруженное движение открыто либертарного характера [243]. Мятежники объявили себя сторонниками «рабочих завоеваний», но ВКТ, верная своим антиполитическим позициям отказалась поддержать военное восстание де ла Уэрты и официально осудила eго 3 января 1924 г. Узнав о трагических событиях в Соледад-Добладо и Эль-Сапота, Федерация портовых рабочих Веракруса провозгласила всеобщую забастовку протеста, однако силы де ла Уэрты оккупировали помещения Федерации портовиков и синдиката табачников. В текстильном округе Сан-Анхель вооруженные сторонники властей напали на рабочих, но получили отпор; в бою погиб секретарь синдиката Хосе Чавес, двое рабочих были ранены. В ответ в округе была объявлена забастовка протестам [244]. Анархистские идеи пользовались широкой популярностью не только в ВКТ, но и среди независимых крестьянских организаций. Так, в письме. направленном созданными 15 крестьянскими синдикатами «Региональными красными гвардиями» Пуэблы в адрес ВКТ в январе 1924 г. в связи с восстанием де ла Уэрты, они предостерегали синдикалистов от поддержки мятежников и заявляли: «Мы являемся убежденными сторонниками либертарного коммунизма... Осторожно, товарищи из Конфедерации, ни в коем случае не вмешивайтесь в политику, ведь это было бы худшим средством защищать анархистский коммунизм». Крестьяне Пуэблы призывали ВКТ публично подтвердить исключение из ее рядов сторонников соглашения с политиками — Саласара и Эскобедо. Синдикаты объявили, что предоставляют свои вооруженные части в распоряжение ВКТ, но «исюлючительно для защиты либертарного коммунизма» [245]. 15 декабря 1923 г. третий конгресс ВК Т Мексики принял решение о вступлении в МАТ. В нем участвовали 47 делегатов от восьми федераций и 87 синдикатов, объединявших 78 842 рабочих. Не смогли приехать делегаты, представлявшие около 20 тысяч трудяшихся с Юга страны. На предыдущем, втором конгрессе были представлены 3 федерации и 19 синдикатов, в которые входили 16 тысяч членов [246]. Из-за мятежа де ла Уэрты отсутствовали представители крестьян из Веракруса. Предложение о вступлении ВКТ в МАТ было внесено по инициативе делегатов от синдиката телефонистов. В ходе дискуссии его поддержали восемь делегатов, в особенности представитель Федерации рабочих обществ штата Нуэво-Леон. Решение о присоединении было принято единодушно; международные взносы вводились с января 1924 г. в размере, добровольно определяемом в зависимости от возможностей. На конгрессе обсуждался вопрос о дальнейшем расширении рядов ВКТ. Отмечалось сближение с ВК Т и возможность вступления конфедерации профсоюзов железнодорожников, рабочей федерации штата Коауила (вышедшей из официозной Мексиканской региональной рабочей конфедерации КРОМ), автономной рабочей федерации Прогресо. В ВКТ вошла федерация рабочих обществ Монтеррея, планировалось присоединение профсоюза нефтяников. Участники конгресса высказались также за сотрудничество с Индустриальными рабочими мира, чтобы повсюду противостоять влиянию Американской федерации труда. Они призвали объявить бойкот США, Испании и Италии, где происходили преследования анархо-синдикалистского и революционно-синдикалистского движения. По предложению синдикатов текстильщиков и телефонистов было направлено послание солидарности с аргентинской ФОРА. Делегаты предложили провести Континентальный американский конгресс РСВОЛЮЦИОННЫХ организации [247]. Конгресс утвердил Организационные принципы ВКТ. В документе, в частности, указывалось, что в задачи организации входят защита и образование работников города и деревни, что она признает «фундаментальный принцип классовой борьбы», считает, что «между рабочим пассом и классом эксплуататоров не может быть ничего общего». Было объявлено, что ВКТ как интернационалистская организация «не признает ни границ, ни расовых различий». Целью ВКТ провозглашался либсртарный коммунизм, методом — прямое действие, «которое исключает любую политическую деятельность и признает рационалистическую систему с целью образования трудового народа». Согласно организационным ПРИНЦИпам, в ВКТ могли входить «все группировки борьбы и сопротивления рабочих, которые... признают Декларацию принципов и оргпринципы ВКТ». В ней не могли состоять «формирования, имеющие в своих рядах политических активистов»; таковые объявлялись «предателями рабочего класса». В документе еще раз подчеркивалось неучастие в политических конфликтах и политической борьбе. Органами ВК Т были конгресс, который должен был проходить как минимум один раз в год, избираемый конгрессом Секретариат из пяти членов, а также Совет конфедерации, состоявший из представителсй отраслевых и местных синдикальных федераций (они могли быть отозваны федерациями в любой момент). Секретариат был подотчетен также Совету конфедерации. В состав Секретариата были избраны Антонио Пачско, Томас Кордсро Фаррсль, Родольфо Агирре, Моисес Герреро и Сиро Мендоса. Синдикаты и федерации сохраняли полную автономию во внутренних вопросах и могли решать свои проблемы самостоятельно, без всякого вмешательства извнс, или же просить о помощи со стороны конфедерации. В документе провозглашалось, что все синдикаты и местные федерации должны как можно скорее объединиться в общенациональные отраслевые федерации. Предусматривались общая уплата взносов, издание Секретариатом печатного органа ВКТ, максимальная помощь организаций ВКТ пропагандистской работс идеологических групп (т.е. анархистов), состоящих в ВКТ. При этом оговаривалось, что культурные группы, которые входили в ВКТ, не должны были вмешиваться в экономическую работу, но лишь заниматься образованием «устно, письменно и примером». Третий кон гресс ВКТ высказался за создание СИСТС,мЫ рабочих Совстов. Согласно принятой резолюции, работники предприятий промышленности, сельского хозяйства и т.д. должны были избирать делегатов от цехов и предприятий, в задачи которых входило осуществление решений Производственного соста, информирование его о ситуации и проблемах, представительство работников в конфликтах и составление статистики о производстве и потреблении. Конгрессы делегатов избирали соответственно Производственный совет и Совет работников сельского хозяйства. Эти советы были призваны заниматься ТСХНИЧеСКИМ контролем, распределением труда и участием в производственных конфликтах. При этом предусматривалось их невмешательство в административно-техн ические полномочия профсоюзов. Наконец, представители Производственного совета и Совета работников сельского хозяйства образовывали собирающийся раз в две недели местный Совет, а представители местных Советов — Всеобший рабочий совет. Советы всех уровней должны были регулярно отчитываться перед ВКТ. Помимо этого, конгресс ВКТ постановил создать Комитет поддержки заключенных, который должен был вести интенсивную пропаганду в поддержку революционеров, арестованных в России, Испании, США и других странах, причем предусматривалась организация бойкота товаров из этих стран. Секретариату было поручено также сформировать Совет по вопросам образования; предполагалось, что он должен будет также помогать организовывать синдикаты преподавателей, музыкальные и театральные группы. Было решено приступить к повсеместному созданию Групп либертарных жснщин, а также усилить антиклерикальную пропаганду [248]. Важнейшей опорой ВКТ оставались работники текстильной промышленности, в которой анархо-синдикалисты проводили упорные стачки. В Федеральном округе предприниматели заявили о закрытии ряда предприятий из-за псребосв в снабжении, вызванных всеобщей стачкой в Веракрусс. ВКТ начала борьбу, которая продолжалась 8 МеСЯЦСВ. Она призвала рабочих установить контроль над предприятиями, которые их владельцы намеревались закрыть. Локауты продолжались [249]. Принадлежавшая французским предпринимателям фабрика «Ла Меха» была захвачена рабочими. В ответ на угрозы президента Обрсгона направить войска начались забастовки солидарности. На конференции рабочих-текстильщиков ВК Т в 1924 г. 48 дслсгатов представляли 23 тысячи рабочих. Было принято решение отвечать на любую атаку со стороны правительства и предпринимателей ВССОбЩеЙ стачкой во всей отрасли. Делегаты решили объявить бойкот товаров из США, Италии и Испании, повести кампанию помощи арестованным революционерам в России [250]. В марте 1924 г. ВКТ ультимативно потребовала от текстильных предпринимателей Федерального округа открыть фабрики. Власти направили войска на охрану предприятий. Конфликт продолжался весной и в начале лета, пока правительство не пригласило лидеров текстильщиков Отило Вснсеса и Сиро Мендосу на арбитраж, который на время урегулировал спор [251]. ВКТ выступила организатором многих крупных забастовок. 5дневная всеобщая стачка солидарности была объявлена после убийства Хосе Чавеса. Рабочие нефтяной компании «Уастека ойл Ко» провели стачку в поддержку электриков Тампико. Всего в январе — феврале 1924 г. ВКТ осуществила 19 больших стачек, особенно выделялись выступления в Монтеррее и Синалоа. В Монтеррее в ответ на провокацию предпринимателей забастовали металлисты; стачка была поддержана всеми 42 профсоюзными секциями, и после двух дней движения хозяева пошли на первые уступки. В Масатлане против нажима со стороны губернатора штата бастовали рабочие пекарен, они получили поддержку пяти рабочих федераций Синалоа, докеров, транспортников, все движение по дорогам было парализовано. Власти направили против рабочих войска, в ответ к забастовке присоединились работники сахарной промышленности и шахтеры Пануко. После семи дней борьбы рабочие одержали победу. С начала 1924 г. к ВКТ присоединились 14 новых синдикаТОВ 252. В нее вошла рабочая федерация штата Коауила, многие рабочие, вышедшие из реформистской рабочей федерации штата Пуэбла. Забастовки в Мексике нередко сопровождались вооруженными столкновениями. Когда предприниматели отказались соблюдать соглашения, достигнутые в Синалоа, рабочие сахарной промышленности возобновили забастовку; правительство послало против бастующих солдат. Войска открыли огонь по рабочим, убив четырех и ранив 1 человек. По всей стране вспыхнули стачки солидарности, проводились собрания и митинги. Борьба и на этот раз закончилась победой рабочих [253]. В Наярите вооруженные отряды, созданные помещиками, напали на сельскохозяйственных рабочих, принадлежащих к ВКТ. Репрессии не могли предотвратить дальнейший рост рядов Анархо-синдикалистской конфедерации. В нее вступили рабочие-нефтяники Тампико; в течение мая—июня к ВКТ присоединились пять новых синдикатов и были созданы семь новых синдикатов. В июле l924 г. в ВКТ ВСЛУПили семь новых синДИКаТОВ и одна пропагандистская группа. С 19 июня 1924 г. конфeдерация стала выпускать новый печатный орган — «Нуэстра палабра» [254]. В Тампико возникла местная Рабочая федерация, влияние которой распространялось на нефтяников, электриков, а также школьных учителей (в Сьюдад-Сссилиа) [255]. Во второй половине 1924 г. вновь обострилась ситуация в текстюьной промышленности. Когда предприниматели приняли решение закрыть фабрику «Аурора», ВКТ объявила стачку СОЈIИдаРНОСти; в течение 24 часов бастовали 15 тысяч человек. Текстильные фабриканты планировали распространить локаут на 16 предприятий. Рабочие ответили на эти планы революционной всеобщеЙ стачкой, которая продолжалась в течение 10 дней. Обсуждалась идея захвата фабрик рабочими. В итоге хозяевам пришлось уступить. На усиление анархо-синдикалистского движения власти отвечали преследованиями. Так, 14 сентября было совершено нападение на собрание, организованное федерацией сельскохозяйственных рабочих в Мельчор-Окампо, 13 человек были арестованы. В ходе четырехнедельной забастовки входивших в ВКТ нефтяников компании «Мексикан галф» в Тампико широко применялся труд штрейкбрехеров, были вызваны войска, открывшие огонь по рабочим, в результате чего один из них был убит, 13 ранены. В ответ на ввод в район 5-тысячных армейских сил, ВКТ объявила всеобщую стачку солидарности как в нефтяной зоне, так и вне ее; крестьяне снабжали бастующих продуктами. Она сопровождалась столкновениями, в ходе которых были использованы пулеметы, новыми репрессиями и арестами. Однако и на сей раз рабочие добились успеха. После этой победы два синдиката откололись от реформистов из КРОМ, которые не поддержали выступление, и вступили в ВКТ [256]. К 1925 г., сообщал секретарь ВКТ Энрике Ранхель в МАТ в письме от 28 августа 1927 г., «мы организовали почти всех рабочих в нефтяных областях страны, которые охватывают штаты Тамаулипас и Веракрус», однако из-за действия властей планы расширить влияние не удались [257]. В конце 1924 г. к власти в Мексике пришел президент Кальес. Пост секретаря по промышленности, торговле и труду в его правительствс занял лидер КРОМ Моронес. Было принято новое законодательство, которое благоприятствовало КРОМ: на каждом предприятии признавался только один профсоюз, имевший большинство. Сторонники Моронеса составили новые правительственные комиссии по трудовым отношениям — «Хунты по примирению и арбитражу», которые принимали решения в пользу реформистского профцентра. В 1925 г. само существование ВКТ в Федеральном округе оказалось под угрозой. Ряды КРОМ быстро росли. В 1925—1926 гг. число ее членов возросло, по собственным данным, с миллиона до 2 миллионов. В действительности их было вряд ли больше 100 тысяч [258]. Возглавляемая Моронесом фактическая верхушка КРОМ «Группа действия», как писал американский исследователь Г. Паркс, «продолжала проводить программу разрушения независимых профсоюзов и намеревалась завербовать всех мексиканцев, работавших по найму, в ряды КРОМ. Она завладела увеселительными предприятиями... сумела осуществлять неофициальную цензуру над мексиканской прессой. Все же при Кальесе на долю рабочих выпадали некоторые подачки. Заработная плата продолжала расти, предприниматели были ВЫНУЖДСНЫ платить возмещение рабочим, получившим увечье или уволенным без уважительной причины. Но гораздо заметнее были преимущества, получаемые ” Группой действия' Члены ее построили в Тлалпаме великолепную усадьбу с бассейнами для плавания и площадками для игры в мяч, приобретали гостиницы и через посредников даже фабрики. Моронес носил дорогие бриллиантовые кольца. Критикам он объяснял, что хранит драгоценности в качестве резервного фонда, который рабочий класс сможет использовать в час нужды. На вершине своей власти КРОМ, по ее данным, имела миллиона членов, но только 13 тысяч из них платили членские взносы. Значительная часть богатства КРОМ была приобретена у капиталистов посредством циНтажа. Моронес пришел к заключению, что выгоднее вести с предпринимателями переговоры, чем прибегать к классовой войне. Пока он был министром промышленности, количество стачек значительно [259]. Неудивительно, что КРОМ вела с ВКТ войну на уничтожение. В начале 1925 г. дело нередко доходило до физических столкновений. Напряженность царила I мая, во время организованного анархо-синдикалиста.ми «дня борьбы». Снайпер застрелил одного из членов КРОМ [260]. Кроме того, ВКТ интенсивно преследовали власти. Только в Мехико с мая по август 1925 г. было арестовано 63 человека; 23 подверглись арестам в других районах страны. В Синалоа вооруженные отряды помещиков при содействии властей систематически нападали на сельскохозяйственных рабочих [261]. С июля по декабрь 1925 г. были арестованы в общей сложности 300 членов ВКТ. В Монтсррсе в конце января 1926 г. четверо либертариев были арестованы за участие в «анархистском заговоре». В Сан-Луисе-Потоси член ВКТ был обвинен в подготовке покушения на лидера КРОМ Моронеса [262]. На протяжении всех четырех лет правления Кальеса штаб-квартиры ВКТ и ее профсоюзов неоднократно подвергались взрывам бомб, поджогам, нападениям и т.д. Многие члены задерживались или находились в заключении. Только за счет сохранявшегося боевого духа и твердости Либертарного синдикалистского центра удалось стабилизировать членство в ВКТ на уровне 60 тысяч. Но организация находилась в обороне, средств не хватало [263]. 4-й конгресс ВКТ 4—10 мая 1925 г. принял резолюцию о создании на предприятиях фабрично-заводских комитетов. Целью этих органов, связанных с соответствующими синдикатами, должна была стать лучшая защита интересов трудящихся в борьбе с предприниматслями. Конгресс высказался за 6-часовой рабочий день и постановил начать соответствующую кампанию. Антимилитаристская резолюция конгресса призывала к борьбе против введения всеобщей воинской повинности. Участники конгресса высказались против единства с реформистскими профсоюзами, но за то, чтобы проявлять солидарность с борющимися рабочими, не входящими в ВК Т, и за оказание им помощи. Было утверждено повышение размеров членских взносов до трех сентаво в мссяц. Делегаты ратифицировали решения 11 конгресса МАТ, за исключением того, которое касалось определения размеров взносов. ВКТ сочла, что сс секретариат будет перечислять в Интернационал 1070 от собираемых взносов [264]. Конгресс критиковал правительственную аграрную политику и потребовал немедленно передать помещичью землю крестьянам. Делегаты высказались за развитис рационалистических школ, за прямое действие и против арбитражных «хунт по примирснию». Анархо-синдикалисты не желали допускать правительственного вмешательства в трудовые конфликты. В июле l925 г. «хунта по примирению» вынесла решение в пользу текстильных предпринимателей фабрик «Ла Меха», «Ла Магдалена» и «Ла Ормига» в районе Сан-Анхсль — Контрерас (Федеральный округ). Входивший в ВКТ профсоюз не признал этого решения. Правительство подало на ВКТ в суд, обвинив его в незаконной стачке на «Ла Ормига», препятствии рабочим из КРОМ войти на фабрику «Ла Магдалена» и проведении там нелегальных митингов. Вооруженные отряды сторонников КРОМ стали нападать на рабочих ВКТ, одна работница была убита. Вспыхнули настоящие уличные бои. В августе «хунта примирения» постановила, что если большинство работников на предприятии нс входят ни в один из профсоюзов, то никакие профорганизаци нс имеют право их представлять. В конце концов государственный арбитраж уступил, когда ВКТ добилась от владельцев текстильного предприятия «Сан-Антонио-де-Абад» согласия нс принимать рабочих, не состоящих в профсоюзе. [265]. Крупная стачка вновь вспыхнула в августе 1925 г. на нефтепромыслах фирмы «Уастека Ко». Из пяти тысяч рабочих компании почти все входили в ВКТ. 12 августа забастовали рабочие предприятия «Ла Перфсксионада». Официозная профсоюзная федерация КРОМ приняла решение возобновить работу и послала штрейкбрехеров. Рабочие изгнали приехавших к ним профсоюзных лидеров и вступили в стихийную стачку против реформистского профцентра. По требованию компании Рокфеллера власти направили в район пять тысяч солдат; были произведены аресты. 14 августа ВКТ объявила бессрочную всеобщую забастовку: в ней приняли участие 23 рабочих союза с общей численностью в 22 тысячи человек. На следующий день администрация уступит, все арестованные были также освобождены. Однако конфликт продолжался. После трех меСЯЦеВ власти подавили выступление нефтяников вооруженной силой; многие рабочие были уволены, а организация В КТ разгромлена. Позднее власти предложили передать спор на решение арбитража, однако трудящиеся предпочли объявить новую стачку [266]. В 1925 г. ВКТ организовала также забастовку рабочих пекарен в Федеральном округе. Аграрная проблема оставалась ключевой в стране. Провозглашенная правительством аграрная реформа осуществлялась крайне медленно и не могла утолить земельный голод подавляющего большинства населения. ВКТ приняла решение усилить работу в деревне. В декабре 1925 г. в Гвадалахаре прошел первый конгресс Всеобщей крестьянской федерации ВКТ. 82 делегата представляли 383 местных синдиката из более чем 10 штатов. Делегаты обсудили вопросы повышения оплаты труда работников сельского хозяйства и высказались за установление фиксированной минимальной оплаты труда рабочих в этой отрасли и за то, чтобы арендаторы не отдавали помещикам больше чем одну пятую часть урожая. По предложению делегата от аграрной общины Тиахомулько (штат Халиско) было утверждено требование о 6-часовом рабочем дне. Участники высказались за оказание сопротивления вооруженным отрядам помещиков, за захват земель трудящимися методами прямого действия и объединение работников в вольные коммуны, соединяющиеся затем в федсрации для взаимной помощи и обороны от правительства и помещиков [267]. Однако к лету 1927 г. в деятельности федерации снова наметился застой [268]. Правительство президента Кальеса, именовавшего себя СОЦИиИстом и опиравшегося на поддержку КРОМ, попыталось разгромить одну из самых боевых организаций ВКТ — текстильщиков. В сентябре 1925 г. ВКТ вновь заявила об отказе признать «хунту по примирению» в текстильном районе Федерального округа. Ведомство Моронеса объявило о запрете ВКТ и всех ее стачек. В октябре анархо-синдикалисты отказались участвовать в созванном Моронесом совещании, заявив, что они «не сотрудничают с политиками». Когда секция КРОМ на фабрике «Ла Каролина» в Мехико, где работали две тысячи рабочих, заключила пакт с предпринимателями об арбитраже, работники вышли из реформистского профобъединения и вступили в ВКТ. КРОМ вызвала войска, произошли столкновения. На фабрике «Ла Магдалена» в Контрерасе рабочие изгнали за ворота 17 членов КРОМ, та попыталась вернуть их с помощью солдат. В ответ на вызов войск начались забастовки солидарности. Федерация текстильщиков ВКТ объявила 20 ноября 1925 г. всеобщую стачку всей текстњльной промышленности города, со 2 декабря она распространилась на всю провинцию. 7 декабря полиция прорвала пикеты ВКТ. Анархо-синдикалисты ответили спорадичесими прекращениями работы по всему округу. В январе 1926 г. 50 членов ВКТ были уволены с фабрики «Ла Магдалена», для защиты членов КРОМ были размещены войска. Рабочие Сан-Анхеля, присоединившись к забастовке, отправились в Контрсрас, чтобы помочь рабочим «Ла Магдалены» отразить осаду со стороны армейских частей и полиции. По дороге завязался кровавый бой с солдатами полиции, и те вынуждены были отступить под револьверным огнем рабочих. После этого все рабочие округа Сан-Анхель начали всеобщую забастовку. Правительство ввело осадное положение и произвело аресты рабочих, обвиненных в убийстве четырех солдат. В Нуэво-Лсоне местные синдикаты организовали митинг в Монтеррее в знак протеста против событий в Сан-Анхеле. На основании закона об осадном положении собранис было разогнано войсками, произведены аресты (среди арестованных были Родольфо Самора и Хуан де Рамирес, обвиненные в государственной измене). Помещение синдиката рабочих пекарен было закрыто. В Сан-Луис-Потоси полиция закрыла бюро либертарных профсоюзов и синдиката сельскохозяйственных рабочих. Длительный конфликт был все-таки разрешен в пользу рабочих: 2 января 1928 г. стачка на «Ла Магдалене» завершилась успехом [269]. В 1926 г. КРОМ отказалась от попыток проникновения в бастионы ВКТ, сосредоточившись на привлечении неорганизованных рабочих, и уровень насилия несколько спал [270]. 22 февраля 1926 г. ВКТ провела 24-часовую стачку за 6часовой рабочий день. В Монтеррее забастовка стала бессрочной, сопровождаясь демонстрациями и арестами. Через 36 часов борьбы все арестованные были освобождены, кроме Эрнандеса, у которого нашли бомбу. Манифестации и забастовки прошли также в Тампико, Дурандо, Сае-Луис-Потоси, Веракрусе, Гвадалахаре. Организации ВКТ в Мехико организовали шествие в столице под революционными лозунгами, проводя митинги на всех площадях и перекрестках. В Синалоа весной 1926 г. вспыхнула забастовка промышленных рабочих, сопровождавшаяся демонстрациями против провокаций властей. С января 1926 г. в ВК Т выступили 10 новых синдикатов [271]. К лету анархо-синдикалистам удалось расколоть одну из крупнейших организаций КРОМ — федерацию книгопечатников, значительное число членов присоединилось к В КТ [272]. 1—9 июля 1926 г. проходил 5-й конгресс ВК Т. 300 дслегатов представляли 298 местных синдикатов и 15 рабочих крестьянских коммун, или, в общей сложности, 98 тысяч членов. Среди самых сильных, боевых и революционных союзов были организации текстильщиков, транспортников, рабочих «Железного дворца», пекарей, работников телефонной компании. В работе форума принимали участие виднейшие активисты движения Рафаэль Кинтеро, Родольфо Агиррс, Валадес, Араос де Леон и др. Конгресс избрал новый состав органов ВКТ, руководителей агитационной Комиссии, интернационального корреспондента ВКТ и делегата в МАТ, членов Комитета помощи политзаключенным. Большое внимание на конгрессе было уделено подготовке к созданию Американской континентальной ассоциации трудящихся, конгресс которой должен был произойти в аргентинской столице. Делегаты постановили также провести кампанию агитации за освобождение Сакко и Ванцетти. Конгресс единодушно провозгласил конечной целью ВКТ анархистский коммунизм. Он призвал «решительно и верно следовать дорогой к социальной революции и анархистскому коммунизму, проложенной Михаилом Бакуниным» и поручил свои организации соответствующим образом воспитывать своих членов. Было подтверждено членство в МАТ, создан специальный комитет для работы за освобождение политзаключенНЫХ. Делегаты вновь потребовали аграрной реформы и объявили о создании крестьянских оргкомитетов [273]. Конгресс постановил повысить размеры членских взносов до пяти сентаво в месяц, но взносы по-прежнему оставались не строго обязательными, и организации на местах имели возможность приспосабливать эти нормы к своим обстоятельствам. Как признавал секретарь ВКТ в письме в МАТ в августе 1927 г., установленные размеры взносов почти нигде не соблюдались. Движение больше рассчитывало на стихийную солидарность и помощь членов и сторонников [274]. По решению 5-го конгресса в промежутках между высшими форумами конфедерации стали созываться пленумы делегатов от входящих в ВКТ организаций. В июле 1927 г. был организован первый такой пленум в Мехико; в его работе приняли участие делегаты от федераций из Монтеррея, Веракруса, Гвадалахары, Федерального округа, Лагунного региона, Тампико и от федерации текстильщиков. Обсуждались в первую очередь внутренние проблемы и трудности организации, однако их так и не удалось разрешить до конца. Был избран новый Федеральный секретариат. Участники призвали организации выполнять свои финансовые обязательства, постановили издать 25-тысячным тиражом брошюру Д. Абада де Сантильяна о 6-часово.м рабочем дне, обсудили вопросы оживления крестьянской федерации, отношение к проблеме нараставшего насилия [275]. Продолжалось оформление профсоюзных федераций ВКТ в масштабе страны. 14—16 марта 1926 г. в Веракрусе состоялся учредительный конгресс федерации работников пищевой промышленности. В январе l927 г. в Сан-Луис-Потоси был организован конгресс шахтеров, в марте 1927 г. — конгресс революционных железнодорожников [276]. В августе 1926 г. конфедерация организовала типографию для издания своего печатного органа и еженедельника «Ла Баталья». Средства были взяты в кредит, и анархо-синдикалисты остались должны I тыс. песо Союзу механиков — независимой профорганизации железнодорожников, испытывавшей определенные симпатии к ВК Т. Однако после выхода четвертого номера еженедельника типографию пришлось закрыть из-за материальных трудностей. Через короткое время ес смогли вновь открыть, однако после девятого номера издание окончательно прекратилось, и до мая 1927 г. ВКТ оставалась без печатного издания. Властям и КРОМ удалось принудить союз книгопечатников вновь выйти из ВКТ. Лишь 10 мая 1927 г. анархо-синдикалисты стали издавать новый орган — «Вербо рохо». После двух выпусков публикация была вновь приостановлена и возобновлена на регулярной основе в 1928 г. [277]. Анархо-синдикалисты в этот период продолжали активную забастовочную борьбу. Они пытались поддержать стачку на железных дорогах, объявленную Союзом механиков 4 декабря 1926 г. Ранее, в 1922— 1923 годах механики оказывали помощь забастовкам, которые проводила ВКТ. Теперь ВКТ выступила за всеобщую стачку железнодорожников, чтобы помочь механикам. КРОМ отвергла призыв к забастовке и направила своих членов на работу взамен бастующих. Власти сочли движение незаконным. Исполком Конфедерации работников транспорта и коммуникаций (бывшей Конфедерации союзов железнодорожников), который возглавлялся коммунистами, жаловался на то, что механики забастовали на свой страх и риск, не предупредив других железнодорожников, но все же попытался организовать общее выступление. В нем приняли участие 6070 рабочих отрасли. В феврале 1927 г. ВКТ также объявила всеобщую стачку солидарности своих членов в Федеральном округе. Однако руководства отдельных союзов, которые входили в Конфедерацию транспортников, не могли договориться между собой, и из-за внутреннего противоборства между коммунистами и их противниками всеобщая стачка на железных дорогах была сорвана. Большая часть из 20 тысяч бастовавших постепенно вернулась на работу. После пяти дней ВКТ прекратила стачку солидарности, недовольная формами, которые приняла забастовка на железных дорогах. В текстильной промышленности начатая ею стачка продолжалась еще свыше недели [278]. В Тампико ВК Т организовала в середине 1927 г. забастовку нефтяников фирмы «Ла Агила» («Игл»), власти направили войска, на что рабочие отвечали актами саботажа; вспыхивали перестрелки. В ответ на действия вооруженной охраны компании рабочие подожгли нефтяные источники, устроили крушение поезда компании и физически устранили нескольких начальников и надзирателей. Как обычно, ценой стали преследования организации ВК Т и высылка многих ее членов. Некоторые из высланных организовали аграрную коммуну и заявили о своем намерении продолжать борьбу за анархистские идеалы ВКТ [279]. Федерация сельскохозяйственных рабочих ВКТ в 1926 г. выдвигала требование экспроприации земли трудящимися. В Эль Саусе (штат Веракрус) общины сельскохозяйственных рабочих, осуществляя решения конгресса, захватили землю и оказывали длительное сопротивление посланным против них войскам. Власти арестовали редактора анархистского журнала «Сагитарио» Либрадо Риверу и двух других либертариев — Ф. Ибарра и Ф. Флорес; типография была разрушена. ВКТ призвала к повсеместному созданию комитетов поддержки арестованных [280]. Несмотря на преследования, конфедерации удалось во второй половине 20-х годов несколько укрепить свои позиции на селе. В штате Веракрус и в соседних штатах в 1927 г. ВОЗНИЮЛО много новых организаций сельскохозяйственных рабочих, и в феврале 1928 г. в Оахакс была организована конференция организаций сельскохозяйственных рабочих региона. В феврале 1928 г. на местном конгрессе, созванном федерацией рабочих и сельскохозяйственных рабочих Веракруса, обсуждались главным образом аграрные вопросы: снабжение городских трудящихся продуктами питания без вмешательства посредников, способы обобществления богатств и результатов труда, образование жителей сельской местности и их детей без каких-либо политических и религиозных предрассудков [281]. В конце 1927 г. ВКТ обладала существенным влиянием в Федеральном округе, особенно среди текстильщиков и обувщиков. Число членов и организаций в этом районе постоянно колебалось (так, к этому моменту количество синдикатов сократилось с более чем 50 до более 30). Активно работали анархо-синдикалисты в штате Нуэво-Леон: они организовали федерацию в Монтеррее, сотрудничали с единомышленниками в Гомес- Палисио (штат Дуранго). В апреле 1927 г в штатах Дуранго и Коауила была основана Федерация Лагунной зоны, состоявшая из четырех организаций. Вместе с местной организацией из Монтеррея они соединились во Всеобщую федерацию Северного региона. Ей удалось потеснить КРОМ. В мае 1928 г. конгресс, созванный федерацией Монтеррея, обсуждал пути сопротивления наступлению предпринимателей и борьбу за 6-часовой рабочий день. К ВКТ присоединилось несколько профсоюзов шахтеров в штате Коауила. Существенным влиянием пользовалась ВКТ в штатах Тамаулипас и Веракрус, а также в Халиско и Синалоа. Несмотря на трудности, сохранялась организация в нефтяном районе Тампико. В Веракрусе действовали сельскохозяйственные синдикаты в Арболь-Гранде, Сесилия, Мирамаре и на берегах реки Пануколиндано (штат Веракрус). Значительная по размерам федерация ВКТ существовала в городе Веракрус, хотя от нее отошла ее традиционная опора — докеры, а также пекари, исключенные за допуск в свои ряды политических лидеров. Бастионом организации сельскохозяйственных работников был Эль-Саусе. В Синалоа в ВКТ входили преимущественно сельскохозяйственные рабочие и работники сахарной промышленности. В целом в численном отношении ВКТ была наиболее сильна в Федеральном округе и Монтеррее, в том, что касается революционной активности, — в Тампико и Тамаулипасе [282]. В начале 1928 г. местные союзы ВКТ активно вели трудовые конфликты и нередко достигали успеха. В Веракрусе текстильщики фабрики «Ла Флорида» добивались признания профсоюза и заключсния с ним колдоговора, оплаты дней забастовки и выплаты работникам компенсации. На предприятии той же отрасли «Линера» в Федеральном округе трудящиеся добились в результате стачки соглашения о повышении зарплаты на 10— 1570. На текстильной фабрике «Эль Морино» рабочие принудили предпринимателей признать их организацию. В виноградарстве трудящиеся достигли повышения оплаты труда на 1870. На ряде других фабрик зарплата возросла на 25—3070 [283]. Весной 1928 г. ВКТ (наряду с КРОМ) поддержала стачку, парализовавшую на 4 месяца текстильную фабрику «Рио- Бланко». Летом 1928 г. конфедерация добилась новых успехов. июля началась продолжавшаяся 2 месяца забастовка рабочих пекарен Монтеррея; она закончилась победой трудящихся. В Мехико 26 августа забастовали работники телефонной связи, которая находилась под контролем фирмы «Эриксон». Почти все они состояли в ВКТ. Стачка 1000 трудящихся за улучшение условий коллективного договора парализовала все телефонное сообщение в столице. После пяти дней борьбы компания уступила. Рабочие химических предприятий «Байер» вышли из КРОМ, не поддержавшей их требования о безопасности труда, вступили в ВКТ и объявили забастовку [284]. Однако укрепление ВКТ было непрочным. Тяжелая экономическая ситуация, большая безработица [285] и отсутствие средств сдерживали развитие анархо-синдикалистского профцентра, который вынужден был вести главным образом оборонительные бои и не всегда мог отразить атаки предпринимателей, властей, КРОМ и политических группировок [286]. Сохранялись острые организационные проблемы. Во время конгресса 1926 г. Секретариат сообщал, что в ВКТ состоят около 100 тысяч членов. «Однако за последнее время по причине проникновения реформистов... а также продолжающихся жестоких преследований... связи между Секретариатом и группами в отдельных областях сильно ослабли... — писал секретарь ВКТ Ранхель МАТ в августе 1927 г. — Мы можем сказать, что в порыве воодушевления... число наших членов на последнем конгрессе было преувел ичено. Но мы можем с уверенностью утверждать, что количество стоящих за нами рабочих масс превышает 50 тысяч» [287]. 6-й конгресс ВКТ в мае 1928 г. обсудил, среди прочего, развитис анархо-синдикалистского движения в деревне. В резолюции конгресса отмечалось, что социальное освобождение может быть достигнуто только совместными усилиями городских и сельских трудящихся. В соответствии с теорией либертарного коммунизма, ВК Т отвергала идею частной собственности на землю, призывала бороться с предлагаемым политиками разделом земли и поддерживала создание сельскохозяйственных общин, члены которых совместно работают и делят продукты своего труда, удовлетворяя потребности всех. Делегаты конгресса призвали создать Всеобщую федерацию сельскохозяйственных рабочих по всей стране. Такая федерация должна была состоять из местных союзов («либертарных общин сельскохозяйственных рабочих») и окружных союзов. Местные организации промышленных рабочих ВК Т должны были каждые две недели посылать своих членов на село для организации работы. Общины были обязаны информировать Федеральный комитст ВКТ о возможности создания сельских школ, а синдикаты — посылать по этим заявкам учителей. Делегаты конгресса указали на то, что необходимо немедленно приступить к созданию в аграрных общинах складов промышленных товаров, находящихся под управлением местных организаций и служащих основой потребления и обмена между городом и деревней. По вопросу организации промышленных рабочих конгресс постановил, что конфедерация состоит из местных профессиональных или отраслевых синдикатов, объединенных в окружные союзы и общенациональные федерации. Синдикаты всех отраслей и профессий в одной местности образовывали местный союз. ВКТ выступала против «гражданского мира» и принятого закона о государственном арбитраже в трудовых вопросах [288]. «Ясно, что мы пытаемся обойти эти арбитражные суды по двум причинам, — объяснял Э. Ранхель. Во-первых, они созданы правительством, которое всегда вмешивается в интересах капитала, а затем — они составлены из членов ”желтых” организаций... Итак, мы ведем борьбу с этими судами по вс юду» [289]. В с вязи с экономическим кризисом в Мексике, закрытием предприятий и массовыми сокращениями работников, ВКТ рекомендовала 6-часовой рабочий день и революционный захват предприятий. Организация вновь отвергла идею союза с реформистскими рабочими организациями, постановив, что любая акция солидарности возможна только по решению референдума среди членов соответствующей федерации ВКТ. Делегаты постановили также, что следует уделять особое внимание пропагандистской работе среди женщин, а также наладить более тесное взаимодействие местных синдикатов с окружными и общенациональными союзами в борьбе с фашизмом, причем каждый пропагандистский округ должен был раз в полгода проводить соответствующую пропагандистскую акцию. Конгресс обсудил издание органа ВКТ — газеты «Вербо рохо», постановив выпускать ее за счет отдсльных синдикатов. Делегаты призвали к организации революционных культурных групп. Отраслевые федерации должны были создать комитеты по пропаганде 6-часового рабочего дня, издавать листовки и т.д. В отличие от других латиноамериканских анархо-синдикалистских союзов, В КТ не отвергала практику коллективных договоров, но полагала, что за них следует бороться скоординированно, методами прямого действия. 6-й конгресс ВКТ постановил, что федерации должны через конфедеральные органы ВКТ информировать всех о размерах зарплаты и условиях труда в соответствующих отраслях, чтобы облегчить тем самым совместные действия. Конгресс высказался за то, чтобы регулирование зарплаты проводилось в согласованное время по всем отраслям сразу, причем условия трудовых соглашений должны быть известны всем членам. Делегаты постановили, что в эти условия ни в коем случае нельзя включать возможность сдеЛЬНОЙ оплаты труда. Они рекомендовали федерации текстильщиков бороться за замену коллективного договора 1925— 1926 годов другим, более выгодным для рабочих. Наконец, конгресс подтвердил членство ВКТ в МАТ и необходимость проведения Панамериканской конференции революционных рабочих союзов [290]. В основном 6-й конгресс подтвердил революционный профиль конфедерации. Но, как отмечал исследователь мексиканского анархизма Джон Харт, «в 1928 г., несмотря на сохранявшуюся анархо-синдикалистскую риторику и членство в МАТ, начали проявляться признаки растерянности и разрыва с ее революционным рвением» [291]. Эти элементы дезориентации сказались и на конгрессе. Группа анархистов была исключена, как заявляли позднее мексиканские либертарии, «рабочими демагогами, опьяненными желанием занять от имени организации правительственные ПОСТЫ» [292]. Тем временем в отношениях между правительством и КРОМ произошел поворот. Моронес находился в плохих отношениях с генералом Обрегоном, который был избран новым президентом страны. После убийства генерала в июле 1928 г. лидер КРОМ подвергся критике. Он сам и его сторонники покинули правительственные посты. Когда Кальес в декабре 1928 г. поддержал кандидатуру в президенты Портеса Хиля в противовес группе Моронеса, начался массовый исход профсоюзов из профцентра. К середине 1929 г. объединение, созданное при правительственной поддержке, стало распадаться. Гегемония КРОМ была сломлена [293]. Из нее ВЫШли профсоюзы полиграфистов, железнодорожников, текстильщиков. Эти союзы, а также федерация трудящихся Федерального округа, рабочие федерации штатов Веракрус, Мичоакан, Гуанахуато, Тамаулипас, Хииско и федерация текстильщиков в 1929 г. заюлючили пакт с ВКТ, численность которой составляла в 1930— l931 годах 80 тысяч. В КРОМ, по официальным данным, оставалось теперь не более 100 тысяч членов [294]. Воспользоваться ослаблением КРОМ попытались мексиканские коммунисты, выдвинувшие лозунг «единства рабочего движения». Они стремились воспользоваться авторитетом В КТ как альтернативного профцентра, чтобы сплотить оппозиционные профсоюзы, а затем избавиться от анархо-синдикалистов. 22 сентября 1928 г. по инициативе руководимой компартией Национальной федерации транспортников в Мехико была проведена конференция, в которой приняли также участие делегаты комитета ВКТ, входящего в ВК Т Союза текстильщиков Мехико, а также Рабочих федераций Халиско и Тамаулипаса, Рабоче-крестьянской лиги Коауилы, Рабоче-крестьянской конфедерации Наярита, Национальной крестьянской лиги, Союза рабочих пекарен. За единство выступили также принадлежавшие к КРОМ союзы текстильщиков Пуэблы и Атлиско. На конференции был образован Комитет по созыву национальной ассамблеи рабочих и крестьян (КНАРК) [295]. В него вошли официально по два представителя от ВКТ (Фелипе Кинтас и Мануэль Гомес), Национальной крестьянской лиги, Конфедерации транспортников, Рабоче-крестьянской лиги Коауилы, Рабоче-крестьянской конфедерации Наярита и Рабочих федераций Халиско и Тамаулипаса (первую представлял, в частности, лидер коммунистов Давид Альфаро Сикейрос). Аналогичные комитеты создавались в штатах и территориях страны. В выпущенном заявлении указывалось, что эти организации были до сих пор «в некоторых случаях почти антагонистическими», но теперь договорились пойти на взаимные уступки, «порвать с разделением», вредящим рабочему движению, и подготовить манифест с призывом объединить силы «против общего врага», пользующегося разобщенностью и слабостью рабочих, и готовить проведение Национальной ассамблеи рабочих и крестьян. КНАРК предлагал другим рабочим организациям присоединяться к этой иницативе и намеревался развернуть широкую пропаганду по привлечению их к ассамблее. В качестве основы для объединения был выдвинут ряд экономических и социальных требований. Они включали: борьбу с безработицей и сокращением занятости, увольнениями и сокращением зарплаты, прогрессирующее повышение зарплаты и сокращение рабочего времени, внедрение коллективных трудовых договоров, взятие земли крестьянами без каких-либо помех или ограничений, ликвидацию отрядов, созданных помещиками («белых гвардий»), и прекращение разоружения крестьянских сил самообороны и т.д. Комитет, как подчеркивалось в его «конститутивных основах», носит «исключитсльно профсоюзный», «исключительно экономический характер», без каких бы то ни было политических задач. Вошедшие в него организации обязались уважать существующие между ними идейные различия и оказывать друг другу «солидарную помощь» [296]. В том же духс был выдержан и выпущенный позднее комитетом «Манифест к рабочим и крестьянским организациям страны». Он содержал тс же обязательства, требования и призывы и объяснял решение о сотрудничестве тяжелым положением мексиканских трудящихся: массовым закрытием предприятий, увольнениями и сокращением зарплаты, репрессиями против рабочих и крестьянских организаций, саботажем дела передачи земли крестьянам и террором со стороны помещиков [297]. Встуг пление ВКТ в профсоюзный блок с коммунистами было кардинальным изменением линии конфедерации. Прежде она выступала как непримиримый противник компартии, Профинтерна и призывов к объединению рабочего движения. Однако ухудшение экономического положения и наступление предпринимателей побудило лидеров искать сотрудничества с другими профсоюзами [298]. Не исключено также, что они рассчитывали извлечь для себя выгоды из планов сплочения противников КРОМ. Однако если такие надежды существовали, то им не было суждено сбыться. Коммунисты и их сторонники имели большинство в К НАРК: из ССМИ вошедших в него организаций они руководили шестью (кроме ВКТ) и, как писал секретарь коммунистической фракции комитета Сикейрос, «мы полностью контролируем его» [299]. Тем не менее по тактическим соображениям коммунисты предпочитали до поры до времени не афишировать свои замыслы по установлснию контроля над рабочим движением. Редактирование манифеста КНАРК к мексиканским трудящимся было поручено ВКТ. Однако руководство редакции печатного органа комитета «Унидад синдикаль» находилось в руках коммунистов. Чтобы не испугать и преждевременно не оттолкнуть оппонентов, сторонники компартии и Профинтерна образовали в рамках К НАРК коммунистическую фракцию и параллельный тайный комитет. В него вошли организации, состоявшие в К НАРК (рабочие федерации Халиско и Тамаулипаса, Национальная крестьянская лига, рабоче-крестьянские объединсния Коауилы и Наярита), а также Палата труда Нуэво-Леона, Конфедерация рабочих и крестьян Дуранго, Лига содействия профсоюзному единству железнодорожников, а также представители Национальной рабочей конфедерации Кубы в Мексике [300]. Как сообщали мексиканские коммунисты в Профинтерн, столкнувшись с их планами в КНАРК, «анархисты и социалисты энергично восстали», заявив, что задачи органа сводятся к созыву национальной рабоче-крестьянской конференции, а не к фракционноЙ деятельности. Тогда с согласия ЦК компартии был создан упомянутый параллельный орган, получивший название «Комитет пролетарской защиты». Он должен был также содействовать подготовке Латиноамериканской профсоюзной конференции Профинтерна [301]. Нелегальный комитет призван был стать центром сплочения сторонников компартии в профдвижении. В его задачи входило, среди прочего, «немедленно приступить к созданию местных комитетов, а кроме того, к объединению наших групп» в профсоюзах, «руководимых соглашательскими элементами: КРОМ, ВКТ и др.». Внутри этих «бюрократических и оппортунистических» организаций надлежало вызывать «антагонизм между вождями, проникнутыми мелкобуржуазной идеологией, и рабочей массой» [302]. Под этим понимался, в том числе, подрыв влияния анархо-синдикалистов — союзников по новому блоку. Показательно, что лидер компартии Сикейрос просил зарубежных коммунистов, публикуя получаемую от него информацию, учитывать ее «конфиденциальный характер» и опускать «все то, что касается анархо-синдикалистов и нашей фракционной работы в этом комитете» [303]. В декабре 1928 г. к КНАРК присоединилась Федерация электриков. После этого комитет был преобразован в Организационный совет Национальной ассамблеи рабочего и крестьянского объединения. Из трех членов президиума Совета двое были коммунистами (Сикейрос и Фернандес), один — анархо-синдикалистом из ВКТ (Кинтас). Созыв объединительного конгресса был намечен на 1929 г., но «Комитет пролетарской защиты» исходил из того, что объединить всех не удастся [304]. Коммунисты явно рассчитывали вытеснить анархо-синдикалистов, и в целом им это удалось. В январе 1929 г. съезд в Мехико учредил Мексиканскую унитарную конфедерацию профсоюзов под полным контролем коммунистов. Процессы перегруппировки сил в рабочем движении происходили на фоне роста реформизма правительства в «рабочем вопросе» и усиления государственнических иллюзий среди трудящихся. Был подготовлен новый трудовой кодекс, предусматривавший расширение государственного вмешательства в трудовые отношения. С 1 июля 1929 г. по 30 июня 1930 г. органы арбитража вмешались в 402 конфликта, многие были разрешены в пользу рабочих [305]. ВКТ все еще оставалась в оппозиции против политических партий и движений. В 1929 г. в связи с новым политическим кризисом и восстанием Г. Эскобара ВКТ выпустила манифест, в котором отмежевалась от военного мятежа, осудила всех политиков и подчсркнула, что рабочие не должны служить политическим партиям [306]. В работе 7-го конгресса ВКТ (21—29 июля 1929 г.) принимали участие не только делегаты от ее синдикатов, но и представители независимых профсоюзов. ВКТ, союзы железнодорожников, электриков и профсоюзная федерация Федерального округа создали совместный Организационный комитет для обсуждения возможности объединения рабочего класса страны на почве революционного синдикализма. Было заключено соглашение о солидарности, оставлявшее за всеми участниками полную идейную и тактическую самостоятельность. Конкресс ВКТ принял решение создать повсюду, где это возможно, отраслевые федерации, а там, где силы ВКТ слабы, — местные или региональные межпрофессиональные федерации с отделениями на предприятиях. Образование отраслевых федераций должно было осуществляться снизу, начиная с первичной ячейки — отраслевого синдиката на отдельной фабрике (если число членов ВКТ на предприятии было не менее 50). Делегаты постановили, что синдикаты ВКТ должны каждые 4 месяца присылать в Федеральный комитет данные об уровне зарплаты и условиях жизни работников. После этого комитет вместе с организациями ВКТ устанавливал требования по зарплате для всей страны. Вновь обсуждался вопрос об организации сельскохозяйственных рабочих. Было решено, что их синдикаты и коммуны проведут при поддержке ВКТ конгресс в Мехико для создания общей федерации. Делегаты высказались за усиление агитации в деревне, особенно против алкоголизма и оглупления масс. Была подтверждена общая ориентация на захват земли. Конгресс определил размеры членских взносов и избрал новый состав Федерального комитета. В то же время на 7-м конгрессе сказались и признаки идейного и тактического кризиса организации. Большинством голосов конгресс постановил, что ВКТ должна принять участие в комитетах и судах по трудовому арбитражу. Это решение, представлявшее собой радикальный разрыв с прежней тактикой ВКТ, вызвало серьезные возражения и подлежало одобрению со стороны отдельных синдикатов. Проявилось и стремление части членов пересмотреть Декларацию принципов организации. Так, было решено провести среди членов референдум о признании либертарного коммунизма или коммунистического анархизма [307]. В КТ, отмечал исследователь мексиканского анархизма Дж. Харт, потеряла чувство ориентации. «Большинство из ее 80 тысяч членов находились в Федеральном округе, и руководство переживало период наиболее тесных и гармоничных отношений с правительством (после начала краха КРОМ. — Примеч. В.Д.). Ввиду наглядно выросших мощи и стабильности правительства, многис из старых лидеров ВК Т были теперь согласны с новыми членами, ранее состоявшими в КРОМ, что прямое действие, анархия и революционный синдикализм нереалистичны... Это растерянность и солидный возраст привели ряд бывших лидеров ВКТ-ЛСЦ к отказу от борьбы, подобно тому как это произошло в случае с поражением Дома рабочих мира. Ощущение поражения усиливалось присутствием бывших лидеров КРОМ, которые пропагандировали выгоду сотрудничсства с правительством. С 1929 по 1931 г. ВКТ переживала двухлетний кризис идентичности, время разногласий и колебаний. Кинтеро, Лопес Донес, Арсе и Валадес теперь отсутствовали. Когда этот промежуток времени завершился, основная масса лидеров ВКТ, несмотря на оппозицию членов в ТавлпикО, была впервые готова к сотрудничеству с правительством» Решение конгресса конфедерации об участии в деятельности комитетов по арбитражу, созданных правительством вместе с КРОМ, привело к острым разногласиям в либертарном движении Мексики, в том числе на страницах «Вербо рохо». Большинство членов ВКТ склонялось к тому, чтобы отвергнуть государственный арбитраж. Несмотря на эти споры, профобъединение добилось в 1929 г. новых организационных успехов. К ВКТ присоединился вышедший из реформистского движения 5-тысячный профсоюз рабочих медных рудников в Санта-Росалия (штат Нижняя Калифорния). Сельскохозяйственные рабочие из многих штатов усилили сотрудничество между собой и провели в начале года конгресс, на котором обсуждался вопрос об улучшении организации борьбы за свободные коммуны. Продолжали сказываться финансовые трудности: газета «Вербо рохо» выходила нерегулярно [З09]. В июне 1930 г. состоялся 8-й конгресс ВКТ. Перед этим собралась конференция анархистов «Вербо рохо», входящих в ВКТ. Победу на съезде одержало революционное крыло. Делегаты высказались за отмену прежнего решения об участии в арбитражных комитетах и осудили проект нового трудового кодекса, который суИЕСТВСННО расширял государственное вмешательство в трудовой сфере, давая властям право разрешать профсоюзы и забастовки, вести переговоры со сторонами в трудовом конфликте и обязывать их выполнять соглашения. Было аннулировано также решение 7-го конгресса об объединении с другими рабочими организациями. Делегаты постановили созвать новый конгресс для организации федерации работников сельского хозяйства, осудили действующие аграрные законы и призвали поддержать морально и добровольными взносами либертарные аграрные коммуны ЭльСаусе. Были подтверждены требованис о 6-часовом рабочем дне и решение о том, что синдикаты должны присылать информацию о зарплате в Федеральный комитет для согласования материальных требований трудящихся. Конгресс постановил усилить культурную работу, установил новый размер членских взносов. Делегаты решили также образовать Комитет поддержки социальных заключенных и потребовал от правительства СССР освободить итальянского анархиста Б. Гецци [310]. Тем не менее признаки кризиса в мексиканском движении становились все более явными. «Экономический кризис ощущается и в Мексике, и организация ощущает его, — констатировалось в отчете Секретариата МАТ о состоянии Интернационала в 1930 г. Число членов сократилось. Уровень культуры мексиканского пролетариата остается очень низким...» [311]. Переход рабочих в ВКТ оказался кратковременным. В 1931 г. в Мексике отмечался уже общий спад рабочего движения, который захватил как КРОМ, так и ВКТ [312]. Куба: объединение рабочего движения и его разгром диктатурой Мачадо На Кубе анархисты традиционно пользовались широким влиянисм в рабочем движении, хотя «чисто» анархо-синдикалистские профсоюзы здесь так и не сложились. Тем не менее оплотом анархо-синдикалистов считался возникший в начале 1920-х годов Союз работников фабричной промышленности, издававший еженедельный орган «Эль Прогресо» и ставший к середине десятилетия крупнейшим профсоюзом Гаваны [313]. Анархистские и синдикалистские активисты выступили инициаторами создания в 1921 г. Рабочей федерации Гаваны (РФГ). К октябрю 1925 г. в нее входили: союз рабочих сигарной промышленности (1,5 тысячи членов), союз рабочих трамвайной компании «Гавана электрика» (1,2 тысячи), Всеобщий профсоюз рабочих компании «Ла Мундиаль» (1,3 тысячи), профсоюз рабочих-слесарей (200), союз маляров (200), профсоюз мраморщиков (100), Всеобщая ассоциация типографов (450), профсоюз строительной отрасли (400), профсоюз литографов (200), профсоюз деревообделочников (200), ассоциация электриков (200), профсоюз металлистов (100), союз работников по гипсу (500), профсоюз хористов и статистов (50), союз продавцов мороженого (150), профсоюз щеточников (100), союз служащих кафе (300), а также Рабочая федерация порта (2,5 тысячи) и Национальный союз линотипистов (200). Кроме того, в столице действовали союз цјелкопрядильщиков Гаваны и Пинардель- Рио (8 тысяч членов), профсоюз вагоновожатых и кондукторов (3 тысячи), союз шоферов Гаваны (800) и др. [314]. При участии анархистских групп анархо-синдикалисты организовали профсоюзы рабочих сахарного тростника и железнодорожников в провинции Камагуэй. В Пинар-дель-Рио анархисты вели заметную работу среди промышленных и сельскохозяйственных рабочих, в результате которой был создан Всеобщий профсоюз трудящихся Сан- Кристобаля [315]. Влиятельными рабочими объединениями за пределами столицы были также союз береговых плотников, союз судостроителей и т.д. [316] В 1924 г. на анархистском конгрессе была создана Федерация анархистских групп Кубы. Она выступала вдохновителем стачек, распространяла агитацию. Отдельные анархистские газеты объединились в общий журнал «Тьерра!», который распространялся среди широкого круга читателей [317]. 27 сентября 1924 г. по инициативе анархистов на Кубе была организована всеобщая стачка против прибытия корабля из фашистской Италии [318]. В середине декабря 1924 г. в Гаване вспыхнула стачка рабочих сахарной промышленности. В знак солидарности с ними забастовали работники других отраслей, в особенности железнодорожники Севера и Востока страны. Часть железнодорожников, находившихся под влиянием реформистов, отказалась поддержать движение. 50 бастовавших рабочих сахарной промышленности было арестовано. Однако трудящиеся продолжали борьбу. Правительство вынуждено было вмешаться и организовать переговоры. В итоге предприниматели уступили: они ВЫНУЖДСНЫ были признать профсоюзы, восстановить уволенных забастовщиков на работе и сократить рабочее время [З19]. В 1925 г. власти объявили амнистию участникам стачечного движения, обвиненным в организации актов саботажа [320]. Активную помощь забастовкам рабочих сахарной промышленности в 1924—1925 годах оказывал видный анархо-синдикалист Альфредо Лопес, секретарь РФГ [321]. В начале 1925 г. на Кубу приехали известные испанские анархисты Доминго и Франсиско Аскасо и Буэнавентура Дуррути. Большинство других анархистов из Испании, которые находились на острове, считали, что движение должно сосредоточиться исключительно на пропаганде и распространении идей по причине низкого образовательного и культурного уровня многих кубинских трудящихся. Однако вновь прибывшие доказывали, что агитация без действия бесплодна. Аскасо и Дуррути, устроившиеся на работу в порту Гаваны, убеждали портовых рабочих не доверять профсоюзным бюрократам, а самоорганизоваться и образовать собственный синдикат. Дуррути активно выступал на собраниях рабочих порта. В конце концов, те создали профсоюз, который вступил в федеративные отношения с другими — работниками табачной и пищевой промышленности и т.д. Испанские РеВОЛЮЦИонеры-анархисты привлекли к себе внимание полиции и вынуждены были покинуть Гавану. В провинции Санта-Клара Дуррути и Аскасо устроились на работу в поместье между Крусе и Пальмирой и приняли участие в сидячей стачке против сокращения зарплаты. Рабочие были жестоко избиты жандармами и принуждены вернуться на работу; чтобы воодушевить трудящихся, Дуррути и Аскасо убили владельца плантации. После этого им пришлось бежать. Какое-то время они укрывались в различных районах острова (в Ольгине они убили надсмотрщика, известного своей жестокостью), но затем покинули Кубу [322]. Испанские и кубинские анархисты (например, сотрудник «Тьерра!» Паулино Диас) сыграли важную роль в подготовке 2-го Национального рабочего конгресса [323]. Он заседал с 15 по 19 февраля 1925 г. в Сьенфуэгосе с участием 105 делегатов от 75 рабочих организаций. Было решено подготовить и созвать учредительный конгресс общенациональной профсоюзной федерации [324]. Участники, представлявшие около 150 тысяч рабочих [325], приняли следующую резолюцию: «Ввиду того что политика является источником всех проявлений аморальности, источником всех наших внутренних конфликтов и причиной всех проявлений зла в существующем обществе, Второй Национальный Рабочий Конгресс постановляет заявить, что принимает в качестве принципа Классовую Борьбу, Прямое Действие и коллективно отвергает Электоральное действие». Было решено изучить возможность проведения всеобщих стачек и организацию бойкота, бороться за 8-часовой рабочий день, создание единых профсоюзов во избежание параллелизма, за уравнение кубинских и иностранных рабочих [326]. 15 августа 1925 г. на 3-м Национальном рабочем конгрессе в Камагуэе было создано единое профобъединение — Национальная конфедерация рабочих Кубы (КНОК). 160 делегатов представляли 128 объединений с 200 тысячами членов327 В конфедерацию вошло большинство существовавших в то время профсоюзов. В К НОК существовали различные тенденции рабочего движения — анархисты, синдикалисты, коммунисты и другие. Наиболее последовательными выразителями анархистской тенденции были ведущие активисты профсоюза фабричных рабочих, синди калистов возглавляли А. Лопес и другие лидеры Рабочей федерации Гаваны [328]. Несмотря на многообразие, в первые годы в деятельности КНОК преобладало прямое действие, а конгресс в Камагуэе принял решение о посылке делегации на запланированный Панамериканский конресс революционных синдикалистов. КНОК отвергала участие в выборах, требовала введения 8-часового рабочего дня и выступала против бюрократизации профсоюзов [329]. После конгресса в Сьенфуэгосе по всей стране развернулся процесс создания местных федераций будущей общенациональной рабочей организации. Как сообщали кубинские коммунисты в Профинтерн в октябре 1925 г., это движение не имело «определенной ориентации», поскольку в него входили не только коммунисты, но и анархо-синдикалисты, находившиеся под влиянием испансмх иммшрантов из Барселоны, а также часть реформистов [330]. Не вошли в К НОК союзы рабочих сахарной промышленности, а также 15-тысячное «Братство железнодорожников». В последнем преобладали реформистские настроения, но имелись также анархисты и коммунисты. Попытки «Братства» создать на созванном в Камагуэе реформистском съезде собственную общенациональную федерацию трудящихся не увенчались успехом [331]. Невзирая на смешанный характер К НОК и входивших в нее профсоюзов, преобладающим влиянием в них до 1927 г. пользовались анархисты и анархо-синдикалисты. Коммунистам, несмотря на создание собственных ячеек в профсоюзах, первоначально не удавалось поставить их под свой контроль. В отчете о профсоюзном движении на Кубе для Профинтерна они признавали, что оргаНИЗаЦИОННОе оформленис этому движению придала испанская анархистская эмиграция. «Идолом был Анхель Пестанья, и родилась противоестественная дочь чудовищной НКТ Барселоны», с раздражением замечали они [332]. Но наличие анархо-синдикалистских лидеров не означало, что все или даже большинство членов в их профсоюзах были анархистами. Поэтому мастям легко удавалось нейтрализовать действия анархистов, арестовав наиболее заметн ых и влиятельных активистов [333]. Действительное количество анархосиндикалистов установить трудно. Во всяком случае, как заявил латиноамериканский делегат на IV контессе МАТ в 1931 Абадде Сантильян, «на Кубе наша организация перед диктатурой насчитывала 2500 членов [334]. В борьбе с движением трудящихся сформированное в 1925 г. диктаторское правительство Херардо Мачадо прибегло к жестоким репрессиям. Чтобы разгромить анархистский профсоюз фабричных рабочих, власти развернули целенаправленную кампанию: рабочие-анархисты Эдуардо Вивас и Луис Кирос во время забастовки в пивоварне «Ла Полар» были обвинены в попытке отравить пиво. С этого началось наступление на анархистов и профсоюзы [335]. В связи с забастовкой фабричных рабочих власти закрыли их профсоюз, подвергли аресту его секретаря — анархо-синдикалиста Маргарито Иглесиаса и сослали многих рабочих. В сентябре 1925 г. во время забастовки рабочих сахарной промышленности в Камагуэе был арестован, а затем убит другой анархо-синдикалист — представитель Союза железнодорожников Севера Энрике Варона. Власти обвинили анархистов во взрывах петард в Гаване. В октябре 1925 г. был арестован руководитель КНОК А.Лопес. В декабре многие известные анархисты были арестованы или бежали в США и Мексику. В январе 1926 г. Лопес и некоторые другие анархисты были освобождены, но 20 июля 1926 г. Лопес был похищен и убит. Его тело выбросили в море, где его съели акулы. В 1927 г. был убит М.Иглесиас. Против сельскохозяйственных рабочих помещики использовали террористическис отряды «Сельской гвардии» [336]. В сахаропроизводящем районе Морона более 50 рабочих были повешены на деревьях. Даже забастовка умеренного «Братства железнодорожников» была жестоко подавлена [З37]. Несмотря на правительственный террор, кубинское профсоюзное движение оставалось на позициях классовой борьбы. В крупнейших рабочих союзах — железнодорожников и гаванских электриков несколько усилились реформистские настроения, но они так и не стали преобладающими. Весной 1927 г. рабочее движение начало восстанавливать свои силы. 19 марта 1927 г. был обновлен Исполнительный комитет КНОК и избран новый генеральный секретарь конфедерации Николас Нунхес. Руководство К НОК попыталось вновь объединить все профсоюзы страны в дееспособную конфедерацию, начиная с Гаваны, а также развернуть кампанию за единство профсоюзного движения и за амнистию для всех арестованных рабочих активистов [3З8]. В послании Профинтерну КНОК заявила о намерении развивать «братские связи» с рабочими организациями всего мира [339]. Все профсоюзы Гаваны образовали «Совместный комитет рабочих обществ по проведению I мая», КоторыЙ организовал в столице первомайскую крупную демонстрацию с участием 15—20 тысяч человек и большой митинг. После акции комитет был преобразован в Комиссию по реорганизации профсоюзов Гаваны. Конференция рабочих обществ столицы высказалась за реорганизацию Рабочей федерации Гаваны (РФГ). 9 июня 1927 г. конгресс, в котором приняло участие большинство столичных союзов, постановил создать новую РФГ и сформировал комиссию по подготовке устава организации. 31 июля должен был пройти учредительный конгресс федерации [340]. Генеральный секретарь РФГ Бенито Экспозито и другие члены ее исполнительных органов выступили за создание единого Интернационала профсоюзов на основе классовой борьбы и «участия масс в руководстве своими организациями» [341]. В провинции делегаты К НОК развернули работу по сплочению местных профсоюзов и оформлению местных федераций. При их содействии были в мае 1927 г. созваны конференции профсоюзов в Сьенфуэгосе, Матансасе и Карденасе, которые одобрили созыв конгрессов по созданию или реорганизации местных федераций. В двух первых городах они состоялись в течение мая — июня, в Карденасе проведение такого съезда было намечено на июль. Были предприняты шаги по восстановлению и объединению профсоюзов в Исабельде-Сагуа и Сагуа-ла-Гранде; письма в поддержку объединительного движения прислали также шесть местных групп «Братства железнодорожников», 15 местных союзов табачников, многие профсоюзы портовиков и т.д. [342]. Однако дальнейшее развитие движения было прервано новой волной правительственных репрессий. Власти закрыли рабочие газеты, арестовали ведущих профсоюзных активистов, включая сскретарсй КНОК и РФГ, обвинив их в коммунизме, хотя большинство из них нс имели с компартией ничего общего. Намеченные на июль конгрессы не состоялись, и рабочие организации вновь подверглись разгрому [З43]. С 1927 г. руководство в профсоюзном движении Кубы захватила Компартия Кубы. Правительственные преследования, разрушение проанархистского профсоюза фабричных рабочих и изгнание с Кубы его лидеров, убийство А.Лопеса, «главного вождя аполитического синдикализма», писали коммунисты в докладе Профинтерну (декабрь 1927 г.), «привели к насильственному удалению большей части этих элементов с руководящих должностей рабочего движения. Хотя коммунисты также терпели от прсследований, но вся обстановка усилила влияние партии на рабочие организации. В настоящее время можно сказать, что коммунистическое течение руководит рабочими союзами Кубы: работа по реорганизации профдвижения по большей части проходит под руководством партии» [344]. Таким образом, правительственный террор позволил коммунистическому меньшинству «устроиться во главе рабочего движения в целом», и отныне К НОК «следует... линии партии», — подчеркивалось в аналогичном отчете компартии о работе в К НОК за 1929 г. [345]. Радикальные анархистские группы «Спартак», «Солидарные», а позднее Федерация анархистских групп перешли к подпольному сопротивлению против диктатуры. Вместс со студентами и оппозиционными политическими группами они совершали насильственные антиправительственные акЦИи 346 . Выходило издание «Тьерра!», и анархо-синдикалисты продолжали действовать в профсоюзах и других областях жизни [347]. Они активно поддержали в 1930 г. забастовку водителей трамваев Гаваны, которая переросла в 24-часовую всеобщую стачку, первую в условиях диктатуры. Однако в целом к 1930—1931 годам коммунистам удалось установить свой контроль над большей частью рабочего движения и К НОК. Анархисты, в свою очередь, СКлонялись к идее организации нового независимого профцентра — Всеобщей конфедерации трудящихся [З48]. Развитие анархо-синдикализма в Центральной Америке В 1920-х годах анархо-синдикалистские идеи распространились в центрально-американских странах, включая те, в которых прежде не существовало анархистских рабочих организациЙ. В Панаме анархо-синдикалисты вынуждены были в 1923 г. покинугь Рабочую федерацию, созданную при их активном участии, поскольку та установила тесные связи с АФТ США и выступила за создание правительственного Бюро труда. В 1924 г. по инициативе работников транспорта и анархо-синдикалистской руппы был осНОВаН Всеобщий профсоюз трудящихся в Панаме (ВПТ), насчитывавшиЙ несколько тысяч членов [349]. ВПТ объединил союзы, отколовшиеся от федерации из-за ее реформизма. Анархисты Панамы играли видную роль в движении квартиросъемщиков. Внутри ВПТ была в 1924 г. создана Лига съемщиков и жителей (или «Лига квартиросъемщиков и продовольствия»), которая с 1925 г. выпускала изданис «Эль Инкилино». Лига организовала выступления протеста против закона № 29 1925 г., вводившего налог на городскую собственность, немедленно переложенный на плечи тех, кто снимал жилье. Съемщики решили не платить за жилье, прибегая к мирным формам или к пассивному сопротивлению. Власти пытались запретить митинги движения, но его руководитель Самуэль Касис под давлением съемщиков объявил о проведении манифестаций, включая забастовку 10 октября 1925 г. [350]. Забастовке помогал Национальный профсоюз адвокатов с участием видного либертария К. Ладислао Сегундо [351]. К стачке присоединились транспортнии. Произошли массовые и кровопролитные столкновения между рабочими и безработными, с одной стороны, и полицией, с другой. В Панаму и Колон по просьбе панамского правительства были введены американские войска, которые жестоко подавили движение [352]. Все ведущие анархисты были арестованы и брошены в тюрьму «Модело». В последующие годы ВПТ продолжал выступления, марши протеста, манифестации и пропагандистскую работу. Но под тяжестью обрушившихся на рабочие союзы ударов в этом союзе стали постепенно нарастать реформистские настроения, а влияние анархистов сходило на нет. Профцентр активно участвовал в выступлениях под национальными лозунгами, а в 1930 г. объединился с Рабочей федерацией в Профсоюзную федерацию рабочих и крестьян [353]. Многие ведущие анархисты Панамы (К. Ладислао, Д.Э. Турнер. Д. де ла Роса и др.) участвовали в создании различных левых политических партий. В Коста-Рике анархо-синдикалисты были вытеснены из ведущего профцентра страны Всеобщей конфедерации труда (ВКТ). 25 января 1923 г. ВК Т провела общее собрание членов, которое имело характер ее 3-го конгресса. На нем руководство перешло в руки сторонников реформистского социализма, участия в выборах и создания партий 354 В 1925 г., после поездки по странам Америки члена ФОРА Х. Диаса, в столице Коста- Рики СанХосе была создана «Группа периодического действия» [355]. В конце 20-х — начале 30-х гг. в стране существовала либертарная организация «Рабочая группа социальных исследований Сан-Хуана — К свободе», являвшаяся секцией МАТ [356]. Во второй половине 20-х годов складывается анархо-синдикалистское направление в рабочем движении Гватемалы. В 1926 г. стала выходить газета «Ориентасьон синдикалиста». Она имела анархо-синдикалистскую ориентацию и в 1928 г. выходила раз в 15 дней тиражом в 500 экземпляров [357]. В октябре 1926 г. из анархистского течения Рабочего социалистического объединения под влиянием зарубежных либертариев (в частности, активиста ФОРА Хулио Диаса) в стране образовалась первая анархистская пропагандистская группа «Новая тропа», выступившая за создание рабочих союзов [358]. Активную роль в становлении анархо-синдикалистского движения в стране сыграл перуанский анархист Николас Гутарра, депортированный из Перу и Кубы и поселившийся в Гватемале. Благодаря его усилиям, анархо-синДИКиИСТТм удалось в 1927 г. вырвать из-под контроля коммунистов профсоюзы каменщиков и каменотесов, портных, металлистов, сапожников, кожевников и газетчиков, а также Федерацию трудящихся-дере вообделочников [359]. В начале 1928 г. профсоюзы, стоявшие на либсртарных позициях, договорились об объединении либертарного рабочего движения. 8 января союзы портных, каменщиков-строителей и комитет федерации рабочих деревообрабатывающей промышленности подписали пакт солидарности и создали Комитет за профсоюзное действие. Затем присоединились и представители других профессий — сапожников, металлистов, продавцов газет в столице, кожевников (последний союз просуществовал недолго) 360 . По утверждению гватемальских коммунистов, в 1928 г. в комитете насчитывалось около 100 членов, в то время как в прокоммунистической Региональной федерации трудящихся — более 2400, в реформистской Рабочей федерации для законодательной защиты прав трудящихся — около 300, в автономных союзах взаимопомощи и профсоюзах столицы — более 5330 (некоторые находились под влиянием коммунистов) и в проВИНЦИш1ЬНЫХ культурных организациях и союзах взаимопомощи не менее двух тысяч [360]. Справедливость этих цифр трудно проверить. В провинциях Эскуинтла, Санарате, Реталулеу анархо-синдикалисты образовали межпрофессиональные союзы. В Хутьяпе бывшая социалистическая организация перешла на позиции анархо-синдикализма. В Сан-Хосе возник анархо-синдикалистский профсоюз докеров, но как только он начал борьбу, то был запрещен и разгромлен [З62]. Комитет за профсоюзное действие считался официальной секцией МАТ в Гватемале. Кроме того, на конгрессе АКАТ в 1929 г. были представлены Общество кучеров и Группа имени М. Бакунина [363]. Власти отвечали на активизацию рабочего движения репрессиями. Они запретили ввоз революционной литературы, закрыли бюро комитета. Был арестован ряд активистов, в том числе С. Сальгуэро. Рабочий-печатник, напечатавший призыв к Первому мая, получил 2 года тюрьмы. Испанский анархист Хайме Паскуаль был выслан из страны [364]. В Сальвадоре воссозданная в 1924 г. Региональная федерация трудящихся вначале объединяла сторонников различных взглядов. К примеру, межпрофессиональный союз в Сантьяго-де-Мария носил имя видного мексиканского анархиста Рикардо Флореса Магона [365]. Еще в 1927 г. федерация выдвигала фактически программу чисто экономической борьбы. Участвовавшие в ней группы обсуждали вопросы социальной революции, но массы мало интересовались этими спорами. Организация поддерживала связи с другими рабочими объединениями мира и заявила о присоединении к Профинтерну [366]. В 1929 г. руководство федерацией окончательно перешло в руки коммунистов [З67]. Анархисты создали Либертарный синдикалистский центр в СанСальвадоре. Профсоюз текстильщиков страны присоединился к Американской континентальной ассоциации трудящихся [368]. Объединение анархо-синдикалистов Америки С 1920 г. аргентинская ФОРА вела активную работу по объединению анархистов-синдикалистов Америки. Конгресс ФОРА в марте 1923 г. высказался за создание конфедерации революционносиндикалистских организаций Южной и Центральной Америки (Аргентины, Уругвая, Боливии. Перу, Чили, Бразилии и Мексики), которая была бы представлена на II конгрессе МАТ единой делегацией [369]. Усилия по сближению анархо-синдикалистов континента предпринимала и мексиканская ВКТ. Она запросила рабочие организации Центральной Америки и Антильских островов относительно их желания принять участие во П контессе МАТ и получила позитивные ответы из Кубы и Гватсмалы [370]. В 1925 г. ФОРА организовала поездку делегата МАТ Хулио Диаса по странам Южной и Центральной Америки (Мексике, Сальвадору, Гватемале, Панаме и далсе на юг, вплоть до Чили), чтобы способствовать установлению связей между революционными рабочими организациями континента [371]. В ноябре того же года по инициативе ФОРА и ВКТ Мексики в Панаме должен был состояться Панамериканский конгресс революционных рабочих. Инициатива была поддержана также Уругвайской региональной рабочей федерацией. Однако этот конгресс не состоялся, так как ряд делегатов был арестован по приказу правительства США [372]. По решению 5-го конгресса мексиканской ВКТ (июль 1926 г.) был создан «Комитет по континентальной организации и пропаганде», на который были возложены задачи распространения печатных материалов, интенсивной пропаганды анархистских идей на континенте, издание ежемесячного бюллетеня для всех групп Америки, создание солидарного и братского объединения — Американской континентальной ассоциации трудящихся. Проведение конгресса было запланировано в Буэнос-Айресе. Но и этот проект не был осуществлен [373]. В 1928 г. ФОРА пригласила делегатов из Уругвая, Бразилии, Парагвая, Перу, Мексики и Центральной Америки приехать на конгресс в Буэнос-Айресе в мае следующего года. Конгресс ФОРА (авкуст 1928 г.) одобрил поездку Х. Диаса по странам Америки и постановил собрать конференцию 1 мая 1929 г. [374]. В феврале 1929 г. ФОРА выпустила специальный номер своей ежемесячной газеты, посвященный подготовке к Панамериканскому конгрессу революционных рабочих организаций. В нем содержались: повестка дня конгресса, различные статьи и статистика, статья Д. Абада де Сантильяна о 6-часовом рабочем дне, его же материал о сельскохозяйствснных рабочих, статья о безработице и т.д. [375]. Учредительный конгресс Американской континентальной ассоЦИаЦИИ трудящихся (АКАТ) состоялся в Буэнос-Айресе с по 19 мая 1929 г. В его работе приняли участие делегаты из девяти стран: ФОРА, бразильских рабочих федераций из Рио-Гранди-ду-Сул, Баже, Уругваяны, Пелотаса, Рио-де-Жанейро, Местной федерации рабочих Ла-Паса и групп «Факел» и «Свет и свобода» (Боливия), Комитета за профсоюзное действие (Гватемала), организации «К свободе» (Коста-Рика), ВКТ Мексики, Рабочей федерации Перу, ФОРУ и ИРМ Чили. Присутствовали также представители МАТ из Европы. АКАТ, ставшая коллективным членом МАТ, была призвана способствовать укреплению связей между рабочими организациями различных стран континента, развитию агитации и координации борьбы против капитализма и реакции [376]. Была принята Декларация принципов, в основном совпадающая с Декларацией принципов МАТ, но с учетом особенностей региона. В декларации АКАТ отвергались «завоевание политического государства как средство пролетарского освобождения» и линия соответствующего направления рабочего движения, стремящегося создать новое общество с помощью декретов, «сверху вниз». АКАТ провозглашала свое стремление к изменению общества «снизу вверх», к организации труда, к свободе, справедливости и солидарности для всех. Основными принципами и целями ассоциации были названы: «ликвидация государства» как инструмента господства одной касты или одного паразитического класса над массой производителей, экспроприация экспроприаторов, замена государства «социальным режимом, основанным на свободном труде вольных ассоциаций» и равенстве всех в праве на жизнь и в доступе к средствам производства и к потреблению; «уничтожение монополий», то есть частной собственности на общественные богатства; «свободный человек в свободном обществе». В декларации отмечалось, что АКАТ не оговаривает «специфическую форму организации будущих экономических связей», но «рекомендует коммунизм как условие, которое позволяет как можно более широко гарантировать социальное благосостояние и индивидуальную свободу». Латиноамериканские анархисты выступили за «Революционное уничтожение государственного аппарата и капиталистической экономической организации одновременно», поскольку сохраненис одного из этих элементов неизбежно вело, по их мнению, к возрождению второго. Провозглашалась необходимость интеллектуальной и практической подготовки трудящихся к социальной революции и либертарному социализму, с тем чтобы «на следующий день после революции» они были в состоянии «автоматически» использовать взятые ими в свои руки средства производства, распределения и транспорта, а также выработать средства связи между различными группами производителей, не прибегая к единообразию. Провозгласив верность девизу Первого Интернационала «Освобождение трудящихся есть дело самих трудящихся», АКАТ приняла в качестве методов и средств борьбы частичные и всеобщие стачки, саботаж и бойкот. Она отвергла любую политику, компромиссы и альянсы с партиями и профсоюзами, имеющими парламентскую или диктаторскую ориентацию. Ассоциация отрицала классовое сотрудничество, любое вмешательство государства в конфликты между трудом и капиталом и любой государственный арбитраж, призвав к сопротивлению против введения соответствующего законодател ьства. АКАТ приняла федералистскую форму организации. В качестве компромисса между позициями различнух секций в ней допускалось создание рабочих союзов как на основе профессии, так и отраслевых. Важное место в работе организаций должно было отводиться идейной агитации. В декларации подчеркивалось: «Как надежду на будущее, АКАТ рекомендует анархистский коммунизм, сознавая, что пропаганда философских идей анархизма и практика в духе овладения средствами производства, распределения и транспорта должны быть постоянной заботой всех революционеров...» Наконец, в качестве непосредственных задач, которые должны будут способствовать достижению целей АКАТ, ассоциация выдвинула борьбу за повышение зарплаты, сокращение рабочего дня, защиту социальных, экономических и моральных завоеваний трудящихся методами прямого действия, сопротивление милитаризму и бойкот производства вооружений, уклонение от воинской повинности и организацию революционной ВСеОбЩСЙ стачки и саботажа в случае войны, отрицание искусственных границ и «провозглашение всемирной родины труда и общности интересов трудящихся всего мира», утверждение либертарного менталитета и чувства ответственности производителя, постоянную солидарность с жертвами в революционной борьбе против государства и капитала, помощь всем социальным и культурным движениям, нс противоречащим целям ассоциации [377]. Отличие АКАТ от европейского анархо-синдикализма заметно проявилось в отношснии к вопросу о насильственном восстании. Если революционно-синдикалистские организации Европы считали акт революционного насилия лишь одним и не самым важным моментом начала социальной революции, то латиноамериканские рабочие анархисты рассматривали насильственнос свержение власти как свою важнейшую задачу [378]. «АКАТ выражает свою сим патию любой попытке революционного пролетариата добиться своего полного политического, экономического и социального освобождения посредством вооруженного восстания», — говорилось в Декларации. Делегаты приняли также воззвание против преследований участников социальной борьбы и участвовали в демонстрациях по всей Аргентине за освобождение С. Радовицкого. При обсуждении вопроса о работниках сельского хозяйства выявилось, что единос для всех стран континента решение принять невозможно, поскольку условия, существующие в различных государствах, значительно отличались друг от друга. Участники конгресса ограничились тем, что призвали входящие в ассоциацию организации уделять внимание этому вопросу, подготовить материалы и представить их АКАТ, а затем организовать международную дискуссию о формах эксплуатации. « Конгресс указал на существование различных форм эксплуатации человека человеком. Трудящийся эксплуатируется не только как производитель, но и как потребитель, эксплуатируется финансовым капиталом и с помощью коммерциализации, а также в качестве подданного государства. Поэтому конгресс указал на то, что революционныс действия в ходе ПОВССДНеВНОЙ борьбы должны быть распространены на все сферы». По оценке участников, рабочий класс вынужден вести борьбу против реакции по большей части в одиночку, поскольку интеллигенция и молодежь, за редкими исключениями, проявляют равнодушие. Конгресс высказался за применение революционным пролетариатом различных методов: от личного и массового уклонения от военной службы до бойкота, саботажа, всеобщей стачки и т.д. По предложению ФОРУ была принята резолюция за 6-часовой рабочий день. В связи с проблемой иммиграции делегаты подчеркнули необходимость взаимодействия со странами, откуда прибывают иммигранты. Конгресс избрал Секретариат из трех человек и Административную комиссию из представителей организаций, входящих в ассоциацию [379]. После конгресса представитель мексиканской ВКТ Энрикс Ранхель совершил пропагандистское турне по Парагваю, Боливии и Перу [380]. Работа АКАТ постепенно налаживалась. В начале 1930 г. Секретариат конфедерации объявил о начале подписки на газету «Ла Континенталь обрера», которая вначале издавалась небольшим тиражом в 5 тыс. экземпляров на 16 страницах, а затем — тиражом в 10 тысяч и рассылалась бесплатно. Каждый мссяц АКАТ издавала пропагандистскую брошюру. Были направлены делегат в Северную Аргентину и делегация в Уругвай 3Ю . С июня 1929 г. по май 1930 г. в АКАТ поступили средства на сумму 4416,1 песо. Из них на издание «Ла Континенталь обрера», брошюр и других материалов, а также на нужды работы Секретариата было истрачено 3858,85 песо [382]. К лету 1930 г. в АКАТ входили организации и группы из Аргентины (ФОРА), Боливии (Местная федерация рабочих Ла-Паса), Бразилии (Местная рабочая федерация Рио-де-Жанейро и организации из пяти других штатов), Гватемалы (Комитет за синдикальнос действие), Коста-Рики (Рабочая группа социальных исследований Сан-Хуана), Мексики (ВКТ), Парагвая (Парагвайский региональный рабочий центр), Перу (группа «Ла Протеста») и Уруг(ФОРУ) [383]. Военный переворот в Аргентине в сентябре 1930 г. нанес тяжелый удар по АКАТ. Из-за почтовой цензуры не удалось распространить бюллетень № 13 «Ла Континенталь обрсра». Один из секретарей АКАТ Д. Абад де Сантильян вынужден был бежать из страны, другой секретарь Мануэль Вильяр был арестован и депортирован, казначей Х. Беренгср сослан в Уьпуайя. Разгромлен был и совет заместителей, призванный заменять Секретариат. Его члены Х. Родригес и М. Бритос также были депортированы. Деятельность АКАТ была парализована. Большинство из депортированных собрались в Монтевидео, где была предпринята реорганизация Секретариата АКАТ. В него вошли Абад де Сантильян, Вильяр и новый казначей Р. Ребальятти, представитель ФОРУ. Совет заместителей составили Бритос, Ф. Карреньо (ФОРУ) и Э. Пена (ФОРА). Главной проблемой была катастрофическая нехватка средств. После мая 1930 г. в кассе АКАТ оставалось 570,25 песо. 100 песо было истрачено в помощь Местной рабочей федерации Ла-Паса, 500 — на отправку делегации в Боливию и 500 — на посылку делегации на lV конгресс МАТ. Эти и некоторые другие расходы были покрыты за счет поступлений. Но Секретариат МАТ издал еще циркуляры, три номера журнала и брошюру, которую так и не удалось распространить. После сентября 1930 г. поступление денег от ФОРА прекратилось и производить новые издания оказалось невозможным. Проблему удалось смягчить благодаря тому, что МАТ прислала на первое время помощь на реорганизацию в размере 500 марок золотом. Но поступлений хватило ненадолго. Секретариат призывал организации члены АКАТ сделать все возможное, чтобы восстановить прервавшисся связи, присылать денежные средства на издание печатного органа и т.д. 384 В 1931 г. из-за нехватки средств Секретариат АКАТ вынужден был прекратить пропагандистскую деятельность. Революционный юнионизм в Северной Америке Североамериканские Индустриальные рабочие мира (ИРМ) отказались присоединиться к МАТ. В США им приходилось сталкиваться с многочисленными трудностями, но они пыТаЛИСЬ продолжать борьбу. Весной 1923 г. ИРМ приняли решение широко обсудить и пропагандировать метод всеобщей стачки. В частности, предполагалось прибегнуть к этой формс борьбы, чтобы добиться освобождения 53 политических заключенных. На 25 апреля 1923 г. ИРМ назначили всеобщую стачку моряков под этим лозунгом и призвали моряков и докеров других стран поддержать выступление [385]. Преследования ИРМ продолжались. Но организации удалось добиться некоторых успехов. В США росли прежде всего организации строителей и сельскохозяйственных рабочих; велась революционная пропаганда в сталелитейной промышленности 3К6 . В Канаде в 1923 г. ИРМ объединяли 5600 членов (рабочих лесной промышленности и морского транспорта в Ванкувере, трудящихся Крэнбрука) [387]. XV конгресс ИРМ в ноябре 1923 г. высказался против присутствия на нем делегатов от Профинтерна и компартии. Делегаты подтвердили неприсоединение к политическим партиям. Была отвергнуга тактика мелких забастовок, за которые выступали некоторые организации ИРМ, и подтверждена необходимость подготовки всеобщей стачки. С этой целью конгресс постановил создать специальные комитеты на местах. Была принята резолюция за освобождение политзаключенных на Американском континенте - [388]. На XVI конгресс ИРМ вновь не были допущены представители Профинтерна [389]. Однако в организации назревал «катастрофический раскол по вопросу децентрализации и амнистии для заключенных членов». Сторонники децентрализации настаивали на полной автономии для всех отраслевых союзов и отмене взносов в пользу центральных органов. Некоторые члены ИРМ требовали также не принимать никакую правительственную амнистию, но добиваться освобождения заключенных «уобблис» с помощью классовой борьбы [390]. В июле 1924 г. возник острый конфликт в союзе рабочих лесной промышленности: генеральный секретарь союза Том Дойл оспорил избрание децентралиста Дж. Роуэна в Генеральное исполнитсльное бюро ИРМ, обвинив его в присвоении средств и неверном стиле действий. Обе фракции апеллировали к ИРМ, а затем обратились в суд. Союзы металлистов и механиков исключили из своих рядов сторонников Роуэна — членов Генерального исполкома Ф. Боуэрмэна и Э. Рэддока, которые объявили затем о создании «Подлинных ИРМ» [391]. Новая организация выступала против общенациональных членских взносов, за автономию организаций и обвиняла генерального секретаря-казначся ИРМ в краже нескольких тысяч долларов из фондов организации. По мненико Роуэна, Главное бюро возглавляли «гангстеры и грабители». Он добился судебного РСШеНИЯ, запрещающего Чикагской штабквартире распоряжаться фондами и собственностью профсоюза. Децентралистская фракция образовала «Чрезвычайную программу ИРМ», опорой которой стали организации ИРМ на Западе США, особенно лесорубов. Она продержалась около 10 лет. Систематические полицейские рейды и «контр-рейды» подорвали мощь ИРМ на лесных разработках [392]. Характерно, что, обращаясь к МАТ, обе фракции ничего не сообщали о действительных предметах разногласий. Председатель «Чрезвычайной программы ИРМ» Мэтт Джонсон в письме в Секретариат МАТ возложил ответственность за раскол на интриги коммунистов, заявив, что именно из-за этого противодействия ИРМ до сих пор не вступили в Интернационал. В свою очередь, представитель «чикагской фракции» ИРМ Дж. Уэлиндер оспаривал справедливость такого утверждения [393]. 28 октября 1925 г. газета «Индастриал солидарити» обвинила МАТ в поддержке группы Джонсона. В ответном письме (5 декабря 1925 г.) секретарь Международного анархо-синдикалистского объединения А. Сухи отверг это обвинение и заявил, что Интернационал сохраняет «беспристрастную и нейтральную позицию» в этом конфликте. В то же самое врсмя он резко критиковал ИРМ за «кампанию оеветы и лжи» против МАТ [394]. ИРМ Востока США и Канады сохранили свой центр в Чикаго. Ряды организации росли, особенно в Канаде. Здесь в 1924 г. к ним присоединились вышедшие из Единого большого союза (ЕБС) работники лесной промышленности Северного Онтарио и угольщики Уэйна (провинция Альберта). В 1924—1925 годах бастовали лесорубы Крэнбрука и шахтеры Альберты. Возникли организации сельскохозяйственных рабочих Калгари и Виннипега. Численность канадских ИРМ достигла 10 тысяч человек. Правда, ряд новых групп вскоре распался, и число членов в Канаде снова уменьшилось до 4400 (в 1927—1928 гг.) и 3975 (в 1929 г.). В конце 20-х годов съезд ИРМ в Чикаго принял решение о проведении объединительного съезда с ЕБС, но он так и не состоялся. Оплот «уобблис» в Канаде — союз рабочих лесной промышленности попал под контроль коммунистических профсоюзов после того, как съезд И РМ в 1932 г. подтвердил отказ от практики коллективных договоров [395]. В Канаде сохранялись и группы, по-прежнему входившие в ЕБС. Секретариат МАТ поддерживал с ними дружественные отношения. Однако в рядах союза было и немало сторонников коммунистов, поэтому ЕБС принял решение во избежание раскола не вступать в какие-либо международные объединения [396]. В США Индустриальные рабочие мира так и нс смогли оправиться после репрессий периода Первой мировой войны и, скорее, топтались на месте. В конце 20-х годов в профобъединении, по его собственным данным, насчитывалось 8 тысяч членов; ему удалось несколько увеличить свое влияние благодаря успешной забастовочной борьбе в Колорадо и Пенсильвании. Оплотом ИРМ оставались лесорубы. Внутри организации действовали различные языковые группы, которые издавали свои газеты (на итальянском, испанском, русском, финском, чешском, венгерском и др. языках). Одно из течений в ИРМ выступало против МАТ, считая ее анархистской организацией, однако испанская, итальянская, русская и шведская секции были более дружественно настроены в отношении анархосиндикалистского Интернационала [397]. ИРМ удерживали влияние в отдельных местах, на отдельных предприятиях. В 1928—1929 годах они организовали стачки шахтеров в Колорадо. Согласно «Американской энциклопедии», совокупный тираж еженедельного печатного органа «Индастриэл солидарити» в 1928 г. достиг 228 650 экземпляров; кроме того, выходили издания на финском, испанском, венгерском, итальянском и чешском языках. Число членов ИРМ, по их собственным данным, сократилось от свыше 70 тысяч в 1912—1914 годах до 36 тысяч в 1925-м и 30 тысяч в 1926 году. [398]. Глава 8. АНАРХИЗМ И РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ В ВОСТОЧНОЙ АЗИИ В 1923—1930 ГОДАХ Мы верим, что революция в Японии будет делом коллективного действия, основанного на движении трудящихся... Мы с нетерпением ждем революции, которая будет сознательно совершена всем народом. Путь, ведущий к уничтожению эксплуатации и угнетения, к свободе, равенству и процветанию, — это путь субъективного осуществления в ходе революции союза трудящихся, их вольной федерации. Если осуществится подобная федерация рабочих союзов, поселений и предприятий — значит, осуществится и революция. Японская анархистская газета «Кокусёку сэйнен», 1926 г. [1]. Анархистские группы существовали в самых различных странах Азии. Однако лишь в восточноазиатских странах они смогли наложить существенный отпечаток на рабочее движение в период до Второй мировой войны. В Японии пути анархистов и марксистских социалистов разошлись еще до 1914 г., а в 1920-х гг. японские либертарии выступили с радикальными и оригинальными теориями, бросившими вызов не только авторитарным социалистическим воззрениям, но и самой индустриально-капиталистической цивилизации. Им удавалось с большим или меньшим успехом отстаивать идейную и социальную самостоятельность своего движения до тех пор, пока оно не пало жертвой жестоких преследований со стороны государственной власти. В Китае после первых успехов анархисты, напротив, вскоре утратили общественную независимость и оказались размолоты между жерновами преобладавших политических сил — гоминьдана, с одной стороны, и коммунистов, с другой. В иных восточноазиатских странах положение оказалось еще более неблагоприятным для либертариев [2]. Анархизм и синдикализм в Японии 1920-х годов Провал конференции японских профсоюзов в 1922 г. привел к известной перегруппировке сил в рабочем движении. Особенно пострадала близкая к анархо-синдикалистам Лига рабочих союзов. Ее организация в Осаке самораспустилась, и от нее уцелел лишь союз металлистов с 500 членами. Из Токийской лиги рабочих союзов вышли союзы кораблестроителей, часовщиков и трамвайщиков. Однако сильно сократились и ряды профсоюзов федерации «Содомэй», которая все больше оказывалась под влиянием компартии. К середине 1923 г., по данным, которые были приведены в отчете японских коммунистов в Профинтерн, в районе Канто (Токио и окрестностей) действовали девять профсоюзов «Содомэй» с 3 тысячами членов, Федерация механиков из шести союзов с 1,5 тысячами членов, Лига рабочих союзов (два профсоюза печатников с 400 членами) и семь независимых союзов с 3 тысячами членов. В районе Кансаи (в Осака и окрестностей) существовали 10 профсоюзов «Содомэй» с 6 тысячами членов, союз рабочих арсенала «Кодзё кай» с 6 тысячами членов (в начале 1923 г. раскололся надвое) и союз металлистов с 500 членами). В начале года прекратилось издание анархистской рабочей газеты «Родо ундо». Тем не менсе организационные перестановки нс привели к общему изменению в расстановке сил. Анархистские взгляды попрежнему пользовались широкой популярностью среди рабочих. Весной 1923 г. японский синдикалист Э. К. Нобусима сообщал в письме в МАТ, что анархисты обладают влиянием в токийских профсоюзах и издают ежемесячную газету «Кумиай ундо» («Профсоюзное движение») [3]. Либертарии называли другую численность симпатизировавших им рабочих организаций. По их утверждению, близки к анархо-синдикалистскому Интернационалу были федерация рабочих-металлистов Токио (3,5 тысячи рабочих), профсоюз рабочих Сибауры (2,5 тысячи членов) и федерация печатников («Нихон инсацуко рэнго кай», 1200 членов), объединившая обе организации токийских печатников. Секретариат МАТ в докладе II конгрессу Интернационала сообщал, что эти союзы намеревались вступить в МАТ [4]. В Токио и Осаке на собрания, организуемые синдикалистами, приходили тысячи рабочих, голосовавших за резолюции с осуждением коммунистов и «желтых» профсоюзов. Анархосиндикалисты сыграли активную роль в поддержке ряда значительных забастовочных выступлений. Так, в мае—июнс 1923 г. они организовали помощь стачке работников вагонной фабрики Хираока в Токио, состоявших в федерации металлистов. В ходе борьбы были выдвинуты требования роспуска местного «желтого» профсоюза и увольнения двух мастеров — членов этого союза. В попытке подавить стачку администрация уволила 1 7 рабочих. Синдикалисты обвиняли коммунистов и связанную с ними верхушку профцентра в сотрудничестве с предпринимателями и полицией ради подавления забастовки [5]. Японские анархисты и анархо-синдикалисты поддерживали активные связи с товарищами и единомышленниками за рубежом. В 1922 г. их представитель Осуги Сакаэ направился в Европу для участия в Международном анархистском конгрессе в Берлине. Весной 1923 г. он находился во Франции и 1 мая должен был выступать на рабочем собрании в парижском пригороде Сен-Дени. Он был выслан французским правительством и вернулся в Японию летом 1923 г. [6]. После «великого землетрясения», от которого пострадал район Канто в сентябре 1923 г., полиция воспользовалась волнениями, порожденными катастрофой (142 тысячи человек погибли или пропали без вести), чтобы нанести удар по революционным активистам, особенно анархистам. 15 радикальных активистов профсоюзного движения были арестованы, а затем убиты жандармами 4 сентября. Через несколько дней Осуги Сакаэ, которого Секретариат МАТ называл «нашим самым талантливым представителем в Японии» [7], его подруга Ито Ноэ и ее 6-летний племянник Татибана Саити были арестованы и 16 сентября убиты теми же жандармами. Погибли 35-летний Хирасава (бывший секретарь Японской федерации рабочих-металлистов, исключенный за симпатии к анархо-синдикализму) и более 20 других анархистов. Сразу после землетрясения были арестованы 16 членов японо-корейской анархистской группы «Футэй-ся»; двое из них (Пак Ель и Фумико Канэко) были в марте 1926 г. приговорены к смерти по ложному обвинению в намерении убить императора. Позднее приговор был заменен на пожизненное заключение [8]. На террор и репрессии японские анархисты пытались ответить покушениями. 27 декабря 1923 г. анархист Нанба Даисукэ попытался убить принца-регента, чтобы отомстить за Котоку Сюсуя, Осуги Сакаэ и Ито Ноэ, но промахнулся. Он был арестован, осужден на смерть и казнен. 1 сентября 1924 г. в знак мссти за Осуги Сакаэ член анархистской рабочей организации «Родо ундо-ся» Вада Хисатаро стрелял в генерала Фукуду Масатаро, но был арестован. Около дома генерала было взорвано несколько бомб, изготовленных Мураки и Фурутой. После этого ряд членов организации был арестован. В 1925 г. Вада и трое его товарищей были осуждены за покушение и подготовку «массового террора»: Вада был приговорен к пожизненному заключению (в 1925 г. написал «Перед лицом смертной казни», покончил с собой в тюрьме 20 февраля 1928 г.), Фурута Даидзиро — к смертной казни, Рурата — к 12, а Тютани — к 5 годам тюремного заключения. Другая группа «Общество гильотины» (основано в 1922 г.), также участвовавшая в этом деле, а также в нападениях на банки, тоже была разбита. Ее члены во главе с Фурутой убили банковского клерка. Полиция схватила сначала восемь активистов группы, а затем и Фуруту, который был осужден и казнен вместе с Вадой. В 1924 г. другой член группы Накахама Тэцу и его товарищи организовали нападение на президента компании «Канэбо», но их удалось арестовать. Накахаму приговорили к смертной казни; девять других активистов были приговорены к длительному тюремному заключению [9]. Однако анархистское движение быстро оправилось. Продолжали действовать анархистские рабочие союзы, которые оказывали ожесточенное сопротивление попыткам Амстердамского Интернационала расширить свое влияние на японские профсоюзы (в частности, через посредство привлечения «Содомэй» и других организаций к работе международной конференции Лиги Наций по труду в Женеве). В письме, направленном 10 февраля 1924 г. лидерам Международной федерации профсоюзов Л. Жуо, С. Мертенсу и Ж. Удегесту в ответ на их послание в ноябре 1923 г., Федерация рабочих союзов механиков Токио, Рабочий союз электрических и механических заводов Сибаура и Федерация печатников заявили, что считают бессмысленным свое участие в конференциях «вместе с вождями желтых рабочих лиг, с крупными капиталистами и политиками — социалистами и капиталистами». Они отказывались «вырабатывать на этих заседаниях недостойные резолюции, бессильные заявления, чтобы выразить таким образом чаяния и стремления трудящихся в тех границах, которые не затрагивают привилегий капиталистов и правителей». Назвав вождей Амстердамского Интернационала «изменниками рабочего класса», штрейкбрехерами и защитниками капиталистической системы и государства, японские рабочие оргаНИЗаЦИИ, заявлявшие, что они представляют «девять десятых организованных трудящихся Токио и часть организованных рабочих Киото и Осака», подтвердили свою анархистскую ориентацию: «...Мы стремимся низложить капиталистический индустриальный строй и построить общество без государства, — говорилось в письме. — Таким образом, в этом отношении мы весьма далеки от тех целей, которые преследуют международная конференция труда и ваш Амстердамский Интернационал». В послании утверждалось, что японские анархистские рабочие союзы пока «не примыкают ни к одному из трех существующих Интернационалов, ни к Амстердамскому, ни к Берлинскому, ни к Московскому» и будут поддерживать международные связи лишь с таким Интернационалом, «который явится коренным выразителем революционного духа рабочего класса, будет стоять совершенно в стороне от всех политических партий, даже от партии коммунистической, и будет основан на принципе: ”Освобождение трудящихся есть дело самих трудящихся"» [10]. 1 мая 1924 г. в Токио собралась 20-тысячная рабочая демонстрация: две трети ее участников шли под черными, а одна треть — под красными знаменами. Демонстранты требовали 8-часового рабочего дня и пели революционные песни. Полиция запретила пение и попыталась арестовать некоторых манифестантов, но рабочие отбили их и продолжили шествие [10]. В авкусте того же года анархо-синдикалисты организовали стачку в токийской типографии с требованиями повышения зарплаты и улучшения условий труда. На предприятие была введена полиция. На второй день забастовки 60 бастовавших рабочих и множество их сторонников собрались на демонстрацию к типографии и подняли черное знамя анархо-синдикалистской федерации печатников («Инсацуко рэнго кай»). В ходе столкновения массы демонстрантов с вооруженной полицией были арестованы и избиты 10 человек, в том числе работавший в типографии Нобусима. Рабочие избрали новое руководство стачкой и продолжили забастовку [11]. В 1924 г. японские анархисты и анархо-синдикалисты перешли к объединению находившихся под их влиянием профсоюзов. Этому предшествовало некоторое изменение в расстановке сил в рабочем движении. Так, союз кораблестроителей Токио, объединивший работников верфи Исикавадзима, после землетрясения стал все больше отходить от анархо-синдикализма, а затем перешел под контроль коммунистов и вступил в «СодомэйЫ [11]. Токийская федерация механиков, объединявшая в 1925 г. пять профсоюзов рабочих-мсталлистов численностью 2820 человек (позднее к ней примкнули 500 рабочих предприятий по пошиву одежды), постепенно эволюционировала от анархо-синдикалистских к общедемократическим настроениям [12]. В свою очередь, анархисты привлекли к себе новые союзы и категории рабочих [13]. 21 сентября 1924 г. в Токио был проведен учредительный конгресс «Федерации рабочих союзов региона Канто» («Канто родо кумиай рэнго кай»). В нее вошли пять профсоюзов: электромеханики с фабрики «Сибаура», уволенные после землетрясения 1923 г., рабочие, вышедшие в марте 1924 г. из профсоюза механиков, рабочие автомобильной промышленности, кондитеры Токио и организация «Кинсэй». Федерация приняла декларацию в анархистском духе. В ней указывалось, что, пока существует власть непроизводящего класса и руководство реформистских политиков, классовые противоречия будут сохраняться, и потому основой деятельности федерации является массовая борьба. Декларация отвергала участие в парламентских выборах, создание политических партий и борьбу за завоевание политической власти, так как эта тактика, по мнению японских рабочих, привела бы только к сохранению власти нетрудового масса: «Поэтому мы не присоединяемся к парламентскому движению, которое никогда не сможет освободить рабочий класс от рабства». В документе провозглашались принципы интернационализма и антимилитаризма: «Индустриальное общество не делится границами между странами. Границами разделены государства, и они служат причиной милитаризма», — заявляли японские анархо-синдикалисты. Федерация союзов Канто выступила за союз с работниками сельского хозяйства и в духе анархо-коммунизма подчеркивала, что проблема деревни может быть разрешена только социальной революцией и разрушением централистской индустриальной системы: «Города различным образом эксплуатируют деревни. Это происходит не только в нынешнем капиталистическом обществе. В том или ином несправедливом виде это положение сохранится и при централистском коллективистском городе. Мы — противники парламентского движения и самой политики. Мы не возлагаем никакой надежды на систему централизма, но стремимся к полному освобождению рабочего класса. Поэтому мы должны вместе с сельскохозяйственными работниками бороться с гегемонией городов. Освобождение рабочего масса — не дело только городских рабочих; необходимо установить связь с объединениями работников сельского хозяйства [15]. 2 ноября 1924 г. был создан объединенный союз печатников Токио. Он возник в результате слияния обоих союзов печатников — «Синьюкай» и «Сэйсинкай». Обе организации входили во Всеяпонскую федерацию печатников и накопили значительный опыт рабочей борьбы. Федерация печатников Токио насчитывала семь профессиональных групп; в ней было сильно влияние анархистов. К осени 1925 г. на либертарных позициях стояли: Федерация профсоюзов печатников Токио (3 тысячи членов), профсоюзная организация предприятий Сибаура (2 тысячи членов), Федерация рабочих союзов региона Канто (700 членов), Свободная рабочая федерация (1 тысяча членов), профсоюз корейских рабочих Токио и др. [16]. Либертарии разворачивали работу и среди крестьян. В 1925 г. Като Кадзуо, Наканиси Иносукэ и другие анархисты приняли участие в организации Автономного общества крестьян («Номин дзити Кай»). Японские анархо-синдикалисты намеревались принять участие во II конгрессе МАТ в 1925 г., но их делегат Нобусима был, как уже говорилось выше, арестован в связи с забастовкои [17]. Анархо-синдикалистская тактика прямого действия все больше распространялась среди японских трудящихся. Так, 2—4 ноября 1924 г. водители трамваев Токио (профсоюз «Дзитсикай») практиковали замедление скорости движения трамваев (так называемые «дни безопасности»), чтобы заставить администрацию удовлетворить свои требования [18]. Анархисты и их сторонники в рабочем движении (механики, печатники и др.) приняли участие в движении протеста против закона «об охране общественного порядка» в начале l925 г. Он преследовал цель подавить радикальные движения в стране и предусматривал запрет организаций и движений, которые преследовали цель изменения политики государства и отвергали частную собственность. В выступлениях протеста участвовали также приверженцы коммунистов из «Содомэй» и ряд других профсоюзов [19] Была даже вновь предпринята попытка наладить взаимодействие между левыми союзами. Так, 16 января 1925 г. представители 12 организаций с более чем 30 тысячами членов договорились об образовании Совета рабочих союзов региона Канто («Канто родо кумиай кайги»). В него вошли как профсоюзы, входившие в «Содомэй» и находившиеся под влиянием коммунистов и их союзников, так и анархистские союзы печатников и федерация союзов Канто, рабочие предприятий Сибаура, федерация механиков и независимые профсоюзы. Участники «Совета» выражали намерение разработать линию совместных действий «в рамках соблюдения автономии входящих в него союзов», договорились о взносах, сформировали Центральный комитет и Исполком. Они единодушно постановили вести борьбу против закона «об охране порядка», организуя уличные демонстрации, распространяя памфлеты и листовки и даже оказывая давление на членов парламента [20]. Однако в апреле 1925 г. закон был утвержден парламентом. В 1925 г. в «Содомэй» произошел раскол. Прокоммунистические профсоюзы были исключены из федерации и образовали новый профцентр — Совет профсоюзов Японии («Хиогикай»). После этого соотношение сил в профсоюзном движении выглядело следующим образом. Всего в японских рабочих союзах и объединениях насчитывалось около 200 тысяч трудящихся. Из них в 48 профсоюзах «Содомэй» состояли 14,1 тысячи, в 31 профсоюзе «Хиогикай» — 14,3 тысячи. Тысячи рабочих шли за анархо-синдикалистами. Более 37 тысяч человек состояли в отдельных отраслевых федерациях и профсоюзах, в которых преобладала общедемократическая ориентация (включая федерацию механиков с 2,8 тыс. членов). Наконец, организации, ориентированные в значительной мере на сотрудничество между трудом и капиталом, объединяли не менее 52 тысяч членов, из которых почти 42 тысячи приходились на федерацию моряков [21]. Японские анархисты вели упорную борьбу с попытками коммунистов установить контроль над рабочим движением. Так, в декабре 1925 г. они ворвались в зал в Токио, в котором проходил учредительный съезд Рабоче-крестьянской партии, и разбросали листовки. В них говорилось: «Мы никогда не потерпим никакого политического партийного движения пролетариата, но намерены полностью разрушить его». Произошли физические столкновения [22]. Демонстрация анархистов против образования партии привела в конечном счете к созданию «Лиги черной молодежи», о присоединении к которой объявили 17 анархистских групп в районе Канто и их сторонники из рабочих союзов. Печатный орган лиги «Кокусёку сэйнэн» («Черная молодежь») был с самого начала запрещен. Нс менее жестко анархисты боролись и с реформизмом [2З]. В январе 1926 г. анархистские организации Японии официально объединились в «Лигу черной молодежи» («Кокусёку сэйнэн рэнмей», «Кокурэн»). На ее учредительный конгресс в Токио прибыли 700 человек от 24 групп, включая семь профсоюзов (прежде всего печатников). Бастионы «Кокурэн» располагались в Канто, но она распространялась на всю страну, даже на Тайвань и Корею. Название «молодежь» нс должно вводить в заблуждение: его можно понимать как «новое начало» или «новая группа, переживающая становление». Фактически организация объединяла большую часть анархистов той эпохи. Учредительный конгресс «Кокурэн» утвердил шесть лозунгов: Освобождение трудящихся будет делом самих трудящихся; Мы требуем либертарного федерализма; Разрушим любое политическое движение; разоблачим любую пролетарскую политическую партию; Искореним любой профсоюзный корпоративизм; Добьемся отмены закона об охране общественного порядка [24]. Вскоре после создания федерации 31 января 1926 г. в токийском районе Сиба состоялось первое пропагандистское собрание. Полиция окружила помещение и запретила почти все выступления. После собрания состоялась анархистская демонстрация по центральной улице Пандза: манифестанты пели революционные песни и несли черные флаги. В более чем 20 магазинах были выбиты стекла. В результате 40 анархистов были арестованы [25]. В том же 1926 г. оформились и региональные анархистские федерации: Федерация черного флага Кансай («Кансай курохата рэнмэй») и Лига черной молодежи Центральной Японии («Тюбу кокусёку сэйнэн рэнмэй»). Анархисты из «Кокурэн» активно участвовали в профсоюзной борьбе и сыграли видную роль в ходе многих стачек (на трамваях «Кэйсэй» в марте 1926 г., на фирме «Хитачи камэари дэнки», где бастовали 600 человек в сентябре — октябре 1926 г., на фабрике музыкальных инструментов «Хамамацу» в апреле—августе 1925 г., где в течение 105 дней бастовало более 1200 человек, на фирме «Нихон гакки» в 1926 г. и др.). К весне 1927 г. в «Кокурэн» входили 48 организаций. Лига издавала ежемесячную газету «Черная молодежь», журналы и газеты «Черный циклон», «Освобожденный фронт», «Черный список», «Народная газета», «Черная буря», «Кокусёку сэнсэн» («Черный фронт», апрель 1926 — февраль 1931 г.), «Курохата» («Черное знамя», с января 1930 г.). Члены оргаНИиЦИИ занимались активной пропагандой идей анархизма и социальной революции срес. ди рабочих и крестьян. Эмблемой лиги было черное знамя, избранное для Toro, чтобы отличить анархистов от большевиков, «символ восстания, разрушения и созидания» [26]. Создание лиги придало стимул и организации японского анархистского рабочего движения. В мае 1926 г. при ее участии была образована Всеяпонская либертарная федерация профсоюзов («Дзэнкоку родо кумиай дзию рэнгокай», или «Дзэнкоку дзирэн»). На ее учредительном конгрессе в Токио 400 делегатов представляли 25 профсоюзов со всей страны с общим числом 8400 членов. В 1927 г. оно достигло 15 тысяч [27]. Это была одна из самых активных, хотя и небольшая часть рабочего движения [28]. В «Дзэнкоку дзирэн» вошли: Свободная федерации рабочих профсоюзов Канто (времсннные работники, печатники Токио, Иокогама, Дзёмо, газетные рабочие Токио и Сидзуоки, механики, текстильщики, арендаторы Сайтамы, местный союз Сидзуоки), Свободная федерация рабочих профсоюзов Кансая (временные работники, печатники Киото и Осаки, механики), Свободная феДеРаЦИЯ рабочих профсоюзов Тюгоку (Окаяма) (механики, текстильщики, рабочис каучуковой промышленности), Свободная федерация рабочих профсоюзов Хиросимы (временные работники Хиросимы, Куре, рабочие каучуковой промышленности, печатНики), а также печатники Хоккайдо (в Хакаодате и Саппоро). Крупнейшей организацией в федерации был токийский союз печатников с пятью тысячами членов. После своего создания «Дзэнкоку дзирэн» стала быстро расти и включила в себя новые профсоюзы (по меньшей мере, 14) в новых секторах (корейских временных рабочих, токийских газовиков, работников фирмы «Хитачи», пищевиков Токио, рыбаков Ваидзуми и т.д.) и в новых регионах (Иокогаме, Сэнсю, Кобё, Асахикаве и др.) [29]. К весне 1927 г. в нес входили четыре профсоюзные федерации и 28 отдельных профсоюзов. «Дзэнкоку дзирэн» издавала ежемесячную газету «Либертарная федерация» («Дзию рэнго») на 12 страницах. Крупнейшим отрядом трудящихся, находившимся под влиянием анархистов, были печатники; их федерация также издавала ежемесячную газету. Продолжала действовать и старейшая анархистская рабочая организация — «Рабочее движение» («Родо ундо ся»), возобновившая в 1927 г. выпуск ежемесячного 8-страничного журнала «Родо ундо» под руководством Ивасы и Кондо. Она издала 10 томов произведений Осуги тиражом в 2 тыс. экземпляров [30]. Хартия, утвержденная конгрессом «Дзэнкоку дзирэн» в 1926 г., гласила: «Мы считаем борьбу классов основой движения за освобождение рабочих и арендаторов. * Мы отвергаем любое политическое движение и настаивасм исключительно на экономическом действии. * Мы одобряем либертарный федерализм, организованный по отраслям, и отвергаем централизованный авторитаризм. * Мы выступаем против империалистической агрессии и призываем к международной солидарности рабочего класса» [31]. Анархисты стремились способствовать организации не только городских рабочих, но и крестьянства. В 1927 г. по инициативе «Лиги черной молодежи» была образована Ассоциация движения за сельскохозяйственные поселения с печатным органом «Косакунин» («Крестьянин-арендатор»). Автономное общество крестьян («Номин дзити кай») сформировало общенациональную конфедерацик), объединившую 243 отделения по всей стране с 6,3 тысячами членов. В марте 1927 г. была образована Федерация крестьянского движения («Носон ундо рэнмэн»). Издавалась газета «Крестьянин». Чтобы пропагандировать новый образ жизни, Исикава Сансиро основал в 1927 г. «Общество совместного обучения» («Кё гаку ся»). Он предлагал интеллигенции на своем примере «работать в поле в хорошую погоду и читать дома в плохую» [32]. Все три федерации — «Кокурэн», «Дзэнкоку дзирэн» и крестьянская — работали в тесном и гармоничном контакте; Экономический подъем 1925—1926 годов не привел к улучшению материального положения наемных тружеников. В 1926 г. произошло 728 трудовых конфликтов, в 1926 г. — 1 159 конфликтов с участием 125 894 человек, в 1927 г. — 1012 конфликтов с участием 80 489 человек. Столкновения между бастующими и полицией стали обычным явлением [34]. На этом фоне на 1926—1927 годы приходится рост активности «Дзэнкоку дзирэн». Были организованы стачка на заводе «Хитачи» в Камэйдо (сентябрь—октябрь 1926 г.), забастовка печатников и др. [35]. 1 июля 1926 г. около трех тысяч рабочих приняли участие в митинге памяти Бакунина. Полиция мешала ораторам говорить, но как только она арестовывала одного выступавшего, на смену ему выходил следующий. Всего выступало до 60 человек. Акции анархистов нередко сопровождались насильственными столкновениями с коммунистами [36]. Активисты движения разъезжали по стране, организуя повсюду собрания рабочих и крестьян, пропагандируя социальную революцию и бесклассовое общество. Часто происходили стычки с полицией. Стачки нередко сопровождались насилием, актами саботажа. Власти отвечали на активизацию анархистского движения репрессиями . Так, на Хоккайдо несколько человек были обвинены в «оскорблении величества» [37]. Анархисты Японии занимались активной издательской деятельность [38]. Весной 1927 г. сообщалось об издании произведений Исикавы («Рассказ о рабочей организации», «Рассказ о синдикализме», «Экономическое и политическое движения»), Кропоткина («К молодежи», «Научные основы анархизма», «Анархизм», «Этика»), Бакунина («Бог и государство»), Герцена («Былое и думы»), Осуги («Поражение русской революции»), Симонаки («Размышления о революции», «Философия труда»), Ивасы («Так отвечают анархисты»), а также «Мнение противников политической партии», «Рабочее движение и движение народных масс», «Воззвание к железнодорожникам», «История анархистского движения в России» и нелегальные «Евангелие часа», «Закон, авторитет и государство», т.д.-38 В 1927 г. Иваса, Исикава, Ямага и другие выступали с серией лекций в Национальном университете рабочего движения Кован. Японские анархисты из «Лиги черной молодежи» и «Дзэнкоку дзирэн» участвовали в 1927 г. в выступлениях международной солидарности, организовали кампании против итальянского фашизма, в защиту Сакко и Ванцетти, выступали против отправки японской армии в Китай и т.д. [39]. 20 апреля 1927 г. в Токио состоялся 4-й съезд Федерации печатников Токио; делегаты приняли решение о бойкоте итальянских товаров и резолюцию о необходимости создания «Совета анархо-синдикалистских профсоюзов Дальнего Востока» [4О]. С 1927 г. в японском анархистском движении стал назревать раскол между анархо-коммунистами и синдикалистами. «Кокурэн» резко осудила посылку «Дзэнкоку дзирэн» в мае 1927 г. делегации на организованный Профинтерном конгресс профсоюзов Тихоокеанского региона, который прошел в Ханькоу (Китай)“. «Это больше, чем мы в состоянии вытерпеть, — объясняли члены ”Кокурэн" в отчете III конгрессу МАТ. — Мы, приверженцы ”Лиги черной молодежи”, вместе с другими товарищами заявили, что у нас нет ничего общего с ”Красным Интернационалом профсоюзов“ и что ”Свободная федерация профсоюзов Японии“ [Дзэнкоку дзирэн] отвергает конгресс в Ханькоу. Даже в ”Лиге черной молодежи нашлись некоторые, хотя и немногочисленные товарищи, которые предпочитали поддержать этот конгресс, хотя красная мистификация уже была раскрыта» [42]. Синдикалисты из группы «Черное знамя», ушедшие из «Кокурэн», создали собственную газету «Хан сэйто ундо» («Беспартийное движение»). Острую полемику вызвало издание в июле 1927 г. брошюры Ивасы Сакутаро «Так отвечают анархисты», поскольку в ней отрицалась теория массовой борьбы, что было посягательством на святыни. Анархо-синдикалист Катамити возразил ему в резких тонах в «дзию рэнго» от 5 августа 1927 г. В свою очередь, Мидзунума Тацуо ответил на это в следующем номере от 5 сентября 1927 г. Он объяснил, что не нападает на классовую борьбу, но отвергает ее превращение в теорию, объясняющую и сводящую к ней все социальные явления в упрощенном взгляде на антагонизм между капиталом и трудом. Он поставил вопрос об арендаторстве в деревне и подверг критике чересчур узкое представление о пролетариате как исиючительно индустриальном и составляющем не более 1070 трудящихся: «Борьба классов, на которую опирается либертарный федерализм, настаивает не только на передаче собственности на средства производства от капиталистов трудящимся, как утверждает товарищ Катамити. Она должна быть изначальным средством для того, чтобы идти дальше и осуществить действительно свободное и эгалитарное общество без классов, в котором будет ликвидирована всякая социальная эксплуатация» [43]. Объясняя свое видение причин раскола, секретари «Кокурэн» и крестьянской федерации писали в отчете III конгрессу МАТ: «...В Свободной федерации профсоюзов Японии [Дзэнкоку дзирэн| состояло все больше членов (и одновременно всех возможных направлений). К тому же часть членов «Свободной федерации профсоюзов» и «Союза черной молодежи» [Кокурэн] считала развитие синдикализма наиболее действенным и правильным средством осуществления анархизма. Они думали, что самое необходимое — это большое число членов профсоюзов; они переоценивали так называемую «повседневную классовую борьбу», некоторые из них внедрили даже большевистскую теорию и тактику и в конечном счете стали заметно реформистскими и оппортунистическими... Иными словами, начались дискуссии на тему, признать ли нам в качестве реально выдвинутой цели синдикализм или анархизм (анархо-коммунизм, но ни в коeм случае не анархо-синдикализм)». Анархокоммунисты обвинили своих противников в том, что они — «псевдо-анархисты», которые исходят из марксистских теорий классовой борьбы, концентрации капитала и историко-диалектичсского материализма, считают такие взгляды «истинным анархизмом», а их, анархо-коммунистов, — «утопистами». «Веря в наш анархо-коммунизм, мы без колебания исключили этих псевдо-анархистов из наших рядов», — писали члены «Кокурэн» [44]. На съезде «Дзэнкоку дзирэн» в ноябре 1927 г. в Токио почти все время заняло обсуждение коммунистического проникновения в профсоюзы Осаки. В то же самое время напряженность между анархистами и синдикалистами росла. 19 февраля 1928 г. Союз печатников Токио на 5-м съезде внес изменения в статуты, порвав с «Амьенской хартией» и синдикализмом. На съезде «Дзэнкоку дзирэн» в марте 1928 г. в Токио печатники потребовали заменить пункт 4-й хартии следующей формулировкой: «Мы принимаем либертарный федерализм как основу движения за освобождение рабочих и крестьян». Профсоюз временных рабочих Токио выступил против. Он предложил текст, которыЙ настаивал на отказе от централизма и поддержке либертарного федерализма, но сохранял принцип классовой борьбы: «Мы принимаем классовую борьбу как основу движения за освобождение рабочих и крестьян» [45]. После долгих часов горячих дебатов, полных волнений, оскорблений и грубых шуток, дело завершилось расколом. Синдикалистская тенденция ушла из «Дзэнкоку дзирэн». В апреле 1929 г. на две тенденции раскололся и профсоюз печатников Токио» [46]. Весной 1928 г. японские анархисты сообщали в МАТ о том, что готовится издание произведений Кропоткина (начало выходить в том же году), и о борьбе между анархистами («анархо-синдикалистами») и «оппортунистическими синдикалистами» («чистыми син В письме в Интернационал в 1929 г. они информировали о росте рядов «Дзэнкоку дзирэн» после съезда в марте 1928 г., об увеличении тиража газеты «Либертарная федерация» и о создании новых местных групп в Корее, на Тайване, Хоккайдо и т.д. Раскол между анархистами и синдикалистами, происшедший в 1928 г., авторы письма охарактеризовали как «разделение между марксистами и анархистами» [47]. В это время анархо-коммунистическая «Дзэнкоку дзирэн» еще рассматривалась как дружественная организация МАТ в Японии [48]. В последующие годы, однако, произошла переориентация контактов на синдикалистов. Основными теоретиками японского анархо-коммунизма СТиИ Хатта Сюдзё и Иваса Сакутаро. Хатта Сюдзё 0886—1934), блестящий оратор и неутомимый пропагандист, разработал основы новой теории, опиравшейся на труды Кропоткина. Многие элементы его анализа, представлений о будущем обществе и критики чистого синдикализма напоминают взгляды аргентинских рабочих анархистов. Но японские анархо-коммунисты пошли дальше, доведя эти положения до логического завершения. Подобно теоретикам ФОРА, Хапа отвергал синдикализм как идейно-нейтральное движение и как отдельную идеологию. В брошюре «Обсуждение синдикализма» он отдавал ему должное как тенденции в рабочем движении, которая выступила против политического оппортунизма. Однако нигде — от чартизма в Англии до русской революции — синдикализм не смог предотвратить подчинение политикам. Хатта ссылался также на высказывания Малатесты на анархистском конгрессе в Амстердаме в 1907 г. и на позицию украинской группы « Набат» в период Русской революции. С другой стороны, попытавшись развить собственную идеологию, синдикалисты создали гибрид, в котором смешивались анархизм и марксизм: «Поскольку синдикализм не является особой, чистой идеологией, он должен опираться на другие идеологии. Ответом на вопрос, какая идеология лежит в основе синдикализма, по моему мнению, может быть только утверждение, что это комбинация анархизма и марксизма. Иными словами, синдикализм — это не что иное, как особенный в своем роде гибрид» [49]. Хатта считал, что анархизм и марксизм, как в области философии, так и политики, диаметрально противоположны. В связи с этим синдикализм подвержен врожденным колебаниям, его характерная черта состоит в том, что синдикалисты неизбежно начинают эволюционировать в сторону одной или другой из этих взаимоисключающих идеологий, на которые он опирается. Более того, синдикализм унаследовал от марксизма множество ключевых положений (например, теорию классовой борьбы), поэтому он расположен скорее склониться в сторону марксизма, а не анархизма. Как и ФОРА, японские анархо-коммунисты отвергали абсолютизацию массовой борьбы и попытку представить ес в качестве единственной движущей силы истории. В брошюре «Так отвечают анархисты» (1927) Иваса Сакутаро писал: «История человечества — это борьба классов. Анархисты этого не отрицают. Но это еще не вся история. Иногда это движение консервативное по сути, компромисс или, скорее, решение на основе прошлого. Иногда это реформистское движение, для которого освобождение всего человечества лишено смысла. Следовательно, она не может предвидеть прогрессивные этапы будущего». «История человечества — это история борьбы классов. Тем не менее для анархистов революция — не война классов» [50]. Революция вырастает не из экономических противоречий капитализма и не из материальных интересов классов, а из стремления к освобождению человека и ликвидации классов вообще. «Если мы поймем... что классовая борьба и революция — это разные вещи, то вынуждены будем сказать, что было бы большой ошибкой заявлять, как это делают синдикалисты, что революция осуществится с помощью массовой борьбы, — подчеркивал Хата. — даже если с помощью массовой борьбы произойдет изменение общества, это не будет означать, что произошла настоящая революция» [51]. Как и ФОРА, японские анархо-коммунисты критиковали синдикализм за то, что он воспроизводит индустриально-капиталистическую систему организации производства и общества в целом. По их мнению, он принял разделение общества на группы в зависимости от вида выполняемого труда. Согласно Хате, воспроизводство в синдикатах форм организации, которые сами по себе являются продуктом капиталистического разделения труда, а также стремление организовать будущее общество на основе структур, вырастающих из синдикатов, привели бы к тому, что нынешнее разделение труда (а вместе с ним и система правления) сохранилось бы. Хатта утверждал: «Синдикализм заимствует капиталистический способ производства, а также сохраняет систему крупных фабрик, и прежде всего сохраняет разделение труда и способ хозяйственной организации, который избрал своей основой производство» [52]. Хатта настаивал на том, что разделение труда и его венец механизация лишают трудящегося всякой ответственности и требуют координирующей и руководящей власти (позднее она получила название технобюрократии), что несовместимо с принципами либертарного коммунизма, определенными Кропоткиным. Если после всеобщей стачки восторжествует профсоюз, то он всего лишь воспроизвсдет экономическое, а следовательно, и политическое разделение труда. Следовательно, сейчас же станет необходима новая властная организация 53 . Иными словами, система профсоюзов-синдикатов вырастает из капиталистического способа производства и порождает движение, организация которого является зеркальным отражением индустриальных структур, возникших при капитализме. Вот почему эта система не в состоянии разрешить коренные проблемы капитализма. Капитализм и синдикализм (равно как и большевизм) «скроены из одного и того же куска материи» [54] Хатта предсказывал, что если устранить капиталистических хозяев и передать шахты — шахтерам, домны — сталелитейщикам и т.д., то противоречия между отраслями производства и отдельными группами рабочих сохранятся. А значит, потребуется некая форма арбитража или органа по разрешению конфликтов между этими секторами и группами. Это приведет к появлению нового государства и правительства. По мнению Хаты, «в обществе, основанном на разделении труда, те, кто участвуют в жизненно важном производстве (образуя основу производства), будут иметь больше власти над механизмом координации, чем тe, кто участвуют в других видах производства. Поэтому будет существовать реальная опасность возникновения пассов» [55]. Японские анархо-коммунисты утверждали, что синдикальная бюрократия, опираясь на рабочую аристократию, стремится попросту встать на место капиталистов в качестве нового господствующего слоя. В брошюре «Так отвечают анархисты» Иваса утверждал: «Они (синдикалисты) не отличаются от прежних горных бандитов. Их движение, то есть классовая борьба, по существу, не порывает фундаментально с капиталистической системой эксплуатации и угнетения. Оно сотрудничает с капитализмом, оно заключает компромисс с ним, это в действительности реформистское консервативное движение, которое продолжает эксплуатацию и угнетение. Таким образом, оно не может освободить все общество» [56]. В 1931 г. Иваса опубликовал брошюру под названием «О теории бандитизма рабочих профсоюзов». Он снова использовал метафору банды, чтобы продемонстрировать наличие родства между обычным синдикализмом и капиталистическим оассом. Глава банды всегда имеет соперника, который хотел бы занять его место. И борьба может быть суровой. Класс, даже рабочий, который думает только о своих собственных интересах, также может превратиться в масс правящий. Иными словами, когда главарь банды (капиталист) изгоняется и заменяется его приближенными (обычным рабочим движением), порядок присвоения (классовая структура) изменяется, но эксплуататорская природа (грабительские действия) сохраняется. В свою очередь, Хатта в 1929 г. выпустил работу «Крах массовой борьбы». Одновременно с критикой синдикализма японские анархо-коммунисты критиковали и планы организации нового общества в виде системы рабочих Советов. Хатта видел в Советах проявление капиталистической формы организации производства, что, по его мнению, приводило к заимствованию основ, на которые опирается власть. Поскольку как в 1905 г., так и в последующие годы Советы стихийно возникали на рабочих местах, как и синдикаты, они воспроизводили капиталистическое разделение труда — характерную черту организации промышленности при капитализме. Хатта утверждал: «Советы являются административной машиной, которая создается для того, чтобы рабочие — как производители — контролировали общество. Те, кто хотят создать такую систему, принимают капиталистическое разделение труда». Хатта полностью отвергал «партийные Советы», такие как большевистская система государственной власти. Но он заявлял, что «вольные Советы» или «массовые Советы» имели бы еще больше власти, чем какие-либо иные. По его мнению, если бы Советы стали руководить производством, то те члены общества, которые не участвуют непосредственно в процессе изготовления благ, подвергались бы в такой системе дискриминации. Точно так же те, кто трудится в отраслях, играющих меньшую роль (к примеру, в сельском хозяйстве), оказались бы в зависимости от власти тех, кто связан с отраслями, имеющими ключевое значение (например, промышленности) Он утверждал: «Как бы ни были экономически ориентированы Советы, остается очевидным, что их создание всегда будет связано с одновременным появлением власти». В связи с этим Хатта критиковал тех анархистов, которые позитивно относились к Советам. Он писал: «Слово ”советы” оглупило российских анархистов в период революции. Те, которые, как Александр Беркман (американский анархист, автор популярной книги об анархистском коммунизме. — В.Д.), использовали определение «вольные Советы», еще более способствовали советизации [56]. Японские анархо-коммунисты полагали, что структура будущего свободного строя не может соответствовать структуре существующего, авторитарного и капиталистического общества. Он должен будет преодолеть индустриализм, пагубное современное разделение труда и опираться на иную концепцию, соединяющую потребление и производство, причем с упором на потребление. Ее базовой единицей должен стать не профессиональный или отраслевой профсоюз, а самообеспечивающаяся автономная коммуна, соединяющая промышленность и сельское хозяйство. В этом отношении Хатта и его товарищи высказывались гораздо более определенно, чем аргентинская ФОРА, заявлявшая, что она рекомендует анархистский коммунизм, но не предрешает формы будущей организации общества. Характерно, что взгляды и аргументы анархо-коммунистов в Японии 20—30-х годов оказались гораздо популярнее, чем синдикалистов. С одной стороны, как отмечал исследователь японского анархизма Джон Крамп, анархо-коммунизм «давал убедительное объяснение угнетению, от которого страдало так много людей, и одновременно отвечал их надеждам на новую жизнь... С точки зрения отчаянно бедных батраков, составлявших в тот период основную массу населения страны, и немногочисленных фабричных рабочих, причины этого были легко понятны. Когда анархо-коммунисты вели речь о превращении нищих деревушек в процветающие, самообеспечивающиеся коммуны, их доводы были гораздо ближе батракам-крестьянам, чем преимущественно урбанистический, индустриализированный и профсоюзный подход анархо-синдикалистов» [58]. В то же самое время идеи анархо-коммунистов были широко популярны и среди квалифицированных городских рабочих. Один токийский рабочий-печатник написал в 1926 г. статью «Покинем города», опубликованную в газете «Дзию РЭНГО». Он призывал рабочих не отбивать у капиталистов современные города со всей их экономикой и инфраструктурой, а восстать против хозяев и перенести свои промышленные навыки в деревню, чтобы обогатить деревенскую жизнь и достичь единства с крестьянами. Тем не менее, подобно аргентинским анархистам из ФОРА, японские анархо-коммунисты продолжали делать упор на либертарное профсоюзное движение. После раскола обе ветви японского либертарного рабочего движения пошли собственным путем. Анархо-коммунистическая «Дзэнкоку дзирэн», несмотря на выход синдикалистского крыла, продолжала расти, хотя и медленнее, чем в предыдущие годы. Входившие в нее профсоюзы часто или на ожесточенные конфликты с хозяевами по вопросам заработной платы и условий труда. Они участвовали в ряде крупных выступлений, например в борьбе 1300 рабочих против сверхурочного труда и урезания зарплаты на заводах Сибаура компании Мицуи и в американской компании «Дженерал электрик» в 1930 г. В 1931 г. число членов «Дзэнкоку дзирэн» достигло 16 300 [59]. Реорганизовывались и анархистские организации. В 1930 г. обновилась «Лига черной молодежи» Центральной Японии, а в Кансаи и Западном Хонсю в результате реорганизации была образована Федерация молодых анархистов с теоретическим органом «Курохата» («Черный флаг»). В том же году вышло «полное» собрание сочинений Михаила Бакунина, а Иваса выпустил работу «Роль анархистов в освобождении» [60]. Синдикалисты, ушедшие из либертарного профобъединения, также постепенно объединялись. В апреле 1929 г. было решено создать Федеральный либертарный совет профсоюзов [61], организацию, известную также как «Конференция за свободную ассоциацию японских рабочих союзов» («Нихон родо кумиай дзию рэнго киогикай»). Печатным органом ее стала «Родося синбун» («Рабочая газета»). Исикава издавал в 1929—1934 годах журнал «Динамик». Однако уже в 1930 г. «Конференция» распалась и была реорганизована как Общенациональная конференция свободно конфедерированных групп («Дзию рэнго дантаи дзэнкоку») [62]. В июле 1930 г. синдикалисты столичного региона оформились во Всеобщий рабочий союз («Канто Тибо Иппон Родося кумиай») и стали издавать ежемесячную газету «Кокусёку роно симбун». Они распространяли листовки по анархизму, за свободный федерализм, против централизма, за прямое экономическое действие, против чисто политического движения, против империализма, за освобождение масс в колониях. Организация строилась на основе групп, создаваемых на предприятиях, и местных секций. Высшим органом союза признавался конгресс. Для повышения сознательности рабочих организация проводила «кружки учебы» и «чайные вечеринки» [64]. «Всеобщий рабочий союз» входил в МАТ. Его группы действовали прежде всего в Токио и Осаке, а также в Корсе. В Кобе и Тюбу действовали самостоятельные синдикалистские группы. По данным МАТ, в организации насчитывалось 5 тысяч членов — металлурги, печатники, рыбаки, сельскохозяйственные рабочие и т.д. Местные группы издавали различные газеты и журналы» [65]. Китай: анархисты, ГОМИНЬ№НОВЦЫ, коммунисты «игра втроем» Анархо-синдикалистские организации и союзы в Китае действовали в крупнейших городах и промышленных центрах страны. В Гуанчжоу в период 1920—1923 годов действовали рабочие объединения и союзы различной направленности, и анархистское течение, как сообщали в Профинтерн китайские коммунисты, обладало «весьма большой латентной силой». Рабочие, находившиеся под воздействием анархистов, объединялись в Общество взаимопомощи рабочих (ОВР) Некоторые анархисты работали также во Всеобщем рабочем союзе Гуанчжоу (Кантона), а также в «нейтральных» профсоюзах. В 1923—1924 годах ОВР постепенно распалось и примыкавшие к нему рабочие союзы стали независимыми или присоединились к Федерации кантонских рабочих союзов. В 1924 г. по инициативе Гоминьдана и коммунистов было предпринято объединение профсоюзов Гуанчжоу в Союз рабочих делегатов, в которое вошли и организации, прежде примыкавшие к ОВР. Однако уже в конце 1924 г., в условиях обострения политической борьбы в провинции Гуандун, в профобъединении началось размежевание. В октябре, в период антигоминьдановского мятежа, поднятого купечеством Гуанчжоу, из Союз покинул анархистский союз парикмахеров. Позднее из профцентра, оставшегося под влиянием коммунистов, вышли также Всеобщий рабочий союз и Союз механиков, в которых также имелись некоторые анархисты» [66]. С 1923 г. в рабочем движении Китая стало расти влияние коммунистов, опиравшихся на союз с Гоминьданом. Компартии удалось добиться преобладания на Втором национальном конгрессе труда (профсоюзов), который прошел в Шанхае в 1925 г. Некоторая часть китайских анархистов пошла на сотрудничество с коммунистами, другие присоединились к Гоминьдану. Третьи пытались организовать анархо-синдикалистское движение, центром которого стал Шанхаи [67]. Один из лидеров разгромленного мастями Общества трудящихся Хунани, который, как и другие анархисты из этой организации, укрылся в Шанхае, основал там «Шанхайское бюро Общества трудящихся Хунани», ставшее центром притяжения для рассеянных активистов. Вместе с другими анархистами Шанхая, в особенности издававшими «Китайский вестник», бюро сблизилось с иными, некоммунистическими профсоюзами города, в числе которых были и довольно умеренные, в надежде, что это позволит анархо-синдикалистам сохранить свою автономию [68]. 8 марта 1924 г. была создана Федерация профсоюзов Шанхая, включившая в свой состав 24 местных профсоюза. В манифесте федерации говорилось, что все люди «должны трудиться» и «иметь право на жизнь», но такое положение невозможно в существующем обществе, разделенном на классы неработающих паразитов и тяжело работающих, эксплуатируемых тружеников. Последние не могут, таким образом, удовлетворить ни материальные, ни духовно-культурные свои потребности. «Если мы хотим защитить свою жизнь, то этого нельзя сделать индивидуально и в одиночку: у рабочих есть общий интерес, и они должны защищаться. Такова главная причина, по которой мы создали нашу федерацию, — говорилось в документе... — Рабочие имеют общий экономический интерес, с одной стороны, и общий идеал нового общества, с другой. Наша федерация опирается на оба эти принципа». Федерация провозглашала намерение вести «борьбу за улучшение... материального положения и развитие... духовных способностей» работников, «способствовать продолжению образования рабочих, завоевать более высокую зарплату, более короткое рабочее время и т.д.», а в будущем — «создать мир производителей, мир труда». При этом подчеркивалось, что рабочая организация «должна быть федералистской, децентрализованной», поскольку ей «не нужны бесполезные вожди». Федерация высказывалась «против всех капиталистов и всех правительств», равно как и «против всех так называемых социалистов». «Что бы мы ни делали, мы должны делать это сами, — говорилось в декларации. — Мы абсолютно независимы от всех партий; мы надеемся с нашей федерацией прийти к образованию всеобщего объединения профсоюзов всех рабочих организаций Китая». Федерация издавала газету «Вестник труда», которая выходила сперва три раза в мссяц, а затем еженедельно [69]. Весной 1925 г. сообщалось, что издание газеты в Шанхае было запрещено и перенесено в Гуанчжоу [7О]. Представители федерации собирались принять участие во II конгрессе МАТ в 1925 г., но этим планами помешала гражданская война в Китае [71]. В связи с намерением компартии созвать 2-й Всекитайский съезд профсоюзов (май 1925 г.), либертарные рабочие организации Шанхая выпустили воззвание, в котором предостерегали трудящихся от диктатуры коммунистов. В документе подчеркивалось значение Кронштадтского восстания 1921 г. против большевистского режима в России: «Для рабочего класса восстание Кронштадта было действительной пролетарской революцией». Трагедия КронШТИТа не должна повториться в Китае. «Освобождение рабочих дело самих рабочих!» Документ подписали профсоюз столяров, федерация текстильных рабочих Шанхая, союз рабочих — ветеранов войны, федерация китайских печатников, объединение железнодорожников линии Шанхай—Нанкин, профсоюз маляров, профсоюз рабочих Аньхой в Шанхае, союз служащих почтовых перевозок, союз служащих гостиниц Шанхая, профсоюз сапожников Шанхая, «объединение друзей Дон- Те», профсоюз красильщиков шелка, объединение служащих ресторанов Хуа-Ян, объединение прядилен Шанхая, объединение парикмахеров Шанхая, федерация рабочих производителей чернил и туши, объединение отбельщиков, объединение механиков Ван-Шин, федерация электромехаников, объединение толкачей транспорта (рикш) Шанхая, федерация строительных рабочих Шанхая, «Синдикалистская молодежь», объединение работников чайных Шанхая, объединение шахтеров Дон-Те, секция Китайской федерации переплетчиков в Шанхае, рабочее объединение У-Пэй в Шанхае, объединение моряков, федерация портных Шанхая, объединение рабочих Цян-Пэй, союз столяров-мебельщиков, объединение рабочих Чэ- Цянь в Шанхае, союз столяров Хуай-Тай в Шанхае, объединение взаимопомощи рабочих Аньхой, федерация профсоюзов Цзянсу в Шанхае, объединение взаимопомощи рабочих Цзянси в Шанхае [72]. После репрессий в отношении китайских рабочих японской фабрики в Шанхае и расстрела полицией антиимпериалистической студенческой демонстрации протеста 30 мая 1925 г., либертарные рабочие организации города приняли активное участие во всеобщей забастовке протеста. Волна стачечного движения продолжалась до сентября. Федерация профсоюзов выпустила манифест к рабочим мира, в котором напомнила, что китайский «народ угнетается международным империализмом и капитализмом», лишен свободы и влачит тяжелое существование. Теперь угнетенные пробудились, «должны объединиться и потребовать своих прав и свободы». Китайские либертарии подчеркивали, что рабочие ведут борьбу против империализма, но не являются националистами: «Мы, китайские рабочие, боремся за благосостояние и свободу всех людей против варварского международного империализма и капитализма. Это вопрос жизни и смерти всего человечества. Это ни в коей мере не движение против иностранцев, не вопрос дигиоматии. Мы не полагаемся ни на какое правительство; даже если бы и можно было достичь успеха дипломатическим путем, этот успех не был бы нашим. Мы, рабочие, не имеем ничего общего с этими планами правительства Мы считаем, что империалистическое угнетение не может быть уничтожено с помощью дипломатической возни. Наше экономическое сопротивление обретет мощь только благодаря объединению сил рабочих». Федерация призвала организованных рабочих всего мира оказать помощь китайскому пролетариату: «Рабочие всех стран мира! Поддерживайте с нами постоянную связь. Давайте создадим великий союз пролетариата всего мира, чтобы уничтожить варварскую эксплуатацию и политическое угнетение и добиться свободы и благосостояния для всего человечества» [73] Волна забастовок в Шанхае пошла на убыль в конце августа 1925 г. , после того как коммунистические лидеры договорились о возобновлении работы на японских, а затем и английских предприятиях. Федерация профсоюзов Шанхая противостояла находившемуся под контролем коммунистов Всеобщему профсоюзу труда. В федерацию входили около 50 профсоюзов с 50 тысячами членов. Однако она не была чисто анархо-синдикалистской, в ней состояли и сторонники Гоминьдана, недовольные преобладанием коммунистов. Когда гоминьдановцы завладели властью, они потеряли интерес к сохранению массового движения. Они установили полный контроль над Федерацией профсоюзов Шанхая? [74]. Гражданская война между генералами Севера и южным правительством Гоминьдана сильно осложняла деятельность либертарного движения. Обе стороны жестоко подавляли анархистское и анархо-синдикалистское движение, и, по оценкс китайских либертариев, «нет никакой выгоды от того, что победу одержит та или иная военная сила», поскольку все они выступают за частную собственность, капитализм и военную диктатуру. Анархисты жаловались на нехватку финансовых средств. тсм не менее они продолжали усилия по объединению и просвещению трудящихся [75]. Зимой 1926 г. анархисты и анархо-синдикалисты из провинций Сычуань, Хубэй, Хунань, Луанси и других объединились в «Федерацию народной борьбы» (ФНБ) (или «Федерацию народного оружия»). В организацию вошла и Анархистская федерация Китая. Резиденцией исполкома был избран центр китайского рабочего движения — Шанхай [76]. В январе 1926 г. ФНБ, охарактеризованная китайскими анархистами как «пролетарская организация с либертарно-синдикалистской основой», опубликовала манифест к китайскому пролетариату в связи с четвертой годовщиной убийства властями видных хунаньских анархо-синдикалистов Хуан Ая и Пан Жэньцюаня. Она осудила все власти и политические силы, ведущис борьбу за власть над страной. «Партия Гоминьдан и вместе с ней коммунисты, или большевики, участвуют в позорном походе против либертарного рабочего движения, — говорилось в заявлении. — Они обманывают народные массы и проводят тактику захвата организаций. Одни хотят национальной революции, а другие становятся под сень коммунистичсского партийного флага, чтобы создать ”диктатуру пролетариата”. В действительности эта диктатура будет подавлять пролетариат железной рукой». Коммунисты обвинялись в том, что они предают Китай Советской России, накапливают имущество, срывают стачки и т.д. Манифест заканчивался призывом к вооружению рабочих и девизом: «Освобождение рабочих должно быть делом самих рабочих» [77]. «Федерация народной борьбы» пропагандировала в Китае цели и методы борьбы МАТ. Она призывала Европу посылать в Китай пропагандистские материапы [78]. К моменту 111 конгресса анархосиндикалистского Интернационала ФНБ рассматривалась им как дружественная организация [79]. Главным печатным органом федерации стала издававшаяся с 1926 г. в Шанхае (вначале еженедельная) газета «Народная борьба» («Народное оружие»). Ее девятый номер (весна 1927 г.) был выпущен большим тиражом. В нсм содержались: критический анализ событий в стране, материал «Кропоткин о русской революции», статья Лю Чэня «Сексуальное освобождение и анархистская революция», перевод анархо-коммунистического манифеста Новомирского, обзор положения в мире [80]. Кроме того, ФНБ выпускала в Шанхае «Черный прибой». В нем освещались, в частности, проблемы международного рабочего движения. В третьем номере, вышедшем к вeснe 1927 г., содержались: призыв к рабочему классу мира выступить против империалистической интервенции и отправки иностранных войск в Китай, оценка победы Гоминьдана как ничего нс дающей трудящимся, как обмана народа, статья о возрождении анархистской молодежи, призыв присылать материалы по адресу Лю Чэньбо [81]. Наконец, Лю Чэнь и Лю Чэнь издавали небольшой листок «Черное знамя». Вeсной 1927 г. сообщалось о подготовке его третьего номера. Кроме того, шанхайское анархистское издательство «Народный колокол» выпустило в 1936 г. первый том («Хлеб и воля») из запланированного полного собрания сочинений Кропоткина. Вышла также книга Б.П. «Критика марксизма». Весной 1927 г. сообщалось об издании сборника переводов, включавшего «Современную анархию» и «Социальную технику как тактику» Удо Алле [82]. Данные об участии анархистов в стачках и восстаниях в Шанхае в начале 1927 г. противоречивы [83]. С поражением февральского 1927 г. восстания в Шанхае в городе развернулась новая волна репрессий против рабочего движения, которую анархисты оценили как «белый террор» [84]. К гоминьдановской власти анархо-синдикалисты отнеслись отрицательно. После раскола Гоминьдана на «правое» и «левое» крыло весной—летом 1927 г. Анархистская федерация молодежи Китая, возникшая на основе ФНБ [85], выпустила обращение к рабочим всего мира, заявив, что китайская революция находится под угрозой: «белый капитализм», «красный большевизм» и Гоминьдан угнетают народ и пытаются взять под контроль действия пролетариата. Оба крыла Гоминьдана стремятся к установлению диктатуры, хотя «левая» фракция и заявляет о признании классовой борьбы. В обращении сообщалось о том, что за три месяца до этого по приказу нанкинского правогоминьдановского правительства Чан Кайши были казнены члены секции ФНБ в Сучжоу. В провинции Хунань был арестован как «большевик» анархист Линь Пэй, работавший в профсоюзе сельскохозяйственных рабочих «Ка Хо Сянь». Когда возмущенные крестьяне потребовали его освобождения, гоминьдановцы открыли огонь, убив двух и ранив 68 человек. Линь Пэй был казнен. Анархисты заявили, что исключили из своих рядов ряд бывших товарищей, которые выступили за сотрудничество с «революционным правительством» Гоминьдана [86]. В конце 1920-х годов китайские и корейские антиавторитарные организации продолжали попытки вести работу в Шанхае. Они провели акции протеста в связи с делом Сакко и Ванцепи, призвали к бойкоту американских учреждений [87]. В 1928 г. анархистское движение в Китае уже было на спаде. Лю Чэньбо сообщал в МАТ, что в стране осталось лишь небольшое количество анархо-коммунистических организаций. Среди них были Анархистская федерация молодежи в Шанхае, Анархистская федерация Востока, образованная в Шанхае китайскими, корейскими, японскими и другими азиатскими анархистами, а также Союз черной молодежи Китая. Последняя из этих групп выпускала газету «Черная молодежь», а в конце 1928 г. подготовила первый номер бюллетеня «Черные новости», в котором содержались: статья о положении в Китае и засилье милитаристов, осуждение бывших анархистов, входящих в руководство Гоминьдана, манифест союза по случаю 2-го съезда Гоминьдана с призывом к свержению гоминьдановского правительства и к борьбе со всеми централистскими партиями, включая большевиков, а также еще один манифест союза, направленный против империализма и обманной политики США. Бывшие анархисты, пошедшие на соглашение с властями, издавали журнал «Революция» [88]. После 1928 г. регулярная связь между МАТ и китайскими анархистами была утрачена. В 1930 г. китайский анархист Мау сообщал европейским корреспондентам, что в мае несколько либсртариев (в том числе редактор газеты «Рабочая молодежь») были арестованы в связи с подготовкой ими первомайских выступлений. Из-за репрессий прекратила выходить газета Федерации пролетарской молодежи Северного Китая «Пролетарий». Китайские анархисты призывали европейских товарищей спасти арестованных [89]. Оказавшись в ситуации союза, а затем (с 1927 г.) противоборства между Гоминьданом и компартией, либертарное движение в Китае окончательно раскололось. Приверженцы чистой линии не желали вмешиваться в происходящую борьбу за власть. В период 1925—1927 годов они заявляли, что альянс между КПК и Гоминьданом против иностранного капитала не ставит под вопрос сущность системы, напротив, Гоминьдан пользуется поддержкой национальной буржуазии, а КПК выступает за государственный капитализм. Прагматики считали, напротив, что надвигается народная революция, и в ней следует участвовать и по возможности попытаться оказать на нее влияние. С другой стороны, часть анархистов, пошедшая за Ли Шицзэном и У Чжихуэем, связала себя с Гоминьданом, считая его революционной силой в противовес как военным диктаторам Севера страны, так и коммунистам. Эти деятели заняли ответственные посты в руководстве гоминьдановского режима. Они пытались представить правление Гоминьдана как переходный период на пути к анархизму [90]. Большинство анархистов резко критиковали политику союза с Гоминьданом или присоединение к компартии. Они обвиняли «политиков» в предательстве, но имели уже весьма мало возможностей для общественной деятельности [91]. Другие страны Азии Наконец, следует упомянуть о том, что в ряде азиатских стран в 1920-х годах существовали анархистские и синдикалистские группы, возникшие в той или иной мере под влиянием единомышленников в Японии и Китае. В Корее на анархистские позиции перешла часть НаЦИОналистов во главе с известным лидером Син Чхэхо, который в 1923 г. написал в эмиграции «Манифест корейской революции». Эти круги рассчитывали достичь независимости Кореи с помощью анархистской революции [92]. Подобные взгляды получили распространение в эмигрантских корейских анархистских организациях в Китае (Корейской анархистской федерации в Китае, Восточной анархистской федерации, движении «Синминбу» и Корейской народной ассоциации в Маньчжурии, Корейской молодежной лиге Южного Китая и т.д.). С другой стороны, анархизм распространился среди многочислснных корейских рабочих в Японии, где под воздействием анархистов этой страны в движении стал делаться упор не на национализм, а на классовую борьбу и сотрудничество с японским рабочим движением. Сблизившись с Осуги Сакаэ и другими либертариями, корейские анархисты (Пак Ель и др.) создали в Японии первые организации: «Общество черного течения» (1921 г.), «Ассоциацию черного товарищества» (1923 г.) и рабочий союз — «Черную рабочую ассоциацию» (1923 г.). Сильно пострадав от репрессий после «великого землетрясения» 1923 г. (Пак Иол и многие его товарищи были арсстованы и обвинены в заговоре), корейское анархистское движение в Японии быстро оправилось и приняло самое активное участис в деятельности японских либсртарных организаций (включая «Лигу черной молодежи»). Одновременно корейцы создали собственные группы и профсоюзы: «Общество черного движения» (1926 г.), Восточный рабочий союз (1926 г.), Союз свободных рабочих ( 1927 г.), «Лигу свободной молодежи» (1928 г.), «Союз черного товарищества» (1928 г.), Черную рабочую ассоциацию (1928 г.), «Лигу анархистской молодежи» в Осаке (1930 г.), Восточную рабочую федерацию (1930 г.), «Лигу рабочих черного знамени» (1930 г.) и т.д. [93]. В самой Корее, находившейся под колониальной властью Японищ анархисты работали в первых профсоюзах, которые входили в существовавшее в 1920—1922 годах профобъединение — Корейскос общество трудовой взаимопомощи, в отделения японских профсоюзов и т.д. Либсртарии пользовались влиянием среди грузчиков Пусанского порта, которые в сентябре 1921 г. выступили инициаторами первой всеобщей забастовки в городе. С середины 1920-х годов в Корее возникали анархистские группы, которые появлялись и действовали под влиянием либертарного движения в Японии, а отчасти и в связи с ним (например, с «Лигой черной молодежи»). Так в различных городах и районах страны были созданы «Лига черного знамени» (1924— 1925 гг.), «Лига истины и братства» (или «Союз истинных друзей», 1925— 1927 гг.). «Лига черных друзей», «Группа свободы» (Ичхон, 1929 г.), «Анархистское движенис Чечжудо» ( 1927—1930 гг.), «Общество черной борьбы» (Пхёнан) и т.д. В 1930 г. образовалась общенациональная Корейская анархокоммунистическая федерация. Почти все группы анархистов не только занимались пропагандой и выпускали свои издания, но также организовывали профсоюзы и действовали в рабочем движении. Так, в Вонсане «Лига инстинктивного братства» возглавляла Всеобщий союз рабочих города, а в созданную в 1927 г. на Севере Кореи «Ассоциацию черного товарищества» («Черное общество») вошли, в том числе, Союз чернорабочих Хванджу, Всеобщий рабочий союз Пхеньяна и другие организации трудящихся. Корейское анархистское движение подвергалось непрекращающимся преследованиям со стороны колониальных властей: группы раскрывались, подполье уничтожала полиция, активистов арестовывали и отдавали под суд. К 1931 г. организации анархистов в Корее были разгромлены [94]. На острове Тайвань, который также являлся владением Японии, анархистское движение в 1920-х годах также развивалось под сильным влиянием либертариев метрополии. В 1919 г. анархист Ю Гинфан, который поддерживал контакты с японскими единомышленники, встал во главс народного восстания, жестоко подавленного колониальными властями. В декабрe 1926 г. учившийся прежде в Японии Фан Пэнлян, Лянь Вэн и японский анархист Ити Кодзава создали на острове местную организацию анархокоммунистической «Федерации (Лиги) черной молодежи». Она развернула широкую пропаганду либертарных идей, проводила сотни публичных собраний и лекций, которые посстили десятки тысяч людей. ноября 1929 г. вернувшийся из Японии Чан Вэйсянь основал «Общество взаимной помощи рабочих Тайваня» — прообраз анархо-синдикалистской организации. Однако движение было быстро разгромлено: уже в феврале 1927 г. имели место первые массовые аресты активистов федерации, а в августе 1931 г. члены общества взаимной помощи были обвинены в нелегальном хранении оружия, за чем последовала вторая мощная волна арестов [95]. Активно действовали анархисты среди китайского населения в Юго-Восточной Азии. В Гонконге в 1926 г. работал Союз механиков, который придерживался синдикалистской ориентации и объединял до 60 тысяч членов. Организация имела отделения таюке в Малайе, Нидерландской Индии и на Филиппинах [96]. Малайя с 1910-х годов была перевалочным пунктом доставки китайской анархистской литературы, в Сингапуре возниии анархистские группы и общества. В начале 1920-х годов в Малайе и НиДерланДской Индии действовала группа «Истина», издавшая более 10 тыс. экземпляров брошюр по анархизму. В ответ на пропагандистскую деятельность колониальные власти выслали из Сингапура, с Явы и Суматры наиболее активных агитаторов [97]. В Сингапуре в 1920-х годах существовали левые профсоюзы, которые организовали первые крупные забастовки. В порту и на предприятиях проходили многочисленные стачки и демонстрации под лозунгами: «Долой капиталистов, владельцев фабрик и заводов!», «Долой британский Центром левых и радикальных настроений были китайские школы, которые властям удалось поставить под контроль только в начале 1930-х годов. Анархистское движение было наиболее сильным среди китайцев в городских районах колонии Стрейтс-Сетльментса и в более развитых малайских государствах. Однако оно выдохлось после неудачного покушения в Пинанге на обернатора Стрейтс-Сетльмснтса и взрыва бомбы в китайском районе. После 1925 г. анархистское влияние сошло на нет [98]. Преобладающим влиянием среди китайского населения Малайи стал пользоваться Гоминьдан, а с 1930 г. — коммунистическая партия [99]. Либертарные идеи распространялись также в небольших кружках индонезийских студентов, находившихся под влиянием анархистского движения в Голландии [100]. Имеются сведения о существовании в 1920—1930-х годах отдельных вьетнамских, индийских, филиппинских и других анархистов и анархистских групп — в самих этих странах и в эмиграции [101]. В марте 1928 г. на конференции в Нанкине была учреждена даже «Восточная анархистская федерация» («Лига анархистов Востока») с участием либертариев из Кореи, Китая, Японии, Тайваня, Филиппин, Индии и Вьетнама. Она просуществовала до 1930 г. и фактичсски работала в качестве международного органа связи между эмигрантами, боровшимися за независимость азиатских стран, и призывая «пролетариат мира, особенно восточных колоний» объединиться против «международного капиталистического империализмаЫ [102]. Но никакой информацией относительно анархо-синдикш1исТСкИХ инициатив во Вьетнаме, на Филиппинах и в Индии в 1923 — середине 1930-х годов автор не располагает. Глава 9. АНАРХО-СИНДИКАЛИСТСКИЙ ИНТЕРНАЦИОНАЛ В 1923—1931 годах Нельзя было надеяться на значительный количественный прогресс в эти годы свирепой междумародной реакции; только слепой мог бы не видеть, что... было бы счастьем не потерять материальную силу в течение этого периода, продолжительность которого предвидеть невозможно. [1] Диего Абад де Сантильян, аргентино-испанский анархист. Анархо-синдикалистский Интернационал включил в себя организации, весьма различные по составу, идеям и традициям. Очерчивая его полюса, секретарь Александр Шапиро замечал: «МАТ пришлось иметь дело, с одной стороны, с непоколебимым анархизмом синдикалистов Южной Америки, а с другой — со столь же непоколебимым синдикализмом французских анархистов... Роль МАТ сводилась к тому, чтобы быть арбитром и примирителем. Ее долг состоял в том, чтобы найти то общее, что движет всеми, благодаря чему все направления революционного синдикализма могут по-братски объединиться и вместе бороться в духе антигосударственных, федералистских принципов и тактики прямого действия». Но, как признавал Шапиро, это объединяющее начало «созрело не сразу»). С точки зрения Секретариата МАТ, существование РаЗЛИЧных мнений в Интернационале было плодотворным явлением, но не должно было мешать наличию общих принципов и согласованному действию. «Мы не сектанты, отмечал Рудольф Роккер на II конгрессе МАТ. — Мы знаем, что в организации и тем более в международном объединении организаций различных стран нельзя настроить все на один лад. Напротив, мы считаем даже, что различные мнения по опредсленным вопросам внутри одних и тех же организаций могут быть весьма полезны, способствуя духовному развитию и побуждая к самостоятельности суждений. Эти же явления замечаются и в МАТ. Однако несмотря на известные различия между нами, создаваемые по большей части условиями развития движения в различных странах, имеются определенные линии ориентации, по которым мы едины и которые связывают нас узами органического единства» [2]. Первый год работы Как признал на конгрессе МАТ Сухи, новый Интернационал, едва лишь возникнув, оказался в трудном положении. Первоначально участие в нем подтвердили лишь организации из Германии, Швеции и Норвегии; остальные присоединились лишь позднсс. Тем не менее пришлось сразу же приступить к работе. Первой проблемой, которая встала перед Секретариатом, была оккупация Рура франко-бельгийскими войсками в январе 1923 г. [4]. Собрать членов Административного бюро МАТ не удалось, и Секретариату пришлось «действовать самостоятельно» [5]. 10 января 1923 г. от имени Административного бюро МАТ было опубликовало воззвание «Против преступления оккупации», в котором констатировалось, что «призрак войны» вновь встает «над головой униженного, поверженного на землю пролетариата». Анархо-синдикалисты осудили действия буржуазии держав-победительниц, опиравшиеся на «грабительский, милитаристский и мстительный Версальский договор», и двойной гнет, обрушившийся на рабочих Германии — со стороны собственных капиталистов и победившей буржуазии. Бюро призвало французских рабочих выступить против политики оккупации и «плечом к плечу с немецким пролетариатом развернуть знамя освободительной революции», а рабочих Германии — помнить о солидарности, воспринимать солдат чужих армий как «эксплуатируемых и несчастных рабов», соединиться с пролетариатом Франции ради свершения революции. «Рабочие Франции и Германии! Готовьтесь к всеобщей социальной стачке и поймите, что стачка протеста против оккупации неминуемо должна привести к более глубокому преобразованию, которое сумеет одним ударом освободить вас от вашего старого врага», — заявлял анархо-синдикалистский Интернационал [6]. МАТ сочла, что в одиночку не может предпринять действенные акции, и обратилась к Амстердамскому (Международной федерации профсоюзов) и Московскому Интернационалам с призывом к совместным действиям. Однако, докладывал Сухи, «названные Интернационалы не были склонны к совместному действию пролета риата», и Секретариат «обратился непосредственно к рабочим всех стран, в особенности же Германии и Франции, призвав их к всеобщей стачке. Но большинство рабочих последовало за лозунгами своих Амстердамских и Московских вождей, и эта всеобщая стачка не состоялась». После создания МАТ основными напрамсниями ее деятельности были: укрепление и расширение рядов Интернационала, привлечсние в свой состав новых революционных профсоюзов, оказание помощи и поддержки преследуемым революционерам в странах с диктаторскими режимами, организация международной солидарности с рабочими выступлениями по всему миру. Секретариат МАТ (Роккер, Сухи и Шапиро) размещался в Берлине. В качестве расширенного административного органа существовало бюро (называлось также Интернациональным бюро или комитетом): в него теоретически должны были входить представители всех секций, но на практике в его состав были направлены лишь Армандо Борги (УСИ), Ф. Барвич (ФАУД), Пьер Бенар (французские синдикалисты), Альберт Йенсен (САК), Смит (норвежская НСФ), Диего Абад де Сантильян (ФОРА), Бернард Лансинк (голландское НСП) и Эусебио Карбо (НКТ) [8]. Чтобы побудить все революционно-синдикалистские силы присоединиться к вновь созданной МАТ, Секретариат анархо-синдикалистского Интернационала опубликовал воззвание «Москва или Берлин. К революционным синдикалистам всех стран!». Анархосиндикалисты убеждали революционных рабочих, что Москва не является воплощением революции, напротив, большевистский реэмм — часть кровавой реакции, которая наступает повсюду. «Российская революция, эта славная попытка освобождения, пошла по неверному пути. Рожденная стремлениями трудового народа, она была призвана вдохнуть в социальные движения новый животворный дух». Но она не смогла выйти за пределы политического действия, привела к установлению власти псевдореволюционной, а в действительности «утонченной диктаторской партии». Более того, говорилось в заявлении Секретариата МАТ, «сознательно осуществленное марксистскими коммунистами поражение этой революции стало историческим примером, из которого контрреволюция всего мира извлекла уроки. Завоеванные за долгие годы свободы с презрением были попраны сперва большевиками, а затем фашистами». Анархо-синдикалисты проводили параллели между репрессиями в большевистской России и фашистской Италии: «Муссолини с успсхом копирует теперь охоту на революционеров, которая достигла своего апогея в революционной России. Поэтому не следует удивляться, когда Муссолини, ученик Ленина, раскланивается перед Кремлем, во всеуслышание объявляя: «Фашизм спокойно переступил через разложившееся тело восхваляемой богини Свободы и продоткит это делать... Россия и Италия доказали, что можно править без какой бы то ни было идеологии свободы, над ней и против нее. Коммунизм и фашизм находятся по ту сторону либерализма!» У большевистского правительства России, подчеркивал Секретариат МАТ, есть «два международных агента» — Коминтерн и Профинтерн. Задача обоих состоит в том, чтобы «любой ценой и ценой мировой революции установить единый фронт с врагами пролетариата», клеветать на анархистов и синдикалистов. Анархосиндикалисты призвали рабочих всего мира понять это и не попадаться в «ловушку Москвы». Секретариат вновь отверг «уступки», которые Профинтерн сделал в своем уставе по настоянию французской У ВКТ как своему «филиалу», заявив, что они не играют никакой реальной роли, поскольку компартии сохраняют свое господство над профсоюзами [9]. МАТ предпринимала усилия к тому, чтобы убедить НСТ отказаться от присоединения к Профинтерну. Секретарь МАТ Сухи представлял анархо-синдикалистский Интернационал на конгрессе НСТ в Амстердаме в 1923 г. Сторонники коммунистов не хотели давать ему слова, и конгресс на 10 минут вынужден был прервать свои заседания. Правление НСТ постановило, что ни представителю Профинтерна, ни делегату МАТ не должно быть позволено произнести речь [10]. Сухи получил право лишь зачитать приветствие от Секретариата МАТ. Однако Сухи удалось высказать точку зрения анархо-синдикалистов. Сторонник Профинтерна Бертюс Боуман сообщал подробности в письме в Москву 8 апреля 1923 г. Оно дает представление об аргументах секретаря МАТ. Сухи напомнил, что присутствовал при учреждении Профинтерна в 1920 г. и может свидетельствовать, что советский представитель Александр Лозовский вел переговоры в первую очередь с реформистами и британскими тред-юнионами и лишь после их неудачи обратился к синдикалистам. Большинство синдикалистов, за исключением У ВКТ Франции, отказалось примкнуть к Московскому Интернационалу. Сухи говорил о положении в России, о репрессиях большевистского правительства против рабочих, лишенных права на забастовку, о партийном контроле над советскими профсоюзами. Советское правительство не является революционным, а российские синдикалисты брошены в тюрьмы, заявил секретарь МАТ Коммунисты и сторонники Профинтерна подняли шум и не дали Сухи закончить выступление [11]. После победы сторонников Москвы, Секретариат МАТ направил открытое письмо «большинству НСТ», в котором отверг призывы НСТ к объединению МАТ с Профинтерном. Последний был назван «самым ревностным и опасным врагом синдикализма всех стран» [12]. Анархо-синдикалисты пытались также убедить североамериканскую организацию Индустриальных рабочих мира (И Р М) вступить в Интернационал. XlV конгресс ИРМ (конец 1922 г.) высказался за нейтралитет в отношении международных профсоюзных объединений. Газета «Индастриал солидарити» в довольно резком тоне заявила, что организация дает отрицательный ответ «на приглашение как синдикалистов, так и коммунистов присоединиться к их цирку» и напомнила, что одобрение Берлинской конференцией в июне 1922 г. методов саботажа и насилия препятствует присоединению ИРМ к синдикалистам и. Руководство ИРМ сообщило о решении нс присоединяться к Интернационалам революционносиндикалистскому бюро в Берлинс в письме от 21 декабря 1922 г. В этой связи участники Учредительного конгресса МАТ направили ИРМ резолюцию, в которой выразили сожаление в связи с решением последнего форума ИРМ нс принимать участия в Берлинском конгрессе. Отметив, что новый Интернационал должен строиться на максимально широкой основе, несмотря на разл ичия между организациями отдельных стран, делегаты конгресса МАТ выразили надежду, что члены ИРМ «на следующем конгрессе... наконец вступят в Международную Ассоциацию Трудящихся» [13]. В письме Генеральному исполнительному бюро ИРМ от 2 февраля 1923 г. Секретариат МАТ выразил удивление в связи с решением XIV конгресса. Он высказал мнение, что централизм, за который ратуют ИРМ, не имеет ничего общего с централизацией, практикуемой Коминтерном и Профинтерном. В письме отмечалось также, что каждая из секций может самостоятельно определять, какие меры следует принять для того, чтобы спасти организацию от захвата ее политиками, и что «нет расхождений в конечной цели между революционными синдикалистами и индустриалистами». Отвечая на заявление ИРМ о том, что они представляют собой не синдикалистскую, а индустриальную организацию, так как синдикализм означает организацию рабочих по профессиям, Секретариат МАТ называл такое понимание ошибочным. Секретари МАТ утверждали, что для синдикалистов это не вопрос принципа и различные синдикалистские организации строятся по-разному, в том числе на фабрично-тсрриториальной основе. В ответном послании от 11 мая 1923 г. председатель Генерального бюро ИРМ разъяснял, что американские рабочие, столкнувшись с опытом создания Профинтерна, предпочитают проявлять осторожность и не торопиться с созданием международного объединения. ИРМ затрачивает все свои силы на укрепление организации и образованию рабочих в собственной стране. И МАТ следует пойти по тому же пути. Она «должна немсдлснно укрепиться, солидно построив свои европейские единицы» и только после этого призывать американские организации присоединиться к ней. Иначе объединение будет носить чисто формальный характер. С точки зрения руководства ИРМ, необходим процесс контактов и обмена опытом. К тому же следует решить проблемы взносов и т.д. Европейские анархо-синдикалисты продолжали внимательно наблюдать за деятельностью ИРМ и не теряли надежды на то, что эта организация рано или поздно вольется в МАТ. За это выступали, в частности, итальянские рабочие, входившие в североамериканский профцентр. 29 апреля 1923 г на проведенном в Нью-Иорке конгрессе итальянских членов ИРМ из штатов Нью-Йорк, Нью-Джерси и Коннектикут была принята резолюция в пользу вступления в МАТ. Участники постановили внести такое предложение на следующем конгрессе ИРМ [14]. Основная помощь оказывалась преследуемым революционерам и рабочим активистам в Италии, России, Аргентине, Испании, Японии, США и других странах. Анархо-синдикалисты еще в конце 1922 г. выступили с идеей организовать Красный Крест для поддержки жертв фашизма в Италии и провести общую акцию, чтобы остановить фашизм, пока он не укрепился. «Мы предложили Амстердамскому и Московскому Интернационалам объединить все интернациональные организованные профсоюзные силы в один фронт и предпринять четкую и определенную акцию, а именно бойкот со стороны всех рабочих против Италии в портах и на всех видах транспорта», — писал Секретариат МАТ в письме Комитету по борьбe с фашизмом. Однако ответа на этот проект синдикалисты не получили. Лишь в начале 1923 г. созданный коммунистами Комитет по борьбе с фашизмом во главе с Кларой Цеткин обратился к МАТ с призывом вступить в этот орган и вместе бороться с фашизмом на международном уровне. В ответном письме от 25 марта 1923 г. Секретариат анархо-синдикалистского Интернационала заявил, что борьба должна вестись не только с фашизмом в Италии, но и с репрессиями против революционеров в России. «Борьба против фашизма — сегодня международная борьба, — подчеркивали анархо-синдикалисты. — Если сегодня она распространяется на фашистов Италии и ГПУ России, то завтра будет распространяться на банды ”Оргеш” в Германии, на белых в Испании и на куклукс-клан в Америке...» Тем не менее МАТ выразила согласие принять участие в возможных акциях и в работе комитета [16]. Однако коммунисты отвергли это предложение [17]. Синдикалистам пришлось действовать в этом вопросе самостоятельно. Анархо-синдикалисты пытались также убедить североамериканскую организацию Индустриальных рабочих мира (ИРМ) вступить в Интернационал. XlV конгресс ИРМ (конец 1922 г.) высказался за нейтралитет в отношении международных профсоюзных объединений. Газета «Индастриал солидарити» в довольно резком тоне заявила, что организация дает отрицательный ответ «на приглашение как синдикалистов, так и коммунистов присоединиться к их цирку» и напомнила, что одобрение Берлинской конференцией в июне 1922 г. методов саботажа и насилия препятствует присоединению ИРМ к синдикалистам. Руководство ИРМ сообщило о решении нс присоединяться к Интернационалам революционносиндикалистскому бюро в Берлинс в письме от 21 декабря 1922 г. В этой связи участники Учредительного конгресса МАТ направили ИРМ резолюцию, в которой выразили сожаление в связи с решением последнего форума ИРМ нс принимать участия в Берлинском конгрессе. Отметив, что новый Интернационал должен строиться на максимально широкой основе, несмотря на разл ичия между организациями отдельных стран, делегаты конгресса МАТ выразили надежду, что члены ИРМ «на следующем конгрессе... наконец вступят в Международную Ассоциацию Трудящихся». В начале 1923 г. Секретариат МАТ разослал всем секциям и дружественным организациям циркуляр, в котором сообщалось о трагическом положении анархо-синдикалистов и анархистов в Италии. Административное бюро МАТ создало международный фонд солидарности с УСИ с ЦелЬЮ оказания поддержки жертвам фашистской реакции и помощи делу пропаганды либертарных идей в Италии [18]. В связи с трехлетней годовщиной движения захвата фабрик в Италии, с по 20 сентября 1923 г. по предложению Административного бюро МАТ была организована кампания протеста против международного и итальянского фашизма: проводились митинги и демонстрации, в итальянские представительства направлялись телеграммы и резолюции [19] Помощь международного анархистского движения товарищам, арестованным и репрессированным в Советской России, началась еще до создания МАТ. Первый соответствующий призыв к мировому пролетариату был выпущен высланными из России русско-американскими анархистами Эммой Гольдман и Александром Беркманом и российским анархо-синдикалистом Мександром Шапиро в декабре 1921 г. в Риге. При этом Беркман был уполномочен представлять в Европе Московский комитет помощи арестованным и сосланным анархистам и анархо-синдикалистам. Осенью 1923 г. анархистский комитет помощи объединился с другим, созданным левыми эсерами и максималистами в Совместный (объединенный) комитет защиты арестованных революционеров в Советской России. Комитет издавал собственный бюллетень [20]. Весной 1923 г. МАТ призвала все свои организации присылать средства в помощь заключенным и на НУЖДЫ анархо-синдикалистской пропаганды в России [21]. 18 апреля 1923 г. Секретариат МАТ в письме к руководству французской У ВКТ призвал его способствовать освобождению заключенных в России синдикалистов, анархо-синдикалистов, максималистских и левоэсеровских профсоюзных активистов. В ответ руководство У ВКТ ввело 23 апреля бойкот МАТ, постановив не отвечать на ее послания [22]. В январе 1923 г., сразу после Берлинского конгресса, Административное бюро МАТ постановило создать Комитет защиты анархо-синдикализма в России, с тем чтобы «укрепить, поддержать и углубить» деятельность российских анархо-синдикал истов, разделявших принципы, тактику и цели Интернационала. В задачи комитета, согласно решению бюро, входило ведение устной и письменной пропаганды для распространения «фундаментальных принципов, методов и целей МАТ», ознакомление с ними «рабочих масс и профсоюзного движения в России, а также групп российских рабочих за рубежом», разработка проблем «социального строительства на основе вольного, антиавторитарного коммунизма» с учетом уроков и опыта российской революции и международного революционного движения. Комитет официально сохранял свою независимость, но руководствовался общими ориентирами МАТ и работал в тесном контакте с ней и ее Секретариатом 23 В мае 1923 г. он обратился ко всем организациям Интернационала с просьбой оказать моральную и материальную помощь, включая публикации статей о репрессиях, проведение собраний протестов и посылку писем, сбор средств и т.д. [24]. В июне последовало новое обращение «Ко всем трудящимся!», подписанное комитетом вместе с заграничной делегацией Партии левых социалистов-революционеров и Союза социалистов-революционеров — максималистов, Группой русских анархистов в Германии и представителями Московского комитета помощи анархистам, арестованным в России. Сообщив о новых преследованиях, эмигранты призвали направлять резолюции протеста в советские представительства, выступать на всех рабочих и даже коммунистических собраниях с требованием протестовать и вопросами к коммунистам, создавать во всех странах комитеты помощи и защиты русских революционеров. четыре организации, подписавшие воззвание, создали совместный комитет». В течение года анархо-синдикалистский комитет издавал газету «Рабочий путь»: ее распространяли среди российских эмигрантов за рубежом и, несмотря на огромные трудности, тайно ввозили в Советскую Россию. Строжайшая цензура и жестокие преследования тех, кто получал газету, вынудили отказаться от продолжения издания [25]. Комитет также собирал информацию о синдикалистских и анархистских заключенных в России и пытался оказать им помощь. Летом 1923 г. пресс-бюллетень МАТ опубликовал сообщение комитета о «подготовке новой провокации большевистского правительства» планируемой конференции «бывших анархистов», которая должна была выразить «покаяние» и призвать вступать в компартию [26] Секретариат Интернационала отправил письмо Совнаркому СССР с требо [27]. ванием освободить арестованного в Советском Союзе итальянского анархиста Бруно Гецци, жизнь которого оказалась в опасности. Когда ответа не последовало, МАТ послала телеграмму Сталину [28]. 22 ноября 1923 г. Секретариат обратился к Коминтерну с запросом о судьбе арестованных Давида Кагана и Ивана Ахрицкого [29]. В конце концов, Комитет защиты синдикализма вынужден был прекратить свою работу; усилия МАТ сосредоточились на оказании помощи заключенным и поддержке Совместного комитета защиты арестованных революционеров [30]. В конце 1923 г. этот комитет распространил еще один призыв к «планомерной и постоянной» помощи арестованным российским революционерам [31]. Позднее Объединенный комитет выступил с разоблачением амнистии, объявленной большевистским правительством, и привел список 20 революционеров, пытавшихся вернуться в Россию, но арестованных на границе и сосланных. Он призвал также Секретариат МАТ использовать все имеющееся влияние, чтобы добиться освобождения Давида Когана (Льва Рубина), который был арестован в СССР летом 1923 г. [32]. В июне 1923 г. Секретариат МАТ призвал к протестам по всему миру против убийства в аргентинской тюрьме анархиста Курта Вилькенса [33]. По призыву МАТ были проведены демонстрации и акции в различных странах. Итальянский УСИ направил послание солидарности в адрес аргентинской ФОРА. Немецкий ФАУД организовал 9 июля митинг протеста в Берлине, потребовав также освобождения арестованных участников массового движения; текст заявления был направлен в посольство Аргентины в Берлине [34]. После убийства в Испании секретаря Национальной конфедерации труда Сальвадора Сеги 10 марта 1923 г Секретариат МАТ выпустил обращение «Реакция в Испании. К мировому пролетариату! К испанским товарищам!». Осудив покушение и призвав к протестам, анархо-синдикалисты выразили надежду на победу НКТ в борьбе «с испанским фашизмом, государством и буржуазией» и призвали рабочих Испании «не растрачивать силы в... частичных акциях», а выступить «методично и упорно» в ходе «всеобщих и одновременных действий» [35]. В июле 1923 г. Секретариат направил новое послание Н КТ, в котором выражал свою солидарность в связи с репрессиями против участников забастовочного движения в Барселоне и арестом ведущих активистов Пестаньи, Трильи и т.д. «Ваше великолепное сопротивление... вошло в историю Интернационала», — говорилось в послании [36]. МАТ вела кампанию в защиту испанских анархистов Педро Матеу и Луиса Николау приговоренных военным судом к смертной казни за покушение на испанского политического лидера дато. Секретариат МАТ призвал рабочих мира к акциям солидарности в их поддержку. К этому воззванию присоединились синдикалистские организации в других странах [37]. Так, в Германии протесты в испанские дипломатические представительства были направлены рабочей биржей Эрфурта, Ахена, «Синдикалистско-анархистской молодежью» Вестфалии, Немецкой лигой прав человека и др. [38]. Интернационал выразил соболезнование японскому пролетариату в связи с разрушительным «великим землетрясением» 1923 г. за которым последовали аресты и казни анархистов, и МАТ выступила с заявлением «Террор в Японии». В нем выражалась солидарность с японскими товарищами. Интернационал призвал рабочих Европы и Америки проводить акции протеста перед японскими представительствами [39]. В начале 1923 г Секретариат МАТ от имени Административного бюро направил протест в американское посольство в Берлине, осудив аресты членов Индустриальных рабочих мира, нарушение свободы слова и гражданских прав в США [40]. Мексиканские анархосиндикалисты из ВКТ объявили в знак протеста против репрессий в США бойкот американских товаров, который, как вначале предполагалось, должен был продолжаться до полного освобождения заключенных в этой стране революционеров. В кампании участвовали 560 местных организаций; на предприятиях, которые принадлежали гражданам США, была объявлена стачка. Моряки в Веракрусе, Прогресо и других портах, где разгружались американские корабли, проводили демонстрации и митинги протеста. Рабочая федерация Гаваны (Куба), в которой были сильны позиции анархо-синдикалистов, также постановила начать кампанию против судебных преследований в США [41]. В послании министру юстиции Южно-Африканского Союза анархо-синдикалисты выступили с резким осуждением подавления крупной забастовки южноафриканских шахтеров Витватерсранда и репрессий против ее участников, потребовав немедленно освободить всех арестованных рабочих [42]. МАТ неоднократно обращалась с призывами к солидарности и поддержке рабочих выступлений. В мае 1923 г. Секретариат выразил солидарность с бастующими железнодорожниками и почтовыми работниками Бельгии, призвав, в частности, рабочих на территориях Германии, оккупированных бельгийскими войсками, бойкотировать бельгийские поезда и товары, не помогать отправке штрейкбрехеров [43]. Интернационал внимательно следил за событиями в Германии и пытался оказать помощь немецким рабочим. Весной 1923 г. Секретариат МАТ призывал всех синдикалистов присылать средства в поддержку бастующим синдикалистам-шахтерам Саара [44]. В августе 1923 г. Административное бюро МАТ издало воззвание «К рабочим Германии!». В нем заявлялось, что рабочий класс страны и весь немецкий народ оказались на краю катастрофы в результате хищнической политики банков и крупных промышленников. Голод и неспособность капитализма организовать нормальную жизнь вызывают волну стачек. МАТ выражала убежденность в том, что в Германии назревает революция. В то же самое время Интернационал призывал рабочих к бдительности, к тому, чтобы не допустить того, чтобы революция вновь обернулась политическим путчем, на сей раз под руководством коммунистов, как прежде — социал-демократов. В воззвании подчеркивалось, что все партии стремятся исключительно к захвату власти и необходимо извлечь уроки из Русской революции. «В день, когда разразится революция, вы должны не просто приступить к разрушению существующей политической власти. Вашей важнейшей задачей должно стать преДотвращение того, чтобы какая-либо каика, пусть даже желающая быть красной, завладела политической властью в своих собственных целях. Чем победоноснее ревааюция, тем большее благосостояние и тем бааьше свобоД принесет она вам», — заявляла немецким рабочим МАТ. Она призывала их помнить о том, что уже сейчас, до революции, коммунисты предлагали фашистам боевой союз: этот союз повернется против рабочих. Трудящимся не нужен «государственный коммунизм», поскольку все правители в конечном счете одинаковы, несмотря на различную окраску. Трудящимся не нужны посредники — они сами должны завладеть продуктами и через свои революционные профсоюзы приступить к их распределению. МАТ призывала немецких трудящихся захватить городские и сельские предприятия и запустить их под собственным руководством [45]. В условиях острого социально-экономического кризиса и драматического ухудшения материального положения немецких трудящихся Секретариат обратился к секциям Интернационала с предложением присылать средства в помощь ФАУД, чтобы тот мог продолжать действовать и издавать свой печатный орган. Ряд организаций ответил на это обращение и направил деньги, которые «позволили ФАУД продержаться в самые тяжелые времена» [46]. Осенью 1923 г. Секретариат МАТ обратил внимание трудящихся мира на бедственное положение португальских рабочих и просил оказать им поддержку. Он обратился с призывом не ехать на работу в Португалию, а предварительно запрашивать ВКТ о возможности трудоустройства и условиях труда и зарплаты [47]. Первый год существования анархо-синдикалистского Интернационала его секретарь Шапиро охарактеризовал как «год расширения» МАТ. В то же время он признавал, что вошедшие в нее организации «еще в недостаточной степени привыкли к тому, чтобы рассматривать свои действия как звено в международной борьбе пролетариата». «Слабость МАТ сегодня проистекает из недостатка чувства взаимопричастности между секциями», — замечал он, констатируя, в частности, что призывы к международной солидарности часто воспринимаются абстрактно, призывы МАТ к бойкоту нередко просто публикуются, но их практическое осуществление не организуется. Шапиро подчеркивал необходимость того, чтобы Интернационал работал как цельная организация, так чтобы периферия сразу же следовала призывам административного органа, а орган немедленно откликался на призывы с периферии. Он призывал наладить организационную работу: систематическую уплату членских взносов, периодическую присылку отчетов, скорейший ответ на циркуляры и письма Секретариата и т.д. [48]. Пропагандистская работа МАТ, как отмечалось в отчете Секретариата II конгрессу, «с самого начала страдала от большой нехватки финансовых средств». Первыми публикациями нового Интернационала были издания резолюций, статутов и воззваний конгресса на немецком, французском и английском языках. Эти материалы были изданы также НСФ (Норвегия), опубликованы в испаноязычных газетах Аргентины, Испании, Мексики, Чили и Уругвая и на португальском языке в Португалии и Бразилии [49]. Чтобы информировать секции о том, что происходит в рабочем движении различных стран, распространять среди рабочих СООбЩения и послания МАТ, Секретариат приступил к выпуску прессбюллетеня. Он рассылался всем секциям и их печатным органам, а также рабочей печати вообще. Первый номер бюллетеня вышел 2 апреля 1923 г. Секретариат пытался выпускать его примерно один раз в две недели, так что на I января 1925 г. вышло 42 номера. Бюллетень издавался на немецком, испанском, французском и английском языках, однако французскис и английские издания нередко появлялись с опозданием [50]. Особое направление пропагандистской работы Интернационала было связано с попытками способствовать распространению анархо-синдикалистских идей в тех странах, где они до тех пор были практически неизвестны. В январе 1923 г. в Берлинс было объявлено о создании по предложению Секретариата МАТ Европейского бюро (комитета) по пропаганде революционного синдикализма в Индии. Этот орган официально не входил в Интернационал, но работал «в полном согласии с ним» [51]. Комитет по пропаганде революционного синдикализма в Индии, состоявший из индийских эмигрантов в Берлине и работавший при содействии МАТ, сумел при помощи Секретариата установить связи с рядом рабочих организаций в Индии. Издавался специальный англоязычный выпуск пресс-бюллетеня Интернационала, который посылался в эту британскую колонию; материалы из него перепечатывались в изданиях рабочих организаций. Британские колониальные власти запретили распространение материалов МАТ и пресекли установленные контакты [52]. Пленум в Инсбруке (декабрь 1923 г.) Поскольку к концу 1923 г. большинство потенциальных секций определились по вопросу о вступлении в МАТ и ратифицировали свое присоединение к анархо-синдикалистскому Интернационалу, Секретариат счел необходимым собрать пленум Административного бюро в полном составе с тем, чтобы получить общее представление о ситуации и обсудить дальнейшую работу. Местом проведения был избран австрийский город Инсбрук. В качестве причины для такого выбора Секретариат МАТ назвал сравнительную дешевизну (в силу низкого курса австрийской валюты) и удобное географическое положение, что делало возможным приезд представителей из стран Южной Европы. Пленум Административного бюро МАТ в Инсбруке (Австрия) проходил со 2 по 4 декабря 1923 г. Он способствовал укреплению организационной основы и связей между секциями и Секретариатом, подвел итоги первого года работы нового Интернационала и наметил некоторые планы на будущее. В работе приняли участис представители анархо-синдикалистских организаций Германии (Барвич), Голландии (Лансинк), Италии (Джованнетги, Борги), Норвегии (Смит), Швеции (Йенсен, Э. Линдстам), Аргентины (Абад де Сантильян) и Уругвая (Герреро). Не смогли приехать представитсли ВКТ Мексики, которая имела слишком мало времени для подготовки, НКТ Испании и ВКТ Португалии, столкнувшиеся с чрезвычайной ситуацией в своих странах (в последующем намечалось созвать специальную конференцию МАТ по Иберийскому полуострову, но это намерение так и не было осуществлено). В качестве набл юдателя участвовали делегаты Союза антиавторитарных социалистов Австрии Пьер Рамю и Г. Керн [53]. Участники оценили прошедший срок как «период подготовки». В организацию вступили профобъединения из Нидерландов, Аргентины, Испании, Португалии и Мексики. «Многие профцентры только в течение этого года приняли решение о своем окончательном вступлении в МАТ» — отмечалось на пленуме [54]. Секретарь МАТ Сухи констатировал в отчетном докладе, что Интернационал начал свою деятельность в «чрезвычайно подвижный период», когда требовалось прилагать «все силы в борьбе пролетариата против атак реакции». Разочарованные отказом Амстердамского Интернационала и Профинтерна поддержать идею всеобщей стачки против оккупации Рура, делегаты пленума сочли, что «время компромисса с москвичами и амстердамцами прошло». Сухи призвал аннулировать соответствующую резолюцию Учредительного конгресса МАТ. Пленум одобрил работу Секретариата, а также утвердил финансовый отчет, с которым выступил Ф. Барвич [55]. Наиболее важным решением пленума была «Резолюция относительно единого фронта», принятая после чтения послания от португальской ВКТ и энергичной дискуссии. Она предостерегала участников движения во всех странах от «маневров руководителей коммунистических партий... под именем ”единого фронта”». Участники назвали лозунг коммунистов лицемерным и иезуитским, указав на то, что там, где коммунисты чувствуют себя сильными, они не стремятся ни к какому сотрудничеству с революционным меньшинством. Напротив, когда компартии обладают малыми силами, они всегда прибегают к «единому фронту» даже с самыми одиозными элементами в стремлении обойти своих соперников как справа (социал-демократов), так и слева (анархо-синдикалистов). Опыт событий в Италии, Германии, Голландии, Португалии и других странах доказал, что «этот лозунг единого фронта есть лишь орудие для махинаций коммунистических партий... с целью захватить руководство всем рабочим движением и присвоить его». В резолюции подчеркивалось также, что коммунисты никогда не готовы к сотрудничеству на равных, сея «систематическую ложь» и вызывая расколы, ежедневно меняя друзей и врагов, демонстрируя «политическую аморальность» в соответствии с принципом «цель оправдывает средства» и в стремлении к власти прибегая к властническим методам. «...Между нашими и их целями методами борьбы сущeствуст антагонизм, который исключает взаимное доверие и общие интересы», — заявили анархо-синдикалисты. Они обвинили членов и «сателлитов» Коминтерна в проникновении в ряды революционного синдикализма, систематическом саботаже социальной революции и подготовки к ней. Пленум призвал всех трудящихся присоединиться к революционно-синдикалистским организациям как единственной возможности для рабочего движения систематически готовить социальную революцию. В духе общего отказа от «единого фронта» с большевизмом пленум утвердил еще одну важную «Резолюцию о позиции МАТ в отношении французского синдикализма». Участники постановили пересмотреть позицию, которую занял Учредительный комитет МАТ в отношении Комитета синдикалистской защиты Франции как «совершенно бесполезную»: «ситуация с тех пор стала еще 60лее сложной, а моральный упадок революционного синдикализма во Франции стал еще большим». Значительная часть вины за это лежала, по мнению анархо-синдикалистов, на «нерешительности и отсутствии идеологической ясности» французских товарищей, «которые, несмотря на их добрую волю и искренность их намерений, так и не поняли, что нельзя смешивать противоположные концепции» и пытаться во имя «абстрактных идеалов единства» объединить революционный синдикализм с реформизмом МФП и диктаторскими устремлениями «московской тенденции». Подобные попытки, по мнению участников пленума, могли привести «только к полному отказу от идей и методов революционного синдикализма». Они призвали «революционный пролетариат Франции» осознать это и преодолеть «нынешние преграды» [56]. Выслушав доклады делегатов, пленум пришел в выводу, что «революционный синдикализм идет вперед по всему миру», и принял резолюции о положении и деятельности анархо-синдикалистов в отдельных странах. Участники осудили деятельность политических партий Германии и их борьбу за захват власти, объявив их наносящими ущерб рабочему классу. Они предупредили об опасности установления военной или фашистской диктатуры, попыток восстановления монархии и т.д. и обвинили социал-демократов и реформистские профсоюзы в предательстве своих собственных республиканскодемократических и марксистских принципов и служении правящим пассам. Коммунисты, по мнению анархо-синдикалистов, не желали социальной революции в Германии, но хотели только подчинить трудящихся «диктаторскому режиму Кремля», действуя на советские деньги. «Попытка вступить в связь с генералами бывшей кайзеровской армии, обращение к мелкой буржуазии и националистическим деятелям с призывом к сотрудничеству в совместной борьбе против германской социал-демократии и буржуазной демократии, с одной стороны, и безответственный мятеж в Гамбурге, создание правительственной коалиции с социал-демократами в Саксонии и Тюрингии, с другой, — все это означает, что коммунистическая партия, далекая от того, чтобы быть революционной партией классовой борьбы, беспрестанно играла в игры с реакцией» и способствовала тем самым ее усилению, — говорилось в резолюции пленума. «Синдикалисты Германии должны достичь соглашения со всеми антиэтатистскими революционными элементами, которые хотят действительно вести борьбу с целью любой ценой воспрепятствовать не только действиям реакционеров, но и любым попыткам государственнических элементов, которые стремятся использовать ситуацию в своих партийных и политических интересах», — подчеркивали анархо-синдикалисты. Они вновь повторили, что подлинная революция в стране возможна не в форме переворота и диктатуры, а только путем федералистского творчества трудящихся города и деревни, чьи революционные экономические органы должны регулировать производство, обмен и потребление [57]. Пленум приветствовал образование голландского анархо-синдикалистского профобъединения НСП, выразил солидарность с ним и пожелал ему успешной работы бок о бок с другими секциями Интернационала. Участники возложили вину за раскол Нидерландского секретариата труда на коммунистов и в свете этих «маневров» сочли создание новой организации «единственной возможностью» Делегаты приняли резолюцию о деятельности «ренегатов от анархизма в Аргентине и Уругвае» — так называемых «анархо-диктатурщиков», которые заявляли о том, что они против политических партий, но признавали концепцию «диктатуры пролетариата» и вели пропаганду в пользу советского большевизма. Анархо-синдикалисты сочли такую деятельность с использованием анархистской терминологии чрезвычайно опасной. Они приветствовали то, что ФОРА и ФОРУ решительно отмежевались от этих группировок и приняли против них «все необходимые меры». В резолюции о Мексике участники пленума МАТ осудили деятельность Американской федерации труда и ее сторонников как наносящую ущерб борьбе пролетариата Центральной Америки и Мексики за социальное освобождение и призвали революционный пролетариат «выступить против этих организаций», «вести с ними борьбу и отвергнуть их». Пленум Интернационала выразил поддержку итальянским и российским анархо-синдикалистам. В резолюции поддержки УСИ выражалась надежда на то, что для союза и революционного движения Италии «наступят лучшие дни». Делегаты призвали итальянских эмигрантов создавать за рубежом организации УСИ в сотрудничсстве с революционно-синдикалистскими организациями соответствующих стран, которые, в свою очередь, должны будут оказать им помощь. Пленум высказал солидарность с «российскими товарищами» и решительный протест против жестоких преследований со стороны советского режима, осуществляемых «с 66льшим деспотизмом», чем со стороны буржуазных правительств. Делегаты призвали «товарищей из всех стран сделать все возможное для оказания материальной и моральной помощи сосланным и заключенным» российским либертариям и «сорвать маску» с большевистского режима [58]. Пленум в Инсбруке послал приветствие Индустриальным рабочим мира как «союзникам», добивающимся той же цели, что и МАТ, — «ликвидации наемного рабства, экономической эксплуаТаЦИИ и политического угнетения». В резолюции выражались интерес к их «энергичной борьбе... против реакции американской плутократии» и симпатия «всем преследуемым товарищам». Анархо-синдикалисты приветствовали сопротивление ИРМ против подчинения движения «партийно-политическим целям». Делегаты вновь выразили надежду на то, что «ИРМ найдут путь к объединению с революционными синдикалистами всех стран» [59]. Помимо резолюций о ситуации и деятельности в конкретных странах, участники пленума приняли ряд решений относительно задач Секретариата МАТ. Так, ему было поручено вступить в связь с секциями для подготовки издания органа или журнала МАТ на разных языках. Должен был продолжиться выпуск пресс-бюллетсня Интернационала, в том числе и на испанском языке. Пленум обратился ко всем секциям и симпатизирующим организациям с призывом предоставить финансовые средства, необходимые для ведения пропаганды и осуществления солидарности, причем размеры предоставляемых средств должны были определяться национальными профцентрами самостоятельно. Для организации сбора средств в романских странах, особенно в Латинской Америке, было решено выпустить и распространить «марки солидарности и пропаганды». Секретариат должен был публиковать данные о поступлениях. Проведение II конгресса МАТ было намечено на сентябрь 1924 г.; место проведения предстояло уточнить через Секретариат [60]. От пленума в Инсбруке до П конгресса В этот период направления деятельности Секретариата МАТ оставались в целом прежними. Определяя задачи Интернационала, секретарь МАТ Шапиро в первом номере нового печатного органа международной организации — журнала «Ди Интернационале» выражи надежду на то, что второй год его существования станет началом второго и более длительного «периода собирания», когда секции перейдут от «платонического присоединения» к совместным оборонительным и наступательным действиям, а «фракционные колебания внутри МАТ» уступят место «взаимной терпимости, несмотря на сохраняющиеся различия в мнениях». За этим, по его мнению, должен был последовать третий период существования Интернационала — «период действия» [61]. Секретариат все настойчивее ставил вопрос о налаживании согласованных интернациональных действий, проведении международных бойкотов, актов протеста против преследований революционеров и стачек солидарности, о борьбе за единый уровень реальной зарплаты и единую продолжительность рабочего времени по всему миру, поскольку, «пока различия в условиях труда и жизни между отдельными странами слишком велики, экономические действия рабочих всегда будут иметь национальный характер» [62]. В идейном и практическом отношении МАТ официально провозгласила себя наследницей антиавторитарного крыла Первого Интернационала. Секретариат МАТ опубликовал «Воззвание к мировому пролетариату» по случаю исполнявшейся в сентябре 1924 г. 60-й годовщины со времени создания Первого Интернационала, возводя идеи анархо-синдикализма к дискуссиям, которые происходили в его рамках: «На конгрессе в Базеле [1869 г.] бельгиец Хинсразвивал великие идеи о политическом единстве общин и экономичсской реорганизации общества профсоюзами. "Из этой двойной формы организации местных объединений работников и всеобщих отраслевых союзов, — говорил Хинс, — вырастет, с одной стороны, политическая администрация общин, а с другой — всеобщее представительство труда, на региональном, национальном и международном уровнях. Советы профессиональных и отраслевых организаций заменят нынешнее правительство, и это представительство труда раз и навсегда придет на смену старым политическим системам прошлого”». Анархо-синдикалисты считали достижением антиавторитариев Первого Интернационала понимание того, «что вместе с монополией на обладание должна пасть и монополия на власть», противопоставление «правительственной политике партий экономической политики труда», сознание необходимости «предпринять на предприятиях и в отраслях производства социалистическую реорганизацию общества», из чего, по их мнению, «родилась идея Советов». «Либертарное направление внутри Интернационала полностью понимало, что социализм не может быть продиктован никаким правительством, что он, напротив, должен развиться снизу вверх, из недр трудового народа, и что сами трудящиеся должны взять в свои руки управление производством и потреблением». В этом смысле в ходе борьбы между бакунистами и марксистами «речь шла о двух различных пониманиях социализма и в особенности о двух различных путях, которые должны были вести к социализму», подчеркивал Секретариат МАТ. «Для членов Интернационала социализм был символом новой обществснной культуры, призванной прийти на смену цивилизации капиталистической эры». Отметив, что Второй Интсрнационал «врос в буржуазное государство», а Третий превратился в орудие политики российского правительства, анархо-синдикалисты заявили: Идеи старого Интернационала не погибли. Они и сегодня находят выражение в организациях, которые сплотились в Международной ассоциации трудящихся, альянсе против наемного рабства и государственной опеки» [63] МАТ уделяла первостепеннос внимание интернационализму, совместной борьбе трудящихся, невзирая на границы и нации. В связи с бурным ростом миграции рабочей силы после Первой мировой войны, усилением притока рабочих из Польши, Италии и арабских стран, частично — из Испании и Германии во Францию, латиноамериканские и иные государства, перед анархо-синдикалистами встала проблема конфликтов между приезжими и местными трудящимися. Они считали ее настолько важной, что секретарь [64]. тернационала Сухи предложил вынести ее на обсуждение конгресса МАТ. Он признал существование различий в уровне жизни и соответственно готовность приехавших работать за более низкую зарплату. «...Это противоречие, — писал Сухи, — может привести к пробуждению национальной ненависти среди массово несознательных и нс обученных социализму местных рабочих». Остановившись на некоторых из таких конфликтов подробнее, он сделал вывод, что речь идет не о «национальных вопросах», а о «следствиях капиталистической системы», поскольку операция со снижением зарплаты «намеренно организуется капитализмом», который действует по принципу «Разделяй и властвуй!». Выходом из полохснњя Сухи считал усиление профсоюзов и их контроля над миграцией рабочей силы. «Ни один иммигрант из-за рубежа не должен приступить к работе на каком-либо предприятии или на стройплощадке, если он не организован» в профсоюз. Секретарь МАТ предложил, чтобы профсоюзы стран, откуда едут эмигранты, заранее информировали рабочие организации стран иммирации о прибытии работников. Другой важной задачей в этой связи он считал вовлечение приехавших в профсоюзы. Это позволило бы, по его мнению, сорвать планы предпринимателей по снижению зарплаты 64 К практике такого информирования активно прибегали рабочие организации южноамериканских стран. Так, аргентинская ФОРА в 1923 г. несколько раз предостерегала европейских трудящихся от вербовщиков из Аргентины, разъясняя, что реальные условия в стране далеко не столь блестящи, и предлагая каждый раз обращаться непосредственно к ней. Подобный призыв был направлен, например, чехословацким синдикалиста [65]. Португальская ВКТ также рекомендовала зарубежным рабочим запрашивать у нее информацию, прежде чем ехать работать в Португалию [66]. Интернационал продолжал расти. 21 января 1924 г. Секретариат на своем заседании признал присоединение ВКТ Мексики, а 5 февраля 1924 г. — Всеобщего рабочего союза Верхнего Эльзаса [67]. Общая линия МАТ была выражена в воззвании Административного бюро МАТ «К западноевропейскому пролетариату!». «После того как революционное наступление рабочих остановилось», говорилось в документе, — реакция перешла в контрнаступление повсюду — в Италии, Испании, Германии. Трудящиеся оказывали сопротивление. МАТ приветствовала борьбу за сохранение 8-часового рабочего дня в Германии и призвала рабочих Франции, Бельгии (оккупирующих часть немецкой территории) и других стран поддержать ее, оказать давление на правительства своих стран, чтобы нс допустить помощи ОККУПаЦИОННЫХ властей немецким капиталистам. Анархо-синдикалисты выступили за всеобщую стачку рабочих Франции, Бельгии и Германии за 8-часовой рабочий день [68]. Интернационал продолжал активно выступать против СОЦИ&Лдемократического и коммунистического влияния в профсоюзном движении. В связи с ориентацией Профинтерна на сотрудничество с МФП и борьбу с анархо-синдикализмом, Административное бюро МАТ выпустило воззвание «К организациям МАТ! К рабочим всех стран!», в котором осуждались решения Третьего конгресса Профинтерна [69]. МАТ организовывала международные кампании, приурочивая их к различным годовщинам и памятным датам. В январе 1924 г. Административное бюро МАТ призвало все секции почтить память основоположника революционного синдикализма Ф. Пеллутье проведением акций в 23-ю годовщину его смерти [70]. Антимилитаристские выступления анархо-синдикалистов были приурочены к годовщине первого мирового военного конфликта. МАТ выпустила «Призыв к мировому пролетариату к 10-й годовшине начала мировой войны». В Европе по-прежнему нет покоя и мира, утверждала она, ссылаясь на продолжение гонки вооружений, рост национализма, поражение революционных движений и установление диктатур. Синдикалисты призвали организовать в этот день протесты и стачки против милитаризма, а также в принципе отказываться от работы на военном производстве. В случае угрозы войны они рекомендовали прекратить всякое производство, прервать сообщение и связь, молущие служить войне. МАТ заявила, что из-за раскола мирового пролетариата она практически в одиночку ведет борьбу с милитаризмом под лозунюм «Война войне!» [71]. Практическая работа Секретариата МАТ по оказанию финансовой помощи участникам рабочих выступлений, преследуемым революционерам и беженцам сдерживалась нехваткой финансовых средств и нерегулярным поступлением взносов от секций. Согласно решению конгресса МАТ, каждая секция должна была перечислять Интернационалу 0,570 взноса каждого своего члена. Но на практике этого сделать не удалось. В соответствии с утвержденным на конференции в Инсбруке планом, распространялись «марки солидарности и пропаганды» МАТ (особенно в странах, откуда не поступали регулярные взносы). Так, в Аргентину было послано 55 тысяч марок, в Мексику и Францию — по 50 тысяч, в Португалию — 42 тысячи, в Испанию — 40 тысяч и в Норвегию — 5 тысяч. Однако план распространения осуществился лишь в недостаточной мере. В другие страны марки не посылались: в Швецию — поскольку САК сочла эту практику неоправданной и сама издавала множество марок по сбору средств, в Германию — из-за тяжслого экономического положения [72]. В Германии, гдс местные союзы ФАУД пользовались автономией, а единая центральная касса отсутствовала, Административная комиссия выпустила собственные марки сбора в пользу МАТ. В 1924 г. удалось собрать и передать Интернационалу 2125 золотых марок. Шведская САК, активно распространявцпЯ по призыву МАТ первомайские марки, перечислила в 1924 г. Интернационалу треть собранной суммы — 430 крон. Она передала на международную помощь еще 550 крон [73]. Несмотря на трудности, анархо-синдикалистский Интернационал пытался осуществлять международную поддержку забастовочных выступлений в отдельных странах. «Соотношение сил для рабочего движения, с одной стороны, и реформистская тактика Амстердамцев, с другой, не всегда позволяли вести самостоятельную борьбу посредством прямого действия, — отмечалось в отчете Секретариата МАТ о работе в 1923—1924 гг. — Однако там, где рабочие вступали в борьбу, наши страновые организации находились в первых рядах. Секретариат МАТ был всегда готов поддержать эту борьбу и вдохнуть в трудящихся мужество и надежду» [74]. В феврале 1924 г. в связи со стачкой немецких моряков в британских портах с требованием распространить на них английские условия труда и уровень зарплаты МАТ призвала синдикалистские организации Голландии и Скандинавских стран связаться с профобъединениями моряков своих стран, чтобы побудить их к солидарности с немецкими моряками [75]. Зимой 1924 г. Интернационал повторил обращение к рабочим не ехать на работу в Португалию в связи со стачкой и локаутом в стекольной промышленности этой страны [76]. В мае 1924 г. Секретариат выпустил воззвание «Помогите бастующим шахтерам Германии!», призвав рабочих мира оказать моральную и материальную помощь бастовавшим с 7 мая за лучшую оплату труда и против продления рабочего дня немецким шахтерам, ставшим жертвой локаута. МАТ призвала не допустить поставок угля в Германию, бойкотировать немецкие товары во время забастовки, собирать деньги в помощь жертвам локаута [77]. Но, как признавал Сухи на II конгрессе МАТ, призыв «встретил лишь платоническое эхо» [78]. Секретариат направил в 1924 г. приветствиe бастовавшим металлистам Норвегии, выразив солидарность и моральную поддержку рабочим. Шведская организация САК оказала им финансовую помощь [79]. Интернационал координировал оказание финансовой поддержки борющимся рабочим и членам их семей. В соответствии с решением пленума в Инсбруке, Секретариат выпустил 10 января 1924 г. воззвание «К революционным синдикалистам! К революционному пролетариату всех стран!», призвав к сбору средств в помощь «детям революционных пролетариев Германии» [80]. В рамках кампании «Детской помощи МАТ» были созданы комитеты помощи немецким детям в Голландии, Швеции и Норвегии, собирались средства. Голландские анархо-синдикалисты намеревались принять 100 детей рабочих Рура для ухода за ними, но план не был осуществлен, поскольку все силы голландской секции поглотила забастовка текстильщиков, и мера была перенесена на следующий год. Норвежские синдикалисты в течение нескольких месяцев принимали у себя 20 детей из Берлина. Члены португальской ВКТ собирали деньги и одежду; средства были направлены в Секретариат, однако одежда так и не дошла. Шведские синдикалисты собрали 10 тысяч крон, позволившие построить детский дом отдыха в Германии и обеспечить отдых 150 детей немецких рабочих из Рура и Берлина. Средства собирались также в Бразилии, особенно среди членов Союза немецких рабочих [81]. сeкретариат передал все собранные средства ФАУД и от его имени поблагодарил всех, принимавших участие в кампании [82]. 10 июня 1924 г. итальянский УСИ попросил Секретариат МАТ распространить помощь детям на итальянских товарищей. Комитет помощи детям начал соответствующую акцию и призвал секции изучить возможность принять детей членов УСИ, посылать продукты или финансовые средства. Члены ФАУД провели сбор средств в помощь арестованным итальянским товарищам и членам их семей. Деньги собирались также в Аргентине и были посланы по назначению. Шведская САК выделила из своей кассы на эти цели 2 тыс. крон; собранные средства посылались непосредственно УСИ [83]. Преследования революционеров в России оставались в центре внимания международного анархо-синдикализма. Секретариат МАТ опубликовал список 150 арестованных и направил воззвание «К организациям МАТ! К пролетариату всех стран!» с призывом: «Помогите заключенным революционерам в России», потребовав их освобождения до мая 1924 г. [85]. В соответствии с этим призывом МАТ, были созданы комитеты помощи в Германии и Швеции; выступления протеста против репрессий в Советской России были организованы в Испании, Голландии, Мексике и Южной Америке, Норвегии. Несмотря на противодействие коммунистов, тысячи рабочих приняли участие в митинге протеста в Берлине. Кампания нашла отклик и среди рабочих Парижа [86]. По инициативе революционных синдикалистов и анархистов Франции возникла Группа защиты заключенных революционеров в России, секретарем которой стал Ж. Рекло. 25 мая 1924 г. она обратилась с призывом ко всем рабочим организациям страны с призывом развернуть кампанию за освобождение арестованных в преддверие предстоящего съезда Российской компартии и конгрессов Коминтерна и Профинтерна. Группа попросила рабочие организации посылать телеграммы протеста в Россию, требовать амнистии для арестованных революционеров, создать по всей Франции пропагандистские комитеты и организовать массовые митинги. Были выпущены и активно распространялись открытки с портретами заключенных — левой эсерки Марии Спиридоновой, анархистов Аарона Барона и Когана [87]. Активисты и сторонники группы расклеивали плакаты и раздавали тысячи листовок солидарности с арестованными и собирали средства, которые передавали затем Комитету помощи в Берлине. Финансовую помощь группе оказали некоторые профсоюзы У ВКТ (федерация строителей, профсоюзы строителей Туротга в Уазе и Клермон-феррана, союзы механиков Сены и литографов Лиона) и ВКТ (департаментские союзы профсоюзов Сены, Луаре, Мен и Луары, Соммы, Синдикальная палата служащих Сены, совет профсоюзов Ренна, федерации железнодорожников, почтовых и телеграфных агентов, кожевников, работников пищевой промышленности, почтовиков, стекольщиков, Национальный профсоюз работников почт и телеграфа, профсоюзы почтово-телеграфных служащих, шляпников, стенографисток и машинисток), автономные профсоюзы (землекопов Сены и Сены и Уазы, работников гостиничной отрасли, металлургов Лиона, коммунальных работников Тулона, мостовых рабочих Гавра, объединенный синдикат строителей, региональный союз Юры, Эн и Ду, союз профсоюзов Бельфора и биржа труда Орлеана), а также анархистские группы («Фрюктидор», группы 20-го округа Парижа, Круа, Рубэ) и отдельные рабочие активисты [88]. В Париже были проведены крупные собрания в залах общества ученых и Мютюалитэ, в Бельвиле. Акции протеста синдикалистов и анархистов в июне — июле прошли также в Шербуре, Нанте, Лилле и других городах. Телеграммы с требованием освободить арестованных направили в Москву Союз профсоюзов ССНЫ, Объединенная федерация строителей, Группа защиты и др. 89 По призыву группы многие французские интеллектуалы подписали заявление протеста против «арестов и ссылок трудящихся российским правитсльством». Среди подписавших были писатели Пьер Амп, Антуан Сёль, Шарль Вильдрак, Поль Брюла, Хан Райнер, Леон Фрапи, Эмиль Жилльомен, Жерар де Лаказ-Дютьер, Эли Фор, поэты Анри-Жак, Жорж Пиош, Морис Бушор, Эжен Олланд, Жан Риктюс, профессора и ученые Ш. Сеньобос, Л. Лсви-Брюль, Л. Зоретти, Жак Адамар, Шарль Рише, видные деятели искусства Франц Журден, Фирмен Жемье, Флоран Шмит, Жак Копо, Максимилиен Люс [9О]. Секретариат МАТ послал протест председателю Совнаркома СССР Рыкову в связи с отказом освободить объявившего голодовку анархо-синдикалистского издателя Э. Б. Майера-Рубинчика [91]. И в последующем в пресс-бюллетене МАТ регулярно публиковались данные о репрессиях в России, положении рабочих и т.д. [92]. В 1924 г. Итальянский синдикальный союз (УС И) информировал МАТ о событиях в стране, связанных с убийством депутата-антифашиста Маттеоти и последовавшим за этим политическим кризисом. Административное бюро МАТ опубликовало воззвание «К борьбе против убийственного фашизма». В нем высказывалось мнение, что совершснное фашистским режимом политическое убийство стало последней каплей, переполнившей чашу терпения, и теперь даже буржуазные демократы в Италии больше не поддерживают режим. МАТ призвала провести по всему миру демонстрации протеста против итальянского фашизма, организовать собрания и манифестации перед итаЛЬЯНСКИМИ представительствами за рубежом, расширить антифашистскую агитацию [93]. В конце 1924 г. в связи с ужесточением репрессий в Италии после «кризиса Матгеоти» Секретариат МАТ вновь выступил с призывом к сбору средств в пользу УСИ [94]. Большую помощь УСИ оказывала также итальянская секция североамериканских Индустриальных рабочих мира [95]. Другим объектом солидарности стали трудящиеся Испании, в которой свирепствовала диктатура Примо де Риверы. Административное бюро МАТ приняло обращение «Против реакции в Испании», призвав рабочих всех стран проводить акции протеста, посылать телекраммы испанским властям, публиковать и распространять информацию о правительственном терроре, бойкотировать испанские товары и заказы, а также собирать средства в помощь испанСКИМ товарищам. МАТ призывала спасти жизнь Николау Матеу и Х. Баутисты Ачера [96]. В конце 1924 г. Секретариат МАТ выпустил воззвание к мировому пролетариату «Товарищи! На борьбу против белого террора в Испании». В нем сообщалось о начале борьбы против диктатуры Примо де Риверы, о восстании и кровавых столкновениях в Барселоне. «Эти бои являются авангардными сражениями испанской революции, накануне которой мы находимся», утверждал Секретариат. Однако восстание было подавлено, за ним последовали террор и смертные приговоры. МАТ призвала к бойкоту испанских товаров, к отказу от разгрузки испанских судов, от производства товаров для Испании и их транспортировки в эту страну, к организации массовых демонстраций и протестов. Французским рабочим был адресован призыв: заставить власти освободить арестованных испанских эмигрантов и предоставить им убежище [97]. Практически не имел результата призыв бойкотировать товары из Калифорнии в связи с репрессиями против рабочего движения в этом штате США. Так, САК сообщала, что не могла побудить другие рабочие организации поддержать эту идею. Вообще же «мы придерживаемся мнения, писали шведские синдикалисты в отчете II конгрессу МАТ что нельзя объявлять бойкот, если нет шансов, что он будет удачным» [98]. В международном анархо-синдикалистском движении сохранялись существенные расхождения во мнениях по многим вопросам. Среди европейских синдикалистов преобладало представление о том, что в предреволюционный период следует как можно в большей мере развить революционную теорию и программу, заняться практической подготовкой и заложить основные элементы будущего общественного строя в виде профсоюзной организации, готовой взять в свои руки управление экономикой и социальными делами в ходе всеобщей экспроприационной стачки. В этой связи секретарь МАТ Шапиро критиковал как притязания анархистов на гегемонию, так и политическую и идейную нейтральность «чистого синдикализма». В результате первый, по его мнению, отрывался от реальной жизни и от рабочего движения как единственного средства совершить революцию, а второй — попадал под влияние поЛИТИЧеСКИХ партий. МАТ и ес синдикаты как боевая экономическая организация представлялись ему оптимальным соединением анархизма и синдикализма, борьбы за повседневные интересы и за социальную революцию [99]. Большое внимание анархо-синдикалисты уделяли проблеме рабочего контроля на производстве. С их точки зрения, это было необходимо не только для того, чтобы успешно бороться с милитаризмом, противодействуя производству военных материалов, но и с точки зрения перспективы организации социалистической экономики. «При капиталистическом способе производства, — говорилось в редакционной статье печатного органа МАТ — журнала «Ди Интернационале», — целью производства благ является не удовлетворенис потребностей народа, а получение прибыли предпринимателями. Это обстоятельство приводит к изготовлению товаров плохого качества, к полной бесплановости всего производства и к эксплуатации рабочих как потребителей. Далее возникает недопотребление рабочих масс... Рука об руку с этим идет безработица». Рабочий контроль на производстве был призван, с точки зрения анархо-синдикалистов, выявить эти проблемы и обнаружить пути их устранения в ходе социальной революции. При этом они всли речь о «контроле снизу», а не о закрепленном законодатсльством участии представителей рабочих в предпринимательском управлении. «Контроль над производством не должен пониматься в наивном духе реформистов, где он низводится до требования о ”равноправии между капиталом и трудом”; он должен вести, напротив, к стремлению ликвидировать капиталистическую экономику прибыли и ввести социалистическое производство, ориентированное на потребности» [100] Европейские синдикалисты, которые отстаивали такую форму организации, как рабочие советы, теперь с беспокойством следили за тем, как социал-демократы и контролируемые ими профсоты пытались узаконить этот орган, «привлечь производственные Советы к задаче контроля над производством в духе экономической демократии». Синдикалисты опасались, что в этом случае деятельность Советов будет «осуществляться лишь в рамках законов буржуазного государства» и в итоге они превратятся из потенциального революционного органа в часть существующей системы [101]. В России Советы на производстве превратились в придаток компартии, в Германии они были санкционированы законодательством, отмечал секретарь МАТ Сухи. «Это так называемое ”узаконение” идеи советов с помощью Закона о производственных советах является незаконным детищем идеи Советов, костью, брошенной правящим классом рабочим, чтобы их успокоить, писал он. — В этой связи уместно указать на бесполезность рабочего законодательства... Социальное законодательство не открываст путь к социальному освобождению, а только преграждает его. Тем самым среди пролетариата сеются иллюзии, будто он может что-либо ожидать от государства... Вера в собственные силы и доверие к ним ослабляются в той мере, в какой усиливается надежда на государственную власть и вера в ее заботу о подданных» [102]. Законодатсльно оформленные производственные советы превратились в «орудие предпринимателей». Сухи высказался за создание «действительно революционных производственных Советов», независимых от «буржуазных законов», инструментов классовой борьбы, подготовки социальной революции, а в будущем — органов рабочего управления производством. Он призвал, не дожидаясь революции, приступить к избранию на предприятиях «доверенных лиц», которые и должны стать таким революционным производственным Советом. В отличие от аналогичных институтов и органов, создаваемых реформистскими профсоюзами, они должны были строиться на федералистской основе. В задачи таких явочным образом созданных Советов, по мысли Сухи, входило распространение на предприятиях, в ходе общих собраний и т.д. взглядов и представлений революционного синдикализма, противодействие деятельности партийных политиков и их сторонников, подготовка к занятию предприятий и управлению ими, подготовка трудящихся к этой конечной цели рабочего движения [103] Хотя синдикализм традиционно скорее позитивно относился к техническому и экономическому развитию, росту производства и т.д., в середине 20-х годов начинают появляться и все более критические высказывания относительно последствий капиталистической формы производства для человеческой личности. Не случайно одним из первых на страницах органа МАТ «Ди Интернационале» высказался Макс Багинский — анархист из США, страны, в которой зародились тейлористские методы организации экономики. «Капиталистический режим гигантски увеличил число пролетариев, сбил их в массу; на вопрос, приблизил ли он их к революции с точки зрения инициативы, волевой энергии, мышления и чувств, нельзя просто так ответить положительно, — писал он. — Капиталистический способ труда воздействует таким образом, что калечит индивидуальный элемент в человеке, заставляет выступать на первый план монотонное, типичное. Частичный труд и машина втягивают работника в ужасающий круг навязанных ему смертельно отупляющих привычек. Самое интенсивное напряжение, растрата физических сил лишают его свежей, спонтанной энергии мыслей и чувств, которая и отличает революционера от равнодушного и живущего в вечном угаре обывателя» ш Однако вопрос о «капиталистической рационализации» стал предметом широкого обсуждения в МАТ лишь позднее. Со своей стороны, аргентинская ФОРА в этот период окончательно обосновала свою собственную теорию анархистского рабочего движения. Она выступала против разделения на «специфические» (идейные) анархистские группы и широкое синдикальное движение, открытое для рабочих с различными взглядами. Она придерживалась концепции массового анархистского рабочего движения. «ФОРА изначально всегда была синДикалистской организациeй с ясно выраженной анархистской тенденцией, как Юрская федерация, Испанская федерация [Первого] Интернационала и т.д. И характерно, что в Аргентине никогДа не смогла появиться анархистская идея без синдикалистской тенденции, как мы сегодня наблюдаем, к примеру, в Италии, во Франции, в скандинавских и германских странах, где существуют подчеркнуто анархистские организации, которые... своей замкнутостью наносят ущерб своей деятельности в рабочем движении в целом, — подчеркивалось в докладе ФОРА II конгрессу МАТ в 1925 г. — ФОРА проделала здоровое развитие к чисто анархистскому мировоззрению, поскольку ее членами были частью анархисты, частью — симпатизировавшие анархизму рабочие». В результате все анархистское движение образовапо единую «среду», «гармоничное, взаимопроникающее целое»: «ФОРА рассматривает все движение, питаемос либсртарными идеями, как свое собственное излучение. Границы между синдикатами, группами и отдельными членами, все из которых рассматривают анархизм как свою конечную цель, не различимы». Напротив, европейскую теорию синдикализма, изложенную в «Амьенской хартии» французской ВКТ, аргентинцы воспринимали как возникшую «под покровительством социал-демократии» и заявляли о своей «очистительной оппозиции» по отношению к ней [105]. Теоретики ФОРА задались в эти годы целью дать серьезное обоснование своей традиционной критике революционного синдикализма (как полу-«марксистского» по своей сути) и европейского анархо-синдикализма (как попытки синтсзировать анархизм и революционный синдикализм). Они оспаривали представления о синдикальном устройстве послереволюционного общества и о едином классовом фронте пролетариата. Одновременно они подвергли критике и концепцию отдельной «идейно-политичсской» организации анархистов, «извне» работающей в рабочем движении (как это предлагали Малатсста, с одной стороны, и «платформисты», с другой). В противовес этому ФОРА выдвинула модель «анархистской организации трудящихся», построснной как синдикат, но выросшей не из строго экономических задач, а из идеи солидарности, взаимопомощи и анархистского коммунизма. ФОРА предложила одну из первых в ХХ веке целостную критику марксистско-индустриалистского взгляда на историю, современный капитализм и социальную революцию. Прежде всего она отвергла теории линейного прогресса и марксистского исторического материализма, утверждая (вслед за Кропоткиным), что развитием человечества движут не столько экономические закономерности, сколько эволюция этических представлений и «идей-сил». В силу этого ФОРА резко осуждала экономический и исторический детерминизм и отрицала прогрессивность капитализма и его экономической организации. Теоретики ФОРА воспринимали хозяйственную структуру индустриально-капиталистического общества (фабричную систему, отраслевую специализацию, жесткое разделенис труда и т.д.) как «экономическое государство» — наряду с «политичсским государством» — властью. Новое, свободное общество должно не вырастать из закономерностей старого, а быть решительным, радикальным разрывом с ним, с самой его логикой. В его основе должны лежать вольная коммуна и свободная ассоциация, сго лозунг не «Вся власть синдикатам!», а «Никакой власти никому!». Система анархического коммунизма ни в коем случае не должна строиться «в недрах» старого социального организма, иначе его ждет судьба русской революции, — предупреждал ведущий идеолог ФОРА Эмилио Лопес Аранго [106]. Пролетариат «обязан стать стеной, которая остановит экспансию индустриального империализма. Только так, создавая этические ценности, способные развить в пролетариате понимание социальных проблем независимо от буржуазной цивилизации, можно прийти к созданию неразрушимых основ антикапиталистической и антимарксистской революции революции, которая разрушит режим крупной индустрии и финансовых, промышленных и торговых трестов» [107]. Чисто экономические интересы пролетариев при капитализме вполне реализуемы в рамках существующей системы прежде всего за счет других пролетариев, поэтому единый пролетарский фронт невозможен. Важно распространение навыков и идей солидарности и свободы; произойти это может и в ходе экономического прямого действия, но при этом никогда не следует упускать из виду цель. Поэтому анархистская рабочая организация должна быть открыта не просто «для всех трудящихся», а в первую очередь для тех, кто разделяет идею анархистского коммунизма. Выступая за анархистский коммунизм, теоретики ФОРА в то экс самое время вверяли его осуществление стихийным революционным действиям масс, проникнутым анархистскими идеями. Поэтому они возражали против того, чтобы анархисты разрабатывали какие-либо конструктивные программы и схемы функционирования будущего свободного общества, в том числе и синдикалистскис модели социального устройства. «...Любос ограничение творческой спонтанности революционной волны есть авторитарная конфискация плодов революции и свободы». Регламентация неминусмо потребует создания нового аппарата власти, объяснял Абад де Сантильян в статье «Сегодняшние и завтрашние проблемы» опубликованной в приложении к «Ла Протеста» 16 июля l923 г. Нс менее решительно аргентинские анархисты полемизировали с привержснцами идеи «единства рабочего движения» на классовой основс как не примыкающего ни к одной из идейно-политических тсндснций. Такого «чистого» рабочего движения, доказывал Абад де СаНТИЛЬЯН в приложении к «Ла Протеста» 15 февраля 1926 г., нс существует и не может быть. Необходимо «сформировать в каждой стране революционную, то есть анархистскую синдикальную силу», с помощью которой можно будет «мало-помалу противостоять вторжению в рабочее движение тенденций, течений и политики, враждебных революции» [1О8] Аргентинские рабочие анархисты непримиримо отвергали социальное и трудовое законодательство. «...Мы рассматриваем социальное законодательство, так прочно утвердившееся в таких странах, как Германия и Швейцария, и так ценимое в Советской Республике, как столь же реакционнос и антисоциалистическое, как фашистский террор или даже как еще более реакционное, поскольку фашистский террор основан на страхе, а социальное законодательство можно осуществить лишь при помощи рабочих масс; оно приучает последних смотреть на него как на прямую выгоду... — писал представитель ФОРА [109]. Абад де Сантильян. — Социальное законодательство — это великолепное средство держать трудящихся в постоянной летаргии» м. При этом ФОРА заявляла, что она не против немедленного улучшения условий жизни и труда людей, не дожидаясь социальной революции, еще в рамках существующего строя. Но они утверждали, что это можно завоевать не в рамках и с санкции законов, а исключительно с помощью прямого действия самих трудящихся. В 1924—1925 годах отношения между ФОРА и европейскими анархо-синдикалистами ухудшились. В основе лежали прежние принципиальные разногласия, но непосредственным поводом послужила статья ведущего деятеля испанской НКТ [110]. Пестаньи в газете «Солидаридад обрера» с резкими нападками на ФОРА. Аргентинцы восприняли ее как «оскорбительную для аргентинского пролетариата, входящего в ФОРА». Федеральный совет ФОРА обратился с письмом к Национальному комитету НКТ, в котором наряду с выражением поддержки и предложением помощи испанской организации запрашивалось официальное мнение НКТ относительно статьи Пестаньи. Ответа не было. Более того, в «Солидаридад пролетариа» появился еще один материал об Аргентине в сопровождении редакционного комментария, КОТОРЫЙ аргентинские анархисты сочли «не имеющим никакого отношения к истине». 5 декабря l924 г. Федеральный совет ФОРА направил комитету НКТ новое послание, потребовав объяснить, «солидаризируетесь ли вы с ней (редакцией. — В.д.) и склонны ли вы, с вашей стороны, поддержать тяжелые обвинения, которые хулитель, известный здссь своим аморальным поведением, сформулировал против нас в упомянутой газете». «... Мы находимся в вашем распоряжении для того, чтобы начать дебаты, которые будут сочтены уместными, писали аргентинцы. — Отсутствие ответа на настоящее послание означало бы, что вы стали нашими открытыми врагами, расположенными к тому, чтобы обвинять нас, не выслушав» [111] . В статье, опубликованной в «Ла Протеста» 5 апреля 1925 г., газета «Солидаридад пролетариа» была названа «органом-хамелеоном», который «намеревается превратить НКТ в гибридное образование, гибкое по отношению к любым политическим изменениям», в духе «нейтрального синдикализма», а Пестанья, Карбо и Пейро именовались «анархистами, которые забыли элементарные правила анархизма» ш Возмущение ФОРА вызвал и контакт между Секретариатом МАТ и Аргентинским синдикальным союзом (УСА), созданным противниками ФОРА. На конгрессе МАТ Сухи пояснил, что переписка не имела продолжения: УСА обратился с письмом в МАТ, а Секретариат ответил на него, «на чем дело закончилось» [112]. Аргентинские рабочие анархисты были недовольны также заявлением Роккера, опубликованным в испанской синдикалистской прессе. Перед II конгрессом МАТ в 1925 г. представители ФОРА обсуждали возможность действий с целью изменения курса МАТ и придания ему более анархистского характера. Секретарь МАТ Сухи писал в этой связи Д. Абаду де Сантильяну: «Я не знаю, что за ультиматум хотят ВКТ (аргентинская. — Прим. В.Д.) и ФОРА направить МАТ. Однако мне кажется, что, если они обе захотят выйти из МАТ, это не принесет им успеха. Если они хотят остаться анархистски настроенными, то для них нет другого Интернационала» [113]. Сложными оставались отношения МАТ с Францией. В январе 1924 г. Секретариат направил телеграмму соболезнования федерации строительных рабочих Франции в связи с убийством се ЧЛСНОВ французскими коммунистами [114]. «Оставаться при нынешних обстоятельствах в Унитарной всеобщей конфедерации труда (У ВКТ) означало бы, с одной стороны, одобрить убийство наших товарищей, а с другой — играть в игры российского правительства. Это было бы недостойно революционно-синдикалистского меньшинства» — писала МАТ французским товарищам [115]. МАТ осуждала нерешительность французских синдикалистов, их внутреннюю борьбу и колебания в вопросе о разрыве с реформистами и коммунистами. В анархо-синдикалистском Интернационале говорили о «трагедии французского синдикализма» [116]. «... Болен не революционный синдикализм, больны его представители, товарищи, которые его сегодня защищают... — в резких выражениях писал секретарь МАТ Шапиро. — Это инфекционное заболевание, страдающие от которого товарищи боятся своей собственной тени, так что при каждом шаге вперед они многократно оборачиваются назад, чтобы посмотреть, не видно ли тени» [117]. Анархо-синдикалисты приветствовали создание осенью 1924 г. «Федеративного союза автономных профсоюзов Франции». Сообщение в бюллетене МАТ об этом шаге было озаглавлено: «Синдикализм спасен» [118]. «Кризис революционного синдикализма еще не преодолен... — замечал Шапиро. Однако процесс выздоровления идет... Конечно, лучше поздно, чем никогда. Но даже теперь меньшинство не отваживается твердо идти до конца и взять на себя всю ответственность», то есть решиться на создание нового общенационального профцентра. Секретарь МАТ призывал сделать решительный шаг и прекратить строить планы объединения всех профсоюзных центров в одну организацию: «Единство не должно превращаться в фетиш, которому надо подчиняться любой ценой» [119]. Что касается Индустриальных рабочих мира, то подтверждение независимости ИРМ от партий на их ХУ конгрессе в ноябре 1923 г. укрепило надежды анархо-синдикалистов на будущее присоединение их к Интернационалу. Бюллетень МАТ приветствовал также выход профсоюза рабочих лесной промышленности канадской провинции Онтарио из сближавшегося с Профинтерном профобъединения Единый большой союз и его вступление с января 1924 г. в ИРМ [120]. Однако отношения между МАТ и ИРМ в 1924—1925 годах оставались холодными. В письме от 18 июля 1924 г. Интернационал призвал ИРМ собирать средства в помощь бастующим шахтерам Рура и направлять их через Комитет международной рабочей помощи, а также опубликовать информацию о стачке в газете ИРМ «Индастриал солидарити». В ответе от 5 августа генеральный секретарь ИРМ Том Дойл отклонил просьбу, сославшись на то, что организация расходует все имеющиеся средства на острые классовые конфликты в Калифорнии, «где около ста наших товарищей находятся в тюрьме», и в Сентралия (штат Вашингтон), где члены ИРМ были брошены в тюрьму по обвинению в нападении на демонстрацию ультраправого «Американского легиона». Кроме того, ИРМ отказались направлять какие-либо средства через Рабочую помощь, заявив, что эта организация контролируется коммунистами и лучше посылать помощь непосредственно шахтерам. Т. Дойл сообщил, что у ИРМ нет средств и для созданных МАТ фондов помощи жертвам итальянского и испанского фашизма и голодающим детям Германии и Италии, но что он передаст просьбы Генсральному комитету защиты [200]. В номере «Индастриал солидарити» от 13 августа 1924 г. была помещена редакционная статья, которую Сскрстариат МАТ счел открыто враждебной, поскольку Интернационал назывался в ней «берлинской толпой». В ней также содержались ОбВИНСНИЯ в «финансовой нечестности» в адрес барселонской организации испанской НКТ и критика статьи о ИРМ, помещенной в газетс ВКТ Мексики «Нуэстра палабра» [122]. В письме от 19 сентября Секретариат МАТ заявил, что не несет ответственности за действия или заявления отдельных организаций, и потребовал опубликования опровсржения [123]. На это послание ответа не последовало, и 3 января 1925 г. Секретариат МАТ повторил свое требование, тем более что НКТ, по его словам, никаких денег от ИРМ не получала [124] Это письмо также осталось без ответа. Секретариат МАТ поддерживал связи с секциями (ФОРА, организацией немецких рабочих в бразильском городе Порту-Алегри, ФАУД, голландского НСП, Революционным рабочим союзом Дании, НКТ, УС И, ВК Т Мексики, норвежской НСФ, ВК Т Португалии, ФОРУ, шведской САК, Синдикалистской федерацией Шпицбергена, ИРМ Чили), с близкими профсоюзами, организациями и группами из Австрии (САС), Бельгии, Кубы, Боливии, Бразилии, Колумбии, Эквадора, Японии, Китая, с американскими ИРМ и т.д. [125]. МАТ продолжала выпускать пресс-бюллстень на немецком, испанском, французском и английском языках, а в январе 1925 г. попыталась даже издать два номера на эсперанто. Секретариат признавал, что у него, «к сожалению, нет достаточно средств, чтобы оформлять пресс-бюллстень более совершенно». Об этом можно будет подумать лишь тогда, когда «технический аппарат МАТ будет так расширен, чтобы для всех переводов и канцелярской работы привлекались оплачиваемые силы» [126]. В соответствии с решением пленума в Инсбруке, Секретариат приступил к выпуску печатного органа МАТ. Первоначально бланировалось осуществлять издание на немецком и испанском языках, но это сразу же натолкнулось на финансовые трудности. Первый номер журнала «Ди Интернационале» на немецком языке был датирован мартом 1924 г. и увидел свет в апреле. Объем первого номера составил 48 страниц; содержавшиеся в нем материалы имели преимущественно информационный характер. Тираж составил 3 тысячи экземпляров. Первоначально предполагалось, что издание будет выходить ежемесячно, но из-за недостаточно организованного распространения от этого пришлось отказаться. Второй номер, в котором уже содержались также теоретические и дискуссионные статьи, был датирован июнем, третий — сентябрем 1924 г., четвертый — январсм 1925 г. Тираж пришлось снизить до 500 экземпляров. В конце 1924 г. был выпущен первый (и единственный) номер журнала МАТ «Ла Интернасиональ» на испанском языке. Объем номера тиражом в 2 тыс. экземпляров составил 72 страницы, включив те же материалы, что и в немецком варианте, а также специфические испанские. Часть тиража была конфискована испанскими властями. Возникли проблемы с распространснием, и убытки составили около 6 тыс. франков. Планировалось также издавать журнал на французском и английском языках, однако это сделать нe удалось из-за трудностей с распространенисм [127]. Делегат МАТ присутствовал на конгрессе Норвежской синдикалистской федерации в сентябре—октябре 1924 г. [128]. Были запланированы такжс поездки представителей МАТ по Испании, Португалии и Южной Америке, но они не состоялись [129]. Секретариат МАТ регулярно публиковал в пресс-бюллетсне информацию о предстоящем конгрессе. В рамках подготовки ко П конгрессу МАТ, проведение которого было намечено в Амстердаме на 20 сентября 1924 г., ряд членов бюро предложил добавить дополнитсльные пункты повестки дня: об отношснии к производственным советам и о создании синдикалистской молодежной организации. Секретариат МАТ призывал секции присылать свои предложения по повестке [130]. В мае 1924 г. были подтверждены место и время проведения конгресса МАТ, а также некоторые основные докладчики [131]. Роккер (о течениях в рабочем движении), Сухи (о производственных сове В июне Секретариат сообщил, что о намeрeнии послать делегатов уже сообщили организации Мексики, Бразилии, Швеции, Норвегии, Голландии и Германии. Однако летом по предложению двух членов Административного бюро МАТ Секретариат провел опрос секций по вопросу о возможности отложить проведение конгрссса. Большинство организаций высказалось за то, чтобы отлбжить его по меньшей мере до весны 1925 г. [132]. В октябре 1924 г. было объявлено, что конгресс пройдет в Амстердаме 15 марта 1925 г.; Секретариат просил секции прислать до о ситуации до конца 1924 г., с тем чтобы их успели перевести [133]. Он намеревался также представить собственный доклад. В начале 1925 г нидерландские анархо-синдикалисты предложили, чтобы предстоящий конгресс обсудил также отношение МАТ к плану Дауэса, разработанном американским государственным деятелем Чарльзом Дауэсом плане взыскания с Германии долгов по репарациям), к практическим действиям в рамках капиталистического общества и к использованию международного языка эсперанто. Голландцы хотели бы также, чтобы конгресс уполномочил Секретариат публиковать в журнале МАТ «Ди Интернационале» исторические статьи о синдикалистском движении в отдельных странах, рассмотрел вопрос о создании международных синдикалистских профсоюзов или отраслевых объединений и высказался за 45-часовую рабочую неделю [134]. Секретариат МАТ предложил также провести по окончании II конгресса МАТ международную конференцию синдикалистских рабочих-строителей и обратился с этой целью к федерациям строительных рабочих португальской ВКТ и Франции, попросив их организовать такую встречу вместе со строителями Германии и Голландии. Однако португальцы сочли план преждевременным и выступили за то, чтобы отложить его до лета 1925 г. [135]. Второй конгресс МАТ Второй конгресс МАТ заседал с 21 по 27 марта 1925 г. в Амстердаме. На нем были представлены с решающим голосом 16 делегатов от организаций 12 стран: ФОРА (Диас, Абад де Сантильян), бразильской Рабочей федерации Риу-Гранди-ду-Сул (Роккер), Свободного рабочего союза Германии (Ф. Катер), Революционного рабочего союза Дании (Альберт Йенсен), испанской НКТ (Карбо), итальянского УСИ (Борги), ВКТ Мексики (Абад де Сантильян), Нидерландского синдикалистского профобъединения (А. Руссо, Лансинк, А. Й.П. Хоозе, Г. Бланкен, А. ван ден Берг, О. Деккер, Х. Хаве, О. Вонк, К. Вольфф), ВКТ Португалии (М. Силва ду Кампуш), ФОРУ Уругвая (Хулио Диас), шведской САК (Йенсен). В качестве гостей присутствовали представители Анархистско-синдикалистской молодежи Германии (Э. Бетцер, Роккер), Всеобщего рабочего союза — Единой организации (Франц Пфeмферт) и Интернационального информационного бюро («ИНО») (Эрнст Либетрау) [136]. Конгресс открыли председатель голландского НСП Руссо и секретарь МАТ Сухи. Выступая с приветственной речью, Роккер подвел итог первого периода существования международной анархосиндикалистской организации: «Нам следовало защитить наследие старого Интернационала в противовес влиянию реформистских устремлений справа и в то же самое время — в противовес влиянию коммунистической партийной диктатуры. Если мы сегодня можем сказать, что революционные синдикалисты всех стран, за единственным исключением Франции, объединены в МАТ, то это успех, правильно оценить который мы сможем, возможно, лишь впоследствии. Поэтому МАТ может по праву претендовать на то, что она спасла движение революционного синдикализма в момент угрожавшего ему тяжелейшего С приветствием выступил также представитель Международного антимилитаристского бюро [137]. Йeтсен, заявивший о глубинной связи с МАТ. «Мы все стоим на почве Первого Интернационала», — подчеркнул он [138]. Были зачитаны приветственные послания и телеграммы от ряда организаций МАТ (НСФ Норвегии, Биржи труда Амстердама, федераций металлистов и кожевенников Португалии, союза профсоюзов Порту и Лиссабона), от молодых синдикалистов Португалии и Берлина, а также от Зарубежной делегации союза левых социалистов-революционеров и максималистов (И. Штейнберг), Союза антиавторитарных социалистов Австрии, Всемирной лиги безгосударственных эсперантистов и берлинской группы анархо-синдикалистских эсперантистов, Объединенного комитета защиты заключенных революционеров в Советской России (Беркман), конференции российских, болгарских, польских и еврейских анархистов в Париже. По предложению испанского делегата Карбо конгресс направил приветствие политическим заключенным во всех странах и телеграмму поддержки российским анархистам А. Барону и Рубинчику, находившимся в заключении в СССР [139]. Важнейшими вопросами на повестке дня были: отчет Секретариата (докладчик Сухи) и отчеты о положении в отдельных странах, отношение МАТ к различным течениям в рабочем движении (Роккер), к практической повседневной борьбе (Лансинк из Голландии и Х. диас из Аргентины), к производственным советам (Сухи), к плану Дауэса (Лансинк, Роккср), к международному вспомогательному языку (Руссо), борьба против международной реакЦИИ (Борги), международная солидарность (Шапиро), создание отраслевых федераций (Руссо), молодежное синдикалистское движение (Силва ди Кампуш), издания МАТ (Сухи), внесснис изменений в статуты, избрание нового Секретариата и определение мсста и времени проведения следующего конгрссса [140]. При обсуждении доклада Секретариата немедленно вспыхнула полемика, которая выявила сохранение существенных разногласий. Сама сго деятельность не вызвала особых споров; делегаты единогласно одобрили работу Секретариата и финансовый отчет. Возражение латиноамериканских делегатов вызвало в первую очередь подтвержденное в докладе Сухи стремление Секретариата привлечь в МАТ североамериканские ИРМ, то есть, по существу, расширить категорию тех, кто относился к международному ревоЛЮЦИОННОМУ синдикалистскому движению. Абад де Сантильян от имени мексиканской ВКТ и Х. Диас от имени ФОРА заявили, что о вступлении ИРМ в МАТ не может быть и речи, что их принципы несовместимы, а ИРМ ведут кампанию против анархо-синдикалистского Интернационала. Они обвинили ИРМ в попытках проникнуть в Аргентину и другие латинские страны, а вошедшее в МАТ чилийское отделение — в стремлении не допустить возникновения в Чили организации «фористского» толка. Сантильян критиковал также политику Секретариата во Франции, сочтя, что если бы она была иной, то положение в синдикалистском движснии этой страны теперь было бы иным. Европейские анархо-синдикалисты, напротив, взяли ИРМ под защиту: Борги (УСИ) подчеркнул, что итальянские и русские члены ИРМ в Северной Америке поддерживают МАТ и могут способствовать сближению, делегаты НКТ и ВКТ Португалии Карбо и Кампуш подчеркнули, что не следует отталкивать ИРМ и исключать из организации несогласных, наоборот, надо «собрать все силы». Они заявили, что в НКТ и ВК Т исключаются вожди компартии, но имеются рядовые рабочие-коммунисты, несмотря на несогласие с их тактикой и взглядами. Если их изгнать, «от этого пострадала бы пропаганда». Отвечая на поставленные вопросы, Сухи предложил изменить тактику в отношении ИРМ и призвать их итальянскую, русскую и шведскую секции вступить в МАТ [141]. Проблеме взаимоотношений между анархо-синдикалистами и другими течениями в рабочем движении был посвящен доклад секретаря МАТ Роккера. Остановившись на истории движения, профсоюзов и Первого Интернационала, на возникновении различных социалистических течений, он заявил затем: «...Наша позиция по отношению к современным рабочим партиям ясна. Уже наши пионеры эпохи Первого Интернационала предсказывали сторонникам парламентского действия, что их тактика неминуемо должна привести к полному отказу от всех социал истических принципов и к обуржуазиванию всего движения... Ревизионизм победил по всей линии, и социалистические рабочие партии всех стран сегодня настолько сильно срослись со структурами национальных буржуазных государств, что могут рассматриваться лишь как eго составные части и больше вообще нe могут быть пригодны для стремления к интернациональному освобождению работников от цепей наемного рабства и классового государства... Совершенно ясно и само собой разумеется, что МАТ нс может заключать пакты с этими течениями», поскольку «вся VLX принципиальная и тактическая позиция диаметрально противоположна нашей». Столь же невозможно, по словам Роккера, и соглашение с компартиями, которые довели «все ошибки... централизованной партийной системы до крайности», «насквозь авторитарны», служат «всего лишь органами внешней политики российского комиссародержавия» и — как и социал-демократы — не могут послужить делу освобождения трудящихся. Он охарактеризовал позиции анархо-синдикалистов, с одной стороны, и социал-демократов и коммунистов, с другой, как несовместимые: «Здесь — социализм, там — государственный капитализм. Здесь — организация снизу вверх на основс федерализма и свободного соглашения, там — диктаторская опека над массами со стороны определенной олигархии вождей на основе централизма. Здесь — свобода, там — авторитет. И из этого различия в принципах проистекает различие в методах, поскольку они теснейшим образом взаимосвязаны». То же самое, по мнению Роккера, относится и к соответствующим Интернационалам — Амстердамскому и Московскому. Он сослался на решение ФАУД, запретившего вступление членов любой политической партии, хотя и оговорился, что не намерен навязывать это МАТ в целом. Роккер назвал «оппортунистическим» стремление достичь организационного единства с другими течениями в рабочем движении. Он подверг критике французских синдикалистов, которые хотят таким способом спасти революционный синно в действительности «невольно губят» его. «...Совершенно ясно, — заявил он, — что МАТ должна при любых обстоятельствах сохранять свою самостоятельность по отношению ко всем остальным направлениям в рабочем движении...» В то жс самос время и при условии сохранения организационной самостоятельности, Роккер допускал возможность сотрудничества с другими организациями и течениями. Прежде всего речь шла об анархистских группах, признававших необходимость профсоюзной работы и разделявших цели МАТ. «Было бы идиотизмом пытаться поставить любую группу на одну ступень с политической партией», — заметил он, обозначая тем самым еще один важный пункт отличия от довоенного революционного синдикализма. В Испании и Южной Америке «анархизм... наполнил профсоюзы своим духом, придал им цель и направление», а «профсоюзное движение уберегло анархистов от потери тесного контакта с рабочим движением и его повседневной борьбой». Роккер выступил также за сотрудничество с антимилитаристскими организациями и идейно близкими культурными группами. Кромс того, он считал возможным в определенных случаях и совместные действия с другими течениями в рабочем движении. «Подобные случаи сами собой определяются внезапными событиями политического или социального характера», когда рабочие «совместно выступают против реакции». В качестве примера Роккср назвал «Капповский путч» — попытку реакционного монархического переворота в Германии в 1920 г., против которого выступили все рабочие течения [142]. Роккер предложил резолюцию по теме своего доклада. Одновременно Шапиро предложил окончательную резолюцию об отрицательном отношении МАТ к Амстердамскому и Московскому Интернационалам [143]. Оба проекта обсуждались совместно. Здесь снова обнаружились расхождения между европейскими и латиноамериканскими делегациями, которые сочли высказанные мнения «слишком европейскими» [144]. В принципе все выступавшие (голландец Руссо, аргентинец диас, итальянец Борги, немец Катер, португалец Силва ду Кампуш, наблюдатель от немецкого левокоммунистического Всеобщего рабочего союза — Единой организации Пфемферт) высказались за то, чтобы в резолюции было зафиксировано жесткое осуждение Амстердамского и Московского Интернационалов и невозможность какого-либо единства с ними [145]. Возражения латиноамериканских синдикалистов вызывали прежде всего положение о возможности сотрудничества с другими течениями в рабочем движении, а также вопрос об ИРМ. диас (ФОРА) призвал принять резолюцию с последовательным отклонением обоих Интернационалов. Он повторил традиционную позицию аргентинского рабочего анархизма: объединение пролетариата возможно не на экономической, а на идейной основе; необходимо противодействовать влиянию политических партий и формуле «Вся власть профсоюзам». Идеал коммумистического анархизма должен оказывать влияние и на повседневную работу синдикалистов, заявил он. диас обвинил ИРМ в стремлении «к власти в рабочем движении», нереволюционности и борьбе против анархистов [146]. Абад де Сантильян предложил положить в основу немецкий текст проекта, в котором шла речь о «Совместных действиях», а не о «согласии» с другими течениями [147]. Напротив, большинство европейских делегатов высказали 60лее сдержанную позицию. Так, Борги (УСИ) заявил, что синдикалистские организации «должны держаться вместе и иметь свободу рук в отношении других организаций». Фашистская диктатура в Италии, по его словам, делала необходимыми совместн ые действия различных течений рабочего движения. Борги призвал «не бояться анархистов», поскольку они «не собираются захватывать профсоюзы», однако и не ограничиваться одними анархистами. «В ФОРА в большинстве анархисты; очень хорошо, — отметил он. Но не всюду это так», и исключение неанархистов привело бы к краху движения. В этой связи он выступил за развитие отношений с ИРМ, которых нельзя ставить на одну доску с Амстердамом и Москвой [148]. Представитель немецких анархо-синдикалистов Катер защищал оспариваемый южноамериканцами пункт о возможности совместных действий с другими направлениями рабочего движения, «если эти акции нс противоречат нашим устремлениям и Делегат португальской ВКТ Силва ду Кампуш подчеркнул в то же самое время стремление к хорошим отношениям с ИРМ [150]. Сухи предложил, чтобы конгресс принял специальную резолюцию по вопросу об ИРМ, потребовав от них прекращения нападок на МАТ под угрозой, что в противном случае те СЖЦИИ и сторонниКи МАТ, которые поддерживают с ними связи, порвут их [151] В ходе обсуждения в поддержку проекта Роккера высказались делегаты из Аргентины, Италии, Германии, за проскт Шапиро — дслсгат Португалии. В конечном счете все проекты и предложения были переданы в редакционную комиссию [152]. Она представила делегатам переработанный текст резолюции Роккера, и делегаты единодушно утвердили документ [153]. В нем подчеркивалось, что «лишь антиавторитарные рабочие организации представляют собой естественные и подлинные формы организации», могущие осуществить изменение жизни на основе либертарного коммунизма, в то время как политические партии, «какое бы имя они ни носили», не способны на это. Партии стремятся к завоеванию политической власти, однако одной из главных целей рабочего движения должно стать «исключение любого организма централизованной власти из жизни общества». Рабочее движение, указывалось в резолюции, должно быть независимым, любая опека над профсоюзами лишь уведет рабочий класс от его действительных целей и задач. Поэтому «любая коалиция между профсоюзами и партийно-политическими организациями является вредной». В то же время в резолюции проводилось различие между партиями, стремящимися к власти, и «идсйными группами, которые действуют ради социального преобразования помимо любого государственного и авторитарного принципа». Долг революционных синдикалистов состоит в том, чтобы энергичнее пропагандировать синдикализм, не участвовать ни в каких «комедиях единства», идущих лишь на пользу партиям и «превратить МАТ в место сбора всех революционных антигосударственных профсоюзов мира» [154]. С докладами о борьбе за повседневные требования выступили представитель голландского НСП Лансинк и делегат ФОРА диас. Лансинк подчеркнул, что революционные синдикалисты стремятся не только к революции, но и к немедленному улучшению условий жизни и труда работников, однако хотят добиться этого «не с помощью законов, а путем действия рабочих снизу», революционными методами. «При любой борьбе за конечную цель нельзя забывать о практической повседневной борьбе». Кроме того, он говорил о необходимости уже теперь приступить к созданию потребительских и производственных кооперативов, бороться с реакцией, фашистскими и военными диктатурами. Здесь опять встал вопрос о сотрудничестве с другими силами. Лансинк заметил, что такая борьба «должна вестись на основе как можно более широкой платформы» и что нельзя исиючать из синдикалистских организаций членов политических партий [155]. Диас, конечно, не разделял последних замечаний, но повторил идею ФОРА о том, что как чистый идеализм, так и просто массовое движение недостаточны, поэтому нужно «соединить то и другое, быть массовым движением с ясными идеалами». Однако в принципе он был согласен с Лансинком в вопросе борьбы за частичные требования и подчеркнул в особенности требование сокращения рабочего времени. Дальнейшая дискуссия, в которой приняли участие Роккер, Пфемферт, Сухи, Борги и Абад де Сантильян, выявила принципиальнос совпадение позиций и еДИНОДУШИе: с одной стороны, НСоОодимо сочетать борьбу за социальную революцию с борьбой за текущее улучшение положения трудящихся, с другой, вести се следовало не на уровнс законов, парламентов, национальных и международных учреждений, но исключительно методами прямого действия. Предложенная резолюция была принята единогласно [156]. «...Практичсская борьба за достижение лучших условий жизни рабочих внутри капиталистического общества, — подчеркивалось в документе, — имеет выдающееся значение для развития революционной инициативы, а также для подъема уровня во всех областях материальной и духовной жизни». Констатировав, что «научное усовершенствованис» производства в интересах увеличения прибылей ведет к растрате жизненной энергии, перенапряжению физических сил работника, перепроизводству и росту безработицы, анархо-синдикалисты потребовали, чтобы внедрение новой техники сопровождалось сокращением рабочего времени. «...МАТ всеми силами, Ню(ОДЯЩИмися в се распоряжении, поддержит любое дсйствис и любую борьбу, которые имеют целью практическое улучшение жизни рабочего масса». Конгресс призвал к борьбе за 6-часовой рабочий день [157]. Одним из важнейших вопросов, который обсуждался на конгрессе, была тема борьбы с международной реакцией. ДОЮидчИкОМ по ней был Борги, делегат от анархо-синдикалистов Италии страны, в которой уже несколько лет царила фашистская диктатура Муссолини. Выступление Борги было, по существу, одной из первых попыток анархо-синдикалистского анализа фашизма как общественно-политического явления, причем докладчик опирался, разумеется, прежде всего на итальянский опыт. Прежде всего он предложил разделять «реакцию в старом стиле» Бисмарка и Криспи, с одной стороны, и новую реакцию, к которой он отнес большсвизм и фашизм, причем изменение характера реакции Борги связывал с усилением пролетарской борьбы. Отличие между этими различными видами реакции, с точки зрения итальянского синдикалиста, состояло в том, что «реакция в старом стиле» имела «определенную форму», соблюдала «известные ограничения», действовала в рамках «определенной ответственности» и следовала определенному политическому представлению о государстве «воюющем государстве», «клерикальном государстве», «абсолютной монархии», «военном правлении», «государстве в состоянии осадного положения» и т.д. Фашизм, по мнению Борги, представлял собой совершенно инос явление. «Он не знает ни ограничений, ни ответственности, для него не сущсствуст ни закона, ни определенного представления о праве. Фашизм — это не реакция Бисмарка, клерикализма или монархии, он не воплощает в себе ни Вандею, ни национализм, в его основе вообще не лежат какие-либо органические или исторические идеи, которые прежде вели к иным формам реакции. Фашизм — это соединение самого худшего из всех этих идей и всех реакционных следствий и злоупотреблений, которые из них вытекают. Это чудовищная смесь демагогии и так называемой «революции»». Таким образом, Борги отмечал политическую новизну фашистского феномена, а также его идейную всеядность: «...Фашизм является винегретом из всех возможных идей, своего рода политическим футуризмом, который никогда не сможет обрести равновесие и стабильность... Фашизм является монархическим и республиканским, атеистическим и догматическим, ватикански,м, индивидуалистическим и авторитарным, демократическим и аристократическим, парламентским и абсолютистским, профсоюзным и про-предпринимательским. Он на 24 часа заимствует из любой идеи то, что ему нужно, чтобы бороться с враждебной идеей, обмануть или успокоить ту или иную партию, которую обстоятельства сделали его врагом». Как видим, Борги правильно подмечал политическую и идейную всеядность фашизма, однако недооценивал его способность выработать собственную идейную доктрину. В то же время вывод о гетерогенности фашизма и его готовности быстро сменить лозунги подводил итальянского синдикалиста к более глубокому и совершенно правильному выводу о том, что же действительно лежит в основе фашизма и новых типов реакции вообще: это доведенный до крайности этатизм. «Как и большевизм — а фашизм есть лишь большевизм, поставленный с ног на голову, — он хотел превратить государство в силу, которая диктует экономике свои законы и должна с помощью декретов определять ход экономического процесса, как с помощью болес интенсивной эксплуатации трудящихся в пользу богачей ...так и путем принуждения капиталистов и банков служить не просто государству, но государству, монополизированному фашистской партией...» Поэтому, заключал Борги, буржуазия может быть заинтересована в фашизме в борьбе с массами, но не всегда и не во всем. Отсюда появился под флагом восстановления демократии и «ряд антифашистских течений, которые несут в себе опасность для пролетариата». В связи с этим анархо-синдикалистам предстояло дать ответ на ряд тактических вопросов: «Во-первых: можем ли мы заключить блок с демократией против фашизма? Во-вторых: можем ли мы заключить блок с демократией и против другой формы реакции, которая находит свое выражение в большевизме?» На оба эти вопроса Борги давал отрицательный ответ. Он подчеркивал ответственность «буржуазной демократии» за победу фашизма и ее своекорыстность. «На обоих этапах своего существования фашизм получал поддержку государства. На первой фазе [до прихода к власти] демократическое государство покрывало фашизм и прокладывало ему дорогу, снабжая его приверженцев необходимым им оружием». Именно «буржуазия, демократия», по словам итальянского синдикалиста, «открыли дорогу фашизму». После того как они совместно одержали победу над пролетариатом, в лагере победителей началась борьба, но не следует обманываться: это «драка за добычу», и именно она заставила «буржуазную демократию» перейти в оппозицию. Борги подчеркнул: речь не идет о том, что не нужно отстаивать традиционные политические права и свободы, добытые в ходе предшествовавших революций, отказ от этого был бы «самоубийством». Но это не значило, по его словам, что следует «наложить мораторий» на анархо-синдикалистские идеи. Он призвал отстаивать свободы, но «не покидая области наших идей и методов». Делегат УСИ предсказывал, что буржуазия будет бороться с фашизмом «гомеопатическими методами», опасаясь вооруженного восстания трудящихся. Он предложил «не делать ни единого шага, который смог бы нас компрометировать», и подытожил: «Итак, никакого совместного действия между революционным пролетариатом и демократией! Даже если иногда может возникнуть ситуация, что в определенные моменты наши силы перекрещиваются с силами демократии в борьбе с фашизмом, как это было, к примеру, в Германии во время капповского путча, то ни о каком совместном действии в борьбе против большевизма не может быть и речи. Это борьба, которую мы должны вести в одиночку и которая должна при всех обстоятельствах в то же самое время направляться против демократической буржуазии, обладающей государственной властью, ибо мы видели, что демократия отнюдь не против диктатуры, но и в серьезном случае поддержит диктатуру, чтобы остановить революционное наступление рабочих [158]. Продолжая обсуждение темы, делегат Н КТ Карбо сообщил о попытках своей организации наладить сотрудничество с каталонскими националистами, чтобы получить от них оружие для свсржения диктатуры Примо де Риверы. «Тем не менее, — утверждал он, — НКТ, несмотря ни на что, остается верна своим принципам, даже если временно действует вместе с политическими партиями», поскольку «стоит на той позиции, что социальная революция должна быть совершена самими рабочими, без всяких политических партий» [159]. Проект резолюции о борьбе против реакции, представленный редакционной комиссией, был единогласно принят делегатами [160]. В резолюции подчеркивалось стремление защищать свободы печати, слова и коалиции либо добиваться их восстановления, поскольку они «необходимы для борьбы рабочих», служат «бесценным наследисм» и «итогом прежних революций». Однако эту защиту никогда нельзя доверять правительствам, нельзя идти на компромисс с партиями и организациями, стремящимися к власти, дажс если пути с ними «перекрещиваются в борьбе против военной или буржуазной диктатуры». В борьбе против большевистской диктатуры невозможно никакое совместное действие «с какими-либо государственными элементами или организациями». При этом пролетариату не следует питать иллюзии в отношении буржуазной демократии, всегда готовой пойти на диктатуру, нсльзя превращаться «в орудие демократии», «пленника политических последствий этого компромисса». Резолюция призвала трудящихся в странах, где существуют диктаторские режимы, продолжать классовую борьбу, объединяться на рабочих местах. Такая экономическая борьба, по мнению анархо-синдикалистов, являлась «подлинной борьбой против диктатуры» [161]. Шапиро выступил с докладом о международной солидарности, посвятив его проблеме организационного укрепления и повышения дееспособности МАТ. Рост реакции и репрессий во многих странах делает необходимым оказание международной помощи в рамках МАТ, заявил докладчик. «Международная солидарность должна стать высшим долгом». Однако «у многих революционносиндикалистских организаций эта взаимопомощь и солидарность основаны только на чувствах», они «импульсивны» и осуществляются лишь «от случая к случаю». Шапиро призвал к осуществлению иной формы солидарности, которая позволяла бы действовать 60лее оперативно, ссрьсзно и основательно, немедленно откликаться на любой сигнал о помощи. Он назвал ес «упреждающей, систематической солидарностью». Кроме того, Шапиро говорил о необходимости расширить пропаганду идей революционного синдикализма. «К сожалению, за время существования МАТ эту пропаганду удавалось вести лишь в весьма ограниченном масштабе, признал он. — Как устная, так и письменная пропаганда МАТ имеет крупные изъяны. Уплачиваемые до сих пор взносы слишком незначительны и поступают нерегулярно. Многие организации нс платят регулярные взносы». Шапиро предложил урегулировать этот вопрос и создать фонд МАТ для оказания систематической помощи и пропаганды [162]. Предложения Шапиро были критически встречены латиноамеРИКаНСКИМИ делегатами. ФОРА и ес сторонники, как обычно, выступили против того, что они сочли попытками централизации и формализации движения. Абад дс Сантильян назвал проект докладчика «неосуществимой утопией»; он заявил, что деньги не могут остановить международную реакцию, поскольку на ее стороне все равно стоят куда большие суммы, а что касается пропаганды, то она должна вестись не столько в международных масштабах, сколько прежде всего соответствующими организациями на уровне отдсльных стран. «Сила международной пропаганды и действия заключсна не в Секретариате и не в Административном комитете, а в организованных рабочих и организациях отдельных стран... Если мы собираем в наших кассах большие суммы, мы подвергаем их ИМИнистраторов опасности коррупции... Аргентина не может согласиться с твердо фиксированными взносами, как это требуется в предложениях, по крайней мере, сейчас. Функции бюро должны быть ограничены, тогда не потребуется и столь большой и дорогостоящий аппарат. Можно вести пропаганду, не имея больших денег», — заявил Диас, сославшись на опыт ФОРА [163]. Европейские синдикалисты в целом поддержали предложения Шапиро, касающиеся систематических и регулярных взносов в МАТ и необходимости тратить больше средств на нужды помощи и пропаганды. Катер (ФАУД) напомнил о том, что решение об оказании солидарной помощи через посредство Секретариата было принято еще на конгрессе. Он подверг критике секции, которые за время между конгрессами не уплачивали достаточные взносы в МАТ. Свои обязательства выполнили только Швеция, Норвегия и Германия: последняя, несмотря на тяжелые условия и инфляцию, сумела внести 2517 марок, в то время как ФОРА — только 400 песо. «В международной организации все должны иметь не только равные права, но и равные обязанности, — подчеркнул он. — Секретариат должен имсть возможность выполнять свою работу». В том же духе высказались Лансинк (голландское НСП), Карбо (НКТ), Иенсен (от имени скандинавских синдикалистов), Сухи и Силва ди Кампуш (португальская ВКТ); последний предложил, правда, чтобы фонд находился не в руках Секретариата, а в распоряжении всех секции [164]. Парируя критику со стороны европейцев, Абад де Сантильян вновь оттенил существующие расхождения: «К южноамериканцам относятся как к неким мечтателям, романтикам. В качестве образцового примера выдвигается шведская секция МАТ». Он утверждал, напротив, что ФОРА оказывает самую крупную поддержку зарубежным товарищам, особенно в Испании и Италии, но делает это напрямую, а не через Секретариат. Кроме того, она тратит крупные суммы в помощь собственным жертвам репрессий и на пропаганду МАТ [165]. Секретарю МАТ Роккеру, как нередко бывало, пришлось взять на себя роль «посредника между привыкшими к регулярным взносам североевропейцами и импульсивно действующими романцами». Он объяснил, что деньги необходимы для оказания помощи, поездок делегаций на конгрессы секций, издания брошюр и т.д. При этом Роккер заверил, что полностью признает работу арген • ' !СКИХ товарищей, и посоветовал «не быть столь страстными, ведь мы должны вместе делать одно дело». В свою очередь, Шапиро подчеркнул, что никогда нe утверждал, будто «деньги могут нас спасти», однако отметил, в первую очередь, важность оперативного оказания помощи, что могло потребовать немедленных наличных средств [166]. В концe концов предложение Шапиро было в принципе приняло шестью голосами секций из Германии, Голландии, Швеции, Норвегии, Испании, Португалии. Против голосовали делегаты Аргентины, Мексики и Уругвая. Воздержались представители Италии, Бразилии и Дании, причем Борги объяснил, что УСИ принципиально поддерживает предложение, но не может его соблюдать, поскольку находится на нелегальном положении. Конгресс единодушно утвердил предложенную редакционной комиссией резолюцию о международной деятельности МАТ [167]. Предусматривалось создание в каждой стране «комиссии по международным действиям» во главе с одним из членов бюро МАТ или тем, кто его заменяет. Такие комиссии должны были организовывать работу по практическому оказанию помощи «революционному пролетариату различных стран», стремясь в случае надобности к сотрудничеству с профсоюзами или другими революционными организациями. Заинтересованные в получении помощи секции должны были обращаться в Секретариат, который рассылал всем секциям эти просьбы, материалы и поступившие предложения. В экстренных случаях комиссии могли приступать к действиям самостоятельно, не дожидаясь рассылки информации через Секретариат. Комиссии были обязаны представлять секциям ежемесячный отчет, копия которого направлялась в Секретариат МАТ [168]. Делегаты единогласно приняли проект финансовой комиссии о финансировании Интернационала, что отменяло прежние нормы, которые были зафиксированы в статутах. Средства собирались «с тем, чтобы МАТ могла расширять и углублять свою международную деятельность, поставить на солидную основу свою письменную пропаганду, с тем чтобы ее периодические издания могли публиковаться регулярно, чтобы МАТ могла принимать участие во всех проявлениях революционного синдикализма всех стран и была в состоянии усилить и углубить распространение идей революционного синдикализма в тех странах, где наши идеи и тактика лишь слабо представлены, наконец, для того, чтобы МАТ была в состоянии всегда в равной мере и непосредственно реагировать на просьбы о солидарности». Был устаноњяен единый международный взнос: каждый член одной из секций МАТ ежегодно уплачивал в пользу Интернационала сумму, эквивалентную 10 американским центам. Взнос этот собирался местными организациями, в членские билеты воеивалась специальная марка. Секции обязывались перечислять собранные средства в Секретариат каждые 1—3 месяца. Треть из них направлялась в Фонд международной солидарности, а две трети должны были тратиться на пропагандистские нужды. В случае просьбы той или иной секции о предоставлении ей помощи на пропаганду МАТ, средства выделялись из ее собственных взносов. Средства из Фонда солидарности могли быть выданы только «ответственным орган изациям» [169]. При этом представители ВКТ Португалии и Мексики оговорили, что тяжелый экономический кризис не позволяет им в полном объеме выполнить эти обязательства, однако они сделают все, чтобы поддержать МАТ [170]. На конгресс была вынесена проблема международной координации борьбы рабочих отдельных отраслей производства. Лансинк (голландское НСП) представил проект создания международных комиссий или комитетов отраслевых федераций с тем, чтобы координировать и поддерживать забастовочное движение в различных странах, организовывать международные стачки и не давать предпринимателям переносить производство из страны, охваченной стачкой, использовать штрейкбрехеров и т.д. Он предложил образовать комиссию для разработки соответствующего решения [171]. Секретари МАТ Шапиро и Сухи приветствовали предложение Руссо; Сухи подчеркнул роль таких международных федераций в борьбе за введение единого уровня зарплаты по всему миру — первоначально в горном деле, а затем и в других отраслях — морском деле, сельском хозяйстве, строительстве и т.д. Однако Катер (ФАУД) напомнил, что отраслевые федерации существуют далеко не во всех отраслях и секциях, а потому конгресс не может принять окончательного решения по этому вопросу, но в состоянии лишь наметить путь развития, утвсрдив принципиальное решение. Сначала должны образоваться такие федерации, а затем уж могут возникнуть международные комиссии. В том же духе высказались Абад де Сантильян, Роккер и Шапиро [172]. Проект резолюции, представленный редакционной комиссией, был принят единогласно. Делегаты подчеркнули «необходимость более тесных связей между отдельными отраслевыми федерациями или профессиональными организациями различных стран» и постановили образовать первоначально три международных секретариата: строительных рабочих (в Португалии), металлистов (в Германии) и моряков (в Голландии). Секретариат Интернационала должен был иметь в виду создание и других подобных секретариатов [173]. Лансинк ПРСДЛОЖИЛ на рассмотрение делегатов также проект резолюции против «плана Дауэса». Этот план выплаты Германией 21 * репараций в связи с Первой мировой войной был выдвинут комиссией американского банкира Чарльза Дауэса в 1924 г. Он предусматривал, что Германия начнет уплату с 1924—1925 годов, выплатив в первый год млрд золотых марок и постепенно довсдя эту сумму до 2,5 млрд. ежегодно, начиная с пятого года. В обмен сй предоставлялся кредит на уплату первого взноса в размере 800 млн золотых марок. для обеспечения уплаты в Германии должны были быть, в частности, повышены налоги и таможенные сборы, кредиторы допускались к руководству германским Рейхсбанком и железными дорогами. План был принят как державами-победитсльницами, так и немецким правительством и вступил в действие сентября 1924 г. Анархо-синдикалисты рассматривали «соглашение Дауэса» как «результат Версальского договора» между капиталистическими державами и потому отвергали его. Оно преследует цель «подавлять немецких рабочих, систематически эксплуатировать их», поскольку именно на трудящихся ляжет в первую очередь ценовое и налоговое бремя, — подчеркнул Лансинк. Кроме того, соглашение будет способствовать росту национализма в Германии, в том числе среди трудящихся. Лансинк призвал принять специальную резолюцию об отношении МАТ к «плану Дауэса» и довести свое мнснис до рабочих. Проект Лансинка не встретил серьезных возражений. Общес мнение выразил Роккер, который заявил: «Мы являемся противниками соглашения Дауэса, как являемся и противниками Версальского договора. Оба они являются результатами хищнической империалистической политики международного капитализма, и по этой причине мы боремся с ними не на жизнь, а на смерть». Одновременно он подчеркнул отличие анархо-синдикалистской позиции против послевоенной системы международных отношений от той, которой придерживаются немецкие националисты: те несут свою долю вины за войну и потому «не имеют права протестовать». Роккер предложил специально упомянуть в резолюции об ответственности немецкого национализма, социал-демократии и верных ей профсоюзов в связи с войной и Рурским кризисом 1923 г. К этому присоединился наблюдатель от немецкого Всеобщего рабочего союза — Единой организации Пфемферт, который подчеркнул, что, «если в резолюции МАТ против рекомендаций Дауэса не будет выражено осуждение... социал-демократической партии, это окажет в Германии патриотическое воздействие», то есть будет способствовать росту национализма. Иенсен (САК) заметил в этой связи, что опасно порождать «чувства коллективного мученичества среди рабочих той ШлИ иной страны»: им надо напомнить об их ответственности, об их долге вести борьбу с национализмом и капитализмом. Сухи призвал учитывать мнение революционных синдикалистов Франции, отсутствующих на конгрессе [174]. Разработанный проект резолюции был представлен конгрессу и одобрен им. Она отвергала соглашение как «результат позорного Версальского договора», несущего на себе «клеймо империалистической политики», не гарантирующего сохранение мира и таящего в себе зерна новых конфликтов. В резолюции указывалось, что «международный империализм» подавляет рабочий класс Германии и «в то же самое время угрожает экономическому положению пролетариата других стран». Осудив тактику рабочих партий и «их профсоюзных придатков», которые одобрили соглашение Дауэса и тем самым дали возможным имущим классам решить свои проблемы за счет трудящихся, МАТ призвала пролетариат отвергнуть «любое национальное взаимодействие между носителями капитализма и рабочими», а секции Интернационала — развернуть во всем мире пропаганду с разоблачением соглашения Дауэса и планов империалистов [175]. Было высказано также пожелание, чтобы Секретариат издал брошюру и статью о «соглашении Дауэса». Аналогичное принятой резолюции предложение Карбо было приобщено к протоколам [176]. Делегаты конгресса обсудили внесение изменений в статуты МАТ. Большинство из предложенных изменений носили стилистический характер и были приняты. Острую дискуссию вызвал Шапиро, представивший проект дополнения ко второму параграфу «Декларации принципов революционного синдикализма». В нем подтверждалась опасность «соединения с политическими партиями и движениями, которые либо стремятся к завоеванию политической власти и видят в организованном рабочем классе всего лишь инструмент, используемый в интересах партии, либо заявляют, что они против завоевания государственной власти, но еще не окончательно порвали с государственнической идеологией, пусть даже носящей переходный характер». Одновременно в проекте Шапиро указывалось, что не следует опасаться тех организаций и движений, которые, хотя и не признают безоговорочно классовую борьбу и роль экономических организаций трудящихся, но выступают за уничтожение системы предпринимательства и государства, против вмешательства извне в рабочее движение. «С такими силами, оргаНИЗаЦИЯМИ и движениями революционные синдикалисты должны найти основу для соглашения и сосуществования» с тем, чтобы «пропаганда идей либертарного коммунизма и антигосударственного революционного синдикализма могла взаимно дополнять друг друга». По существу, речь шла о возможности сотрудничества с несиндикалистскими анархистами, и это вызвало резкие возражения ряда делегатов. Представители голландского НСП Руссо и Лансинк категорически отвергли перспективу совместных действий с «индивидуалистическими анархистами», которые не признают организацию и стачки. Катер (ФАУД) также предостерег от «путаницы», но являются апостолами голода». Борги (УСИ) и Роккер призвали к более дифференцированному подходу и указали на необходимость взять из проекта его правильные моменты. Сухи предложил вообще снять вопрос с обсуждения, поскольку, по его мнению, он в достаточной мере был отражен в других частях декларации. Защищая свою точку зрения, Шапиро повторил призыв к сотрудничеству с анархистами, тем более что они участвовали в создании МАТ и в данном конгрессе. «Взаимный спор между анархистами и синдикалистами опасен для обеих сторон», — заявил он, пояснив, что имеет в виду не анархо-индивидуалистов, но лишь сторонников либертарного коммунизма. Наконец, аргентинец Диас заметил, что к Латинской Америке эта проблема не имеет никакого отношения, поскольку там все анархисты работают в рабочих союзах. При голосовании предложение Шапиро поддержали делегации Италии, Португалии, Испании и Швеции; представители Германии и Голландии голосовали против; секции из Аргентины, Бразилии, Мексики, Норвегии, Уругвая и Дании воздержались. В результате проект был направлен на изучение воздержавшимся секциям [177]. К неменьшим спорам привело и предложение изъять из текста статутов упоминание о том, что членом Интернационального бюро (то есть представителями секций в МАТ) не может быть человек, выполняющий одновременно политические функции. В поддержку снятия этого положения выступили Борги и Иенсен, заявившие, что анархисты иногда также называют себя «партией» и данное определение может быть направлено и против них (Иенсен сам являлся членом шведской анархистской организации, именовавшейся МЛИОСОЦИШIИСТИЧеСКОЙ партией). За изъятие из статутов этого запрета высказались также португалец Силва ди Кампуш, напомнивший, что в его ВКТ имсются также члены компартии, Сухи, ссылавшийся на то, что на практике члена партии, стремяЩеЙСЯ к завоеванию власти, никогда не выбирают в комитеты. Шапиро предложил сделать оговорку, что речь идет лишь о партиях, пытающихся завладеть политической мастью, а не о таких, к примеру, как российские левые эсеры и максималисты. Карбо (НКТ) был за то, чтобы отложить обсуждение вопроса до следующего конгресса. За сохранение запрета решительно выступили голландцы у которых имелся опыт проникновения коммунистов на руководящие посты в синдикалистской организации. Что касается латиноамериканцев, то они выступали против любого партийного влияния в синдикатах, а не только за запрет членам партий быть в составе Интернационального бюро. В результате подавляющее большинство делегаций голосовало за исключение пункта из статутов [178]. Катер (ФАУД) предложил установить практику, в соответствии с которой требовалось запросить секцию, уже существующую в данной стране, при решении относительно приема в Интернационал другой организации из той же страны. Абадде Сантильян заявил, что в этом случае вторая организация должна прийти к соглашению с уже существующей и с МАТ. Представитель голландского НСП Лансинк внес предложение о том, чтобы в каждой стране в МАТ состояла только одна секция. Поскольку такие споры существовали или могли возникнуть в различных странах, Шапиро выступил за создание комиссии, которой предстояло бы заняться этим вопросом [179]. Важное место делегаты уделили проблемам, связанным с работой МАТ в аналитической области, в деле организации международной солидарности, работой с молодежью, антимилитаристской борьбой и т.д. Сухи предложил интенсифицировать пропагандистскую работу в странах, где революционный синдикализм еще не был известен. С этой целью он подчеркнул важность издания пресс-бюллетеня МАТ на английском языке, несмотря на его конфискацию в Индии [180]. В резолюции о «прессе МАТ» конгресс поручил Секретариату издать пропагандистский плакат МАТ, иллюстрированный альбом о международном синдикалистском движении, еженедельно выпускать пресс-бюллетень на немецком, испанском, эсперанто, французском и английском языках, а также ежемесячный сокращенный вариант на русском языке, ежемесячный международный журнал на различных языках, периодический журнал на итальянском языке (совместно с УСИ), а также пропагандистские брошюры. Конгресс рекомендовал, чтобы каждый орган секций шти сторонников МАТ регулярно публиковал призывы к международной солидарности и пропаганду МАТ, а члены бюро Интернационала публиковали статьи о деятельности международной организации [181]. По предложению Шапиро [182], конгресс одобрил создание «Международной исследовательской комиссии», в задачи которой входило «обсуждать важные проблемы международных явлений борьбы против государства и капитализма, теоретически объяснять их и издавать в форме брошюр». Комиссия должна была заседать в Стокгольме, а в ее состав предполагалось включить председателя Йенсена (Швеция), Роккера (Германия), Карбо (Испания), Джованнетти (Италия), Г. Максимова (видного русского анархо-синдикалиста, эмигрировавшего в США) и Нити (Южная Америка) [183]. Специально обсуждался на форуме молодежный вопрос. Силва ди Кампуш выступил с докладом на тему «МАТ и синдикалистская молодежь», предложив резолюцию о необходимости специальных МОЛОдСЖНЫХ организаций анархо-синдикалистов. «Молодежь должна учиться теоретически и диалектически, чтобы быть в состоянии однажды заменить стариков, — сказал он. — При этом она должна уметь ограничиваться своей задачей и ограничить сферу своей работы охватыванием пролетарской молодежи, ее образованием и боевыми усилиями в классовой борьбе». Представитель немецкой «Синдикалистско-анархистской молодежи» Бетцер призвал МАТ способствовать объединению синдикалистского и анархистского молодежного ДВИЖСНИЯ и поручить это португальской организации. В поддержку организации анархо-синдикалистской молодежи высказались также Роккер и Руссо (голландское НСП). Предложенная УСИ резолюция по этому вопросу была обработана редакционной комиссией и единогласно принята [184]. Охарактеризовав молодых синдикалистов как «ядро, на которое пролетариат возлагает все будущие надежды на победу свободы и социального равенства», МАТ призвала секции «уделять особое внимание подрастающему поколению синдикалистского молодежного движения и развивать в нем чувства благородства и великодушия, дух солидарности и самопожертвования, пробуждать склонность к полезному труду, вызывать тягу к тому, чтобы вникать в технологию производства, и к изучению особых экономических проблем». Было предложено широко создавать школы и кружки для изучения социальной экономики, содействовать публикации брошюр и книг для молодежи, проводить просветительную пропагандистскую работу для борьбы с предрассудками буржуазной идеологии, способствовать уклонению от спорта, «поскол ьку спорт сегодня является лишь средством в руках капиталистов» с целью отвлечения молодежи «от классовой борьбы и от более высокого духовного развития» и превращает ее «в механический... инструмент». Интернационал призвал способствовать вовлечению молодежи в профсоюзное движение, созданию синдикалистских молодежных организаций в тех странах, где их еще нет, и проведению международных конференций с целью объединения молодежи поверх всех границ [185]. Аргентинская делегация письменно оговорила свою особую позицию по данному вопросу (ФОРА выступала в принципе против «специфических» организаций анархистов, отдельных от рабочих союзов). Перейдя к вопросу о борьбе с милитаризмом, конгресс одобрил предложение голландца Лансинка и призвал все оргаНИЗаЦИИ МАТ провести в первое воскресенье августа 1925 г. демонстрации и манифестации против войны, по возможности вместе с другими организациями, однако лишь теми, было добавлено по просьбе Борги, «которые не могут быть обвинены в начале войны» [186]. Не обсуждался другой антимилитаристский проект, внесенный Карбо (НК Т). Испанский делегат предложил, чтобы организации МАТ исключали из своих рядов членов, принимающих участие в производстве и изготовлснии бесполезных или вредных материалов, воючая военные, и чтобы члены Интернационала приняли на себя обязательство бойкотировать военную службу, в случае необходимости сорвать мобилизацию с помощью всеобщей стачки, а такжс принять все иные меры для того, чтобы сделать войну и милитаризм невозможными. Шапиро объяснил, что конгресс не может взять на себя ответственность за такое решение, и вопрос был передан на обсуждение секциям [187]. Конгрессу пришлось заниматься и проблемами, возникающими между различными синдикалистскими организациями. Так, вновь встал вопрос о напряженных отношениях между аргентинской ФОРА и НКТ. Абад де Сантильян подверг критике испанскую НКТ, которая не платит взносы, ссылаясь на репрессии, хотя такие же преследования не мешают латиноамериканским организациям выполнять свой долг. «Поражение НКТ объясняется нe реакцией, а тем, что она отказалась от анархистских принципов», заявил он, комментируя информацию о сотрудничестве НКТ с каталонскими националистами [188]. В ответ Карбо обвинил Мадо де Сантильяна в непонимании ситуации, в которой НКТ потребовалось оружие. «Статьи Пестаньи были его личным мнением, которое было опубликовано не в официальном органе НКТ, а в каталонском региональном органе ”Солидаридад обрера”. НКТ в Испании не сделала возможным подъем коммунистов, со сторонниками диктатуры со временем было покончено». Карбо потребовал, чтобы Сантильян ответил точно, «когда и в какой связи НКТ отказалась от своих анархистских В свою очередь, Сантильян и Диас продолжали требовать от НКТ объяснений по поводу публикации статьи Пестаньи и се отношения к ФОРА [189]. Карбо сделал по этому поводу письменное заявление. В нем он сообщал об отказе признать какую-либо ответственность за публикацию спорных статей, поскольку у него нет необходимой «основы для вынесения суждений», а вмешательство людей, не знающих сути вопроса, может лишь нанести вред. Карбо заявил, что «не видел ни одной публикации, изданной по данному вопросу Центральным [Национальным] комитетом», и призвал прекратить «эти споры, которые ведут лишь к ослаблению наших сил [19о]. По предложению ФОРА делегаты образовали комиссию, которая должна была рассмотреть вопрос о конфликте между нею и рядом других либертарных групп Аргентины, которые также апеллировали к МАТ. В нее были включены Силва ди Кампуш (ВКТ Португалии), Карбо (НКТ), Йенсен (САК), Абад де Сантильян (от мексиканской ВКТ) и Роккер [191]. Присутствовавший на конгрессе в качестве гостя член «Либертарного альянса Аргентины» Филиппо выразил недовольство тем, что в пресс-бюллетене МАТ его организация была обвинена в «шпионаже». Роккер объяснил, что речь идет не об официальном мнении Интернационального бюро МАТ, а о перепечатке материала из аргентинской анархистской газеты «Ла Протеста», ответственность за которую взяла на себя ФОРА, что было подтверждено ее делегатами на конгрессе. Другие спорные моменты так и не были обсуждены комиссией за недостатком временит Конгрессу предстояло принять решение в отношении просьбы австрийского Союза антиавторитарных социалистов о вступлении в МАТ. Сложности возникали в связи с тем, что союз был не анархо-синдикалистской, а чисто анархистской организацией, хотя и вел синдикалистскую пропагандy. С решительными возражениями против приема выступил делегат ФАУД Катер, опасавшийся «создать прецедент» и тем самым преградить путь для создания в Австрии анархо-синдикалистской организации. По предложению Шапиро конгресс поручил Секретариату сообщить САС, что прием пока не состоится, поскольку следует обождать, не появится ли в стране синдикалистское движение [192]. Наблюдатель от немецкого левокоммунистического Всеобщего рабочего союза — Единой организации Пфемферт, подтвердив желание своего союза вступить в МАТ, обратился к конгрессу с жалобой на немецкого анархо-синдикалиста Катера, который подверг ВРС-Е резкой критике в издаваемой ФАУД газете «Дер Синдикалист [193]» Он не оспаривал, что между его организацией и синдикалистами существуют различия: ВРС строится на фабричной, а не профессиональной основе, выступает за «применение насилия, диктатуру Советов». В то же время Пфемферт отмечал наличие общих черт: и члены ВРС и синдикалисты основываются на экономической необходимости, полагают, что освобождение трудящихся должно быть их собственным делом. Однако делегаты отказались обсуждать проблемы между ВРС-Е и ФА УД, сочтя их «немецким делом» [194]. Обсуждение ряда важных вопросов не состоялось из-за нехватки времени. Так, Сухи вынужден был отказаться от своего доклада по вопросу о производственных Советах, проект резолюции был разослан секциям для ознакомления и дальнейшей дискуссии [195]. Тем не менее текст проекта Сухи заслуживает интереса, так как отражает отношение европейского анархо-синдикализма к проблеме рабочих Советов. Проект документа подчеркивал, что «революционный синдикализм стоит на почве федералистской системы Советов». Создание советов на производстве как «прямого представительства трудящихся масс» должно было начаться еще в условиях существующей капиталистической системы, причем они должны были служить как конечной цели социального освобождения и либертарного коммунизма, так и решению насущных задач, ведя «в согласии с синдикалистскими профсоюзами» борьбу «за освобождение рабочего класса». Прежде всего создание производственных Советов должно было сблизить рабочих, «пробудить их массовое сознание» и помочь им осознать общность своих интересов в противовес предпринимателю. Став проявлением «развития собственной инициативы рабочих», оно могло стать первым шагом «к контролю над производством, к самоуправлению и занятию предприятий» работниками. Таким образом, Советы представали одновременно как органы классовой борьбы и как «каркас будущей структуры управления предприятием». В то же время анархо-синдикалисты выстулали против законодательного признания и закрепления производственных советов, как это имело место в России, Германии и Норвегии. Узаконив их, правительства воспользовались последствием революционной волны и сделали это «в интересах поддержания своего господства, чтобы перевести революционное рабочее движение в ложное русло и притушить его ударную силу». Подлинные задачи производственных Советов «лежат по ту сторону... законов». «В странах, где существуют узаконенные производственные Советы, — говорилось в проекте, — задача рсвОЛЮциОнныХ синдикалистов состоит в том, чтобы указывать рабочим на их непригодность, расширять круг их задач и вести пропаганду в пользу подлинно революционных производственных Советов, цели которых должны выходить за рамки существующего общества». Там же, где узаконенных органов нет, синдикалистским организациям следует призвать рабочих избрать производственные советы. «Синдикалистские производственные Советы должны всегда находиться под контролем синдикалистских профсоюзов». Таким Советам предстояло затем защищать интерссы рабочих в конфликтах с предпринимателями и государством, возглавлять движение в ходе выступлений за повышение зарплаты, сокращение рабочего времени, улучшение условий труда и т.д. С целью подготовки рабочих к взятию производства в свои руки в проекте предлагалось, чтобы Советы всех предприятий населенного пункта проводили регулярные собрания, обменивались опытом и планами. Должны были также собираться территориальные конФеренции Советов для разработки (совместно с профсоюзами) общих действий — вплоть до общенационального конгресса Советов. Следовало также организовать курсы для подготовки Советов к взятию управления производством в свои руки [196]. Пришлось отказаться и от обсуждения вопроса об использовании международного вспомогательного языка эсперанто [197]. Наконец, делегаты постановили, что Секретариат должен и далее находиться в Берлине. Борги предложил вновь переизбрать прежних членов Роккера, Сухи и Шапиро, однако российский анархо-синдикалист отказался, хотя и заявил о намерении продолжать оказывать помощь МАТ. Вместо него в состав Секретариата был избран голландец Лансинк. Третий конгресс Интернационала было намечено провести в Стокгольме или Лиссабоне, детали предстояло определить Секретариату [198]. В целом II конгресс МАТ продемонстрировал, что всемирное объединение революционных синдикалистов и анархо-синдикалистов состоялось и, несмотря на трудности и сбои, действует. В то же время он выявил сохраняющуюся разнородность движения. По многим принципиальным вопросам не было достигнуто единого мнения. На одном полюсе сосредоточились латиноамериканские рабочие анархисты и синдикалисты, которые подчеркивали первостепенную важность либертарной идеологии, решительно выступали против всяких компромиссов и прочного сотрудн ичества с другими течениями рабочего движения, против того, что они считали организационной формализацией (усиление роли Секретариата, создание новых международных структур, централизация взносов и финансов). На другом оказалось большинство европейских анархо-синдикалистских и революционно-синдикалистских организаций, которые, нс отрицая идеологии, ставили в основу дсятсльности и борьбы экономические интересы трудящихся, более снисходительно относились к возможности взаимодействия с другими течениями рабочего движения и выступали за укрепление организационных структур МАТ, обосновывая это необходимостью более эффективных действий. Отражением противоречий стало предложение латиноамериканских делегатов Диаса и Абада де Сантильяна заменить в официальных документах сам термин «революционный синдикализм» выражением «антиавторитарное профсоюзное движение» пли «антиавторитарные профсоюзы». Была достигнута договоренность «учесть пожелания аргентинцев», которая должна была позволить использовать в различных странах адекватные термины [199]. МАТ межд II и III конгpессами (1425—1928 гг.) МАТ возникла в период, когда революционная волна, охватившая мир после войны, отступала. Подъем революционно-синдикалистского движения был сбит, «мировой революции не произошло», «наступила реакция». «Круг задач революционного синдикализма стал теперь иным, — признавали анархо-синдикалисты. — Речь в первую очередь шла о том, чтобы поддерживать организации, затронутые реакцией, помогать преследуемым товарищам, поддерживать существование РСВОЛЮЦИОННЫХ центров в каждой стране, организовывать борьбу против международной реакции, сопротивляться ухудшениям материального положения...» Задача Интернационала понималась теперь прежде всего следующим образом: «МАТ получает сигналы о явлениях революционной классовой борьбы и организует помощы [200]. Установление диктаторских, фашистских или профашистских режимов в ряде стран чувствительно ударило по международному анархо-синдикалистскому движению. Ведь оно, как подчеркивалось в отчете Секретариата III конгрессу МАТ в 1928 г., «было наиболее сильно как раз в странах, где царит реакция» и где его деятельность в результате стала невозможнои [201]. Ведущие активисты МАТ были убеждены, что анархо-синдикалисты не в состоянии отразить наступление мировой реакции в одиночку, и выступали за совместные действия рабочих всех течений. Но, сетовали анархо-синдикалисты, ни Амстердамский Интернационал (Международная федерация профсоюзов), ни «Красный Профинтерн» не желают «сотрудничества всех самостоятельных сњл пролетариата». Однако идейное и организационное слияние течений в рамках единого всемирного объединения профсоюзов они считали невозможным и нежелательным. «Каждый из трех сущеСТВУЮЩИХ профсоюзных Интернационалов, МОП, Профинтерн и МАТ, имеют свою особую цель и особую тактику... Объединение этих трех направлений невозможно при сохранении принципов каждого из них», — подчеркивалось в журнале МАТ «Ди Интернационале» [202]. Такому «единству сверху», за счет собственных принципов и тактики, анархо-синдикалисты противопоставляли «единство снизу», осуществляемое самими трудящимися в ходе борьбы за уничтожение капитализма и государства, и одновременное укрепление собственных организаций. Они надеялись на скорейшее возвращение революционного этапа: «...Мы находимся в революционном периоде, поскольку темные тени, лежаЩИе на странах, где царит реакция, как в Испании или в Италии, есть лишь признак грядущей бури...» [20З]. После ll конгресса приступил к выполнению обязанностей новый состав Секретариата Интернационала (Роккер, Сухи и Лансинк). В Административное бюро, действовавшее в период между П и III конгрессами, входили: Катер (ФАУД), Йенсен (САК), Юар (РСВКТ, после ее создания), Абад де Сантильян (ФОРА), Борги (Италия) [204]. В мае 1926 г. Секретариат созвал пленарную конференцию бюро в Париже. В ней приняли участие делегаты ФАУД (Сухи), Союза федералистских профсоюзов Франции (Бенар), голландского НСП (Руссо, Лансинк), португальской ВКТ (Мануэль Ж. ди Соуза), САК (Йенсен), УСИ (Персичи, Борги), НКТ (Арменгод), польского эмигрантского комитета (Скирский), Международного антимилитаристского бюро (Альберт де Ионг, А. Мюллер-Ленинг), Российского анархо-синдикалистского комитета (Шапиро) и Секретариата МАТ (Сухи, Лансинк). Собравшиеся заслушали отчеты Секретариата, НКТ и УСИ, обсудили вопросы о ведении пропаганды МАТ во Франции, Польше, Финляндии, на Балканах, в Северной Америке и Канаде, об отношении к Международному антимилитаристскому бюро и об отношениях между ФОРА и МАТ [205]. Общая линия и текущие лозунги МАТ отражались в традиционных Первомайских воззваниях Интернационала. Так, в апреле 1925 г. Административное бюро выпустило воззвание «К трудящимся классам всех стран» к мая [206]. В первомайском обращении Административного бюро 1926 г. «к мировому пролетариату» вновь констатировалось отступление революции, которая «была остановлена прежде, чем смогла полностью развернуться», и торжество реакции, пытающейся отнять у трудящихся их завоевания, включая 8-часовой рабочий день. Частью наступления реакции анархосиндикалисты считали дело Сакко и Ванцетти и рост угрозы войны. МАТ подчеркнула длительный, а не преходящий характер безработицы и то тяжелое воздействие, какое она оказывает на рабочий пасс. Бюро призвало рабочих выйти на демонстрации I мая с требованиями 6-часового рабочего дня [207]. В воззвании МАТ к мая 1927 г. Интернационал подтвердил требования идею 6-часового рабочего дня и антивоенные лозунги 208 . Первомайское обращение 1928 г. было также направлено против международной реакции и опасности войны, выдвигало требование 6-часового рабочего дня. Однако здесь появилась новая характерная деталь — лозунг рабочего «участия и влияния на процесс производства» уже при существующей экономической системе. В этом виделась подготовка к окончательному захвату предприятий трудящимися [209]. Международные выступления приурочивались и к другим памятным датам и годовщинам. Так, в мае 1926 г. пленарная конференция Административного бюро МАТ в Париже обратилась «К пролетариату всех стран! Ко всем организациям МАТ!» с призывом отметить 50-лeтие со дня смерти «великого предшественника» Бакунина, во взглядах которого «уже содержались все элементы идей и методов борьбы, нашедшие сегодня свое международное выражение в МАТ». Организации МАТ должны были выпустить специальные номера своих изданий, материалы или статьи о Бакунине и провести 1 июля 1926 г. памятные собрания или другие публичные мероприятия [210]. В рамках «Бакунинских празднеств» в Германии были выпущены специальный номер печатного органа ФАУД и юбилейный сборник, проведены публичные собрания и праздничные мероприятия в Берлине, Дюссельдорфе, Касселе и других городах. В Голландии анархо-синдикалисты и анархистские группы создали совместный Бакунинский комитет, который выпустил открытку и организовал собрания. Во Франции издано пятитысячным тиражом в виде листовки на многих языках и распространено юбилейное обращение МАТ, а образованный в мае 1926 г. Комитет деЙствиЙ провел крупные собрания и публичную манифестацию. Статьи о Бакунине появились в газетах Швейцарии, Швеции, Норвегии и др. [211]. В соответствии с решениями конгресса МАТ, была начата работа по созданию международных отраслевых федераций. Он постановил создать три международных секретариата — моряков, строителей и металлистов [212]. Весной 1925 г. был учрежден Международный секретариат синдикалистских рабочих-металлистов во главе с немецким анархо-синдикалистом Райнхольдом Визбсргом [213]. Летом 1926 г. он разослал «Обращение ко всем синдикалистским металлистам мира», пригласив их представителей на конференцию, проведение которой было намечено на осень того же года в Германии [214]. В конференции в Гамбурге приняли участие делегаты синдикалистских федераций металлистов Германии и Голландии и союз рабочих-мсталлистов Копенгагена; согласие с созданием международного объединения прислали также организации из Швеции и Франции. Обсуждалась возможность присоединения синдиката механиков Льежа [215]. Португальские строители проинформировали Секретариат МАТ о том, что из-за репрессий и тяжелого положения в стране они не могут взять на себя организацию международной федерации строителей. Эта задача была возложена на немецких строителей в сотрудничестве с коллегами из Голландии и Швеции [216] В июле 1926 г. в Дюссельдорфе состоялась конференция синдикалистов — строителей из Германии и Нидерландов. На ней обсуждалась подготовка международной конференции, в которой должны были принять участие синдикалистские федерации строительных рабочих из Германии, Голландии, Франции, Португалии, Швеции, Бразилии и Аргентины. Ее проведение было запланировано на декабрь 1926 г. [217]. Однако в итоге она состоялась в ноябре 1926 г. в Лионе (Франция) по окончании конгресса Французской федерации строителей. На Лионской конференции присутствовали делегаты от федераций строительных рабочих Германии, Швеции, Голландии, Франции и Португалии; представитель испанской НКТ Пестанья не сумел приехать вследствие ареста. В результате была образована Международная синдикалистская федерация строительных рабочих, которая стояла «на почве МАТ» и намеревалась «вести борьбу в сообществе с товарищами из МАТ». цель и задача федерации состояла во «взаимной международной поддержкс в массовых конфликтах, передаче информации о размерах зарплаты, рабочего времени и об условиях труда, консультации при эмиграции и иммиграции рабочих-строителей, поддержка при международных стачках, проведение международных бойкотов и т.д.». В объединение немедленно вошли присутствовавшие организации; ожидалось вступление также профсоюзов из Бельгии, Аргентины, Бразилии и Мексики. Все члены федерации должны были принадлежать к секциям МАТ. Был избран Секретариат из четырех человек (голландец Лансинк, француз Жув, немец Р. Бут) сроком на два года. Его местопребыванием стал Амстердам (Нидерланды), откуда предстояло избрать четвертого члена Секретариата; установлены единые членские взносы [218]. Позднее к федерации присоединились бельгийские строители. Однако, как признавал на III конгрессе МАТ Лансинк, федерация «с самого начала функционировала плохо». Португальская и испанская организации нс подавали признаков жизни, поддерживать связи со строителями Латинской Америки не удавалось. Трудное положение в синдикалистском движении Голландии не позволило организовать новую международную конференцию [219]. Тяжелой проблемой для Международной федерации строителей стал раскол в немецкой секции. Представитель той части федерации строительных рабочих, которая осталась в составе ФАУД, Марков, выступая на III конгрессе МАТ, подверг резкой критике деятельность Лансинка 220 . Международная федерация моряков так и нс была создана [221]. По решению конгресса МАТ должна была быть образована Международная исследовательская комиссия, в задачи которой входило изучать и публиковать материалы о проблемах развития революционно-синдикалистского движения в различных странах. Назначенный главой комиссии швед Иенсен нс смог исполнять эти функции по состоянию здоровья, и Секретариат МАТ передал сс руководство Шапиро. Секретариат обратился ко всем секциям с просьбой присылать иллюстрации для запланированного издания Иллюстрированного альбома интернационального синдикалистского движения [222] Но в конечном счете комиссия так и нс приступила к работе. Секретариат МАТ предложил, в связи с этим начать с издания брошюр и исследований и обратился с этой целью к различным лицам и организациям [223] Запланированное издание Альбома по международному анархо-синдикалистскому движению также не состоялось, поскольку не удалось получить фотографий из Испании и Южной Америки [224]. Анархо-синдикалистский Интернационал по-прежнему предпринимал усилия с целью организации международной поддержки забастовочных выступлений в отдельных странах. Так, в мае 1925 г. Секретариат МАТ выпустил призыв «Помогите нашим борющимся товарищам Норвсгии!», предложив собирать средства в помощь бастовавших и безработных членов норвежской секции НСФ [225]. Сообщалось о том, что денежную помощь НСФ предоставили в особенности анархо-синдикалистские организации Швеции, Германии и Голландии. Так, шведские синдикалисты выделили сумму в размере 2 тыс. марок, ФАУД — 2173 марки [226]. В связи с всеобщей стачкой в Англии в мае 1926 г. пленум Административного бюро МАТ в Париже направил приветствие бастующим рабочим, проявившим солидарность с начавшими это выступление британскими горняками. МАТ призвала свои секции бойкотировать транспорты из Великобритании и все британские рынки, а также «быть готовыми в надлежащий момент в согласии с международным рабочим движением, если это потребуется, провозгласить всеобщую стачку солидарности с нашими английскими товарищами». Анархо-синдикалисты предупреждали, что поражение британских шахтеров приведет к повсеместной «новой волне экономической реакции» [227]. Секретариат Интернационала выпустил листовку «К организованным рабочим всего мира!», в которой выразил поддержку всеобщей забастовке английского пролетариата и призвал рабочих всех стран, в особенности шахтеров и транспортников, прекратить любое производство товаров для Англии и отправку любых транспортов и товаров в Англию и на английские рынки. Анархо-синдикалисты в Голландии, Германии, Швеции и других странах собирали деньги для бастовавших британских горняков [228]. Летом 1927 г. в связи с забастовкой норвежских рабочих в Мальме МАТ убеждала трудящихся из других стран не ехать на работу в Норвегию, чтобы не становиться штрейкбрехерами [229]. Весной 1928 г. настала очередь Швеции: Секретариат МАТ призвал к поддержке уволенных шведских синдикалистов, сбору средств в помощь им и т.д. Руководящая комиссия ФАУД сообЩИЛа, что немецкая секция немедленно приступила к сбору средств [23О]. Впрочем, некоторые анархо-синдикалисты сочли помощь, оказанную шведским товарищам, недостаточной. Об этом заявил, например, на III конгрессе МАТ бельгийский делегат Бреню. А САК была настолько раздражена, что ее представитель на конгрессе Иенсен заметил: «Шведы настолько разочарованы недостатком солидарности в других странах, что в будущем будут, вероятно, менее щедры» в своих пожертвованиях и Важнейшей мерой в борьбе с безработицей [231], которая продолжала нарастать в эти годы экономического восстановления и роста, анархо-синдикалисты считали борьбу за введение 6-часового рабочего дня без снижения зарплаты. В соответствии с резолюцией II конгресса, Секретариат пропагандировал этот лозунг в различн ых своих обращениях и воззваниях, но, по собственному признанию, сделать больше было не в его силах [232]. Секции МАТ в большей или меньшей степени переняли это требование. ВКТ Мексики организовала однодневную всеобщую стачку за 6-часовой рабочий день, но не добилась большого успеха. В рамках кампании была издана пропагандистская брошюра Абада де Сантильяна; ВКТ Мексики напечатала ее и распространила тиражом в 10 тыс. экземпляров. РСВКТ Франции выпустила меморандум и большое количество листовок, активно пропагандировала лозунг. ФАУД также вел соответствующую агитацию, его печатные органы призывали рабочих добиваться сокращения рабочего времени до шести часов в день. Такие же призывы делала португальская ВКТ. Однако шведская САК отложила решение вопроса до своего следующего конгресса [233]. Дело в том, что в рабочем движении существовала точка зрения, будто сокращение рабочего времени не ведет к уменьшению прибыльности производства и не влияет на проблему безработицы, поскольку в ответ предприниматель пытается внедрить новую технику и увеличить индивидуальную нагрузку на каждого отдельного работника [234]. В шведской организации сохранялись расхождения по этому вопросу; некоторые синдикалисты сомневались в действенности 6-часового рабочего дня для борьбы с безработицей. В первые месяцы 1927 г. Секретариат МАТ и САК обменялись письмами в связи с Первомайским призывом МАТ, в котором секциям рекомендовалось провести демонстрации за 6-часовой рабочий день и побудить другие профсоюзные Интернационалы поддержать это требование. Особое недовольство шведских синдикалистов вызвала формулировка: тот, кто не за эту меру, тот «стоит по другую сторону баррикады». Комитет САК заявил, что не может опубликовать Майское воззвание МАТ. Секретариат МАТ предложил шведской организации опустить при публикации те места, которые она считала непригодными в своей стране. В будущем предполагалось, что при издании призывов, касающихся всех стран, будут проводиться консультации с членами Бюро МАТ от соответствующих стран и организаций. Это способствовало урегулированию конфликта 235 . Шведские синдикалисты активно пропагандировали лозунг 8-часового рабочего дня, ликвидацию совместительства и сверхурочного труда, распространив соответствующее обращение тиражом в 50 тыс. экземпляров [2З6]. В целом, признавал Секретариат, пропаганда 6-часового рабочего дня все же не велась «с достаточной силой» [237]. Анализируя экономическое и социальное развитие 1920-х годов, анархо-синдикалисты подчеркивали, что, несмотря на экономический подъем, условия жизни многих трудящихся продолжают ухудшаться, и «рабочие не смогли сдержать реакционную волну в хозяйственной области». Они призывали активнее выдвигать требования о повышснии зарплаты, невзирая на какие-либо конъюнктурные соображения. С их точки зрения, рабочие не должны были учитывать аргументы о «трудном» положении в промышленности, поскольку нс они владели и управляли ею. «Рабочим организациям следовало бы вообще отказаться принимать во внимание состояние ”экономики” при выдвижении требований о зарплате, — писал секретарь Интернационала Сухи. — Не люди существуют для экономики, а экономика для людсй» [238]. Анархо-синдикалисты предвидели, что экономический подъем 20-х годов носит лишь временный характер, в то время как, по существу, речь идет о глубинно.м долгосрочном кризисе со своими циклами. «...Главная причина лихорадочного ускорения производственного процесса лежит в индустриальной рационализации, которой рабочий ЮиСС не сумел противопоставить необходимое сокращение рабочего времени», — отмечал итальянский синдикалист Джованнетги. Такое положение вело к росту безработицы и, как следствие, к тому, что рост покупательной способности масс отстает от увеличения производства. «...Производство существенно превосходит потребление», а «крупные массы пролетариата искусственно исключаются из потребления» [239]. СиндикИисты предсказывали, что эта ситуация неминуемо приведет к взрыву. Большое внимание анархо-синдикал исты уделяли антимилитаристской агитации. В соответствии с резолюцией II конгресса, Секретариат МАТ призывал к ежегодному проведению собраний против милитаризма и войны в первое воскресенье августа. Они организовывались во всех странах, где имелись секции МАТ. Так, Секретариат МАТ предложил провести 2 августа 1925 г. международный антимилитаристский день с антивоенными митингами и демонстрациями по всему миру. В поддержку этого предложения высказались конгрессы немецкого ФАУД и швсдской САК [240]. В воззвании МАТ и Международного антимилитаристского бюро к очередной годовщине начала войны 1 августа 1925 г. анархо-синдикалисты напомнили о своем принципиальном отношении к вооруженным конфликтам между капиталистическими государствами. Причины войн, указывали они, следует искать в самих капиталистических отношениях, и в рамках существующего строя они неустранимы. Все государства усиленно готовятся к новой бойне под флагом «защиты отечества», предупреждала МАТ. Интернационал повторил, что рабочие каждой страны должны вести борьбу нс с другим народом, а с «собственным» государством и правительством, и ответить на любую мобилизацико всеобщей стачкой и революцией против войны [241]. В рамках начавшейся 2 августа 1925 г. «международной антимилитаристской недели» прошли выступления во многих странах мира. ФАУД и молодые синдикалисты провели многотысячный рабочий митинг и демонстрацию в Берлине. Митинги состоялись также в других немецких городах — Гамбурге, Дрездене, Дюссельдорфе, где мероприятия Синдикалистской молодежи вылились в уличные акции, и иных центрах Рейнской области и Вестфалии. Принятые резолюции призывали рабочих нс допустить новой войны с помощью всеобщей стачки, отказа от участия в производстве оружия и от воинской службы. В Швеции САК обратилась к другим рабочим организациям с предложением провести совместные антивоенные выступления, но социал-демократы и коммунисты не ответили. В акциях приняли участие члсны САК, анархисты и коммунисты, оппозиционные Москве. В ходе антимилитаристской недели прошли собрания во всех крупных городах страны. В Португалии ВКТ организовала митинги в Лиссабоне, Порту, КастеллуБранку, Эворе, Поку-ди-Биспу, Фару, Баррсйру и др. В Голландии состоялись манифестации Нидерландского синдикалистского профобъсдинсния и антимилитаристских организаций [242]. Акции против милитаризма и угрозы войны проводились синдикалистами каждый август. Так, в Швеции в 1926 г. в рамках этой кампании было организовано 40 собраний, в 1927 г. уже 200 собрании [243]. В связи с активизацией колониальной войны Испании и Франции против восставших рифских племен в Марокко, Интернационал обратился в 1925 г. к рабочему классу Испании и Франции с воззванием «Преступление в Марокко», в котором разъяснялось: в основе конфликта лежат интересы капиталистов, стремящихся к изњлечению новых прибылей. Анархо-синдикалисты призывали трудящихся положить конец войне [244]. В период подъема революции в Китае в 1925 г. Секретариат МАТ призвал рабочих помешать правительствам своих стран подавить движение [245]. Анархо-синдикалисты осуждали колониализм, угнетение народов колоний и национальных меньшинств. Но их отношение к «национальному освобождению» было критическим. Они утверждали, что «национальное освобождение и смена господина имеют мало значения для социальной и экономической освободительной борьбы рабочего масса. Только тот, кто стремится к политической власти, может придаваться национальному идиотизму. Для рабочих имеет смысл стремиться лишь к экономическому и социальному освобождению. Если им удастся осушествить социальное освобождение, они смогут и освободиться от национального угнетения», — писал шведский синдикалист А.В. Иоханссон [246]. В качестве союзника в борьбе с милитаризмом МАТ рассматривала Международное антимилитаристское бюро (МАБ), делегация которого приняла участие в пленарной конференции МАТ в Париже 8—12 мая 1926 г. Конференция утвердила решение о сотрудничестве обеих организаций. Они образовывали паритетную Международную антимилитаристскую комиссию (МАК) из шести членов. Она была ответственна как перед МАТ, так и перед МАБ и должна была ежегодно отчитываться перед ними. МАК основывалась «на принципах МАБ и МАТ» и должна была информировать революционную прессу о ходе войн и подготовке к ним (особенно о производстве вооружений), вскрывать причины настоящих и будущих военных конфликтов, выступать и бороться за разоружение, демонстрировать ошибочность пацифизма и «псевдо-антимилитаризма», показывать действительные пути осуществления «практического антимилитаризма», издавать воззвания и брошюры. Предполагалось, что комиссия разработает полугодовую смету расходов и представит ее на утверждение обеим интернациональным организациям, причем расходы будут распределены между ними поровну. Конференция призвала присоединиться к МАК все секции МАТ, антимилитаристские и анархистские группы, стоящие «на почве МАБ» [247]. Секретарем МАК стал Альберт де Йонг. В выпущенном в июле 1926 г. заявлении Секретариата МАТ по случаю 12-й годовщины Первой мировой войны вновь указывалось на продолжающиеся постоянные войны — национальные и ражданские — и на экономический кризис. Анархо-синдикалисты обвинили реформистов в «приукрашивании» ситуации и констатировали, что СССР также не является антимилитаристской и свободной альтернативой, поскольку он проводит «внутри страны — угнетение революционных стремлений, вовне — империалистическую политику экспансии». По оценке МАТ, война приближалась, и единственное средство противостоять «угрозе войны и реакции» состояло во всеобщей революционной стачке248 . Аналогичный по духу призыв «против угрозы войны и реакции» был выпущен МАТ к годовщине войны в 1927 г. [249]. Оценивая итоги антимилитаристской деятельности анархо-синдикалистов перед III конгрессом МАТ, секретарь Интернационала Сухи отмечал: «Работа, которая была проделана до сих пор, была уже кое-чем, но еще далеко не достаточна перед лицом грозящей опасности войны и роста вооружений во всех странах». Синдикалисты заявляли, что ни коммунисты, ни социал-демократы не ведут искренней борьбы против милитаризма, поскольку они «связаны с государственной политикой их соответствующей страны и делают основной упор в своей пропаганде на законодательные меры в национальном и интернациональном масштабе». Между тем, по представлению МАТ, покончить с войной могли не те или иные государства или их союзы, Лига Наций и т.д., а «широкие рабочие массы» и «прямое антимилитаристское действие», причем строящееся конкретно, в зависимости от условий той или иной страны. Анархо-синдикалисты отвергали постоянные армии, как основанные на всеобщей воинской повинности, так и на наемной основе, и призывали к борьбе с ними, к подготовке к всеобщей стачке и к тому, чтобы уже сейчас прекратить производство военных материалов [250]. Одним из направлений работы Интернационала оставалось создание секций в тех странах, где их еще не было. В первую очередь речь шла о Франции. По окончании II конгресса МАТ был организован крупный пропагандистский митинг в Париже м Вопрос об анархо-синдикалистской работе во Франции, в том числе среди рабочих-иммигрантов из различных стран, обсуждался на международной конференции МАТ, проведенной 8—12 мая 1926 г. в Париже Административным бюро Интернационала с участием всех европейских секций и делегации Международного антимилитаристского бюро. Пленум постановил создать в столице Франции Комитет действий, в который должно было войти по одному представителю от испанской НКТ, итальянского УСИ, португальской ВКТ, Комитета польских анархо-синдикалистов во Франции и, как предполагалось, Союза автономных профсоюзов Франции [151]. Секретарь комитета избирался пленумом Административного бюро и должен был отчитываться перед Секретариатом МАТ. Комитет действий имел задачу «развернуть пропаганду за МАТ среди рабочих тех стран, в которых внутренняя ситуация принуждает большие массы активных членов профсоюзов к эмиграции и где в настоящее время невозможно вести малейшую революционную деятельность». Комитет был призван предоставлять средства УСИ для издания его органа и по возможности для организации итальянских рабочих во Франции («в согласии с революционными профсоюзами Франции»); способствовать налаживанико взаимодействия между испанскими эмигрантами во Франции и НКТ с помощью издания органа для пропаганды идей, принципов и тактики МАТ; издавать ежемесячный орган МАТ для пропаганды революционного синдикализма во Франции, найти основу для сотрудничества с Союзом автономных профсоюзов Франции и «по возможности оказать ему помощь в восстановлении революционного синдикализма во Франции; поддерживать Польский анархо-синдикалистский комитет в деле развития пропаганды МАТ среди польских рабочих во Франции и в самой Польше; выпускать ежемесячный бюллетень МАТ на русском языке. Интернационал выделял в распоряжение комитета треть своих ежегодных доходов. Пленум постановил также произвести международный сбор средств на усиление пропаганды «революционно-синдикалистских, антигосударственных и федералистских идей» в странах, где царили фашизм или террор [252]. Секретарем Комитета действий в Париже стал Шапиро, который исполнял эту функцию в течение 9 месяцев. Несмотря на трудности, связанные с ограничениями на деятельность эмигрантов во Франции, комитету удалось способствовать организации французской секции и анархо-синдикалистской работе среди иностранных трудящихся (оказывалась помощь в выпуске листовок, газет УСИ и НКТ и т.д.). С августа 1926 г. было начато издание органа МАТ на французском языке — журнала «Ла Вуа дю травай» [253]. В конце года МАТ уже смогла приветствовать решение о создании РСВКТ и ее решение вступить в Интернационал [254]. На учредительном конгрессе французской секции присутствовали делегаты от МАТ и ряда ее организаций: Лансинк (Голландия), Миранда (Португалия), Северин (Швеция) и Бут (Германия) [255]. МАТ дважды предоставляла РСВКТ помощь в размере 20 тыс. франков, однако французская организация переживала трудности [256]. В конце 1927 г. в отношениях между МАТ и ее новой французской секцией возникли серьезные проблемы. В связи с 10 летием Русской революции члены бюро МАТ Шапиро и Бенар вместе с делегатами РСВ КТ решили организовать массовое собрание в Париже, на котором должны были быть выражены протесты против действий правительства СССР и выдвинуты требования об освобождении политзаключенных. Организаторы обратились к МАТ с просьбой предоставить средства на проведение мероприятия. Однако Бенар неожиданно выступил против выделения денег Секретариатом МАТ. Он заявил, что РСВКТ нуждается в срочной помощи Интернационала и просила о ее предоставлении, но эти деньги так и не были получены, что, по его словам, поставило французскую секцию в крайне трудное положение. В знак протеста Бснар подал в отставку с поста члена Административного бюро МАТ. Секретариат отверг заявление Бенара и принял его отставку к сведению. РСВКТ вначале поддержала Бенара, но затем этот личный момент отошел на второй план перед лицом трудностей французской организации. Административная комиссия РСВКТ попросила МАТ о ежемесячной помощи в 5 тыс. франков. 19 января 1928 г. Секретариат обсудил этот вопрос и постановил направить одного из своих членов в Лион для выяснения ситуации на месте. 5 февраля состоялось заседание Административной комиссии РСВКТ с участием секретаря МАТ. Люсьен Юар объяснил, что французская секция будет в течение некоторого времени нуждаться для своей стабилизации в помощи извне. Секретариат МАТ единогласно постановил выделять РСВКТ ежемесячно до конгресса по 500 марок; большинство членов бюро МАТ согласилось с таким решением [257]. Всего в период до конгресса МАТ предоставила французской секции 1500 марок. На конгрессе Юар поблагодарил Интернационал за помощь, без которой, по его признанию, РСВКТ нс выжила бы, и охарактеризовал разногласия конца 1927 — начала 1928 г. как «недоразумение» [258]. В Восточной и Центральной Европе, как сообщил секретарь МАТ Сухи на llI конгрессе МАТ в 1928 г., Секретариату удалось завязать контакты в Болгарии, Чехословакии и Югославии [259]. Сразу после ll конгресса МАТ аргентинский делегат Хулио Диас по поручению МАТ и ФОРА провел многомесячное успешное турнс по Мексике, Центриьной и Южной Америке, способствовав развитию связей Интернационала с новыми группами и организациями в Эквадоре, Колумбии, Венесуэле, Панаме и т.д. [260]. Чтобы укрепить отношения с секциями в Латинской Америке, пленарная конференция МАТ в мае 1926 г. постановила направить делегации на предстоявший конгресс мексиканской ВКТ и запланированную Панамериканскую конференцию революционных синдикиистов в Буэнос-Айресе [261]. Делегатом был назначен Абад де Сантильян. Пленум поручил ему приветствовать образование Панамериканской федерации «антигосударственных и федералистских рабочих организаций», стоящих на почве классовой борьбы, отстаивать федералистские отношения между членами этой федерации, а также МСЖДУ нею и МАТ (при сохранении членства в МАТ нынешних ес американских секций), обратить внимание конгресса на опасность реформистского и большевистского течений, а также на необходимость для тех, кто присоединится к анархо-синдикалистскому Интернационалу, соблюдать обязательства перед международной организацией. Панамериканский конгресс 1926 г. не состоялся. Приехавшие делегаты были арестованы панамской полицией по требованию американских властей и высланы из страны [262]. двое членов Секретариата МАТ посетили Бельгию и помогли организовать собрание, которое приняло решение о присоединении бельгийских федералистских профсоюзов к Интернационалу. Рудольф Роккер совершил поездку по Северной Америке и попытался укрепить связи с революционными организациями региона, прежде всего с ИРМ и с «Единым большим союзом» Канады. Однако договориться об их вступлении в МАТ так и не удалось [263]. «Несомненно, в интересах нашего движения было бы поддерживать отношения с ИРМ, — подытоживал свои впечатления Роккер, выступая на III конгрессе Интернационала. — Не следует забывать, что МАТ является организацией, которая должна охватывать в экономической области все тенденции от чистого синдикализма до чистого анархизма». Однако он замечал, что ИРМ считают себя международным движением и пытались создать отделения в Европе и в Мексике, что привело к трениям с ВКТ. Поэтому «было бы сложно достичь согласия с ними, и превращение нынешней платонической дружбы в действенное сотрудничество следовало бы предоставить времени» [264]. В этот период МАТ стала предпринимать первые попытки оргаНИиЦИИ международных антифашистских акций. В январе 1926 г. «по поручению нескольких секций» (УСИ, САК и др.) Секретариат разослал обращение к МФП и Профинтерну с предложением о мерах по совместной борьбе с фашизмом. Выдвигалась, в частности, идея международного бойкота фашистской Италии и ее товаров. МФП отвергла это предложение, а Профинтерн вообще нс ответил на него [265]. Летом 1926 г. в воззвании «К революционным рабочим всех стран» Административное бюро МАТ призвало «к борьбе против международного фашизма», указав на то, что «упадок буржуазной демократии», доказавший «ее полную неспособность экономически и политически реорганизовать общественную жизнь на стабильной основе», привел к оживлению «духа разрушения» и диктатуры. Вначале этот дух проявился в России, где частный капитализм был заменен на государственный. Но он также породил у правящих классов реакцию «против их собственной ”демократической” системы организации эксплуатации и политического угнетения» и выдвинул «против большевистской диктатуры» фашистскую. Эта последняя, по мнению анархо-синдикалистов, имела вначале политическую основу, «но вскоре превратилась во всемогущий режим, который контролировал малейшее действие самого незначительного из сограждан и беспощадно разрушал все, что вставало на его пути». В итоге «Европа разорвана на две части, каждая из которых опасна для рабочего масса». К диктатуре «государственного коммунизма» в России и фашизма в Италии добавились диктатуры в Испании, Польше, Болгарии, Венгрии и Греции. «Реакция стучится в двери всех стран, ни одна не является исключением». МАТ выражала сожаление, что революционные рабочие фашистских стран «не в состоянии объединить свои силы» и вынуждены эмигрироваты Она призывала рабочих оказать сопротивление «фашистским и коммунистическим волнам» и помочь организациям, пострадавшим от ударов реакции. Синдикалисты и анархисты призваны помочь себе, собрать необходимые средства и т.д. Это должно позволить «восстановить революционно-синдикалистские и антигосударственные силы» [266]. Что касается создания Международного фонда борьбы против террора и реакции и организации интернациональной солидарности, то решение II конгресса об учреждении во всех странах комиссий международных действий реализовать не удалось. Такие органы так и не были образованы. Лишь в Германии 15-й конгресс ФАУД назначил секретариат для создания комиссии местными союзами, но дальше этого дело не пошло. «Резолюция МАТ осталась на бумаге», — признавал Секретариата МАТ в отчете III конгрессу, рекомендуя отменить ее. Функции организации солидарной помощи выполнялись самими секциями Интернационала [267]. 16-й конгресс ФАУД в мае 1927 г. принял решение о введении особого членского взноса солидарности в размере 50 пфеннигов в квартал. Голландское НСП учредило «Фонд международной солидарности Гронинген» и призвало все свои местные организации ввести его отделения и специальный взнос. В последующие годы по стране возникали его отделения [268]. Федерация солидарности работала в Португалии. Аналогичные организации солидарности имелись в Испании, Голландии, Германии, Швеции (взнос солидарности был включен в размер обычных членских взносов), Аргентине, Мексике, у итальянских анархо-синдикалистов и у анархистов США. Во Франции имелся «Комитет взаимопомощи». Португальские анархо-синдикалисты призывали МАТ объединить организации солидарности, существовавшие в отдельных странах, в международный союз — Интернациональный фонд солидарности [269]. В рамках солидарности с жертвами реакции МАТ проводила кампании протеста против преследованиий революционеров в различНЫХ странах. Провозглашались меры бойкота против фашистской Италии, против реакции на Кубе, в Чили, Бразилии, а также связи с делом Сакко и Ванцетти — против США. «Во всех этих случаях, — признавал Секретариат Интернационала в отчете III конгрессу, — МАТ, к сожалению, все еще не могла проводить необходимые акции с желаемым результатом, поскольку в странах, где шла речь о подобных акциях, имеется лишь сравнительно слабое революционносиндикалистское движение». Приходилось обращаться с призывом к совместным действиям к реформистским организациям, но те на это не шли [270]. Организации МАТ активно участвовали в международных выступлениях в поддержку американских анархистов Николо Сакко и Бартоломео Ванцетти, которые 14 июля 1921 г. были приговорены судом США к смерти по сфабрикованному обвинению в ограблении и убийстве кассира обувной фабрики. В последующие годы общественность и защита добивались отмены приговора и пересмотра дела. Когда Верховный суд штата Массачусетс подтвердил смертный приговор, кампания вступила в решающую стадию. Летом 1926 г. Секретариат МАТ выпустил воззвание «На борьбу за освобождение Сакко и Ванцетти!», призвав рабочих по всему миру организовывать демонстрации и митинги протеста против их осуждения и сообщать об этом представителям США [271]. Крупные собрания состоялись во Франции. В Аргентине акции протеста были организованы всеми рабочими союзами, включая ФОРА; перед зданием Посольства США в Буэнос-Айресе взорвалась бомба. Мероприятия были проведены также в Голландии, Швеции, Германии, Швейцарии, Португалии и других странах. Даже в фашистской Италии состоялась встреча рабочих организаций в Милане; на ней было принято письмо протеста, которое подписали соцпартия, компартия, анархистские группы и УСИ [272]. 5-й конгресс мексиканской ВКТ в июле 1926 г. принял решение развернуть агитацию за освобождение Сакко и Ванцетти в Мексике. 5 июля ВКТ провела 5-тысячную демонстрацию, 10 августа — весьма агрессивную по тону и духу манифестацию в Федеральном округе, организованную профсоюзом обувщиков, а 25 августа — серию собраний и митингов в столице, Федеральном округе, прежде всего в местностях, где существовали организации ВКТ (Сан-Анхель, Ла-Кольмена), в Толуке и Сан-Мартине (штат Пуэбла). В ходе протестов в Мексике произошли серьезные волнения. Так, в Тампико демонстранты забросали камнями консулаты США и Италии, а также редакцию реакционной газеты «Эль Мундо» и выбили стекла; шесть человек были арестованы [273]. По призыву МАТ анархо-синдикалисты всех стран организовали в конце 1926 г. демонстрации в поддержку Сакко и Ванцетти. Большая часть синдикалистских организаций самостоятельно проводила собрания, публиковала статьи, собирала манифестации у посольства США и т.д. Секретариат МАТ направил телеграмму губернатору штата Массачусетс с требованием освободить осужденНЫХ [274]. Когда весной 1927 г. удалось добиться назначения комиссии по пересмотру дела, Интернационал призывал продолжать выступления в поддержку Сакко и Ванцетти. Портовые рабочие БуэносАйреса провели 48-часовую стачку солидарности. В Швеции синдикалисты, анархисты и коммунисты решили совместно послать адвоката на пересмотр дела. Японские анархисты явились в американское посольство, чтобы заявить протест; два человека были арестованы [275]. Мексиканская ВКТ начала 10 мая 1927 г. кампанию за освобождение Сакко и Ванцетти; были организованы акции протеста в Монтеррее, Веракрусе и Федеральном округе [276]. В Эквадоре синдикалистский Рабочий комитет за единый фронт провел демонстрацию солидарности с осужденными, два члена организации были арестованы [277]. В ходе выступлений солидарности в Бразилии власти произвели аресты анархистов, но затем отпустили их [278]. Однако свидетельства в пользу невиновности обоих анархистов не были приняты во внимание, и судебная комиссия подтвердила смертный приговор. Информировав об этом трудящихся мира, Секретариат МАТ призвал их к действию, а также вновь направил телеграмму губернатору штата Массачусетс [279]. После того как губернатор утвердил намеченную казнь, по всему миру прокатились новые протесты. МАТ, Международное антимилитаристское бюро и шведский комитет за Сакко и Ванцетти направили телеграмму протеста президенту США Кулиджу, Секретариат МАТ отправил также послание конгрессу Международной федерации профсоюзов в Париже с призывом выступить в поддержку Сакко и Ванцетти. Он распространил также воззвание «К организованным рабочим всего мира! Борьба против судебного убийства в Бостоне». Аргентинская ФОРА вместе с другими рабочими организациями страны объявила всеобщую стачку протеста. Парижский комитет поддержки провел внушительную демонстрацию [280]. В Шанхае китайские и корейские либертарные организации совершили акции протеста и призвали к бойкоту американских учреждений [282]. В Швеции было проведено в общей сложности около тысячи публичных собраний, в одном только Стокгольме в ходе двух манифестаций на улицы вышло 55 тысяч человек. Многие из этих акций были организованы синдикалистами. 22 августа 1927 г. рабочие Швеции объявили 24-часовую всеобщую стачку протеста; несмотря на официальный отказ реформистских профсоюзов, ряд их низовых организаций также принял участие в забастовке282 . Мексиканская ВКТ провела манифестации 5, 10 и 20 августа 1927 г.; интенсивная кампания велась в городе Тампико, где к ней присоедини«пот лись также коммунисты из реформистских организаций [283]. Несмотря на все протесты, 23 августа 1927 г. казнь совершилась. Этот акт вызвал протесты во многих странах. В Париже состоялась многосоттысячная демонстрация, в первых рядах шли анархисты и синдикалисты; в течение нескольких дней продолжались стихийные манифестации и столкновения с полицией. Сразу после казни МАТ призвала к всемирному бойкоту всех изделий из США. Однако эту меру лишь мало где удалось провести в жизнь. Наиболее успешные мероприятия этого рода имели место в Аргентине, Швеции и Норвегии [284]. В Швеции был объявлен бойкот американских кинофильмов [285]. Первоначально он имел успех, но затем был сорван реформистскими профсоюзами. В других странах организовать бойкот фильмов не удалось. В Аргентине в ФОРА существовали расхождения по вопросу о возможности бойкота изделий из США, поскольку в страну ввозились не столько североамериканские товары, сколько капиталы [286]. Осенью 1926 г. Секретариат МАТ выступил с обращением «Против новых арестов в Италии», осудив арест виднейшего итальянского анархиста Эррико Малатесты. Он послал ему в тюрьму телеграмму поддержки и призвал трудящихся мира протестовать, направлять Малатесте послания солидарности, проводить акции перед представительствами Италии и организовать бойкот фашистского режима [287]. Демонстрации против итальянского фашизма прошли во многих странах. даже в далекой Японии 10 декабря 1926 г. члены революционных профсоюзов и анархисты из «Лиги черной молодежи» провели демонстрацию протеста около итальянского посольства и направили телеграмму поддержки Малатесте. В феврале 1927 г. конгресс Токийского профсоюза печатников провозгласил бойкот итальянских товаров [288]. В бюллетене МАТ регулярно сообщалось о новых случаях арестов и преследований анархистов и синдикалистов в Италии [289]. В то же время Интернационал пытался защитить революционных эмигрантов и беженцев из Италии. Так, в сентябре 1927 г., когда видному итальянскому анархо-синдикалисту Борги грозила высылка из США в фашистскую Италию, Секретариат МАТ предпринимал меры, чтобы добиться для него свободного выезда из страны [29О]. В начале 1927 г. Секретариат МАТ поддержал призыв эмигрантского комитета УСИ во Франции «К организованным рабочим всех стран мира» о сборе средств в помощь итальянским синдикалистам. Новое обращение такого рода было сделано эмигрантским комитетом УСИ и МАТ в конце 1927 г. [291]. Деньги для преследуемых итальянских товарищей собирали анархисты Аргентины [292]. После того как в июне 1926 г. французская полиция арестовала испанских анархистов Ф. Аскасо, Б. Дуррути и Г. Ховера (приговоренных в октябре того же года соответственно к 6, З и 2 месяцам заключения), а власти Аргентины и Испании потребовали их выдачи по обвинению в причастности к покушениям и ограблениям банков, поднялось мощное движение против их высылки и за освобождение арестованных. Была развернута агитация в анархистской прессе Франции. Международный анархистский комитет защиты, созданный в Париже шля организации защиты Сакко и Ванцепи, создал специальный комитет «Убежище для Дуррути, Аскасо и Ховера». Комитет начал активную работу с проведения митинга 25 октября 1926 г. Следующие митинги прошли 15 и 30 ноября, 14 декабря 1926 г., 7 января, февраля 1927 г. и т.д. Адвокат Л. Лекуан обеспечивал юридическую сторону дела и контакты с депутатами. Митинги состоялись также в Аргентине. 8 июля 1927 г. трое анархистов были освобождены [293]. Когда в 1926 г. во Франции был организован суд над анархистом С. Шварцбартом, убившим лидера украинских националистов С. Петлюру в качестве мести за расправу над его семьей в период Гражданской войны, анархисты из различных стран, жившие во Франции, также оказывали поддержку обвиняемому. В итоге он был оправдан [294]. Весной 1925 г. МАТ выпустила воззвание против террора болгарских властей, призвав к проведению по всему миру акций протеста и демонстраций, а также к оказанию моральной и денежной помощи болгарским товарищам. Средства были выделены прежде всего шведскими и немецкими синдикалистами [295]. Так, синдикалисты Швеции в январе 1926 г. предоставили 1 тыс. крон на поддержку болгарским беженцам 296 В начале 1927 г. пресс-бюллетень МАТ опубликовал обращения Комитета помощи преследуемым анархистам и революционерам в Болгарии [297]. Осенью 1927 г. в связи с официальным запретом португальской ВКТ Секретариат МАТ направил ей послание солидарности [298]. Международная организация анархо-синдикалистов оказывала поддержку борьбе аргентинской ФОРА за освобождение Радовицкого. Интернационал присоединился к призыву аргентинской организации к проведению во всех странах собраний, митингов и демонстраций перед посольствами Аргентины [299]. МАТ поддержала и распространила обращение комитета политзаключенных Риоде-Жанейро к революционным синдикалистам, призвав в знак протеста против репрессий бойкотировать бразильские товары и не эмигрировать в Бразилию [300].. Анархо-синдикалисты продолжали внимательно следить за ситуацией в России. Пресс-бюллетень регулярно публиковал информацию о политическом и социально-экономическом положении в СССР, сообщения Объединенного комитета в защиту арестованных революционеров в России об арестах, репрессиях и подпольной деятельности либертариев и т.д. [301]. Осенью 1926 г. МАТ решила создать Фонд помощи анархо-синдикалистам и анархистам в российских тюрьмах и ссылках, секретарями которого стали видный русскоамериканский анархист Александр Беркман и российский анархистский эмигрант Марк Мрачный. Интернационал призвал всех присылать средства в этот фонд [302]. Такой фонд был образован по инициативе российских анархистов Секретариатом МАТ в ноябре 1926 г., причем ему были переданы средства, оставшиеся ог анархистского фонда помощи (82,5 доллара США). В декабре был начат выпуск бюллетеня. Фонд состоял из секций в Париже во главе с секретарем и кассиром Беркманом (в ее работе приняли участие и другие анархистские эмигранты Сеня Флешин, Молли Штеймер, В. Волин и Яня) и в Берлине во главе с Мрачным (после его отъезда из Германии работу взяла на себя жена Рудольфа Роккера — М. ВиткопРоккер). После создания нового органа анархисты покинули Общий комитет с левыми эсерами и максималистами, и тот вскоре распался [303]. В начале 1927 г. Беркман и Секретариат МАТ распространили «Призыв к помощи преследуемым товарищам в России» [З04]. Резкое осуждение большевизма содержалось и в воззвании МАТ «к мировому пролетариату» по случаю 10летней годовщины революции в России [305]. Был опубликован список из 94 имен анархистов и анархо-синдикалистов, заключенных в советских тюрьмах [306]. Делегация Секретариата МАТ посетила советское посольство в Германии и вручила письмо в адрес Совнаркома СССР с требованием освободить [307]. Многие местные организации ФАУД взяли «шефство» над отдельными политзаключенными в СССР и помогали им регулярными ежемесячными посылками [308]. В 1928 г., подводя итоги первых полутора лет работы фонда, его секретарь Беркман сообщил, что были изданы 5 бюллетеней тиражом в 6 тысяч экземпляров каждый на английском языке, которые рассылались практически всем анархосиндикалистским и анархистским газетам мира. 1 мая 1927 г. и по случаю 10-й годовщины Октябрьской революции в Германии, во Франции и крупных городах США прошли массовые собрания, митинги протеста и другис акции в поддержку либертариев, заключенных в Советской России. Помощь оказывали также анархистские группы и объединения Нью-Иорка, Чикаго, Кливленда, Вашингтона, Лос-Анджелеса, Детройта, английские и еврейские анархистские группы Лондона, анархисты Торонто и Монреаля и т.д. Так, анархисты Кливленда выпустили серию открыток, посвященных Сакко и Ванцетти, в которых обращали внимание на судьбы «русских Сакко и Ванцетти» и призывали пролетариат мира к действиям за их освобождение. Фонд поддерживал прямую связь с более чем 60 заключенными и ссыльными; в Россию было отправлено в качестве помощи арестованным и сосланным анархистам 60лее 5 тыс. долларов. Все сотрудники фонда работали безвозмездно [309]. Хотя кампании солидарности с репрессированными были направлены прежде всего на поддержку арестованных и преследуемых либертариев, Секретариат МАТ иногда высказывался за оказание помощи представителям других направлений рабочего движения, даже враждебных анархо-синдикализму. Так, осенью 1925 г. Секретариат распространил обращение «К рабочим всех стран! К революционно-синдикалистским организациям мира!», осудив готовившийся суд в Венгрии над лидером коммунистов [312]. Ракоши. Признав, что он является врагом и сам ответственен за репрессии против либертариев, Секретариат тем не менее призвал к проведению демонстраций против судам [311]. Наконец, МАТ приходилось заниматься и вопросами о взаимоотношениях между своими членами. II конгресс МАТ не разрешил конфликт между ФОРА и европейскими анархо-синдикалистами. Критика в адрес НКТ продолжалась [313]. Пленарная конференция МАТ в Париже в мае 1926 г. обсудила ситуацию в Испании и приняла резолюцию о тактике испанских товарищей. Представители других секций были недовольны продоткавшимся сотрудничеством НКТ с каталонскими сепаратистами и испанскими республиканцами в борьбе с диктатурой Примо дс Риверы. Делегаты пленума заслушали отчет делегата Н КТ Арменгода и доклад итальянского анархо-синдикалиста Борги, которого МАТ направила ранее в Испанию, чтобы изучить ситуацию и принять участие в конференции НКТ. В духе резолюций П конгресса Интернационала об отношении МАТ к различным политическим партиям и о борьбе против реакции пленум ужесточил прежнюю позицию по этому вопросу. В решении, в частности, говорилось: «Пленум вместе с Н КТ видит опасность возможного уклона революционного движения и предостерегает НКТ от любой постоянной связи с буржуазно-демократическими, военными или коммунистическими партиями, поскольку подобная связь может оказаться пагубной как для существования самой Н КТ, так и для успеха полного освобождения пролетариата». Ссылаясь на опыт «трагических событий» в России, Германии, Италии и Венгрии, участники пленума заявили, что «только укрепление НКТ, повышение ее доверия к самой себе и к своим организационным способностям может принести рабочему массу решающую победу над реакцией, выступает ли она в фашистском, милитаристском, демократическом или марксистском облике». В то же время МАТ заверила НКТ в своей поддержке и помощи. Испанский делегат на пленуме заявил о согласии с мнением МАТ [314] После Парижского пленума конфликт между южноамериканцами и иберийцами несколько разрядился, публичная взаимная полемика прекратилась. «Сегодня мы находимся в самом лучшем согласии с товарищами из ФОРА, — с удовлетворением констатировал Секретариат МАТ в отчете III конгрессу в 1928 г. — Насколько мы знаем, и противоречий между ФОРА, с одной стороны, и НКТ и ВКТ Португалии, с другой, более не существует» [315] В начале 1928 г. возник конфликт между МАТ и голландской секцией НСП. Нидерландские синдикалисты выступили за объединение с НСТ, который, в свою очередь, порвал с Москвой и поддержал антисталинскую коммунистическую оппозицию. Одним из условий слияния был нейтралитет объединенного профцентра в международных вопросах, что подразумевало и выход голландцев из МАТ. Один из секретарей МАТ, член НСП Лансинк, также высказался в поддержку этого плана воссоединения, что вызвало острыс разногласия и в самом Секретариате МАТ. Вопрос обсуждал ся на заседании Секретариата в Берлине 19 января 1928 г. с участисм члена бюро Интернационала Катера. Лансинк объяснил ситуацию в Голландии. Никакого решения принято не было, поскольку ССКЦИИ МАТ были автономны в определении своей судьбы. Интернационал направил делегата на конгресс НСП в Утрехте в феврале 1928 г. Он вел себя нейтрально, однако призвал делегатов сохранить верность МАТ [316]. В то же самое время Секретариат МАТ пытался добиться объединения НСП с другой голландской анархо-синдикалистской организацией — Федерацией работников коммунального сектора. По его инициативе в феврале 1927 г. в Амстердаме было организовано заседание президиумов обоих союзов с участием секретаря МАТ. Однако четкого решения достигнуто не было, так как федерация настаивала на том, чтобы НСП запретило своим членам занимать посты в политических партиях и в представительных органах. Участники одобрили призыв к членам федерации вступить в НСП и МАТ. В ходе референдума в федерации большинство высказалось за вступление в МАТ, но лишь меньшинство — за вступление в НСП. Но такой вариант был невозможен, поскольку в каждой стране могла быть лишь одна секция Интернационала. В условиях, когда НСП обсуждало возможность объединения с НСТ и выхода из МАТ, коммунальщики вместе с рядом независимых профсоюзов и местных организаций, вышедших из НСП, образовали Синдикалистскую федерацию фабричных организаций, которая подала просьбу о вступлении в МАТ. После того как референдум среди членов НСП нс одобрил объединение с НСТ, Секретариат МАТ призвал федерации коммунальщиков, моряков и НСП объединиться на платформе анархо-синдикалистского Интернационала. Совместное заседание было созвано в Амстердаме 20 мая 1928 г. [317]. В немецком анархо-синдикалистском движении в 1928 г. произошел раскол в Федерации строителей ФАУД. Сскрстарь МАТ Лансинк провел в январе 1928 г. в Берлине встречи с представителями обеих федераций, однако так и не добился сближения позиции [318]. Секретариат МАТ пытался сгладить острый кризис в японском либертарном движении, приведший к расколу между сторонниками анархо-коммунизма и синдикализма. Секретарь МАТ Сухи направил 4 октября 1927 г. письмо «Дзэнкоку дзирэн», пожелав успеха его съезду: «Товарищи, нам стало известно, что в настоящее время в японском либертарном движении идет теоретический диспут, в котором друг другу противостоят чистые анархисты и чистые синдикалисты. Если мы можем выразить наше мнение, то мы не думаем, что сейчас подходящий момент для того, чтобы вести споры по этому вопросу. Он носит чисто теоретический характер. В связи с этим мы хотели бы обратить ваше внимание на Аргентину и страны Южной Америки в целом. В этих странах рабочее движение действует в духе Михаила Бакунина и в то же самое время под духовным руководством нашего неукротимого пионера Эррико Малатесты. В этих странах все анархисты героически участвуют в синдикалистском движении, и в то же самое время все синдикалисты ведут борьбу за ликвидацию репрессивной машины государства и сопротивляются капиталистической эксплуатации. В Испании анархисты и синдикалисты также сходятся относительно экономических вопросов и духовной стороны вещей таким образом, что теоретических споров не возникает» [319], Письмо Сухи в действительности нс смягчило накал страстей в Японии. В следующем мемце «Кокурэн» потребовала своего приема в МАТ в письме, в котором заявляла, что с 1927 г. ведет борьбу против «предателей, оппортунистов и империалистических синдикалистов», которые проникли в либертарное рабочее объединение «Дзэн коку дзирэн» [320]. Вопрос о взаимоотношениях синдикалистского движения и анархистов продолжал беспокоить либертариев. ФОРА пропагандировала свою идею «анархистского рабочего движения», то есть единой организации, которая совмещала бы в себе анархистскую идеологию и синдикальную форму организации. Эта концепция начала распространяться и в Европе. Так, в Испании появилось течение вокруг издания «Эль Продуктор», разделявшее КОНЦеПЦИЮ «анархистского рабочего движения» ФОРА [321]. Споры на эту тему приобрели международный характер. Итальянский анархист Малатеста в письме, направленном в «Эль Продуктор» и опубликованном этой газетой в январе 1926 г., утверждал, что «рабочее движение с анархистскими целями — не то же самое, что анархистское рабочее движение». Малатсста отстаивал участие анархистов в более широком рабочем движении: ведь анархисты идут в него, чтобы использовать возможности «пропаганды и подготовки будущего общества», а именно этого нельзя будет добиться, работая только с единомышленниками. Задача анархистов, по мнению Малатесты, состояла в том, чтобы способствовать усилению рабочего движения, укреплению его единства и революционности, предотвращать его попадание под контроль и мияние политиков, пропагандировать и применять прямое действие, помогать участникам движения развивать навыки самоорганизации. Это позволит либертариям сохранить контакт с трудящимися, остаться активной и живой силой, а не просто идеологическим движением. Напротив, утверждал Малатеста, анархистское рабочее движение только раскололо бы и ослабило синдикализм, отдало бы неанархистское большинство рабочего класса в руки коммунистов и социалистов. Оно ослабило бы и анархистов, оторвав их от революЦИОННОЙ силы — рабочего класса. Для того же, чтобы защищать свои идеалы и идейную чистоту, в том числе при работе в профсоюзном движении, анархистам нужна, с точки зрения Малатесты, своя независимая организация вне профсоюзов, которая могла бы вести дискуссии по своим идеям. Такой организацией итальянский либертарий считал, например, основанный в 1920 г. Итальянский анархистский союз [322]. На доводы Малатесты и его сторонников, которые, в известной мере, продолжали аргументы критиков синдикализма на Анархистском конгрессе в Амстердаме в 1907 г., дал ответ Абад де Сантильян, бывший в тот период одним из теоретиков ФОРА. Он заявил, что отстаиваемая Малатестой, Луиджи Фаббри и другими либертариями идея «политической организации» анархистов ставит анархизм «на грань самоубийства». Прежде всего Абад де Сантильян считал слишком абстрактным призыв идти туда, «где массы». Массы не только в реформистских профсоюзах с их предательскими вождями, писал он, они также в церквях, армиях, политических партиях. Должны ли анархисты идти туда, чтобы «пропагандироваты.. идеи в этой среде»? Кроме того, сам принцип разделения на идейно-политическую организацию анархистов и массовую рабочую организацию, в которой действуют организованные либертарии, сторонники ФОРА считали авторитарным и партийным. «Этот дуализм, — подчеркивал Абад де Сантильян, — обрекает анархизм на бессилие, поскольку антиавторитарные экономические организации никогда не согласятся на то, чтобы ими руководили организации, автономно работающие вне их рамок и не могущие избавиться от известных партийных интересов». Теоретик ФОРА утверждал, что именно МАТ, «которая не является синдикалистской в классическом смысле слова», может «представлять либертарные силы мира», поскольку ее двери шаг за шагом открываются «для либертарных идей и закрываются для авторитаризма». Главное в этот трудный период — выстоять, «набрать моральную силу, стать идейным знаменем для всех угнетенных и эксплуатирусмых, бастионом антиавторитарных идей, материальной силой...». Если МАТ ясно установит «принципы, которые ее вдохновляют», она переживет тяжкую эпоху наступления реакции И2 Анархо-синдикалисты были недовольны тем, что значительнос число анархистов в различных странах продолжало работать в реформистских профсоюзах. Эти люди «не могут понять и не видят, — сетовал Сухи, — что реформистские профсоюзные организации превратились в составную часть капиталистического общественного строя и, благодаря их сотрудничеству с капитализмом и государством, которое состоит в долгосрочных тарифных соглашениях, признании учреждений арбитража и посредничества, расширении социального законодательства в рамках капиталистического государства, способствуют сохранен ию существующего общественного строя; что дальнейшее пребывание рабочих в этих централистских организациях равнозначно поддержке нынешнего общественного строя». Сухи призвал к преодолению «дуалистического разделения на идейное сообщество и организацию защиты интересов» и к их слиянию, как это имело место в антиавторитарном крыле Первого Интернационала. Правда, он имел в виду не модсль ФОРА, а всего лишь то, что «либертарныс силы» должны состоять и действовать в революционно-синдикалистских профсоюзах [323].. В то же время испанские анархисты-эмигранты в Брюсселе, ОбЫДИНИВШИССЯ вокруг газеты «Эль Ребсльде», выдвинули предложение о вступлении анархистов в МАТ [324]. Газету, представлявшую из себя испанский вариант брюссельского анархистского еженедельника «Ребелль», издавала группа членов ФАИ и НКТ, называвшаяся «Интернациональной группой СОЦИиЬНЫХ исследований». Наиболее активную роль в издании играли Жозеп Роскильяс Магринья, Вольней Сольтерра и Портос. С первого же номера в январе 1928 г. издание повело агитацию за создание «Всемирного анархистского союза», открытого для различных тенденций движения и тесно связанного с МАТ. Этот союз должен был вступить в МАТ наравне с синдикальными организациями различных стран. «Эль Ребельде» считала такой шаг естественным, с учетом того, что МАТ — «аполитическая рабочая организация» сторонников прямого действия, разделяющая анархистские цели. Газета призвала читателей откликнуться на это предложение. Ответы поступили от ведущих активистов МАТ, ФАИ, Федерации испанских групп во Франции, НКТ и Португальского анархистского союза [325]. Секретарь МАТ Сухи 15 марта пригласил «Эль Ребельде» направить своих представителей на конгресс МАТ в Льеже в мае 1928 г. для обсуждения этого вопроса. Сам он выступал за согласие между анархизмом и синдикализмом, но считал необходимым учитывать различия ситуации в отдельных странах. Так, в Испании связь между ними представлялась естественной, но далско не все секции МАТ имели тесные контакты с анархистами. Сухи полагал, что первым шагом должно стать укрепление связей на национальном, а не на интсрнациональном уровне [326]. Более критически отреагировал на планы «Эль Ребельде» Шапиро. Он писал в ответ, что в МАТ не могут состоять идейные организации, в том числе анархистские. МАТ — это профсоюзный Интернационал, заявлял он. Анархисты, по его мнению, могли образовывать свои собственные объединения и группы, но такие группировки должны были заниматься пропагандистскими вопросами и действовать вне МАТ, если не желали превратиться в «политическую партию», претендующую на власть в движении. С другой стороны, все анархисты, как трудящиеся, должны были состоять в анархо-синдикалистских профсоюзах, которым, собственно, и надлежало подготовить революцию рабочего класса [327]. В самом испанском движении в поддержку кампании, развернугой «Эль Ребельде», выступил Хибансль. Пейро нс высказался непосредственно по этому вопросу, но еще в январе 1928 г. приветствовал появление газеты. Однако многие из бывших соратников Магриньи по газете «Эль Продуктор» не поддержали его идею. Так, Х. Хльберола, Т. Кано Руис и М. Буэнакаса сходились в том, что МАТ — это рабочая, а не анархистская организация, несмотря на то что она разделяет анархистские цели. Поэтому они ратовали за независимую организацию анархистов. Иберийская анархистская федерация (ФАИ) официально не отреагировала на предложения «Эль Ребельде», но, как следует из отчета Полуостровного комитета ФАИ анархистскому конгрессу в Хёйзснс (май 1928 г.), организация испанских анархистов была во многом согласна с ними. ФАИ была против создания особого анархистского Интернационала на основе единой идсологии, которое повлекло бы за собой новые расколы. Вместо этого следовало, по се мнению, образовать Интернационал в составе международных федераций, представляющих отдельные тенденции в анархизме и, в свою очередь, тесно связанных с МАТ через посредство совместной комиссии. Такая комиссия стала бы органом всего мирового анархистского движения [328]. Были начаты шаги по объединению либертарной молодежи различных стран. Еще на Пасху 1923 г. молодые анархисты и антимилитаристы из Австрии, Голландии, Швеции, Англии, Германии, Бельгии, Дании и других североевропейских стран впервые собрались на ежегодную встречу в Голландии — «мобилизацию», ставшую с тех пор регулярной [329]. За объединение молодых анархистов и анархо-синдикалистов высказался и II конгресс МАТ (1925 г.); португальские молодыс синдикалисты планировали созыв всемирной конференции, но она так и не состоялась, в том числе из-за репрессий в Португалии. В мае 1926 г. на третьей «мобилизации» антимилитаристской молодежи в Голландии в Сусте было проведено собрание молодежи из Голландии, Франции, Бельгии, Германии, Англии и Швейцарии. На нем было принято решение о создании «Анархистско-антимилитаристского молодежного Интернационала». В июле 1926 г. функции исполкома «Антимилитаристского молодежного Интернационала» были переданы голландскому Союзу свободной молодежи. Однако основной упор в воззваниях создаваемого объединения делался на антимилитаризм, а не анархизм и синдикализм. Синдикалистские молодежные организации (особенно немецкая) были весьма недовольны этим обстоятельством [330]. В движении преобладали группы из Северной Европы, не имевшие столь тесной связи с синдикалистским движением. В 1927 г. было принято решение о проведении в следующем году конгресса по созданию Интернационала анархистской молодежи. Конгресс состоялся в Хёйзене близ Амстердама в мае 1928 г. В нем приняли участис не только молодые анархисты Северной Европы, но и испанские анархисты. Последних представляли Сольтерра (ФАИ) и активист Федерации испанских групп во Франции. ФАИ предложила участникам образовать анархистский Интернационал, который затем мог бы, в свою очередь, присоединиться к МАТ. Однако участники сочли эту идею «невыполнимой». Большинство анархистских организаций Северной Европы имели весьма сложные отношения с местными синдикалистами. Правда, конгресс в Хёйзене высказался за более тесное сотрудничество с другими международными либертарными организациями и за объединение пресс-бюллетеней Международного антимилитаристского бюро, Интернационала анархистской молодежи и МАТ. Решение о создании молодежного Интернационала было отложено до следующего конгресса. Предложение ФАИ поручить организацию учредительного конгресса французскому Анархо-коммунистическому союзу при помощи испанских групп не было принято. Вместо этого участники постановили созвать его в Брисланде под Берлином в мае 1929 г. После этого испанские анархисты и анархо-синдикалисты потеряли интерес к созданию Молодсжного Интернационала. Только в марте 1931 г. либертарная печать Испании сообщила, что следующий конгресс пройдет в Дании. В тексте приглашения на конгресс секретарь Молодежного Интернационала признавал, что движение вызывает малый интерес за пределами Голландии [332]. Подводя итоги развития МАТ между вторым и третьим конгрессами, Секретариат сделал вывод о том, что основные принципиаль ные решения П конгресса были выполнены как МАТ в целом, так и секциями. Однако решения, носившие практический характер, удалось осуществить лишь частично [333]. Организационная жизнь анархо-синдикалистского Интернационала продолжала сТЮ1КРIВаТься с немалыми трудностями. Решение II конгресса о ввсдснии обязательных международных членских взносов в размере 10 американских центов было выполнено только немецкой, шведской и бельгийской (после ее вступления) секциями. Организации в Италии, Испании и Португалии были разбиты репрессиями; к тому же взносы португальской ВКТ за 1926 г. были списаны в счет помощи стачке синдикалистских железнодорожников в столице Мозамбика Лоуренсу-Маркиш. Французская секция была еще очень слаба, голландская переживала кризис. Из латиноамериканских стран взносы (хотя и нерегулярно) перечисляла уругвайская ФОРУ; чилийская секция оставалась нелегальной. ФОРА по-прежнему платила очень мало, ссылаясь на то, что ведет пропаганду на Американском континенте за свой счет. Секретариат не был согласен с аргументами ФОРА и настаивал на выплатс взносовззз. Примерно две трети всех взносов приходились на САК [334] Голландская секция из-за неопределенности положения и трудностей задолжала МАТ 2 тыс. гульденов [335]. После выхода в январе 1926 г. шестого номера хорнала МАТ «Ди Интернационале» издание было прекращено, поскольку, как указывалось на III конгрессе, «сбыт был слишком мал, и выручка от проданных экземпляров не могла покрыть расходы». МАТ продолжала издавать в Берлине с периодичностью раз в три недели прессбюллетень на немецком, французском, английском, испанском языках и на эсперанто. Кроме того, выходил ежемесячный прессбюллетень Международной антимилитаристской комиссии (на немецком, голландском, французском, английском, а затем и на испанском языках в Гааге), бюллетень Фонда помощи МАТ арестованным в России анархистам (на английском языке, в Париже). В 1926 г. МАТ издавала орган на французском языке «Ля Вуа дё Травай»; газета была призвана помочь распространять идеи анархо-синдикализма во Франции. После создания РСВКТ, начиная с десятого номера издание было передано французской секции. Однако в ноябре 1927 г., после выхода 16 номеров, оно было прекраИ.деНО из-за нехватки средств [336]. По решению II конгресса МАТ выпустила пропагандистский плакат, который распространялся в различных странах (по 2 тыс. экземпляров было отправлено в Германию и Швецию, по тысяче — в Португалию и Мексику, 800 штук — в Аргентину, 500 — в Нидерланды, 250 в Уругвай; 500 плакатов было передано НКТ, по 250 — УСИ и французским синдикалистам). При этом испанским, итальянским и французским анархо-синдикалистам плакаты были переданы безвозмездно, ФОРУ к моменту III конгресса еще не оплатила свою долю, а мексиканская ВКТ долго не могла получить посланный материал изза высоких таможенных пошлин. Секретариат МАТ выполнял также свою функцию по поддержанию контактов и связи с секциями. Велась регулярная переписка, члены Секретариата или бюро присутствовали на конгрессах или конференциях ФАУД, САК, голландского НСП, РСВКТ, УСИ НКТ, португальской ВКТ [337]. III конгресс МАТ должен был состояться в 1927 г. в Лиссабоне, но из-за переворота в Португалии, а также трудностей и преследований движения в различных странах сго пришлось отложить на год [338]. В феврале 1928 г. Секретариат известил секции о том, что «наконец удалось найти страну, где будет возможно провести конгресс МАТ». Он был намечен на 27—29 мая 1928 г. в Льеже (Бельгия), в помещении анархо-синдикалистских профсоюзов. Секретариат наметил пункты повестки дня и призывал ССКЦИИ как можно быстрее присылать свои собственные предложения по повестке дня [339] Секретарь МАТ Сухи в статьс к III конгрессу МАТ дал оценку положению либсртарного рабочего движения, проделанной им работе и задач, стоявших перед конгрессом. АнарХО-СИНДИКиИСТЫ полагали, что мировое рабочее движение по-прежнему находится в «тяжелом кризисе» вследствие «проигранных революций, за которыми последовал период все еще продолжающейся реакции». Проявления этого Сухи видел в дальнейшем наступлении предпринимателей на достижения и завоевания наемных работников, в том числе на 8-часовой рабочий день. Говоря о «банкротстве реформизма», он подверг резкой критике социал-демократическое и коммунистичсское течения за неспособность защищать эти завоевания. Вместо этого они стремятся к развитию государственного социального и трудового законодательства, поддерживают органы государственного арбитража, который призван сглаживать и улаживать все конфликты. Секретарь МАТ назвал эту практику новой формой «экономического парламентаризма», «привязывающей пролетариат к законам». Однако «нынешняя государственническая ориентация и вера в законы», «реформистский и государственнический дух» ощущались, по его мнению, и в ходе борьбы за непосредственные ЭкОНОМические интересы и требования рабочих, к примеру, во время знаменитой забастовки британских горняков в 1926 г. «Нс только предательство отдельных лидеров... но и вся тактика в самой Англии и за рубежом и, не в последнюю очередь, негодные формы органиЗаЦИИ с самого начала предопределили поражение рабочих. Централистская форма организации, которая даст отдельным лицам или руководящим органам широкую власть над самими рабочими, служит крупным препятствием для развития свободной инициативы и революционного импульса масс». Пагубны для рабочей борьбы также союзы и сотрудничество с политическими партиями, подчиняющими трудящихся своим властным интересам. Сухи подчеркнул, что коммунисты, чья профсоюзная политика «терпит крах», все больше сближаются с реформистами и подумывают о роспуске своего собственного Профинтерна, так что «недалеко уже то время, когда в международном рабочем движснии останутся только два направления — государственническое реформистское и либертарное революционное». Коммунисты, по сго словам, сняли свои революционные лозунги и переориентировались на участие в выборах. Секретарь МАТ констатировал, что анархо-синдикалистское движение находится в тяжслом положении: во многих странах сго организации разгромлены, революционным синдикалистам трудно получить убежище в каких-либо государствах. Тем не менее перед ним стоят важные задачи. Прежде всего следует создать «решительный фронт обороны» против союза реформистов и коммунистов, «новых форм развития в политике и экономике» и «закрепленных законом экономических оргаНИЗаЦИЙ». Но одного лишь сопротивления недостаточно, необходима «позитивная сторона»: «одновременно указать рабочим на тот путь, по которому они должны пойти, чтобы вести экономическую борьбу за улучшение своего положения, не прибегая к помощи такого рода учреждений». Однако, по словам Сухи, в отличие от традиционного анархизма, сосредотачивавшегося главным образом на критике существующего строя в надежде на последующее спонтанное творчество масс, «сегодня в анархо-синдикализме возобладала идся о том, что пролетариат должен заранее создать для себя экономичсскис и культурныс организации» с целью «построить новый, социалистический, безгосударственный экономический и обществснный строй». По мнению секретаря МАТ, это отличие от государствснников, с одной стороны, и от традиционных анархистов, с другой, нужно было разъяснять рабочим, особенно в связи с выборами. Что касается тактики борьбы за повседневные нужды трудящихся, то изменившаяся ситуация требовала, по мысли Сухи, новых методов: не сбора средств в поддержку бастующих, а организации международных стачек, бойкотов и блокад, и конгресс призван был сделать шаг вперед в их пропаганде. Он призвал также конгресс подтвердить требование 6-часового рабочего дня без снижения зарплаты в качестве меры по снижению нараставшей и ставшей длительным явлением безработицы и как альтернативы введению государственных систем пособий по безработице. В задачи, которые ставились перед грядущим конгрессом, входило также изучение возможности поддержания при помощи товарищей из других стран анархо-синдикалистского движения в государствах, где оно было разгромлено правительственными репрессиями, «с тем, чтобы зародыш продолжал жить и в надлежащий момент, когда реакция прекратится и диктатура будет ликвидирована, смог снова развиться». В странах, где до сих пор не было секций МАТ, также надлежало «сделать попытку нести в рабочее движение наши либертарные идеи и заложить основу революционно-синдикалистской организации». Сухи подчеркивал такжс необходимость активизации и расширения пропаганды за всеобщую антивоенную стачку и прекращение производства военных материалов, причем конгресс МАТ должен был «установить лучший способ сделать это в каждой стране». Далее, он отмечал необходимость создания фонда международной солидарности, который соединил бы организации и учрсждения солидарности, уже образованные анархо-синдикалистами отдельных стран [340]. Идейные дисюуссии в анархо-синдикалистском движении конца 1920-х годов В условиях временной стабилизации экономики и наступления реакции многие анархисты начали ставить вопрос о кризисе, переживаемом либертарным движением. «Кризис в анархизме» — так озаглавил свою статью видный итальянский анархист Луиджи Фаббри. « Невозможно отрицать, что революционное рабочее движение почти во всех странах или остановилось в своем развитии или даже демонстрирует спад», — писал в конце 1928 г. секретарь МАТ Сухи. Мнения в отношении причин такого положения значительно расходились. «В то время как одни утверждают, что эпоха реакции неизбежно должна приводить, как следствие, к спаду революционного движения, другие придерживаются того мнения, что это лишь предлог, в лучшем случае, самоутешение, с помощью которого можно уйти от ответственности за совершенные ошибки и упущенные возможности. Есть также товарищи, считающие, что наши идеи недостаточно глубоко и в недостаточном объеме проникли в массы, не смогли закрепиться в них и сейчас снова улетучились и вновь абсолютный перевес получили направления, которые занимаются лишь сегодняшними задачами... В соответствии со своими взглядами на застой организации, одни ищут новые идеи, другие — новые организационные формы, третьи — новые пути...» — констатировал Сухи. Тем не менее сам он считал, что «было бы неверно говорить об упадке синдикализма», потому что он хотя и слабее, чем в революционную эпоху, но все же гораздо сильнее, чем до мировой войны [341]. Роккер, со свойственным ему глубинным историческим взглядом на явления, утверждал, что «все прежние предпосылки Для социализма] не осуществились, что мы сегодня дальше удалены от социализма, чем когда-либо». Прежде всего он связывал это с расколом рабочего движения на партии, с партийным влиянием, в результатс чего вера трудящихся в государство усилилась, и они «проявляют уже мало понимания в отношении великих вопросов социализма». Кромс того, по мнению Рокера, сказывалось антигуманное влияние самого капиталистического развития. Он категорически отвергал утверждения, будто это развитие создает предпосылки для социализма. С его точки зрения, все обстояло совсем наоборот: Капитализм развился в чудовищную, все нивелирующуко власть, не встречая сколько-нибудь заметного сопротивления со стороны организованного рабочего класса. Уйдя от частного капитализма прошлых времен, мы вступили теперь в фазу коллективного капитализма с его национальными и интернациональными трестами и картелями, его распространяющимися на все страны торговыми обществами и его диктатурой экономики. С этой точки зрения практическое осуществление социализма сегодня гораздо труднее, чем когда-либо», тем более в отдельных и изолированных масштабах. Роккер был совершенно нс согласен с мнением многих социалистов о том, что тресты, рационализация экономики, переход от свободной конкуренции к регулированию рынка служат «первыми, неотъемлемыми предпосылками для осущсствления социализма». Такие суждения, по его словам, «не поняли дух и культурное содержание социализма» и воспринимают социализм как государственный капитализм [342]. На взгляды либертариев насчет современного общества и альтернативы ему наложил глубокий отпечаток опыт Российской революции и революционных выступлений рабочих после Первой мировой войны. В это 1920-х годах получил развитие так называемый «анархический ревизионизм» [343]. Среди его пропагандистов были, к примеру, видные итальянские анархисты Малатеста и Камилло Бернери. Малатеста, всегда бывший одним из ведущих теоретиков анархо-коммунизма, не отказываясь от основных своих идейных принципов, теперь счел под влиянием «русского опыта», что «для организации в широких масштабах коммунистического общества необходимо радикально преобразовать всю экономическую жизнь — способ производства, обмена, потребления, а это можно сделать только поэтапно». Он полагал, что в ходе революции анархисты вначале окажутся в меньшинстве и не должны поэтому навязывать всему социуму свои идеи и представления. Революции предстояло, по его мнению, привести вначале к возникновению плюралистического общества, состоящего из многочисленных общин, связанных как коммунистическими, так и коммерческими отношениями [344]. «...Мы не сможем совершить революцию в одиночку, и... было бы даже нежелательно, чтобы мы сделали ее одни... — писал Малатеста октября 1925 г. в журнале «Пенсьеро и волонта». . Мы оказались бы в абсурдном положении: либо заставлять себя отдавать другим приказы, принуждать их и таким образом перестать быть анархистами и убить РСВОЛЮЦИЮ хотя бы уже нашим авторитаризмом, или... отойти назад и допустить, чтобы другие извлсии прибыль из НаШСЙ работы ради целей, противоположных нашим» [345]. Ветеран анархизма выступил теперь сторонником «градуализма», то есть постепенности перехода к либертарному строю, через период, который будет сопровождаться чередованием революционных взрывов и относительно спокойного развития. Этот процесс, полагал он, требует разработки практической программы, которая может быть приспособлена к различным обстоятельствам, могущим возникнуть до, во время и после революции [346]. Он допускал, что после падения фашизма вначале восторжествует «левая» социальная республика, в рамках которой анархистам предстояло заняться усилением своих позиций. «Мы должны... действовать в сообществе со всеми имеющимися прогрессивными силами, со всеми идущими вперед партиями...» А после свержения старой власти анархистам следовало, по мысли Малатесты, неколебимо отстаивать свои цели ликвидации государства и капитала, «требовать и добиваться, даже с помощью силы, нашей полной автономии, права и средств организовываться по-своему и опробовать наши методы на опыте» [347]. «Нам не следует воображать, что следующая революция с первым же натиском приведет нас к полностью либертарному образу жизни, заявляли сторонники такой «постепенности», по существу, своего рода «переходного периода». — Нс являясь пророками, мы без большого труда увидим, что за НЫНСШНИМ монархическим и буржуазным режимом последует режим социальной республики. Нам следует способствовать этой первой псрсмсне, поскольку она приближает нас к нашей цели; но тем временем нам не следует почивать на лаврах. Наши усилия должны быть всегда направлены на осуществление нашего идеала свободы» [348]. Камилло Бернсри выступил за сосуществование различных экономических форм в анархическом обществе. «Все анархисты — атеисты, а я агностик, коммунисты, а я либералист, то есть я за свободную конкуренцию между кооперативными и индивидуальными трудом и торговлей», — писал он [349]. Некоторые анархисты в попытке дать ответ на вопрос, почему большевикам удалось одержать победу в Русской революции, пришли к выводу, что у них есть чему поучиться в тактической и организационной области. Так, «платформисты» (группа во главе с Петром Аршиновым и Нестором Махно) выступили за признание принципа классовой борьбы в истории, за создание прочной организации анархистов (фактически партийного типа), которая могла бы в качестве сплоченной силы участвовать в Советах, в рабочем профсоюзном движении, играть руководящую идсЙную и конструктивную роль в революции. По существу, «платформисты» допускали наличие этапов в революции и выполнение Советами властных функций. Они утверждали, что в производственной системе будущего общества децентрализация и интеграция труда будут не принципиальными, а чисто техническими вопросами, подчиненными интересам единства экономики. Фактически они перенимали индустриальную форму организации производства, предполагая лишь избавить ее от частной собственности и передать под управление фабричных Советов [350]. Другие либертарии (Вeсволод Волин и ряд других русских эмигрантов, Малатеста, Себастьян Фор) подвергли критике такие позиции, сочтя их отходом от антиавторитарных принципов и ценностей вольного коммунизмом [351]. Волин и его товарищи категорически отвергли нe только представление о политической организации анархистов, руководящей массовым движением, но и идею «переходного периода», при котором будут существовать элементы старого и нового строя. Критически высказались в отношении «Платформы» и анархо-синдикалисты. Так, Роккер назвал eе «диско ИДУЩИМИ уступками» «большевистским устремлениям» [352]. Абад де Сантильян в «Ла Протеста» подверг критике марксистскую природу ряда разделов «Платформы». С ним солидаризировался Мигель Хименес, один из основных сторонников концепции анархистского рабочего движения в Испании. Он заявлял, что русские «платформисты», как и испанские синдикалисты, пытаются использовать марксистские идеи. Хименес приветствовал саму попытку разрешить проблему разделения в анархистских рядах, но счел подход «Платформы» с ее противопоставлением анархо-коммунизма и индивидуализма неверным и упрощенным. По его мнению (здесь он как бы повторил то, что говорили русские анархисты вокруг Волина), эти тенденции не противоречат друг другу и не являются самодостаточными. Напротив, различные мнения могут «обогатить анархизм, если их соединить вместе, вместо того чтобы служить причиной разъединенности». Хименес высказался за то, чтобы не строить анархистскую организацию на точке зрения одной тенденции, а включить в нее активистов с различными точками зрения. Подобно Волину, испанский анархист утверждал, что единство движения нельзя навязать сверху, искусственно — результатом станет лишь еще больший раскол. Именно к этому, как он опасался, могла привести «Платформа» [35З]. Против «Платформы» в Испании выступили как синдикалисты, так и сторонники анархистского рабочего движения. Последним не нравились ни аКЦеНТ, сделанный на классовой борьбе, ни игнорирование различий в либертарном движении. В испанском анархистском движении известную поддержку «Платформе» оказали некоторые эмигранты во Франции (прежде всего журнал «Присмас») и лично редактор «Тьемпос нуэвос» А. Хибанель. Но их попытки распространить «платформистские» идеи среди анархистов Испании не увенчались успехом. После встречи испанских эмигрантов в Безье, Хибанель был направлен в конце 1929 — начале 1930 г. в Барселоне, чтобы обсудить «Платформу», но ФАИ не проявила интереса к ней. Напротив, выдвинутая С. Фором идея анархистского «синтеза» встретила большое понимание среди испанских анархистов. Его предложения были перепечатаны в 1928 г. испанскими либертарными изданиями во Франции и в Бельгии. Их расценили как стремление объединить движение, не навязывая ему жестких структурных рамок «Платформы». Индивидуалистов, которые во Франции отвергли синтез, здесь не опасались, поскольку в испанском движснии — в отличис от французского — они не пользовались существенным влиянием (за исключением идей Ханса Ридера и Эмиля Армана о свободной любви) [354]. Махно, изложившему основные идеи «Платформы» на конгрессе Французского анархистского союза в Орлеане в июле 1926 г., уже на следующем его конгрессе в Париже (30 октября — I ноября 1927 г.) удалось добиться победы своей линии. 12 февраля 1927 г. «платформисты» собрали в Париже международную конференцию по созыву всемирного анархистского конгресса для обсуждения «Платформы». На ней присутствовали и испанские анархосиндикалисты В. Оробон Фернандес, Карбо и Агустин Хибанель. Карбо решительно возражал против идеи создания Интернационала на основе строгой программы, но его протесты были оставлены без внимания. Участники встречи постановили создать комитет по созыву конгресса в составе Махно, Чэна и Ранко. Сам конгресс собрался в Бур-ля-Рэн в Париже 20 марта 1927 г. с участием делегатов от анархистов Франции, России, Польши, Болгарии, Китая, Италии и Испании. Испанское движение представляли анархосиндикалисты Оробон Фернандес, Хибанель и Бруно Каррерас, среди итальянских делегатов был Луиджи Фаббри. Русские «платформисты» предложили вынести на обсуждение такие пункты, как признание массовой борьбы в качестве наиболее важного фактора в анархистской системе взглядов, анархо-коммунизма — в качестве основы движения, а синдикализма — в качестве метода борьбы анархо-коммунистов. Далее они настаивали на принятии необходимости Всеобщего союза анархистов на основе единой идеологии и тактики, коллективной ответственности, а также позитивной программы социальной революции. Фаббри от имени итальянской делегации заявил, что главным фактором в анархистской системе должна быть признана борьба всех угнетенных и эксплуатируемых против власти государства и капитала. При поддеркке испанцев и французов итальянские анархисты согласились с признанием анархо-коммунизма как цели движения, но остальные положения предложили изменить так, чтобы они предусматривали признание рабочей и профсоюзной борьбы как «одного из наиболее важных средств» анархистского революционного действия, необходимость создания в каждой стране «по возможности как можно более всеобщего» союза анархистов с одними и теми же целями и тактикой, а также с коллективной ответственностью, а также разработки позитивной программы действий анархистов в социальной революции. Иными словами, принимая идею усиления координации между анархистскими группами различных стран, делегаты настаивали на уважении к идейным и тактическим рамичиям в движении. Вмешательство полиции прервало работу конгресса. Когда в апреле 1927 г. подготовительный комитет разослал предложения для дискуссии, они практически не учитывали поправки, внесенные делегатами Парижской встречи. После этого итальянские, испанские и многие другие либертарии отвергли проект «платформистского» Интернационала, и он был похоронен [355]. Другой аргумент против немедленного осуществления анархического коммунизма состоял в том, что идея вольной коммуны противоречит «пошлинному духу и тенденциям» индустриального этапа развития общества с его стремлением к универсальности и растущей специализации. Видный историк анархизма Макс Неттлау, например, подверг критике «индустриально-деревенскую атомизацию человечества» в анархо-коммунизме и заявил: «Децентрализация... создала нечто противоположное солидарности и умножила причины трений и напряженности. Надежды на улучшение заточаются в восстановлении солидарности, в федерации более крупных единиц, в разрушен ии новых местных барьеров и ограничений, в коллективном контроле недр земного шара, естественных богатств и других преимуществ» [356]. В то же самое время он полагал, что принципы «коллективизма» (распределения по труду) и денежного вознаграждения за труд более соответствуют индустриальной форме организации производства. Авторитетная американская анархистка Эмма Гольдман призвала анархистов не довольствоваться прежней пропагандистской литературой, которая уже не давала ответов на многие вопросы современной эпохи. Она подчеркнула необходимость ставить новые вопросы и отвечать на них. Среди этих проблем она называла: отношение анархистов ко всем явлениям современной жизни, актуализацию анархистской пропаганды в свете новых тенденций развития капитиизма, необходимость в большей мере подчеркивать созидательную, а не только разрушительную сторону социальной революции, как, по ее мнению, делалось прежде, отношение анархистской революции к проблеме партий, диктатуры и «переходного государства», роль анархо-синдикализма в революции, характер и методы революции и т.д. [357]. В свою очередь, близкий друг Э. Гольдман — Александр Беркман написал по просьбе Еврейской анархистской федерации Нью- Иорка книгу «Что такое коммунистический анархизм?», изданную в США в 1929 г. В ней он на основе современных фактов и данных обосновывал скорее массическое ВИДеНИС анархо-коммунизма. Безгосударственное общество, в котором нет собственности, все по мере своих сил участвуют в производствс и по мере своих потребностей — в потреблении, возможно, утверждал американский анархист. Он повторял доводы Кропоткина о невозможности определить и оценить трудовой вклад отдельного человека и оспаривал утверждение, будто отсутствие материальной заинтересованности обязательно приведет к лени и отказу от работы. Моральнос уважение и признание могут служить гораздо лучшим стимулом, равно как и солидарность между свободными людьми. Речь должна идти при этом не о карикатурной «уравниловке», то есть обезличивающем усреднении, а, напротив, о максимальном развитии творческого разнообразия, индивидуальных способностей и склонностей каждого. В таком обществс человек «будет расти и развиваться в соответствии со своей природой. Он будет презирать однообразие, а человеческое разнообразие будет давать ему больший интерес и удовлетворяющее чувство богатства жизни. Жизнь для него будет состоять не из функционирования, она будет состоять в переживании...» — писал Беркман. Способом осуществления нового общества он считал не слепой, негативный бунт, а сознательную социальную революцию, которая будет осуществляться в форме всеобщей стачки и низвергнет государство и капитализм. Такая революция «не является чемто случайным или внезапным событием... Идеи не меняются внезапно. Они медленно и постепенно прорастают, как растение или цветок. Вот почему социальная революция... разворачивается до момента, когда значительное число людей усвоят новые идеи и полны решимости осуществить их на практикс» [358]. Но если, таким образом, революция есть результат эволюции (просвещения людей и их идейного развития, складывания в массах представления о том, что и как надо делать на практике, каким образом строить новую жизнь), то, раз начавшись, она уже не должна знать никакие переходные периоды или смешанные формы. В ожидании того момента, когда новое общество сможет производить достаточно для того, чтобы свободно удовлетворять потребности людей. Беркман предлагал ввести равномерное для всех распределение того, чего недостает (при несколько увеличенной доле для больных, стариков, детей и беременных жснщин). При этом деньги, по его мнению, подлежали немедленной ликвидации, а производство переориентировалось на потребности: выявленные через тс же рабочие организации самими потребителями, потребности становились своеобразным «заказом» — регулятором производства. Все производимое безвозмездно отправлялось бы на общественные склады для доставки нуждающимся [359]. Социальная революция, — утверждал Беркман, — «это не разрушение, а созиДание». Она «несет с собой возникновение новых человеческих ценностей и социальных связей, а таюке изменение отношения человека к другим людям... она предполагает иной настрой в индивидуальной и коллективной жизни» [36О]. Такое изменение не возникает само по себе, оно должно быть подготовлено: людям предстоит понять, представить себе и спланировать жизнь без правительства и без принципа авторитета. Все это формируется в трудящихся людях лишь в ходе борьбы за свои права и интересы, за освобождение. Важным моментом является при этом развитие солидарности, объединение в борьбе рабочих, крестьян и специалистов («интеллектуальных пролетариев»). Беркман подчеркивал псрвоочередную роль революционных и либертарных профсоюзов в организации трудящихся, подготовке и осуществлении такой стачки. Он представлял себе организацию таких союзов в виде системы Советов предприятий и их объединений на всех уровнях. По мнению американского анархиста, это должен быть как орган борьбы, так и то место, где работник учится солидарности, изучает производство и его функционирование, понимает свое место в обществе и свои задачи. Уже теперь следовало повсюду создавать на предприятиях такие Советы. В ходе всеобщей стачки рабочим оргаНИЗаЦИЯ (рабочим Советам и их объединениям) предстояло затем взять экономическую и общественную жизнь в свои руки, наладить регулирование производства, потребления (совместно с домовыми и окружными комитетами) и т.д. Важное место в книге Беркмана занимала перестройка системы производства с ориентацией на децентрализацию и, в значительной мере, самообеспечение территориальных общин (в духе Кропоткина). Защиту революции он видел как дело объединенного в федерации вооруженного народа, а не специальной армии, тайной полиции и т.д. Таким образом, книга Беркмана была основана на соединении идей анархо-коммунизма Кропоткина и анархо-синдикалистских рецептов организации и борьбы. Ее в известной мере можно считать ответом сторонников сохранения классических принципов анархизма на постулаты и доводы «анархо-ревизионистов». Под влиянием дискуссий в анархистском движении вообще в конце 1920-х годов среди европейских синдикалистов все громче стали раздаваться голоса тех, кто хотел бы найти новые подходы к проблемам, которые стояли перед движением. Группа испанских и других анархистов и анархо-синдикалистов призвала провести международную встречу для обсуждения важнейших вопросов анархистского движения. Различные дискуссионные статьи стали пояштяться и в аргентинской газете «Ла Протеста» [361]. Испанские анархисты эмигранты из штата Огайо (США) разослали анкету о ряде проблем анархизма, которая также была опубликована в «Ла Протеста» [362] Прежде всего надлежало дать объяснение того, что развитие анархистского движения затормозилось. Так, Сухи утверждал, что спад или застой движения по всему миру объясняется не какой-либо одной причиной, а «цепью причин», в которой все факторы взаимосвязаны. Соответственно искать выход следовало, по его мнению, не в каком-либо одном направлении. Сыграли свою роль и спад революционной волны, и разочарование масс, повернувшихся к сиюминутным проблемам, и террор реакции. С окончанием периода реакции движение получит новые импульсы. Что же касается таких стран, где развитию не мешает диктатура, например, Германии, то там, полагал секретарь МАТ, «было бы столь же ошибочно искать новые организационныс формы, как и новое содержание для синдикалистского движения. Напротив, будет необходимо заняться вопросом, каким образом сегодня можно завоевать массы». Людей привлекает борьба за ЛУЧИЛИС условия жизни, за более высокую зарплату. «...Мы должны ориентироваться на настоящее, ни на йоту не отказываясь от наших идеалов», — заявлял Сухи. «Наша привлекательная сила должна сегодня состоять в том, что мы также стремимся к повышению зарплаты и сокращению рабочего времени», но «при осуществлении этих требований применяем лучшие средства борьбы» [363]. Еще один путь выхода из сложившейся ситуации виделся в более активной разработке «конструктивных» проблем соЦИиЬНОЙ революции. Европейские синдикалисты и раньше считали, что чем в большей мере трудящиеся готовы к созидательному действию после свержения государства и капитала, тем более вероятен успех. «Нам следует уже сегодня в недрах старого общества пытаться развить элементы, которые необходимы для созидания и обновления общества, подчеркивал теперь вновь Роккер. — Чем лучше будет подготовлено рождение нового, тем легче оно осуществится и тем меньше препятствий ему придется преодолевать» [364]. Это предполагало, что работники еще в условиях капитализма должны представлять себе, как развивается экономика, как работают их предприятия и учреждения. «Если завтра начнется новая революция, — писал журнал «Ди Интернационале», издававшийся с 1927 г. немецким ФАУД, — то пролетариат должен быть подготовлен к ней. Ему предстоит управлять предприятиями, регулировать потребление, управлять общинами, он должен мочь взять это в свои руки. Всс это следует наметить ужс сейчас. Необходимо создать и подготовить сегодня новую жизнь вне государства... Поэтому нужно, чтобы социально-революционные рабочие набрались опыта во всех областях социальной жизни» Такая подготовка должна была вестись по самым различным направлениям. Прежде всего предлагалось усовершенствовать структуру и работу самой синдикалистской организации как инструмента, пригодного для ведения борьбы с современным капитализмом и для будущего управления социалистической экономикой. «Рационализация экономики и международное трестирование капитализма демонстрируют нам новый уровень развития нынешнего общественного строя, — подчеркивал в 1927 г. журнал немецкого ФАУД. — Рабочее движение должно в духовном и организационном отношении быть на уровне этого нового развития... Вертикальному и горизонтальному расширению капиталистического предприятия должна быть противопоставлена вертикальная и горизонтальная тактика стачки и бойкота... Помощь рабочих всех стран должна состоять не в международных сборах денег, а в международных акциях борьбы» 366 Со своей стороны, ведущий французский теоретик анархо-синдикализма Бенар начал в эти годы разрабатывать план национальной и международной реорганизации революционно-синдикиистского движения, которое должно было строиться снизу доверху так, как устроена капитал истическая экономика, с тем чтобы быть в состоянии взять управление хозяйством в свои руки. Усилился интерес к различным «конструктивным экспериментам» кооперативам, коммунам, коллективным предприятиям и т.д. Они также воспринимались как возможный путь накопления практического опыта руководства экономикой и общественной жизнью. Роккер утверждал, что социалистическое движение идет навстречу «новой фазе конструктивных экспериментов» [367]. Он опубликовал в журнале ФАУД «Ди Интернационале» серию статей об «экспериментальном» и утопическом социализме под общим названием «Конструктивный социализм» [368]. На страницах того же издания нередко печатались статьи и материалы о кооперативном движении в различных странах. Отношение к производственным кооперативам в синдикалистском движении было неоднозначным. Так, Альберт Йенсен признавал, что среди шведских синдикиистов, например, «раздаются голоса, придерживающиеся мнения о том, что это путь, с помощью которого рабочие могут осуществить ”взятие производства в свои руки”. Но их очень немного. Подавляющее большинство членов синдикалистской организации прекрасно понимает, что с подобными предприятиями нельзя переступить границы капиталистического общества... Напротив, все синдикалисты сходятся в том, что предприятие может иметь воспитательное значение. Рабочие, которые, таким образом, являются своими собственными предпринимателями, могут приобрести известный опыт в управлении и организации производства.. что может быть полезным рабочему классу при будущем взятии производства в свои руки...» [369] Комментируя статью [370]. И. Ипсена о крестьянском кооперативном ДВИЖСНИИ в Дании, редакция «Ди Интернационале» подчеркивала, что «кооперативы являются, несомнснно, правильной формой объединения для регулирования потребления, совместного производства, взаимопомощи в самых разных областях», но в условиях массового общества они неизбсжно будут страдать от группового эгоизма. Ряд видных анархо-синдикалистов отдал в эти годы дань «анархистскому ревизионизму». Что касается Шапиро, то он еще в годы Русской революции отстаивал идеи «переходного периода». Сухи, по его собственным воспоминаниям, уже в начале 1920-х годов после дискуссий с Х. Корнелиссеном в Париже согласился с ИДСеЙ синдикалистского ветерана о сохранении денежной системы и стоимости и, по существу, наемного труда, по меньшей мерс, на первых этапах существования либертарного общества. «В доиндустриальном обществе можно было, да и сегодня в небольших общинах еще можно ввести чисто распределительную экономику, — подытоживал он выводы, к которым пришли они с Корнелиссеном. Однако в современном индустриальном обществе и при современной взаимозависимости мировой экономики, от которой не может избавиться ни одна цивилизованная страна, при обмене благами неминуемо определение стоимости, говоря конкретно, — цсны, а тем самым и зарплата... даже при социалистическом общественном строе систему зарплаты нельзя будет полностью ликВИдировать.. Мы не исключали в своих дискуссиях эпохи общества всеобщего изобилия, в котором можно будет воздержаться от цены и зарплаты, однако воздержались от того, чтобы обременять последующие поколения теоретическими гипотезами» [371]. По сути, речь шла о заимствовании прежней аргументации некоторых либертариев 1870-х годов (к примеру, Джеймса Гильома). Теперь под влиянием этих аргументов оказался даже такой убежденный анархо-коммунист, как Рудольф Роккер. Правда, он оговаривался, что речь должна идти «не столько о ревизии анархистских идей, сколько о ревизии общей позиции анархистов и их нынешней практической деятельности», что он по-прежнему убежден «в правильности анархистской идеи» и не видит необходимости «что-либо ревизовать в этих принципиальных воззрениях». Но в то же самое время он сетовал на чрезмерную «доктринальность» и «умственное оцепенение» анархизма [372]. Роккер по-прежнему выступал за синтез анархизма и коммунистического принципа, но теперь выражал мнение, что «такая экономическая форма, как коллективизм, в период революционного преобразования ближе практически, чем коммунизм» и что переход к анархистскому коммунизму будет поэтапным. При этом он ссылался на психологическую неподготовленность людей и вновь повторял избитый довод о «материальном изобилии», которое только и сделает возможным коммунистический принцип свободного потребления. Этот последний он, как и многие тогдашние анархисты (в отличие от Кропоткина), смешивал с «неограниченным потреблением» [37З]. Конечно, далеко не все анархо-синдикалисты склонялись к пересмотру тактики и доктрин. В защиту ортодоксального анархокоммунизма продолжали выступать ФОРА и ФОРУ, многие активисты испанского либертарного движения и т.д. Третий конгресс МАТ (1928 г.) Очередной всемирный форум анархо-синдикалистов заседал в Профсоюзном доме бельгийского города Льеж с 27 по 29 мая 1928 г. На нем были представлены делегаты от аргентинской ФОРА (Морис), Федерации механиков Бельгии (Шалан, Бонвуазэн, Бреню), германского ФАУД (Бетцер, Шмитц), голландского НСП (Лансинк), испанской НКТ (Жан Фарго, ведущий активист Союза строительных рабочих в Париже, и Бруно Каррерас, представлявший испанцев в РСВКТ), итальянского УСИ в эмиграции (Кремонини), мексиканской ВКТ (Сухи), норвежской НСФ (Йенсен), португальской ВКТ (Сухи), уругвайской ФОРУ (Магринья), французскоЙ РСВКТ (Юар). Присутствовали секретари МАТ (Роккер, Сухи и Лансинк), представители Международной антимилитаристской комиссии (А. де Ионг и Мюллер-Ленинг). В качестве гостей и наблюдателей были представлены Федерация строительных профессий Германии (Марков), Синдикалистская федерация фабричных организаций Голландии и другие голландскис группы (де Бур, Прием, де Ионг, Мюллер-Ленинг), профсоюзное отделение испанской НКТ во Франции (Каррерас), Федерация анархистов Иберии во Франции (Магринья), брюссельские испанские газеты «Вербо нуэво» (Лапьедра) и «Ребельде» (Магринья, представлявший также ФАИ, а также Сольтерра), польская группа «Борьба» из Парижа (Брам), эквадорская Федерация анархистских групп «Михаил Бакунин» (Морис), Федерация строительных рабочих Льежа (Демулен) и Федерация испанских анархистских групп во Франции (Гарсиа). Работу конгресса открыл секретарь МАТ Сухи, с привстственными речами ВЫСТУЛ1ИЛИ представитель синдиката металлистов Льежа Шалан и секретарь МАТ Роккер, который напомнил об основных чертах мировой ситуации: господстве реакции и распространении диктатур, ухудшении экономического положения, капиталистической рационализации. Были зачитаны также приветствия от безгосударственных эсперантистов, Анархистского молодежного Интернационала, норвежской НСФ, Союза младосоциалистов Швеции, «Синдикалистско-анархистской молодежи» Германии, Анархистской федерации Польши, Федерации синдикалистских металлистов Германии, группы болгарских эмигрантов в Бельгии, ВКТ Мексики, Фонда помощи заключенным анархистам в Советской России, группы «друг рабочих» и газеты «Плю луан» из Парижа и т.д. [374]. При открытии конгресса участники приняли «Заявление солидарности с жертвами классовой юстиции» — теми, кто «стал жертвой мировой реакции в своей борьбе за свободу». Считая свободу выражения мнения «священнейшим правом человечества», анархо-синдикалисты осудили ее нарушение и подтвердили, что они добиваются цели освобождения заключенных и прекращения попреследований во всех странах. Конгресс (по просьбе делегата ФОРА) особо упомянул дело аргентинского анархиста Симона Радовицкого, а также выразил солидарность «со всеми жертвами диктатуры и империализма в Италии, Испании, Португалии, Болгарии, на Кубе, в Китае, России и других странах», потребовав их освобождения [375]. На повестке дня форума стояли отчеты Секретариата и отдельных делегаций, проблемы революционного рабочего движения и новейшей фазы развития капитализма (докладчик Роккер), рабочего движения и борьбы за 6-часовой рабочий день (Юар), участия МАТ в практической повседневной борьбе (Сухи), положения движения в странах, где существовали фашистские и диктаторские режимы (в Италии, Испании, Португалии, России и др.), ведения пропаганды в странах, где нс было организаций Интернационала, вопросы об антимилитаризмс (де Ионг), выборы нового Секретариата и т.д. [376]. С докладами о работе Секретариата МАТ выступили Сухи и Роккер, рассказавший о своей поездке по Северной Америке. Секретарь МАТ Лансинк сделал отчет о деятельности Международной федерации строительных рабочих, рекомендовав провести ее следующую конференцию осенью 1928 г., предположительно в Дюссел ьдорфе [377]. Делегаты ФОРУ (Магринья) и ФОРА (Морис) выразили недовольство южноамериканцев в связи с тем, что в отчете Секретариата к революционно-синдикалистским организациям был отнесен аргентинский «Синдикальный союз » (УСА), который они обвиняли в штрейкбрехерстве и стремлении ДСЙСТВОВаТь исключительно в рамках законности [378]. Бельгийский представитель Крёц заявил, что МАТ недостаточно сделала для борьбы с «белым террором» и фашизмом, и осудил Секретариат за то, что он не связался с другими антифашистскими силами, такими как Группа французских интеллектуалов во главе с писателем Анри Барбюсом. В ответ немецкий делегат Бетцер подчеркнул, что о сотрудничестве с большевиками не может быть и речи [379]. После дискуссии отчет о работе Секретариата и финансовый отчет были единогласно одобрены [380]. Критике со стороны многих делегатов была подвергнута деятельность Лансинка. Так, представитель немецкой федерации строитслей ФАУД Марков и делегат ФАУД Бетцер осудили его за предвзятость и неспособность созвать очередную международную конференцию строительных рабочих. Марков предложил созвать ее сразу по окончании конгресса. Он призвал Секретариат МАТ временно взять дела международной федерации в свои руки. Конгресс отказался принимать решение по проблеме реорганизации федерации, сочтя это ее собственным делом [З81]. Главной темой конгресса 1928 г. стал вопрос о новейших технологических сдвигах, изменении форм капиталистической организации хозяйства и действиях трудящихся. Этому были посвящены доклады Роккера о рационализации и Пара о 6-часовом рабочем дне. Секретарь МАТ Роккер, признанный авторитет анархо-синдикалистского движения в вопросах теории, предложил всесторонний анализ нового этапа развития индустриального общества, начиная с технологических сдвигов и заканчивая изменением методов хозяйствования и труда, а такжс соотношения социальных сил. Он подчеркнул, что капитализм оправился от послевоенного кризиса и оказался прочнее, устойчивее, чем многие полагали, и, в свою очередь, воспользовавшись «обуржуазиванием рабочего движсния» и его превращением в «неотъемлемую составную часть» существующего строя, перешел в контратаку. Это не означает, что капиталистическая экономика не сталкивается с кризисными явлениями, но это не «смертельный» и даже не «международный хозяйственный» кризис, а усилившийся кризис «перепроизводства», то есть разрыва между производством и покупательной способностью масс. В попытке решить проблемы за счет трудящихся, а также реагируя на усиление мировой конкуренции и сдвиги в мировом хозяйстве (увеличение мощи США в ущерб Европе, увеличение роли «пробуждающейся» Азии и т.д.), капитализм «вступил в новую фазу своего развития, воздействие которого на общее положение трудящихся должно быть еще более угрожающим, чем все его формы в прошлом...» [382]. Производимая технологическая и организационно-производственная перестройка и получила наименование «рационализации», причем этот процесс захватрш весь мир и наиболее заметен на примере повсеместного внедрения «научной организации труда» (системы Тейлора) и фордистского конвейерного производства. Роккер выделм три основных проявления этой рационализации: « I ) Образование промышленных картелей и трестов с целью упрощения общего процесса производства в отдельных отраслях и установления единых цен. 2) Самая далеко идущая и глубокая механизация процесса труда с применением всех возможных технических вспомогательных средств. 3) Планомерное приспособление тела и разума к ритму машины и движению конвейера» [383]. Анархо-синдикалистский теоретик рассматривал происходящее как переход от «свободной конкуренции» к «монополистической стратегии», которая «с помощью национального и интернационального трестирования стремится избавиться от любой конкуренции, чтобы повсюду диктовать цены» [384]. Результатом этих процессов становились рост цен и прибылей предпринимателей в сравнении с заработками работников и усиление бремени, ложащегося на рабочих и на потребителей, рост безработицы, которая стала длительным явлением. «...Машину из плоти и крови можно побудить к большей производительности лишь за счет здоровья и сроков ее исправного использования... — утверждал Роккер. — Работник, принуждаемый рационализацией к более высокой производительности, но ограничиваемый в своей покупательной способности продолжительным рабочим временем и низкими заработками, становится здесь настоящей жертвой капиталистического каннибализма, который сегодня, благодаря своим новым методам, быстрее изнашивает его и скорее, чем прежде, выбрасывает на свалку» [384]. Роккер развил традиционную анархо-коммунистическую критику марксистского экономизма и продуктивизма, то есть представления о прогрессе как непрерывном росте производства, о разделении труда, механизации, централизации и концентрации экономики как о процессе, неизбежно и закономерно ведущем к социализму. Он резко отверг взгляды большинства социал-демократов и коммунистов, которые утверждали, что новые технологические и организационные сдвиги приближают человечество к новому свободному обществу, основанному на изобилии. «Нам хотят доказать, — возмущался Роккер, — что только посредством гигантского развития производительности будут созданы действительные гарантии для возможности практического осуществления социализма... Разве социализм и в самом деле всего лишь вопрос желудка, как его часто именуют [385]... Разве социализм не является также великой психологической проблемой, решение которой для общественного развития имеет куда более важное и решающее значение, чем все технические формы хозяйства?» [386]. Роккер сетовал на то, что «современное человечество» настолько «сильно находится в плену марксистских представлений о неизбежности», что видит повсюду только экономическую необходимость и «историческую миссию» и нс понимает «глубокие духовн ые проблемы социализма». «Лишь так можно понять, каким образом сегодня в самых чудовищных наростах капиталистической системы надеются увидеть необходимые предпосылки для прихода социализма...» Он настаивал на том, что «преувеличенная и односторонняя индустриализация хозяйства в соединении с доведенным до предела разделением труда, которое как раз и находит свое наиболее совершенное выражение в происходящей рационализации, в духовном отношении не имеет ничего общего с социализмом, но представляет собой лишь более развитый метод эксплуатации людей, столь же бездушный, сколь и бесчеловечный. В этих методах современного капиталистического развития можно в лучшем случае увидеть предпосылки грядущего государственного капитализма, худшей из форм любой эксплуатации...» [З87]. Социализм, по мнению Роккера, — это принципиально иное общество, в центре которого находится человек, а не экономика, и ведут к нему совершенно другие дороги. Трудящиеся должны понять, писал он, «что путь к социализму ведет не через постоянное увеличение производительности каждого и производства в целом. В конце концов, не человек существует для экономики, а эконом ика должна быть для него лишь средством сделать свою жизнь более свободной и приятной. Именно в этом одна из важнейших предпосылок социалистического МЫШЛеНИЯ» [388]. «Речь идет не о том, чтобы все больше сокращать необходимый труд каждого отдельного человека с помощью постоянно растущего технического развития, которое низводит человека до роли простой машины», если человек по-прежнему воспринимает работу как «тяжелую повинность» и «невыносимое рабство», — восклицал он. В противовес этому Роккер напоминал о высказанной Фурье идее «привлекательности труда», о труде, доставляющем радость и удовольствие, как о непременном принципе свободного социализма. Он страстно осуждал «механизацию» человека, которая, по его мнению, ведет только к деградации человеческой личности и рабству: «Рационализация — это систематически рассчитанное соревнование между машиной из плоти и крови и машиной из стали и железа, приносящее доходы только и исключительно в карман предпринимателей. Конвейерный труд и самое рафинированное использование каждого движения мускулов превращают работника в простой автомат, который утратил всякий смысл выполняемой им работы и должен платить своим здоровьем и своей жизнью за самую отвратительную деградацию своего человеческого существа. Современные методы труда отупляют разум и разрушают здоровье физически; они становятся непосредственной причиной полной дегенерации производяШИХ пассов...» [389]. Из его анализа вытекал мрачный вывод-пророчество: «Капитализм в его нынешней форме превращается во все большую опасность для всей человеческой расы...» [390]. В качестве альтернативы Роккср вновь выдвигал рекомендации, предлагавшиеся за десятилетия до этого анархо-коммунистической «массикой» Кропоткина, — преодоление индустриалистского разделения труда и соответствующей формы организации производства: «Нет, не прогрессирующее разделение труда и рационализация за счет физической и умственной деградации человека, а интеграция труда, децентрализация промышленности, соединение индустрии и сельского хозяйства и всестороннее развитие человека.. — такова... основа и предпосылка практического и конструктивного социализма. И этим уже задано наше принципиальное отношение к рационализации», — подытоживал он [391]. Однако негативное воздействие происходивших процессов, с точки зрения Роккера, не ограничивалось только экономической, социальной и духовной сферами. Они распространялись и на политичсскую организацию. «Реакционной тенденции в современной экономике», переходу от «старого частного капитализма» к «коллективному капитализму в форме трестов и картелей» соответствовал, по мнению секретаря МАТ, и переход к политической реакции, к отказу от парламентских режимов и почти повсеместному установению диктатуры, будь то в фашистском или ином обличье. Докладчик призвал трудящихся преодолеть пассивность и фатализм, оказать сопротивление реакции, которая наступала по всему фронту. «Сегодня, в эпоху коллективного капитализма, под знаком национальных и интернациональных картелей предпринимателей рабочему классу нужны совершенно иная установка духа и, преждс всего, совершенно иные методы в его борьбе, нежели те, к которым он прибегал раньше», — полагал он [392]. Прежде всего трудящимся следовало осознать непримиримость и несовместимость своих интересов с интересами «их» государства и предпринимателей и преследовать свои собственные цели. Попытка поддержать власти и имущие классы «своей» страны в надеждс извлечь выгоды из конкурентоспособности «своей» национальной ЭКОНОМИКИ обречена на провал, предупреждал Роккер Полностью бессильными, по его словам, становятся традиционные реформистские методы с их упованием на парламентаризм, партийную политику, социальное законодательство, трудовой арбитраж и т.д. Все это лишь сковывает рабочим руки, навязывает им невыгодные решения и отдаляет освобождение. Далее, недостаточными оказываются прежние, частичные забастовки и даже стачки, ограниченные рамками отдельных стран, поскольку предприниматели, объединенные в транснациональные картели, легко могут сорвать борьбу, используя капитал, производственные мощности и рабочую силу в иных государствах. Отсюда вытекала необходимость международного объединения и международной борьбы трудящихся. Роккер говорил также о важности преодоления их раскола на отдельные группы, касты и категории, в особенности о привлечении «рабочих умственного труда» — техн иков, служащих и т.д. Наконец, в качестве практической меры он предлагал борьбу за сокращение рабочего времени и более равномерное распределение работы, так, чтобы ее имели все. В том же ключе, что и доклад Рокера, было выдержано выступленис Юара. «Рационализация принуждает работника развивать лишь одну из сторон своих физических способностей до крайнего преувеличения в ущерб его умственным способностям... — подчеркивал он — Таким образом, рационализация пагубна для работника», разрушает его личность [393]. Основнос внимание в его докладе было уделено задачам и перспективам борьбы за установление 6часового рабочего дня как средства смягчить воздействие рационализации и безработицы. Дискуссия по выступлениям Роккера и Юара сразу же показала глубину расхождений, которые существовали в этом важнейшем вопросе между секциями Интернационала. Здесь сказалась различная традиция и ориентация синдикалистских организаций отдельных стран. Делегаты от Южной Америки, которые стояли на позициях классического анархо-коммунизма, были в целом согласны с негативным отношением к рационализации, но подчас иначе расставляли акценты. Так, аргентинский представитель критиковал некоторые формулировки из доклада Рокксра и предостерег от выдвижения одних и тех же частичных требований с реформистами и политическими партиями; Роккер в ответ назвал отказ от таких требований «сектантством». Делегат ФОРУ заявил, что его организация «не за разрушение машин», но хочет «подчинить их» трудящимся и заставить служить им. Сославшись на агитацию члена ФОРА Абада де Сантильяна за 6-часовой рабочий день, он выразил поддержку предложениям Роккера и Юара в вопросе сокращения рабочего времени и высказал мнение, что и «ФОРА сходится с МАТ в оценке рационализации». Зато некоторые европейские секции, следуя традиции революционного синдикализма, оценивали новые хозяйственные и технологические методы гораздо более позитивно. Бельгийский представитель Шалан, возражая Тру, заявил, что, хотя «при капиталистическом режиме рационализация оказывает преступное воздействие на рабочий класс, но при новой системе она станет преимуществом, потому что сможет привести к сокращению рабочего времени до трех или двух часов в день. Поэтому с рационализацией не нужно бороться», — подчеркнул он. Нссколько мягче выразился голландец Лансинк. В принципе он согласился с Роккером и Юаром, но сразу жс добавил, что рационализация и внедрение машин сокращают применение нездорового и тяжелого труда. Поэтому борьбу, по его мнению, следовало вести нс с рационализацией как таковой, но с «ее КаПИТИИСТИЧеСкой тенденцией». Подход Лансинка к производству при новом обществе оказался чисто индустриалистским. «Социализм должен на lOO% использовать их [производительныс СИЛЫ], — доказывал он. — Децентрализация — это не вопрос каких-либо пожеланий, но дело географии. В противовес централизации в будущем следовало бы говорить не о децентрализации (это слово можно истолковать неверно), а о действительной концентрации». Швед Иенсен заверил, что члены САК «в принципе за 6-часовой рабочий день», но пока еще не смогли организовать его пропаганду по организационным причинам. Отвечая Лансинку (и в его лице другим защитникам индустриализма), Роккер заметил, что именно капитализм «желает концентрации производства», стремясь навязать отдсльным странам жесткую специализацию в стремлении контролировать их. «Но было бы заблуждением верить, что эта КОНЦСНтрация и разделение труда будут обязательно полезны пролетариату. Конечно, мы за прогресс, заявил он, мы хотим его, но мы хотим, чтобы рабы из железа и стали работали на благо (нынешних] рабов из плоти и крови. Техника должна служить работнику, а не работник технике». Индустриалистские позиции были высказаны, но в целом не встретили поддержки конгресса. Делегаты приняли резолюции по докладам Роккера и Юара единогласно (воздержался лишь представитель Аргентины, ссылаясь на отсутствие мандата по этому вопросу) [394]. В «Резолюции о рационализации» происходившая рационализация оценивалась как «непосредственный результат новой фазы развития капиталистической системы, которая находит свое выражение в замене старого частного капитализма современным коллективным капитализмом», в упадке «прежнего принципа свободной конкуренции» и его замене «диктатурой экономики». (Ее проявлением анархо-синдикалисты считали монополистические тресты и концерны.) Эта диктатура, указывалось в резолюции, сознательно искореняет экономическую конкуренцию и «стремится к эксплуатации мира по единой системе». МАТ видела в широком внедрении новых машин, конвейеров и «научных» методов организации производства лишь проявление «этой новой переориентации капиталистического мира», «жестокую конкурентную борьбу машины из плоти и крови с машиной из стали и железа» в интересах предпринимателей. Последствия новшеств для трудящихся синдикалисты оценили негативно: «для производителей же эти новые методы означают подрыв их физического и духовного здоровья и беспрекословное подчинение системе индустриального повиновения, ценою которой служат длительная массовая безработица и продолжающееся снижение их заработков». Конгресс отверг прогрессистское представление (разделявшееся, в частности, марксистами) о том, что этот технологический и организационный процесс — «предпосылка для осуществления социализма». Напротив, он охарактеризовал методы рационализации как «более совершенную форму эксплуатации широких масс производитслсй и потребителей», которая в лучшем случае может служить «предвестником грядущего государственного капитализма», но отнюдь не подготовкой социализма. С точки зрения анархо-синдикалистов, как она была подтверждена на III конгрессе, «путь к социализму обусловлен не постоянно растущей производительностью производства, а в первую очередь ясным пониманием положения в обществе и твсрдоЙ волей к конструктивному социалистическому действию», выражающимися «в стремлении к личной свободе и социальной справедливости». МАТ отвергла голый экономический детерминизм, подчеркнув, что «социализм это не только экономическая, но также психологическая и культурная проблема». Он призван преодолеть отчуждение человека от его действия, сделать труд как можно более разносторонним и привлекательным для человека, а это «несовместимо с методами современной рационалиЗаЦИИ». По существу, резолюция подтвердила приверженность анархо-коммунистичсскому идеалу преодоления детального разделения труда. «Не централизация отраслей промышленности в соответствии с принципами мнимого политэкономического своеобразия различных народов, а децентрализация всей нашей системы производства, как ей все больше способствует развитие современной техники; не доведенная до предела специализация всех отраслей производства, а единство труда, соединение сельского хозяйства и промышленности и всестороннее обучение человека с целью развития всех его умствснных и физических способностей; именно в этом напрањлении ведет путь к СОЦИаЛИЗМу», — говорилось в резолюции Льежского конгресса. Речь в этих условиях должна была идти о том, чтобы предотвратить положение, названное в резолюции «впадением в новое индустриальное крепостничество», с помощью установления либертарного социализма. Новый этап экономического развития с его «гигантскими национальными и международными трестами и картелями» требовал, по мысли анархо-синдикалистов, новых методов борьбы рабочего движсния, а именно создания «международных революционных экономических организаций», способных как отстаивать непосредственные требования трудящихся в рамках существующей системы, так и служить делу практической СОЦИШIИСТИческой реорганизации общества. Одним из последствий рационализации капиталистического производства МАТ считала вытеснение рабочих рук машинами и в результате — существование длительной безработицы, которая не рассасывалась, несмотря на экономический рост. Безработица, подчеркивалось в резолюции, нарушает «право каждого работника на жизнь и на производственную деятельность». Анархо-синдикалисты заявляли, что увеличение производительности должно сопровождаться сокращением рабочего времени до шести часов в день без сокращения заработка и более равномерным перераспределением работы между всеми [395]. Данному вопросу была посвящена специальная «Резолюция о 6-часовом дне». В ней еще раз указывалось на то, что причины роста безработицы следует искать «в развитии производственных методов», «в постоянном росте пролетариата... которому способствуют все более расширяющееся использование женской рабочей силы и приток сельских элементов в промышленность», «во внедрении новых методов производства в промышленность... действие которых состоит в значительном увеличении производительности», «в низких заработках, чья покупательная способность слишком низка, чтобы принимать произведенные блага». Развитие производства не ведет к улучшению положения трудящихся, а служит только интересам капиталистов, — говорилось в резолюции. И хотя конгресс оговорился, что является «убежденным сторонником прогресса во всех областях», делегаты подчеркнули, что «этот прогресс ни при каких обстоятельствах не может быть куплен увеличением эксплуатации человека». Поэтому они отвергли «новые производственные методы, известные под именем рационализации», видя в них «попрание человеческого достоинства». Иными словами, анархо-синдикалисты не принимали марксистской абсолютизации прогресса, в особенности технического и экономического, но относились к этому вопросу дифференцированно, как это и было характерно для классической анархистской доктрины (например, для Кропоткина). Конгресс осудил также попытки предпринимателей использовать безработных против тех, кто имеет работу, и целью «улучшить вызывающее сожаление положение мирового пролетариата» выступил за скорейшее уменьшение продолжительности рабочего времени, конкретно до шести часов в день. Эта мера была названа «вопросом жизни и смерти» для пролетариата. Секции Интернационала брали на себя обязательство развернуть в своих странах «интенсивную борьбу за 6-часовой день», выдвинув это требование на первое место. Пропаганда должна была вестись соответственно на местном, окружном, национальном и международном уровнях. Конгресс высказался за проведение специальной международной 14-дневной пропагандистской акции с участием всех организаций МАТ. Время проведения предстояло определить Секретариату после изучения соответствующих отчетов о ситуации от страновых секции [396]. Тактике анархо-синдикалистов в рабочем движснии был посвящен доклад Сухи «Отношение МАТ к профсоюзной борьбе современности». Подчеркнув, что невозможность немедленной революции вынуждает рабочие организации вести борьбу за улучшение положения трудящихся при существующем обществе в экономической, политической и культурной области, докладчик сделал упор на том, что анархо-синдикалисты выступают за использование при этом прямого действия, а не за принятие новых «социальных законов» на национальном или международном уровне. Секретарь МАТ вновь говорил о жизнеспособности и силе капитализма, о его усилснии после отката революционной волны и о пассивности и недостаточном уровне сопротивления трудящихся. В условиях экспансии капитала и его перетекании в страны с более дешевой рабочей силой и в колонии «революционные профсоюзы должны стремиться к выравниванию зарплат и условий труда в международных масштабах», к 6-часовому рабочему дню, ЛИКВИДаЦИИ детского труда. Сухи повторил идею международных стачек работников одной и той же отрасли производства, для чего, по его мнению, было необходимо также преодолеть среди трудящихся дух национальной ограниченности, разработать в интернациональных отраслевых федерациях планы забастовок и бойкота, собрать статистические данные об условиях труда и зарплате, сопоставить и изучить их [397]. Обсуждение доклада не выявило каких-либо серьезных расхождений, и решение по нему было одобрено единогласно [398]. В принятой резолюции МАТ признала, что «капитализм благодаря своей приспособляемости сумел не только утвердиться в периоды крупных политических волнений, таких как по окончании Мировой войны, или во время экономических кризисов, таких как наступившая во многих странах инфляция, или же после идущей во всех капиталистических странах рационализации, но и консолидироваться». Государство и капитализм наступают на ТРУДЯЩИХСЯ при любой возможности, причем нс ограничиваются рамками национальных границ, но и используют такие методы, как создание международных трестов и картелей. Напротив, рабочее движение, руководимое политическими партиями и связанными с ними «реформистскими и государственническими профсоюзами», не смогло использовать предоставлявшиеся благоприятные возможности, утверждалось в резолюции. В связи с этим конгресс провозгласил, что рабочее движенис должно «идти в ногу с современным развитием и прогрессом и привести свои МСТОДЫ борьбы в соответствие с требованиями современности». Эти методы должны быть более эластичными и опираться на федерализм и автономию организаций, считали анархо-синдикалисты. Они подтвердили категорическое осуждение государственного «социального законодательства», как политики, направленной на то, чтобы «бесследно размыть цели окончательного освобождения рабочего класса, надолго приковать пролетариат к формам государства и капиталистической экономики прибыли и все больше отдалить сго от социальной революции». Одобрив лозунг установления единого рабочего времени или единой ставки зарплаты в мировом масштабе, конгресс заявил, что этого нельзя достичь с помощью национального или интернационального законодательства, но только и исиючитсльно под нажимом самих масс. Делегаты осудили «партнерство рабочего движения с господствующими классами». Они призвали рабочих мира «сойти с дороги сговора с капиталистическими и государственными силами» и отозвать «своих представителей из всех государственных и законодательных учреждений, таких как государственные тарифные комитеты, государствснные примирительные инстанции, национальные и интернациональные бюро труда и т.д.», противодействовать стремлению реформистов обрести представительство в международных трестах и т.д. «Борьба с национальными и международными трестами, подчеркивалось в резолюции, может вестись только революционным путем, то есть посредством крупномасштабных национальных и международных стачек и акций бойкота» — к примеру, международных стачек работников одной отрасли и т.д. Конгресс обратил также внимание на важность сбора информации обо всех сторонах хозяйственной жизни, производства и распределения, к примеру, через посредство отраслевых федераций. Он видел в этом путь к взятию в руки трудящихся и социалистической организации экономики после социальной революции [З99]. МАТ подтвердила на своем III конгрессе значение антимилитаристской борьбы. Однако сами характер и формы ее вызвали ожесточенные споры. Они развернулись еще при обсуждении отчета Международной антимилитаристской комиссии как совместного органа МАТ и МАБ. Если испанская НКТ, основываясь на важности темы, предложила увеличить взносы анархо-синдикалистского Интернационала в эту комиссию, то немецкий делегат Бетцер (ФАУД) нашел ее расходы слишком большими и выступил против испанского предложения. Что касается французской РСВКТ, то ее представитель Юар вообще заявил, что такая комиссия бесполезна, поскольку занимается чисто «литературной деятельностью», в то время как антимилитаристская работа должна быть делом самих синдикатов. В свою очередь, делегат голландского НСП Лансинк, недовольный тем, что в МАБ и МАК преобладали члены и сторонники соперничавшей с НСП голландской Синдикалистской федерации, возражал против представительства МАК на конгрессе Интернационала. Тем не менее отчет о работе МАК был одобрен [400]. Затем де Ионг выступил с докладом об антимилитаризме. Он утверждал, что «милитаризм — это монополия на насилие», которая помогает капитализму удержаться, поэтому с ним необходимо бороться особо. Теперь, по его мнению, милитаризм вступил в новую фазу, для которой характерно утверждение диктатур, появление фашистских отрядов и «белых гвардий», стирание грани между «мирным» и военным производством, открытая поддержка войны социал-демократами и левыми политиками. «В действительности нет большой разницы между капиталистической войной и миром», — заявил де Ионг. «...Только социальная рсволюция позволяет уничтожить милитаризм». Он отрицал как возможность победить милитаризм средствами «буржуазного пацифизма», так и «мнение о том, что еще более сильный милитаризм на службе пролетариата может принести ему победу. И красный милитаризм служит лишь угнетению пролетариата». Голландский антимилитарист пытался обосновать стратегию предотвращения новой войны с помощью революции: «Недостаточно закончить войну революцией, ведь, как показывает опыт, такое происходит только в побежденных странах. Революция должна произойти прежде, чем начнется война; война приводит к исчерпанию ресурсов продовольствия и т.д. В подобном состоянии организация нового общества труднее, чем до войны...» — доказывал он [401]. Поэтому уже теперь трудящимся следовало утоняться от военной службы, отказываться от участия в производстве военных материалов, использовать методы бойкота и саботажа. Де Ионг призвал революционно-синдикалистские организации обратиться к МФП с предложением образовать на предприятиях комитеты для сбора информации и подготовки мер, которые позволили бы остановить производство в случае войны. На объявление мобилизации следовало, по его мнению, ответить всеобщей стачкой [402]. Наконец, представитель МАК по поручению МАБ выступил за укрепление сотрудничества между бюро и МАТ и за одновременное проведение следующего конгресса МАТ и антимилитаристского конгресса. Французский делегат Юар категорически возражал против идеи разрушения фабрик, могущих служить милитаризму, и против проведения на них актов саботажа. Он заявлял, что рабочие должны завладеть этими предприятиями и использовать в интересах ЗаЩИты революции. С представителем РС ВКТ согласились Лансинк (НСП), Бстцер (ФАУД) и Йенссн (САК). Немецкий делегат добавил, что нельзя доверять МФП в вопросе организации стачки против войны. Он не поддерживал разрушение фабрик, но отстаивал «ПРОМЫШЛМНЫЙ антимилитаризм», то есть сопротивление милитаризму на производстве. Лансинк, нс выступая против этого, настаивал на том, что нельзя требовать от рабочих ухода с военных предприятий в качестве предварительного условия для приема в анархо-синдикалистский союз. Испанский делегат также оговорился, что речь не идет о разрушении предприятий. Отвечая на критику, де Ионг защищался: он не предлагал доверять МФП; он имел в виду лишь обращение к рядовым членам реформистских профсоюзов и пропагандистскую выгоду от того, чтобы поймать лидеров реформистов на слове. Одновременно он продолжал отстаивать разрушение средств ведения войны. Вопрос так и остался спорным. Что касается идеи одновременного проведения конгрессов, то, по существу, никто не возражал, но следовало учесть еще организационные и финансовые моменты этого проекта. По предложению Иенсена окончательное решение было передано Секретариату МАТ [403]. Делегаты приняли «Резолюцию о войне и милитаризме». Она интересна нс только предложением программы конкретных мер, но и разработкой элементов теоретического анализа этого вопроса, традиционно важного для револ юционного синдикалистского движения. Прежде всего резолюция давала общее определение милитаризма. «Милитаризм, — указывалось в документе, — есть система монополизированного государственного насилия с целью защиты или расширения национальной области эксплуатации (оборонительные и завоевательные войны), покорения новых областей эксплуатации (колониальные войны) и подавления сопротивляющихся и восстающих народных масс (стачек, агитации, восстаний)». Назвав милитаризм «последним и наиболее мощным средством буржуазии» для удержания трудящихся в повиновении и подавления их стремления к свободе, анархо-синдикалисты подчеркнули, что он служит исключительно интересам власти и прибыли господствуюших классов. Синдикалисты особо подчеркивали, что милитаризм не может быть освободительным. «Там, где в ходе национальнoосвободительной или классовой борьбы образуется новый милитаризм (Китай, Россия), он снова и снова оборачивается против самих рабочих, поскольку по самой своей сущности он служит лишь инструментом подавления масс в интересах привилегированного класса и должен быть врагом любой свободы». Поэтому задачу трудящихся они видели не в борьбе с нынeшним милитаризмом, а в уничтожении милитаризма как такового. В резолюции содержалась программа действий по борьбе с милитаризмом во всех его формах. Сюда включались: пропаганда по подрыву духа милитаризма, дисциплины и подчинения, просвещение солдат и разложение основы армий; бойкот уже в мирное время различных добровольческих армий, белых, фашистских и иных милитаристских формирований; паралич действий армии в случае военных действий; индивидуальное и коллективнос уклонение трудящихся от воинской службы; отказ организованного пролетариата изготовлять и перевозить вооружения; стачки и саботаж; в случае начала войны — уничтожение военных и оружейных складов и разрушение предприятий военного производства; предотвращение новых войн; ликвидация основы для войны и милитаризма посредством социальной революции. В связи с этим конгресс потребовал, чтобы все СЖЦИИ МАТ пропагандировали и попытались как можно скорее организовать на практике уклонение от работы на военные нужды. Им надлежало также убедить рабочих военной промышленности в необходимости в случае войны начать забастовку, завладеть запасами военных материалов и соответствующими ресурсами, «изъять предприятия из их использования капитализмом». Секции должны были немедленно образовать комитеты по подготоже всеобщей стачки, которые могли бы объявить ес в случас угрозы войны, изыскать способы того, как завладеть предприятиями и жизненно важными точками страны и экспроприировать их у нынешних владельцев, а также найти средства для обороны своих завоеваний. Иными словами, речь шла о превращении «всеобщей стачки в победоносную революцию» [404]. По поручению португальских анархо-синдикалистов секретарь МАТ Сухи внес предложение о создании Фонда международной солидарности, упомянув также о послании французского «Комитета взаимопомощи», в котором высказывалась идея интернациональной системы солидарности, включающей МАТ наряду с другими организациями. Само предложение о международном фонде не вызвало возражений, но в отношении способа собирания взносов и объектов оказания помощи мнения разошлись. Представители НКТ, ФАИ и РСВКТ выступили за то, чтобы каждая секция сама автономно определяла, как собирать взносы; МАТ могла бы устанавливать лишь их общий размер. Шведский делегат Иенсен также поддержал принцип самостоятельности секций, а Лансинк оговорил для романских секций право определять, как собирать средства. В то же время делегаты из Бельгии (Шалан) и Испании настаивали на том, чтобы помощь оказывалась не всем, а только сторонникам МАТ. Напротив, Сухи, представители НС П (Лансинк) и ФАУД (Бетцер) считали, что круг участников и объектов может быть шире. Конгресс образовал комиссию шля редактирования проекта резолюции. В нее вошли секретарь МАТ и делегаты из Франции, Германии, Испании, Бельгии и Италии. После новой дискуссии по проекту было проведено голосование по каждому пункту, а затем в целом [405]. Указав, что «развитие международного капитализма приводит к тому, что борьба рабочих все больше принимает международный характер» и что интернациональные стачки и другие подобные выступления могли бы принести трудящимся успех в таких конфликтах, как дело Сакко и Ванцетти или забастовка британских горняков, III конгресс МАТ принял резолюцию о создании Фонда международной солидарности. Он был призван также оказать помощь в деле сохранения анархо-синдикалистских организаций в странах, где они подвергались преследованиям, а также придать международный характер работе в сфере солидарности, которая уже велась отдельными секциями. Учитывая опасения, которые высказывались некоторыми анархистами в связи с любыми центральными фондами и учреждениями, конгресс подчеркнул, что «самостоятельность никоим образом не должна подавляться, но должна быть предоставлена возможность с помощью международного сотрудничества предпринимать повышенные усилия в области солидарности во всех странах» и «в случаях чрезвычайных обстоятельств как можно скорее оказывать помощь нуждающимся товарищам». Конгресс принял решение объединить существующие национальные организации такого рода в «Международную федерацию солидарности либертарного революционного рабочего движения». Там, где таковых организаций еще не было, предлагалось создать их. Цель состояла в оказании «моральной и материальной» поддержки «жертвам классовой борьбы» — сборе и предоставлении денег, оказании юридической помощи. Международная солидарность должна была оказываться в тех случаях, когда с этой задачей не могла справиться национальная организация, при крупномасштабных преследованиях и арестах, для оказания помощи арестованным, ссыльным и членам их семей в странах с диктаторскими режимами (Италии, СССР, Чили, на Кубе и т.д.), для помощи политическим эмигрантам, а также семьям и детям жертв классовой борьбы. Все организации должны были сохранять свою самостоятельность и сами определять возможности сбора средств, однако обязывались ежемесячно докладывать о ситуации в своих странах и вносить регулярный взнос в международную федерацию, которая предоставляла ежегодный отчет. В особых случаях допускались экстренные международные сборы средств, которые должна была координировать федерация. Международная федерация входила в МАТ406 Резолюция была принята голосами всех делегатов, за исключением бельгийца Шалана, который заявил о непризнании пункта об определении размера взноса в фонд в зависимости от количества членов национальных организаций солидарности по согласованию с международным фондом [407]. Перед анархо-синдикалистами по-прежнему остро стоял вопрос об отношениях с другими ветвями и течениями либертарного движения. Шапиро и многие другиe настаивали на том, что Интернационал должен быть независимым от всех политических партий, «включая анархистскую» [408]. Некоторые анархисты (в частности, иберийские) ставили вопрос о возможности вхождения в МАТ несиндикалистских организаций. Подавляющее большинство синдикалистов было с этим не согласно. Вопрос был вновь поставлен на III конгрессе, и в результате делегаты приняли резолюцию «Отношение МАТ к непрофсоюзным организациям, разделяющим тот же самый идеал и методы борьбы, что и МАТ». В единодушно принятом решении подчеркивалось, что Интернационал «не может принимать непрофсоюзные организации», поскольку они «по своим непосредственным задачам отличаются от деятельности МАТ». В то же время анархо-синдикалисты заявили о своей готовности к сотрудничеству со всеми организациями, «которые ведут революционную борьбу и стремятся к ликвидации политического и экономического угнетения пролетариата». Конгресс подтвердил прежнюю точку зрения: единственная организация, могущая объединить пролетариат для социальной революции и достижения либертарного коммунизма, — это МАТ, поэтому все либертарии должны присоединиться к революционным, анархосиндикалистским профсоюзам своих стран, и это облошт «дружеские отношения и чувства взаимной солидарности между организациями МАТ и революционными ИДСЙНЫМИ объединениями». Возможные союзы между ними могли, в соответствии с решениями конгресса, заключаться на уровне отдельных стран, и в этой связи делегаты приветствовали союз НКТ Испании и ВКТ Португалии с Иберийской анархистской федерацией, призвав иберийских анархистов вступить одновременно в анархо-синдикалистские профсоюзы, а товарищей из других стран — следовать этому примеру. (В действительности ВКТ не заключала соглашения с ФАИ, о чем позднее проинформировала МАТ в письме. [409]. Секретариату было поручено изучить возможности и найти средства для союза с либертарными и антиавторитарными группами в международном масштабе с ЦСЛЫО осуществления взаимной ПОДДСРЖКИ и интернациональной солидарности. В то же самое время конгресс подтвердил сотрудничество МАТ с Международным антимилитаристским бюро [410]. Конгрессу МАТ пришлось обсуждать и внутренние вопросы. Так, делегаты ВЫНУЖДСНЫ были заняться ситуацией, сложившейся в анархо-синдикалистском движении Голландии. В этой стране существовал синдикалистский профцентр НСП, но одновременно просьбу о вступлении подала Синдикалистская федерация фабричных организаций. Для решения «голландского вопроса» конгресс создал комиссию в составе секретаря МАТ [411]. Роккера, делегатов секций из Германии (Бетцср), Франции (Юар), Италии (Кремонини) и Бельгии (Брсню), а также (с информационной целью) — двух анархо-синдикалистов из Нидерландов (Лансинка и дс Ионга). Против создания голосовал только Лансинк [412] Но комиссии так и не удалось прийти к единому мнению. Ее члены представили конгрессу два разл ичных предложения — признать временно обе организации (Иенсен) или созвать объединительный съезд НСП и Синдикалистской федерации (Юар). Роккер и Шмитц (ФАУД) поддержали идею провсдсния конгресса по объединению, но оговорили, что случай особый и возможно временнос решение до созыва такого форума. Лансинк (НСП) заявил, что сго организация против предложенного конгресса; он потребовал подтвердить членство НСП и установить твердую дату для вступления в нее Синдикалистской федерации. Напротив, де Ионг, выступая от имени федерации, согласился с проведением объединительного форума и с проектом Рокксра. Одновременно он призвал НСП отменить решение об объединении с Секретариатом труда (НСТ). В итоге проект Юара был принят девятью голосами против двух, а предложение Роккера и Шмитца — девятью голосами при двух воздержавшихся. Поскольку, согласно статутам Интернационала, в каждой из стран могла существовать лишь одна секция, конгресс в «Резолюции по голландскому вопросу» постановил «временно и в порядке исключения» признать членство Синдикалистской федерации, однако при том условии, что она и НСП объединятся до 1 января 1929 г. [413]. Делегаты обсудили тяжелое положение французской секции анархо-синдикалистского Интернационала, которая, по заявлению ее секретаря Юара, нуждалась в финансовой поддержке. По предложению Иснсена (САК), поддержанному, в частности, представителями ФАУД Бетцером и Шмитцем, конгресс дссятью голосами против одного высказался за продолжение помощи РСВКТ; конкретную сумму предстояло определить Секретариату, в зависимости от доходов МАТ [414]. Спор на конгрессе возник между французскими анархо-синдикиистами и испанскими либсртарными эмигрантами во Франции. Делегат РС ВКТ Л. Юар повторил предложение о роспуске отдельных эмигрантских синдикалистских секций во Франции и ВСТУПлении их членов в его конфедерацию. Представители Н КТ Каррерас и Фарго заявили, что секции не принесли пользу движению, поскольку испанские эмигранты все равно состояли в Н КТ. Они поддерживали участие своих товарищей во французской РСВКТ, но отстаивали и деятельность НКТ во Франции [415]. Участники конгресса постановили принять в состав МАТ революционно-синдикалистскую оппозицию в польских профсоюзах [416]. Сухи говорил о желательности направить делегатов в Польшу, Болгарию, Чехословакию, Югославию и Грецию. Он призвал также Польскую анархо-синдикалистскую эмиграцию в Париже помочь организовать комитет по славянским странам в Париже. По этому вопросу разгорелись споры между польским представителем и Юаром (РС ВКТ). Йенсен (САК) предложил передать решение этих вопросов Секретариату МАТ [417]. Делегаты призвали к усилению пропагандистской работы в Латинской Америке. По предложению немецкого представителя Шмитца они высказались за проведение Панамериканской революционно-синдикалистской конференции. Правда, Бетцер (ФА УД) выразил опасения, что у Интернационала не хватит средств для того, чтобы послать европейского пропагандиста в Южную Америку, и предложил организовать конференцию с помощью мексиканской ВКТ. Но представитель ФОРА (Морис) заявил о согласии с идссй созыва Панамериканской конференции и создания Латиноамериканского бюро МАТ. Секретарь МАТ Сухи сообщил, что подготовка конференции уже в разгаре и в вопросе посылки делегата можно договориться с аргентинцами [418]. Членство ФАИ в МАТ не было одобрено как противоречащее статутам МАТ и ненужное, «поскольку члены этих групп являются также членами МАТ». В конечном счете по вопросу о федерациях были одобрены резолюции Маркова и Бстцсра [419]. Существенной проблемой для международной организации оставалась нерегулярная уплата членских взносов некоторыми из секций. Бельгийский делегат Бреню и немецкий представитель Бетцер высказали возмущение тем, что они не выполняют взятые на себя обязательства, и потребовали соответствующих мер [420]. В связи с этим конгрессу пришлось пойти на необычное решение. Он постановил, что организации, которые без уважительной причины не вносят установленные взносы, лишаются права РСИјающего голоса на конгрессах МАТ. При неуплате в течение двух лет секция переставала считаться членом МАТ [421]. Конгресс высказался за укрепление федералистской практики. Все больше утверждается мнение, — писал по этому поводу немецкий анархо-синдикалистский журнал «Ди Интернационале», — что все проблемы, выносимые на обсуждение международных конгрессов, подлежат вначале обсуждению в секциях отдельных стран и передаче делегатам в виде опрсдсленных директив, с тем чтобы РСШСНИЯ международных конгрессов были результатом совокупности опыта и уроков рабочего движения различных стран» [422]. Представитель САК Иенсен по поручению своей организации внес предложения о своевременной рассылке всех проектов резолюций и решений конгресса секциям и о ежегодном отчете Секретариата. Бельгиец Бреню призвал присылать секциям отчет Секретариата к конгрессу по крайней мере за месяц до его проведения. Секретарь Сухи выразил согласие с идеей Иенсена и, в свою очсредь, затребовал ежегодные отчеты от секции [423]. Делегаты обязали Секретариат своевременно рассылать сскциям все предложения, внесенные на конгресс, с тем чтобы они могли обсудить их и вынести решения. Он должен был за 4 месяца до конгресса запросить секции об их предложениях по повестке дня. Отчет Секретариата о его работе и о финансовом положении подлежал рассылке секциям за 6 недель до конгресса. Кроме того, было решено, что Секретариат будет составлять и рассылать организациям МАТ ежегодные отчеты, а также суммированную информацию от секций. Соответственно секции также обязывались каждый год присылать в Секретариат свои отчеты, которые служили основой для такой информации [424]. Среди других организационных рсшениЙ было единогласно принятое по предложению Юара постановление увеличить зарплату ведущему переписку секретарю МАТ Сухи на 40 марок в мссяц. Однако Сухи отказался от этого [425]. Местом пребывания Секретариата МАТ был вновь избран Берлин, а членами его — Сухи, Роккер и испанец Валериано Оробон Фернандес. Функции представителя МАТ в МАК были возложены на А. Мюллера-Ленинга. По предложению Иенсена Секретариату предстояло определить место проведения следующего конгресса4 [426]. Завершая работу, конгресс принял обращение к мировому пролстариату. В нем кратко говорилось о решениях форума. Однако этот круг задач, напоминалось в документе, «лишь малая часть» того, что предстоит сделать, поскольку окончательное освобождение может наступить только с исчезновением существующего общества. Подтвердив необходимость бороться с «любой политической опекой» и реформизмом, делегаты призвали рабочих вступать в МАТ и заявили: «Наши действия будут тем действеннее и мощнее, чем более полно пролетариат объединится... в Международной ассоциации Трудя ЩИХСя» [427]. Интернационал после Льежского конгресса Международные органы, сформированные на Льежском конгрессе, регулярно собирались и обсуждали животрепещущие проблемы, с которыми сталкивалось анархо-синдикалистское движение. Секретарь МАТ Сухи докладывал в 1931 г. Мадридскому конгрессу Интернационала, что Секретариат оргаНИЗаЦИИ проводил заседания ежемесячно, каждый год проходили пленумы Бюро МАТ [428]. На пороге Великого кризиса анархо-синдикалисты выражали сомнения в истинности и прочности стабилизации капитализма. Так, Оробон Фернандес (до возвращения в 1931 г. в Испанию — один из секретарей МАТ) отмечал, что о «реставрации капиталистической системы» можно говорить лишь в той мере, в какой происходит «усиление капиталистического режима в политической области». Он констатировал такие признаки укрепления его позиций, как стремительное окончание периода послевоенного революционного брожения и воодушевления, переход капитализма к репрессиям и попыткам отобрать вырванные у него завоевания трудящихся, наличие тяжелого кризиса международного рабочего движения, который нашел отражение в «уничтожении революционных рабочих организаций» в одних странах и «заметном СНИЖСнии силы их сопротивления» в других. «Международный капитализм сумел быстро оправиться от оглушительного удара, который он получил в 1919—1920 годах и который всерьез угрожал его существованию. После оборонительного периода уступок и компромиссов он очень быстро перешел в наступление и стал повсюду наносить удары в убеждении, что это единственное средство, могущее предохранить его от потери своего господства как класса и системы». Это контрнаступление началось в области политики и было перенесено затем в экономическую сферу. «Результаты этого метода проявились в политической области в форме того реакционного и националистического режима насилия, которое называют фашизмом, а в экономичсской — в том индустриальном фашизме, которому присвоили красивое имя рационализации». При этом Оробон Фернандес подчеркивал, что дело не ограничивается установлением открыто фашистских или иных диктаторских режимов. Даже там, где демократия сохраняется по форме, также существует скрытая диктатура и торжествует «фашистский дух». В качестве доказательства Оробон ссылался на принятие антирабочего законодательства: законов против забастовок в Скандинавских странах и профсоюзов в Англии, закона о государственном арбитраже в трудовых конфликтах в Германии, репрессивных норм и мер во Франции и т.д. Испанский анархо-синдикалист говорил об «эпидемии диктатуры в Европе, Америке и даже в Азии» и о том, что ни реформистское, ни коммунистичсскос рабочее движение не могут сопротивляться капиталистическому наступлению по причине «бессильного оппортунизма, пагубной стратегии и очевидной бездарности». В то жe самое время Оробон Фернандес отрицал, что происходит экономическое или структурное укрепленис капитализма. То, что он отбирает у трудящихся прежние уступки, навязывает им снижение зарплаты и индустриальную рационализацию, не означает, будто он стал «крепче и жизнеспособнее», «более совершенным и гармоничным». Напротив, подчеркивал он, «капитализм находится в настоящее время в процессе внутреннего разложения, которое не сможет залечить даже сго политический триумф над революционным рабочим классом». В качестве доказательства Оробон Фернандес ссылался на то, что периоды высокой экономической коньюнктуры стали все более короткими, а экономические кризисы — все более частыми, превратившись в «нормальное состояние» капиталистичсского хозяйства и порождая хроническую высокую безработицу и нищету. Само политическое наступление, по его мысли, призвано компенсировать эту внутреннюю слабость [429]. Анализ капиталистической рационализации производства и экономической структуры занимал одно из первых мест в теоретичсских и практических разработках анархо-синдикалистов в конце 1920-х — начале 1930-х годов. Они пристально присматривались к широкому внедрению «наиболее быстрых и приспосабливаемых производственных методов» и «системы Тейлора», видя в них стремление предпринимателей «выдрессировать» и «стандартизировать» своих работников и их производственные качества и умсния, «понизить умственный уровень рабочих» [4З0]. Результатом рационализации становился бурный рост производства. Но цена сго была высока. Осуществляемая капитализмом рационализация методов производства, по мнению анархо-синдикалистов, неминуемо вызывала устойчивую и все возраставшую безработицу [431]. А эта безработица вела к образованию особого социального слоя, сщс более униженного и обездоленного, чем пролетариат. Эту проблему, утверждал Оробон Фернандес, нельзя разрешить политическим или законодательным путем. Единственный выход он усматривал в солидарности рабочих, которые должны отстаивать право на труд, не допускать увольнений и добиваться уменьшения продолжительности рабочего времени [432]. Анархо-синдикалисты обращали внимание и на негативнос воздействие рационализации, повышсния темпов, монотонности и стандартизации производства на организм и личность работника. Они резко осуждали повсеместное внедрение сдел ьной системы оплаты труда, видя в ней своего рода кнут, который заставляет работника увеличивать трудовую отдачу в конечном счете в ущерб самому себе, поскольку производство растет быстрее, чем сго заработки. Более того, синдикалисты доказывали, что в действительности рационализация и «научная организация труда» ведут не только к ухудшению качества изделий в результате внедрения серийного производства, не только к соКРаЩСНИЮ числа занятых в ПРОМЫШленности в целом, но и к падению реальной зарплаты и покупательной способности масс [433]. В качестве мер сопротивления анархо-синдикалисты предлагали «создать в широких массах духовный настрой против рационализации», противодействовать сдельщине, добиваться сокращения рабочего времени, разоблачать реформистские профсоюзы, приНЯВШИС рационализацию, вводить рабочий контроль и требовать в ходе забастовок снижения цен на производимые товары с тем, чтобы сбивать прибыли предпринимателси [434]. Анархо-синдикалисты, безусловно, сделали шаг вперед, перейдя от простой критики капиталистических отношсний производства и распределения продуктов труда к критике капиталистических методов орган изации производства и труда. Это было существенным продвижением в сторону того, что экологически ориентированные исследователи назвали через полвека «критикой индустриальных производительных сил». Но в большинстве случаев речь шла действительно лишь о первых шагах. Чаще всего анархо-синдикалисты не отвергали при этом саму современную технику как таковую, но лишь ес использование капитализмом. «Социализм, который является прогрессивным учением, не против машин и не против людей. В прошлом он с одинаковым рвением боролся как с луддитами, так и с мальтузианством, а в отношении новейших СОЦИИЬно-тсхнических проблем современности он учит, что машины не следует разрушать, но надо заставить их служить людям», — писал, например, итальянский синдикалист Джованнетти [435]. Лишь у немногих анархо-синдикалистов в то время уже формировались элементы представлений о том, что далеко нс каждая «машина» действительно может «служить л юдям». Среди них был Рудольф Роккер. В принципе и он выступал за внедрение технических усовершенствований, которые позволяли бы экономить труд людей, но подчеркивал: «Хотя развитие механичсского производства и улучшение методов труда и привели к гигантской экономии в процессе производства, однако бремя трудящихся в итоге не стало меньше, напротив, оно стало более тяжким и диВЯЩИМ». Предприниматели воспользовались этими нововведениями для того, чтобы продлить рабочее время и снизить заработки. Осуществляемые технические внедрения, отмечал немецкий анархо-синдикалист, вызываются не стремлением облегчить труд людей, а потребностями новой фазы капиталистического развития — перехода от «свободной конкуренции» к «коллективному капитализму» трестов и государств. «Капитализм начал новую эпоху, писал Роккер, — стремясь прорвать все границы так называемых национальных экономических областей, чтобы прийти к системе мирового хозяйства, что означает систематическую эксплуатацию всего мира в соответствии с универсальными критериями. Капитал, который прежде еще чувствовал себя связанным определенными национальными экономическими интересами, все больше перерастает в мировой капитал». Но Роккер обращал внимание не только на экономическую и материальную сторону вопроса. «Рабочий на современном предприятии есть всего лишь машина из мяса и костей, движения которой приспособлены к ритму машины из стали и железа», — писал он [436]. Более того, анархо-синдикалистский теоретик понимал, что внедрение ряда новых технологий изменяет сам характер труда и подры вает способность и желание работника контролировать производство в целом. «Ремесленник и цеховой подмастерье минувших столетий еще имел возможность полностью охватить взглядом свою профессию и точно знал место, которое он лично в ней занимал. Он совершенно точно знал, какую роль он играет в процессе производства. Современный индустриальный рабочий, чья производственная деятельность подчинена растущему и доходящему до деталей разделению труда, потерял всякое представление о своей отрасли и ощущает себя всего лишь деталью в чудовищНOМ механизме, на ход которого он лично не оказывает ни малейшего влияния». Правда, Роккер еще надеялся на то, что окружение и опыт могли дать работнику ощутить гигантскую силу коллективных действий и коллективной борьбы [437]. Призыв покончить с подчинением человека машине и производству был огромным шагом вперед по сравнению с продуктивизмом большинства социалистов индустриальной эпохи. Некоторые анархисты шли в своей критике индустриализма еще дальше. Ряд антиавторитарных изданий опубликовал в 1929 г. статью «Взятие предприятий или создание общества заново?». В ней вообще отрицалось, что либертарныс трудящиеся могут взять в свои руки существующие капиталистические предприятия, поскольку они являются централистскими по своей структуре и организации, между тем как социалистические предприятия должны быть федералистскими. Для многих анархо-синдикалистов это было уже «чересчур». Так, немецкий синдикалист Хельмут Рюдигер обрушился на отказ от «концентрированного, строго организованного производства вообще» в пользу «каких-нибудь антикварных идеалов из прошлых экономических эпох». Но даже он признавал, что проблема не столь проста, как видится тем, кто хотел бы просто передать существующую экономику в руки трудящихся, и что «этот процесс отнюдь не является автоматическим». «Ныне ИМеЮЩеССЯ капиталистическое производство — отнюдь не то, какое может служить основой социалистической экономики, ориентированной на потребности, — отмечал Рюдигер. — Правда, наличные технические производительные силы предоставляют такую основу, но не форма и не способ организации и использования этих производительных сил в сельском хозяйстве, в промышленности, на предприятии. Вследствие этого социализм не перенимает капиталистические предприятия, но создает новые, он отбрасывает многие из прежде сутцествовавших профессий (равно как нуждается в специалистах в других) в пользу реорганизации производства на основе новых критериев» [438]. В условиях «рационализации» анархо-синдикалисты видели свою задачу рабочего движения в том, чтобы на «прямое действие капитализма» ответить прямым действием пролетариата, решительно отвергнуть любое примирение между классами. Оробон Фернандес призывал к «непрерывной борьбе с тем, чтобы вернуть утраченныс позиции и расширить их», к сопротивлению «против абсолютистского капитализма, который находит свое выражение в фашизме, в демократическо-фашистском законодательстве и в рационализации хозяйства» [439]. В октябре 1929 г., согласно данным Секретариата, в секциях МАТ состояло около 222,8 тысячи членов [440]. В качестве образцовой анархо-синдикалистской работы Интернационал рекомендовал в этот период опыт аргентинской ФОРА и шведской САК. Комментируя забастовочную борьбу аргентинских рабочих-анархистов, бюллетень МАТ подчеркивал в статьс «Блестящая победа анархо-синдикалистских методов»: «...Революционный боевой дух и применение прямого действия обеспечили рабочим успех. Бои аргентинского пролетариата показывают рабочим всего мира, как следует вести забастовки... В то время как почти все конфликты, которые вели в последние годы реформистские профсоюзы в различных странах, были проиграны, аргентинский пролетариат, применяя анархо-синдикалистские методы борьбы, одерживает один успех за другим». МАТ призывала следовать аргентинскому примсру [441]. Что касается швсдской организации, то МАТ ставила в пример работу ее ежегодных образовательных курсов [442]. В новой ситуации, полагали анархо-синдикалисты, рабочим следует шире прибегать к борьбе на международном уровне. Роккер призывал противопоставить капитализму «единую экономическую политику труда» в мировом масштабе. Он подчеркивал необходимость освобождения трудящихся от привязки к национальным экономичсским интерссам [443]. Синдикалисты понимали, что это задача чрезвычайной сложности, поскольку «интересы работников одной страны часто совпадают — по крайней мере, на первый взгляд, — с интересами их классовых врагов, капиталистов, в то время как интересы работников других стран кажутся противоположными». Но иного выхода, с их точки зрения, нс было. ТруДящиССя стран, которые добились более высокого уровня жизни и оплаты труда, должны были не защищать свои достижения, отграничиваясь от других и за их счет, а поддерживать рабочих других стран в борьбе за выравнивание этого уровня. Если до сих пор в ходе стачек или акций бойкота, которые затрагивают трудящихся различных стран, работники ограничивались платоническими выражениями симпатии или сборами средств, то теперь необходимо проводить интернациональныс выступления с тем, чтобы добиться установления единой во всем мире минимально гарантированной оплаты труда прежде всего в таких отраслях, как горное дело, металлургическая и сталелитейная промышленность, текстильнос производство, строительство и сельское хозяйство, а такке наладить рабочий контроль над использованием сырья, машин и т. д., подчеркивал Сухи. В то же самое время он признавал, что МАТ слишком слаба для того, чтобы организовать подобные выступления в одиночку; для этого необходимо сотрудн ичество рабочих организаций «вссх стран и направлений» [444]. Перспектива потенциальных международных выступлениЙ побуждала анархо-синдикалистов внимательно относиться к ситуашии в различных странах и соответствующим различиям в положении и практике борьбы трудящихся. Приходилось реагировать и на новую практику регулирования трудовых отношений. Так, синдикалистам пришлось все больше сталкиваться с заключением коллективных и тарифных соглашений между предпринимателями и реформистскими профсоюзами, которые действовали от имени всех работников предприятия или отрасли. По просьбе шведской САК Секретариат МАТ провел опрос секций Интернационала относительно позиции анархо-синдикалистов этих стран по вопросу о коллективных договорах [445]. Отвсты выявили как сходство, так и различия, которые существовали в практике различных организаций. Итальянский УСИ сообщил, что революционные синдикалисты этой страны заключали коллсктивньс договоры с 1906 г., но одновременно вели борьбу против соглашений, заключаемых реформистскими союзами, поскольку те СВЯЗЫВШIИ трудящимся руки. Так, УСИ удалось в 1920 г. сорвать на многих предприятиях договоренность, подписанную реформистским союзом металлистов, и заменить се новой, более выгодной для рабочих. Что касается сельского хозяйства, то здесь синдикалисты были против заключения КОЛЛСКТИВНЫХ договоров, считая ситуацию в этом смыслс неблагоприятной. В целом итальянские анархо-синдикалисты выступали «против любых оков, против чересчур длительного срока дсйствия договоров», стремились «оставлять открытой возможность изменить договор в соответствии с текущими потребностями» и реально способствовать всестороннему улучшению положения работн ИКОВ [446]. Другое дело, что в условиях фашистской диктатуры в Италии профобъединение не имело никаких шансов осуществить эти свои взгляды на практике. Французские синдикалисты со времен довоенной ВКТ выступали против закрепленных законом, обязательных для исполнсния, предполагатцих государственную гарантию и арбитраж и рассчитанных на длительный срок коллсктивных договоров, но не против соглашений, которые фиксировали конкретные результаты борьбы на данный момент. РС ВКТ предложила типовой проект колдоговора, в котором предусматривались сокращение рабочего времени, запрет сверхурочного труда, трудоустройство с согласия рабочего Совета предприятия, введение отпусков и т.д. Срок действия соглашения нс оговаривался, так что любая из сторон могла изменить его в любой момент, если ощущала себя достаточно сильной для этого. Некоторые договоры заключались на полгода или на год [347]. Шведская САК в момент создания в 1910 г. осудила «связывающие» договоры и тарифные соглашения как играющие «на руку предпринимателю в еще большей степени, чем штрейкбрехерство и предательство». Вместо них шведские синдикалисты провозглашали «в социальной области перманентное состояние войны». Последующие конгрессы САК подтвердили и даже ужесточили эту позицию. Однако по мере роста синдикалистского движения часть групп САК стала настаивать на ее пересмотре. Конгресс САК 1925 г. в принципе высказался против коллективных договоров, однако разрешуш местным организациям заключать их, если они оказывались вынуждены это сделать. Альтернативой шведские синдикалисты считали осуществлявшуюся ими систему Голландские синдикалисты в принципе отвергали колдоговоры. Если они вели борьбу самостоятельно, то обычно не выдвигали требований о заключении колдоговоров. В случае, когда в конфликте с предпринимателями участвовали различные рабочие организации, то НСП прибегало в этом вопросе к различной тактике, в зависимости от ситуации и условий. В таких странах, как Испания и Португалия, а также в Южной Америке практики коллективных договоров в тот период не существовало; повышения зарплаты или улучшений условий труда удавалось добиться только с помощью стачек. Только в Мексике союзы ВКТ вели борьбу за заключение выгодных коллективных соглашений; предпринимались меры по ее координации в масштабе всей страны. Так, Vl конгресс ВКТ в июне 1928 г. принял соответствующую резолюцию, которая предусматривала взаимное информирование отраслевых федераций об условиях труда и зарплаты, установление на основе совместных действий исполкома ВКТ и федераций согласованных уровней оплаты для различных отраслей и предприятий, а также ориентацию на ликвидацию СДеЛЬЩИНЫ [449]. Суммируя отношение анархо-синдикалистов к проблеме коллективных договоров, секретарь МАТ Сухи отмечал несколько основных моментов. Прежде всего в принципе «синдикалисты всех стран — противники долгосрочных коллективных договоров, и повседневный опыт снова и снова подтверждает правильность их позиции». В то ке время он признавал, что такого рода соглашения — «прогресс» по сравнению с индивидуальной «договоренностью» между предпринимателем и каждым работником в отдельности, поскольку предполагает наличие рабочей организации, что облегчает отстаивание интересов работников и ограничивает произвол предпринимателя. Именно такая организация, а нс коллективный договор — залог улучшения положения трудящихся. «Не заключение коллективных Договоров само по себе, а преДшествующая борьба, сиа рабочи организаций и влияние, которое они могут оказать на преДпринилателей, служат важнейшими факторами прогресса трудя щихся. Коллективные договоры есть лишь формальное выражение результатов трудовой борьбы». Выражая пониманис стремления работников «закрепить свои достижения» в борьбе «договорно», Сухи подчеркивал опасность, которую таят в себе договоры, заключаем ые на длительный срок и сковывающие рабочим руки. Он утверждал, что и революционные профсоюзы вынуждены заключать коллективные договоры и зарплатныс соглашения с предпринимателями, более того, лучше, чтобы их заключили именно эти союзы, а не реформистские. Но одновременно секретарь МАТ настаивал на том, что залог закрепления достижений — это «в первую очередь и главным образом» сами рабочие организации, их мощь, способность и желание отвстить на любую попытку контрнаступления со стороны предпринимателей. И лишь во вторую очередь — «договоры с предпринимателями, которые, однако, должны быть как можно более краткосрочными и оставлять работниксм свобоДу Действий» [450]. Таким образом, Секретариат МАТ вновь пытался найти формулу, которая должна была примирить весьма различную практику анархо-синдикалистских организаций в отдельных странах. Международным днем действий для мирового анархо-синдикалистского движения было 1 мая. Бюро МАТ регулярно выступало с традиционным Первомайским манифестом, в котором давало оценку текущей ситуации и определяло насущн ые задачи револ юционного синдикализма. Так, воззвание к 1 мая 1929 г. — последнего года перед наступлением Великого кризиса — ужe проникнуто ощущением надвигавшейся катастрофы. «Никогда еще рабочие не находились в более опасном положении», — предупреждала МАТ. Мировой капитал, говорилось в документе, готовит «состояние индустриального феодализма и хочет вссми средствами подчинить рабочих этому состоянию, отсюда кризис демократическо-парламентской системы во многих странах и жажда неприкрытого господства насилия» [451]. Интернационал призывал «противопоставить фаланге международного капитализма фалангу международного организованного труда». Он рекомендовал трудящимся выдвигать мая такие лозунги, как внедрение во всех странах 6-часового рабочего дня, контроль над предприятиями со стороны рабочих организаций (так, чтобы они получили возможность сокращать рабочий день и увеличивать заработки в связи с развитием производствснных методов), установление единого международного уровня реальной зарплаты для работников всех стран, подготовка рабочих к борьбе против фашистской и военной мая 1929 г. анархо-синдикалисты организовали выступления во многих городах и странах. В Германии повсюду состоялись демонстрации; в Берлине она прошла, несмотря на официальный запрет; в ходе столкновений с полицией многие участники были ранены, 1 человек арестован. Шведская САК провела манифестации в Стокгольме и других городах. Пропагандистские мероприятия были организованы во Франции, Бельгии и Швейцарии, Аргентине, Уругвае, Мексике, Гватемале и других странах. В Испании, невзирая на запрет, анархо-синдикалисты провели первомайскую стачку; акции рабочих, особенно в Барселоне, сопровождались сотнями арестов4 [352]. К I мая 1930 г. МАТ выдвинула лозунги: «За освобождение всех политических и СОЦИИЬНЫХ заключенных», «За 6-часовоЙ рабочий день и рабочий контроль» [453]. Лозунги к Первомаю 1931 г. остались, по существу, теми же: за 6-часовой рабочий день, против угрозы войны и подготовки к ней, против реакции и фашизма, за освобождение политзаключенных, за создание либертарно-социалистического общсства [454]. Секретариат МАТ направил телеграмму конгрессу Амстердамского Интернационала профсоюзов в Стокгольме, предложив организовать общую кампанию за шестичасовой рабочий день, но ответа нс получил. «Крупные самостоятельные акции МАТ до сих пор были невозможны. Для них все еще не достает масс», сокрушенно признавал Сухи в отчете IV конгрессу анархо-синдикалистского Интернационала в Мадриде в 1931 г. [455]. Важнейшим направлением работы МАТ оставалась международная поддержка забастовочных выступлений трудящихся. Осенью 1928 г. Секретариат обратился ко всем революционным рабочим мира с призывом к солидарности с бастующими металлистами бельгийского города Льежа, к сбору средств в их поддержку. В послсдуюшем делались призывы поддержать борьбу рабочих Германии и Норвегии. МАТ выразила соболезнование шведской САК в связи с расстрелом бастующих рабочих в Адалене в мае 1931 г. [456]. Анархосиндикалисты выражали солидарность нс только с единомышленниками, но и с преследуемыми представителями других направлений рабочего движения. Так, после подъема ультраправого лапуасского течения в Финляндии «Финляндский комитет» в Швеции, в котором участвовали также члены САК, призвал швсдских трудящихся добиваться расследования положения репрессированных финских рабочих. МАТ поддержала призыв шведского рабочего движсния и призвала своих сторонников выносить вопрос о преследованиях в Финляндии на обсуждение собраний трудящихся, принимать резол юции протеста и отсылать их в ХеЛЬСИНКИ [457]. Продолжалось оформление международных отраслевых федераций МАТ. 20—22 октября l928 г. при участии секретаря Интернационала прошла конференция Международной федерации синдикалистов-строителей. Присутствовали делегаты от федераций строителей Германии (к этому времени расколовшейся на две враждующие фракции, обе из которых прислали своих представителей), Голландии, Франции и Бельгии. В связи с тем что 2-й конгресс МАТ рекомендовал строительным рабочим обсудить вопрос, целесообразно ли существование отдельной международной федерации в этой отрасли, конференция постановила все же сохран ить ее. центр федерации был перенесен во Францию, а функции Секретариата переданы французской синдикалистской федерации строителей. Делегаты приняли резолюцию, которая обязывала обе немецкие фракции объединиться до следующей конференции. Бельгийские строители попросили направить к ним синдикалистских агитаторов. Наконец, французской организации было поручено изучить вопрос о международной миграции рабочей силы в данной Секретариат МАТ поддерживал тесные связи с национальными сскциями Интернационала. Его делегаты присутствовали на конгрессах анархо-синдикалистских организаций Швеции (1929 г.), Германии, Франции и Нидерландов (1930 г.), на учредительном конгрессе АКАТ в Буэнос-Айресе (1929 г. [459]. Приходилось заниматься и разрешением конфликтов между различными течениями движения. В 1928 г. в отношениях между МАТ и НСП возник кризис в связи с решением большинства НСП объединиться с НСТ на условиях выхода НСП из МАТ. Интернационал сожалел о том, что в результате провала объединения с НСТ его голландская секция НСП потеряла ряд членов, однако с удовлетворением отметил, что «голландская секция сегодня стоит на более ясной принципиальной позиции, и это следует весьма приветствовать, поскольку в многолетней борьбе по вопросу о принципиальной ориентации было совершенно необходимо вполне однозначно выделить принципы антиавторитарного и революционного синдикализма в противовес всем неясн ым формулировкам, за которыми скрывалось стремление к партийно-политической гегемонии в той или иной форме» [46О]. В Японии после раскола между анархо-коммунистами и синдикалистами Секретариату МАТ пришлось выбирать между боровшимися сторонами. Его выбор оказался в конце концов на стороне синдикалистов. В отчете Секретариата «МАТ в 1929 г.» раскол в анархо-синдикалистском рабочем движении Японии оценивался уже «как решающая горячая борьба» «между анархистами и синдикалистами», причем «анархисты проявили себя в качестве защитников своего рода крестьянского федерализма, тогда как синдикалисты изображались ими как ораничснн ые городами централисты». «В организации, близкой к МАТ, — указывалось в отчете, — в конце 1928 г. произошел раскол, который, по поступающим сообщениям, в 1929 г. еще не был преодолен» В свою очередь, японские анархо-коммунисты подвергли критике международный синдикализм. В декабре 1929 г. их газета «Кокусёку сэйнэн» писала: «В настоящее время анархистское движение в Японии прогрессирует в больших масштабах. В других же странах мы видим анархистское движение, связанное с синдикалистами. Но мы не одобряем этого в нашей стране, рассеивая синдикалистское движение так же, как делаем это с коммунистами» [462]. Анархо-синдикалисты вели антимилитаристскую агитацию. В традиционном воззвании Секретариата МАТ к годовщине Первой мировой войны в 1928 г. обращалось особое внимание на опасность химического оружия и на необходимость международной всеобщей стачки в случае войны, в особенности на химических заводах [463]. В марте 1929 г Международное антимилитаристское бюро выпустило совместно с Интернационалом противников войны, Комитетом Международной женской лиги и Международным обществом примирения общий манифест против войны [464]. В принятом летом 1929 г. обращении МАТ и МАБ «К рабочим всех стран: На борьбу против грозящей опасности войны» подчеркивалось, что все организуемые государствами международные конференции по разоружению есть лишь «трагикомический пролог рядущей катастрофы». Анархо-синдикалисты не верили в то, что такие международные инструменты, как Лига Наций, действительно хотят и могут предотвратить новую мировую войну, поскольку они являются «творением империалистических держав» [465]. Очередной манифест МАТ к годовщине начала Первой мировой войны, опубликованный в 1930 г., был выдержан в тех же традиционных тонах [466]. Международная антимилитаристская комиссия издавала антивоенные бюллетени на многих языках и вела энергичную борьбу против милитаризма. Она собирала материалы из различных стран относительно подготовки к войне, участвовала в антимилитаристских манифестациях. Секретарь комиссии посещал различные страны и принимал участие в конференциях, посвященных опасности войны. Комиссия протестовала также против правительственных преследований революционных трудящихся [467]. К антифашистскому движению, организованному коммунистами, анархо-синдикалисты отнеслись критически. Так, когда в марте 1929 г. в Берлине был созван «Международный антифашистский конгресс», МАТ и испанская НКТ направили на него своих представителей с совместным предложением создать всемирную пролетарскую организацию «Международный единый фронт против фашизма и диктатуры»: Такая организация должна была, по их мысли, быть независимой от политических партий, выступать за возможность свободно вести пропаганду не только в странах с фашистскими и диктаторскими режимами, но и в СССР, проводить собрания, добиваться предоставления политического убежища преследуемым, проводить бойкот фашистских держав, готовить сопротивление и революционную всеобщую стачку. Неудивительно, что коммунистическое руководство конгресса положило проект под сукно [468]. Интернационал призвал в 1928 г. отметить годовщину казни Сакко и Ванцетти 23 августа проведением массовых протестов. 6-й конгресс мексиканской ВКТ постановил организовать митинги памяти казненных [469]. Как сообщалось в бюллетене МАТ, демонстрации прошли во всех странах, где имелись ее секции. В Аргентине помимо манифестаций и собраний, организованных повсюду, где действовала ФОРА, были проведены всеобщие стачки в Росарио, Мендосе и ряде небольших городов. Во Франции выступления были запрещены властями [470]. Предпринимались попытки упорядочить организацию международной солидарности анархо-синдикалистов. Как признавал на IV конгрессе МАТ секретарь Интернационала Сухи, фонд солидарности существовал далеко не во всех странах. В Германии ФАУД осуществляла практику установленных взносов. В Нидерландах действовал собственный фонд, связанный и с МАТ. В первой половине 1931 г. он оказывал поддержку итальянским, шведским и другим анархо-синдикалистам и затратил на это около 350 гульденов [471]. Во Франции 2-й конгресс РС ВКТ принял осенью 1928 г. решение о введении международных взносов. Однако попытки организовать во Франции Фонд международной солидарности вызвали трудности, поскольку в этой стране уже имелся «Комитет взаимопомощи» [472]. Аргентинская ФОРА известила Секретариат и секции МАТ о том, что не может больше разобраться в многочисленных просьбах о сборе помощи, которые присылались различными комитетами из Европы. Она посылала средства в Фонд солидарности МАТ и рекомендовала всем комитетам обращаться в МАТ [473]. В целом Аргентина хорошо выполняла взятые на себя обязательства в этой области, переводя треть взносов в МАТ. После стачки работников фирмы «Дженерал моторс» ФОРА в Буэнос-Айресе немедленно перечислила в Фонд солидарности тыс. песо [474]. Тем не менее, как признал А. Сухи на IV конгрессе МАТ, к моменту его проведения касса фонда была пуста [475]. МАТ по-прежнему оказывала поддержку товарищам, репрессированным в различных странах мира. Велась кампания в поддержку итальянских анархистов Лучетги, Станьети, Галлеани, Кастанья, Бономини, ди Модуньо [476]. В годовом отчете за 1930 г. Секретариат МАТ снова напомнил о том, что итальянские товарищи нуждаются во всемерной материальной и моральной поддержке [477]. В бюллетене Интернационала регулярно публиковались списки арестованных, сосланных, ожидающих суда и находящихся под полицейским надзором членов итальянского УСИ [478] информация об арестах и приговорах против анархистов в Италии [479], Болгарии [480], CCCP [481]. В ноябре 1929 г. Секретариат МАТ выпустил обращение в поддержку преследуемых революционеров в Советской России [482]. Он направил также протест Совнаркому против вынесения приговора в СССР итальянскому анархисту Гецци, осужденному на три года заключения 483 В конце 1929 г. Интернационал опубликовал новое послание Совнаркому и трудовому народу Советской России с требованием освободить итальянского товарища. Очередное письмо Совнаркому было отправлено осенью 1930 г.; за ним последовала телеграмма, адресованная Сталину [484]. МАТ продолжала привлекать внимание к судьбе ГеЦЦИ. Интернационал призывал рабочих всех стран протестовать против заключения итальянского анархиста и требовать его освобождения [485]. В 1930 г., как сообщалось в ежегодном отчете Секретариата МАТ, регулярная помощь из международных фондов солидарности оказывалась преследуемым товарищам из Италии, Болгарии и России. Удавалось — не без труда — помогать и почти всем эмигрантам. Однако к концу 1930 г. в ситуации экономического кризиса средства фондов оказались почти исчерпаны [486]. Комитет помощи ИАТ арестованным в России в течение 1929 г. оказывал регулярную поддержку сотням заключенных и сосланных российских анархистов и синдикалистов [487]. 8 ноября 1930 г. вышел специальный номер бюллетеня МАТ, посвященный России. Он открывался воззванием Секретариата МАТ «К мировому пролетариату! К революционным синдикалистам и анархистам!», разоблачавшим большевистский режим и призывавшим трудящихся организовывать собрания, сборы средств в помощь «жертвам большевистской диктатуры». Номер содержал «Список преследуемых анархистов и синдикалистов в России», в который были включены 132 фамилии, информацию о положении заключенных в советских тюрьмах и ссылках, отрывки из их писем, статьи и призывы о помощи, написанные Роккером, Беркманом и Шапиро, а также соответствующее обращение созданного МАТ Фонда поддержки арестованных и сосланных анархистов и анархо-синдикалистов в России. Согласно отчету Беркмана, покинувший пост секретаря фонда 31 июля 1930 г., с декабря 1926 г. фонд собрал в общей сложности 10 549 долларов США, из которых 8667 долларов были посланы заключенным и сосланным, 1660 долларов истрачены на печатание бюллетеней, рассылку, размножение информации о России на различных языках, переписку с заключенными, отправку им продуктов и литературы и т.д. Остаток в размере 202 доллара США и 4 фунта стерлингов 25 шиллингов был отослан Роккеру в Берлин [488]. После октября 1930 г. фонд был переведен из Парижа в Берлин, где его работа продолжалась в более тесном контакте с Секретариатом Интернационала и под его непосредственным контролем. В ежегодном отчете МАТ отмечалось, что изза экономического кризиса приток средств сократился и понадобились новые энергичные усилия для пополнения фонда. В последние месяцы 1930 г. была начата соответствующая пропагандистская кампания, которая развивалась успешно [489]. Согласно отчету на IV конгрессе МАТ в 1931 г. на нужды помощи России поступило 8107 марок, а истрачено было 7832 марки. Только строители Барселоны направили в «Русский фонд» 1 тысячу песет [490]. Секретариат распространял издание рисунков испанского художника Элиоса Гомеса: вся выручка шла в фонд помощи заключенным в этой стране [491]. МАТ вновь призвала к борьбе за освобождение в Аргентине Радовицкого. Секретариат поддержал обращение аргентинской ФОРА с просьбой о помощи со стороны международного рабочего ДВИЖения. Анархо-синдикалисты Германии провели демонстрации солидарности с Радовицким в Берлине и Лейпциге, направили протесты в посольство Аргентины. Шведская САК призвала рабочих посылать письма и телеграммы протеста против заключения аргентинского анархиста в представительства этой страны. Митинги протеста и направление писем были организованы также французской РСВКТ [492]. В целом, как указывалось в отчете Секретариата МАТ за 1929 г., «оказание солидарности было одной из первоочередных задач МАТ. Эти усилия... поглощали часть энергии Интернационала, но в результате было достигнуто то, что преследуемые товарищи, благодаря оказанной им помощи, почувствовали, что борются за идеал, обладающий силой и мощью и разделяемый наемными рабами всего мира» [493]. Одной из форм солидарности стала поддержка анархо-синдикалистских изданий различных стран. При помощи Секретариата МАТ в конце 1930 г. в Болгарии было начато издание газеты «Работник»; оказывалась помощь польской газете, а также органу Итальянского синдикального союза в эмиграции «Гуэрра ди классе». Последнее издание, правда, вызывало недовольство некоторых анархо-синдикалистов. Так, российский эмигрант Лазаревич, выступая в 1931 г на IV конгрессе МАТ, заявил, что редактор газеты — анархист, который пытается выдерживать ее «в несиндикалистском духе», и призвал Интернационал оказать воздействие с тем, чтобы сменить редактуру [494]. Во исполнение решений Льежского конгресса, Секретариат МАТ приступил с 1929 г. к публикации ежегодных отчетов о работе МАТ. В них включалась информация о ситуации движения в различных странах, деятельности секций за истекший период и т.д. [495]. Пресс-бюллетень МАТ выходил чаще, чем ежемесячно. Он выпускался Секретариатом на НСМеЦКОМ, французском, эсперанто, английском и испанском языках. После падения диктатуры Примо де Риверы в Испании началось возрождение анархо-синдикалистского движения. МАТ очень скоро пришлось втянуться в разгоравшийся внутри испанской секции конфликт между радикалами и умеренными. В центре споров с самого начала оказался вопрос о допустимости взаимодействия с политическими силами. В отчете Секретариата МАТ за 1930 г. этот спор оценивался следующим образом: «...Наши товарищи вынуждень: были добиваться ликвидации запрета. Это требование побудило их образовать фронт вместе с буржуазными демократами и социалистами. Это настоятельно вытекало из данных условий. В результате такого положения вещей встал вопрос, должны ли революционные трудящиеся объединяться с демократами и республиканцами, чтобы сформировать сплоченную фалангу в борьбе за немедленные требования, что, вне всякого сомнения, усилило бы силу оппозиции против правител ьства. Некоторые активисты НКТ были за временное сотрудничество, другие против. Вопрос имел столь большее значение, что им занялись и синдикалисты других стран» [496]. Ситуация в Испании обсуждалась на заседании Бюро МАТ 1—2 июня 1930 г. в Берлине [497]. В работе приняли участие делегаты из Германии (Фриц Катер, Карл Виндхофф, Вальтер Марков, Эрих Киш), Франции (Жюэль), Голландии (де Йонг), Швеции (Йенсен, Джон Андерссон) и Испании (Пестанья), а также секретари МАТ Сухи (имевший также мандат от Португалии) и Оробон Фернандес [498]. Псстанья защищал линию руководства НКТ; его поддержал Сухи. Согласно документу, который распространяли зарубежные анархисты и анархо-синдикалисты в Барселоне весной 1937 г., «Сухи вместе с Пестаньей отстаивал крайне реформистский синдикализм, открыто направленный против анархистского синдикализма». Пленум «единодушно протестовал против реформистских и анти-анархо-синдикалистских позиций А. Сухи и Пестаньи. Товарищ Оробон Фернандес... протестовал против фальсификации Пестаньи и Сухи, которые представляли свою программу нейтрального синдикализма как программу НКТ Испании» [499]. Обсудив ситуацию в НКТ и Испании, участники приняли манифест «К испанскому пролетариату!», приветствовав ликвидацию диктатуры как «брешь в стене реакции» и надежду на возрождение анархо-синдикалистского движения в Испании. Они отметили, что синдикализм вышел из диктатуры усилившимся. МАТ приветствовала начавшиеся реорганизацию и подъем НКТ как «единственной революционной массовой организации, способной вести действенную борьбу против капитализма и реакции» — в отличие от СОЦИалистического профобъединения ВСТ, которое «бесстыдно» сотрудничало с диктатурой. МАТ приветствовала всех товарищей, которые все еще находились под арестом или подвергались преследованиям. В манифесте выражалась надежда на то, что в истории Испании открывается новый период пробуждения, и оно повлечет за собой глубокие политические и социальные преобразования. МАТ остерегала рабочих от демократических иллюзий, а также от опасности «государственного социализма» (в лице социал-демократов, сталинистов и троцкистов, стремящихся «использовать рабочее движение ради своих собственных политических амбиций»). «Слово ”демократия' — это одна из излюбленных иллюзий, с помощью которых стараются усыпить трудящиеся массы. Но политическая демократия имеет мало общего или вообще ничего общего не имеет с социализмом. Именно он принесет пролетариату бoльшую свободу и ббльшее благосостояние. Но он не может быть введен политическими элементами, которые, как бы они себя ни именовали — монархистами, республиканцами ши социалистами, — всегда являются и будут являться более или менее открытыми опорами капитализма. Введение этого социалистического и экономически свободного сообщества должно быть делом самих рабочих, объединснных в революционную экономическую организацию», какой является НКТ. Интернационал высказался в поддержку выступления НКТ за свободы слова, организаций, печати и собраний как за «неотъемлем ые условия для свободного развития рабочего движения». Эти свободы следует защищать с помощью методов прямого действия. Но, разумеется, не следует этим ограничиваться. МАТ призвала испанский пролетариат вступать в НКТ и бороться за ликВИДаЦИЮ капитализма и государства, за создание нового общества. Делегаты пленума обсудили также предложение Секретариата Американской континентальной ассоциации трудящихся о провсдении международной акции против безработицы и за 6-часовой рабочий день. С учетом положения в отдельных странах, участники сочли, что организовать одновременное выступление в настояшее время крайне тяжело. Секретариату МАТ было поручено выпустить манифест о безработице во всех странах и мерах по борьбе с ней и призвать мировой пролетариат к общей борьбе с этим злом. Участники заседания постановили также выделить средства из Фонда пропаганды МАТ на поддержку издания газеты УСИ «Гуэрра ди пассе» и принять меры по развитию пропаганды синдикалистского движения в Польше. Пленум постановил направить письмо предстоящему конгрессу мексиканской ВКТ. Обсуждался вопрос об антимилитаристской работе. МАТ постановила внести в 930 г. в Международную антимилитаристскую комиссию 800 голландских гульденов для успешного ведения агитации в этой области. Сскретариат комиссии должен был в будущем состоять только из двух человек — де Йонга (от МАБ) и Мюллера-Ленинга (от МАТ). Пленум призвал секции МАТ шире публиковать материалы МАК в своих изданиях. Наконец, делегаты окончател ьно утвердили повестку дня предстоявшего конгресса МАТ. В нес вошли такие вопросы, как международная реорганизация синдикализма (докладчик — Бенар), МАТ и другие Интернационалы в международной классовой борьбе (Сухи), проблема сельскохозяйственных рабочих (Оробон Фернандес), опасность национальной идеологии для борьбы за освобождение международного пролетариата (Роккер), отношение революционного синдикализма к буржуазной демократии (Иенсен, Пестанья), безработица и 6-часовой рабочий день (докладчик из Аргентины), борьба против политической и религиозной реакции (докладчик из Португалии), борьба рабочего масса против подготовки войны (де йонг) [500]. Разразившийся в октябре 1929 г. экономический кризис («Великий кризис») первоначально больно ударил ПРСЖДе всего по США и Великобритании, но постепенно захватил и другие страны мира. Повсюду он вел к падению производства, массовой безработице и ухудшению условий жизни масс. Как отмечалось в отчете Секретариага МАТ за 1930 г., «в промышленных странах Европы безрабоТИЦа ощущалась все больше и больше. Предприниматели пользовались ситуацией, для того чтобы вести общее наступление на заработную плату рабочего класса. В двух наиболее крупных проМЫШЛеННЫХ странах Европы, Англии и Германии, рабочий пасс находился в обороне, а предприниматели — в наступлении. В рабочем движении преобладал реформизм. Оборонительным сражениям пролетариата почти всегда недоставало боевого революционного духа. В 1930 г. завоевания, достигнутые трудящимися за предшествовавшие годы, были в значител ьной части утрачены. Отсутствие боевых революционных организаций способствовало поражению пролетариата» [501]. Либертарии оценивали кризис как «результат развязанного безграничного машинизма, распространившегося земледелия, захваТИВШиО все части мира горного дела, устраняющих расстояния транспортных средств, ассоциационных и организационных возможностей капитала и тем самым — его обладания всеми техническими и рабочими силами Земного шара». Этот кризис, утверждал Макс Неттлау, непреодолим «внутри существующего общества». Он призывал «прозорливую часть человечества» объединиться ради своего спасения и «похоронить своих мертвецов» [502]. В основе понимания кризиса анархо-синдикалистами лежало представление о хроническом и постоянно усиливающемся разрыве между ростом производства и покупательной способностью масс. «...Наплыв товаров становится все больше, в то время как емкость рынка, как минимум, растет не с такой быстротой, а с течением времен и даже сокращается... — объяснял, например, Фритц Деттмер. — В результате всего этого все большее количество товаров больше не находит сбыта и многие рабочие вылетают на улицу». Движимые стремлением к накоплению, предприниматели делают все для того, чтобы увеличить производство. С этой целью и осуществляются рационализация, трестированис, внедрение машин и т.д. Но для удешевления производства владельцы предприятий стремятся поддерживать зарплату на низком уровне. Это лишь усиливает трудности сбыта и провоцирует всеобщий кризис. Детгмер уверял (и так казалось тогда многим либертариям), что наступивший кризис не является более одним из тех циклических явлений, которые восстанавливают в результате экономическое равновесие. Этот кризис «демонстрирует длительный, постоянно растущий дефицит сбыта. Следствие этого — ограничение производства и катастрофическое увеличение армии безработных». Немецкий синдикалист следовал в своем анализе и расчетах за известной гипотезой Розы Люксембург: «Возможность сбыта ограничена и рано или поздно исчезнет полностью». Капитализм выйти из этой ситуации не может; РСШИТЬ проблему может только его ликвидация [503]. По мере того как кризис охватывал новые страны, но несколько ослабевал в других, оцснки синдикалистов смягчались, хотя суть анализа оставалась неизменной. В популярной в 1931 г. статье видного СИНДИпЛИСТСКОГО экономиста Корнслиссена (она была включена даже в качестве дооада для делегатов IV конгресса МАТ) утверждалось, что кризисные явления назревали давно, о чем свидетельствовали «быстрое, лихорадочное развитие америКаНСКОЙ индустрии», рационализация с ее фордизмом и тейлоризмом, резкий рост производства при отставании потребления. Однако Корнелиссен уже был склонен рассматривать происходящее как очередной циклический кризис, предсказывая, что здание капиталистической экономики вновь поднимется из руин, хотя последствия депрессии будут сказываться еще долго. В то же самое время он утверждал, что такие кризисы будут повторяться снова и снова, поскольку капитализм в принципе не способен привести в равновесие производство и потребление. В этом ему не помогут ни тресты, ни государственный капитализм или государственный социализм, потому что частная собственность и система найма сохранятся. Единственный выход, писал Корнелиссен, состоит в том, чтобы трудящиеся взяли управление производством и потреблением в свои руки и регулировали их в своих собственных интересах [5О4]. К середине 1931 г. в кругах МАТ пришли к выводу, что кризис, начавшийся в 1929 г., не утрожает существованию капитализма, который реорганизовался на национальном и международном уровне, укрепил транснациональные тресты и картели, модернизировал средства производства и укрепил свою власть. Кризисные явления лишь усилили наиболее могущественные капиталистические группировки, оттеснившие конкурентов и решившие свои проблемы за счет усиления эксплуатации трудящихся, увеличения резервной армии безработных, снижения зарплаты и т.д. Синдикалисты отмечии также, что интернационализация капитала не устраняет противоречий и борьбы между отдельными группами капиталистов и отдельными государствами, которые в борьбе с конкурентами увеЛИЧИВаЮТ таможенные пошлины [505]. Как бы то ни было, анархо-синдикалисты никогда не утверждали, что трудящимся следует прекратить всякое сопротивление в рамках существующего строя и просто ждать революцию. Считая кризисы неизбежными в принципе, они в то же самое время полагали возможным смягчить их последствия для работников и тем самым способствовать развитию революционной динамики. В качестве наилучшей экстренной меры по борьбе с безработицей они рассматривали сокращение рабочего времени без уменьшения заработной платы. Во исполнение решения пленума бюро МАТ, Секретариат выпустил воззвание «Против мирового кризиса и безработицы! За 6-часовой рабочий [506]. С целью побудить другие направления рабочего движения к совместному организованному выступлению за 6-часовой рабочий день, Секретариат МАТ направил соответствующую телерамму конкрессу Международной федерации профсоюзов, который проходил в Стокгольме. Однако конгресс проигнорировал это обращение [507]. Анархо-синдикалисты обвиняли реформистские профсоюзы в том, что они не организовали единую международную борьбу трудящихся против ухудшения их положения в условиях кризиса и согласились со снижением зарплаты в каждой из конкретных стран в целях увеличения конкурентоспособности национального производства. МАТ оценивала эту политику как националистическое «сотрудничество между капиталистами, правительством и рабочими профсоюзами» и связывала ее с общей линией СОЦИИИСТОВ-ГОсударственников. «...Они, как правители государства, стали защитниками госуДарства и нации и отстаивают ” национальные особенности“ столь же горячо, как буржуазия... — писал секретарь МАТ Сухи. — Самое большое сопротивление международной классовой борьбе оказывает государственный социсаизм. К сожалению, идея необходимости и всемогущества государства за последние годы в рабочем движении усилилась и расширилась» [508]. Национальному эгоизму профсоюзов и рабочих различн ых стран в попытке сохранить более высокий уровень зарплаты в своих странах за счет поддержки «собственной» промышленности и «собСТВеННОГО» государства анархо-синдикалисты более чем когда-либо противопоставляли интернационализацию классовой борьбы: международные стачки, сбор отраслевыми федерациями данных о зарплате, миграции рабочей силы и т.д. по всем странам, скоординированные выступления за минимально гарантированный уровень зарплаты по всему миру. Они отмечали тенденцию к переносу производства капиталистами в страны с более низким уровнем оплаты труда и предупреждали, что сохранить высокий уровень в отдельной стране невозможно [509]. В течение 1930 г. члены Секретариата МАТ посетили Бельгию, Францию, Голландию и Испанию. Секретариат продолжал издавать пресс-бюллетень на немецком, английском, французском и испанском языках, а также на эсперанто; он помогал также издавать газеты и публикации на польском, болгарском и итальянском [510]. В международном анархо-синдикалистском движении продолжались дискуссии, касавшиеся как тактических вопросов, так и пересмотра некоторых положений доктрины. Секции Интернационала «едины в принципах, но не в тактике», отмечал Шапиро. «Наши товарищи из ФОРА (Аргентина) смотрят на повседневную профсоюзную борьбу и вопрос организации совершенно иными глазами, чем французская РС ВКТ. Вопрос борьбы за 6-часовой рабочий день рассматривается, например, шведской САК с совершенно иной точки зрения, чем немецким ФАУД; такие же различия мы видим в том, что касается антимилитаристской тактики, борьбы против большевизма, связей с политическими партиями и большинства повседневных политических вопросов». Шапиро призвал секции «найти общую линию» в важнейших организационных и тактических вопросах. Иначе «будет трудно требовать от нашей международной организации успешной и плодотворной [511]. Южноамериканские анархисты по-прежнему настаивали на невозможности и нежелательности подготовки нового общества в рамках старого. В европейских синдикалистских кругах все более настойчиво говорили о «конструктивной» подготовке социальной революции. Так, не называя прямо ФОРА и eе сторонников, секретарь МАТ Сухи оспаривал их аргументы, согласно которым «революции создают новые ценности, вызывают к жизни новые идеи» и новые формы жизни, а потому разрабатывать их заранее бесполезно. Подобный подход, писал он, исходит из противопоставления революции и эволюции. Между тем революция устранит далеко не все существующее, «сами революционеры ВЫНУЖДСНЫ будут многое сохран ить, потому что считают это хорошим». Наконец, нужно будет продолжить производство продуктов и благ, и трудящиеся должн ы быть к моменту революции подготовлены к этим задачам [512]. Авторитетн ый в анархо-синдикалистских кругах историк Макс Нсттлау выступал в эти годы как активнейший пропагандист идейных дискуссий и обновления. Он приветствовал идею нскоторых аргентинских анархистов провести в феврале 1930 г. в Санта-Фе конгресс для обсуждения такт вопросов, как положение международного движения, проблемы «исключительности» и СОСУЩеСТВОваНия различных течений в ходе революции, возможность сочетания различных моделей организации производства и обмена вместо идеи единой экономической системы, антимилитаризм и борьба с диктатурой (Нетглау заявлял, что антифашистское движение нс должно иметь ни буржуазно-либеральную, ни промосковскую, ни анархистскую окраску), необходимость «немедленного конструктивного действия», аспекты морали, образования, культуры, аграрный вопрос и т.д. [513]. Нетглау сформулировал собственный взгляд на социалистическое движение [514]. Он исходил из того, что социальная революция будет совершена не одними лишь анархистами, но сторонниками всех антикапиталистичесих течений. Самое главное, по его мнению, состояло в том, чтобы ни одно из них не смогло установить после победы свою диктатуру, но получило бы полную возможность и средства «самостоятельно осуществить свои собственные цели». Неттлау предложил, чтобы все эти течения заключили «пакт солидарности». Он «обязал бы все социальные течения, каждое в своей сфере и с использованием своих средств, защищать революцию против реакции и любой попытки революционной диктатуры и гарантировал бы каждому социальному течению землю, орудия труда и сырье, прироДные богатства, моторную силу и т.д. пропорционально и величине» [515]. Какая-то часть богатств при этом оставалась бы наЦИОнальным или интернациональным достоянием. В результате после революции должно было образоваться нс общество с единым строем, а некое рыхлое социальное образование, состоящее из множества форм и элементов, относительно «чистых» в виде отдельных сельских поселений и «смешанных» в городских кварталах, причем эти формы могли бы свободно экспериментировать и исторически конкурировать друг с другом. Неплау отрицал идею «единой экономической жизни» и ратовал за «своего рода межДунароДное право при социализме, права человека для КюКДОГО из его течений, смесь коДекса чести и модус вивенДи, идеальное и практическое сосуществование, дальнейшее формирование жизнеспособного и необходимого состояния социального общежития человечества, освобожденного от капитализма» [516]. Каким образом, после опыта российской и германской революций, он рассчитывал побудить сторонников авторитарных социалистических течений пойти на такое «сосуществование», оставалось его тайной. Для подкрепления своих аргументов Неттлау обращался к авторитету старого Малатесты, который к концу жизни окончательно склонился к «градуализму», то есть постепенности перехода к новому свободному строю. Итальянский анархист предполагал теперь, что следующая рСВолюция нс будет анархистской и его единомышленники окажутся в ней всего лишь относительно небольшим и «плохо вооруженным» меньшинством. Они должны будут, утверждал он, участвовать в созданных или терпимых массами прогрессивных органах, организациях и производственных ассоциациях [517]. Неттлау утверждал, что о немедленном переходе к анархо-коммунистическому обществу речи быть не может. Он повторял распространенный довод о «преодолении нехватки» богатств и благ, o том, что вначале придется значительно увеличить производство Представление о подобной поэтапности оказало в этот период существенное влияние на взгляды представителей «берлинского центра» МАТ. Социальная революция распадается на две фазы — ликВИДаЦИИ государства и капиталистической системы и организации новой экономики, ориентированной на потребности, и новой системы самих потребностей, — писал секретарь МАТ Сухи. Первая фаза, по его словам, могла осуществиться сравнительно быстро, в ходе всеобщей социальной стачки. Второй предстояло растянуться на десятилетия и идти тем легче и быстрее, чем больше трудящиеся были подготовлены к этой задаче, причем не только в духовном, но и в организационно-экономическом смысле [519]. Выдвинутые Неттлау идеи нового сотрудничества левых вызвали отклики в некоторых синдикалистских кругах, особенно в Германии. Так, немецкий анархо-синдикалистский издатель Вилли Ядау написал «дополнение к серии статей Макса Неттлау», предложив круг организаций и движений, с которыми могли бы сотрудничать анархо-синдикалисты и анархо-коммунисты; в него включались, в частности, левые и оппозиционные коммунисты, левые социал-демократичсские и кооперативистские труппировки. В качестве первоначального шага он выдвинул идею издания совместного журнала [520]. Сложнее было с аргументами Неттлау против системы Советов. Он считал такие органы в тактическом смысле мало что дающими, а в деле создания нового общества — даже бесполезными. Прежде всего Неттлау исходил из того, что синдикалисты окажутся в Советах в меньшинстве и будут подавлены социал-демократическим и коммунистическим большинством. Он призывал в первую очередь развивать и усиливать само либертарное движение, защищать и отвоевывать права меньшинств в русле предлагавшейся им концепции общественного плюрализма, оговаривая, что «лишь тогДа система Советов могла бы стать нейтральной рамкой, в которой любой неагрессивный опенок мог бы участвовать в социальной реорганизации, соответственно своей реальной величине». Пока же, по его мнению, «вся кие предпосылки для полностью удовлетворяющей меньшинства системы Советов полностью отсутствуют». Кроме того, он критиковал и саму идею «экономического парламентаризма», считая Советы как орган управления экономикой «излишними» в деле переустройства общества, которое требовало развития самоорганизованной инициативы масс [521]. Статья Неттлау в «Ди Интернационале» вызвала дискуссию по вопросу о Советах. Голландский анархо-синдикалист Артур Мюллер-Ленинг писал: «Статья товарища Макса Нсплау о системе Советов — и ее [этой системы] безусловное отклонение — вызовет, вероятно, удивление у всех прочитавших ее синдикалистов и тех, кто близок синдикалистскому движению». Он взял под защиту идею Советов как «конструктивно-социальное выражение социальной революции в духе синдикализма». Конечно, это институт, а не «лекарство от всех болезней», и в этом смысле от них нельзя ожидать чудес, признавал Мюллер-Ленинг. В то же время он подытоживал все те положительные черты, которые анархо-синдикалисты усматривали в Советах: они не основаны на «произвольной территориальной группировке» и «случайных выборах», но являются экономическими, то есть «органическими образованиями в социальной жизни»; они служат не органами представительства интересов, но формой самоорганизации трудящихся; они отрицают политический принцип государственной организации и сводят к минимуму возможность авторитарного господства. Конечно, соглашался Мюллер-Ленинг, революция не превратит немедленно миллионы рабочих в анархистов, и анархо-синдикалисты останутся меньшинством, но подлинная социальная революция, захват трудящимися экономики в свои руки выбьет почву из-под ног государственнических партий. Он считал «утопической в экономическом отношении» идею Нетглау о плюралистическом послереволюционном обществе, утверждая, что хозяйственному хаосу должна прийти на смену именно «социалистическая плановая экономика», координируемая Советами. А задача анархистов сведстся к тому, чтобы «брать инициативу и во всех областях показывать практические пути, с тсм чтобы Советы смогли организовать общественную жизнь и тем самым предотвратить строительство нового государства» [522]. Австрийский анархист Оскар Грюнвальд, полемизируя с Неттлау, иЩИЩИ антиавторитарные Советы как технический орган связи, но не как «лозунг революции» и форму власти. «Федерация коммун, унивсрсальный профсоюзный организм, анархия в духе Бакунина и Малатесты, кропоткинские промышленные деревни и сеть автономных групп обмена — все они не могут избежать того, что понимается под Советами — Советами с императивным мандатом, отзываемыми в любой момент, либо Советами, которые консультируют и предлагают в качестве экспертов... Не против Советов следует возражать, но против слова «власть» [523]. Немецкий анархо-синдикалист Генрих Древес, со своей стороны, подверг критике как «безумную линию мышления» Неплау, с его ставкой на меньшинства и отказом от любого «большинства», так и идущий в «понятийном» русле «революционного синдикализма»» взгляд Мюллера-Ленинга. Последний, по мнению Древеса, страдал «организационным дуализмом» и расколотостью, поскольку пытался примирить синдикализм (профсоюзную форму организации) и принцип Советов как органа координации производства. Генрих Древес предложил свое видение рабочего движсния, которое имело немало общего с традиционным анархо-коммунизмом и — в то же время — с «левым коммунизмом». Подобно латиноамериканским рабочим анархистам, он считал, что социальная•революция означает прекращение деятельности профсоюзов как ТРИИЦИОННЫХ органов, в которых трудящиеся отстаивают свои экономические интересы. На смену им должны будут прийти асСОЦИаЦИИ производителей — «чистые производственные организации», свободные от всякой партийности, мировоззренческих вопросов и программ, объединяющие людей как «людей», «производителей и потребителей». Однако основу такого устройства Древес видел не в коммуне, а (подобно «левым коммунистам») непосредственно на производстве, в форме общих собраний работников и Советов. Но речь шла именно об экономических, а не политических или партийных Советах. Такое «объединение трудящихся на рабочих местах» должно было позволить управлять предприятиями в интересах всего общества. «Название [этой] организации — ”профсоюз”, ”фабричная организация”, ”организация Советов“ или как-либо иначе — само по себе является второстепенным... Вероятно, ее можно назвать ”гильДиями труда социализма”...» Занимаясь как производством, гак и общественными вопросами в целом , эти гильдии «делали бы политическую машину государства излишней». «Упорядоченная экономика, в которой каждый человек обладает правом на свободный труд и свободное потребление, сама собой регулирует общественную жизнь и потому должна отвергнуть всякое произвольное вмешательство политических сил. В соответствии с этим, гильдиям выпадает задача ликвидировать смехотворную и пагубную государственную машину, регулировать всю общественную жизнь заново, начиная с экономики, и привести eе в гармонию» [524]. Вопреки представлению Неттлау о революции, совершаемой совместно сторонниками всех левых партий и течений, Древес подчеркивал, что осуществить такой социальный переворот могут лишь трудящиеся, объединенные человеческими и экономическими, а не политическими и идейными интересами. Иными словами, оставившие свои прежние политические и идеологические пристрастия в стороне и занявшиеся реальным социально-экономическим творчеством, организацией повседневной жизни, удовлетворением своих потребностей. Его логика была такова: «Каждый человек имеет право на существование и свободу... Следовател ьно, ни один человек не должен позволять порабощать себя... Следовательно, капитализм должен быть ликвидирован.. Здесь мы имеем наиболее ясную, краткую и самую лучшую формуЛУ, своего рода генеральную линию в борьбе с капитализмом, которая кладет конец всякому ожесточенному спору об ” идеологиях ' и убедительно показывает, что чисто человеческая позиция делает возможным единую революционную борьбу. Каждый революционер может найти себя в этой боевой линии в сообществе с другими и так постепенно способствовать росту и усилению фронта против капитализма...» Древес пояснял, что имеет в виду честных революционеров «слева от компартии» [525]. Еще одним (помимо Нетглау) «возмутителем спокойствия» в либертарных рядах на рубеже 1920— 930-х годов выступил живший в Париже ветеран синдикализма Христиан Корнелиссен. В теоретической синдикалистской печати различных стран («Синдикалисмен» в Швеции, «Ди Интернационале» в Германии и т.д.) стали печатать сго экономические статьи, в которых автор не только предлагал свой вариант анализа развития капиталистической экономики и труда 526 , но и приветствовал «позитивные» стороны рационализации, считая ее недостатки и опасности «привязанными» к существующему, капиталистическому обществу. «По моему личному мнению, — утверждал он, рационализация“ экономики, которая подходит к человеческому труду с секундомером и отбором в духе Тейлора, несомненно имеет будущее в ряде отраслей производства... Система Тейлора, примененная в процессе производства к взрослым работникам, будет иметь большие заслуги. Одна из них состоит в отделении подготовительной работы техников от исполнительного механического труда...» [527]. По существу, это был полный разрыв с кропоткинской анархо-коммунистической теорией преодоления индустриалистского разделения труда. Более того, в написанных в этот период статьях Корнелиссена уже содержались многие элементы реформизма, который восторжествовал после Второй мировой войны в синдикалистском движснии Швеции и ряда других стран. Ветеран синдикализма утверждал, что современной индустриальной экономике присуща, в том числе, и «тенденция экономической демократии», что «экономика в будущем будет расти лишь на основе сильной демократизации и найдет людей с чрезвычайными заслугами, которые будут способны ею руководить». По его мнению, сама сложность современного производства и форма акционерных обществ подрывали единолично-деспотическое распоряжение им. «Хотя рабочие и техники лишь с трудом могли бы заменить первых директоров крупных торговых и промышленных предприятий, их делегаты или производственные советы уже теперь могли бы выполнять полезную работу в интересах всех, и прежде всего в интересах самой промышлснности» — писал Корнелиссен. В качестве положительных примеров он называл участие рабочих организаций европейских стран в расчете условий труда, разработке проектов усовершенствования организации производства, внедрения техники и По существу, Корнелиссен отбрасывал один из коренных постулатов анархо-синдикализма: о том, что трудящиеся не должны брать на себя ответственность за участие в управлении капиталистической экономикой. Корнелиссен решительно поддержал анархистских «ревизионистов» («платформистов», Неттлау и др.) в спорах относительно «конструктивного социализма», работы в рамках существующего строя и создания прочной «либертарно-коммунистической» организации, способной играть ведущую и ответственную роль в революции, в противовес «дискуссионным клубам» анархистов. Но он шел еще дальше, не ограничиваясь призывами развивать экспериментальные сообщества и производственные органы кооперативного характера. Ветеран синдикализма выступил за то, чтобы работники избирали на предприятиях и в учреждениях своих делегатов, которые были бы представлены в руководстве крупнейших проМЫШЛеННЬХ и транспортных предприятий [529]. Этим рабочим представителям следовало бы «вмешиваться в процесс производства», проверять документацию и приходно-расходные книги, заседать в совете фирмы «на равных правах с представителями акционеров», участвовать в разработке баланса и т.д. Они могли бы быть «полезны предприятию» во всех вопросах, «которые непосредственно касаются организации труда, — к примеру, осуществления экономии сырьевых и вспомогательных материалов, совершенствования распределения труда, машин и инструментов. Добиться этого Корнелиссен предполагал с помощью прямого действия [530]. Такое представительство, по мнению Корнелиссена, позволило бы постепенно создать «в каждой стране ядро нескольких тысяч прилежных работников, которые, по меньшей мере, в общем и целом знают, как работает современное крупное предприятие, и изучить на практике внутренний механизм организации производства» [531]. Тем самым он высказал мысль, которая до тех пор считалась «табу» в анархо-синдикалистской средс и сближалась с концепциями социал-демократии: об участии трудящихся в управлении капиталистическим производством. Сам Корнелиссен признавал, что далеко не все согласятся с ним. Он приводил возражения, высказанные в споре с ним одним молодым рабочим, заявившим: «Ты думаешь... я хочу сотрудничать в том, чтобы заполучить завтра нового мастера, к тому же из своих собственных рядов?» От этого он пытался отмахнуться утверждением, что эти новые «рабочие» начальники обеспечат рабочим «совет и помощь» [532]. Против создания органов классового партнерства на производстве («экономической демократии») было и большинство анархосиндикалистов. «Идея состоит в том, — критически замечал секретарь МАТ Сухи, — что, помимо политических прав в качестве граждан государства, рабочие должны иметь и экономические права на предприятиях, наряду с предпринимателями. Они должны соучаствовать в социальном законодательстве; профсоюзы должны быть признаны в качестве равноправных организаций, выражающих интересы рабочих, наряду с организациями предпринимателей; представители профсоюзов должны иметь право защищать интересы рабочих в судах по трудовым вопросам, условия зарплаты и труда должны регулироваться признанными законом профсоюзами рабочих и предпринимателей, в спорных случаях должен вмешиваться государственный арбитр. На предприятиях рабочие должны избирать признанные законом производственные советы...» Сухи подчеркивал, что «в действительности этот путь ведет не к социализму, а к полному огосударствлению рабочего движения» [533]. Многие влиятельные анархисты не были согласны и с пересмотром кардинальных идейных доктрин. «В любой среде процветает только наиболее приспособившийся к ней, — язвительно замечал популярный женевский либертарный журнал «Иль Рисвельо» («Ле Ревей»), — а мы хотели бы прежде всего положить конец этому приспособлению. Не будем сами впадать в заблуждение законопослушных социалистов и позволять поверить в то, что можно многого добиться уже при существующем режиме и его учреждениях; ведь тогда, естественно, никто и не подумает о революции» [534]. Не собиралось заниматься «ревизией» большинство латиноамериканских анархистов; в испанском и немецком движении продолжались острые идейные и теоретические дискуссии. Усиление реакции и наступление фашизма побудили анархосиндикалистов вновь обратиться к проблеме демократии. Разработкой этого вопроса занимался видный деятель шведской САК Иенсен. Сущность предложенного им отношения сводилась к тому, что режим политической демократии не может рассматриваться как цель, «с точки зрения исторического развития», но включает в себя «определенные элементы, необходимые для развития рабочего пасса и рабочих организаций» и обретения ими силы, которая позволит им ликвидировать капитализм и установить социализм «на основе федералистских принципов». С одной стороны, заяњлял Иенсен, политическая демократия — это «новая форма крепостничества», тип власти «немногих над многими», и «почти равносильна обману», ибо заставляет народ думать, будто он управляет собой сам. «Участие в выборах представителей в законодательный орган означает заявление о собственной недееспособности», ибо избранис своего опекуна и начальника есть «отречение от собственной воли». Ведь «отношение между господами и обладаемыми при всех обстоятельствах сохраняется», возможно, происходит лишь уменьшение степени «несвободы». При свободном социализме, утверждал Иснсен, политической демократии не будет; это общество потребует «иных политических форм, при которых элемент господства исчезнет». Более того, этот новый строй не может быть установлен политическим путем, через завоеванис власти парламентским путем, или издание новых законов, или даже «рабочее правител доказывал шведский синдикалист535 . даже «реформы в рамках буржуазного общества, которые могут иметь значение для победоносного продвижения рабочего класса, могут быть осуществлены лишь путем прямого действия рaботников на предприятиях или вне их, если им удается оказать на правительство настолько сильное давление, что оно больше не сможет игнорировать выдвинутые Отвергая политическую демократию «в принципе», Иенсен заявлял, с другой стороны, что она «предоставляет рабочему и синдикалистскому движению больше преимуществ по сравнению с более ДССПОТИЧССКИМИ формами правления», амменно «свободы и права, которые настоятельно необходимы для победоносного прогресса рабочего движения в направлении социалистической цели». Конечно, и демократический режим нарушает эти права и свободы, но, в отличие от фашистских и диктаторских режимов, позволяет синдикалистам работать открыто. «Основополагающим условием для... организационного объединения рабочего класса служит возможность открытой пропаганды и организационной работы. И здесь демократический режим дает больше свободы, чем диктаторские формы правления», — подчеркивал швсдский синдикалист. Тем не менее эти права и завоевания отнюдь не гарантированы при демократии: они существуют только до тех пор, пока трудящиеся готовы их защищать [537]. В этих рассуждениях, собственно, не было ничего ПРИНЦИПИально нового. В этом духе высказался еще конгресс МАТ в 1925 г. Однако Иенсен пошел дальше по пути принятия логики «меньшего зла», которая вообщс-то считалась неприемлемой для анархистов. Он утверждал теперь, что синдикализм «отвергает утверждения о том, что ему безразлично, какой режим господствуст — демократический или диктаторский», и «предпочитает при выборе между политической демократией и другими, деспотическими формами правления, первую, поскольку она, по меньшей мере, делает возможными свободы и права, необходимые для организационной деятельности трудящихся». Прежде анархисты и анархо-синдикалисты отказывались «делать выбор» между различными формами буржуазного государства, ограничиваясь защитой экономических, социальных и политических завоеваний как таковых. Соответственно, отрицая «формальный альянс с демократией», Иенсен допускал возможность «совпадения интересов» рабочих и «всех свободных элементов» в «критической ситуации» и даже «известное взаимодействие» при «определенных условиях» и сохранении «полной независимосги» [538]. Все более важное место в разработках анархо-синдикалистов занимала в этот период борьба с национализмом и обоснование интернационалистских представлений. Эти вопросы традиционно были слабо затронуты в анархистской теории. В XIX — начале ХХ века анархисты часто поддерживали различные национальные движения или даже участвовали в них, надеясь, по словам Кропоткина, «поставить вопрос на экономическое основание» и «выдвигать народные вопросы рядом с национальными» 539 . Приняв аргументацию о существовании национальных интересов, часть анархистов и синдикалистов поддержала Антанту в период Первой мировой войны, что вызвало серьезный кризис в движении. Теперь, в условиях дальнейшей интернационализации капитализма, роста националистических и фашистских движений, многие либертарии стали пересматривать прежнее отношение к национальному вопросу. Они по-прежнему выступали против всякого угнетения по национальному признаку, но подчеркивали «опасность национальной идеологии для освободительной войны пролетариата». Отношение анархо-синдикалистов к национальным движениям было непростым. С одной стороны, они осуждали колониализм и поддерживали стремление к независимости народов от колонизаторов. С другой, всегда подчеркивалась социальная сторона вопроса [540]. Национальная независимость не устранит эксплуатируемого положения трудящихся колоний, но лишь заменит гнет колонизаторов на гнет «собственной» буржуазии, «собственный» милитаризм и т.д. Выступая на антиколониальном конгрессе в Брюсселе в 1927 г., представитель Международной антимилитаристской комиссии А. Мюллер-Ленинг предостерег угнетенные народы от того, чтобы следовать примеру Запада и создавать новые государства. Он призвал их к обновлению социальной жизни в духе ликвидации классов. Делегат Международного антимилитаристского бюро, сотрудничавшего с МАТ, Б. де Лихт заявил на кон грессе Антиимпериалистической лиги во Франкфурте-на-Майне (1929 г.), что борьбу следует вести не только против колониализма и империализма «белых» держав, но и против национализма и начатков империализма среди угнетенных наций, не за власть национальной буржуазии, а за «свободный и открытый Интернациони... всех языков и рас». Он связал борьбу за создание независимых национальных государств со стремлением элит угнетенных наций к самостоятельному господству. «Повсюду в этой части мира мы видим появление туземного буржуазного класса, который жаждет создать свою власть на основе эксплуатации широких масс своих стран. Несомненно, этот новый масс борется там за национальную независимость, но одновременно строит новую экономическую систему, заимствованную у белой буржуазии...» — объяснял голландский антимилитарист. Он призвал вести борьбу против милитаризма в освободительных движениях, против «антиимпериалистического милитаризма», который, как показывал, с его точки зрения, опыт Китая, мог привести лишь к новому империализму. Поддерживать, по его мнению, стоило лишь невооруженные и немил итарисгские движения [541]. Прежде всего анархо-синдикалисты безоговорочно отвергали наличие национальных интересов, общих для эксплуатируемых и эксплуататоров, и подчинение социал-демократов и коммунистов соответствующим национальным государствам. Роккер доказывал, что нация является искусственным образованием, насильственным созданием централизованного государства, которое вначале устанавливало контроль над определенной и достаточно разнородной территорией, а затем во всех случаях принудительно унифицировио реальные местные культурные, языковые и бытовые различия, «конструируя» нацию. Такие различия, по его мнению, наоборот, развивались и складывались естественно, на протяжении многих столетий. Эти местные комплексы Роккер именовал «народами» и противопоставлял их нациям и государствам [542]. Более того, он отрицал реальность «коллективных психологических понятий», национапьной психологии и стереотипов, доказывая, что люди индивидуальны и различия между ними больше, чем порождасмос общей средой сходство реакции и мотивов поступков [543]. Теоретик анархо-синдикализма подверг резкой критике саму концепцию нации и национальной общности. Он утверждал, что идея и практика национального единства и централизованного национального государства всегда были в принципе реакционными, и в истории всех стран периоды такой централизации были временем культурного упадка, тогда как эпохи «раздробленности» сопровождались всликими взлетами культуры, будь то в Древней Греции или позднейшей Италии. «Любой национализм по сути своей реакционен и враждебен культуре, даже если действует так называемыми революционными средствами», — писал он. В качестве альтернативы Роккер выдвигал не искусственное и безликое единообразие, а федерализм, добровольное объединение местных обшин, культурных и языковых групп [544]. «Мы — анационалисты, — писал он. — Мы требуем права на свободное решение для каждой общины, каждого региона, каждого народа, и именно по этой причине мы отвергаем безумную идею национального единства. И мы федералисты, то есть приверженцы свободных групп людей, которыс не обособляются друг от друга, но взаимопроникают друг в друга... и связаны друг с другом тысячами связей духовной, экономической и кул ьтурной природы». Соответственно Роккер пропагандировал идею о том, что природные ресурсы должны быть доступны всем, а не быть достоянием отдельных стран и НаЦИЙ [545]. Анархо-синдикалисты пытались применить этот интернационалистский подход и к конкретным ситуациям, возникавшим в самых различных уголках мира. Так, Шапиро проанализировал в том же духе проблемы, возникшие между еврейской и арабской общинами в британской подмандатной Палестине. Осудив национализм с обеих сторон, он призвал трудящихся обеих национальностей отказаться от поддержки господствующих слоев «своей нации» и вместе выступить против эксплуататоров и британской колониальной власти [546]. Анархистское рабочее движение Южной Америки предложило в этот период свой анализ социально-экономической ситуации и собственные соображения о тактике либертарных организаций трудящихся. Оно соглашалось с тем, что капитализм вступил в новую фазу своего существования. Теперь он развивается, следуя не воле людей, а своим собственным закономерностям и импульсам, подобно «машине, которая сама собой управляет вместо того, чтобы подчиняться управлению», и оператор теперь стал придатком машины, подчеркивалось в документе, разработанном Секретариатом АКАТ. «Зерна экономической рационализации» существовали и прежде, в эпоху перехода от ремесла к фабрике и затем к механизации, но теперь они превратились «во всеохватывающую реальность, которая удушает мир». Разворачивавшаяся «новая индустриальная революция», по мнению южноамериканских анархистов, далеко опережала по своим масштабам ту, которая происходила в XIX веке. «Эта революция приносит не только новые методы производства, сбыта и потребления, но и... давит тяжким грузом на психологию людей, вызывает политическое изменение государства и одновременно ставит трудящихся перед необходимостью противопоставить новой ситуации новые методы борьбы», адекватные переходу к «коллективному капитализму» с его акционерными обществами и огромными «безликими предприятиями». С помощью предоставления работникам части акций и участия их в прибылях капитализм заинтересовывает их в процветании предприятий, укрепляя представления о социальном партнсрстве и приспосабливая профсоюзы к потребностям индустрии. Секретариат АКАТ приветствовал агитацию МАТ за 6-часовой рабочий день, но утверждал, что «недоставало обоснования этого требования, [его] разумного оправдания и глубокого изучения условий современной индустрии» [547]. Новая индустриальная революция, подчеркивала АКАТ, означает прежде всего интенсификацию эксплуатации: она допускает увеличение производства при сокращении рабочего времени и увеличении зарплаты, сокращает применение необходимой рабочей силы и «живого труда», увеличивает прибыли капитала и усиливает его социальную мощь. Одновременно она оказывает «РаЗРУШИтельное влия нис на чувства и мысли людей, ценность которых все бол ьшс ограничивается ролью производственного фактора в экономической жизни». Производителей всс больше заменяют машины, а потребители все больше вытесняются, что имеет самые роковые последствия [548]. Теоретики АКАТ тоже не отвергали механизацию как таковую и чурались облика «разрушителей машин». Подобно прогрессистам, они утверждали, будто луддиты боролись не против капитализма, а всего лишь за уничтожение станков, в чем им виделся «бесполезный акт отчаяния». Точно таким же бесполезным и беспомощным казалась теперь Секретариату АКАТ борьба против самих «современных методов труда», распределения работников и организации фабрик. В то же время они отдавали себе отчет в том, что касалось «последствий однообразной и односторонней деятельности» «работников крупных фабрик». Поэтому даваемый южноамериканскими анархистами ответ носил еще двойственный, непоследовательный характер. В нем сочетались и антииндустриалистскис и «прогрессистские» элементы: «Сопротивление против капиталистической рационализации может состоять лишь в сопротивлении против всей капиталистической системы, которая делает из работника ”человека-машину”, незначительное колесико в процессе производства. Наше отношение к рационализации должно быть отношение не луддитов, а рсволюции, стремящейся к тому, чтобы осуществить преобразования, ставящие преимущества прогресса и технических методов труда... на службу всему человечеству, а не привилегированному паразитичсскому меньшинству» [549]. Социальная революция должна была, по мысли теоретиков АКАТ, изменить взаимоотношения между человеком и техникой: технические открытия и возможности будут использоваться в интересах расширения свободы людей. «Чтобы освободить человека от тяжкого ига повседневного труда, его разум нс должен поглощаться этим трудом», заявляли они, подчеркивая, что научные открытия, техника и механизация могут сэкономить усилия людей и сократить рабочее время. Но не при капитализме, а лишь в том случае, если машины и станки станут не хозяевами, а «рабами» людей. Современное общество, считали они, делает все наоборот. При нем внедрение техники служит исключительно увеличению производства любой ценой, все более независимо от рабочего времени и «живого труда» вообще. В результате растет производительность и интенсивность труда, количество рабочих рук сокращается, изматывающий труд и количество безработных и необеспеченных людей растут [550]. Южноамериканскис анархисты отрицали представление о «линейном прогрессе». Несмотря на рост зарплаты среди отдельных профессий, в целом «материальный уровень жизни трудящихся во всех странах значительно снизился», сейчас имеется «гораздо меньше свободы и больше нужды», чем прежде, утверждалось в документе АКАТ. «Можно установить определенный прогресс у отдельных народов, но следует видеть и застой, даже регресс. С 1914 г. мы живем в эпоху политического, морального и социального регресса. Конечно, обнаруживается прогресс в отношении технических возможностей, открытия огромных жизненных горизонтов, но мы откатились назад в том, что касается способности воспользоваться этими возможностями» [551]. Все это, по мысли рабочих-анархистов, не способствовало социальной революции. Отчаявшиеся, недовольные, голодные люди, мучимые заботой о куске хлеба, не годились на роль сознательных строителей нового общества, которое требовало «ума, понимания и сильной воли». Вслед за Кропоткиным, теоретики АКАТ считали, что «революция станет актом нс отчаяния, а надежды, а чтобы быть в состоянии создать надежды в области идей, следует обладать известной уверенностью в хлебе насущном». Вот почему анархисты Южной Америки придавали первостепенное значение борьбе за повышение уровня жизни трудящихся, «чтобы гарантировать им лучшие психологические и физиологические условия» и тем самым способствовать формированию у них «великих идей» [552]. В качестве ответа на последствия рационализации, включая порождаемую ею хроническую безработицу, АКАТ выдвигала «лишь два решения: социальная революция и сокращение рабочего времени». В принципе южноамериканские анархисты считали, что капитализм не может решить основные проблемы человечества, дать работу всем; «положение становится невыносимым». «Мы сами предпочли бы революционное решение», — писали они. В то же время, понимая, что «не все еще охвачены жаждой справедливости и свободы, но все... нуждаются в еде, одежде и жилище», они выдвигали и лозунг немедленного сокращения рабочего времени. «Мы отнюдь не отказываемся от революции, которая одна лишь будет в состоянии дать людям свободу и равноправие в отношении социального богатства и инструментов труда. Сокращение рабочего времени вырвет у капитализма некоторые важные уступки», позволит улучшить положение трудящихся, их менталитет и состояние духа, будет способствовать укреплению их воли к борьбе и развитио их созна ния. Рост свободного времени принесет с собой также сокращение капиталистической эксплуатации и расширение сферы «свободной игры творческих сил» Из всего этого проистекало требование о сокращении рабочего дня до шести часов, и АКАТ призы вала МАТ серьезно заняться этим вопросом на следующем конгрессе [553]. Анархисты Южной Америки соглашались с выводом о том, что в условиях капитализма трестов и концернов одни лишь традициОННЫС методы профсоюзной борьбы бессильны. Они считали уже недостаточными средства революционного синдикализма (стачки, бойкот, саботаж) и недопустимыми такие формы борьбы, как создание копирующих тресты международных отраслевых объединений работников. Теоретики АКАТ признавали, что не готовы еще дать ответ на эту дилемму. «Мы стоим перед едва обозначившимся горизонтом и не знаем, какое направление избрать». Они предлагали искать новые пути и ограничивались общей рекомендацией «организации пролетариата с точки зрения как производства, так и потребления», а также его «воодушевлением революционными идеалами с целью преодоления капитализма и государственной власти» [554]. Острые дискуссии развернулись в этот период в анархо-синдикалистском движении по вопросу о войне и милитаризме. Международная антимилитаристская комиссия (МАК), образованная МАТ и МАБ, регулярно издавала пресс-бюллетень на французском, немецком, английском и голландском языках (в 1927 г. вышло 9 номеров, в 1928 г. -- п, в 1929 г. — 16, в г. — 26, в первой половине 1931 г. — 12). Сотни статей из него перепечатывались синдикалистской и иной печатью во многих странах. Финансовое положение комиссии было тяжелым. В ее кассу поступало около 3 тыс. марок в год, причем как МАТ, так и МАБ должны были вносить половину этой суммы. (В действительности на долю МАБ приходились несколько большие расходы.) На IV конгрессе МАТ представитель комиссии де Ионг жаловался на недостаточное внимание к ес нуждам [555]. Французская РСВКТ выступила с идеей пересмотра некоторых элементов традиционного антимилитаризма, изложенного представителем МАБ дс Ионгом на конгрессе 1928 г. в Льеже и развитого в серии статей «Антимилитаризм и защита революции», которые были опубликованы в бюллетене МАБ в l930 г. В 1928 г. голландские синдикалисты поместили в пресс-бюллетене МАТ призыв к международному обсуждению проблемы. Нидерландские антимилитаристы не только отстаивали такие (до тех пор общепризнанные в анархо-синдикалистских кругах) методы, как бойкот воснной службы и саботаж производства на военныс нужды, но и пытались обосновать отказ от вооруженных методов борьбы вообще. При этом, в отличис от чистых пацифистов, они считали, что насилие, как таковое, может быть устранено лишь послс социальной революции, в свободном обществе. Они не отвергали принудительные и насильственные меры вообще, но угверждали, что применение трудящимися оружия в новую эпоху не может принести им победу и испол ьзовать следует средства экономической борьбы и гражданского неповиновения. «...Могут быть весьма целесообразны ненасильственные средства бойкота и несотрудничества и т.д. Кроме того, может быть целесообразным и пролетарское насилие, которое основано на оассовом противоречии и в котором выражается действительная массовая борьба, — писал Мюллер-Лснинг. — Пассивный отказ от военной службы, несомненно, важное средство в борьбе против войны, но, возможно, понадобится также саботаж, и, конечно же, для того, чтобы предотвратить войну, потребуются и методы социальной революции. Лишь всеобщая стачка, являющаяся не чем иным, как крайней и самой резкой формой классовой борьбы, может прсдотвратить войну, которая есть всего лишь последнее следствие классового общества» [556]. Отвечая голландцам в статье «Должны ли мы защищать революцию?», представитель французских анархо-синдикалистов Юар выразил категорическое несогласие с лозунгом уничтожения вооружений рабочими. Предотвратить войну можно только с помощью социальной революции, утверждал он, и это оружие и военнос производство могут понадобиться для ее защиты. Трудящимся следует не разрушать военные склады и предприятия, а завладеть ими, утверждал он, осуждая МАБ за пропаганду «ненасилия». Интересно, что французские синдикалисты, которые отличались, пожалуй, наиболее индустриалистскими и продуктивистскими симпатиями среди организаций МАТ, выдвигали и следующий аргумент: ОСущесТвление плана разрушения военной промышленности может привести на практике (с учетом реального переплстсния военной и «мирной» индустрии) к разрушению всей промышленности в целом. Что касается защиты революции, то Юар поставил вопрос о замене постоянной армии федералистской экономической оборонной организацией рабочих [557]. РС ВК Т подготовила и выпустила брошюру «Синдикализм и война», в которой развивала далсе тезисы, выдвинутые Юаром. Комментируя ее, ведущий теоретик организации Бенар настаивал на пересмотре прежних средств борьбы против войны, которые предлагались синдикализмом. С появлением новейшей военной техники и специализированных родов войск «неповиновение, дезертирство, массовый отказ от военной службы 9970 рабочего класса оказались бы неэффективными. Буржуазия может при желании вести войну собственными силами», — доказывал он. Остается лишь средство всеобщей стачки, но и его нельзя применять, как предполагалось прежде, в ответ на начало войны, так как война может начаться незаметно, без всякого официального объявления. Войну и самоубийство можно лишь предотвратить «социальной и революционной всеобщей стачкой», то есть «первым и творческим актом революции», которую должны готовить и совершить синдикаты [558]. Ряд аргументов французских синдикалистов был, по существу, поддержан Шапиро. Напомнив о том, что антимилитаристская пропаганда не смогла предотвратить Первую мировую войну своими чисто «негативными» лозунгами отказа от военной службы, производства оружия и военных материалов и уничтожения вооружений, на милитаризм и войну следует отвечать классовой борьбой организованного пролетариата, писал русский анархо-синдикалист; «к антимилитаристской проблеме следует относиться как к проблеме организации войны против войн ы». Шапиро утверждал: «Нельзя организоваться через отрицание. На мобилизацию следует отвечать не отказом от производства военных материалов, а взятием в свои руки мест произвоДства, на которых они изготовляются. Не уничтожением оружия отвечают на войну, а присвоением запасов военных материалов, чтобы затем с их помощью при необходимости защитить себя». На войну необходимо ответить не пассивным, а активным действием — революцией. При этом Шапиро заявлял, что «в ХХ веке нет особой антимилитаристской пропаганды», поскольку все перечисленные им действия входят в задачи революционно-синдикал истских организации [559]. Голландские анархо-синдикалисты де Ионг и Мюллер-Ленинг, в свою очередь, отстаивали прежние лозунги и требования и резко возражали в статье «Социальная революция и революционная тактика» против самой идеи военной защиты революции. «... Разумеется, мы должны защищать революцию, — писали члены МАБ. Вопрос заключается в следующем: могут ли теперь быть для этого практичными и эффективными милитаристские методы, проистекающие из современной технической войны? Мы отрицали это, основываясь на природе современной военной техн ики и имея в виду цель антиэтатистской социальной революции». Де Йонг и Мюллер-Ленинг оспаривали утверждение Юара о том, что они яњляются принципиальными противниками насилия. Мы — не толстовцы, а анархо-синдикалисты, признающие классовую борьбу и допускающие применение насильственных методов, заявляли они. Однако использование военных методов в ходе революции они считали «неэффективным» и «не приносящим пользы», призвав «освободиться от революционно-романтической традиции насильственной революции». Наиболее действенными методами борьбы с войной и защиты революции они считали экономические методы синдикализма — саботаж и стачку. Отвечая на аргумент об угрозе уничтожения промышленности вообще, голландские синдикалисты признавали факт переплетения военной и невоенной индустрии и возможность использования одних и тех же объектов и производств как в военных, так и в «мирных» целях. Но это вопрос «степени», утверждали они: «Есть специфически военные отрасли, единственным смыслом существования которых является война и без которых война не может происходить». Именно их, по мнению активистов МАБ, следовало уничтожить с помощью рабочего саботажа, чтобы предотвратить войну. Что касается защиты революции, то с учетом современной военной техники, танков, самолетов, отравляющих газов и т.д., писали они, «время уличных боев бесповоротно миновало». Если борьба будет идти на уровне современной военной техники и «современной войны», то рабочие неминуемо проиграют. К тому же они утеряют моральный авторитет и не смогут привлечь симпатии к революции. Далее, голландские синдикалисты не верили, что военная организация вообще может быть построена на федералистской основе. Наконец, поскольку современная военная технология предполагает, что «оборона означает прежде всего нападение», то кого же предполагается атаковать: «Промышленность своей собственной страны, над которой буржуазия еще удержи васт свое господство, там, где трудящиеся еще нс смогли порвать со своими хозяевами из класса капиталистов? Итак, разрушить промышленность, убивать трудящихся. Прекрасный способ... защищать революцию... Вести войну, истреблять рабочий пасс другой страны. Прекрасный способ интернационализировать революцию, создать общество равенства!» — восклицали де Йонг и Мюллер-Ленинг. Ссылаясь на пример пассивного сопротивления против британских колонизаторов в Индии, голландские синдикалисты выступали за невоенные методы зашиты революции: «Хорошо организованное пассивное сопротивление в состоянии обрушить государство. Эффективное средство разрушить государство — это остановить общественную жизнь. Против пассивного экономического сопротивления, отказа платить налоги, бойкота и не-сотрудничсства военное насилие остается беспомощным... Государственное насилие, любой милитаризм оказывается беспомощным против этого экономического оружия». Активисты МАБ предлагали даже в случае военной интервенции из-за рубежа против революции не оказывать вооруженного сопротивления вторгшейся армии, пропустить ее, даже идя на риск военной оккупации, а затем нейтрализовать ее с помощью средств экономической борьбы [560]. Отвечая критикам из МАБ, Юар вновь повторил, что революцию невозможно осуществить и защищать без применения НаСИЛЬСТВСНных мер и методов, поскольку противник немедленно обрушит на нее все свои огромные силы. «...Только научно организованное насилие может восторжествовать над системным капиталистическим насилием». Французский синдикалист утверждал, что использовать методы «гандизма» в Европе невозможно, да и в самой Индии вооруженная борьба могла бы быстрсс привести к разгрому британских колонизаторов, если бы их противники обладали современной военной техникой. Он развивал идею федералистски организованных и скоординированно действующих рабочих ополчений-милиций, обладающих самым современным оружием и лучшими военными навыками, под контролем синдикалистской организации трудящихся. «Революция... должна обладать силами, превосходящими капитализм в техническом, количественном отношении и в том, что касается оборудования...» — настаивал Юар. Победившсй и вооруженной революции предстояло, по его мысли, «с первого часа объявить мир всем пролетариям мира и объяснить свои цели, не только ломая усилия капиталистов, но и вызывая доверие и энтузиазм у угнетенных народов. Она поможет им, одним словом, совершить их собственную революцию». Теоретик РСВКТ предлагал вынести вопрос на конгресс МАТ, чтобы «положить конец этому положению, этой оппозиции со стороны МАБ которое ставит под сомнение сами принципы финансирующего его Интернационала» [561]. Позднее французские синдикалисты заяшшли еще резче: необходимо «думать о защите революционных завоеваний с использованием как можно баре современного вооружения, до тех пор, пока мировая революция не станет свершившимся фактом» [562]. Мюллер-Ленинг и де Йонг отвергли обвинение в нарушении принципов МАТ, заявив, что их поддерживает голландское НСП а Интернационал в целом еще не высказался по данному вопросу. В свою очередь, они упрекали Бенара и Юара в стремлении создать «Красную армию» и службу безопасности, превратить «революционное отечество в военный лагерь». Допускают ли французские синдикалисты применение революцией оружия массового уничтожения, считают ли они возможным «создать социализму основу с помощью огромных бомб и ядовитых газов, бактерий и смертоносных лучей, при истреблении людей? Совершенно очевидно, что Юар и Бенар в этом вопросе — не революционеры, но, не раздумывая, перенимают самое современное варварство буржуазии и ее военных», — восклицали голландцы. РСВКТ, с их точки зрения, выступала даже не за устаревшие «революционные баррикады», а за «организованную военную систему». Тем самым она «попирала ногами» принципы и синдикалистские методы МАТ, а се взгляды «больше совпадают с большевизмом, нежели с революционным синдикализмом». Идя по этому пути, придется неизбежно признать необходимость революционной войны, использования военных экспертов, централизацию и, как следствие, центральную власть, то есть государство. Да, вновь повторяли голландские антимилитаристы, в ходе борьбы и революции пролетариату придется использовать насилие и защищать революцию, но делать это следует «адекватно цслям» освобождения. Они заявили о необходимости «срочной ревизии нашей позиции по вопросу о насилии» с учетом разрушительности современной военной техники, опасности милитаризации революции, вооруженной контрреволюции и опыта «красного милитаризма» в России и Китае. Использованию оружия они противопоставили «невооруженные» средства насилия: стачку, бойкот капиталистов и власти, отказ от уплаты налогов, насильственное уничтожение оружия, арсеналов, тюрем, государственных офисов и т.д. [563]. В защиту тезисов голландцев высказался и индийский анархист М. Ачарья, писавший, что «применение военных средств» подрывает солидарность между трудящимися разных стран, в то время как «методы всеобщих стачек, отказ от военной и промышленной службы» укрепляют ее [564]. В международном анархистском движении существовали и другие точки зрения по «военному» вопросу. Так, один из первых «отказников» от военной службы и создателей голландского Антимилитаристского объединения вообще утверждал, что войны хотят лишь высшие военные чины и немногие ведущие представители имущих классов, и их можно будет нейтрализовать, уничтожив «средства насилия». В то же самое время позиция Мюллера-Ленинга и де Ионга казалась ему слишком пассивной и ненасильственной. Он доказывал, что военной силе вполне подвластно подавить акции «несотрудничества», бойкота и мирного гражданского неповиновения. Примерно в таком же духе высказался австрийский анархистский журнал «Контра» [565]. Редактор влиятельной женевской либсртарной газеты «Ле Ревей» Луиджи Бертони выступил защитником «революционной традиции», которая выступала за всеобщее вооружение народа. Отвечая голландским антимилитаристам, он писал, что жертвы, понесенные разоруженными трудящимися, куда больше и страшнее, чем те, которые могут быть вызваны революционной войной. Ссылаясь на действия фашистов, он заявлял, что активное и пассивное сопротивление могут быть подавлены вооруженным врагом. Кроме того, трудящиеся должны были быть готовы подавить вооруженнос сопротивление своим попыткам завладеть предприятиями [566]. Спор так и не был разрешен до конгресса МАТ в 1931 г. В конце 1920-х — начале 1930-х годов продолжались усилия по объединению анархистской и анархо-синдикалистской молодежи. 29—30 мая 1928 г. в Хёйзене (Голландия) был проведен первый конгресс Анархистского молодежного Интернационала с участием представителей из Австрии, Аргентины, Бельгии, Германии, Голландии, Испании, Италии, Китая, России, США, Франции, Швеции и Японии. На нем вновь разгорелись споры между голландскими молодыми антимилитаристами и «Синдикалистскоанархистской молодежью» Германии. САМ отвергла голландский проект Декларации принципов, потребовала яснес сформулировать позиции в отношении повседневной борьбы, религии, частной собствснности, капитализма и государства, а также по отношению к МАТ. Немецкие молодые анархо-синдикалисты добивались также, чтобы конгресс в большей мерс обсудил практические проблемы. В итоге были приняты временная Декларация принципов и программная основа, в которых в самых общих словах утверждалось, что АМ И является «международным объединением молодых анархистов», борющихся за социальную революцию, ведет пропаганду обобществления средств производства и земли и отвергает любое государство, включая его восстановление «во имя социализма». Дeлeгаты подчеркнули решимость сотрудничать с МАТ и Международным антимилитаристским бюро [567] Конгресс почтил память Сакко и Ванцетти и потребовал освобождения Радовицкого и «других жертв белого и красного террора»568 Следующий конгресс должен был состояться в 1929 г. в Берлине. Однако САМ была недовольна результатами конгресса и на своем 7-м конгрессе в Халле (декабрь 1928 г.) подвергла критике преимущественно антимилитаристскую и антигосударственную ориентацию голландской Свободной молодежи и конгресса в целом. Особо отмечалось, что немалое число участников отвергало классовую борьбу. САМ отказалась от членства в АМИ, не считая его революционным, и призвала к вступлению в МАТ, предложив ей ввести в Секретариат представителя молодежи. Второй конгресс АМИ в Берлине был созван не САМ, а отколовшейся от нее группой «Анархистской молодежи» На него приехали в основном голландские пацифисты. В итоге в последующие годы АМИ оставался практически идентичным голландскому Союзу свободной молодежи, а САМ в 1931 г. вновь стала требовать создания отдельного «анархо-синдикалистского молодежного Интернационала» [569]. ПОСЛЕСЛОВИЕ Историю, как известно, пишут победители. Именно им посвяще­ ны главные страницы в научных трудах — автобиографиях челове­ чества. Проигравшие удостаиваются в лучшем случае сухих упоми­ наний или примечаний, независимо оттого, насколько яростно и ярко отстаивали они свое дело, насколько близки они были к ус­ пеху. Поле битвы остается за победителем дважды: первый раз — в ходе событий, второй раз — в сознании и историографии. Историю подчиняют неумолимой дарвинисткой логике торжества сильней­ шего и тем обедняют, калечат ее. Для оправдания такого подхода было придумано знаменитое изречение: «История не знает сосла­ гательного наклонения». Что было — то было, что произошло — должно было произойти. Вопрос закрыт, страница перевернута навсегда. К счастью, не все мирятся с тем, что целые пласты человечес­кой культуры забыты или должны, как «военный трофей», плестись за триумфальной колесницей в кортеже победителей. Задача исто­ рика, писал в эссе «О понятии истории» немецкий философ Валь­ тер Беньямин, состоит не только в том, чтобы рассказать, «как было», но и в том, чтобы прочувствовать и усвоить отторгнутые, но всегда скрыто присущие традиции, веяния и стремления, которые прорываются всякий раз снова и снова, как мессианский порыв, как будто бы из ниоткуда, из глубины полузабытого, но вечно вы­ зывающего смутную тоску «утраченного рая». Историк призван не только проследить события в их последовательности, но и «выде­ лить из однородного хода истории» такие поворотные моменты, когда это «уничтоженное возможное» прорывалось наружу. Толь­ ко это и позволяет оценить место и значение той или иной эпохи в развитии человечества [1]. Одним из таких узловых, поворотных моментов в минувшем столетии стал период между Первой мировой войной и Великим кризисом 1929—1932 гг. Это было время, во многом предопределив­ шее дальнейшие судьбы мира как минимум на весь последующий век. Русская революция 1917—1921 гг., окончание мировой войны и стремительный подъем массовых социальных движений в самой радикальной и масштабной их форме знаменовали собой реши­ тельное столкновение между противоборствующими исторически­ ми тенденциями: индустриально-капиталистической цивилизации с ее массовым производством и потреблением, торжеством наци­ онального государства, а затем — и глобального рынка, с одной стороны, а с другой, — отчаянным стремлением социальных «ни­ зов» остановить такое развитие, схватиться за то, что упомянутый уже Вальтер Беньямин именовал «стоп-краном» истории [2]. Попыткой остановить наступление мира гигантских трестов, концернов и банков стало, в частности, революционно-синдикали­ стское движение, которое возникло в различных регионах мира (прежде всего, в Европе и Америке) в начале XX века. Стремитель­ ные общественные изменения, вызванные переходом к индустри­ альному обществу, оказывались весьма болезненными для трудя­ щихся, принуждая их оставлять традиционные занятия и образ жизни и отправляться работать на фабрики, зачастую в тяжелых условиях, обрекая их на все более узкую специализацию и деква­ лификацию. Сознание людей с трудом переносило растущее от­ чуждение и атомизацию человеческой личности в возникавшем «массовом обществе». Сопротивление против этих тенденций опи­ ралось на еще сохранявшийся от доиндустриальных, ремесленно­ цеховых времен дух независимости, общинное и коллективизма, противостоявший фабричному деспотизму. Разделение труда еще не доходило до тейлористской фрагментации, и квалифицирован­ ным трудящимся вполне доступна была мысль о том, что они сами могут контролировать развитие производства. С другой стороны, государственные механизмы социальной интеграции еще не полу­ чили достаточного развития, социальная сфера почти полностью контролировалась институтами и организациями самих трудящих­ся (ассоциациями взаимопомощи, рабочими союзами, «биржами труда» и т.д.), которые нередко рассматривались как основа для возможной самоуправленческой альтернативы. Именно на этой ос­ нове сложилось массовое революционно-синдикалистское рабо­ чее движение. Профсоюзы понимались им как основная форма организации и борьбы наемных работников, как орган сопротив­ ления против власти предпринимателей и государства, инструмент «прямого действия», то есть непосредственного отстаивания трудя­ щимися своих интересов, не передоверяя его политическим парти ям, парламентам и лидерам. И в то же самое время, профсоюз вос­ принимался в революционном синдикализме не только как орудие в экономических и производственных конфликтах, но и как ос­ новное средство революционной борьбы: совершения всеобщей стачки, захвата предприятий трудящимися и создания нового, свободного общества, основанного на всеобщем самоуправлении работников [4]. Идейные искания синдикалистов нередко влекли их в самых различных направлениях. После Первой мировой войны они встали перед решающим выбором: покориться социал-демокра­ тическому профсоюзному большинству с его бюрократической организацией и реформистской практикой, примкнуть к больше­ викам, обещавшим соблазнительный, на первый взгляд, путь ра­ дикального захвата власти рабочим классом и строительства со­ циализма с помощью государства, или принять на вооружение идеи анархизма, идущие от бакунинского крыла Первого Интер­ национала. Именно те организации трудящихся, которые выбрали последнюю из этих трех возможностей, сформировали анархо-син- дикалистское движение. После ожесточенного противоборства почти во всех рабочих союзах они образовали в конце 1922 г. свой И нтернационал — М еждународную ассоциацию трудящ ихся (МАТ). Анархо-синдикализм предложил свой вариант развития челове­ честву, стоявшему на распутье в тот ключевой период истории. «МАТ, — подчеркивал ее секретарь А.Сухи в статье к 10-летию И н­ тернационала, — отличается от всех остальных течений современ­ ного рабочего движения как по своим целям, так и по тактическим средствам, которые применяют и хотят применять ее сторонники в борьбе против институтов существующей эксплуататорской сис­ темы. МАТ придерживается мнения, что реорганизация жизни об­ щества в социалистическом духе не может быть достигнута н и в результате политической деятельности каких-либо партий, ни по­ средством какой бы то ни было государственной организации. Если освобождение трудящихся должно быть делом самих трудящихся, то экономическое и социальное строительство нового общества также должно быть их собственным делом»1. Речь шла, иными сло­ вами, о пути общественной самоорганизации и самоуправления в ходе повседневной борьбы за права и интересы наемных работни­ ков и в деле создания нового, справедливого социального строя. Эта линия противостояла и либеральному капитализму, и рефор­ мистским планам «социального государства», и большевистскому курсу на полное огосударствление общества. Анархо-синдикалистский Интернационал возник на спаде пос­ левоенной революционной волны. Социально-экономическая ста­ билизация 1920-х гг., которую в США не зря прозвали словечком «просперити» (процветание), не дала его приверженцам больших шансов на осуществление своего варианта развития мира. Органи­ зации МАТ предупреждали, что наметившемуся прогрессу нельзя верить, что человечество еще ждут многочисленные страдания, включая грядущую новую мировую войну. Но далеко не все гото­ вы были прислушаться к Кассандрам социальной революции. От неудачных революционных сражений, когда прежде невозможное, несбыточное вдруг показалось возможным, остались лиш ь уста­ лость, измученность и глухое раздражение. Люди отложили в сто­ роны мечты и принялись выживать в суровых условиях послевоен­ ного кризиса и инфляции. Сначала «безмерное несчастье сделало нас людьми, — говорил один из героев немецкого писателя Ремар­ ка. — А теперь бесстыдная погоня за собственностью снова превра­ тила в разбойников»4. Экономические потрясения мирного време­ ни вначале заставляли воспринимать существующее общество как что-то нереальное, иллюзорное и преходящее. Какая уж тут реаль­ ность, если цены (как в Германии в 1923 г.) измеряются в милли­ ардах марок? Но потом «отвратительный карнавал кончился», «ги­гантский мыльный пузырь лопнул» [5], но общество не распалось. Наоборот, жизнь стала казаться все более стабильной, надежной, особенно по контрасту с предыдущими годами. Человек устал бо­ роться и страдать; он хотел, наконец, «просто» жить. Конечно, почти все понимали, что по-прежнему уже не будет, что мир необ­ ходимо сделать менее иррациональным, более подконтрольным человеческим желаниям и потребностям. Но надежды все чаще связывали не с самоорганизацией и революцией, а с защищеннос­ тью «свыше». Защиты все больше ждали от государства — суще­ ствующего, реформированного или деспотического (как в больше­ визме). Идея сильной разумной власти, казалось, никогда еще не была так разлита в воздухе, как в этот период. «Дух эпохи» выра­ зил в 1926 г. писатель К.Хиллер, призывавший к «логократии», гос­ подству «мудрых» над «незнающим» народом. Даже такой далекий от политики интеллектуал как архитектор Ле Корбюзье утверждал в те годы, что для осуществления градостроительных планов необ­ ходима сила, сравнимая с абсолютизмом XVII века [6]. Анархо-синдикалисты 1920-х годов сознавали противоречи­ вость переживаемого ими времени. «Никогда еще перед людьми не вставала столь однозначно неумолимая необходимость коренного преобразования, — писал Сухи. — И тем не менее, все яснее проявляется, что социализм как движение в его нынешней форме не дорос до этого»7. Большинство наемных работников в мире следо­ вало или за социал-демократами и другими сторонниками реформ, или за коммунистами-государствснниками. В Германии, во Ф ран­ ции и в Швеции к началу 1930-х гг. за анархо-синдикалистами шли лишь несколько тысяч или десятков тысяч рабочих; крупнейшие секции МАТ в Италии, Португалии, Аргентине были разбиты го­ сударственными репрессиями; в Мексике возобладала линия на компромисс с властью; в Великобритании и США сторонникам Интернационала так и не удалось обрести прочную почву под но­ гами. Лишь в Испании намечался новый подъем после падения диктатуры Примо де Риверы в 1930 г. Тем не менее, анархо-синдикалисты не теряли надежды. «Ни­ когда прежде либертарный социализм не имел такого морального значения как сегодня, когда во всем мире свирепствует реакция, которая не только находит свою опору в правящих кругах, но и глубоко проникла в массы народов и наполняет их духом веры в государство..., — замечал один из инициаторов Интернационала Р. Роккер. — Пока МАТ сохраняет верность безгосударственному социализму, ее существование не только оправдано, но и крайне необходимо, каким бы большим или малым ни было число ее при­ верженцев по сравнению с партиями и направлениями авторитар­ ного социализма. Дело не в численности, а в духе движения, в том, что указывает в будущее и пробуждает новую страсть в сердцах униженных и оскорбленных, чтобы они оказались в силах найти путь, который приведет их к целине социализма»8. Борьба еще не была проиграна, исход ее еще не разрешился. Опираясь на десят­ ки и сотни тысяч своих реальных и потенциальных сторонников, анархо-синдикалисты рассчитывали повернуть ход истории в сто­рону социальной самоорганизации и самоуправления... Крах послевоенного «процветания» произошел столь же внезап­ но, как и его начало. В пятницу, 24 октября 1929 г. резкое падение курса акций на нью-йоркской бирже стало началом глубокого эко­ номического кризиса в США, который в последующие годы охва­ тил весь мир: сначала более связанные с американской экономи­ ки центральной и южной части Западного полушария, затем — Германию, Великобританию, Францию и другие страны, за исклю­ чением СССР с его огосударствленной хозяйственной системой. Повсюду последствия спада оказались катастрофическими для масс: огромная, невиданная до тех пор безработица, нищета, голод и полный крах прежних стремлений и надежд. Казалось, старый мир вновь трещит по всем швам. Но не социальная революция ста­ла результатом этого распада, а новый взрыв эгоизма, национализ­ ма и упований на сильное государство. Ведь революции, говорил некогда Кропоткин, делают не отчаяния, а от надежды. Шанс опомниться (если он существовал) был упущен. Впереди были подъем фашизма, военные конвульсии и гекатомба Второй миро­вой войны. 32 33 34 ПРИМЕЧАНИЯ Введение 1 Доклад был опубликован в виде 30-страничной брошюры, см.: Gorron Canoyra F. AIT, La Internacional desconocida. Una aproximación a la historia de la AIT actual. S. 1., S. d. 2 Именно так должно переводиться на русский язык с европейских языков официальное название Первого Интернационала (традиционный русский перевод — «Международное товарищество рабочих»). 3 Muñoz Congost J. La Asociación Internacional de los Trabajadores a través de sus Congresos. El debate anarcosindicalista // Cénit. 1987. Septiembre. No.250. P. 7164; Gorron Canoyra F. Op. cit. P. 1. 4 Thorpe W. «The Workers Themselves». Revolutionary Syndicalism and International Labour, 1913—1923. Dordrecht; Boston; London, 1989. P. XVII. 5 Intcrnationaal Instituut voor Sociale Geschiedenis (IIS G ), Amsterdam. International Working Mens Association (IW M A ) Archives. 6 IISG , Amsterdam. D. Abad de Santillan archives. 7 IISG , Amsterdam. Albert de Jong archives. 8 РГАСПИ. Ф. 534. Красный Интернационал профсоюзов. Оп. 7. Документальные материалы, секций Профинтерна и профсоюзных организаций в отдельных странах, присланные в Исполнительное бюро, международные комитеты пропаганды и региональные бюро Профинтерна, в Тихоокеанский секретариат профсоюзов и Латиноамериканскую конфедерацию труда, 1920— 1938. 9 Brandenburgisches Landcshauptarchiv. Pr.Br.ReP 30. Berlin С Polizeipräsidium. Tit.94. Lit.A. Nr. 17. Der Internationale Arbeiterbund (The IW W ). 1905—1915. (15637); Lit. A. Nr. 24. Die anarchistische Internationale. 1908—1915. (15644); Lit. K. Nr. 1. Internationale Konferenzen der Anarchisten und Syndikalisten. 1911 — 1918. (15702). 10 Stiftung Archiv der Parteien und Massenorganisationen der D D R im Bundcsarchiv. Sign. I 2/708. 11 Bundesarchiv Koblenz. Die Akten des Reichssichcrheitshauptamtes Berlin. Aus dem Bestand R 58. 12 Geheimes Staatsarchiv Berlin—Dahlem. Bestand I. HA ReP 219. 13 Thüringisches Hauptsttatsarchiv Weimar. Ausscnstelle Gotha. Regierung zu Erfurt. Acta betr. Massregeln zur Erhaltung der öffentlichen Ruhe und Sicherheit. Sign. 12354. 14 Wayne State University, Detroit. Walter P. Reuther Library. The Collection of Archives of Labor and Urban AfTairs. IW W Collection. Box 22. 15 Der Syndikalist. Organ der Freien Arbeiter-Un ion Deutschlands (AnarchoSyndikalistcn). Berlin, 1923. Nr. 1; Nr. 2. Beilage; Nr. 3. Beilage; Nr. 4. Beilage; Nr. 5. Beilage; Nr. 6. Beilage. 16 Die Internationale. Organ der Internationalen Arbeiter-Assoziation. Berlin, 1925. Juni. Nr. 5; 1926. Januar. Nr. 6. 17 Die Internationale. Zeitschrift für die revolutionäre Arbeiterbewegung, Gesellschaftskritik und der sozialistischen Neuaufbau. Hrsg. von FA U D (AS). Berlin, 1928. Juli. Nr. 9; August. Nr. 10; September. Nr. 11; Oktober. Nr. 12; November. Nr. 1; Dezember. Nr. 2; 1929. Januar. Nr. 3; Februar. Nr. 4; März. Nr. 5; April. Nr. 6; Mai. Nr. 7; Juli. Nr. 9; September. Nr. 11; Oktober. Nr. 12. 18 Resolutionen angenommen auf dem Internationalen Kongress der revolutionären Syndikalisten zu Berlin, vom 25. Dezember bis 2. Januar 1923. Berlin, [1923]. 19 IV Weltkongress der Internationalen Arbeiter-Assoziation. Madrid, vom 16. bis Juni. 1931. Berlin, o.J. -,п Материалы конгрессов немецких анархо-синдикалистов см.: Protokoll über die Verhandlungen vom 12. Kongress der Freien Vereinigung deutscher Gewerkschaften, abgehalten am 27, 28, 29. Und 30. Dezember 1919 in Berlin. Berlin, o.J.; Protokoll über die Verhandlungen vom 15. Kongress der FAUD (AS), abgehalten am 10, 11, 12 und 13. April 1925 in Dresden. Berlin, o.J.; Protokoll über die Verhandlungen vom 16. Kongress der FAUD (AS), abgehalten am 26, 27 und 28. Mai 1927 in Mannheim. Berlin, o.J.; Protokoll über die Verhandlungen des 18. Kongresses der FAUD (AS), abgehalten vom 29. Mai bis 1. Juni 1930 in Berlin. Berlin, o.J. Документы и материалы конгрессов испанской Национальной конфедерации труда см.: Congresos anarcosindicalistas en España 1870—1936. Ed. CNT. Toulouse; Paris, 1977. Протоколы, резолюции и материалы конгрессов французской Революционно-синдикалистской Всеобщей конфедерации труда см.: Compte rendu analytique du Congrès des Syndicats Autonomes de France, Lyon, 15 et 16 novembre 1926 // Le Combat syndicaliste. 1926. Décembre. N o.l; Le Combat syndicaliste. 1931. Avril. No.42; 9.11.1934; 15.01.1937. No.191; 18.11.1938. No.286. Документы, резолюции и решения конгрессов и конференций Аргентинской региональной рабочей федерации (ФОРА) опубликованы в изданиях: Lopez А. La FORA en el movimiento obrero. T. 1,2. Buenos Aires, 1987; Bilsky E.J. LaF.O.R.A. y el movimiento obrero (1900—1910). Buenos Aires, 1987. 21 Muñoz Congost J. La Asociación Internacional de los Trabajadores a través de sus Congresos. El debate Anarcosindicalista. Paris, 1987. Septiembre. No.250; Diciembre. No.251; 1988. Febrero. No.252; Abril. No.253; Junio. No.254; Agosto. No.255; Diciembre. No.256. Номера журнала хранятся в Международном центре исследований по анархизму в Лозанне (Швейцария). 22 См.: Presse-Dienst, herausgegeben vom Sekretariat der I.A.A. (на немецком языке); Servicio de la Prensa publicado por el Secretariado de la A IT (на испанском языке); News Service issued by the Secrétariat of the l.W.M.A. (на английском языке); Service de Presse de ГА1Т (на французском языке). Содержание выпусков на различных языках не всегда идентично. Практически полная подшивка бюллетеня хранится в Международном Институте социальной истории в Амстердаме (Нидерланды). 23 Die Internationale. Organ der Internationalen Arbeiter-Assoziation. Berlin, 1924—1926. Вышло 6 номеров. 24 Internationale. Organe mensuel de l'Association Internationale des Travailleurs (A.I.T.). Destiné exclusivement aux militanls de l’organisation. Paris, 1938. 25 Der Syndikalist. Organ der Sozialrevolutionären Gewerkschaften Deutschlands, ab 1920: Organ der Freien Arbeiter-Union Deutschlands (Syndikalisten), ab 1921: Organ der Freien Arbeiter-Union Deutschlands (Anarcho-Syndikalisten). Berlin, 1918—1932. Подшивка хранится в библиотеке Архива партий и массовых организаций ГДР в Федеральном архиве в Берлине (Германия). 26 Die Internationale. Zeitschrift für die revolutionäre Arbeiterbewegung, Gesellschaftskritik und der sozialistischen Neuaufbau. Hrsg. von FA U D (AS). Berlin, 1927—1933; Die Internationale. Neue Folge. Amsterdam; Stockholm; Paris; Barcelona, 1933—1935. 27 Debatte. Diskussionsorgan nur für Funktionäre und interessierte Mitgliederder FAUD (Anarcho-Syndikalisten). Berlin, 1930. Nr. 1—6; Debatte. Diskussionsorgan zur Vorbereitung des 19. Kongresses der FAUD (AS). Berlin, 1932. Nr. 1—7. 28 Le Combat Syndicaliste. Organe OfTiciel de la Confédération Générale du Travail Syndicaliste Révolutionnaire. Lyon; Paris; Limoges; Paris, 1926—1939. Автор ознакомился в подшивкой в Международном центре исследований по анархизму в Лозанне. 29 Solidaridad Obrera. Organo de la Confederación Regional del Trabajo de Catalunya / Portavoz de la Confederación Nacional del Trabajo de España. Газета выходила в Барселоне с перерывами с 1907 г. Подшивка номеров за 1930-е годы имеется в Государственной общественно-политической библиотеке (Москва). 30 CNT-AIT-FAI. Boletin de información. Informes у noticias facilitadas por la Confederación Nacional del Trabajo y la Federación Anarquista Ibérica. 1936—1939. В РГАСПИ (Ф. 534. On. 7. Д. 302) имеются номера бюллетеня на испанском языке за декабрь 1936 г. — февраль 1937 г. и на русском языке за февраль — август 1938 г. 31 El Amigo del Pueblo. Portavoz de los Amigos de Durruti. 1937—1938. 32 L’Espagne Nouvelle. Nimes, 1937— 1939. 33 См., например: I.A.A.: 10 Jahre internationaler Klassenkampf. Gedenkschrift zum zehnjährigen Bestehen der Internationalen Arbeiter-Assoziation. Berlin, [1933]; [Schapiro A.] The International Working Men’s Associaton (I.W.M.A.): Its Puipose — its Aim — its Principies. Berlin, [1933]; Roche K. Was wollen die Syndikalisten? Programm, Ziele und Wfege der Freien \fereinigung deutscher Gewerkschaften. Berlin, 1919; Die Arbeiterbörsen des Syndikalismus. Berlin, 1922; Witkop-Rocker M. Was will der syndikalistische Frauenbund. 2. Aufl. Berlin, 1923; Linow F. Gewerkschaftsbewegung und Arbcitsrccht. Berlin, 1928; Gerhard H. W. Über Hildburghausen ins dritte Reich! Nationalsozialismus und Arbeiterklasse. Berlin, 1933; Les buts ei l'organisation du syndicalisme révolutionnaire. Ed. de la CGTSR. S. 1., S. d.; La C.N.T., le Gouvernement et l'Etat. (Documents). Bruxelles, 1937; Revolution und Gegenrevolution. Die Ereignisse des Mai 1937 in Katalonien. Hrsg. von den Deutschen Anarcho-Syndikalisten (DAS). Barcelona, 1937; и др. 34 См.: Abad de Sanrillan D. La Asociación Internacional de los Trabajadores: su historia, sus ideas, su porvenir// La Revista Internacional Anarquista. 15.01.1925, 15.02.1925, 15.03.1925, 15.04.1925; Idem. La FORA. Ideología y Trayectoria del Movimiento Obrero Revolucionario en la Argentina. Buenos Aires, 1933; Idem. Peiró J. er al. Ökonomie und Revolution. Wien, 1986; Azaretto M. Las Pendientes Resbaladizas (Los Anarquistas en España). Montevideo, 1938; Barwich F. Der kommunistische Aufbau des Syndikalismus im Gegensatz zum Parteikommunismus und Staatskommunismus. Berlin, 1923 (Reprint: Hamburg, 1973); Idem. Die Irrlehre des Marxismus. Berlin, 1920; Besnard P. Les Syndicats ouvriers et la révolution sociale. Limoges, S. d.; Idem. Le monde nouveau: son plan, sa Constitution, sa fonctionnement. Limoges, S. d.; Idem. L'Ethique du Syndicalisme. Limoges, 1938; Idem. LAnarchisme et l'anarcho-syndicalisme. Marseille, 1997; Berkman A. What is Communist Anarchism? New York, 1937 (немецкое издание см.: Idem. ABC des Anarchismus. Berlin, o.J.); Lopez Arango E., Abad de Santillan D. El anarquismo en el movimiento obrero. Barcelona, 1925; López Arango E. Doctrina y tactica // Certamen internacional de «La Protesta». Buenos Aires, 1927; Pestaña A. Memoria que al Comité de la Confederación Nacional del Trabajo presenta de su gestión en el II Congreso de la Tercera Internacional el delegado A. Pestaca. Madrid, S. d.; Puente I. El comunismo libertario: Sus posibilidades de realización en España. Barcelona, 1933 (английский пер.: Idem. Libertarían Communism. Sydney, 1985); Idem. Finalidad de la C.N.T.: el comunismo libertario. Barcelona, 1936; Rocker R. Aufsatzsammlung. Bd. 1. 1919—1933. Frankfurt а. М., 1980; Idem. Prinzipienerklärung des Syndikalismus. Berlin, [1920] (Reprint: Hannover, 1991); Idem. Absolutistischer Gedankengut im Sozialismus. Frankfurt a. M., 1974; Idem. Über das Wesen des Föderalismus im Gegensatz zum Zentralismus. Frankfurt a. M., 1979; Idem. Der Kampf ums tägliche Brot. Berlin, 1925 (Reprint: Frankfurt a. M., 1975); Idem. Die Rationalisierung der Wirtschaft und die Arbeiterklasse. Berlin, 1927 (Reprint: Frankfurt a. M., 1980); Idem. Die Entscheidung des Abendlandes. Bd. 1, 2. Hamburg, 1949; Idem. Anarcho-Syndicalism. L., 1989; Souchy A. Wie lebt der Arbeiter und Bauer in Russland und in der Ukraine? Resultat einer Studienreise von April bis Oktober 1920. Berlin, 1921 (Reprint: Idem. Reise nach Russland 1920. Berlin, 1979); Vassilev P. L'idée des Soviets. Origine et développement. Marseille, 1997; и др., а также статьи, опубликованные на страницах упомянутых периодических изданий. 35 Rocker R. Aus den Memoiren eines deutschen Anarchisten. Frankfurt a. M., 1974. 36 Souchy A. «Vorsicht: Anarchist!» Ein Leben für die Freiheit: Politische Erinnerungen. Grafenau, 1982. 37 Его воспоминания об Учредительном конгрессе МАТ опубликованы впервые в 1959 г. и перепечатаны в испанском переводе в печатном органе испанской Н КТ в 2002 г., см.: Cnt. 2002. Abril. No. 278. Р. 20. зя García Oliver J. El Eco de los Pasos. Barcelona, 1978. 39 Alcon M. Recordando el 19 de julio de 1936: Intuición de la militancia anónima // Espoir. 20.07.1975. No.687. 40 См. интервью в современной испанской анархо-синдикалистской газете «СНТ»: Cnt. 1997. Noviembre. No.228; Diciembre. No.229. 41 A.I.T. La Internacional del sindicalismo revolucionario. Editado por la C.N.T. española con la colaboraciyn del Secretariado A.I.T. Compilación presentada por Ramón Liarte. S. 1., S. d.; Longmore C. The IWA today. A short account of the International Workers Association and its sections. London, 1985; Gorron Canoyra F. AIT, La Internacional desconocida. Una aproximación a la historia de la AIT actual. S. ]., S. d.; Qué es la A.I.T.? Editado por el Secretariado de la Asociación Internacional de los Trabajadores. Castellón, 1997. 42 DeJongR. Die Internationale Arbeiter-Assoziation (Anarcho-Syndikalisten) und der Faschismus. (Internationale Tagung der Historiker der Arbeiterbewegung. X. Linzer Konferenz 1974). Hannover, 1978; Lehning A. Del sindicalismo revolucionario al anarcosindicalismo: el nacimiento de la Asociación Internacional de Trabajadores de Berlin// Cuadernos de Ruedo ibérico. 1977. Julio — Diciembre. No.58—60; Idem. Die Internationale Arbeiter-Assoziation (IAA). Ein Beitrag zur Theorie und Ideologie der anarchosyndikalistischen Internationale // Internationale Tagung der Historiker der Arbeiterbewegung. 16. Linzer Konferenz. Wien, 1982; Castel A. De la première Internationale à lAssociation Internationale des Travailleurs. Edité parl'Union Locale CNT-AIT de Marseille. Marseille, 1995. 43 Westergard-Thorpe W. Towards a Syndicalist International: The 1913 London Congress// International ReviewofSocial History. 1978. No.l; Idem. The Provisional Agenda of the International Syndicalist Congress, London, 1913 // International Review of Social History. 1981. N o.l; Thorpe W. «The Workers Themselves». Revolutionär Syndicalism and International Labour, 1913—1923. Dordrecht; Boston; London, 1989. 44 Van der Linden M., Thorpe W. (ed.). Revolutionary Syndicalism: an international perspective. Aldershot, 1990. 45 Cm.: Abad de Santillan D. Por qué perdimos la guerra. Buenos Aires, 1940; Buenacasa M. El movimiento obrero español, 1886—1926. Barcelona, 1928; Gómez Casas J. Historia del anarcosindicalismo español. Madrid, 1960; Idem. Historia de la FAI. Madrid, 1977; Idem. Los anarquistas en el Gobierno. Barcelona, 1977; Iñiges M. Esbozo de una enciclopedia histórica del anarquismo espacol. Madrid, 2001; Levai G. Das libertäre Spanien. Das konstruktive Werk der Spanischen Revolution (1936—1939). Hamburg, 1979; Lorenzo C.M. Los anarquistas españoles y el poder, 1858—1969. Paris, 1972; Paz A. Durruti: El proletariado en armas. Barcelona, 1978 (немецкий перевод см.: Idem. Durruti. Leben und Tode des spanischen Anarchisten. Hamburg, 1993); Idem. Cronica de la Columna de Fero. Barcelona, 1984; ¡dem. 9 de julio de '36 a Barcelona. Barcelona, 1988; Idem. Durruti en la Revolución española. Madrid, 1996; PeiratsJ. La C.N.T. en la revolución española. Voi. 1—3. Paris, 1971; ídem. Les anarchistes espagnols. Révolution de 1936 et luttes de toujours. Toulouse, 1989; и др. 46 См.: BalcellsA. El sindicalismo en Barcelona, 1916—1926. Barcelona, 1965; Bar A. La CNT en los años rojos: Del sindicalismo revolucionario al anarcosindicalismo, 1910—1926. Madrid, 1981; Bolloren B. The Grand Camouflage. London, 1968; Brademas J. Anarcosindicalismo y revolución en España, 1930— 1937. Barcelona, 1974; Broué P. , Tùmime E. La révolution et la guerre d’Espagne. Paris, 1961; Elorza A. La utopia anarquista bajo la Segunda República. Madrid, 1973; Frazer R. Blood of Spain. The Experience of Civil War, 1936—1939. Harmondsworth, 1981; Gamer J. The quest for anarchist unity: The federación anarquista iberica before the Second Republic — http://hetera.org/comunicacion5.html; и др. 47 См.: Bemecker W.L. Anarchismus und Bürgerkrieg: Zur Geschichte der sozialen Revolution in Spanien 1936—1939. Hamburg, 1978; Cardaba M. Campesinos у revolución en Cataluca. Madrid, 2002; Carrasquer F. Les collectivités d'Aragon, Espagne 1936— 1939. Paris, 2002; Casanova J. Anarquismo y la revolución en la sociedad rural aragonesa, 1936—1938. Madrid, 1985; Castells Duran A. Desarollo y significado del proceso estatizadoren la experiencia colectivista catalana: 1936—1939. Madrid, 1996; Las colectividades campesinas, 1936— 1939. Barcelona, 1977; Dolgoff S. (ed.). The Anarchist Collectives: Workers’ Self-Management in the Spanish Revolution, 1936—1939. New York, 1974; Garda F. Colectivizaciones xampesinas y obreras en la revolución espacola. Bilbao, 1977; Mintz F. L’autogestion dans l'Espagne révolutionnaire. Paris, 1976; Souchy A. Nacht über Spanien. 3 Aufl. Grafenau; Döffingen, 1987; Idem. Folgare P. Colectivizaciones: La obra constructiva de la revolución social espacola. Barcelona, 1977; h ap. 48 см.: Guillamon A. The Friends of Durruti Group: 1936—1939. Edinburgh, 1996; Peirats J. Les anarchistes espagnols...; Richards V. Lessons of the Spanish Revolution. London, 1983; AmorosM. La revolución traicionada: la verdadera historia de Balius y Los Amigos de Durruti. Barcelona, 2003. 49 Cm.: Bayer O. Die argentinischen Anarchisten // Unter dem Pflaster liegt der Strand. Bd.5. Berlin, 1978; Idem. Los Vfengadoresde la Patagonia tragica. T.l—4. Buenos Aires etc., 1972— 1979; Bilsky E.J. La Semana Tragica. Buenos Aires, 1984; Idem. La F.O.R.A. y el movimiento obrero (1900—1910). T.l, 2. Buenos Aires, 1987; Colombo E. La FORA. Le «finalisme» révolutionnaire // Pour un autre futur. «Actes» du colloque international. De l'Histoire du mouvement ouvrier révolutionnaire. Paris, 2001; Lopez A. La FORA en el movimiento obrero. T. 1, 2. Buenos Aires, 1987; Marotta S. El movimiento sindical argentino: su genesis y desarollo. T.l—3. Buenos Aires, 1960— 1970; Oved I. El anarquismo y el movimiento obrero en Argentina. Mexico, 1978; Sohm onoff J.N. Ideologias del movimiento obrero y conflicto social. Buenos Aires, 1971; Yerril P., Rosser L. Revolutionary Unionism in Latin America. The FORA in Argentina. London, 1987; Vuotto P. El proceso de Bragado. Buenos Aires, 1991. 50 Cm.: Bock H.M. Syndikalismus und Linkskommunismus von 1918—1923. Meisenheim am Glan, 1969; Idem. Anarchosyndikalismus in Deutschland. Eine Zwischenbilanz// Internationale Wissenschaftliche Korrespondenz zur Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung (IW K ). 1989. H. 3.; Haug W. «Eine Flamme erlischt». Die Freie Arbeiter-Union Deutschlands (Anarchosyndikalisten» von 1932 bis 1937 // IW K. 1989. H. 3; Klan ü., Nelles D. «Es lebt noch eine Flamme». Rheinische Anarcho-Syndikalist/-innen in der Weimarer Republik und im Faschismus. Grafenau / Döffingen, 1986; L inse U. Die anarchistische und anarcho-syndikalistische Jugendbewegung 1918— 1933. Frankfurt a. M., 1976; Idem. Die «Schwarzen Scharen» — eine antifaschistische Kampforganisation deutscher Anarchisten // Archiv für die Geschichte des Widerstandes und der Arbeit. Bochum, 1989. Nr. 9; Regin C. Vom Anarchismus des Gefühls zum Anarchismus der Überzeugung. Ein Beitrag zur Geschichte und Ideologie der anarchistischen und anarchosyndikalistischen Jugendbewegung in der Weimarer Republik // IW K. 1986. H. 4; Idem. Hausfrau und Revolution. Die Frauenpolitik der Anarchosyndikalisten in der Weimarer Republik// IW K. 1989. H. 3; Rübner H. Freiheit und Brot. Die Freie Arbeiter-Union Deutschlands. Eine Studie zur Geschichte des Anarchosyndikalismus. Berlin / Köln, 1994; Theissen R., Walter P., Wilhelm s J. Der Anarcho-Syndikalistische Widerstand an Rhein und Ruhr. Meppen / Ems, 1980; Vogel A. Der deutsche Anarcho-Syndikalismus. Genese und Theorie einer vergenessenen Bewegung. Berlin, 1977; Wienand P. Der «geborene» Rebell: Rudolf Rocker — Leben und Werk. Berlin, 1981; h ap. 51 Cm.: Anronioli M. Armando Borghi e l'Unione Sindacale Italiana. Manduria; Bari; Roma, 1990; Idem. Il sindacalimo italiano. Dalle origini al fascismo. Pisa, 1997; Idem. L'USI. Le syndicalisme révolutionnaire italien // Pour un autre futur. «Actes» du colloque international. De l'Histoire du mouvement ouvrier révolutionnaire. Paris, 2001; Idem. Masini P. C. Il sol dell'avvenire. L'anarchismo in Italia dalle origini alla Prima guerra mondiale. Pisa, 1999; Careri G. Il sindacalismo autogestionario. L'USI dalle origini ad oggi. Roma, 1991; Idem. L'Unione Sindacale Italiana tra sindacalismo di base e trasformazione sociale. S. 1., 1997; Falco E. Armando Borghi e gli anarchici italiani 1920—1922. Urbino, 1992; Masini P. C. Anarchici e comunisti nel movimento dei Consigli. Firenze, 1970; Santarelli E. Il socialismo anarchico in Italia. Milano, 1977; Venia C. L’anarchosyndicalisme italien pendant le «Biennio Rosso» (1919— 1920) // Pour un autre futur. «Actes» du colloque international. De l'Histoire du mouvement ouvrier révolutionnaire. Paris, 2001; h up. 52 Cm.: Da Fonseca C. Introduction à l'histoire Mouvement libertaire au Portugal. Lausanne, 1973; Freire J. Anarquistas e operários: ideologia, oficia e práticas sociais. O anarquismo e o operariado em Portugal, 1900—1940. Porto, 1992; Rodrigues E. Os Anarquistas e os Sindicatos: Portugal, 1911 — 1922. Lisboa, 1981; Idem. A Resisténcia anarco-sindicalista a Ditadura, 1922—1939. Lisboa, 1981; Idem. A Oposiçâo Libertària em Portugal, 1939—1974. Lisboa, 1982; Idem. An-Arquia. Urna Visao da Historia do Movimento Libertario en Portugal — http://www.ceca.org.br/edgar/ AnarPort.html; Santana E. História de um Atentado: O Atentado a Salazar. Lisboa, 1976; Idem, et a i O 18 de Janeiro de 1934 e Alguns Antecedentes. Lisboa, 1978; de Sousa M.J. O Sindicalismo em Portugal. Porto, 1972; Zarkone P. F. L'anarchismo portoghese dalle origini ai garofani dell illusione, e oltre. Fano, 2003; h up. 53 Cm.: Botz G., Brandstetter G., Poliak M. Im Schalten der Arbeiterbewegung. Zur Geschichte des Anarchismus in Österreich und Deutschland. Wien, 1977; Schepperte I. Pierre Ramus: Marxismuskritik und Sozialismuskonzeption. München, 1988; Balkanski Gr. Histoire du mouvement libertaire en Bulgarie (Esquisse). Paris, 1982; Meltzer A. First flight: the origins of anarcho-syndicalism in Britain. London, S. d.; Anarchism in Glasgow. Interview with Charlie Baird Snr, Mollie Baird, John Tailor Caldwell, Babs Raeside, Jimmy Raeside, 14.08.1987 — http://www.au.spunk, org/ library/groups/gl/sp000136.txt; Bultsma V., van der Tuin E. Het NederlandschSyndicalistisch Vakverbond 1923—1940. Amsterdam, 1980; Fagerhus H. Anarkismen og S yndikalism en i Norge gjennon 150 ar — http://home.powertech.no/haraldfa/ a-_Norge.html; The History of Norway and the Anarchy — http://www.powertech.no/ anarchy/a nor.html; MaitronJ. Le mouvement anarchiste en France. Tome II. De 1914 à nos jours. Paris, 1975; Idem. Cham belland C. Syndicalisme révolutionnaire et communisme. Les archives de Pierre Monatte. Paris, 1968; Schneider D.M . Revolutionärer Syndikalismus und Bolschewismus. Erlangen, 1974; Funk A. Anarchosyndikalismus v Cechach — http://www.csaf.ez/autori/f/funk/ l.html; Tomek V. Cesky anarchismus. 1890—1925. Praha, 1996; Bösiger A. Souvenirs d'un rebelle: 60 ans de luttes d'un libertaire jurassien. Saint Imier / Dole, 1992; Filgueiras Casal M. Genève: les anarchistes romands et la guerre d'Espagne, une histoire des influences anarcho-syndicalistes au sein de la classe ouvrière genevoise. Genève, 2000; Persson L.K. Syndikalismen i Sverige 1903—1922. Stockholm, 1975; Sjoo I. SAC and Syndicalism, a short introduction — http://www. sac.se/en/syndicalism.html; Wagenius L. Except from «SUF now and then» — http:// www.suf.ee/standard/oldhistory.htm; h ;ip. 54 Vitale L. Contribución a una Historia del Anarquismo en America Latina. Santiago, 1998; Idem. Historia Social Comparada de los pueblos de America Latina. Vfol. 3. — http:// mazinger.sisib.uchile.cl/repositorio/lb/filosoria_y_humanidades/vitale/ obras/sys/aaml/a/t3S. pdf; Gambone L. The libertarian movement in Chile: mutualism and anarcho-syndicalism from 1840 to the present. Montreal, 1996; Godio J. Historia del movimiento obrero latinoamericano, 1: Anarquistas y socialistas, 1850—1918. Mexico, 1980; Gutierrez Danton J.A. Anarchy in Chile // Black Flag. 1998. No.213; Heredia M.L. Breve storia dell'anarchismo chileno 1897—1931. Casalvelino Scalo, 1989; Albert P. Chile. Anarchism and the workers movement // Black Flag Quarterly. 1983. Autumn. Vol.7. No.4; Pavelic H. Centro de Estudios Sociales Magno Espinoza. Reseca histórica — http://www.geocities. com/CapitollHill/Senate/6972/ALCESMEcl. txt; El Anarquismo en Chile — http://www.struggle.ws/inter/groups/cuac/ anarquismo_ chile.html. 55 Rodrigues E. Historia do movimcnto anarquista no Brasil — http://www.ceca. org.br/edgar/BrasilAn.html; Idem. Pequeña historia da imprensa social no Brasil. Florianopolis, 1997; Idem. Socialismo e sindicalismo no Brazil, 1675—1913. Rio de Janeiro, 1969; Idem. Nacionalismo e cultura social, 1913—1922. Rio de Janeiro, 1972; Silva Jorge E. O nascimento da organizado sindical no Brasil e as primeiras lutas operarías, 1890—1935. Rio de Janeiro, 2000; Maram S. L. Anarchists, Immigrants and the Brazilian Labour Movement, 1890-1920. Ph.D. diss. Santa Barbara, 1972; Gordon E.A. Anarchism in Brazil: theory and practice, 1890-1920. Ph.D. diss. Tulane University, 1978; Dulles J.W.F. Anarchists and Communists in Brazil, 1900—1935. Austin, 1973; Avrich P. The Brazilian Anarchists // Idem. The Anarchists portraits. Princeton, 1987; El sindicalismo revolucionario en el Brasil: pasado, presente. Posibilidades. Sao Paulo, 1988; Sobre nuestro anarquismo. Documento aprobado en el 3. Congreso de AUCA socialismo libertario 6/4/02 — 7/4/02. El anarquismo en Brasil — http://www.nodo50.org/auca/doc/nuestro_anarquismo.htm. 56 Ara iza L. Historia del movimiento obrero mexicano. T.l—5. Mexico, 1964— 1966; Huitron J. Orígenes y historia del movimiento obrero in Mexico. Mexico, 1975; Salazar R. Historia de las luchas proletarias en Mexico, 1923 a 1936. T.l—2. Mexico, 1938; HartJ.M . Anarchism and the Mexican working class, 1860—1931. Austin, 1987. 57 Fernandes F. El anarquismo en Cuba. Madrid, 2000; Idem. The Anarchist and Liberty. Sidney, 1987; Dolgoff S. The Cuban Revolution: a critical perspective. Montreal, 1976; Estefanía C.M. El anarquismo en Cuba, desde el nacimiento de la República a la caida del dictador Gerardo Machado: El fin de la hegemonía libertaria sobre el movimiento obrero. 58 См.: Fernandez S. La A.I.T. en el continente Americano. Buenos Aires etc., 1968; BarceUiA. Medio Siglo de Luchas Sindicales Revolucionarias en Bolivia. La Paz, 1956; Lora G. Historia del Movimiento Obrero Boliviano. T. 2 (1900—1923), T. 3 (1923—1933). La Paz, 1969, 1970; Anarquismo en Venezuela: historia y actualidad // Correo-A. 1992. Mayo. No. 19; Rodriguez L. Los Origines del anarcosindicalismo en \fenezuela // Correo-A. 1993. Marzo. No.22; Vitale L. Notas para una historia del movimiento obrero venezolano. Caracas, 1981; Serrano A. Apuntes sobre el anarquismo en Venezuela // Tierra y Libertad. 2003. Septiembre. No. 182; Taracena Arriola A. Presencia anarquista en Guatemala entre 1920 y 1932 // Mesoamerica. 1988. Junio. No.15 — http://www.plumsock.org/publicacionl5.htm; Colectivo Alas de Xue. Una Historia del anarquismo en Colombia. Bogota; Madrid, 2000; El anarcosindicalismo en Costa Rica // Cnt. 2003. Julio — Agosto. No. 292; Duarte C. Hombres y Obras del Sindicalismo Libre en el Paraguay y otros aportes a la historia. Asuncion, 1965; Federación Anarquista de! Peru. El anarcosindicalismo en el Peru. Mexico, 1961; La Lucha Anarquista en el Peru — http://www.geocities.com/colomena_99/anarq_pe.html; Sobre nuestro anarquismo. Documento aprobado en el 3. Congreso de AUCA socialismo libertario 6/4/02 — 7/4/02. El anarquismo en Peru — http://www.nodo50.org/auca/ doc/nuestro_anarquismo.htm; Pintos F. Historia del movimiento obrero del Uruguay. Montevideo, 1960; Zubillaga C., Balbis J. Historia del movimiento sindical uruguayo. T.IV. Cuestión social y debate ideologico. Montevideo, 1989; Colombo E. Anarchism in Argentina and Uruguay // Anarchism Today. London, 1971; Muños Vicuca E. El Movimiento obrero ecuatoriano... sus primeros pasos // Colcccion Movimiento Obrero Ecuatoriano. 1990. No. 13; h ap. 59 Scalapino R., Yu G.T. The Chinese Anarchist Movement. Berkeley, 1961; Gandini J.-J. Pa Kin, le Coq qui chantait dans la Nuit. Lyon, 1985; Idem. Aux sources de la révolution chinoise. Les anarchistes. Contribution historique de 1902 au 1927. Lyon, 1986; Idem. L'anarchisme, matrice de la révolution chinoise // L’Homme et la Société. 1997. Janvier—juin. № 123 — 124; Dirlik A. Anarchism in the Chinese Revolution. Berkeley / Oxford / Los Angeles, 1991; Shiro N. Anarchism and the 4lh. May Movement // Libero International. Kobe / Osaka, 1975—1976. N o.1—4; Anarchismus in der chinesischen Revolution — http://ip.casmaron.net:33001/files/ wuzhengfu.pdf. 60 Crump J. The Origins of Socialist Thought in Japan. New York, 1983; Idem. Hatta Shûzô and pure anarchism in interwar Japan. New York, 1993; Idem. The anarchist movement in Japan. London, 1996; Idem. Anarchist communism and leadership: the case of Iwasa Sakutarô 11 Leaders and Leadership in Japan. Surrey, 1996; Pelletier Ph. Culture anarchiste et culture orientale // La Culture libertaire. Lyon, 1985; Idem. Un oublié du consensus: l'anarchosyndicalisme au Japon de 1911 à 1934 // Pour un autre futur. «Actes» du colloque international. De l'Histoire du mouvement ouvrier révolutionnaire. Paris, 2001; Large S. Organized workers and socialist politics in interwar Japan. Cambridge University Press, 1981. 61 Cm.: Hashimoto Y. A short history of the anarchist movement in Japan. Tokyo, 1979. 62 Ha Ki-Rak. A history of Korean anarchist movement. Taegu, 1986. 63 Adamic L. Dynamite: The story of Class Violence in America. 1931 (deutsche Übersetzung: Idem. Dynamit. Geschichte des Klassenkampfcs in den USA, 1880— 1930. 3 Aufl. Stuttgart, 1985); Thompson F. The I.W.W.: Its First Fifty YearS. Chicago, 1955; ¡dem., Murfm P. The I.W.W.: Its First Seventy Years. Chicago, 1977; Foner Ph.s. History of the Labor Movement in the United States, \fol.4. The Industrial Workers in the World, 1905—1917. New York, 1965; Renshow P. The Wabblies: The Story of Syndicalism in the United States. New York, 1967; Tyler R.L. Rebels of the Woods: The I.W.W. in the Pacific Northwest. Eugene, 1967; Dubofsky M. Wfe Shall Be All: A History of the Industrial Wbrkers of the World. Chicago, 1969; Conlin J.R. Bread and Roses Too: Studies of the Wobblies. Westport, 1970; Idem. At the Point of Production: The Local History of the IWW. Westport, 1981; Carlson P. Roughneck: The Life and Times of Big Bill Haywood. Manchester, 1987; Rebel Voices: an IW W antology. Chicago, 1988; Hargis M. 95 Years of Revolutionary Industrial Unionism: A Chronology. Parts I, II // Anarcho-Syndicalist Review. 2000. No.27, 28; и др. 64 Jewel G. The IW W in Canada — http://www.au.spunk.org/library/groups/ iww/ sp000476.txt; Bercuson D.J. Fools and Wise Men: The Rise and Fall of the One Big Union. Toronto, 1978. 65 Van d er Walt L. Between racial capitalism and revolutionary socialism: Revolicionary syndicalism, the national question and South African socialism, 1910— 1928 — http//www.slruggle.ws/africa/safrica/history/rev_syn_nat.html; Idem. A History of IW W in South Africa — http://www.iww.org.uk/br/br7southafrica.htm; Idem. Before Communism: Rethinking the Early Socialist Movement in South Africa — http:// general.rau.ac.za/sociology/&n derWalt.pdf. См. также: A Brief history of Southern African anarchism — http://www.zabalaza.net/briefhistory.htm; Anarchism, revolutionary syndicalism and antiauthoritarian movements in South Africa, Lesotho and Swaziland — http://www.struggle.ws/safrica.html. 66 Prebble F. «Trouble Makers» — Anarchism and Syndicalism. The early years of the Libertarian Movement in Aotearoa/ New Zealand — www.takver.com/history/ nz/ tm/index.htm. См. также: Tu Kana te manu kia rere. Anarchy in New Zealand — 1982 // Freedom. 28 August 1982. Vol. 43. No. 17; Jock Barnes and the Syndicalist Tradition in New Zealand //Thrall. 2000. July/August. No.14. 67 Bedford I. Industrial Workers of the World in Australia // Labour History. 1967. No. 13; McGuire M. The I.W.W. in Australia 11 Red and Black. 1978/79. No. 8; Wyner I. My Union Right or Wrong. A history of the Ship Painters and Dockers Union 1900- 1932. Chapter Eighteen: The Industrial Workers of the World (IW W ) — http:// www.takver.com/history/myunion/myunionl8.htm; Ibid. Chapter Seventeen: The One Big Union (O BU ) — http://www.takver.com/history/myunion/myunion 17. htm; Fry F.C. Tom Baker and IW W — http://www.iww.org.au/history/tombarker/ ch 5. html. 68 См.: Ягов В. Современный анархо-синдикализм. М.; Л., 1928; Лейбзон Б.М. Мелкобуржуазный революционаризм. (Об анархизме, троцкизме и маоизме). М., 1967; Комин В.В. Анархизм в России. Калинин, 1969; Полянский Ф.Я. Социализм и современный анархизм. М., 1973; Пономарев Н.В. Критика анархистской концепции власти и современность. Казань, 1978; КаневС. Н. Борьба партии против анархо-синдикалистского уклона. М., 1979; Его же. Революция и анархизм. М., 1987; Корноухое Е.М. Борьба партии большевиков против анархизма в России. М., 1981; Розенталь И.С. К вопросу об особенностях российского анархо-синдикализма // Большевики в борьбе с непролетарскими партиями, группами и течениями. Материалы конференции. М., 1983; и др. 69 Работ, специально посвященных истории анархистского и анархо-синдикалистского движения в отдельных странах, почти нет. Редким исключением можно считать исследования об анархизме в Китае, см.: Стабурова Е.Ю. Анархизм в Китае. 1900—1921. М., 1983; Ее же. Утопии китайских анархистов // Китайские социальные утопии. М., 1987. О французском революционном синдикализме (который авторы называли «анархо-синдикализмом») см., например, в книгах: История Франции. Т. 2, 3. М., 1972—1973; Морозов Г., Сабсович Р. Очерки истории профсоюзного движения во Франции. М., 1961; Очерки истории рабочего движения во Франции (1917— 1967). М., 1968; и др. Отметим, что некоторые историки пытались более дифференцированно подойти к определению границ анархо-синдикализма. Так, В.М. Далин подчеркивал компромиссный характер документов французской Всеобщей конфедерации труда и отделял Ж. Сореля от анархо-синдикалистов, см.: Далин В.М. Из истории социальных учений во Франции. М., 1984. Об испанской Национальной конфедерации труда см.: Испания 1918—1972. Исторический очерк. М., 1975; Пономарева Л.В. Рабочее движение в Испании в годы революции 1931 — 1934 гг. М., 1965; Майданник К.Л. Испанский пролетариат в национально-революционной войне 1936— 1937. М., 1966; о борьбе течений в испанском рабочем движении см.: П ож арская С. П. Социалистическая рабочая партия Испании. 1931 — 1939. М., 1966. Об анархизме и анархо-синдикализме вЛатинской Америке упоминается в работах: Очерки истории Аргентины. М., 1961; Искаро Р. Рабочее и профсоюзное движение Аргентины: история и развитие. М., 1978; Очерки истории Бразилии. М., 1962; Коваль Б.И. История рабочего класса Бразилии в 1857—1967. М., 1968; Коваль Б.И. Бразилия вчера и сегодня. М., 1975; Очерки истории Кубы. М., 1978; Зорина А.М. Рабочее движение на Кубе, 1850—1925. М., 1975; Очерки новой и новейшей истории Мексики (1810—1945). М., 1960\ Лавров И. М. Мексиканская революция 1910—1917 гг. М., 1972; Очерки истории Чили. М., 1967; и др. 70 См.: Мещеряков М.Т. Испанская республика и Коминтерн. М., 1981. 71 См., например: История Латинской Америки. 70-е годы X IX века — 1918 год. М., 1993; История Латинской Америки. 1918—1945. М., 1999; Энциклопедия для детей. Т. 21 Общество. Ч. 1. Экономика и политика. М.: Аванта+, 2002; и др. 72 Анархисты. Документы и материалы. Т .1—2. М., 1998—1999. 73 См.: Кривенький В.В. Под черным знаменем: анархисты // История политических партий России. М., 1994; Его же. Анархисты-синдикалисты // Политические партии России. Конец X IX — начало X X века. Э н ­ циклопедия. М., 1996; Ермаков В.Д. Российский анархизм и анархисты. СПб., 1996; Его же. Анархистское движение в России: история и современность. СПб., 1997; Штырбул A.A. Анархистское движение в Сибири в 1-й четверти X X века: Антигосударственный бунт и самоорганизация трудящихся: Теория и практика. Ч. 1—2. Омск, 1996; Рублев Д .И . Российские анархо-синдикалисты о формах организации рабочего класса // Общественная мысль, движения и партии в России X IX — X X вв. Сборник научных статей. Ч. 1. Брянск, 2002; и др. 74 Шубин A.B. Анархо-синдикалисты в Испанской гражданской войне (1936—1939 гг.). М., 1997; Его же. Анархистский социальный эксперимент. Украина и Испания 1917— 1939. М., 1998; Его же. Учение Кропоткина и Бакунина в действии (испанский анархизм в Гражданской войне 1936—1939 гг.) // Памяти М.А. Бакунина. М., 2000. 75 Дамье В.В. Революция социальная или политическая? Проблема революции в классическом анархизме и марксизме // Социальные трансформации в Европе XX века. М., 1998; Его же. ФО РА в 20-е годы // Наперекор. 1997. №6; Его же. Испанская революция и коммуны Арагона // Наперекор. 1999. №9; Его же. Анархо-синдикализм в борьбе с индустриально-капиталистической системой //Левые в Европе XX века: люди и идеи. М., 2001. 76 Дамье В.В. Анархо-синдикализм в XX веке. М., 2001. Глава 1 1 Bookcliin М. Die Neugestaltung der Gesellschaft. Grafenau, 1992. S. 127—129. 2 Цит. по:Лебедев H.K. К истории Интернационала. Этапы международного объединения трудящихся. Пг; М., 1921. С. 40, 43—44, 45, 47. 3 Цит. по: Castel A. De la Première Internationale a l'Association Internationale des Travailleurs. Marseille, 1995. P. 11 — 12. 4 Лебедев H .К. Указ. соч. C. 72. 5 См.: Guillaume J. Idües sur l'organisation sociale. Paris, 1979. 6 Cm.: Nettlau M. Breve Historia de la Anarquia. Toulouse, S. d. P. 108—113. 7 Цит. по: Лебедев H.К. Указ. соч. C. 72. 8 Castel A. Op. cit. P. 12. 9 Ibid. P. 13-15. 10 См.: Steinberg H .-J. Zukunftsvorstellungen innerhalb der deutschen Sozialdemokratie vor dem 1. Weltkrieg // Soziale Bewegungen. Jahrbuch 2: Auf dem Wfege nach Utopia. Frankfurt a. M.; New York, 1985. S. 48—58. 11 Cornelissen C. Über die theoretische und wirtschaftliche Grundlagen des Syndikalismus // Forschungen zur Völkerpsychologie und Soziologie. Bd. 2. Partei und ICJasse im Lebensprozess der Gesellschaft. Leipzig, 1926. S. 63. 12 Cm.: Rotli K.H. (Hrsg.). Die Wiederkehr der Proletarität. Dokumentation der Debatte. Köln, 1994. S. 271. 13 Cm.: Van der Linden M., Thorpe W. Aufstieg und Niedergang des revolutionären Syndikalismus// «1999» Zeitschrift fur Sozialgeschichte des 20 und 21. Jahrhunderts. 1990. Nr. 3. S. 15. 14 Cm.: Thorpe W. «The Workers Themselves». Revolutionary Syndicalism and International Labour, 1913—1923. Dordrecht; Boston; London; Amsterdam, 1989. P. 24. 15 Cornelissen C. Die neueste Entwicklung des Syndikalismus // Archiv für Sozialwissenschaft und Sozialpolitik. Bd.36. Tübingen, 1913. S. 135. 16 Цит. по: Лукин-А нт онов H. Очерки по новейшей истории Германии. 1890-1914. М.; Л., 1925. С. 321. 17 См.: Schonhoven K. Lokalismus — Berufsorientierung — Industrieverband: Zur Entwicklung der organisatorischen Binnenstrukturen der deutschen Gewerkschaften vor 1914 / / Mommsen W.J., Husung H.G.(Hrsg.). Auf dem Wfege zur Massengewerkschaft: die Entwicklung der Gewerkschaften in Deutschland und Grossbritannien 1880—1914. Stuttgart, 1984. S. 291, 295. 18 Cornelissen C. Die neueste Entwicklung des Syndikalismus... S. 131. 19 Ibid S. 128-129. 211 Roche K. Aus dem roten Sumpf oder: Wie es in einem nicht ganz kleinem Zentralvcrband hergeht. Berlin, 1909; Reprint Hamburg; Altona, 1990. S. 4. 21 Цит. rio: Aigre G. Über die Entwicklung der revolutionären syndikalistischen Arbeiterbewegung Frankreichs und Deutschlands in der Kriegs- und Nachkriegszeit // Die Internationale. 1931. Februar. Nr. 4. S. 88. 22 Подробнее см.: Pelloutier F. Histoire des bourses du travail: origine — institutions — avenir. Paris, 1902. 23 Thorpe W. Op. cit. P. 26. 24 M ecier-Vega L., Griffuelhes V. L'Anarcho-syndicalisme et le syndicalisme révolutionnaire. Paris, 1978. P. 14. 25 Direkte aktion. 1993. Nr. 98. Mai—Juni. S. 7. 26 Cm.: Van der Linden M .,Thorpe W. (ed.). Revolutionary syndicalism: an international perspective. Aldershot; Brookfield, 1990. P. 34—36. 27 Careri G. L'Unione Sindacale Italiana tra sindacalismo di base e transformazione sociale. S. 1., 1997. P. 9. 28 Cm.: Die Internationale. Nr. 5. Juni 1925. S. 148— 155; Da Fonseca C. Introduction à l'histoire du mouvement libertaire au Portugal. Lausanne, 1973. 29 Cm.: Adamic L. Dynamit: Geschichte des Klassenkampfs in den USA (1880— 1930). 3. Aufl. Stuttgart, 1985. Об ИРМ см. также: Траутман В., Эттор Д. и др. Производственный синдикализм (индустриализм). Сб. статей. Пб.; М., 1919. 3,1 Cornelissen C. Die neueste Entwicklung... S. 138. 31 Ibid. S. 144-147. 32 Schapiro A. Préfacé // Besnard P. L'Anarcho-syndicalisme et l'anarchisme. Marseille, 1997. P. 1. 33 Aigre G. Über die Entwicklung der revolutionären syndikalistischen Arbeiterbewegung... // Die Internationale. 1930. Dezember. Nr. 2. S. 45. 34 Pouger E. L' Action directe. Marseille, 1997. P. 1. 35 Yveror G. A.B.C. syndicaliste // PeUoutier F. L’ Organisation corporative et l'anarchie. Yveror G. A. B.C. syndicaliste. Toulouse, S. d. P. 33. 36 C ornelissen C. Über den internationalen Syndikalismus // Archiv für Sozialwissenschafl und Sozialpolitik. Bd.XXX. Tübingen, 1910. S. 153—154. 37 Pataud E., Pouger E. Comment nous ferons la révolution. Paris, 1909. Русский перевод см.: Пато Э., Пуже Э. Как мы совершим революцию. Пг.; М., 1920. 38 См, например: Кропоткин П.А. Поля, фабрики и мастерские. М., 1921. 39 Cornelissen C. Über den internationalen Syndikalismus... S. 158, 161, 165; Cornelissen C. Zur internationalen syndikalistischen Bewegung // Archiv fur Sozialwissenschafl und Sozialpolitik. Bd. XXXII. Tübingen, 1911. S. 842. 40 Цит. no: Garcia V. Antología del anarcosindicalismo. Caracas; Montady, 1988. P. 17. 41 Раевский (М .) Анархо-синдикализм и критический синдикализм. Нью-Йорк, 1919. С. 31. 42 Экономические взгляды Корнелиссена см.: Cornelissen C. Theorie de la valeur. Paris, 1903. 43 См., например: Sorel G. Réflections sur la violence. Paris, 1906.. 44 Цит. no: Malatesta E. Anarchie. Berlin, 1984. S. 13. 45 Текст «Амьенской хартии» см: D ubief H. (ed.). Le Syndicalisme révolutionnaire. Paris, 1969. P. 95—96. Русский перевод цит. no: А .H. Амьен // Буревестник. 1906. 30 октября. №4. С. 8. 46 См.: Anarchistes en exil. Correspondence ineditede Pierre Kropotkine à Marie Goldsmith 1897—1917. Paris, 1995. P. 290. 47 Kropotkin P. Syndikalismus und Anarchismus (Reprint). Meppen, 1981. S. 16. 48 Тексты выступлений и соответствующие резолюции конгресса см.: Congms Anarchiste tenu à Amsterdam. Août 1907. Compte-rendu analytique et résumé de rapports sur l'état du mouvement dans le monde entier. Paris, 1908. Ha русском языке см.: Материал Амстердамского анархического конгресса (26— 31 августа 1907 г.) //Анархисты. Документы и материалы. 1883—1935 гг.: В 2 г. Т.1. 1883-1916. М., 1998. С. 404-454. 49 Garcia V. Antología del anarcosindicalismo... P. 18. 50 Brandenburgisches Landeshauptarchiv (eh. Staatsarchiv Potsdam). Pr. Br. ReP. 30. Berlin С Polizeipräsidium. Tit.94. Lit.A. Nr. 24. Die Anarchistische Internationale. 1908-1915 (15644). Bl. 14, 16. 51 Cm.: «Prefigurando futuro»: 75' aniversario de la CNT. 1910—1985. Madrid, 1985. P. 4—8; Congresos anarcosindicalistas en España. 1870— 1936. Toulouse; Paris, 1977. P. 35—40; Peiraís J. Les anarchistes espagnols. Révolution de 1936 et luttes de toujours. Toulouse, 1989. P. 9—13. 52 Cm.: HartJ.M . Anarchism and the Mexican working class, 1860—1931. Austin, 1987; Fernandez F. El Anarquismo en Cuba. Madrid, 2000; Dolgoff S. The Cuban revolution: a critical perspective. 1976; Rodrigues E. Socialismo e sindicalismo no Brasil. Rio de Janeiro, 1969; Rodrigues E. Pequeña historia da imprensa social no Brasil. Florianopolis, 1997. 53 Cm.: Lopez Arango E., Abad de Santillan D. El anarquismo en el movimiento obrero. Barcelona, 1925; Lopez A. La FO RA en el movimiento obrero. T .l, 2. Buenos Aires, 1987. 54 Цит. no: Lopez Arango E., Abad de Santillan D. Op. cit. P. 20—21. 55 Cm.: Comelissen C. Über den internationalen Syndikalismus... S. 150; Van der Linden M., Tliorpe W. (ed.). Revolutionary syndicalism: an international perspective. R 239. 56Comelissen C. Zur internationalen syndikalistischen Bewegung...; Thorpe W. «The Warkers Themselves»... P. 48—50. 57 Brandenburgisches Landeshauptarchiv (eh. Staatsarchiv Potsdam). Pr. Br. ReP.30. Berlin С Polizeipräsidium. Tit. 94. Lit. A. Nr. 17. Der Internationale Arbeiterbund (The IWW). 1905—1915. (15637). Bl. 25; Lit. K. Nr. 1. Internationale Konferenzen der Anarchisten und Syndikalisten. 1911 — 1918 (15702). Bl.60, 64—64R, 65, 67, 73— 74, 85, 89, 91. 58 Aladino B. La Asociación Internacional de los Trabajadores // Certamen internacional de «La Protesta». Buenos Aires, 1927. P. 146. 59 О лондонском конгрессе 1913 r. и Международном синдикалистском информационном комитете (бюро) см.: Brandenburgisches Landeshauptarchiv (eh. Staatsarchiv Potsdam). Pr. Br. ReP. 30. Berlin С Polizeipräsidium. Tit.94. Lit.K. Nr. 1. Internationale Konferenzen der Anarchisten und Syndikalisten. 1911 — 1918 (15702). Bl. 95, 99—122, 138, 146, 148—156; Westergard-Thorpe W. Towards a Syndicalist International: The 1913 London Congress // International Review of Social History. 1978. Nr. 1. P. 33—78; W estergard-Thorpe W. The Provisional agenda of the International Syndicalist Congress , London, 1913 // International Review of Social History. 1981. Nr. 1. P. 92—103; Thorpe W. «The Workers Themselves»...; Aladino B. Op. cit. 60 Цит. no: Schneider D.M. Revolutionärer Syndikalismus und Bolschewismus. Der Prozess der ideologischen Auseinandersetzung französischer Syndikalisten mit den Bolschewiki 1914—1922. Erlangen, 1974. S. 68. 61 Манифест о войне // Анархисты. Документы и материалы. Т. 1. 1883— 1916. М., 1998. С. 584-586. 62 Schneider D.M. Op. cit. S. 65. 63 Scneider D.M. Op. cit. S. 67—78, 100—106; Van der Linden M., Thorpe W. (ed.). Revolutionary syndicalism... P. 36—37. 64 Careri G. Il sindacalismo autogestionario. L’USI dalle origini ad oggi. Roma, 1991. P. 43-51; Careri G. L'Unione Sindacale Italiana... P. 10—11. 65 Van der Linden M., Thorpe W. (ed.). Revolutionary syndicalism... P. 211—214. 66 Schneider D.M. Op. cit. S. 103—105. 67 P az A. Durruti: Leben und Tode des spanischen Anarchisten. Hamburg, 1993. S. 21-25. 68 Cm.: Fernandez E. El Congreso Internacional de la Paz de Ferrol (1915) y la refundacion de la CNT //ent. 1999. Nr. 245. Abril; Nr. 246. Mayo. 69 Aladino B. Op. cit. P. 148. 70Schapiro A. Preface // Besnard P. L'Anarcho-syndicalisme et l’anarchisme.... P. 1. Глава 2 1 Berkman A. ABC des Anarchismus. Berlin, o.J. S. 47. 2 О роли анархистов и анархо-синдикалистов в Русской революции см.: Voline V. La Révolution inconnue. Vol. 1—3. Paris, 1972; M aximov G. The Guillotine at W>rk: Twenty Years of Terror in Russia. Chicago, 1940; Avrich P. (ed.). The Anarchiste in the Russian Revolution. Ithaca (New York), 1973; Анархисты. Документы и материалы. 1883—1935: В 2 т. Т.2. 1917—1935. М., 1999; и др. 3MaximoffG. Syndicaliste in the Russian Revolution. London, 1985 (частичный русский перевод см.: Максимов Г. Анархо-синдикалисты в Российской революции // Прямое действие. Газета Конфедерации революционных анархо-синдикалистов. 1997. №9/10. С. 6—8). 4 См.: Rocker R. Aus den Memoiren eines deutschen Anarchisten. Frankfurt a. M., 1974. S. 321-330. 5Cm.: VassUev P. L'idée des Soviets. Marseille, 1997. 6 Цит. no: Paz A. Durruti. Leben und Tode des spanischen Anarchisten. Hamburg, 1994. S. 29—30. 7 Protokoll über die Verhandlungen vom 12. Kongress der Freien Vereinigung deutscher Gewerkschaften. Berlin, o.J. S. 21, 22. 8 Ibid. S. 58. 9 Ibid. S. 21. 10 Aigre G. Die Entwicklung der revolutionären syndikalistischen Arbeiterbewegung... // Die Internationale. 1931. Mai. Nr. 7. S. 161. 11 Protokoll über die Verhandlungen vom 12. Kongress... S. 23—25, 29. 12 Ibid. S. 25. 13 Ibid. S. 31, 25, 29. 14 Ibid. S. 31, 37. 15 Ibid. S. 29, 37, 41. 16 Ibid. S. 22-23, 36-40, 57. 17 Aigre G. Op. cit. // Die Internationale. 1931. Mai. Nr. 7. S. 162— 163. 18 Protokoll über die Verhandlungen vom 12. Kongress... S. 25, 29. 19 Ibid. S. 37-38, 39-42, 45-46, 68. 20 Ibid. S. 32, 38, 40, 33. 21 Ibid. S. 46, 96-99. 22 Ibid. S. 30-31, 39-40. 23 Ibid. S. 36. 24 Ibid. S. 33, 38-39, 40-41, 75-76. 25 Ibid. S. 43. 26 Ibid. S. 78. 27 Ibid. S. 49. 28 Ibid. S. 34-36, 62. 29 Ibid. S. 61, 63. 31 Ibid. S. 8-9, 80-83, 89. 31 Ibid. S. 87-88. 32 Ibid. S. 84-87. 33 Ibid. S. 3—4; Rocker R. Prinzipienerklärung des Syndikalismus. Hannover, 1991. S. 4-6. 34 Cm.: AigteG. Op. cit. // Die Internationale. 1931. Mai. Nr. 7. S. 162—163. 35 Protokoll über die Verhandlungen vom 12. Kongress... S. 3; Rocker R. Op. cit. S. 5-6. 36 1Rocker R. Über das Wfesen des Föderalismus im Gegensatz zum Zentralismus. Frankfurt a. M., 1979. S. 12. 37 Protokoll über die Verhandlungen vom 12. Kongress... S. 53,54. 38Oerter F. Was wollen die Syndikalisten. Berlin, o.J. S. 4. 39 Rocker R. Prinzipienerklärung des Syndikalismus... S. 9. 40 Ibid. S. 7. 41 Ibid. S. 9-10. 43 Protokoll über die Verhandlungen vom 12. Kongress... S. 80. 43 Ibid. S. 64. 44 LImt. no: Aigre G. Op. cit. // Die Internationale. 1931. Mai. Nr. 7. S. 166. 45 Rocker R. Prinzipienerklärung des Syndikalismus... S. 7. 46 Protokoll über die Verhandlungen vom 12. Kongress... S. 57. 47 Ibid. S. 51. 48 Ibid. S. 55, 62-65. 49 Ibid. S. 6, 8. Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 119. 51 Ibid. S. 120-121. 52 Protokoll über die Verhandlungen vom 12. Kongress... S. 76, 78. 53 Ibid. S. 7, 74-79. 54 Cm.: Lucas E. Märzrevolution 1920. Bd. 2, 3. Frankfurt a. M., 1973. 55 Rübner H. Freiheit und Brot. Die Freie Arbeiter-Union Deutschlands. Eine Studie zur Geschichte des Anarchosyndikalismus. Berlin / Köln, 1994. S. 135. 56 Thüringisches Hauptstaatsarchiv Weimar. Aussenstelle Gotha. Regierung zu Erfurt. Acta betr. Massregeln zur Erhaltung der öffentlichen Ruhe und Sicherheit. Sig. 12354. Bl. 197-198. 57 Der Syndikalist. 1920. Nr. 16. 58 Der Syndikalist. 1920. Nr. 39, 44. •s9AigteG . Op. cit. // Die Internationale. 1931. Juni—Juli. Nr. 8—9. S. 201. 60 Ibidem. 61 Protokoll über die Vferhandlungen vom 12. Kongress... S. 89. 62AigteG. Op. cit.// Die Internationale. 1931. Mai. Nr. 7. S. 167. 63 PI~ACnH. 0.534. On.7. ZL100. JIji. 15-18. w P rA C n H 0.534. On.7. ZU01. J1ji.71-74. 65 PTACnH. 0.534. On.7. ZX. 101. J1.95. 66AigteG. Op. cit.// Die Internationale. 1931. Juni—Juli. Nr. 8—9. S. 201—202. 67 Ibid. S. 202-203. 68 Ibid. S. 203. 69 Gerhard H.W. Erfurt 1922 und 1932 // Debatte. 6.02.1932. Nr. 4. 70 Ibid. 71 U h t . no: Debatte. 13.02.1932. Nr. 5. 72 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 119. 73 Rübner H. Op. cit. S.46—47. 74 Ibid. S. 82-84. 7S Der Syndikalist. 1923. Nr. 15. Beilage; Nr. 19. Beilage. 76 Kettenbach A. Anarchismus kontra Syndikalismus// Der Syndikalist. 1923. Nr. 21. 77 Rübner H. Op. cit. S. 84. 78 Esperò. Das Problem der Gewaltanwendung // Der Syndikalist. 1923. Nr. 21. 79 erter F. Gewalt oder Gewaltlosigkeit. Wien; Leipzig, 1920. S. 9. 80 Der Syndikalist. 1921. Nr. 21. 81 Der Syndikalist. 1921. Nr. 13. 82 Der Syndikalist. 1923. Nr. 21. 83 Rübner H. Op. cit. S. 74, 133-134. 84 Ibid. S. 199. 85 Ibid. S. 196—201; Bericht des II. Kongresses der Internationalen ArbeiterAssoziation // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 51. 86 Careri G. L ’Unione Sindacale Italiana tra sindacalismo di base e trasformazione sociale. S. I., 1997. P. 12. 87 Careri G. Il sindacalismo autogestionario. L'USI dalle origini ad oggi. Roma, 1991. P. 51-52. 88 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.303. Л.52. 891ISG, Amsterdam. IW M A Archive. File «lsl. Congressof IWMA. Berlin, 1922». No.10. «Le syndicalisme et la coopération» par A.Giovanetti et «Control ouvrier et conseils de fabriques» par A.Borghi (USI). P. 7. 90 Careri G. Il sindacalismo autogestionario... P. 54; Careri G. L’Unione Sindacale Italiana... P. 12. 91 Careri G. Il sindacalismo autogestionario... P. 52—54. 93 IISG , Amsterdam. IW M A Archive. File «Iя. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No.10. «Le syndicalisme et la coopération» par A.Giovanetti et «Control ouvrier et conseils de fabriques» par A.Borghi (USI). P. 7—12. 93 Careri G. L’Unione Sindacale Italiana... P. 13. 94 Ibidem. 95 Careri G. L’Unione Sindacale Italiana... P. 13—14; Careri G. Il sindacalismo autogestionario... P. 51—63; Giovannetti A. Zur Besetzung der Betriebe in Italien (Aktion der Syndikalistischen Union Italiens U SI) // Die Internationale. 1924. Nr. 3. Juli. S. 13-24. 96 Careri G. L’Unione Sindacale Italiana... P. 14. 97 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.303. Л.52. 98 Careri G. L’Unione Sindacale Italiana... P 15. 99 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.303. Лл.6, 12,13. 100 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.303. Лл.7-8. 102 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.303. Лл.31-32. 103 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.303. Лл.28-30. 104 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.303. Лл.29, 32-33. 105 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.303. Л .33. I05 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.303. Лл. 17-36. 106 РГАСПИ. Ф.504. Оп.1. Д.237. Лл.269-270. 107 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.303. Лл.81—82. Текст проекта см.: I Nuclei libertari di fabbrica di Milano. Histoire de l'anarcho-syndicalisme italien. Paris, 1978. P. 31. 108 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.303. Лл.91, 92a. 109 / Nuclei libertari di fabbrica di Milano. Histoire de l'anarcho-syndicalisme italien. Paris, 1978. P. 31-32; РГАСПИ. Ф.504. Оп.1. Д.237. Л.286. 110 / Nuclei libertari di fabbrica di Milano. Histoire de l'anarcho-syndicalisme italien. Paris, 1978. P. 32-33; РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.ЗОЗ. Лл.81-82, 93; Careri G. L’Unione Sindacale Italiana... P. 15. 111 / Nuclei libertari di fabbrica di Milano. Histoire de l'anarcho-syndicalisme italien. Paris, 1978. P. 33—34. 112 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.ЗОЗ. Лл.82, 83. 113 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.ЗОЗ. Л .145. 114 Careri G. L’Unione Sindacale Italiana... P. 15. 115 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.ЗОЗ. Л .170. 116 Careri G. L'Unione Sindacale Italiano... P. 17. 117 Ibid. P. 17. 118 Careri G. Il sindacalismo autogestionario... P. 80. 121 Barroero G. Sestri, oh cara! Una cittadella proletaria, anarchica e sovversiva // Umanita nova. 2002. 10 novembre. No.37. P. 4—5. 120 Careri G. L’Unione Sindacale Italiana... P. 17—18. 121 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.ЗОЗ. Л л.121-126. 122 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.ЗОЗ. Л .39 об. 123 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.307. Л .25. 124 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.ЗОЗ. Лл.39 об., 42. 125 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.ЗОЗ. Лл.51-51 об. 126 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.ЗОЗ. Лл.52-53. 127 РГА С П И . Ф.504. Оп.1. Д .237. Лл.269-270. 128 Careri G. L’Unione Sindacale Italiana... P. 18—20. 129 Careri G. Il sindacalismo autogestionario... P. 89. 130 Комолова Н.П. Новейшая история Италии. М., 1970. С. 54—55. 131 Careri G. Il sindacalismo autogestionario... P. 89. 132 Комолова Н.П. Указ. соч. С. 54—55. 133 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.ЗОЗ. Л .182. 134 РГА С П И . Ф.504. Оп.1. Д.237. Лл.645-646. 135 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 158. 136 Paz A. Durruti. Leben und Tode des spanischen Anarchisten. Hamburg, 1994. S. 22, 660. 137 Congresos anarcosindicalistas en España 1870—1936. Toulouse; Paris, 1977. P. 40-41. 138 Paz A. Op. cit. S. 21. 139 Congresos anarcosindicalistas en España... P. 42—53. 140 Gomez Casas J. Historia de la FAI. Madrid, 2002. P. 55. 141 Paz A. Op. cit. S. 661. Ранее некоторые анархисты пытались с 1915 г. создать Иберийскую синдикалистскую конфедерацию; окончательно эти попытки были оставлены в 1923/1924 г См.: Gamer J. The quest for anarchist unity: The federación anarquista iberica before the Second Republic — http://hetera. org/ comunicacion5.html. 142 Carbo E. Die Lage in Spanien // Die Internationale. 1924. Màrz. Nr 1. S. 20—24; Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 158—160. 143 Gomez Casas J. Op. cit. P. 57. 144 Paz A. Op. cit. S. 37. 145 Carbo E. Op. cit.; Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 158-160. 146 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 160. 147 Congresos anarcosindicalistas en España... P. 66—67. 148 Peirats J. Les anarchistes espagnols. Révolution de 1936 et luttes de toujour. Toulouse, 1989. P. 19. 149 Congresos anarcosindicalistas en Espaca... P. 76. 150 Ibid. P. 68-73. 151 Ibid. P. 74-75, 76. 152 Ibid. P. 76. 153 Ibid. P. 75, 79. 134 Ibid. P. 77-79. 155 Ibid. P. 73-75, 79. 156 Peirats J. Op. cit. P. 19—20. 157 Paz A. Op. cit. S. 29, 664. 158 Peirats J. Op. cit. P. 25. 159 Ibid. P. 21-24. 160 Pestaña A. Memoria que al Comité de la Confederación Nacional del Trabajo, presenta de su gestión en el II Congreso de la Tercera Internacional, el delegado Angel Pestaña. Madrid, S. d. P. 87. 161 PrAC O M . 0.534. On.7. fl.288. Jl. 136. 162 Die Arbeiterbewegung in Spanien. Bericht der Confederación Nacional del Trabajo Spaniens an den III. Kongress der Internationalen Arbeiter-Assoziation in Lüttich, Mai 1928 // Die Internationale. 1928. Oktober. Nr. 12. S. 17. 161 Peirats J. Op. cit. P. 25. 164 Paz A. Op. cit. S. 33-35. 165 Peirats J. Op. cit. P. 25. 166 Ibid. P. 26; Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 161. 167 Gómez Casas J. Op. cit. P. 60. 168Peirats J. Op. cit. P. 26—27. 169Paz A. Op. cit. S. 663, 38. 170 РГАСПИ . O. 534. On. 7. ZI. 288. JIji. 13-16. 171 Paz A. Op. cit. S. 37—38. 172 Ibid. S. 664; De Llorens /. The CNT and the Russian Revolution. London, w.d. P. 8. 173 De Hörens I. Op. cit. P. 9—11. 174 РГАСПИ . 0.534. On.7. XL540. J1ji.1-1o6. 175 Paz A. Op. cit. S. 665. 176 РГАСПИ. 0.534. On.7. ZL288. J1ji.7-8. 177 РГАСПИ. 0.534. On.7. ZL288. JI.606. 178 РГАСПИ. 0.534. On.7. ZL540. J1.19. 179 РГАСПИ. 0.534. On.7. ZL288. JIji.23-24. 180 PTACnH. 0.534. On.7. ZL288. J1.3. 181 Gómez Casas J. Op. cit. P. 61—63. 182 РГАСПИ. 0.534. On.7. ZL288. JIji.53-54; Paz A. Op. cit. S. 42, 44. 183 РГАСПИ. 0.534. On.7. ZL288. Jl;i.25-25o6. 184 РГАСПИ. 0.534. On.7. /1-288. J1ji.48-48o6. 185 РГАСПИ. 0.534. On.7. ZL288. J1.28. 186 РГАСПИ. 0.534. On.7. ZL288. J1ji.50-51. 187 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.288. Л.68. 188 Paz A. Op. cit. S. 45, 665; Congresos anarcosindicalistas... P. 80—83, 87—89. 189 Der Syndikalist. 1923. Nr. 17. 190 Congresos anarcosindicalistas... P. 84—87. 191 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.288. Л .69. 192 РГАС П И . Ф.534. Оп.7. Д.288. Л .141. 191 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.288. Л .139. 194 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.288. Лл.71-71об., 80-82, 139-141. 195 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.289. Л л.11-12. 196 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.288. Л .138. 197 РГА С П И . Ф.534. Он.7. Д.288. Лл.136, 138. 198 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.289. Л.М . 199 Paz A. Op. cit. S. 665—666, 47, 48—50; Gomez Casas J. Op. cit. P. 63—67. 2l)n Bayerlein В., van der Linden M. Revolutionary Syndicalism in Portugal // Revolutionary Syndicalism: an international perspective. Aldershot, 1990. P. 159—160. 201 Ibidem. 2112 Ibidem; Rodrigues E. An-Arquia. Uma Visäo da Historia do Movimento Libertario en Portugal — http://www.ceca.org.br/edgar/AnarPort.html. 2115Rodrigues E. Op. cit; Die Internationale. Nr. 5. Juni 1925. S. 150. 21,4 Die Internationale. Nr. 5. Juni 1925. S. 152. 2115Rodrigues E. Op. cit. 2,16 Cnt. No. 228. 1997. Noviembre. P. 18—19. 207 Испания и Португалия. M., 1947. C. 455—456. 209 Rodrigues E. Op. cit. 209 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.432. Лл.1-5, 27. 210 Der Syndikalist. 1923. Nr. 7. Beilage. 211 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.432. Л .35. 212 Die Internationale. Nr. 5. 1925. Juni. S. 150—151. 213 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.432. Л .9. 214 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.432. Лл.15, 29. 215 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.432. Л .30. 216 Die Internationale. Nr. 5. 1925. Juni. S. 151; da Fonseca C. Introduction a l'histoire du mouvement libertaire au Portugal. Lausanne, 1973. P. 24. 217 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.432. Л .30. 218 Bayerlein В., van der Linden M. Op. cit. P. 162—163. 219 Die Internationale. Nr. 5. Juni 1925. S. 154. 220 Rodrigues E. Op. cit. 221 Рубинскии Ю.И. Тревожные годы Франции. Борьба классов и партий от Версаля до Мюнхена (1919—1939 гг.). М., 1973. С. 33 — 35. 222 Aigte G. Über die Entwicklung der revolutionären syndikalistischen Arbeiterbewegung Frankreichs und Deutschlands in der Kriegs- und Nachkriegszeit // Die Internationale. 1931. März. Nr. 5. S. 119. 223 Maitron J. Le Mouvement anarchiste en France. T.I1I. De 1914 ä nos jours. Paris, 1975. P. 58-59. 224 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.541. Л .158. 225 Maitron J. Op. cit. P. 58—59. 226 Aigte G. Op. cit. S. 119. 227 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.540. Л.28. 228 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.541. Л .159. 229 Aigte G. Op. cit. S. 119. 230 Ibid. S. 120. 231 Maitron J. Op. cit. P. 61; Aigte G. Op. cit. // Die Internationale. 1931. April. Nr. 6. S. 135. 232 Maitron J. Op. cit. P. 63, 62. 233 Ibid. P. 59-60. 234 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.541. Лл.159-161. 235 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.540. Лл.27-28. 236 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.540. Лл.7-8. 237 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.540. Л.28. 238 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.541. Лл.161-162. 239 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.540. Л .18. 240 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.540. Лл.11-12. 241 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.540. Л.9. 242 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.540. Лл.12-13, 29. 243 Aigte G. Op. cit. // Die Internationale. 1931. April. Nr. 6. S. 137. 244 Maitron J. Op. cit. P. 58. 245 Aigte G. Op. cit. // Die Internationale. 1931. April. Nr. 6. S. 135. 246 Maitron J. Op. cit. P. 61; Aigte G. Op. cit. // Die Internationale. 1931. April. Nr. 6. S. 135. 247 Aigte G. Op. cit. // Die Internationale. 1931. April. Nr. 6. S. 136. 248 Maitron J. Op. cit. P. 61—62. 249 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.542. Лл.226-229; Д.541. Л.273-275. 250 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.541. Лл.275-277. 251 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.541. Лл.22-23. 252 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.541. Лл.32-33. 253 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.541. Л.49. 254 Maitron J. Op. cit. P. 61—62. 255 Ibid. P. 65-66. 256 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.541. Лл. 162—163. 257 Ср. результаты голосованимя: Maitron J. Op. cit. P. 61—62; Aigte G. Op. cit. // Die Internationale. 1931. April. Nr. 6. S. 137. 258 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.541. Л .157. 259 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.541. Л.90. 260 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.543. Л.48. 261 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.541. Лл.129-130. 262 Maitron J. Op. cit. P. 65. 263 1 1 S G , Amsterdam. IW M A Archive. File « Iм. Congress of IW M A. Berlin, 1922». No.4. Circulaire sur la traite de Versailles et sur l'organisation des Jeunesses syndicalistes révolutionnaires et industrialistes par le Comité de Defense Syndicaliste français et par les Jeunesses Syndicalistes de la Seine. P. 3—5. 264 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.541. Л .189. 265 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.541. Лл.181 —182, 188-189, 199, 205. 266 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.541. Лл.203-203об. 267 IISG , Amsterdam. IW M A Archive. File «Iм. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No.4. Circulaire sur la traité de Versailles et sur l'organisation des Jeunesses syndicalistes révolutionnaires et industrialistes par le Comité de Defense Syndicaliste français et par les Jeunesses Syndicalistes de la Seine. P. 3—5. 268 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.541. Л.113. 269 Maitron J. Op. cit. P. 66. 270 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.541. Лл. 150— 152об. 271 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.541. Л л.166-168. 272 Maitron J. Op. cit. P. 66. 273 Кан A.C. История Скандинавских стран. М., 1980. С. 168— 180. 274 Andersson J. Die Zentralorganisation der schwedischen Arbeiter (SAC) und ihre Arbeitsmethoden // Die Internationale. 1930. Juli. Nr. 9. S. 204. 275 Persson L.K. Revolutionary Syndicalism in Sweden Before the Second Wforld War // Revolutionary Syndicalism: an international perspective. Aldershot, 1990. P. 85. 276 Ibid. P. 88-89. 277 Ibid. P. 90. 278 Ibidem. 279 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.624. Л.66. 280 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.624. Лл.23, 36. 281 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.624. Л.66. 282 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д. Л.65. 283 IISG , Amsterdam. IW M A Archive File «Iя. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No. 13. Rapport de la Centrale Syndicaliste Suedoise par Albert Jensen. 284 Persson L.K. Op. cit. P. 94. 285 Pressedienst... 13.04.1929. Nr. 3 (106). 286 Persson L.K. Op. cit. P. 94—95. 287 Skaalbones E. Die syndikalistische Bewegung in Norwegen // Die Internationale. 1929. April. Nr. 6. S. 19. 288 Fagerhus H. Anarkismen og S y n d ik a lis m e n i Norge gjennon 150 ar — http://home.powertech.no/haraldfa/a-_Norge.html. 289 Pressedienst... 13.04.1929. Nr. 3 (106). 290 Tangen О. Die syndikalistische Bewegung in Norwegen // Die Internationale. 1924. März. Nr. 1. S. 34. 291 Fagerhus H. Op. cit. 292 Black Flag. 1977. Vol. 14. No. 14. P. 6. 293 Pressedienst... 13.04.1929. Nr. 3 (106). 294 Muñoz Congest J. La Asociación Internacional de los Trabajadores a través de sus Congresos. El debate anarcosindicalista (I) // Cénit. 1987. Septiembre. No.250. P. 7180. 295 Pressedienst... 1923. Nr. 3. 296 Persson L.K. Op. cit. P. 95. 297 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.277. Лл.22-23. 298 direkte aktion. März—April 1999. Nr. 132. 299 Jensen G. Der Antimilitarismus in Dänemark // Die Internationale. 1927. Dezember. Nr. 2. S. 44—49. 300 Bericht des II. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 38. 301 РГАСПИ. Ф. 534. On. 7. Д. 277. Л. 22. 302 РГАСПИ. Ф. 534. Оп. 7. Д. 277. Лл. 18-19. 303 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.277. Л. 17. 304 Persson L.K. Op. cit. P. 96. 305 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.277. Л .18. 306 Pressedienst... 18.12.1923. Nr. 19. 307 IISG , Amsterdam. IW M A Archive File «lsl. Congress of IW M A. Berlin, 1922». No.7. Exposé de la situation en Hollande par le Secrétariat National de Travail Néerlandais. P. 7. 308 Courant Communiste International (ed.). La Gauche Hollandaise. Aux origines du courant communiste international des conseils. S. 1., 1990. P. 80, 90—91. 309 Ibid. P. 92. 310 Van der Linden M. The Many Faces of Dutch Revolutionary Trade Unionism // Revolutionary syndicalism: an international perspective. Aldershot, 1990. P. 49-50. 311 IISG , Amsterdam. IWMAArchive File « Iм. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No.7. Exposé de la situation en Hollande par le Secrétariat National de Travail Néerlandais. P. 4. 312 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.224. Лл.35-36. 313 IISG , Amsterdam. IWMAArchive File «Is1. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No.7. Exposé de la situation en Hollande par le Secrétariat National de Travail Néerlandais. P. 5—9. 314 Ibidem.; РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.229. Л.4. 315 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.229. Лл.3-4. 316 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.224. Лл.35-36. 317 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.229. Л.4. 318 Там же. 319 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.224. Лл.56-57. 320 Lansink jr. В. Die Spaltung der revolutionären Gewerkschaftsbewegung in Holland // Die Internationale. 1924. März. Nr. 1. S. 35. 321 РГА С П И . Ф.534. Ori.7. Д.224. Л.1. 322 IISG , Amsterdam. IWMAArchive File «Iм. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No.7. Exposii de la situation en Hollande par le Secrétariat National de Travail Néerlandais. P. 5. 323 IISG , Amsterdam. IWMAArchive File «Iм. Congress of I WMA. Berlin, 1922». No.7. Exposé de la situation en Hollande par le Secrétariat National de Travail Néerlandais. P. 5-9; РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.224. Л.2. 324 de Jong A. Fünfundzwanzig Jahre Krieg dem Kriege!// Die Internationale. 1930. September. Nr. 11. S. 261-262. 325 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.224. Лл.6, 13-14; Д.229. Л.5. 326 IISG , Amsterdam. IWMAArchive File «Iм. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No.7. Exposé de la situation en Hollande par le Secrétariat National de Travail Néerlandais. P. 5—9. 327 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.224. Л.44. 328 Там же. Лл.49—50. 329 Там же. Лл.57—58. 330 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.229. Л.7. 331 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.224. Лл.65-66. 332 IISG , Amsterdam. IWMAArchive File «Iм. Congress of IWMA. Berlin, 1922» No.7. Exposé de la situation en Hollande par le Secrétariat National de Travail Néerlandais. P. 5-9; РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.224. Л.50. 331 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.224. Лл.53, 55. 334 Там же. Л.66. 335 Там же. 336 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.224. Л .131. 337 II SG, Amsterdam. IW M A Archive File « Iм. Congress of I WMA. Berlin, 1922». No.7. Exposé de la situation en Hollande par le Secrétariat National de Travail Néerlandais. P. 4—5. 338 Van der Linden M. The Many Faces of Dutch Revolutionary Trade Unionism... P. 50. 339 РГА С П И . Ф. 534. On. 7. Д. 229. Л. 8. 340 Courant Communiste Internationa! (ed.). La Gauche Hollandaise... P. 111 — 112, 138. 341 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.224. Л .13. 342 Там же. Лл.1—4. 343 Там же. Л. 10. 344 Там же. Лл.2—3. 345 Там же. Лл.28—29. 346 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.224. Л .5; Д.229. Л .8. 347 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.224. Л .8. 348 Там же. Л.9. 349 Там же. Лл.10—11. 350 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.224. Л .29. 351 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.229. Л .8. 352 Der Syndikalist. 1923. Nr. 2. 353 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.101. Лл.55-58. 354 Там же. Л.63. 355 Там же. 356 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.224. Лл.30-31. 357 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.229. Лл.8-9. 358 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.224. Лл.41-42. 359 Там же. Лл.40—41. 3611 Там же. Л.43. 361 Там же. Л.51. 362 Там же. Л.54. 363 Там же. Лл.67, 111. 364 Текст отчета см.: РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.224. Лл.113-1 19. 365 Bernold М., Stiimpel S. Von der Praxis des Widerstands: Rudolf Grossmanns politische Arbeit als Anarchist und Antimikitarist 1907—1924 // Graswurzelrevolution. 1990. November. Nr. 150. S. 13; Botz G., Brandstetter G., Poliak M. Im Schatten der Arbeiterbewegung. Zur Geschichte des Anarchismus in Österreich und Deutschland. Wien, 1977. S. 77. 366 Thorpe W. The Hungarian Minority Socialists in European Perspective // Liberty and Socialism. Writings of Libertarian Socialists in Hungary. Savage (Maryland), 1991. P. 249. 367 Funk A. Anarchosyndikalismus v Cechach — http://www.csaf.cz/autori/ f/funk/1 .html. 368 yvw/ey j) Internationalismus im Dreiländereck// Schwarzer Faden. 2002. Nr. 2 (74). S. 65; Rübner H. Freiheit und Brot. Die Freie Arbeiter-Union Deutschlands. Eine Studie zur Geschichte des Anarchosyndikalismus. Berlin; Köln, 1994. S. 121. 369 Thorpe W. «The Workers Themselves»... P. 46, 285. 370 PTA CriH . 0.534. On.7. £.391. J1.37. 371 Protokoll über die Verhandlungen vom 12. Kongress der Freien Vereinigung deutscher Gewerkschaften. Berlin, o.J. S. 90. 372 PTA CriH . 0.534. On.7. H.391. Jl.l. 373 direkte aktion. 2000. Mai/Juni. Nr. 139. 374 Thorpe W. «The Wforkers Themselves»... P. 129, 135-136, 151-152, 157, 298; Pressdienst... 30.07.1925. Nr. 11 (53). 375 Contact. 2001. Dekembris. N.3. S. 83; A briefhistory of anarchism in Greece (1848-1973). Melbourne, 1995. 376 Balkanski Gr. Histoire du mouvement libertaire en Bulgarie (Esquisse). Paris, 1982. P. 7-8, 105. Глава 3 1 Lopez Arango Е. Sindicalismo revolucionario // Lopez A. La FO RA en el movimiento obrero (Anexo documental). Tomo 2. Buenos Aires, 1987. P. 207. 2 Калмыков Н.П. Коминтерн и коммунистическое движение в Латинской Америке // История Коммунистического Интернационала 1919— 1943. Документальные очерки. М., 2002. С. 387—388. 3 Lopez A. La FO RA en el movimiento obrero. (Anexo documental). Т. 1. Buenos Aires, 1987. P. 13. 4 Cm.: Lopez Arango E., Abad de Santillan D. El anarquismo en el movimiento obrero. Barcelona, 1925. P. 10. 5 Ibid. P. 7-8. 6 Ibid. P. 113-114. 7 Ibid. P. 65. 8 Colombo E. La FORA. Le «finalisme» révolutionnaire // L’autre future. Paris, 2001. P. 119-120. 9 Yerril P., Rosser L. Revolutionary syndicalism in Latin America: The FORA in Argentina. London; Doncaster, 1987. P. 26. 10 Yerril P. , Rosser L. Op. cit. P. 26-27; Colombo E. Op. cit. P. 120-123. 11 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.72. Л.185. 12 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 99-101. 13 Colombo E. Op. cit. P. 123. 14 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.72. Л.183. 15 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.72. Л .185-186. 16 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 99-101; Lopez A. La FORA en el movimiento obrero. (Anexo documental). Т. 1. P. 124—125. 17 Lopez A. La FORA en el movimiento obrero. (Anexo documental). Т. 1. P. 121-126. 18 Ibid. P. 122-123. 19 Ibid. P. 123-124. 20 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 99—101. 21 Ibid. S. 102-103. 22 Ibidem. 23 Ibid. S. 103-104. 24 Vitale L. Historia Social Comparada de los pueblos de America Latina. T. 3. P. 82—83 — http://mazinger.sisib.uchile.cl/repositorio/lb/filosofia_y_humanidades/ vitale/obras/sys/aaml/a/t3S. pdf; Der Syndikalist. 1923. Nr. 21. 25 Der Syndikalist. 1923. Nr. 21. 26 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.72. Л.187. 27 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 104. 28 Lopez A. La FORA en el movimiento obrero. (Anexo documental). Т. 2. P. 161-162. 29 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 106. 30 Ibid. S. 104; Lopez A. La FORA en el movimiento obrero. (Anexo documental). Т. 1. P. 127. 31 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 105. 32 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.72. Л .183. 33 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.72. Лл.4-6. 34 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.72. Лл.127, 70, 134. 35 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.72. Лл.242, 66. 36 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.72. Л .188-190. 37 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.72. Лл. 109-111, 127, 134-138. 38 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 110. 39 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.72. Лл.7-8. 40 Der Syndikalist». 1923. Nr. 7. Beilage. 41 Fernandez S. La A IT en el Continente Americano. Buenos-Aires; Paris, 1968. P. 38. 42 Colombo E. Anarchism in Argentina and Uruguay // Anarchism Today. London, 1971. 43 Zibechi R. Portada. A ambos lados del Rio de la Plata — http:// brecha.com.uy/ numero814/portada2.html. 44 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.534. Л.4. 45 Vitale L. Contribución a una Historia del Anarquismo en America Latina. Santiago, 1998. P. 12 — http://mazinger.sisib.uchile.cl/repositorio/lb/filosofia_y_ humanidades/vitale/obras/sys/aaml/t.pdf 46 Gambone L. Syndicalism in Myth and Reality — http://membres.lycos.fr/ anarchives/site/syndic/myth.htm. 47 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д .532. Л .39. 48 См.: Пиптос Ф. Профсоюзное движение в Уругвае. М., 1964. 49 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.532. Л.4. 50 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.532. Л.40. 51 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.532. Лл.4-5. 52 См. письмо Секретариата М.А.Т. Генеральному исполкому ИРМ от 2 февраля 1923 г.: Wayne State University. Collection of Archives of Labor and Urban Affairs. IW W Collection. Box 22. Folder 22. 53 Sobre nuestro anarquismo. Documento aprobado en el 3. Congreso de A UCA socialismo libertario 6/4/02 — 7/4/02. El anarquismo en Brasil — http:/ /www.nodo50.org/auca/doc/nuestro_ anarquismo.htm. 54 Vitale L. Historia Social Comparada... P. 60. 55 Rodrigues E. Pequeña historia da imprensa social no Brasil. Florianopolis, 1997. P. 26; Rodrigues E. Historia do movimento anarquista no Brasil — http:// www.ceca.org.br/edgar/BrasilAn.html. 56 Sobre nuestro anarquismo... 57 См.: Cnt. 1992. Augusto. No.140; 1999. Mayo. No.246. P. 21; Коваль Б.И. Бразилия вчера и сегодня. М., 1975. С. 42; Vitale L. Historia Social Comparada... P. 46-47. 58 Vitale L. Historia Social Comparada... P. 46; Cnt. 1999. Mayo. No.246. P. 21. 59 Gordon E.A. Anarchism in Brazil: theory and practice, 1890—1920. Ph.D. diss. Tulane University, 1978. P. 168—169. 60 Коваль Б.И. Указ. соч. С. 59. 61 Rodrigues Е. Pequeña historia... P. 29. 62 Gordon E.A. Op. с it. 63 Коваль Б.И. Указ. соч. С. 44—46. 64 Presse-Dienst... 12.05.1928. Nr. 6(96). 65 Коваль Б.И. Указ. соч. С. 44—46. 66 Там же. С. 46—48. 67 Vitale L. Historia Social Comparada... P. 47. 68 Rodrigues E. Pequeña historia... P. 30—31; Rodrigues E. Historia do movimento anarquista no Brasil — http://www.ceca.org.br/edgar/BrasilAn.html. 69 Vitale L. Historia Social Comparada... P. 47. 70 Rodrigues E. Pequeca historia... P. 28—31; Gordon E.Ä. Op. cit.; Cronología do anarquismo na America Latina — http://www.geocities. com/NashvilIe/Opry/6442/ Livros/crono_ anarq-amlat.htm. 71 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 141. 72 Hart J.M. Anarchism and the Mexican working dass, 1860—1931. Austin, 1987. P. 156. 73 Presse-Dienst... 10.04.1935. Nr. 184. 74 Godio J. Historia del movimiento obrero latinoamericano. Vol.l. Anarquistas y socialistas 1850—1918. Mexico, 1980. P. 312. 75 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 141 — 142. 76 Hart J.M. Op. eit. P. 167, 156-157. 77 Ibid. P. 157-158; РГАСПИ. Ф.534. Оп.7 Д.393. Л.12. 78 РГАС П И . Ф.534. On.7. Д.393. Л л.13-14. 79 Hart J.М. Op. cit. P. 167, 158-159. 80 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.393. Лл.22-26. 81 Hart J.M. Op. cit. P. 158—159; Historia del Sindicalismo en Mexico — http:/ /www.geocitieS. com/ seccion-_l/indcx3.htm. 82 Hart J. M. Op. cit. P. 159—160; Historia del Sindicalismo en Mexico... 83 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.393. Л .53. 84 H artJ.M . Op. cit. Р. 160-161. 85 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.393. Л.5. 86 Hart J. М. Op. cit. Р. 161. 87IISG , Amsterdam. D.Abad de Santillan Archive. Prov. Nr. 6. 2st. Congress AIT. Berichten uit Latin Amerika en Spanye. Correspondcntie... Опубликовано на немецком языке в: «Die Internationale». 1925. Juni. Nr. 5. S. 138. 88 Hart J. M. Op. cit. P. 161-162. 89 РГА С П И . Ф.534. Он.7. Д.393. Лл.59, 53. 90 Hart J. M. Op. cit. P. 162-163. 91 Der Syndikalist. 1923. Nr. 26. Beilage. 92 Hart J. M. Op. cit. P. 162-163. 93 Ibid. P. 166-169. 94 Der Syndikalist. 1923. Nr. 17. 95 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.393. Л.53, 59. 96 Подробнее см.: Gambone L. The Libertarían Movement in Chile. 1840 — The Present — http://dwardmac.pitzer.edu/Anarchist_Archives/worldwidemovements/ chilcmovement.html; Pavelic H. Centro de Estudios Sociales Magno Espinoza. Reseña histórica — http://www.geocitieS. com/CapitollHill/Senate/6972/ALCESME-cl.txt; El Anarquismo en Chile — http://www.struggle.ws/inter/groups/cuac/anarquismo_chile. html; http://involucion.host.sk/newsite/Textos/anarchile.htm; Vitale L. Historia Social Comparada... P. 37. 97 El Anarquismo en Chile...; Gambone L. The Libertarian Movement in Chile... 98 Очерки истории Чили. М., 1967. С. 244; История Латинской Америки. 1918—1945. М., 1999. С. 170; Lopez F. Aperçus de la vie sociale au Chili. I // Le Combat syndicaliste. 11.03.1938. No.251. 99 Очерки... С. 498, 249. 100 Vitale L. Contribución a una Historia del Anarquismo en America Latina. Santiago: Instituto de Investigasion de Movimientos Sociales «Pedro Vuskovic», 1998. P. 32—33 — http://mazinger.sisib.uchile.cl/repositorio/lb/filosofia_y_humanidades/ vitale/obras/sys/aaml/t.pdf; El Anarquismo en Chile... 101 См.: El Anarquismo en Chile... 102 http://involucion.host.sk/newsite/Textos/anarchile.htm. 103 Очерки... С. 240. 104 Цит. no: Vitale L. Historia Social Comparada... P. 38. 105 См.: Очерки... С. 241; Gambone L. The Libertarian Movement in Chile...; Albert P. Chile. Anarchism and the workers movement // Black Flag Quarterly. 1983. Autumn, \fol.7. No.4.; Godio J. Op. cit. P. 256. 106 См.: Очерки... С. 241—242. 107 Gambone L. The Libertarian Movement in Chile... 108 Очерки... С. 242; Albert P. Op. cit.; El Anarquismo en Chile... 109 El Anarquismo en Chile...; http://involucion.host.sk/newsite/Textos/ anarchile.htm. 110 Vitale L. Historia Social Comparada... P. 38; Gambone L. The Libertarian Movement in Chile... 111 Очерки... С. 244, 251. 112 Там же. С. 244—245; Vitale L. Contribución a una Historia del Anarquismo... P. 30. 113 Очерки... С. 245—246; Lopez F. Op. cit. 114 Vitale L. Historia Social Comparada... P. 83. 115 Gambone L. The Libertarian Movement in Chile...; One Big Union Monthly — Report from Chile, January 1921 — http://www.iww.org/obumip/1921/jan/chile.html; Albert P. Op. cit. 116 http://involucion.host.sk/newsite/Textos/anarchile.htm. 117 Ibid.; Очерки... С. 249, 251; Gutierrez Danton J.A. Anarchy in Chile // Black Flag. 1998. No.213; El Anarquismo en Chile... 118 http://involucion.host.sk/newsite/Textos/anarchile.htm; Gambone L. The Libertarian Movement in Chile... 119 Ibid.; Vitale L. Contribución a una Historia del Anarquismo... P. 32. 120 Очерки... С. 247—248. Л. Гамбоне называет цифру в 565 убитых, см.: Gambone L. The Libertarian Movement in Chile... 121 Lopez F. Op. cit. 122 Об И. Нуньесе Солере см.: http://www.quanta.net.py/userweb/insfran/ gignacio.htm; http://www.asombrarte.net/artistas/latinoamericanos/nunez_soler/ nunez_soler.htm. 123 Pressdienst... 16.07.1927. Nr. 10 (84). 124 Duarte С. Hombres у Obras del Sindicalismo Libre en el Paraguay y otros aportes a la historia. Asuncion, 1965. 125 Presse-Dienst... 9.02.1929. Nr. 1 (104). 126 Duarte С. Ор. cit. 127 Vítale L. Historia Social Comparada... P. 49; Cronología do anarquismo na America Latina — http://www.geocities.com/Nashville/Opry/6442/Livros/ crono_anarq-amlat.htm; История Латинской Америки. 70-е годы X IX века — 1918 год. М., 1993. С. 42. 128 Historia de la Cultura Boliviana. Parte III. La época de los barones del estam Realistas y modernistas. — http://www.bv.umsanet.edu.bo/libros/fellman/ parte_iii267.htm; Vítale L. Historia Social Comparada... P. 49. 129 История Латинской Америки. 1918—1945. М., 1999. С. 257—258. 130 Vítale L. Historia Social Comparada... P. 49. 131 История Латинской Америки. 1918—1945. М., 1999. С. 258. 132 Presse-Dienst... 10.01.1924. Nr. 1(20); Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 74. 133 См. подробнее: Federación Anarquista del Perú. El anarcosindicalismo en el Perú. México, 1961. P. 5—10; История Латинской Америки. 70-е годы 19-го века — 1918 год... С. 66. 134 Federación Anarquista del Perú. El anarcosindicalismo en el Perú... P. 11 — 12. 135 История Латинской Америки. 70-е годы 19-го века — 1918 год... С. 68. 136 Vítale L. Historia Social Comparada... Р. 45. 137 Federación Anarquista del Perú. El anarcosindicalismo en el Perú... P. 11 — 12. 138 La Lucha Anarquista en el Perú — http://www.geocities.com/colomena_99/ anarq_pe.html. 139 Federación Anarquista del Perú. El anarcosindicalismo en el Perú... P. 12—14. 140 История Латинской Америки. 1918—1945... С. 300—301. 141 Federación Anarquista del Perú. El anarcosindicalismo en el Perú... P. 14—16. 142 Ibidem.; История Латинской Америки. 1918—1945... С. 300—301. 143 Federación Anarquista del Perú. El anarcosindicalismo en el Perú... P. 16— 18. 144 Текст декларации принципов Региональной рабочей федерации Перу см.: Ibid. Р. 18-20. 145 Цит. по: Vítale L. Historia Social Comparada... Р. 46. 146 Presse-Dienst... 10.01.1924. Nr. 1 (20). 147 Federación Anarquista del Perú. El anarcosindicalismo en el Perú... P. 22; История Латинской Америки. 1918—1945... С. 306—311. 148 История Латинской Америки. 1918—1945... С. 301; Хейфец JJ.С. Латинская Америка в орбите Коминтерна (Опыт биографического словаря). М., 2000. 149 Federación Anarquista del Perú. El anarcosindicalismo en el Perú... P. 20—22. 150 Цит. no: Sobre nuestro anarquismo. Documento aprobado en el 3. Congreso de AUCA socialismo libertario 6/4/02 — 7/4/02. El anarquismo en Peni — http:// www.nodo50.org/auca/doc/nuestro_anarquismo.htm. 151 Vítale L. Contribución a una Historia del Anarquismo... P. 34. 152 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.627. Л.73. 153 Muños Vícuma E. El Movimiento obrero ecuatoriano... sus primeros pasos // Coleccion Movimiento Obrero Ecuatoriano. 1990. No.13 — http://www.egmv.net/ pagina%20web/charlas/CMOE/ C%20M%200%20E%2013.htm. 154 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.627. Л.29. 155 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.627. Л.97. 156 Vítale L. Contribución a una Historia del Anarquismo... P. 19. 157 Vítale L. Historia Social Comparada... P. 56; РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.627. Л.97. 158 Vítale L. Contribución a una Historia del Anarquismo... P. 19; Presse-Dienst... 24.11.1927. Nr. 16 (90). 159 Mumos Vícuma E. Op. cit; РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.627. Л.30. 160 Vítale L. Historia Social Comparada... P. 56. 161 РГАСПИ. Ф.534. Ол.7. Д.627. Л.30. 162 Там же. С. 31-33. 165 История Латинской Америки. 1918—1945... С. 337. 164 Vítale L. Historia Social Comparada... Р. 56. 165 Ibidem.; Mumos Vícuma E. Op. cit. 166 Presse-Dienst... 24.11.1927. Nr. 16 (90). 167 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 74. 168 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.373. Лл.87-88. 169 Cronología... 170 Vítale L. Historia Social Comparada... P. 54. 171 Vítale L. Notas para una historia del movimiento obrero venezolano. Caracas, 1981 — http://mazinger.sisib.uchile.cl/repositorio/lb/ filosofia_y_humanidades/vitale. 172 Rodríguez L. Los Origines del anarcosindicalismo en Venezuela // Correo-A. 1993. Marzo. No.22. 173 См.: Fernandez F. El Anarquismo en Cuba. Madrid, s. a.; Dolgoff S. Leuchtfeuer in der Karibik. Eine libertare Betrachtung der kubanischen Revolulion. Berlin, 1983; Vítale L. Contribución a una Historia del Anarquismo... 174 Очерки истории Кубы. М., 1978. С. 173—174. 175 Vítale L. Historia Social Comparada... P. 34. 176 Fernandez F. Op. cit. P. 58—60; Dolgoff S. Op. cit. S. 72. 177 Цит. no: Vítale L. Contribución a una Historia del Anarquismo... P. 22. 178 Vítale L. Historia Social Comparada... P. 34; Vítale L. Contribución a una Historia del Anarquismo... P. 22; Очерки истории Кубы... С. 182—183. 179 Vítale L. Contribución a una Historia del Anarquismo... P. 21—22. 180 Fernandez F. Op. cit. P. 58—60. 181 Dolgoff S. Op. cit. S. 71. 182 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.379. Л.27. I83 Presse-Dienst... 8.01.1926. Nr. 18 (60); РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.379. Л .27. 184 Fernandez F. Op. cit. P. 61. 185 Vítale L. Contribución a una Historia del Anarquismo... P. 21; Fernandez F. Cuba: The Anarchists & Liberty. London, 1989; Очерки истории Кубы... С. 184—185. 186 Цит. no: Vítale L. Historia Social Comparada... Р. 34. 187 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 74. m Dolgoff S. Op. cit. S. 71, 73-74; РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.379. Л.5. 189 El anarcosindicalismo en Costa Rica // Cnt. 2003. Julio — Agosto. No. 292. P. 17; http:// www.aseprola.org/documentos/sindicalismo/sindicalismo.htm. 190 БСЭ. T.44. M „ 1939. C. 47. 191 Vítale L. Historia Social Comparada... P. 57—58. 192 Ibid. P. 58. 193 См.: De! Vasto C. Cristóbal L.Segundo: abogado especial — http:// www.uP. ac.pan/se rvicios/periodico/historial/lnoviembre2000/k_cultura2.htm. 194 A yala M ontero С. El caso Panama // Las Organizaciones sindicales centroamericanos como actores del sistema de relaciones laborales. San José, 2003. P. 542. 195 Vítale L. Historia Social Comparada... P. 58—59; http:// www.critica.com.pa/ archivo/historia/porras-2.html; Pizzurno P, Andrés Arduz C. Diogenes de la Rosa — http://www.critica.com.pan/archivo/historia/persona4-14.html. 196 Леонов H.C. Очерки новой и новейшей истории стран Центральной Америки. М., 1975. С. 192—193. 197 Cronología... 198 Коваль Б.И . Рабочее движение в Латинской Америке (1917—1959). М., 1979. С. 22. 199 Хейфец Л.С. Латинская Америка в орбите Коминтерна (Опыт биографического словаря). М., 2000. 200 http://www.aseprola.org/documentos/sindicalismo/sindicalismo.htm. 2111Коваль Б.И. Рабочее движение в Латинской Америке... С. 21; Таггасепа Arrióla A. Presencia anarquista en Guatemala entre 1920 y 1932 // MESOAM ERIC A 15, junio de 1988 —http://www.plumsock.org/publicacionl5.htm. Глава 4 1 Шапиро А. Предисловие // Траутман В., Эттор Дж . и др. Производственный Синдикализм (Юнионизм). Сборник статей. Пб.; М., 1919. С. 10. 2 Программа Индустриальных Рабочих Мира // Там же. С. 22—23. 3 См.: Лапицкий М.И. Даниэль Де Леон. М., 1987. С. 128—131. 4 См.: Декларация Индустриалистов // Траутман В., Эттор Дж . и др. Указ. соч. С. 19. 5 Траутман В.Е. Единый Большой Союз // Там же. С. 68—95. 6 Jewel G. The 1WW in Canada — http://www.au.spunk.org/library/groups/ iww/ sp000476.txt. 7 Goldman E. Living My Life. Salt Lake City, 1982. P. 640—641, 666. 8 Adamic L. Dynamit. Geschichte des Klassenkampfs in den USA (1880—1930). 7 Aufl. Sommer, 1985. S. 253. 9 Сороко-Цюпа O.C. История Канады. М., 1985. С. 104. 10 Jewel G. Op. cit. 11 Ibid. 12 C m .: Haywood B. Bill Haywood's book. The authobiography. New York, 1958. 13 Bercuson D.J. Syndicalism Sidetracked: Canada's One Big Union // Revolutionary Syndicalism: an international perspective. Aldershot; Brookfield, 1990. P. 231—232. 14 Peterson L. One Big Union In International Perspective: Revolutionary Industrial Unionism, 1900—1925 // Labor / Le Travailleur. 1981. Spring. No.7. 15 Сороко-Цюпа O.C. Указ. соч. С. 132—134. 16 Там же; Jewel G. Op. cit.; Bercuson D.J. Op. cit. P. 232—234. 17 Jewel G. Op. cit. 18 Industrial Solidarity. 2.12.1922. 19 Adamic L. Op. cit. P. 317. 20 Wyner I. My Union Right or Wrong. A history of the Ship Painters and Dockers Union 1900—1932. Chapter Eighteen: The Industrial Workers of the Wbrld (IW W ) — http://www.takver.com/history/myunion/myunionl8.htm. 21 Bedford I. Industrial Wbrkers of the World in Australia // Labour History. 1967. No. 13. P. 42. 22 McGuire M. The I.W .W . in Australia // Red and Black. 1978/79. No.8. 23 Цит. по: Малаховский К.В. История Австралии. М., 1980. С. 156. 24 McGuire М. Op. cit. 25 Fry F.C. Tom Baker and IW W — http://www.iww.org.au/history/tombarker/ ch5.html; Wyner I. Op. cit. Appendix 3 — http://www.takver.com/history/myunion/ myunionapp03.htm. 26 Малаховский К.В. Указ. соч. С. 167—168. 27 Fry F.C. Tom Baker and IW W — http://www.iww.org.au/history/ tombarkcr/ ch6.html. 28 Direct Action (England). 1999. Spring. No.10. P. 28; Presse-Dienst... 30.08.1928. Nr. 10 (100). 29 Wyner I. Op. cit. Chapter Seventeen: The One Big Union (O BU ) -- http:// www.takver.com/history/myunion/myunionl7.htm; Малаховский К.В. Указ. соч. С. 168-169. 30 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 75. 31 О революционном юнионизме и влиянии ИРМ в Новой Зеландии см.: Prebble F. «Trouble Makers» — Anarchism and Syndicalism. The early years of the Libertarian Movement in Aotearoa / New Zealand — www.takver.com/ history/nz/tm/ index.htm; Малаховский К.В. История Новой Зеландии. М., 1981. С. 93-96. 32 См.: Van der Walt L. A History of 1W W in South Africa — http://www.iww.orB.uk/ br/br7southafrica.htm; Idem. Between racial capitalism and revolutionary socialism: Revolicionary syndicalism, the national question and South African socialism, 1910— 1928 — http//www.struggle.ws/africa/safrica/history/rev_syn_nat.html; Anarchism, revolutionary syndicalism and antiauthoritarian movements in South Africa, Lesotho and Swaziland — http://www.struggle.ws/safrica.html; direkte aktion. 1998. JanuarFebruar. Nr. 125. S. 15. 33 Cm.: A Brief history of Southern African anarchism — http://www.zabalaza.net/ briefhistory.htm; Van der Walt L. Between racial capitalism and revolutionary socialism...; Idem. Before Communism: Rethinking the Early Socialist Movement in South Africa. P. 37 — http://general.rau.ac.za/sociology/Van%20der%20Walt.pdf; Mbah S., Igariwey I. African Anarchism: The History of a Movement. Tucson, 1997. P. 65. 34 Van der Walt L. A History of IW W in South Africa... 35 Об ИСЛ, созданных ею рабочих союзах, а также об Индустриальной социалистической лиге см.: A Brief history of Southern African anarchism...; Anarchism, revolutionary syndicalism and antiauthoritarian movements... ; Van der Walt L. A History of IW W in South Africa...; Idem. Before Communism... P. 38; direkte aktion. Januar—Februar 1998. Nr. 125. S. 15. 36 Mbah S ., Igariwey I. Op. cit. P. 63; C. Jewell. Unopenes pages of working class history // Black Flag. 1977. Vol.4. No. 14. P. 6. 37 Pelletier Ph. Un oublié du consensus: l’anarchosyndicalisme au Japon de 1911 à 1934 // Pour un autre futur. «Actes» du colloque international. De l'histoire du mouvement ouvrier révolutionnaire. Paris, 2001. P. 220. 38 См., например: Idid. P. 176; Gandini J.-J. Aux sources de la révolution chinoise. Les anarchistes. Contribution historique de 1902 à 1927. Lyon, 1986. P. 7—8. 39 Pelletier Ph. Op. cit. P. 220. 40 См.: Оэ К. Игры современников. СПб., 1999. 41 См.: Crump J. The anarchist movement in Japan London, 1996; A Brief History of Japanese Anarchism — http://www.ne.jp/asahi/anarchy/anarchy/english/ hystoryl.html. 42 Pelletier Ph. Op. cit. P. 184—188. 43 Aoki. The present condition of the Japanese Labour Movement // РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.639. Л.91. 44 A Brief History of Japanese Anarchism...; Der Syndikalist. 1923. Nr. 48/49. 45 A Brief History of Japanese Anarchism... 46 Aoki. Op. cit. Лл.91—92. 47 Katayama S. Character of Labor Unions and Labor Movement in Japan // РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.639. Л. 17; Aoki. Op. cit. Л.92. 48 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.646. Л.67. 49 Aoki. Op. cit. // РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.639. Л.92. 50 Там же. Лл.92—93. 51 Katayama S. Op. cit. Л. 17. 52 A Brief History of Japanese Anarchism... 53 Aoki. Op. cit. Л.93—95. 54 Katayama S. Op. cit. Л.17 55 Pelletier Ph. Op. cit. P. 183, 189—193. 56 Aoki. Op. cit. Л.93. 57 A Brief History of Japanese Anarchism...; Aoki. Op. cit. // РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.639. Л.92, 94. 58 A Brief History of Japanese Anarchism...; Aoki. Op. cit. Л.93. 59 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.646. Л.67. 60 Aoki. Op. cit. Л.93. 61 A Brief History of Japanese Anarchism...; РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д. 641. Л.4. 62 Aoki. Op. cit. Л.94—95. 63 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.639. Л.8. 64 Dav. Notes for a history of the workers’ movement in Japan. Part III // International Review. 2003. 4,h Quarter. No.l 15. P. 26—27; A Brief History of Japanese Anarchism... 65 Dav. Op. cit. P. 26-27. 66 Pelletier Ph. Op. cit. P. 183. 67 A Brief History of Japanese Anarchism... 68 Dav. Op. cit. P. 26—27; Aoki. Op. cit. Л.98. 69 A Brief History of Japanese Anarchism... 70 Katayama S. Op. cit. Л.18; Dav. Op. cit. P. 26—27. 71 A Brief History of Japanese Anarchism... 72 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.639. Лл.8, 97. 73 Katayama S. Op. cit. Л.17. 74 A Brief History of Japanese Anarchism... 75 Aoki. Op. cit. Л.97. 76 Pelletier Ph. Op. cit. P. 183. 77 Aoki. Op. cit. Л.96. 78 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.639. Лл.63-66. 79 Aoki. Op. cit. Л.96. 80 A Brief History of Japanese Anarchism... 81 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.639. Л.8. В ноябре 1921 г. председатель профцентра Судзуки и генеральный секретарь Мацуока были оштрафованы на 50 иен за принятие этой резолюции; см.: РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.639. Л.9. 82 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.639. Лл.8-10. 83 Katayama S. Op. cit. Л.17. Вероятно, речь шла о числе сторонников. 84 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.639. Лл.69, 72. 85 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.639. Л.99. 86 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.639. Л.57. 87 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.639. Лл.42, 99, 69. 88 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.639. Л.43. 89 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.639. Лл.41, 57, 72. 90 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.639. Лл.40-41, 58. 91 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.639. Лл.39-41. 92 Aoki. Op. cit. // РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.639. Л.98. 93 Pelletier Pli. Op. cit. P. 183, 189—193. 94 Presse-Dienst... 22.08.1923. Nr. 13/14. 95 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.639. Лл.43-45, 98-100. 96 См. подробнее: Gandini J.-J. Aux sources de la révolution chinoise. Les anarchistes. Contribution historique de 1902 à 1927. Lyon, 1986. 97 Цит. no: lbid. P. 79—82. 98 Ibid. P. 122, 150; Gandini J.-J. L’anarchisme, matrice de la révolution chinoise / / L'Homme et la Société. Janvier—juin 1997. No. 123— 124. P. 121 — 123; Новейшая история Китая 1917—1927. М., 1983. C. 45—46. 99 Gandini J.-J. Aux sources de la révolution... P. 178. 100 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.342. Лл. 110— 111. 101 Gandini J.-J. Aux sources de la révolution... P. 172—176, 179; Новейшая история Китая... C. 115. 102 Gandini J.-J. Aux sources de la révolution... P. 170, 177— 178. 103 Gandini J.-J. L'anarchisme, matrice de la révolution... P. 124; Новейшая история Китая... C. 76—77. 104 Новейшая история Китая... С. 76—77. 105 Gandini J.-J. Aux sources de la révolution... P. 101 — 102; Idem. L'anarchisme, matrice de la révolution... P. 124. 106 Dirlik A. Anarchism in the Chinese Revolution. Berkeley; Oxford; Los Angeles, 1991. P. 200-201. 107 Anarchismus in der chinesischen Revolution — http://iP. casmaron.net:33001/ files/wuzhengfu.pdf. 108 Новейшая история Китая... C. 106. 109 Подробнее см.: Marin L. Das andere Indien. Eine Skizze anarchistischer Tendenzen in den sozialen Bewegungen des 20. Jahrhunderts — http://www. graswurzel.net/verlag/indien-einl.shtml; Heehs P. Terrorism in India during the freedom struggle // Historian. 1993. Spring. Vol.55. Issue 3 — http://www.geocities. com/powyll/preface/revolution.India.htm; Райков A.A. Национально-революционные организации Индии в борьбе за свободу. 1905—1930. М., 1979. 110 См.: Gadar Party — http://pundjabilok.com/misc/freedom/gadar_party.htm; Singh J. History of Ghadar Movement — http://www.punjabilok.com/misc/freedom/ history_of_the_ghadar_movement8.htm); Avrich P. The Anarchist Portraits. Princeton, 1988. P. 31; http://www. pundjabilok.com/misc/freedom/lala_har_dayal.htm. 111 Райков A.A. Указ. соч. C. 65, 76. 112 Der Syndikalist. 1923. Nr. 4. Beilage. 113 Van der Walt L. A History of IW W in South Africa — http://www.iww.org. uk/ br/br7southafrica.htm. Глава 5 1 The International Working Men’s Association I.W.M.A. Its Policy, its aim, its principies. [Berlin], 1933. P. 4. 2 Rocker R. Aus den Memoiren eines deutschen Anarchisten. Frankfurt a. M., 1974. S. 304. 3 A bad de Santillan D. La Asociación Internacional de los Trabajadores: su historia, sus ideas, su porvenir // La Revista Internacional Anarquista. 15.01.1925. P. 63. 4 Schneider D.M. Revolutionärer Syndikalismus und Bolschewismus. Erlangen, 1974. S. 116—134; Thorpe W. «The WbrkersThemselves». Revolutionary Syndicalism and International Labour, 1913—1923. Dordrecht; Boston; London; Amsterdam, 1989. P. 106— 116; Peirats J. Les anarchistes espagnols. Révolution de 1936 et luttes de toujours. Toulouse, 1989. P. 19—20; De H örens L. The CNT and the Russian Revolution. Sheffield, undated. 5 Peirats J. Op. cit. P. 23; Thorpe W. Op. cit. P. 116—117. 6 Rübner H. Freiheit und Brot. Die Freie-Arbeiter-Union Deutschlands. Berlin; Köln, 1994. S. 33-36, 40-42. 7 Roche K. Was wollen die Syndikalisten? Programm, Ziele und Wege der «Freien Vereinigung deutscher Gewerkschaften». Berlin, 1919. 8 Cm.: Rocker R. Vorrede // Kropotkin P. Die Eroberung des Brotes (Wahlstand für alle). Berlin, 1919. S. V—X II; Rocker R. Über das wesen des Föderalismus im Gegensatz zum Zentralismus. Frankfurt a. M., 1979. 9 О влиянии Г. Ландауэра на взгляды Р. Роккера см.: Wienand Р. Der «geborene» Rebell. Rudolf Rocker — Leben und Werk. Berlin, 1981. 10 Rocker R. Prinzipienerklärung des Syndikalismus. Hannover, 1991. 11 Cm.: Barwich F. Die Aibeiteiböreen des Syndikalismus & Richtlinien für den Aufbau der kommunistischen Gesellschaft nach einem siegreich beendeten Generalstreik, ausgearbeitet von der Studienkommission der Berliner Arbeiteibörse. Berlin, 1920. 12 Schapiro A. Préface // Besnard P. L'Anarcho-syndicalisme et l’anarchisme. Marseille, 1997. P. 2. 13 Stiftung Archiv der Parteien und Massenorganisationen der DDR im Bundesarchiv. Sign. I 2/708. Aktenband Nr. 85. Bl. 148. 14 Ibid. Bl. 150. 15 Cm.: Souchy A. Wie lebt der Arbeiterund Bauer in Russland und in der Ukraine? Resultat einer Studienreise von April bis Oktober 1920. Berlin, 1920. S. 10. 16 Thorpe W. Op. cit. P. 128-145. 17 Cm.: Pestaña A. Memoria que al Comité de la Confederación Nacional del Trabajo presenta de su gestión en el II Congreso de la Tercera Internacional el delegato Angel Pestaña. Madrid, 1921. 18 Schneider D.M. Op. cit. S. 194. 19 Der Syndikalist. 1920. Nr. 51/52. 20 Stiftung Archiv der Parteien und Massenorganisationen der DDR im Bundesarchiv. Sign.I 2/708. Aktenband Nr. 83. Bl.18. 21 Stiftung Archiv der Parteien und Massenorganisationen der DDR im Bundesarchiv. Sign.I 2/708. Aktenband Nr. 45. Bl.ll. 22 Thorpe W. Op. cit. P. 176—178. 23 Ibid. P. 181-192. 24 Stiftung Archiv der Parteien und Massenorganisationen der D D R im Bundesarchiv. Sign. I 2/708. Aktenband Nr. 46. Bl.54. 25 Cm.: Souchy A. Die Gründung der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die IAA — Geschichte der Internationalen Arbeiter-Assoziation. (Reprint 1932). Berlin, 1980. S. 7. 26 Тексты внесенных на конгрессе проектов резолюций см.: Nuclei Libertari di Fabbrica di Milano. Histoire de l'anarcho-syndicalisme italien. Paris, 1978. P. 30-35. 27 Stiftung Archiv der Parteien und Massenorganisationen der D D R im Bundesarchiv. Sign. I 2/708. Aktenband Nr. 53. BI.75—78. 28 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.541. Лл.22-23. 29 Там же. Лл.32, 31. 30 Там же. Ф.534. Оп.7. Д.541. Л.51. 31 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.303. Л .145. 32 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.541. Л.51. 33 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.303. Л .141. 34 Stiftung Archiv der Parteien und Massenorganisationen der D D R im Bundesarchiv. Sign. I 2/708. Aktenband Nr. 53. Bl.75—78. 35 Thorpe W. Op. cit. P. 219—226. 36 11SG, Amsterdam. IW M A Archive. File «1". Congress of IW M A. Berlin, 1922». No. I. Circulaire du Bureau Intémational des Syndicalistes Révolutionnaires sur l’organisation du Congrès mondial des syndicalistes révolutionnaires et industrialistes, 25 décembre 1922, Berlin. P. 1. 37 Der Syndikalist. 1922. Nr. 25. 38 Thorpe W. Op. cit. P. 225. 39 Da Fonseca C. Introduction à l’histoire du mouvement libertaire au Portugal. Lausanne, 1973 40 Rocker R. Aus den Memoiren... S. 304, 306. 41 Linow F. Mussolini über den Faschismus// Die Internationale. 1932. September. Nr. 9. S. 202. 42 Kloosterman J. Einleitung zu: Schapiro A. Bericht über die Confederación Nacional del Trabajo (CNT) und den Aufstand in Spanien im Januar 1933 // Jahrbuch Arbeiterbewegung. Bd.4. Faschismus und Kapitalismus. Frankfurt a. M., 1976. S. 159-161. 43 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.303. Л.208. 44 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.541. Л .182. 45 Там же. Л.205. 46 Там же. Ф.534. Оп.7. Д.541. Л .188. 47 Kloosterman J. Op. cit. S. 159—161. 48 Schapiro A. Rückblick und Ausblick // Die Internationale. 1924. März. S. 2—3; The International Wbrking Men's Association: Its policy, its aims, its principies. 1933. P. 4. 49 1ISG, Amsterdam. IW M A Archive. File «Iя. Congres of IWMA. Berlin, 1922». No.3. Memorandum de la FORA pour le Congrès syndicaliste et industrialiste de Berlin 50 Aladitio В. La Asociación Internacional de los Trabajadores // Certamen Internacional de La Protesta. Buenos Aires, 1927. P. 142—157. 51 1ISG, Amsterdam. 1 W M A Archive. File «Iм. Congres of IWMA. Berlin, 1922». No.3. Memorandum de la FORA pour le Congrès syndicaliste et industrialiste de Berlin. Испанский оригинальный текст см.: Lopez A. La FORA en el movimiento obrero. (Anexo documental). T. 1. Buenos Aires, 1987. P. 162—176. 52 IISG , Amsterdam. IW M A Archive. File «Iя. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No.l. Circulaire du Bureau International des Syndicalistes Révolutionnaires sur l'organisation du Congrès mondial des syndicalistes révolutionnaires et industrialistes,25 décembre 1922, Berlin. P. 1—2. 53 Ibidem. 34 Der Syndikalist. 1923. Nr. 1; Rocker R. Aus den Memoiren... S. 312—313. 33 Der Syndikalist. 1923. Nr. 1. 36 Cnt. 2002. Abril. No. 278. P. 20. 37 Der Syndikalist. 1923. Nr. 4. Beilage; Nr. 6. Beilage. 38 Der Syndikalist. 1923. Nr. 1. 39 Ibidem. 60 C m.: Der Syndikalist. 1922. Nr. 34, 40. 61 Der Syndikalist. 1922. Nr. 40. 62 Der Syndikalist. 1923. Nr. 1. 63 C m.: Der Syndikalist. 1922. Nr. 42. 64 Der Syndikalist. 1923. Nr. I. 63 Der Syndikalist. 1923. Nr. 2. 66 Der Syndikalist. 1923. Nr. 3. Beilage. 67 Der Syndikalist. 1923. Nr. 2. Beilage. 68 Ibidem. 69 Der Syndikalist. 1923. Nr. 3. Beilage. 70 Der Syndikalist. 1923. Nr. 2. Beilage. 71 Der Syndikalist. 1923. Nr. 3. Beilage. 72 Resolutionen angenommen auf dem Internationalen Kongress der revolutionären Syndikalisten zu Berlin, vom 25. Dezember bis 2. Januar 1923. Berlin, [1923]. S. 4—5. 73 Der Syndikalist. 1923. Nr. 3. Beilage. 74 Der Syndikalist. 1923. Nr. 4. Beilage. 75 Ibidem. 76 Ibidem. 77 Der Syndikalist. 1923. Nr. 5. Beilage. 78 Der Syndikalist. 1923. Nr. 4. Beilage. 79 Der Syndikalist. 1923. Nr. 5. Beilage. 80 Der Syndikalist. 1923. Nr. 6. Beilage. 81 Der Syndikalist. 1923. Nr. 7. Beilage; Nr. 6. Beilage. 82 IISG , Amsterdam. IW M A Archive. File «l41. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No.2. Projet des Statuts pour l'AITSR. P. 1—2. 83 Der Syndikalist. 1923. Nr. 5. Beilage. 84 Resolutionen... S. 7. 83 Ibid. S. 7-8. 86 Ibid. S. 9. 87 Ibid. S. 10 88 Ibid. S. 11. 89 Ibid. S. 11-12. 90 Ibid. S. 12. 91 U h t . no: Yerril P. , Rosser L. Revolutionary Unionism in Latin America. The FORA in Argentina. London / Doncaster, 1987. P 23 92 Cm.: Roller A. Direkte Aktion. New York, [1912]. 91 C m.: Der Syndikalist. 1923. Nr. 2. Beilage. 94 Resolutionen... S. 13. 95 Ibid. S. 12. 96 Ibid. S. 13. 97 IISG , Amsterdam. IW M A Archive. File « 1sl. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No.2. Projet des Statuts pour 1AITSR. P. 2. 98 Der Syndikalist. 1923. Nr. 5. Beilage. 99 IISG , Amsterdam. IW M A Archive. File « lsl. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No.2. Projet des Statuts pour 1'AITSR. P. 2—3. 100 Der Syndikalist. 1923. Nr. 5. Beilage. 101 Resolutionen... S. 13—14. 102 IISG, Amsterdam. IW M A Archive. File «Is1. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No.2. Projet des Statuts pour 1AITSR. P. 3. 103 Der Syndikalist. 1923. Nr. 5. Beilage. 104 Resolutionen... S. 13—14. 105 IISG , Amsterdam. IW M A Archive. File «Is. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No.2. Projet des Statuts pour IA1TSR. P. 3. 106 Resolutionen... S. 15—16. 107 Der Syndikalist. 1923. Nr. 5. Beilage. 108 Resolutionen... S. 15—16. 109 Der Syndikalist. 1923. Nr. 5. Beilage; Nr. 6. Beilage. 110 u Resolutionen... S. 16. 111 Ibidem. 112 Cp.: IISG , Amsterdam. IW M A Archive. File «lsl. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No.2. Projet des Statuts pour 1AITSR. P. 4. 113 Der Syndikalist. 1923. Nr. 5. Beilage. 114 Der Syndikalist. 1923. Nr. 6. Beilage. 115 Der Syndikalist. 1923. Nr. 5. Beilage. 116 Der Syndikalist. 1923. Nr. 6. Beilage. 117 Der Syndikalist». 1923. Nr. 5. Beilage. 118 Der Syndikalist. 1923. Nr. 6. Beilage. 119 Der Syndikalist. 1923. Nr. 6. Beilage; Resolutionen... S. 17. 120 Der Syndikalist. 1923. Nr. 6. Beilage. 121 Der Syndikalist. 1923. Nr. 6. Beilage; Resolutionen... S. 18. 122 Resolutionen... S. 18—20. 123 IISG, Amsterdam. IW M A Archive. File «la. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No. 15. Tactique révolutionnaire. 124 Resolutionen... S. 20—22. 125 IISG, Amsterdam. IW M A Archive. File «Is. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No. 12. Thèse sur le chômage par la Centrale Syndicaliste Suédoise. 126 Resolutionen... S. 22—25. 127 1ISG, Amsterdam. IWMAArchive. File«l'a. CongressoflW M A. Berlin, 1922». No. 10. «Le syndicalisme et la coopération» par A. Giovanetti et «Control ouvrier et conseils de fabriques» par A.Borghi (USI). P. 7—12. 128 Resolutionen... S. 25—27. 129 IISG, Amsterdam. IW M A Archive. File «1*. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No.10. «Le syndicalisme et la cooperation» par A. Giovanetti et «Control ouvrier et conseils de fabriques» par A. Borghi (USI). P. 1—7. 130 Resolutionen... S. 27—28. 131 Resolutionen... S. 29. 132 Ibid. S. 29-38. 133 IISG , Amsterdam. IW M A Archive. File «la. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No.4. Circulaire sur la traité de Versailles et sur l’organisation des Jeunesses syndicalistes révolutionnaires et industrialistes par le Comité de Defense Syndicaliste français et par les Jeunesses Syndicalistes de la Seine. P. 1—3. 134 IISG , Amsterdam. IW M A Archive. File «la. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No.5. Thèse sur la grève générale par le Comité de Défense Syndicaliste. 135 IISG, Amsterdam. IW M A Archive. File «Is1. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No.4. Circulaire sur la traité de Vfcrsailles et sur l’organisation des Jeunesses syndicalistes révolutionnaires et industrialistes par le Comité de Défense Syndicaliste français et par les Jeunesses Syndicalistes de la Seine. P. 5—9. 136 IISG , Amsterdam. lWMAArchive. File «la. Congress of IWMA. Berlin, 1922». No. 14. Le syndicalisme et les femmes. 137 Rocker R. Aus den Memoiren... S. 319—320 Глава 6 1 Van der Linden M., Thorpe W. Aufstieg und Niedergang des revolutionären Syndikalismus. 0.0., 1992. 2 Cm.: Roth K.H. Die «andere» Arbeiterbewegung und die Entwicklung der kapitalistischen Repression von 1880 bis zur Gegenwart. München, 1977. 3 Cm.: Bauman Z. Memories of Class. 4 Строка из немецкой анархо-синдикалистской песни: «Es lebt noch eine Flamme...». 5 Rüge W. Deutschland 1917-1933. Berlin, 1982. S. 209. 6 Gerhard H.W. Erfurt 1922 und 1932 // Debatte. 6.02.1932. Nr. 4. 7 Bericht des II. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 51. 8 См., например, статью Э. Буттерлина в: Der Syndikalist. 1923. Nr. 7. 9 См. статью В. Хессберга в: Der Syndikalist. 1923. Nr. 19. Beilage. 10 Rübner H. Freiheit und Brot. Berlin / Kuln, 1994. S. 201. 11 Bericht des II. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation... S. 51 12 Presse-Dienst... 1923. Nr. 3; Der Syndikalist. 1923. Nr. 24. 13 Der Syndikalist. 1923. Nr. 17, 18, 21. 14 Der Syndikalist. 1923. Nr. 22. 15 Der Syndikalist. 1923. Nr. 23. 16 Der Syndikalist. 1923. Nr. 24. 17 Der Syndikalist. 1923. Nr. 23. 18 An die Arbeiterschaft Deutschlands! // Der Syndikalist. 1923. Nr. 31. 19 B.F. Was uns der nahende Zusammenbruch bringen kann und bringen konnte! // Der Syndikalist. 1923. Nr. 31. 20 Espero. Anarcho-Syndikalismus und Anarcho-Syndikalisten! // Der Syndikalist. 1923. Nr. 32. 21 Richtlinien für den Aufbau der kommunistischen Gesellschaft nach einem siegreich beendeten Generalstreik, ausgearbeitet von der Studienkomission der Berliner Arbeiterbörse // Die Arbeiterbörsen des Syndikalismus. Berlin, o.J. S. 20. 22 Ibid. S. 21. 23 Ibid. S. 22. 24 Ibid. S. 23. 25 См. письмо Эриха Шаде в статье: B.F. Zu der Broschüre «Die Arbeitsborsen des Syndikalismus» // Der Syndikalist. 1923. Nr. 42. 26 Richtlinien... S. 23. 27 Ibid. S. 24-26. 28 G. Die Vbrarbeiten zur sozialen Revolution // Der Syndikalist. 1923. Nr. 29. 29 Ibidem. 30 Nieder mit dem Fascismus! // Der Syndikalist. 1923. Nr. 19. 31 C m .: Bolschewismus und Faschismus// Der Syndikalist. 1923. Nr. 29. 32 Kommunisten — Fascisten // Der Syndikalist. 1923. Nr. 32. 33 An die Arbeiterschaft Deutschlands! // Der Syndikalist. 1923. Nr. 31. 34 Kommunisten — Fascisten... См. также: Die KPD im Bunde mit den DeutschVölkischen // Der Syndikalist. 1923. Nr. 34 35 Zur Vferbruderung des Kommunismus mit dem Fascismus // Der Syndikalist. 1923. Nr. 35. 36 Fascisten und Kommunisten // Der Syndikalist. 1923. Nr. 36. 37 Der Syndikalist. 1923. Nr. 31, 42. 38 Der Syndikalist. 1923. Nr. 33. 39 Der Syndikalist. 1923. Nr. 36. 4.1 Ibidem. 41 Der Syndikalist. 1923. Nr. 33, 34. 42 Revolution oder was? — Syndikalisten heraus! // Der Syndikalist. 1923. Nr. 33. 43 W. Rheinlandseparatismus und Syndikalismus! // Der Syndikalist. 1923. Nr. 43/44. 44 Rübner H. Op. cit. S. 84. 45 Syndikalismus und Rheinlandrepublik // Der Syndikalist. 1923. Nr. 35. 46 C m .: Der Syndikalist. 1923. Nr. 35, 37, 39, 42, 43/44. 47 Presse-Dienst... 1.12.1923. Nr. 18. 48 Rüge W. Op. cit. S. 231. 49 Der Syndikalist. 1923. Nr. 42. 50 Der Syndikalist. 1923. Nr. 37. 51 Der Syndikalist. 1923. Nr. 38. 52 Der Syndikalist. 1923. Nr. 39. 53 См.: Der Syndikalist. 1923. Nr. 40, 41, 42. 54 Der politische Hexenkessel // Der Syndikalist. 1923. Nr. 41. 55 Kettenbach A. Die soziale Revolution // Der Syndikalist. Nr. 42. 56 An das dcutschc Proletariat! // Der Syndikalist. 1923. Nr. 43/44. 57 Isegrim. Die Opfer einer politischen Narrheit // Der Syndikalist. 1923. Nr. 43/44. 58 C m.: Der Syndikalist. 1923. Nr. 43/44, 45/46, 47. 59 Die Reaktion im Aufmarsch // Der Syndikalist. 1923. Nr. 45/46. 60 Nach 5 Jahren // Der Syndikalist. 1923. Nr. 45/46. 61 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 119. 62 Der Syndikalist. 1923. Nr. 48/49. 63 Aigte G. Über die Entwicklung der revolutionären syndikalistischen Arbeiterbewegung Frankreichs und Deutschlands in der Kriegs- und Nachkriegszeit // Die Internationale. 1931. Juni—Juli. Nr. 8—9. S. 205. 64 Zum neuen Jahre // Der Syndikalist. 1923. Nr. 52. 65 Schapiro A. Die Probleme des Tages nach Ausbruch der Revolution // Der Syndikalist. 1923. Nr. 50/51. Beilage. 66 Цит-но: Barwich F. Der kommunistische Aufbau des Syndikalismus. Hamburg, 1973. 67 Presse-Dienst... 19.01.1924. Nr. 2 (21). 68 Presse-Dienst... 9.02.1924. Nr. 4 (23). 69 Presse-Dienst... 22.04.1924. Nr. 9 (28). 70 Presse-Dienst... 3.05.1924. Nr. 10 (29). 71 Presse-Dienst... 9.07.1924. Nr. 14 (33). 72 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 120, 121. 73 Presse-Dienst... 31.01.1925. Nr. 2 (44). 74 Aigte G. Op. cit. S. 205. 75 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 119. 76 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 120. 77 Gerhard H. W. Op. cit. 78 Rieger E. Mehr Wirklichkeitssinn // Die Internationale. 1929. Februar. Nr. 4. S. 5. 79 Roche K. Absatzkrise — Lohnpolitik — Erwerbslosigkeit // Die Internationale. 1928. April. Nr. 6. S. 3. 80 Gerhard H. W. Op. cit. 81 Presse-Dienst... 8.05.1925? Nr. 7 (49)?. 82 Aigre G. Op. cit. S. 207—208. 83 Presse-Dienst... 23.05.1925. Nr. 8 (50). 84 PiXCnM . 0.534. On.7. fl. 124. JIji.36, 67. 85 Presse-Dienst... 5.09.1925. Nr. 13 (55). 86 PTACnH. 0.534. On.7. ü. 124. /1.164. 87 Bericht des II. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 51, 123. 88 Rübner H. Op. cit. S. 202. 89 Presse-Dienst... 21.11.1925. Nr. 17 (59). 90 Presse-Dienst... 25.01.1926. Nr. 19 (61). 91 C m.: Presse-Dienst... 27.03.1926. Nr. 21 (63). 92 Presse-Dienst... 3.04.1926. Nr. 22 (64). 93 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 94 Presse-Dienst... 25.06.1927. Nr. 9 (83). 95 Ibidem. 96 Aigre G. Op. cit. S. 208. 97 Gerhard H. W. Op. cit. 98 Presse-Dienst... 30.08.1928. Nr. 10 (100). 99 Linow F. Gewerkschaftsbewegung und Arbcitsrecht // Die Internationale. 1927. November. Nr. 1. S. 10, 12. 100 Linow F. Klassenkampf und Sozialpolitik» // Die Internationale. 1927. Dezember. Nr. 2. S. 43—44. 101 Linow F. Gewerkschaftspolitik und Schlichtungswesen // Die Internationale. 1929. März. Nr. 5. 102 Linow F. Gewerkschaftsbewegung und Arbeitsrccht// Die Internationale. 1928. Januar. Nr. 1. S. 11, 12. 103 Rüdiger H. Konstruktive Gegenwartsaufgaben des Syndikalismus // Die Internationale. 1928. Juni. Nr. 8. S. 13. 104 Rieger E. Mehr Wirklichkeitssinn // Die Internationale. 1929. Februar. Nr. 4. S. 6. 105 Rieger E. Op. cit. // Die Internationale. 1929. März. Nr. 5. S. II, 12. 106 Linow F. Eine unmögliche Entscheidung des Rcichsarbeitsgerichts // Die Internationale. 1930. August. Nr. 10. S. 222—225. 107 Presse-Dienst... 3.03.1928. Nr. 3 (93). 108 Presse-Dienst... 30.08.1928. Nr. 10 (100). 109 Presse-Dienst... 16.11.1928. Nr. 13(103); Protokoll desili. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1929. März. Nr. 5. S. 22-24. 110 Presse-Dienst... 1930. Spezialausgabe. 111 Aigte G. Op. cit. // Die Internationale. 1931. August. Nr. 10. S. 222. 112 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117). 113 Gerhard H.W. Konstruktiver und Experimentalsozialismus// Die Internationale. 1929. Oktober. Nr. 12. S. 6. 114 Rüdiger H. Konstruktive Zukunftsaufgaben des Syndikalismus. Anregungen // Die Internationale. 1928. Oktober. Nr. 12. S. 8, 13. 115 Rüdiger H. Proletarischer Klassenkampf und sozialistischer Aufbau // Die Internationale. 1929. Mai. Nr. 7. S. 2. 116 Busch R. Wirtschaftsdempkratie? // Die Internationale. 1929. Oktober. Nr. 12. S. 9. 117 Ebstein 0. Parasitäre Industrie// Die Internationale. 1928. Februar. Nr. 4. S. 16. 118 Rüdiger H. Konstruktive Gegenwartsaufgaben des Syndikalismus // Die Internationale. 1928. Juni. Nr. 8. S. 12—18. 119 Beckmann H. Verantwortliche Produktion und Boykott in der Landwirtschaft // Die Internationale. 1928. September. Nr. 11. S. 15—17. 120 Rüdiger H. Proletarischer Klassenkampf und sozialistischer Aufbau // Die Internationale. 1929. Mai. Nr. 7. S. 4. 121 Busch R. Wirtschaftsdemokratie? // Die Internationale. 1929. Oktober. Nr. 12. S. 9. 122 R.A. Landbevölkerung und Syndikalismus // Die Internationale. 1928. Mai. Nr. 7. S. 7. 123 W.G. Die Agrarfrage // Die Internationale. 1928. August. Nr. 10. S. 6. 124 Beckmann H. Agrarentwicklung und Genossenschaft // Die Internationale. 1929. Juni. Nr. 8. S. 11-16; Juli. Nr. 9. S. 15-19. 125 Beckmann H. Probleme des Lebensmittelkonsums und der Syndikalismus // Die Internationale. 1929. August. Nr. 10. S. 6—9. 126 Beckmann H. Die Übernahme der Produktionsmittel durch die Arbeiter// Die Internationale. 1929. September. Nr. 11. S. 10—12. 127 Gerhard H. W. Die Ausbeutung der Bauern und die Ausbeutung der Konsumenten // Die Internationale. 1929. August. Nr. 10. S. 23. 128 Rath U. Direkte Aktion? // Die Internationale. 1929. August. Nr. 10. S. 15— 20 . 129 Die Internationale. 1929. August. Nr. 10. S. 14—15. 130 Gerhard H. W. Direkte Aktion? Zu den Artikel von U.Rath // Die Internationale. 1929. September. Nr. 11. S. 7—9. 131 См.: Die Internationale. 1929. September. Nr. 11. S. 9; Beckmann H. Die Übernahme der Produktionsmittel durch die Arbeiter// Die Internationale. 1929. September. Nr. 11. S. 10—12, 16. 132 Beckmann H. Praktische Vorschläge für den Aufbau einer konstruktiven Produktions- und Konsumtionsgenossenschaft// Die Internationale. 1929. November. Nr. 1. S. 1-4. 133 Beckmann H. Die Schaffung einer landwirtschaftlich-industriellen Föderation // Die Internationale. 1930. Januar. Nr. 3. S. 56—58. 134 Fischer F. Vorschläge zum konstruktiven Sozialismus // Die Internationale. 1929. Dezember. Nr. 2. S. 36-37. 135 Zum Konsumgenossenschaftsfrage // Die Internationale. 1929. Dezember. Nr. 2. S. 38 136 Rüdiger H. Konstruktive Zukunftsaufgaben des Syndikalismus. Anregungen // Die Internationale. 1928. Oktober. Nr. 12. S. 10. 137 Gerhard H. W. Konstruktiver und Experimcntalsozialismus// Die Internationale. 1929. Oktober. Nr. 12. S. 6-9. 138 Rüdiger H. Konstruktive Zukunftsaufgaben... S. 11 — 15. 139 Rüdiger H. Proletarischer Klassenkampf und sozialistischer Aufbau // Die Internationale. 1929. Juli. Nr. 9. S. 11. 140 Rüdiger H. Konstruktive Zukunftsaufgaben... S. 11 — 15. 141 U h t . no: Ibid. S. 14. 142 Die Internationale. 1929. Dezember. Nr. 2. S. 45. 143 Stirn. Der autonomistische Sozialismus // Die Internationale. 1930. Januar. Nr. 3. S. 68-70. 144 Stirn. Op. cit. // Die Internationale. 1930. Februar. Nr. 4. S. 93—95. 145 Stirn. Op. cit. // Die Internationale. 1930. März. Nr. 5. S. 113—118; 1930. April. Nr. 6. S. 142-144. 146 Die Internationale. 1929. Dezember. Nr. 2. S. 44. 147 Gerhard H. W. Einige Bemerkungen zu der Arbeit: «Der autonomistische Sozialismus» von Stirn und Jager// Die Internationale. 1930. Juni. Nr. 8. S. 183— 187. 148 Acharya M. Trusts und Demokratie // Die Internationale. 1930. April. Nr. 6. S. 134-139. 149 Rüdiger H. Proletarischer Klassenkampf... S. 11. 150 Busch R. Wirtschaftsdempkratie?// Die Internationale. 1929. Oktober. Nr. 12. S. 11. 151 Rieger E. Mehr Wirklichkeitssinn // Die Internationale. 1929. Februar. Nr. 4. S. 6. 152 Rüdiger H. Proletarischer Klassenkampf... S. 4—5. 153 Roche C. Die Menschen fehlen! // Die Internationale. 1928. November. Nr. 1. S. 10-13. 154 Rübner H. Op. cit. S. 295. 155 PTACnM. 0.534. On.7. fl.543. Jlji.48—49. 156 TaM xe. JI.64. 157 Aigte G. Op. cit. // Die Internationale. 1931. April. Nr. 6. S. 138. 158 PrACnM. 0.534. On.7. fl.543. J1.63. 159 PTACnM. 0.534. Ori.7. fl.542. J1ji.35, 98-99. 160 PTACnH. 0.534. On.7. Æ.543. JLi.49-51, 65. 161 PTACnM. 0.534. On.7. fl.542. J1.234. 162 TaM xe. JIji. 127— 134. 163 Presse-Dienst... 1923. Nr. 3. 164 11SG, Amsterdam. IW M A Archive. File «1*. Congressof IWMA. Berlin, 1922». No.6. Rapport de la Fédération du Bâtiment de France. 165 P rX C n H 0.534. On.7. JI.76. 166 Presse-Dienst... 17.07.1923. Nr. 12. 167 Besnard P. Die gewerkschaftliche Lage in Frankreich // Die Internationale. 1924. März. Nr. I. S. 27-28. 168 PrACnH. 0.534. On.7. fl.542. JIji.135— 136. 169 TaM xe. Jl;i.202 06, 210. 170 Р ГАС ПИ. Ф.534. Оп.7. Д. 543. Л.51. 171 Bernard P. Op. cit. S. 27—28; Aigte G. Op. cit. // Die Internationale. 1931. April. Nr. 6. S. 138. 172 Besnard P. Op. cit. S. 28. 173 Cm.: Maitron J. Le Mouvement anarchiste en France. Т.П. Paris, 1975. P.66. По другим данным, вступление в Профинтерн было одобрено 1114 голосами против 220. 174 Aigte G. Op. cit. // Die Internationale. 1931. April. Nr. 6. S. 139. 175 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 124. 176 Maitron J. Op. cit. P. 66—68. 177 Besnard P. Op. cit. S. 30. 178 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.542. Л.210. 179 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.543. Л.32. 180 Besnard P. Op. cit. S. 29-30. 181 Presse-Dienst... 2.02.1924. Nr. 3 (22). 182 Altenbach E. Ein Rückblick auf die Arbeiter-Bewegung in Eisass-Lothringen // Die Internationale. 1924. Juni. Nr. 2. S. 42—43; РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.542. Лл.222—223. 183 Presse-Dienst... 3.05.1924. Nr. 10 (29). 184 Besnard P. Die neue Taktik der C G TU und der Kommunistischen Partei // Die Internationale. 1924. Juni. Nr. 2. S. 88—90. 185 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.543. Лл.268-271. 186 Там же. Лл. 151-152. 187 Там же. Лл.43—44, 52. 188 Presse-Dienst... 3.09.1924. Nr. 18 (37). 189 Besnard Р. Frankreich. Die gewerkschaftliche Lage // Die Internationale. 1924. September. Nr. 3. S. 37. 190 Presse-Dienst... 25.09.1924. Nr. 19 (38). 191 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.543. Лл.126-127. 192 Там же. Лл. 195-197. 193 Presse-Dienst... 23.10.1924. Nr. 20 (39). 194 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 124. 195 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.543. Лл.93, 135, 136. 196 Там же. Л.97. 197 Там же. Л.94. 198 Presse-Dienst... 23.10.1924. Nr. 20 (39). 199 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.543. Лл.127— 128, 130. 200 Там же. Л. 135. 201 Frolan X. Notre place dans le mouvement ouvrier français des origines à nos jours. Marseille, 1995. P. 23. 202 Presse-Dienst... 18.11.1924. Nr. 22 (41). 203 Die Internationale. 1929. September. Nr. 11. S. 13. 204 Schapiro A. Ein Blick in den revolutionären Syndikalismus Frankreichs // Die Internationale. 1925. Januar. Nr. 4. S. 16. 205 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 124—126. 206 Ibid. S. 125-126. 207 Presse-Dienst... 18.11.1924. Nr. 22 (41). 208 См.: РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.544. Лл.54, 55об.; Д.545. Лл.39, 17. 209 Presse-Dienst... 25.09.1925. Nr. 14 (56). 210 Presse-Dienst... 17.07.1926. Nr. 27 (69). 211 Presse-Dienst... 27.11.1926. Nr. 31 (73). 212 Presse-Dienst... 18.12.1926. Nr. 32 (74). Мэтром приводит другие цифры: 52 за, 3 против, 2 воздержались, см.: Maitron J. Op. cit. P. 69. 213 Presse-Dienst... 27.11.1926. Nr. 31 (73). 214 Aigle G. Op. cit. // Die Internationale. 1931. April. Nr. 6. S. 140. 215 Compte rendu analytique du Congrès des Syndicats Autonomes de France, Lyon, 15 et 16 novembre 1926 // Le Combat syndicaliste. 1926. Décembre. No.l. 216 Presse-Dienst... 27.11.1926. Nr. 31 (73). 217 Bericht der CGTSR // Die Internationale. 1929. September. Nr. U .S . 15. 218 Maitron J. Op. cit. P. 69—70. 219 Presse-Dienst... 31.01.1927. Nr. 1 (75); 7.04.1927. Nr. 6 (80). 220 Bericht der CGTSR // Die Internationale. 1929. September. Nr. 11. S. 12. 221 Protokoll des III. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation// Die Internationale. 1929. April. Nr. 6. S. 21. 222 Bericht der CGTSR... S. 14. 223 Ibid. S. 14-15. 224 Protokoll des III. Kongresses. S. 21—22. 225 Bericht der CGTSR... S. 15. 226 Protokoll des III. Kongresses... S. 21—22; Bericht der CGTSR... S. 16. 227 Protokoll des III. Kongresses... S. 19. 228 Die spanische Emigration in Frankreich. Bericht an dem 3. Kongress der IAA // Die Internationale. 1929. Oktober. Nr. 12. S. 23—24. 229 Protokoll des III. Kongresses... S. 19. 230 Die spanische Emigration... S. 23—24. 231 Presse-Dienst... 16.11.1928. Nr. 13 (103). 232 Presse-Dienst... 28.09.1929. Nr. 8 (111); 1.04.1931. Nr. 5 (132). 233 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117); 1.04.1931. Nr. 5 (132). 234 Presse-Dienst... 6.11.1929. Nr. 9/10 (112/113). 235 Presse-Dienst... 31.01.1930. Nr. 1 (116). 236 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117). На конгрессе Союза анархистов в 1930 г. за РС ВКТ выступили только 2 из 22 групп, в 1931 г. — 4 из 21. Та же ситуация была в 1933 г. (См.: Maitron J. Op. cit. P. 70). В 1932 г. отношения РС ВКТ с руководством анархистских организаций вновь ухудшились. В связи с публикацией в газете «Лё Либертэр» статей, поддерживающих ВКТ и «профсоюзное единство», Административный комитет и Первый региональный союз РС ВКТ выпустили заявление протеста «К членам РСВКТ, всем французским революционным анархистам!». Они призвали решительно бороться «против реформистского и “демократического” искажения, которое руководители “Лё Либертэр” навязывают революционному движению», и вырвать газету из их рук (Le Combat syndicaliste. 5.03.1932. No.52. P. 1). Некоторые анархистские группы, однако, поддержали РСВКТ. Так, учредительный конгресс Анархо-коммунистической федерации Юга Франции призвал анархистов не присоединяться ни к ВКТ, ни к УВКТ, но вступать в РСВКТ, которая также стремится к либертарному коммунизму (Le Combat syndicaliste. 28.07.1933. No. 12). 237 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117). 238 Presse-Dienst... 29.10.1930. Nr. 13 (127); 1.04.1931. Nr. 5 (132). 239 Presse-Dienst. 1.04.1931. Nr. 5 (132). 240 Le Combat syndicaliste. 1930. Septembre / Octobre. No.37. 241 Presse-Dienst. 1.04.1931. Nr. 5 (132). 242 Der Syndikalist. 1923. Nr. 17. 243 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.432. Л.30. 244 Presse-Dienst... 19.10.1923. Nr. 16. 245 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 151. 246 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.432. Лл.16, 20, 21, 27, 30-33. 247 Родригес Е. За произхода на ФАИ // Свободна мисъл. 1994. Януари. №1. С. 8. 248 Presse-Dienst... 1923. Nr. 6. 249 Presse-Dienst... 2.02.1924. Nr. 3 (22). 250 Gomez Casas J. Historia de la FAI. Madrid, 2002. P. 99. 251 Rodrigues E. An-Anquia. Urna Visro da Historia do Movimento Librertario em Portugal. 252 Presse-Dienst... 1.03.1924. Nr. 6 (25). 253 Der Syndikalist. 1923. Nr. 48/49. 254 РГАСПИ. Ф.534. Он.7. Д.432. Л.44. 255 Там же. Л.83. 256 Die Internationale. Nr. 5. Juni 1925. S. 154. 257 Rodrigues E. Op. с it. 258 Bayerlein B., van der Linden M. Revolutionary Syndicalism in Portugal // Revolutionary Syndicalism: an international perspective. Aldershot /Brookfield, 1990. P. 161; Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 5—6, 155. 259 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 152. См. также: Presse-Dienst... 21.01.1925. Nr. 1 (43); РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.433. Л.7. 260 Bayerlein B, van der Linden M. Op. cit. P. 160—162. 261 Die Internationale. Nr. 5. Juni 1925. S. 148. 262 Ibid. S. 152-153. 263 Ibid. S. 151, 153-154. 264 Presse-Dienst... 22.04.1924. Nr. 9 (28). 265 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.432. Лл.35-38. 266 Там же. Л.44. 267 Там же. Лл.80, 59. 268 Там же. Л.72. 269 Там же. Лл.96, 104. 270 Там же.Л.112. 271 Там же. Л. 121. 272 Там же. Л.119. 273 Presse-Dienst... 29.03.1924. Nr. 8 (27); 3.05.1924. Nr. 10 (29); 18.06.1924. Nr. 12 (31). 274 Die Internationale. Nr. 5. Juni 1925. S. 154. 275 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.432. Лл.33-34. 276 Presse-Dienst... 30.07.1925. Nr. 11 (53); 5.09.1925. Nr. 13 (55). 277 Rodrigues E. Op. eil. 278 Presse-Dienst... 30.07.1925. Nr. 11 (53); 5.09.1925. Nr. 13 (55). . 279 Rodrigues E. Op. cit. 280 Голос труженика. Чикаго. 1926. №20. C. 13—14; Bayerlein В., van der Linden M. Op. cit. P. 160-162. 281 Presse-Dienst... 21.11.1925. Nr. 17 (59). 282 Presse-Dienst... 17.10.1925. Nr. 15 (57). 283 Rodrigues E. Op. cit. 284 Presse-Dienst... 21.11.1925. Nr. 17 (59); 8.01.1926. Nr. 18 (60)). 28S Rodrigues E. Op. cit. 286 Presse-Dienst... 30.04.1926. Nr. 23 (65). 287 Presse-Dienst... 16.11.1926. Nr. 30 (72). 288 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 50, 155. 289 Presse-Dienst... 27.03.1926. Nr. 21 (63); 12.06.1926. Nr. 25 (67). 290 Da Fonseca C. Introduction ä l’histoire du mouvement libertaire au Portugal. Lausanne, 1973. P. 27—29. 291 Rodrigues E. Op. cit. 292 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.432. J1.149. 293 Presse-Dienst... 10.07.1926. Nr. 26 (68). 294 Текст см.: РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.432. Лл.176-178. 295 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.432. Лл. 178-179. 296 Rodrigues E. Op. cit. 297 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.432. Л .179-180. 298 Presse-Dienst... 10.07.1926. Nr. 26 (68). 299 Presse-Dienst... 16.11.1926. Nr. 30 (72). 300 Rodrigues E. Op. cit. 301 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.432. Лл. 132-133, 135-136. 302 Rodrigues E. Op. cit. 303 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.432. Л.134, 136, 144. 304 Presse-Dienst... 22.03.1927. Nr. 5 (79). 305 Cnt. No.228. Noviembre 1997. P. 18-19. 306 Presse-Dienst... 22.03.1927. Nr. 5 (79) . 307 Presse-Dienst... 12.05.1927. Nr. 7 (81); Rodrigues E. Op. cit. 308 Presse-Dienst... 1.06.1927. Nr. 8 (82). 309 Presse-Dienst... 2.09.1927. Nr. 12 (86). 310 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.433. Л.100. 311 Kurze Information über die gegenwärtige Lage in Portugal. Bericht an den 3. Kongress der IAA // Die Internationale. Nr. 11. September 1929. 312 Presse-Dienst... 25.10.1927. Nr. 14 (88). 113 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.432. Л.151. 314 Kurze Information...; Cnt. No.228. Noviembre 1997. P. 18—19. 315 Presse-Dienst... 24.11.1927. Nr. 16(90); 1.01.1928. Nr. 1 (91). 316 Kurze Information...; Der Syndikalist. 21.Januar 1928. Nr. 3. 317 Presse-Dienst... 21.04.1928. Nr. 5 (95). 318 Presse-Dienst... 27.06.1928. Nr. 8 (98). 319 Kurze Information... S. 16—18; Rodrigues E. Op. cit. 320 Muñoz Congost J. La Asociación Internacional de los Trabajadores a través de sus Congresos // Cénit. No.252. Febrero 1988. P. 7233. 321 Kurze Information... S. 16—18. 322 Rodrigues E. Op. cit. 323 Cnt. 1997. Noviembre. No.228. P. 18-19. 324 Голос труженика. Чикаго, 1927. №22. C. 10. 325 Der Syndikalist. 1930. 22.März. Nr. 12. Beilage. 326 Der Syndikalist. 1929. 23.Dezember. Nr. 51. 327 Der Syndikalist. 22.März 1930. Nr. 12. Beilage. 328 Presse-Dienst... 9.02.1929. Nr. I (104). 329 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.433. Л.10. 330 Presse-Dienst... 6.11.1929. Nr. 9/10 (112/113). 331 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117). 332 IV. Weltkongress der Internationalen Arbeiter-Assoziation, Madrid, vom 16. bis 21 Juni 1931. Berlin, 1931. S. 29—30. 333 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.433. Лл.7-8. 334 О Trabalho Sindical. Boletim quinzenal da Comsind. 1931. No.5. P. 8 // РГАСПИ. Ф. 334 On.7. Д.433. Л.57об. 335 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 336 РГАСПИ. Ф.534. Ori.7. Д.433. Л.31. 337 Presse-Dienst... 1923. Nr. 3. 338 Der Syndikalist. 1923. Nr. 17. 339 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.289. Лл.11 —12, 20, 34, 23. Durruti: Leben und Tode des spanischen Anarchisten. Hamburg, 1993. S. 48-61. 341 Presse-Dienst... 1923. Nr. 4/5. 342 Orobon Femandez V. Die wirtschaftliche Lage in Spanien // Die Internationale. 1928. März. Nr. 5. S. 15. 343 Carbo E.C. Die Organisation der Landarbeiter und das Landproblem // Die Internationale. 1924. Juni. Nr. 2. S. 27, 31. 344 Orobon Fernandez V. Op. cit. S. 15. 345 Presse-Dienst... 1923. Nr. 4/5. 346 Presse-Dienst... 20.06.1923. Nr 9. 347 Presse-Dienst... 20.06.1923. Nr. 9. 348 Die Arbeiterbewegung in Spanien. Bericht der Confederacion Nacional del Trabajo Spaniens an den III. Kongress der Internationalen Arbeiter-Assoziation in Lüttich, Mai 1928 // Die Internationale. 1928. Oktober. Nr. 12. S. 17. 349 SouchyA. Der Syndikalismus und die Kollektivverträge. IV // Die Internationale. 1929. Januar. Nr. 3. S. 10. 350 Paz A. Op. cit. S. 62. 351 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.289. Л.50. 352 Paz A. Op. cit. S. 243. 353 Ibid. S. 64-68. 354 Ibid. S. 65-68. 355 РГАСПИ. Ф. 336 Оп.7. Д.289. Лл.48-50, 111. 357 Там же. Л.75. 359 Gomez Casas J. Historia de la FAI. Madrid, 2002. P. 69—74. 358 Paz A. Op. cit. S. 72-75, 111-112. 359 Protokoll des III. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1929. Juli. Nr. 9. S. 24. 360 Gomez Casas J. Historia... P. 75. 361 Ibid. P. 74-76, 91. 362 Paz A. Op. cit. S. 72-75, 111-112. 363 Protokoll des III. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1929. September. Nr. 11. S. 19. 364 Paz A. Op. cit. S. 77—78. 365 Gómez Casas J. Historia... P. 75—77. 366 PTACnH. 0.534. On.7. £.290. J\n. 12,16. 367 Paz A. Durruti... S. 79—83. 368 Orobon Fernandez V. Die politische Lage in Spanien // Die Internationale. 1928. April. Nr. 6. S. 14. 169 Bericht des II. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 33—34. 370 Gómez Casas J. Historia... P. 77. 371 Orobon Fernandez V- Die politische Lage in Spanien... S. 14. 372 Presse-Dienst... 21.01.1925. Nr. 1 (43). 373 Presse-Dienst... 25.08.1925. Nr. 12 (54). 374 Paz A. Durruti... S. 147. 375 Gómez Casas J. Historia... P. 77—78. 376 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 164. 377 Gómez Casas J. Historia... P.78-81, 84. 378 PI"ACnH. 0.534. On.7. £.291. J1ji.5—6, 10. 379 Ta.M xe. Jlii.lO, 12. 380 TaM xe. J1.10. 381 TaM > kc. J1.6. 382 TaM ace. JIji.IO— 12. 383 TaM »ce. J1.57. 384 TaM ace. J1.7. 385 TaM xe. JIji.57—58. 386 TaM »ce. J1.39. 387 Gómez Casas J. Historia... P.78—79. 388 Presse-Dienst... 5.09.1925. Nr. 13 (55). 389 Ibid. S. 147. 390 Gómez Casas J. Historia... P.95—96. 391 Paz A. Durruti... S. 149. 392 Carbo E.C. Die Organisation der Landarbeiter und das Landproblem // Die Internationale. 1924. Juni. Nr. 2. S. 29—30. 393 Paz A. Durruti... S. 149—151. 394 Gómez Casas J. Historia... P. 76, 81. 395 U h t . no: Ibid. P. 82, 84. 396 Gamer J. The quest for anarchist unity: The federación anarquista ibérica before the Second Republic — http://hetera.org/comunicacion5.html. 397 Paz A. Durruti... S. 149—151. 398 Presse-Dienst... 27.11.1926. Nr. 31 (73). 399 PrACnM. 0.534. On.7. £.292. JIji.10, 37-40, 52. 400 TaM ace. J1 ji.45—48. 401 TaM xe. JIji.83—84 402 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.292. Лл.40-41. 403 Gómez Casas J. Historia... Р. 96—97. 404 Paz A. Durruti... S. 112—138. 405 Gómez Casas J Historia... P. 105— 107. 406 Presse-Dienst... 12.05.1927. Nr. 7 (81). 407 Presse-Dienst... 29.09.1927. Nr. 13 (87). 408 Die spanische Emigration in Frankreich. Bericht an dem 3. Kongress der IAA // Die Internationale. 1929. Oktober. Nr. 12. S. 23. 409 Paz A. Durruti... S. 146. 410 Castilla F. Les anarchistes et l’Espagne actuelle // L'anarchisme iberique: la FAI et la CNT. Paris, 1978. P. 12—13. Протоколы пленума см.: GomezCasasJ. Historia... P. 102. 411 La constitución de la F.A.I. Acta de la Conferencia Nacional de Grupos Anarquistas (GG.AA.) celebrada en Valencia en los dias 25 y 26 de julio de 1927 // Tierra y libertad. 2002. Nol69. Extra. P. 9, 11. 412 GarnerJ. Op. cit. 413 La constitución de la F.A.I. P. 10, 11. 414 GarnerJ. Op. cit. 415 La constitución de la F.A.I. P. 11. 416 Цит. no: Kloosterman J. Einleitung zu: SchapiroA. Bericht über die Confederación Nacional del Trabajo (CNT) und den Aufstand in Spanien im Januar 1933 // Jahrbuch Arbeiterbewegung. Bd.4. Faschismus und Kapitalismus. Frankfurt a. M., 1976. S. 163. 417 G am erJ. Op. cit. 418 Presse-Dienst... 29.09.1927. Nr. 13 (87). 419 Orobon Fernandez V. Die politische Lage in Spanien... S. 14. 420 Presse-Dienst... 21.04.1928. Nr. 5 (95); G am erJ. Op. cit. 421 G am erJ. Op. cit. 422 Цит. no: Schapiro A. Bericht über die Confederación Nacional del Trabajo (CNT) und den Aufstand in Spanien im Januar 1933 // Jahrbuch Arbeiterbewegung. Bd.4. Faschismus und Kapitalismus Frankfurt a. M., 1976. S. 186. 423 Gam er J. Op. cit. 424 Paz A. Op. cit. S. 152-153. 425 Presse-Dienst... 30.08.1928. Nr. 10 (100); GarnerJ. Op. cit. 426 Gamer J. Op. cit. 427 Presse-Dienst... 30.08.1928. Nr. 10 (100). 428 Gamer J. Op. cit. 429 Presse-Dienst... 31.07.1928. Nr. 9 (99); G am erJ. Op. cit. 430 Presse-Dienst... 30.08.1928. Nr. 10 (100); 15.09.1928. Nr. II (101). 431 G am erJ. Op. cit. 432 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117). 433 Presse-Dienst... 1.06.1929. Nr. 4 (107). 434 Paz A. Op. cit. S. 154—162. 435 Die Arbeiterbewegung in Spanien. Bericht der Confederación Nacional del Trabajo Spaniens an den III. Kongress der Internationalen Arbeiter-Assoziation in Lüttich, Mai 1928 // Die Internationale. 1928. Oktober. Nr. 12. S. 19. 436 Protokoll des III. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1929. September. Nr. 11. S. 22. 437 C m.: Die Arbeiterbewegung in Spanien... S. 19. 438 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Juli. Nr. 9. S. 24. 439 Die Arbeiterbewegung in Spanien... S. 19—20. 440 Gómez Casas J. Historia... P. 129—130. 441 PTACriM. 0.534. On.7. £.295. J1ji.68o6., 72o6„ 73o6. 442 Paz A. Op. cit. S. 162. 443 PrACnH. 0.534. On.7. £.293. J1ji.3, 7. 444 PrA C fM . 0.534. On.7. £.294. JLi.27-28. 445 PTACnH. 0.534. Oli.7. £.295. JI.33. 446 TaM )Ke. J1ji.73—73o6. 447 Presse-Dienst... 17.03.1930. Nr. 3 (118); Paz A. Op. cit. S. 162-163. 448 Presse-Dienst... 5.04.1930. Nr. 4 (119). 449 Paz A. Op. cit. S. 163-164. 450 Presse-Dienst... 19.06.1930. Nr. 5/6 (120). 451 Paz A. Op. cit. S. 164—165. 452 Ibid. S. 166. 453 C m .: Die Statuten der syndikalistischen Organisationen Spaniens // Die Internationale. 1930. Mai. Nr. 7. S. 165—167. 454 Paz A. Op. cit. S. 166. 455 Presse-Dienst... 6.10.1930. Nr. 10 (124). 456 Presse-Dienst... 29.10.1930. Nr. 13 (127). 457 PTA CnH 0.534. On.7. £.296. £.10. 458 Muñoz CongostJ. La Asociación Internacional de los Trabajadores a través de sus Congresos. El debate anarcosindicalista (III) // Cénit. 1988. Febrero. No.252. P. 7235. 459 Presse-Dienst... 24.10.1930. Nr. 11 (125). 460 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 461 Ibidem. 462 GarnerJ. Op. cit. 463 PTACnM. 0.534. On.7. £.296. Jlji.46—47. 454 PTACriM. 0.534. On.7. £.296. JIji.10, 22-35. 465 PTACriH. 0.534. On.7. £.297. Jlji.3, 155-158; £.296. £.11. 466 Paz A. Op. cit. S. 166-171. 467 PTACriM. 0.534. On.7. £.296. J1.10. 468 Paz A. Op. cil. S. 171. 469 Ibid. S. 172-174. 470 Presse-Dienst... 17.01.1931. Nr. 14 (128). 471 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 133. 472 IISG, Amsterdam. IWMAArchive File «1SI. Congressof IWMA. Berlin, 1922». No.9. Rapport sur la situation en Italie. P. 1. 473 Careri G. L’Unione Sindacale Italiana tra sindacalismo di base e trasformazione sociale. P. 20. 474 Presse-Dienst... 1923. Nr. 3. 475 Presse-Dienst... 1923. Nr. 6. 476 Presse-Dienst... 10.07.1923. Nr. 11. 477 Presse-Dienst... 22.08.1923. Nr. 13/14. 478 C m.: Presse-Dienst... 2.02.1924. Nr. 3(22); 29.03.1924. Nr. 8 (27); 22.05.1924. Nr. 11 (30); 18.06.1924. Nr. 12 (31). 479 Der Syndikalist. 1923. Nr. 37. 480 Careri G. Il Sindacalismo autogestionario. L’U.S. I. dalle origini ad oggi. S. Benedetto del Tronto, 1991. P. 90. 481 Presse-Dienst... 9.02.1924. Nr. 4 (23). 482 G iovannetti A. Konferenz der syndikalistischen Union Italiens // Die Internationale. 1924. Juni. Nr. 2. S. 44—46; Presse-Dienst... 22.05.1924. Nr. 11 (30); Careri G. Il Sindacalismo autogestionario... P. 90. 481 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 132. 484 Ibid. S. 133. 485 Ibid. S. 134; Presse-Dienst... 9.07.1924. Nr. 14 (33). 486 Presse-Dienst... 24.07.1924. Nr. 16 (35). 487 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 134. 488 Presse-Dienst... 25.09.1924. Nr. 19 (38). 489 Careri G. Il Sindacalismo autogestionario... P. 96. 490 Presse-Dienst... 18.11.1924. Nr. 22 (41); 21.01.1925. Nr. 1 (43); Careri G. II Sindacalismo autogestionario... P. 90. 491 Presse-Dienst... 21.01.1925. Nr. 1 (43). 492 Careri G. Il Sindacalismo autogestionario... P. 90—91. 493 Presse-Dienst... 31.01.1925. Nr. 2 (44). 494 Presse-Dienst... 9.05.1925. Nr. 7 (49). 495 Careri G. Il Sindacalismo autogestionario... P. 91. 496 Presse-Dienst... 23.05.1925. Nr. 8 (50). 497 Pressdienst... 1.07.1925. Nr. 10 (52). 498 Careri G. Il Sindacalismo autogestionario... P. 91—92. 499 Presse-Dienst... 30.07.1925. Nr. 11 (53); Careri G. Il Sindacalismo autogestionario... 500 92-93.Presse-Dienst... 25.08.1925. Nr. 12 (54). 501 Presse-Dienst... 25.08.1925. Nr. 12 (54); 5.09.1925. Nr. 13 (55); 21.11.1925. Nr. 17 (59). 502 Careri G. Il Sindacalismo autogestionario... P. 95—96; Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. Dezember. Nr. 2. S. 21. 503 Careri G. Il Sindacalismo autogestionario... P. 96. 504 Ibid. P. 98; Presse-Dienst... 5.09.1925. Nr. 13 (55); 17.10.1925. Nr. 15 (57). 505 Presse-Dienst... 20.02.1926. Nr. 20 (62); 10.07.1926. Nr. 26 (68). 506 Presse-Dienst... 20.02.1926. Nr. 20 (62). 507 presse-Dienst... 2.10.1926. Nr. 29 (71). 508 Sicilia Libertaria. Ragusa, 1992. Dicembre. No. 105. P. 9. 509 Presse-Dienst... 7.04.1927. Nr. 6 (80). 510 Presse-Dienst... 27.06.1928. Nr. 8 (98). 311 Presse-Dienst... 30.08.1928. Nr. 10 (100). 512 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. Dezember. Nr. 2. S. 22. 513 Careri G. Il Sindacalismo autogestionario... P. 98; Presse-Dienst... 9.02.1929. Nr. 1 (104). 514 Presse-Dienst... 9.02.1929. Nr. 1 (104). 515 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117). 516 Presse-Dienst... 29.09.1927. Nr. 12 (86). 517 Presse-Dienst... 19.06.1930. Nr. 5/6 (120). 518 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 519 Persson L.K. Revolutionary Syndicalism in Sweden Before the Second Wbrld War // Revolutionary Syndicalism: an international perspective. Aldershot, 1990. P. 85. 520 Andersson J. Die Zentralorganisation der schwedischen Arbeiter (SAC) und ihre Arbeitsmethoden // Die Internationale. 1930. Juli. Nr. 9. S. 200—201. 521 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 157. 522 Der Syndikalist. 1923. Nr. 28. Beilage. 523 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 156. 524 Persson L.K. Op. cit. P. 92. 525 Presse-Dienst... 1924. Nr. 21 (40). 526 Кан A.C. История Скандинавских стран. 2-е изд. М., 1980. С. 179. 527 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 155. 528 Presse-Dienst... 13.02.1925. Nr. 3 (45). 529 Presse-Dienst... 25.06.1925. Nr. 9 (51). 530 Presse-Dienst... 9.05.1925. Nr. 7 (49). 531 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 157; Andersson J. Op. cit. S. 204. 532 Presse-Dienst...4.06.1923. Nr. 7/8. 533 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 156. Делегат САК на II конгрессе МАТ в своем выступлении привел другую цифру расходов на пропагандистские цели — 260 тысяч крон. См.: Bericht des II. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 38. 534 Цит. по: Service de Presse... Mai 1940. No. 19. 535 Presse-Dienst... 25.06.1925. Nr. 9 (51); 17.10.1925. Nr. 15 (57). 536 Persson L.K. Op. cit. P. 91. 537 Presse-Dienst... 25.06.1925. Nr. 9 (51); 17.10.1925. Nr. 15 (57). 538 Presse-Dienst... 21.11.1925. Nr. 17 (59). 539 Presse-Dienst... 30.04.1926. Nr. 23 (65); 17.07.1926. Nr. 27 (69); 25.06.1927. Nr. 9 (83). 540 Presse-Dienst... 2.10.1926. Nr. 29 (71). 541 Presse-Dienst... 25.06.1927. Nr. 9 (83). 542 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.624. Лл.126, 139-140, 145. 543 Там же. Лл.13, 61. 544 Там же. Лл.4—5. 545 Там же. Л. 10. 546 Там же. Л.8. 547 Persson L.K. Op. cit. P. 92. «и Ibid. P. 96-97. 549 Jensen A. Die syndikalistische Bewegung in Schweden. Bericht der Zcntralorganisation der schwedischen Arbeiter (SAC) zum 3. Kongress der IAA in Lüttich (1928) // Die Internationale. 1929. Januar. Nr. 3. S. 21. 550 Presse-Dienst... 12.02.1927. Nr. 2 (76)); 27.06.1928. Nr. 8 (98). 551 Jensen A. Eine Produktivgenossenschaft in Schweden // Die Internationale. 1927. November. Nr. 1. S. 25—27. 552 Presse-Dienst... 2.08.1929. Nr. 6 (109). 553 Presse-Dienst... 21.04.1928. Nr. 5 (95); 12.05.1928. Nr. 6 (96); 15.09.1928. Nr. 11 (101). 554 Presse-Dienst... 24.03.1928. Nr. 4 (94). 555 Presse-Dienst... 9.02.1929. Nr. 1 (104); 1.03.1930. Nr. 2 (117). 556 Jensen A. Die syndikalistische Bewegung in Schweden... S. 22. 557 Ibid. S. 20. 558 p ersson L R, Op. cit. P. 85. 559 Wagemus L. Except from «SUF now and then» — http://www.suf.cc/ standard/ oldhistory.htm. 560 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117). 561 Presse-Dienst... 1.01.1928. Nr. I (91). 562 Presse-Dienst... 16.11.1928. Nr. 13 (103); 9.02.1929. Nr. 1 (104); 2.08.1929. Nr. 6 (109). 563 Presse-Dienst... 2.08.1929. Nr. 6 (109). 564 Presse-Dienst... 2.08.1929. Nr. 6 (109). 565 Presse-Dienst...1.03.1930. Nr. 2 (117). 566 Persson L.K. Op. cit. P. 97. 567 Presse-Dienst... 17.03.1930. Nr. 3 (118). 568 Presse-Dienst... 19.06.1930. Nr. 5/6 (120). 569 Presse-Dienst... 28.09.1929. Nr. 8 (111). 570 Presse-Dienst... 6.11.1929. Nr. 9/10(112/113). 571 Presse-Dienst... 19.06.1930. Nr. 5/6 (120). 572 Ibidem. 573 Presse-Dienst... 17.03.1930. Nr. 3 (118). 574 Presse-Dienst... 19.06.1930. Nr. 5/6 (120). 575 Presse-Dienst... 31.01.1930. Nr. 1 (116); 17.03.1930. Nr. 3 (118); 19.06.1930. Nr. 5/6 (120). 576 Presse-Dienst... 19.07.1930. Nr. 7 (121); 1.04.1931. Nr. 5 (132); Wagenius L. Op. cit. 577 Presse-Dienst... 24.10.1930. Nr. 11 (125); 1.04.1931. Nr. 5 (132). 578 Ibidem. 579 Presse-Dienst... 17.01.1931. Nr. 14 (128); 1.04.1931. Nr. 5 (132). 580 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 581 Persson L.K. Op. cit. P. 85, 86. 582 Presse-Dienst... 1923. Nr. 3. 583 Presse-Dienst... 4.06.1923. Nr. 7/8. 584 Presse-Dienst... 22.04.1924. Nr. 9 (28); 22.05.1924. Nr. 11 (30); История Норвегии. M., 1980. C. 350. 585 Tangen C.O. Arbeiterkämpfc in Norwegen // Die Internationale. 1924. Juni. Nr. 2. S. 36-37. 586 Presse-Dienst... 24.07.1924. Nr. 16 (35); История Норвегии... C. 350. 587 Presse-Dienst... 9.07.1924. Nr. 14 (33). 588 Presse-Dienst... 23.10.1924. Nr. 20 (39). 589 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 147. 590 Presse-Dienst... 1924. Nr. 21 (40); 24.04.1925. Nr. 6 (48). 591 Presse-Dienst... 23.05.1925. Nr. 8 (50); 30.07.1925. Nr. II (53). 592 Presse-Dienst.... 30.07.1925. Nr. 11 (53). 593 Presse-Dienst... 17.10.1925. Nr. 15 (57); 20.02.1926. Nr. 20 (62); 30.04.1926. Nr. 23 (65); 25.06.1927. Nr. 9 (83). 594 Presse-Dienst.... 30.07.1925. Nr. 11 (53). 595 K., S. Spitzbergen, eine kapitalistische Oase im nördlichen Eismeer// Die Internationale. 1925. Januar. Nr. 4. S. 41—43; direkte aktion. Frankfurt a. M., 2003. März—April. Nr. 156. S. 15. 596 C m .: Tätigkeit des Sekretariats zum 2. Kongress. Amsterdam, März 1925 // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 74. 597 Presse-Dienst... 20.02.1926. Nr. 20 (62). 598 Presse-Dienst... 30.04.1926. Nr. 23 (65); 12.06.1926. Nr. 25 (67). 599 Presse-Dienst... 12.05.1927. Nr. 7 (81). 600 Presse-Dienst... 30.04.1926. Nr. 23 (65). 601 Presse-Dienst... 1.06.1927. Nr. 8 (82). 602 Presse-Dienst... 25.06.1927. Nr. 9 (83). 603 Fagerhus H. Anarkismen og Syndikalismen i Norge gjennon 150 ar... 604 Presse-Dienst... 29.09.1927. Nr. 13 (87). 605 Presse-Dienst... 10.11.1927. Nr. 15 (89). 606 Presse-Dienst... 4.02.1928. Nr. 2 (92). 607 Presse-Dienst... 27.06.1928. Nr. 8 (98); 31.07.1928. Nr. 9 (99). 608 История Норвегии... C. 351. 609 Presse-Dienst... 12.10.1928. Nr. 12 (102). 610 Presse-Dienst... 13.04.1929. Nr. 3 (106). 611 Presse-Dienst... 6.11.1929. Nr. 9/10 (112/113). 612 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117). 613 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 614 Presse-Dienst... 4.03.1931. Nr. 4 (131). 615 Presse-Dienst... 18.12.1923. Nr. 19; Die Internationale. 1925. Juni, Nr. 5. S. 117-118. 616 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 117—118. 617 Presse-Dienst... 9.05.1925. Nr. 7 (49). 618 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 117—118. 619 Protokoll des III. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1928. August. Nr. 10. S. 22. 620 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.224. Лл.122-123. 621 Der Syndikalist. 1923. Nr. 15. Beilage; Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 126-127. 622 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.224. Л.146. 623 Der Syndikalist. 1923. Nr. 15. Beilage; Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 126-127. 624 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.224. Л.146. 625 Presse-Dienst... 1923. Nr. 3. 626 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.224. Лл.154, 173. 627 Presse-Dienst... 20.06.1923. Nr. 9. 628 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.224. Лл.155-156. 629 Текст предложения см.: РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.224. Л. 182. 630 Концепцию коммунальщиков см.: РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.224. Л .177. 631 Текст, подписанный Лансинком и Дисселем, см.: Там же. Лл.176. 632 Там же. Лл.163-168, 170-171. 633 Текст см.: Там же. Л. 180—181. 634 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.224. Л. 183. 635 Там же. Л. 172. 636 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 127. 637 Presse-Dienst... 10.07.1923. Nr. 11. 638 Lansink jr. B. Die Spaltung der revolutionären Gewerkschaftsbewegung in Holland // Die Internationale. 1924. März. Nr. 1. S. 37. 639 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.224. Л.206. 640 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 125. 641 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.224. Л.186. 642 Там же. Л.206. HCT провел реорганизацию руководства. Новым председателем стал Китц. В составе Правления оказались 8 синдикалистов и 1 коммунист. В мае 1924 г. коммунист Снеевлитбыл избран председателем НСТ, см.: РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.229. Л .10. 643 Der Syndikalist. 1923. Nr. 26. Beilage. 644 Der Syndikalist. 1923. Nr. 28. Beilage. 645 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 128. 646 Ibid. S. 130-131. 647 Ibid. S. 130. Согласно данным официальной статистики, которые несколько отличаются от приведенных выше, на 1 января 1924 г. в НСП состояли 7713 членов, а на 1 января 1925 г. — 7288, см.: РГАСПИ. Ф. 534. Оп. 7. Д. 228. Л. 164; Д.229. Л .172. 648 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 131. 649 Pressediemst... 9.02.1924. Nr. 4 (23). 650 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 128— 129. 651 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.225. Лл.24-25. 652 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 128—129. 653 Presse-Dienst... 23.05.1925. Nr. 8 (50). 654 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.226. Л.134. 655 Presse-Dienst... 25.01.1926. Nr. 19 (61). 656 См.: РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.225. Лл.24-25; Д.226. Л.82. 657 Presse-Dienst... 25.01.1926. Nr. 19 (61). 658 Presse-Dienst... 10.11.1927. Nr. 15 (89). 659 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.227. Лл.162-164. 600 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.228. Л.164; Д.229. Л.172. 661 Protokoll des III. Kongreses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1929. Februar. Nr. 4. S. 19. Согласно официальной статистике, в январе 1927 г. в НСП состояли 1118 сигарочников, 955 транспортников, 875 металлистов, 670 текстильщиков, 475 строителей, 465 фабрично-заводских рабочих, 135 рабочих в производстве одежды, 50 сельскохозяйственных рабочих, 36 деревообделочников, 35 работников государственных и коммунальных предприятий и служб, 30 железнодорожников и др. См.: РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д. 228. Л .163. 662 Protokoll des III. Kongreses... // Die Internationale. 1929. Februar. Nr. 4. S. 19. 663 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.229. Л.17. 664 Presse-Dienst... 3.03.1928. Nr. 3 (93); Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Febmar. Nr. 4. S. 19—20. 665 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Februar. Nr. 4. S. 20. 666 Presse-Dienst... 9.02.1929. Nr. 1 (104). 667 Presse-Dienst... 15.09.1928. Nr. 11 (101). 668 Presse-Dienst... 9.02.1929. Nr. 1 (104). 669 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117). 670 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.229. Лл.166, 167, 172. 671 Там же. Л.45. 672 Там же. Л. 172. 675 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117). 674 Presse-Dienst... 19.06.1930. Nr. 5/6 (120). 675 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 676 В отчете MAT за 1930 r. приведены другие данные: 8 отраслевых федераций с 30 местными профсоюзами, см.: Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 677 Presse-Dienst... 24.10.1930. Nr. 11 (125); 1.04.1931. Nr. 5(132). 678 Rasworschegg A. Zu dieser Ausgabe // Was ist und will der Bund herrschaftsloser Sozialisten. Die auf der Bundestagung am 25 und 26. März 1922 angenommenen Leitsätze und Richtlinien unserer Anschauung und Betätigung. Wien, o.J. S. 4—5. 679 Was ist und will der Bund herrschaftsloser Sozialisten... S. 26—27. 680 Schepperte I. Pierre Ramus: Marxismuskritik und Sozialismuskonzeption. München, 1987. S. 41. 681 Presse-Dienst... 4.06.1923. Nr. 7/8. 682 Presse-Dienst... 15.02.1924. Nr. 5 (24). 681 Ramus P. Anarchismus, Syndikalismus und Antimilitarismus in Österreich // Die Internationale. 1924. Marz. Nr. 1. S. 40—41. 684 Müller R. Ferdinand Gross (Wien, 1908 — Graz, 1998): Aus dem Leben eines usterreichischen Anarchisten und Antimilitaristen — http://oeh.tu-graz.ac.at/~argekdv/f298_al.htm. 685 Datenbank des deutschsprachigen Anarchismus. Abteilung: Periodika. 1798— 2001 IT. Dok.Nr. :DA-P0001636//http://www.free.de/dada/dada-p/P0001536.HTM. 686 Presse-Dienst... 2.10.1926. Nr. 29 (71). 687 Rübner H. Freiheit und Brot. Berlin / Köln, 1994. S. 121. 688 Presedienst... 23.03.1929. Nr. 2 (105); 13.04.1929. Nr. 3 (106). 689 Presse-Dienst... 1.06.1929. Nr. 4 (107). 690 Debatte. Diskussionsorgan zur Vorbereitung des 19. Kongresses der FAUD (AS). 13.02.1932. Nr. 5. 691 Tätigkeit des Sekretariats zum 2. Kongress. Amsterdam, März 1925 // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 74—75, 77. 692 Bericht des II. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 39. 693 Presse-Dienst... 29.05.1926. Nr. 24 (66). 694 Pressefienst... 2.10.1926. Nr. 29 (71). 695 Presse-Dienst... 12.02.1927. Nr. 2 (76). 696 Presse-Dienst... 21.04.1928. Nr. 5 (95). 697 Presse-Dienst... 31.07.1928. Nr. 9 (99). 698 Presse-Dienst... 15.09.1928. Nr. 11 (101); 16.11.1928. Nr. 13 (103). 699 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132); 10.04.1932. Nr. 5 (146). 700 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.81. Л.38-40. 701 Там же. Л.41. 702 Там же. Л.26-27. 703 Там же. Л.31—32. 704 Там же. Л.41. 705 Там же. Л.61—64. 706 direkte aktion. Mai/Juni 2000. Nr. 139; LAlTranchi. Périodique des Amis de l’Association Internationale des Travailleurs». 1992. Été. No.3. P. 23; Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 707 Pressdienst... 30.07.1925. Nr. 11 (53). 708 Anarchist Communism in Britain // Organize! 1996. Spring. No.42. P. 14—15. 711 9Meitzer A. First Flight. The origins of anarcho-syndicalism in Britain. London, non dated. P. 13, 16. 710 Zehn Jahre Geschichte des Anarchismus in Polen (1919—1929) // Die Internationale. April 1930. Nr. 6. S. 130—134. 711 Der Syndikalist. 1923. Nr. 29. Beilage. 712 Zehn Jahre Geschichte des Anarchismus in Polen... S. 130—134. 713 Zehn Jahre Geschichte des Anarchismus in Polen... // Die Internationale. 1930. Mai. Nr. 7. 714 Presse-Dienst... 23.03.1929. Nr. 2 (105). 715 http://dwardmac.pitzer.edu/Anarchist-_-Archives/worldwidemovemenls/ Greenbergbio.html. 716 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 717 Presse-Dienst... 23.03.1929. Nr. 2 (105). 718 Presse-Dienst... 24.08.1929. Nr. 7 (110). 719 Presse-Dienst... 1.03.130. Nr. 2 (117). 720 Zehn Jahre Geschichte des Anarchismus in Polen... // Die Internationale. Mai 1930. Nr. 7. 721 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 722 Konok P. A trockizmust a tanacskommunizmusig. A magyarorszagi baloldali kommunizmus es a Hartstein-csoport 1928—1933 // Moltunk. 2002 (XLV II). 2. P. 52-57. 723 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 724 Balkanski Gr. Histoire du mouvement libertaire en Bulgarie (Esquisse). Paris, 1982. P. 9-10, 64. 725 Подробнее см.: Ibid. P. 14, 45—47, 114—115; Трудова мисъл. 1999. Окт. Свободна мисъл. 1992. Февруари. №2; 1999. №10; 726 W.B. Die Lage der freiheitlichen Bewegung in Bulgarien // Die Internationale. 1928. Juli. Nr. 9. S. 20. 727 Balkanski Gr. Op. cit. P. 11, 71. 728 Vassilev P. L'idée des SovietS. Marseille, 1997. P. 47—48. 729 Presse-Dienst... 25.06.1927. Nr. 9 (83). 730 W.B. Op. cit. S. 20-21. 731 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 732 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). Глава 7 1 Declaración de principios de la Asociaciyn Continental Americana de los trabajadores, adoptada en su Congreso Constituyente en Buenos Aires, 1929 // Fernandes S. La A.I.T. en el continente Americano. Buenos Aires; Paris, 1968. P. 12-13. 2 Las Internacionales. Algunas objeciones a Berlin // La Protesta. 8.04.1923. No.4370. 3 Lopez A. La FORA en el movimiento obrero. (Anexo documental). T. 1. Buenos Aires, 1987. P. 127-129. 4 Rocker R. Sobre cosas de la Asociación Internacional de los Trabajadores // La Protesta. 1.07.1923. No.4440. 5 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 106—107. 6 Ibid. S. 107. 7 Lopez A. La FORA en el movimiento obrero. (Anexo documental). Т. 1. Р. 67; Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 107. 8 РГАС П И . Ф.534. Оп.7. Д.72. Л.55. 9 Там же. Л.70. 111 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 108—109. 11 Ibid. S. 108. 12 Ibid. S. 109. 13 Presse-Dienst... 13.09.1923. Nr. 15. 14 Presse-Dienst... 1.03.1924. Nr. 6 (25). 15 Bericht des II. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 40. 16 Vitale L. Historia Social Comparada de los pueblos de America Latina. T. 3. P. 52 — http://mazinger.sisib.uchile.cl/repositorio/lb/filosofia_y_humanidades/vitale/ obras/sys/aaml/a/t3S. pdf. 17 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 106—107, 109. 18 Abad de Santillan D. Südamerika: Die letzte Entwicklung der revolutionären Bewegung// Die Internationale. 1925. Januar. Nr. 4. S. 38. 19 Presse-Dienst... 1.03.1924. Nr. 6 (25). 20 Presse-Dienst... 9.07.1924. Nr. 14 (33). 21 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 109. 22 Presse-Dienst... 9.07.1924. Nr. 14 (33). В отчете ФО РА II конгрессу МАТ называются числа с 3 по 8 мая, см.: Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 110. 23 Presse-Dienst... 5.04.1930. Nr. 4 (119). 24 Presse-Dienst... 3.05.1924. Nr. 10 (29). Источники Профинтерна утверждали, что в союзе шоферов было всего 200 членов, см: РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.72. Л .136. 25 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 108. 26 Bericht des II. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 37, 39—40; Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 111-113. 27 Presse-Dienst... 25.06.1925. Nr. 9 (51). 28 Presse-Dienst... 17.10.1925. Nr. 15 (57). 29 Presse-Dienst... 15.09.1928. Nr. 11 (101) 30 Presse-Dienst... 1/01.1928. Nr. 1 (91). 31 Presse-Dienst... 24.03.1928. Nr. 4 (94). 52 Presse-Dienst... 12.05.1928. Nr. 6 (96). 33 Presse-Dienst... 12.10.1928. Nr. 12 (102). 34 Presse-Dienst... 31.07.1928. Nr. 9 (99). 35 Ibid. 36 Presse-Dienst... 12.10.1928. Nr. 12(102); Lopez A. La FORA en el movimiento obrero. (Anexo documental). T. 2. Buenos Aires, 1987. P. 129—133. 37 Lopez A. Op. cit. Aires, 1987. P. 131 — 133. 38 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117). 39 PIA C rm . 0.534. On.7. fl.73. JIji.89—90 06. 40 Presse-Dienst... 28.09.1929. Nr. 8 (111). 41 Presse-Dienst... 31.12.1929. Nr. 11/12(114/115). 42 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117). 43 Presse-Dienst... 5.04.1930. Nr. 4 (119). 44 Presse-Dienst... 31.12.1929. Nr. 11/12 (114/115). 45 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 46 Presse-Dienst... 24.10.1930. Nr. 11 (125). 47 Presse-Dienst... 16.08.1930. Nr. 8 (122). 48 Presse-Dienst... 19.07.1930. Nr. 7 (121). 49 Ibid. 50IV Weltkongress der Internationalen Arbeiter-Assoziation. Madrid, vom 16. bis 50 Juni 1931. Berlin, 1931. S. 10. 51 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 52 IISG , Amsterdam. IW M A Archive. No.60. Asociación Continental Americana de los Trabajadores. Al proletariado de America y del mundo. La dictadura militar en la Argentina. P. 2. 53 Ibidem. 54 Ibid. P. 2-4. 55 Presse-Dienst... 29.10.1930. Nr. 13 (127). 56 IISG , Amsterdam. IW M A Archive. No.60... P. 3. 57 Ibidem; Presse-Dienst... 17.01.1931. Nr. 14 (128); 2.06.1932.Nr. 7 (148). 58 Service de Presse... 5.06.1932. No. 147. 59 IISG , Amsterdam. IW M A Archive. No.60... P. 3. 60 Presse-Dienst... 17.01.1931. Nr. 14 (128). 61 P rA C n H 0.534. On.7. Æ-532. J1.7. 62 TaM xe. J1.41. 63 Union Sindical Uruguaya. Carta organica, aprobada en el Congreso de unificación celebrado en los dias 19, 20, 21, 22 y 23 de Septiembre de 1923. Montevideo, 1924. P. 2-6 // P rA C n H 0.534. Orí.7. A-532. J1ji.23—25. 64 Union Sindical Uruguaya. Carta organica... P. 7 // PTACnM. O. 534. Orí. 7. Æ. 532. Jl. 26. 65 Historia del movimiento sindical umguaya // Manual de formación sindical para delegados de base de la industria de la construcción. P. 14 — http://www.ilo.org/ public/spanish/región/ ampro/cinterfor/publ/man-_fs/pdf/capl.pdf. 66 Cp.: P fA C n H 0.534. On.7. fl.532. J1.59. 67 Informe presentado al Consejo Pan-Ruso de los Sindicatos, por el delegado ante el mismo de los Sindicatos Autonomes del Uruguay sobre la Organización Obrera del mismo pais // РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.532. J1.42. 68 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.532. Л.51. 69 Там же. Лл.51—52, 61. 70 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.533. Л. 17. 71 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.532. Лл.52-53, 42. 72 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.533. Лл.20-21, 26. 73 Der Syndikalist. 1923. Nr. 48/49. 74 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.534. Л .4. 75 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.532. Л .61-62, 52. 76 Presse-Dienst... 22.08.1923. Nr. 13/14. 77 El movimiento sindical uruguayo en el siglo XX — http://www.tao.ca/ -milfuegoS. n4/movsin.html. 78 Presse-Dienst... 30.07.1925. Nr. 11(53); Servicio de la Prensa... 3.06.1925. No.45. 79 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.532. Л.60. 80 Там же. Л.64. 81 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.533. Л.9. 82 Там же. Л.22. 83 Там же. Лл.22—25. 84 Там же. Л. 16. 85 Там же. Л .18. 86 Там же. Л. 19. 87 Там же. Лл.21—22. 88 Там же. Лл.26—28, 40. 89 Там же. Лл.30, 41—43. 90 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.534. Л.ЗЗ. 91 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.533. Л.21. 92 Presse-Dienst... 28.09.1929. Nr. 8 (111); 6.11.1929. Nr. 9/10 (112/113); 31.01.1930. Nr. 1 (116); 16.08.1930. Nr. 8 (122). 93 Historia del movimiento sindical uruguaya... P. 15; CENIT. 1988. No.252. P. 7234. 94 Prcsse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 95 Presse-Dienst... 6.11.1929. Nr. 9/10 (112/113); 19.07.1930. Nr. 7 (121); Service de Presse... 15.09.1938. No. 12. 96 Presse-Dienst... 19.07.1930. Nr. 7 (121); 16.08.1930. Nr. 8 (122); 24.10.1930. Nr. 11 (125); Service de Presse... 15.09.1938. No. 12. 97 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 98 Дело труда. 1931. Январь—февраль. № 62—63. 99 Black Flag quarterly. 1984. Winter. Vol.7. No.5. P. 5. 100 Коваль Б.И. Бразилия вчера и сегодня. М., 1975. С. 59. 101 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.90. Лл.14, 64. 102 Там же. Л.31. 103 Cnt. 1999. Mayo. No.246. Р. 21; Presse-Dienst... 31.12.1929. Nr. 11/12 (114/115). 104 Presse-Dienst... 31.12.1929. Nr. 11/12(114/115). 105 Presse-Dienst... 24.07.1924. Nr. 16 (35). 106 Presse-Dienst...25.08.1924. Nr. 17 (36). 107 Ibidem. 108 Tätigkeit des Sekretariats zum 2. Kongress. Amsterdam, März 1925 // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 74. 109 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 113. 110 Presse-Dienst... 18.06.1924. Nr. 12 (31). 111 Abad de Santillan D. Südamerika: Die letzte Entwicklung der revolutionären Bewegung // Die Internationale. 1925. Januar. Nr. 4. S. 37—38. 112 Presse-Dienst... 9.05.1925. Nr. 7 (49); 8.01.1926. Nr. 18 (60); 31.12.1929. Nr. 11/12 (114/115). 113 Presse-Dienst... 9.05.1925. Nr. 7 (49). 114 Presse-Dienst... 30.07.1926. Nr. 11 (53); 25.09.1925. Nr. 14 (56). 115 Presse-Dienst... 9.05.1925. Nr. 7 (49); Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 113-114. 116 Presse-Dienst... 30.07.1925. Nr. 11 (53). 117 Rodrigues E. Historia do movimento anarquista no Brasil — http:// www.ceca.org.br/edgar/BrasilAn.html. 118 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.90. Л.51. 119 Presse-Dienst... 8.01.1926. Nr. 18 (60). 120 Presse-Dienst... 1.01.1928. Nr. 1 (91); 31.12.1929. Nr. 11/12 (114/115); Rodrigues E. Historia do movimento anarquista no Brasil... 121 Presse-Dienst... 15.09.1928. Nr. 11 (101). 122 Presse-Dienst... 1.01.1928. Nr. 1 (91); 31.12.1929. Nr. 11/12 (114/115); Rodrigues E. Historia do movimento anarquista no Brasil... 123 Presse-Dienst... 1.01.1928. Nr. 1 (91). 124 Protokoll des III. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1928. August. Nr. 10. S. 22. 125 Presse-Dienst... 12.05.1928. Nr. 6 (96). 126 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117). 127 Presse-Dienst... 19.07.1930. Nr. 7 (121); 1.04.1931. Nr. 5 (132). 128 Rodrigues E. Pequena histöria da imprensa social no Brasil. Florianopolis, 1997. P. 32. 129 РГАСПИ. Ф.534. 0п.7.д.90. Лл.55-56. 130 Цит. no: Gordon E.A. Anarchism in Brazil: theory and practice, 1890— 1920. Ph.D. diss. Tulane University, 1978. P. 168—169. 131 Presse-Dienst... 29.10.1930. Nr. 13 (127); 10.02.1931. Nr. 3 (130). 132 Presse-Dienst... 10.02.1931. Nr. 3 (130). 133 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132); 10.04.1932. Nr. 5 (146). 134 Der Syndikalist. 1923. Nr. 18. Beilage. 135 Presse-Dienst... 9.07.1924. Nr. 14(33). 136 Gambone L. The Libertarian Movement in Chile. 1840 — The Present — http:// dwardmac.pitzer.edu/Anarchist_Archives/worldwidemovements/chilemovement.html. 137 Albert P. Chile. Anarchism and the workers movement // Black Flag Quarterly. 1983. Autumn. Vol.7. No.4. P. 33—35. 138 Очерки истории Чили. М., 1967. C. 274—275. 139 Голос груженика. 1923. Ноябрь—декабрь. №5/6. С. 82. 140 El Anarquismo en Chile — http://www.strugglc.ws/inter/groups/cuac/ anarquismo_ chile.html. 141 Vitale L. Contribución a una Historia del Anarquismo en America Latina. Santiago: Institutode Investigasion de Movimientos Sociales «Pedro Vuskovic», 1998. P. 33 — http://mazinger.sisib.uchile.cl/repositorio/lb/niosofia_y_humanidades/ vitale/obras/sys/aaml/t.pdf. 142 Gambone L. The Libertarían Movement in Chile... 143 Очерки истории Чили... C. 275—277. 144 Presse-Dienst... 25.09.1925. Nr. 14(56). 145 Lopez F. Aperçus de la vie sociale au Chile. 2 // Le Combat Syndicaliste. 1938. No.252. 146 Presse-Dienst... 27.03.1927. Nr. 21(63). 147 Gambone L. The Libertarían Movement in Chile... 148 Ibid.; El Anarquismo em Chile... 149 Источники называют различную численность анархистов, сосланных на Мас-Афуэру. По одним данным, туда были отправлены 168 анархистов, см.: Charlando con Hector Pavelic — http://www.sindominio.net/assamblearclara/Tambor. htm. Согласно другим цифрам, из 180 политзаключенных, сосланных Ибаньесом за годы его диктатуры в 1927—1931 годах на остров Мас-Афуэра, 150 были анархистами и 20 коммунистами, см.: http://involucion.host.sk/newsite/Textos/ anarchile.htm . 150 Lopez F. Aperçus de la vie sociale au Chile. 2, 3 // Le Combat Syndicaliste. 18.03.1938. No.252; 25.03.1928. No. 253. 151 Presse-Dienst... 24.03.1928. Nr. 4 (94); 12.05.1928. Nr. 6 (96). 152 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117); 1.04.1931. Nr. 5 (132). 153 Gambone L. The Libertarían Movement in Chile... 154 Sheinin D. Frontier and Nation-Building in Argentine Foreign Policies. 1890 - 1930 - http://136.142.158.105/Lasa2000/Sheinin.PDF. 155 Presse-Dienst... 1.03.1924. Nr. 6 (25). 156 Presse-Dienst... 9.02.1929. Nr. 1 (104); История Латинской Америки. 1918-1945. M., 1999. C. 236. 157 Duarte C. Hombres y Obras del Sindicalismo Libre en el Paraguay y otros aportes a la historia. Asuncion, 1965. 158 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.420. Л.1. 159 Revarola M. La decada del retorno // Acción. Revista Paraguaya de Reflexión y Dialogo. No.228 — http://www.uninet.com.py/accion/228/actualidadpyal.html. 160 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.420. Лл.2-3. 161 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117); Fernandez S. Op. cil. P. 54. 162 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 163 Щелчков A.A. Режим «государственного социализма» в Боливии 1936 — 1939 гг. М., 2001. С. 31, 32-33. 164 Vitale L. Historia Social Comparada de los pueblos de America Latina. \bl. 3. P. 50 — http://mazingcr.sisib.uchile.cl/repositorio/lb/filosofia_y_humanidades/vitale/ obras/ sys/aaml/a/t3s. pdf. I65 Abad de Santillan D. Op. cit. S. 38; Presse-Dienst... 10.01.1924. Nr. 1(20). 166 См.: A-Infos (en). Electraz No. 2 — Discussions with Bolivia's Libertarían Youth — by IBM — http://www.ainfos.ca/ainfos336/ainfos01952.html; http:// www.nodo50.org/insurgentes/ALlANZAANARCOINDlA.htm. 167 Protokoll des III. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation// Die Internationale. 1928. August. Nr. 10. S. 22. 168 Organismos y acción de promocion de la mujer — http://www.eurosur.org/ FLACSO/mujeres/bolivia/orga.htm. 169 Vitale L. Contribución a una historia del anarquismo en America Latina. Santiago, 1998. P. 18. 170 Щелчков A.A. Указ. соч. C. 41—42. 171 Presse-Dienst... 6.11.1929. Nr. 9/10(112/113). 172 Presse-Dienst... 19.07.1930. Nr. 7 (121). 173 Presse-Dienst... 4.09.1930. Nr. 9 (123); 1.04.1931. Nr. 5 (132). 174 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 175 Federación Anarquista del Peru. El anarcosindicalismo en el Peru. Mexico, 1961. P. 22. 176 Leibner G. «La Protesta» y la andizacion del anarquismo en el Peru, 1912—1915 // Estudios Interdisciplinarios de America Latina. Vol.6. No.41. 1994. P. 83—102 — http://www.tau.ac.il/eial/Vl/leibner.htm. 177 Federación Anarquista del Peni. El anarcosindicalismo en el Peru. P. 27. 178 Ibid. P. 27-28. 179 Голос труженика. Чикаго, декабрь 1925. №14. C. 24. 180 Federación Anarquista del Peru. El anarcosindicalismo en el Peru. P. 28—29. 181 Ibid. P. 29; La Lucha Anarquista en el Peru — http://www.geocities.com/ colomena_99/anarq_pe.html. 182 Presse-Dienst... 19.07.1930. Nr. 7 (121); 1.04.1931. Nr. 5 (132); 2.06.1932. Nr. 7 (148); Fernandez S. Op. cit. P. 44—45. 183 Presse-Dienst... 6.01.1933. Nr. 1 (156). 184 Presse-Dienst... 24.11.1927. Nr. 16 (90). 185 Tätigkeit des Sekretariats zum 2. Kongress. Amsterdam, März 1925 // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 74. 186 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.627. Лл.46, 63-66. 187 Там же. Лл.50, 97. 188 Там же. Ф.534. Оп.7. Д.627. Лл.66-67. 189 Presse-Dienst... 16.07.1927. Nr. 10 (84). 190 Presse-Dienst... 24.11.1927. Nr. 16 (90); Fernandez S. Op. eil. P. 62. 191 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.627. Лл.27, 65. 192 Там же. Лл.64—65. 193 Presse-Dienst... 30.08.1928. Nr. 10 (100); Cnt. 1998. Noviembre. No.240. P. 15. 194 Protokoll des III. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1928. August. Nr. 10. S. 22. 19S РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.373. Лл.3-5. 196 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 114. 197 Vitale L. Historia Social Comparada... P. 55. 198 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.373. Л.89; Mahecha y el anarcosindicalismo en Colombia // Anarco-sindicalistas contra la explotación infantil. Granada, S. a. P. 11. 199 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 114. 200 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.373. Лл.89-90. 201 Cronología do anarquismo na America Latina — http://www.geocities.com/ NashvilIe/Opry/6442/ Livros/crono_anarq-amlat.htm. 202 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 115. 203 История Латинской Америки. 1918—1945. С. 351. 204 Там же; Vitale L. Historia Social Comparada... P. 55; Mahecha y el anarcosindicalismo en Colombia... P. 11 — 13. 205 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.373. Л.92. 206 Mahecha y el anarcosindicalismo en Colombia... P. 11 — 13. 207 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 115. 208 Tätigkeit des Sekretariats zum 2. Kongress. Amsterdam, März 1925 // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 74. 209 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 116—117. 210 РГАС П И . Ф.534. On.7. Д.373. Лл.1, 2-5, 10a. 211 Там же. Л.5. 212 Mahecha y el anarcosindicalismo en Colombia... P. 11 — 12; Presse-Dienst... 16.07.1927. Nr. 10 (84). 213 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.373. Л.90. 214 Cronología... 215 Vitale L. Contribución a una historia del anarquismo en America Latina. P. 24. 216 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.373. Лл.90—91; Mahecha y el anarcosindicalismo en Colombia... P. 12—13; Cronología... 217 Vitale L. Contribución... P. 24. 218 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.373. Л.90, 127. 219 История Латинской Америки. 1918 — 1945... C. 352; Mahecha y el anarcosindicalismo en Colombia... P. 13; РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.373. Лл.4, 92-93. 220 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.373. Л.94. 221 Presse-Dienst... 27.06.1928. Nr. 8 (98). 222 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.373. Л .123. 223 Protokoll des III. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1928. August. Nr. 10. S. 22. 224 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.373. Л.123. 225 История Латинской Америки. 1918 — 1945... C. 353; Коминтерн и Латинская Америка: Сборник документов. М., 1998. С. 96, 115; РГАСПИ. Ф. 534. Orí.7. Д.373. Лл.129—130; Cronología... 226 ХейфецЛ.С. Латинская Америка в орбите Коминтерна (Опыт биографического словаря). М., 2000. 227 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.373. Л .143. т Там же. Л. 158. 229 Longmore C. The IWA today. А short account of the International Workcrs Association and its sections. London, non dated. P. 27. 230 Rodríguez L. Los Origines del anarcosindicalismo en Venezuela // Correo-A. 1993. Marzo. No.22. P. 16-17. 231 Цит. no: Vitale L. Notas para una historia del movimiento obrero venezolano. Caracas, 1981 — http://mazinger.sisib.uchile.cl/repositorio/lb/filosofia_y_humanidades/ vitale. 232 Rodríguez L. Op. cit. 233 Cnt. 1998. Junio. No.235. P. 16. 234 Vitale L. Notas para una historia... 235 Anarquismo en Venezuela: historia y actualidad // Correo-A. 1992. Mayo. No.19. P. 8-9. 236 Hart J.M. Anarchism and thè Mexican working class, 1860—1931. Austin, 1987. P. 164-166. 237 Der Syndikalist. 1923. Nr. 26. Beilage. 238 Hart J.M. Op. cit. P. 169. 239 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 136. 24,1 Ibid. S. 145. 241 Valades Ì.C. Die Lage in Mexico // Die Internationale. 1924. Nr. 1. S. 44. 242 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 145. 243 Valades Í.C. Op. cit. S. 45. 244 Ibid. S. 46; Hart J.M. Op. cit. P. 166. 245 Valades I.C. Op. cit. S. 45. 246 Presse-Dienst... 19.01.1924. Nr. 2 (21). 247 Ibid. 248 Die Internationale. 1924. September. Nr. 3. S. 42—46. 249 Hart J.M. Op. cit. P. 169-170. 250 Presse-Dienst... 22.04.1924. Nr. 9 (28). 251 Hart J.M. Op. cit. P. 170. 252 Presse-Dienst... 22.04.1924. Nr. 9 (28). 253 Presse-Dienst... 18.06.1924. Nr. 12 (31). 254 Presse-Dienst... 25.08.1924. Nr. 17 (36); 1924. Nr. 21 (40). 255 Historia y desarollo de los sindicatos — http://miexamen.com/historia de mexico/Desarollo de los sindicatos en mexico.htm. 256 Presse-Dienst... 1924. Nr. 21 (40). 257 Die Internationale. 1928. Juni. Nr. 8. S. 7. 258 Hart J.M. Op. cit. P. 170-171. 259 Паркс Г. История Мексики. М., 1949. С. 329. 260 Hart J. М. Op. cit. Р. 171. 261 Presse-Dienst... 21.11.1925. Nr. 17 (59). 262 Presse-Dienst... 27.03.1926. Nr. 21 (63). 263 Hart J.M. Op. cit. P. 172-173. 264 Presse-Dienst... 25.06.1925. Nr. 9(51). 265 Hart J.M. Op. cit. P. 171-172. 266 Die Internationale. 1928. Juni. Nr. 8. S. 7; Presse-Dienst... 21.11.1925. Nr. 17 (59). 267 Presse-Dienst... 20.02.1926. Nr. 20 (62). 268 Die Internationale. 1928. Juni. Nr. 8. S. 10. 269 Presse-Dienst... 27.03.1926. Nr. 21 (63); Die Internationale. 1928. Juni. Nr. 8. S. 6, 11; Hart J.M. Op. cit. P. 172. 270 Hart J.M. Op. cit. P. 172-173. 271 Presse-Dienst... 30.04.1926. Nr. 23 (65). 272 Rangel E. Die revolutionäre Gewerkschaftsbewegung in Mexiko. Bericht an den III. Kongress der IAA // Die Internationale. 1929. Februar. Nr. 4. S. 14 273 Presse-Dienst... 4.09.1926. Nr. 28(70); 2.10.1926. Nr. 29(71). Другие источники называют иные данные о численности ВКТ на 1926 г.: 108 синдикатов, 23 союза, 13 фупп, 9 федераций и 4 аграрные коммуны, см.: Cronologia... 274 Die Internationale. 1928. Juni. Nr. 8. S. 10. 275 Rangel E. Op. cit. S. 15; Die Internationale. 1928. Juni. Nr. 8. S. 10—11. 276 Presse-Dienst... 30.04.1926. Nr. 23 (65); 2.10.1926. Nr. 29 (71). 277 Rangel E. Op. cit. S. 14—16. 278 Ibid. S. 14-15; РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.394. Лл.137-139. 279 Presse-Dienst... 28.07.1927. Nr. 11 (85); Hart J.M. Op. cit. P. 173-174; Die Internationale. 1928. Juni. Nr. 8. S. 8. 280 Presse-Dienst... 28.07.1927. Nr. 11 (85); 1.01.1928. Nr. 1 (91). 281 Presse-Dienst... 3.03.1928. Nr. 3 (93); Rangel E. Op. cit. S. 15. 282 Die Internationale. 1928. Juni. Nr. 8. S. 8—9; Rangel E. Op. cit. S. 14, 16. Co своей стороны, мексиканские коммунисты сообщали в Профинтерн в конце 1928 г., что в ВКТ состоят лишь 20 тыс. членов, регулярно уплачивающих взносы, и что основной опорой конфедерации служат текстильщики Федерального округа и штата Мехико, см.: РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.394. Л.69. 283 Die Internationale. 1929. Januar. Nr. 3. S. 9. 284 Hart J.M. Op. cit. S. 174; Presse-Dienst... 12.10.1928. Nr. 12 (102). 285 В 1928 г. число безработных в Мексике достигло 1,5 млн, см.: PresseDienst... 3.03.1928. Nr. 3 (93). 286 Rangel E. Op. cit. S. 17. 287 Die Internationale. 1928. Juni. Nr. 8. S. 9— 10. 288 Pressdienst... 31.07.1928. Nr. 9 (99). 289 Rangel E. Op. cit. S. 14. 290 Pressdienst... 31.07.1928. Nr. 9 (99). 291 Hart J.M. Op. cit. P. 174. 292 Le Combat syndicaliste. 23.08.1935. No. 119. 293 Hart J.M. Op. cit. P. 174-175. 294 Очерки новой и новейшей истории Мексики. 1810—1945. М., 1960. С. 383; Historia del Sindicalismo en Mexico — http://www.geocities.com/ seccion-_l/ index3.htm. 295 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.394. Лл.64, 69. 296 Там же. Лл.46—47. 297 Там же. Л.71а. 298 Там же. Л.69. 299 Там же. Л.71. 300 Там же. Лл.71, 151. 301 Там же. Л. 104. 302 Там же. Л.87. 303 Там же. Л.74. 304 Там же. Л. 151 об. 305 Hart J.М. Op. cit. Р. 175-176. 306 Presse-Dienst... 23.03.1929. Nr. 2 (105). 307 Presse-Dienst... 28.09.1929. Nr. 8 (111). 308 Hart J.M. Op. cit. P. 175. 309 Presse-Dienst... 31.12.1929. Nr. 11/12 (114/115); 1.03.1930. Nr. 2 (117). 310 Presse-Dienst... 19.06.1930. Nr. 5/6 (120); 6.10.1930. Nr. 10(124); 1.04.1931. Nr. 5 (132). 311 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5(132). 312 Presse-Dienst... 10.04.1932. Nr. 5 (146). 313 Presse-Dienst... 8.01.1926. Nr. 18 (60); РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.379. Л.27. 314 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.379. Лл.4-5. 315 Dolgoff S. Leuchtfeuer in der Karibik. Eine libertäre Betrachtung der kubanischen Revolution. Berlin, 1983. S. 73—74. 316 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д. 379. Л .5. 317 Dolgojf S. Op. cit. S. 72. 318 Rivista Anarchica. Red Years, Black Years. Anarchist Resistance to Fascism in Italy. London, 1989. P. 8. 319 Presse-Dienst... 13.02.1925. Nr. 3 (45). 320 Presse-Dienst... 9.05.1925. Nr. 7 (49). 321 Vitale L. Historia Social Comparada... P. 35. 322 P a zA . Durruti. Leben und Tode des spanischen Anarchisten. Hamburg, 1993. S. 84-88. 323 Dolgoff S. Op. cit. S. 72. 324 Fernandez F. El Anarquismo en Cuba. Madrid, S. а. P. 62. 325 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.379. Л .101. 326 Vitale L. Historia Social Comparada... P. 35. 327 Fernandez F. Op. cit. P. 63. Согласно данным, которые приводит Л. Витале, лишь 82 организации были представлены на конгрессе официально, 46 присоединились позднее, см.: Vitale L. Historia Social Comparada... P. 35. 328 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.379. Л. 108. 329 Очерки истории Кубы. М., 1978. С. 202; Presse-Dienst... 8.01.1926. Nr. 18 (60); Fernandez F. Op. cit. P. 64—65. 330 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.379. Л .6. 331 Там же. Л.6, 25. 332 Там же. Л.46. 333 Там же. Л.46. 334 IV. Wfeltkongress der Internationalen Arbeiter-Assoziation. Madrid, vom 16. bis 21. Juni 1931. Berlin, 1931. S. 10. 335 Dolgoff S. Op. cit. S. 73. 336 Fernandez F. Op. cit. P. 64—65..; Presse-Dienst... 4.09.1926. Nr. 28 (70); Scrvice de Presse... 1939. Juillet. No.8. 337 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.379. Л. 102. 338 Там же. Лл.63—64. 339 Там же. Л.50. 340 Там же. Л.64. 341 Там же. Л.53. 342 Там же. Л.65. 343 Там же. Л.65. 344 Там же. Л. 108. 345 Там же. Л.73. 346 Fernandez F. Op. cit. P. 66. 347 IV Wfeltkongress... S. 10. 348 Dolgoff S. Op. cit. S. 75. 349 A yala Montero C. El caso Panama // Las Organizaciones sindicales centroamericanos como actores del sistema de relaciones laborales. San José, 2003. P. 542; БСЭ. T. 44. M., 1939. С. 47. 350 Vitale L. Historia Social Comparada... P. 59. 351 Pizzumo P. , Andres Arduz C. Diogenes de la Rosa — http://www.critica.com. pan/archivo/ historia/persona4- 14.html; del Vasto C. Cristóbal L. Segundo: abogado especial — http://www.up.ac.pan/servicios/periodico/historial/lnoviembre2000/k_ cultura2.htm. 352 Ayala Montero C. Op. cit. P. 542. 353 http://www.aseprola.org/documentos/sindicalismo/sindicalismo.htm. 354 El anarcosindicalismo en Costa Rica // Cnt. 2003. Julio — Agosto. No. 292. P. 17. 355 Nettlau M. Viaje libertario a través de America Latina // La Revista Blanca. 1934. No.310. P. 1042. 356 Fernandez S. Op. cit. P. 61; Presse-Dienst... 19.07.1930. Nr. 7 (121); The International Working Men’s Association. IWMA: Its Policy, its aim, its principies. (Berlin), 1933. P. 19. 357 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.97. Л.ЗЗ. 358 Presse-Dienst... 21.04.1928. Nr. 5 (95); 28.09.1929. Nr. 8 (111). 359 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.97. Л .22. 360 Presse-Dienst... 21.04.1928. Nr. 5 (95); 28.09.1929. Nr. 8 (111). 361 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.97. Лл.21-24. 362 Presse-Dienst... 21.04.1928. Nr. 5 (95); 28.09.1929. Nr. 8 (111). 363 Protokoll des III. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1928. August. Nr. 10. S. 22; The International Working Men’s Association... (Berlin), 1933. P. 19; Fernandes S. Op. cit. P. 63. 364 Presse-Dienst... 21.04.1928. Nr. 5 (95); 28.09.1929. Nr. 8 (111). РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.455. Л.17. 366 Там же. Л.29. 367 Леонов Н.С. Очерки новой и новейшей истории стран Центральной Америки. М., 1975. С. 192—193. 368 Cronología...; IV. Weltkongress... S. 10. 369 Presse-Dienst... 1923. Nr. 6. 370 Presse-Dienst... 25.08.1924. Nr. 17 (36). 371 Presse-Dienst... 30.07.1925. Nr. 11 (53); 7.11.1925. Nr. 16(58). 372 Presse-Dienst... 17.10.1925. Nr. 15 (57); 31.07.1928. Nr. 9 (99). 373 Presse-Dienst... 4.09.1926. Nr. 28 (70). 374 Presse-Dienst... 31.07.1928. Nr. 9 (99); 12.10.1928. Nr. 12 (102). 375 Presse-Dienst... 23.03.1929. Nr. 2 (105). 376 Presse-Dienst... 2.08.1929. Nr. 6 (109); 1.03.1930. Nr. 2 (117). В брошюре, изданной в 1932 г. МАТ, вместо перуанской федерации упомянут Региональный рабочий центр Парагвая, см.: Gerhard H.W. Die Kontinental-Amcrikanische Arbeiter-Assoziation // Die IAA — Geschichte der Internationalen ArbeiterAssoziation. Berlin, 1932. S. 44. 377 Текст декларации см.: Fernandez S. Op. cit. P. 12— 17. 378 C m.: Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117). 379 Presse-Dienst... 2.08.1929. Nr. 6 (109); 1.03.1930. Nr. 2 (117). 380 Presse-Dienst... 31.01.1930. Nr. 1 (116). 381 Presse-Dienst... 31.01.1930. Nr. 1 (116); 1.04.1931. Nr. 5 (132). 382 IISG , Amsterdam. IW M A Archives. No.61. ACAT: Circular interna a las organizaciones adheridas. P. 2. 383 Presse-Dienst... 19.07.1930. Nr. 7 (121). 384 IIS G , Amsterdam. IW M A Archives. No.61. ACAT: Circular interna a las organizaciones adheridas. P. 1—2. 383 Presse-Dienst... 1923. Nr. 4/5; 1923. Nr. 6. 386 Der Syndikalist. 1923. Nr. 35. 387 Jewell G. The IW W in Canada — http://www.au.spunk.org/library/groups/iww/ sp000476.txt. 388 Presse-Dienst... 10.01.1924. Nr. 1 (20). 389 Presse-Dienst... 11.12.1924. Nr. 23 (42). 390 Jewell G. Op. cit. 391 Presse-Dienst... 25.09.1925. Nr. 14 (56); 7.11.1925. Nr. 16 (58). 392 Jewell G. Op. cit.; Alberg J. Wobbly Rebell — Amerika feiert seine Verfassung, feiern wir mit — oder: Die Geschichte wiederentdeckten «Schwarzen Katze». Teil 1 // Schwarzer Faden. 1987. Nr. 4 (26). S. 47. 393 Presse-Dienst... 25.09.1925. Nr. 14 (56); 7.11.1925. Nr. 16 (58). 394 Wayne State University. The Collection of Archives of Labor and Urbas Affairs. IWW Collection. Box 22. Folder 24. 393 Jewell G. Op. cit. 396 Protokoll des III. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1929. März. Nr. 5. S. 23. 397 Ibid. S. 24. 398 The Encyclopedia Americana. In thirty volumes. New York / Chicago, 1944. Vbl. 15. P. 110. Глава 8 1 Цит. по: Pelletier Ph. Un oublié du consensus: l’anarchosyndicalisme au Japon de 1911 à 1934 // Pour un autre futur. «Actes» du colloque international. De l’Histoire du mouvement ouvrier révolutionnaire. Paris, 2001. P. 195. 2 Aoki. The present condition of the Japanese Labour Movement // РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.639. Jl.101-102. 3 Presse-Dienst... 1923. Nr. 6. 4 Tätigkeit des Sekretariats zum 2. Kongress. Amsterdam, März 1925 // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 74. Всего в 1923 г. в Японии действовало более 430 профсоюзов со 125 тысячами членов, см.: РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.646. Л.40. 5 Presse-Dienst... 22.08.1923. Nr. 13/14; Der Syndikalist. 1923. Nr. 40. 6 Der Syndikalist. 1923. Nr. 48/49. 7 Tätigkeit des Sekretariats zum 2. Kongress... S. 74. 8 Der Syndikalist. 1923. Nr. 48/49; Presse-Dienst... 1.12.1923. Nr. 18; Pelletier Ph. Op. cit. P. 193—194; A Brief Historyof Japanese Anarchism — http://www.ne.jp/ asahi/anarchy/anarchy/english/ hystoryl .html. 9 Pelletier Ph. Op. cit. P. 193—194; Presse-Dienst... 23.10.1924. Nr. 20 (39); 9.05.1925. Nr. 7(49); 8.01.1926. Nr. 18 (60); A Brief History of Japanese Anarchism — http://www.ne.jp/asahi/anarchy/anarchy/english/hystoryl.html. 10 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.640. Лл.18-20. 11 Presse-Dienst... 25.06.1924. Nr. 13 (32). 12 Presse-Dienst... 25.09.1924. Nr. 19 (38). 13 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.641. Л.49. 14 Там же. Л. 121. 15 Presse-Dienst... 13.02.1925. Nr. 3 (45). 16 Presse-Dienst... 13.02.1925. Nr. 3(45); 5.09.1925. Nr. 13 (55). Коммунистические источники называли несколько иные цифры: Федерация печатников — 9 союзов с несколькими тысячами членов; союз рабочих предприятий Сибаура — 600 членов; федерация рабочих союзов Канто — 5 союзов с 350 членами, включая 300 членов трех союзов металлистов и 50 членов в союзе, действовавшем в пищевой отрасли; Свободный рабочий союз — 100 членов. См.: РГАСПИ. Ф.534. Он.7. Д.641. Л .122; Д.642. Л.22. 17 Tätigkeit des Sekretariats zum 2. Kongress... S. 74. 18 Presse-Dienst... 13.02.1925. Nr. 3 (45). 19 РГАСПИ. Ф.534. On.7. Д.641. Л.49. 20 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.642. Лл.22-24. 21 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.641. Лл.121-124. 22 Etwas über die anarchistische Bewegung in Japan (1923 bis 1928). Sonderbericht zum III. Kongress der IA A // Die Internationale. 1928. August. Nr. 10. S. 14. 23 A Brief History of Japanese Anarchism... 24 Pelletier Ph. Op. eit. P. 194—198; Presse-Dienst... 10.03.1927. Nr. 4(78). 25 Etwas ьЬег die anarchistische Bewegung... S. 14—15. По другим данным, было арестовано 7 человек. 26 Pelletier Ph. Op. cit. P. 194—198; Presse-Dienst... 10.03.1927. Nr. 4(78). 27 Pelletier Ph. Op. cit. P. 198—200. Коммунистические отчеты, присланные в Профинтерн, называют численность «Дзэнкоку дзирэн» в 1926 г. в 6—7 ты сяч членов, см.: РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.646. Л.41. Согласно Краткой истории японского анархизма, подготовленной современными японскими исследователями, в федерацию входило 29 групп с 15 760 членами, см.: A Brief History of Japanese Anarchism... 211 Всего в 1927 г. лишь ок. 300 тысяч рабочих из 4,5 млн состояли в профсоюзах. При этом численность прокоммунистического профцентра «Хиогикай» в 1928 г. составляла 35 тысяч, «Содомэй» — от 28 до 40 ты ­ сяч (по различным данным), а центристской Японской лиги профессиональных союзов («Нихон родо кумиай домэй») — 20 тысяч. Остальные рабочие состояли в профсоюзах, не входивших в какой-либо из профцентров, см.: РГА С П И 28 Ф.534. Оп.7. Д. 645. Л .78; Д.646. Лл.40-41. 29 Pelletier Ph. Op. cit. P. 198-200. 30 Presse-Dienst... 10.03.1927. Nr. 4 (78); A Brief History of Japanese Anarchism... 31 Цит. no: Pelletier Ph. Op. cit. P. 200. 32 A Brief History of Japanese Anarchism... 33 Etwas über die anarchistische Bewegung... S. 14. 34 РГА С П И . Ф.534. Оп.7. Д.646. Лл.39, 73. 35 Etwas über die anarchistische Bewegung... S. 14. 36 Presse-Dienst... 10.03.1927. Nr. 4 (78). 37 Presse-Dienst... 12.05.1927. Nr. 7 (81); Etwas über die anarchistische Bewegung... S. 14. 38 Presse-Dienst... 10.03.1927. Nr. 4 (78). 39 Etwas über die anarchistische Bewegung... S. 15. 40 Presse-Dienst... 1.06.1927. Nr. 8 (82). 41 Pelletier Ph. Op. cit. P. 201—202. 42 Etwas über die anarchistische Bewegung... S. 16. 43 Цит. no: Pelletier Ph. Op. cit. P. 201—202. 44 Etwas über die anarchistische Bewegung... S. 15—16. 45 Pelletier Ph. Op. cit. P. 203—204. 46 Presse-Dienst... 24.03.1928. Nr. 4 (94). 47 Presse-Dienst... 31.12.1929. Nr. 11/12 (114/115). 48 См.: Protokoll des III. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1928. August. Nr. 10. S. 22. 49 Цит. по: Hatta Shuzo: Krytyka syndykalizmu i systemy rad // Fraternité (Warszawa). Nr. 3. S. 25—26; Pelletier Ph. Op. cit. P. 207. 50 Цит. no: Pelletier Ph. Op. cit. P. 207. 51 Цит. no: Crump J. The anarchist movement in Japan. London, 1996. 52 Цит. no: Hatta Shuzo: Krytyka syndykalizmu i systemy rad... S. 26. 33 Pelletier Ph. Op. cit. P. 208. 54 Hatta Shuzo: Krytyka syndykalizmu i systemy rad... S. 26. 55 Crump J. Op. cit. 56 Цит. no: Pelletier Ph. Op. cit. P. 209. 57 Цит. no: Hatta Shuzo: Krytyka syndykalizmu i systemy rad... S. 26—27. 58 Crump J. Op. cit. 59 Ibid. 60 A Brief History of Japanese Anarchism... 61 Pelletier Ph. Op. cit. P. 212. 62 A Brief History of Japanese Anarchism... 63 Presse-Dienst... 17.01.1931. Nr. 14 (128). 64 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 65 Gandini J.-J. L’anarchisme, matrice de la révolution chinoise // L'Homme et la Société. No. 123—124. 1997. Janvier-juin. P. 126. 66 РГА С П И . Ф.534. On.7. Д.342. Лл.110-111. 67 Gandini J.-J. L'anarchisme... P. 124—127. 68 Gandini J.-J. Aux sources de la révolution chinoise: les anarchistes. Lyon, 1986. P. 178-179. 69 Presse-Dienst... 7.11.1925. Nr. 16 (58). 70 Presedienst... 9.05.1925. Nr. 7 (49). 71 Tätigkeit des Sekretariats zum 2. Kongress. Amsterdam, März 1925 // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 74. 72 Presse-Dienst... 25.09.1925. Nr. 14 (56). 73 Цит. по: Presse-Dienst... 7.11.1925. Nr. 16(58). 74 Gandini J.-J. L'anarchisme... P. 127. 75 Presse-Dienst... 27.11.1926. Nr. 31 (73). 76 Presse-Dienst... 7.04.1927. Nr. 6 (80). 77 Presse-Dienst... 27.03.1926. Nr. 21 (63); 78 Presse-Dienst... 16.07.1927. Nr. 10 (84). 79 Protokoll des III. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1928. August. Nr. 10. S. 22. 80 Presse-Dienst... 27.11.1926. Nr. 31 (73); 10.03.1927. Nr. 4 (78). 81 Presse-Dienst... 7.04.1927. Nr. 6 (80). 82 Presse-Dienst... 27.11.1926. Nr. 31 (73); 10.03.1927. Nr. 4 (78). 83 См. подробнее: Gandini J.-J. Aux sources de la révolution... P. 200—202. 84 Presse-Dienst... 10.03.1927. Nr. 4 (78). 83 Presse-Dienst... 16.11.1928. Nr. 13 (103). 86 Presse-Dienst... 29.09.1927. Nr. 13 (87). 87 Ibid. 88 Presse-Dienst... 16.11.1928. Nr. 13 (103). 89 Lc Combat syndicaliste. 1930. Septembre. 90 См.: Gandini J.-J. L'anarchisme... P. 126; Gandini J.-J. Aux sources de la révolution... P. 106, 214; Anarchismus in der chinesischcn Revolution — http://ip. casmaron.net:33001/files/wuzhengfu.pdf. 91 Dirlik A. Anarchism in the Chinese Revolution. Berkeley, 1991. P. 255. 92 Cm.: Ha K i-R ak. A History of Korean Anarchist Movement. Anarchist Publishing Committee, 1986; M ichael Allen J. Ambivalent Social Darwinism in Korea // International Journal of Korean History. 2001. Dec. Vol.2; Lives of the Asian Anarchists. 2. Shin Chae-ho: Korea's Kotoku // Libero International. No.2. 93 Ha Ki-Rak. Op. cit. 94 Ibid. О связи с японскими анархистами см, в частности: Etwas über die anarchistische Bewegung in Japan (1923 bis 1928). Sonderbcricht zum 111. Kongress der IAA // Die Internationale. 1928. August. Nr. 10. S. 15. 95 Pelletier Ph. Taiwan: Schmelztigel Asiens // Trafik. Nr. 21. S. 10. 96 Стабурова Е.Ю. Утопии китайских анархистов // Китайские социальные утопии. М., 1987. С. 212—213. 97 Стабурова Е.Ю. Анархизм в Китае. 1900— 1921. М., 1983. С. 100; Анархистский вестник. 1923. Ноябрь—декабрь. № 5—6. С. 76—77; Gandini J.-J. Aux sources de la révolution chinoise... P. 170; http://www.flinders.edu.au/research/ Reports/l 996/Hist96.htm; Young С.F. The May Fourth Movement and the origins of the Malayan Chinese Anarchism 1919—1925//Asian Culture (Singapore). 1996. June. No.20. P. 26-44. 98 Чуфрин Г. Сингапур. М., 1970. С. 19. 99 Malaysian Culture Group Events. March 2003. Communism in Malaysia — http://www.malaysianculturegroup. com/oldevents/mar03events.htm. m Rocker R. Anarcho-Syndikalism. London, 1989. P. 165. 101 См., например, о Вьетнаме: Hue-Тат Но Tai. Radicalism and the Origins of the Vietnamese Revolution. Cambridge (Mass. ), 1992; http://www.geocities.com/ moonhoabinh/honopapers/yoyo.html; Nguyen Nam. L’imperialisme français au travail. L’Indochine // Le Combat syndicaliste. 16.06.1933. No.6. P. 2. Упоминания о филиппинских анархистах см.: Van der Walt L. Before Communism: Rethinking the Early Socialist Movement in South Africa. P. 18 — http://general.rau.ac.za/ sociology/ Van der Walt.pdf; Fernandez S. La A.I.T. en el continente Americano... P. 66. 102 Ha Ki Rak. Op. cit. P. 35-69. Глава 9 1 Abad de Sanriflan D. La Asociación Internacional de los Trabajadores: su historia, sus ideas, su porvenir. III // La Revista Internacional Anarquista. 15.03.1925. P. 110. 2 Schapiro A. Rückblick und Ausblick // Die Internationale. 1924. März. Nr. 1. S - 3 3 Rocker R. Über verschiedene Richtungen in der Arbeiterbewegung // Rocker R. Aufsatzsammlung. Bd.l. 1919—1933. Frankfurt a. M., 1980. S. 59. 4 Bericht des II. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 6—7. 5 Internationale Konferenz der revolutionären Syndikalisten zu Innsbruck vom 2— 4 Dezember 1923 // Der Syndikalist. 1923. Nr. 50/51. 6 Tätigkeitsbericht des Sekretariats zum 2. Kongress. Amsterdam, März 1925 // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 86—87. 7 Bericht des II. Kongresses... S. 6—7. 8 Tätigkeitsbericht des Sekretariats zum 2. Kongress... S. 74. 9 Presse-Dienst... 1923. Nr. 4/5. 10 РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.224. Лл.144-145. 11 Presse-Dienst... 17.07.1923. Nr. 12. 12 Industrial Solidarity. 2.12.1922. 13 Wayne State University. The Collection of Archives of Labor and Urban AfTairs. IW W Collection. Box 22. Folder 22. 14 Ibid. 15 Presse-Dienst... 20.06.1923. Nr. 9. 16 Der Syndikalist. 1923. Nr. 13. Beilage. 17 Bericht des II. Kongresses... S. 7. 18 Presse-Dienst... 1923. Nr. 3. 19 Tätigkeitsbericht des Sekretariats zum 2. Kongress... S. 81. 20 Berkman A. Anarchosyndikalistische Hilfstätigkeit in Russland // Die Internationale. 1928. November. Nr. 1. S. 18. 21 Presse-Dienst... 1923. Nr. 4/5. 22 Presse-Dienst... 1923. Nr. 7/8. 23 Der Syndikalist. 1923. Nr. 9. Beilage. 24 Der Syndikalist. 1923. Nr. 20. 25 Der Syndikalist. 1923. Nr. 27. 26 Tätigkeitsbericht des Sekretariats zum 2. Kongress... S. 78. 27 Presse-Dienst... 25.07.1923. Sonderausgabe. 28 Presse-Dienst... 22.08.1923. Nr. 13/14. 29 Presse-Dienst... 15.02.1924. Nr. 5 (24). 30 Tätigkeitsbericht des Sekretariats zum 2. Kongress... S. 78. 31 Der Syndikalist. 1923. Nr. 43/44. 32 Der Syndikalist. 1923. Nr. 50/51. Beilage. 33 Presse-Dienst... 29.06.1923. Nr. 10. 34 Presse-Dienst... 17.07.1923. Nr. 12. 35 Der Syndikalist. 1923. Nr. 15. Beilage. 36 Presse-Dienst... 17.07.1923. Nr. 12. 37 Presse-Dienst... 29.10.1923; Der Syndikalist. 1923. Nr. 43/44. 847 3 A E b I T b I H H H T E P H A U H O H A J I 38 Der Syndikalist. 1923. Nr. 28/49; 1923. Nr. 50/51; 1923. Nr. 52; 19.01.1924. Nr. 2 (21). 39 Der Syndikalist. 1923. Nr. 45/46; Presse-Dienst... 1.12.1923. Nr. 18. 40 Der Syndikalist. 1923. Nr. 11. Beilage. 41 Der Syndikalist. 1923. Nr. 17. 42 Der Syndikalist. 1923. Nr. 13. Beilage. 43 Presse-Dienst... 1923. Nr. 6; I1SG, Amsterdam. IW M A Archive. File «2"d. Congres, 1925». No. 17. Bericht des Sekretariats der IAA über 1923—1924. S. 21. 44 Presse-Dienst... 1923. Nr. 3. 45 Presse-Dienst... 22.08.1923. Nr. 13/14. 46 IISG , Amsterdam. IW M A Archive. File «2nd. Congres, 1925». No.17. Bericht des Sekretariats der IAA über 1923—1924. S. 45—46. 47 Presse-Dienst... 1.12.1923. Nr. 18. 48 Schapiro A. Rückblick und Ausblick... S. 3. 49 Tätigkeitsbericht des Sekretariats zum 2. Kongress... S. 75. 50 Ibid. S. 76. 51 Der Syndikalist. 1923. Nr. 4. Beilage. 52 Tätigkeitsbericht des Sekretariats zum 2. Kongress... S. 78—79. 53 Tätigkeitsbericht des Sekretariats zum 2. Kongress... S. 79; Internationale Konferenz der revolutionären Syndikalisten zu Innsbruck vom 2—4 Dezember 1923 // Der Syndikalist. 1923. Nr. 50/51. 54 Servicio de la Prensa... 18.12.1923. No.19. 55 Internationale Konferenz... 56 Servicio de la Prensa... 18.12.1923. No.19. 57 Internationale Konferenz... 58 Servicio de la Prensa... 18.12.1923. No.19. 59 Presse-Dienst... 18.12.1923. Nr. 19. 60 Ibid. 61 Schapiro A. Rückblick und Ausblick... S. 4—5. 62 Die Internationale. 1924. Juni. Nr. 2. S. 3. 63 Die Internationale. 1925. Januar. Nr. 4. S. 29—31. 64 Souchy A. Ausländische Arbeitskräfte und inländische Arbeiterschaft // Die Internationale. 1924. September. Nr. 3. S. 7—13. 65 Der Syndikalist. 1923. Nr. 34. 66 Der Syndikalist. 1923. Nr. 48/49. 67 Die Internationale. 1924. März. Nr. 1. S. 46. 68 Presse-Dienst... 19.01.1924. Nr. 2 (21). 69 Presse-Dienst... 3.09.1924. Nr. 18 (37). 70 Presse-Dienst... 2.02.1924. Nr. 3 (22). 71 Presse-Dienst... 16.07.1924. Nr. 15 (34). 72 Bericht des II. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 37—39; Tätigkeitsbericht des Sekretariats zum 2. Kongress... S. 78. 73 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 121, 155. 74 IISG , Amsterdam. IW M A Archive. File «2,ld. Congress, 1925». Bericht des Sekretariats der IAA über 1923— 1924. S. 35. 75 Presse-Dienst... 9.02.1924. Nr. 4 (23). 76 Presse-Dienst... 1.03.1924. Nr. 6 (25). 77 Presse-Dienst... 22.05.1924. Nr. 11 (30). 78 Bericht des II. Kongresses... // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 39. 79 Die Internationale. 1924. Juni. Nr. 2. S. 38—39; 1925. Juni. Nr. 5. S. 39. 80 Presse-Dienst... 10.01.1924. Nr. 1 (20). 81 Presse-Dienst... 3.05.1924. Nr. 10 (29); 22.05.1924. Nr. II (30); Die Internationale. 1924. Juni. Nr. 2. S. 32; Tätigkeitsbericht des Sekretariats zum 2. Kongress... S. 79—80. 82 IISG , Amsterdam. IW M A Archive. File «2nü. Congress, 1925». Bericht des Sekretariats der IAA über 1923—1924. S. 41—42. 83 C m .: Presse-Dienst... 25.06.1924. Nr. 13 (32); 15.06.1928. Nr. 7 (97); Tätigkeitsbericht des Sekretariats zum 2. Kongress... S. 80; Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 156; IISG , Amsterdam. IW M A Archive. File «2"d. Congress, 1925». Bericht des Sekretariats der IAA über 1923—1924. S. 45. 84 Presse-Dienst... 25.06.1924. Nr. 13 (32). 85 Presse-Dienst... 7.03.1924. Nr. 7 (26). 86 IISG ; Amsterdam. IW M A Archive. File «2nd. Congres, 1925». No.17. Bericht des Sekretariats der IAA über 1923—1924. S. 25—26; Presse-Dienst... 3.05.1924. Nr. 10 (29). 87 P rA C n H 0.534. On.7. Ü.543. J1.81. 88 TaM we. JIjt.82—83. 89 TaM *e. JIjt.82—83, 77-78. 90 TaM we. JIjt.84—85. 91 Presse-Dienst... 25.06.1924. Nr. 13 (32). 92 Presse-Dienst... 21.01.1925. Nr. I (43); 13.02.1925. Nr. 3 (45). 93 Presse-Dienst... 9.07.1924. Nr. 14 (33). 94 Presse-Dienst... 18.11.1924. Nr. 22 (41). 95 Tätigkeitsbericht des Sekretariats zum 2. Kongress... S. 74. 96 Presse-Dienst... 29.03.1924. Nr. 8 (27). 97 Presse-Dienst... 18.11.1924. Nr. 22 (41). 98 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 156. 99 Shapiro A. Ein Blick in den revolutionären Syndikalismus Frankreichs // Die Internationale. 1925. Januar. Nr. 4; Schapiro A. Die Politik der Internationale // Die Internationale. 1932. Juli. 100 Die Internationale. 1924. Juni. Nr. 2. S. 4. 101 Die Internationale. 1924. Juni. Nr. 2. S. 2—3. 102 Souchy A. Betriebsräte und Syndikalismus // Die Internationale. 1924. Juni. Nr. 2. S. 13. 103 Ibid. S. 14-17. 104 Baginski M. Über die amerikanische Arbeiterbewegung // Die Internationale. 1925. Januar. Nr. 4. S. 32. 105 Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 97. 106 Lopez Arango E. Doctrina y tactica // Certamen internacional de «La Protesta». Buenos Aires, 1927. 107 Lopez Arango E., Abad de Santillan D. El anarquismo en el movimiento obrero. Barcelona, 1925. 108 U m t. no: Gomez Casas J. Historia de la FAI. Madrid, 2002. P. 86—89. 109 Abad de Santillan D. Die soziale Gesetzgebung // Die Internationale. 1924. Juni. Nr. 2. S. 20, 22. 110 MSG, Amsterdam. Archive D.Abad de Santillan. Папка без названия. 111 Цит. по: Gomez Casas J. Historia de la FA1. P. 82. 112 Bericht des II. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 9. 113 IISG ; Amsterdam. Archive D.Abad de Santillan. Prov.Nr. 6. II Congress AIT. Berichten mit Latin Amerika en Spanje. 114 Presse-Dienst... 19.01.1924. Nr. 2 (21). 115 Цит. по: SchapiroA. Ein Blick in den revolutionären Syndikalismus Frankreichs // Die Internationale. 1925. Januar. Nr. 4. S. 13. 116 Presse-Dienst... 25.09.1924. Nr. 19 (38). 117 Schapiro A. Ein Blick in den revolutionären Syndikalismus Frankreichs... S. 13. 118 Presse-Dienst... 18.11.1924. Nr. 22 (41). 119 Schapiro A. Ein Blick in den revolutionären Syndikalismus Frankreichs... S. 13— 14, 19. 120 Presse-Dienst... 22.04.1924. Nr. 9 (28). 121 Wayne State University. The Collection of Archives of Labor and Urban AfTairs. IW W Collection. Box 22. Folder 23. 122 IISG , Amsterdam. IW M A Archive. No.53. Die IW W und die IAA. 123 Wayne State University. The Collection of Archives of Labor and Urban Affairs. IW W Collection. Box 22. Folder 23. 124 Wayne State University. The Collection of Archives of Labor and Urban AfTairs. IW W Collection. Box 22. Folder 24. 125 Bericht des II. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 74—75. 126 Tätigkeitsbericht des Sekretariats zum 2. Kongress... S. 76. 127 Ibid. S. 76-77; Presse-Dienst... 18.11.1924. Nr. 22 (41); Bericht des II. Kongresses... // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 9. 128 Die Internationale. 1925. Januar. Nr. 4. S. 32. 129 Tfltigkeitsbericht des Sekretariats zum 2. Kongress... S. 77. 130 IISG, Amsterdam. IW M A Archive File «2nd. Congress of IWMA, 1925». No.16. Circular of the Executive Bureau concerning the Second Congress. 131 Presse-Dienst... 22.05.1924. Nr. 11 (30). 132 Presse-Dienst... 24.07.1924. Nr. 16 (35). 133 Presse-Dienst... 1924. Nr. 21 (40). 134 Presse-Dienst... 31.01.1925. Nr. 2 (44). 135 Bericht des II. Kongresses... // Die Internationale. 1925. Juni. Nr. 5. S. 42. 136 Ibid. S. 4-5. 137 Ibid. S. 3. 138 Ibid. S. 4. 139 Ibid. S. 4, 61. 140 Ibid. S. 5. 141 Ibid. S. 7-10. 142 Ibid. S. 10-21. 143 Ibid. S. 6. 144 Ibid. S. 21, 23. 145 Ibid. S. 20-23. 146 Ibid. S. 6, 21. 194 Ibid. S. 26-27. 195 Ibid. S. 52. 196 Ibid. S. 67-68. 197 Ibid. S. 52. 198 Ibid. S. 53. 199 Ibid. S. 21, 52-53. 200 Die internationale Lage des Syndikalismus. Unsere Stellung zur Einheit der Arbeiterbewegung// Die Internationale. 1926. Januar. Nr. 6. S. 1—2. 201 Protokoll des III. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1928. November. Nr. 1. S. 20. 202 Die internationale Lage des Syndikalismus... S. 2—3. 203 Ibid. S. 7. 204 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. August. Nr. 10. S. 22. 205 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. Dezember. Nr. 2. S. 19. 206 Presse-Dienst... 24.04.1925. Nr. 6 (48). 207 Presse-Dienst... 3.04.1926. Nr. 22 (64). 208 Presse-Dienst... 7.04.1927. Nr. 6 (80). 209 Presse-Dienst... 21.04.1928. Nr. 5 (95). 210 Presse-Dienst... 29.05.1926. Nr. 24 (66). 211 Presse-Dienst... 17.07.1926. Nr. 27 (69). 212 Presse-Dienst... 12.06.1926. Nr. 25 (67). 213 Presse-Dienst... 23.05.1925. Nr. 8 (50). 214 Presse-Dienst... 12.06.1926. Nr. 25 (67). 215 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. September. Nr. 11. S. 23. 216 Ibid. S. 22. 217 Presse-Dienst... 2.10.1926. Nr. 29 (71). 218 Presse-Dienst... 18.12.1926. Nr. 32 (74); 31.01.1927. Nr. 1 (75). 219 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. März. Nr. 5. S. 24. 220 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Mai. Nr. 7. S. 23. 221 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. September. Nr. 11. S. 22. 222 Presse-Dienst... 1.07.1925. Nr. 10 (52). 223 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. September. Nr. 11. S. 23. 224 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. Oktober. Nr. 12. S. 22-23. 225 Presse-Dienst... 23.05.1925. Nr. 8 (50). 226 Presse-Dienst... 30.07.1925. Nr. 11 (53); Protokoll des III. Kongresses...// Die Internationale. 1928. Dezember. Nr. 2. S. 18. 227 Presse-Dienst... 29.05.1926. Nr. 24 (66). 228 Presse-Dienst... 15.06.1928. Nr. 7 (97). 229 Presse-Dienst... 25.06.1927. Nr. 9 (83). 230 Presse-Dienst... 24.03.1928. S. 4 (94). 231 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Mai. Nr. 7. S. 22; 1929. September. Nr. 11. S. 22. 232 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. September. Nr. 11. S. 21. 233 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. September. Nr. 11. S. 21; Presse-Dienst... 24.03.1928. S. 4 (94). 234 Дискуссию об этом см.: Rocker R. Die Rationalisierung der Wirtschaft und die Arbeiterklasse. Frankfurt a. M., 1980. S. 83—84. 235 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Februar. Nr. 4. S. 17-18. 236 Jensen A. Die syndikalistische Bewegung in Schweden. Bericht der Zentralorganisation der schwedischen Arbeiter (SAC) zum 3. Kongress der IAA in Lüttich (1928) // Die Internationale. 1929. Januar. Nr. 3. S. 21. 237 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. September. Nr. 11. S. 22. 238 Souchy A. Nachlese der Ruhraussperrung // Die Internationale. 1929. Januar. Nr. 3. S. 5. 239 Giovannetti A. Die Wirtschaftskrise des Kapitalismus // Die Internationale. 1928. April. Nr. 6. S. 19. 240 Presse-Dienst... 25.06.1925. Nr. 9 (51). 241 Presse-Dienst... 1.07.1925. Nr. 10 (52). 242 Presse-Dienst... 25.08.1925. Nr. 12 (54). 243 Jensen A. Die syndikalistische Bewegung in Schweden... S. 22. 244 Presse-Dienst... 25.06.1925. Nr. 9 (51). 245 Presse-Dienst... 1.07.1925. Nr. 10 (52). 246 Die Internationale. 1928. Januar. Nr. 3. S. 16—17. 247 Presse-Dienst... 29.05.1926. Nr. 24 (66). 248 Presse-Dienst... 17.07.1926. Nr. 27 (69). 249 Presse-Dienst... 16.07.1927. Nr. 10 (84). 250 Souchy A. Zum III. Kongress der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Presse-Dienst... 3.03.1928. Nr. 3 (93). 251 Presse-Dienst... 24.04.1925. Nr. 6 (48). 252 Presse-Dienst... 29.05.1926. Nr. 24 (66). 253 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. Dezember. Nr. 2. S. 22. 254 Presse-Dienst... 27.11.1926. Nr. 31 (73). 255 Le Combat syndicaliste. 1926. Décembre. No.l. 256 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. April. Nr. 6. S. 21. 257 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Februar. Nr. 4. S. 18. 258 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. April. Nr. 6. S. 21, 22. 259 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Oktober. Nr. 12. S. 20. 260 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. Dezember. Nr. 2. S. 21. 261 Presse-Dienst... 29.05.1926. Nr. 24 (66). 262 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. Dezember. Nr. 2. S. 21. 263 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. Oktober. Nr. 12. S. 24. 264 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. März. Nr. 5. S. 24. 263 PTACriH. 0.534. On.7. A.625. J1.8; Presse-Dienst... 27.03.1926. Nr. 21 (63); Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. November. Nr. 1. S. 21. M Presse-Dienst... 10.07.1926. Nr. 26 (68). 267 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. September. Nr. 11. S. 22. 268 Presse-Dienst... 10.11.1927. Nr. 15 (89); 19.06.1930. Nr. 5/6 (120). 269 C m.: Beschlüsse des III Internationalen Kongresses in Lüttich, Belgien, Pfingsten 1928. Gründung eines internationalen Solidaritätsfonds // Presse-Dienst... 15.06.1928. Nr. 7 (97). 270 Protokoll des III. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1928. November. Nr. 1. S. 20—21. 271 Presse-Dienst... 12.06.1926. Nr. 25 (67). 272 Presse-Dienst... 10.07.1926. Nr. 26 (68). 273 Presse-Dienst... 2.10.1926. Nr. 29 (71); Die Internationale. 1928. Juni. Nr. 8. S. 7, 11. 274 Presse-Dienst... 16.11.1926. Nr. 30 (72). 275 Presse-Dienst... 12.05.1927. Nr. 7 (81). 276 Die Internationale. 1929. Februar. Nr. 4. S. 15. 277 Presse-Dienst... 16.07.1927. Nr. 10 (84). 278 Presse-Dienst... 1.01.1928. Nr. 1 (91). 279 Presse-Dienst... 16.07.1927. Nr. 10 (84); 28.07.1927. Nr. 11 (85). 280 Presse-Dienst... 6.08.1927. Sondernummer; 2.09.1927. Nr. 12 (86). 281 Presse-Dienst... 29.09.1927. Nr. 13 (87). 282 Jensen A. Die syndikalistische Bewegung in Schweden... // Die Internationale. 1929. Januar. Nr. 3. S. 20. 283 Rangel E. Die revolutionäre Gewerkschaftsbewegung in Mexiko // Die Internationale. 1929. Februar. Nr. 4. S. 15. 284 Presse-Dienst... 1.01.1928. Nr. 1 (91). 285 Presse-Dienst... 25.10.1927. Nr. 14 (88). 286 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. November. Nr. 1. S. 22. 287 Presse-Dienst... 2.10.1926. Nr. 29 (71). 288 Presse-Dienst... 12.05.1927. Nr. 7 (81); 1.06.1927. Nr. 8 (82). 289 Presse-Dienst... 7.04.1927. Nr. 6 (80). 290 Presse-Dienst... 29.09.1927. Nr. 13 (87). 291 Presse-Dienst... 12.02.1927. Nr. 2 (76); 1.01.1928. Nr. 1 (91). 292 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. Dezember. Nr. 2. S. 18. 293 Pai A. Durruti... Hamburg, 1993. S. 112—138; Presse-Dienst... 28.07.1927. Nr. 11 (85). 294 Presse-Dienst... 9.02.1929. Nr. 1 (104). 295 Presse-Dienst... 23.05.1925. Nr. 8 (50); Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. Dezember. Nr. 2. S. 18. 296 PrA C riH 0.534. On.7. £.625. JI.8. 297 Presse-Dienst... 12.02.1927. Nr. 2 (76); 5.03.1927. Nr. 3 (77). 298 Presse-Dienst... 24.11.1927. Nr. 16 (90). 299 Presse-Dienst... 1.01.1928. Nr. 1 (91). 300 Presse-Dienst... 12.05.1928. Nr. 6 (96). 301 Presse-Dienst... 9.05.1925. Nr. 7 (49); 1.07.1925. Nr. 10 (52); 30.07.1925. Nr. 11 (53); 8.01.1926. Nr. 18 (60). 302 Presse-Dienst... 16.11.1926. Nr. 30 (72). 303 Presse-Dienst... 8.11.1930. Nr. 12 (126); Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. August. Nr. 10. S. 22; Berckman A. Anarchosyndikalistische Hilfstätigkeit in Russland // Die Internationale. 1928. November. Nr. 1. S. 18. 304 Presse-Dienst... 5.03.1927. Nr. 3 (77). 305 Presse-Dienst... 25.10.1927. Nr. 14(88). 306 C m .; Presse-Dienst... 10.11.1927. Nr. 15 (89). 307 Presse-Dienst... 24.11.1927. Nr. 16 (90). 308 Presse-Dienst... 15.06.1928. Nr. 7 (97). 309 Berckman A. Anarchosyndikalistische Hilfstätigkeit in Russland... S. 18—20. 300 Presse-Dienst... 21.11.1925. Nr. 17 (59). 311 Cm.: Abad de Santillan D. En tomo de la Confederación Nacional del Trabajo // La Protesta. Suplemento semanal. 8.06.1925. 312 11SG; Amsterdam. Archive D. Abad de Santillan. Prov. Nr. 7. Correspondentie 1922-1925. 313 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Januar. Nr. 3. S. 22-23. 314 Presse-Dienst... 29.05.1926. Nr. 24 (66); Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. September. Nr. 11. S. 21; 1928. Dezember. Nr. 2. S. 20. 315 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Januar. Nr. 13. S. 23. 316 Protokoll des IM. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Februar. Nr. 4. S. 18-20. 317 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Februar. Nr. 4. S. 18-20. 318 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. März. Nr. 5. S. 24. 319 U,mt. no: Pelletier Ph. Un oublié du consensus: l'anarchosyndicalisme au Japon de 1911 á 1934 // Pour un autre futur. «Actes» du colloquc international. De l'Histoire du mouvement ouvrier révolutionnaire. Paris, 2001. P. 202. 320 Ibid. P. 203. 321 Garner J. The quest for anarchist unity: The federación anarquista iberica before thè Second Republic — http://hetera.org/comunicacion5.html. 322 Abad de Santillan D. La Asociación Internacional de los Trabajadores: su historia, sus ideas, su porvenir. IV // La Revista Internacional Anarquista. 15.04.1925. P. 133 - 134. 323 Souchy A. Die freiheitliche Arbeiterbewegung und die Internationale ArbeiterAssoziation // Die Internationale. 1928. März. Nr. 5. S. 3. 324 C m.: Die Internationale. 1928. Mai. Nr. 7. S. 11. 325 Garner J. Op. cit. 326 Ibid. 327 SchapiroA. Die Internationale Arbeiter-Assoziation und die Anarchisten // Die Internationale. 1928. Mai. Nr. 7. S. 11 — 14. 328 Garner J. Op. cit. 329 Ibid. 330 Linse U. Die anarchistische und anarcho-syndikalistische Jugendbewegung 1918—1933: zur Geschichte und Ideologie der anarchistischen, syndikalistischen und unionistischen Kinder- und Jugendorganisationen von 1918—1933. Frankfurt a. M., 1976. S. 99-100. 331 Garner J. Op. cit. 332 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. September. Nr. 11. S. 21. 333 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. Oktober. Nr. 12. S. 21-22. 334 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. April. Nr. 6. S. 22. 335 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Oktober. Nr. 12. S. 19. 336 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. August. Nr. 10. S. 23. 337 Protokoll des UI. Kongresses... // Die Internationale. 1928. Oktober. Nr. 12. S. 22-24. 338 Protokoll des III.Kongresses... // Die Internationale. 1929. Januar. Nr. 3. S. 22; S(ouchy) A. Zum III. Kongress... // Presse-Dienst... 3.03.1928. Nr. 3 (93). 339 Presse-Dienst... 4.02.1928. Nr. 2 (92). 340 S(ouchy) A. Zum III. Kongress... // Presse-Dienst... 3.03.1928. Nr. 3 (93). 341 Souchy A. Aufstieg oder Niedergang des Syndikalismus // Die Internationale. 1927. Dezember. Nr. 2. S. 34—36. 342 Rocker R. Konstruktiver Sozialismus. 1 // Die Internationale. 1927. November. Nr. I. S. 4. 343 Cm.: Manfredonia G. France, années 20: Le débat plate-forme ou synthèse // Itinéraire. 1995. No. 13 (Voline). P. 34—35. 344 Malatesta E. Quelques considérations sur le régime de la propriété après la révolution // Malatesta E. Articles politiques. Paris, 1979. P. 379—390. 345 Цит. no: Die Internationale. 1929. September. Nr. 11. S. 1. 346 M alatesta E. On «Anarchist Revisionism» // M alatesta E. The Anarchist Revolution. Polemical Articles 1924—1931. London, 1997. 347 Цит. no: Die Internationale. 1929. September. Nr. 11. S. 1. 348 Molaski K. Das Agrarproblem // Die Internationale. 1929. Mai. Nr. 7. S. 9. 349 Цит. по: Adamo P. Anarchismo tra ethos e progetto // А — Rivista anarchica. 1997. N.l (233). Febbraio. P. 36. 350 См.: Организационная платформа Всеобщего союза анархистов (Проект) //Анархисты. Документы и материалы. Т.2. 1917—1935. М., 1999. С. 471 — 494; Новое в анархизме (К чему призывает Организационная платформа) // Анархисты... Т. 2. С. 505—524. О дискуссиях вокруг «Платформы» см. также: Шубин А. Анархистский социальный эксперимент. М., 1998. С. 87—133. 351 См, напр.: Réponse de quelques anarchistes russes à la Plateforme. Paris, 1927; M alatesta E. A propos de la «Plate-forme» (Makhno) // M alatesta E. Articles politiques... P. 122—135. 352 Rocker R. Moderne Probleme des Anarchismus // Rocker R. Aufsatzsammlung. Bd.l. 1919—1933. Frankfurt a.M., 1980. S. 61. 353 Garner J. Op. cit. 354 Ibid. 355 Ibid. 356 Неттлау М. Очерки по истории анархических идей. Tucson, 1991. С. 123-124. 357 Цит. по: Rocker R. Auf der Suche nach neuen Wegen // Rocker R. Aufsatzsammlung. Bd.l. 1919—1933. Frankfurt a. M., 1980. S. 111 — 112. 358 Berkman A. ABC des Anarchismus. Berlin. o.J. S. 34, 44. 359 Ibid. S. 80-82. 360 Ibid. S. 49-50. 361 Rocker R. Moderne Probleme des Anarchismus... S. 61. 362 Nettlau M. Lebende Probleme der Anarchie und der Kongress von Santa Fe (Argentinien) // Die Internationale. 1929. Dezember. Nr. 2. S. 28. 363 Souchy A. Aufstieg oder Niedergang des Syndikalismus // Die Internationale. 1927. Dezember. Nr. 2. S. 35—36. 364 Rocker R. Nachbarn der Anarchisten // Rocker R. Aufsatzsammlung. Bd.l. 1919-1933. Frankfurt a. M., 1980. S. 99. 365 Die Internationale. 1927. November. Nr. 1. S. 2. 366 Ibidem. 367 Rocker R. Anarchistische Arbeit im kapitalistischen Staate // Rocker R. Aufsatzsammlung. Bd.l. 1919—1933. Frankfurt a. M., 1980. S. 102. 368 Cm.: Rocker R. Konstruktiver Sozialismus // Die Internationale. 1927. November. Nr. 1; 1927. Dezember. Nr. 2; 1928. Januar. Nr. 3; 1928. Februar. Nr. 4; 1928. April. Nr. 6; 1928. Mai. Nr. 7; 1928. Juni. Nr. 8. 369 Jensen A. Eine Produktivgenossenschaft in Schweden // Die Internationale. 1927. November. Nr. 1. S. 25—26. 370 Die Internationale. 1928. März. Nr. 5. S. 10—11. 371 Souchy A. «Vorsicht: Anarchist!» Ein Leben für die Freiheit. Politische Erinnerungen. Grafenau, 1985. S. 57—58. 372 Rocker R. Moderne Probleme des Anarchismus... S. 62—65. 373 Rocker R. Doktrin und Praxis// Rocker R. Aufsatzsammlung. Bd.l. 1919— 1933. Frankfurt a. M., 1980. S. 93-94. 374 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. August. Nr. 10. S. 20-21. 373 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. März. Nr. 5. S. 22-23. 376 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1928. August. Nr. 10. S. 21. 377 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. März. Nr. 5. S. 23-24. 378 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. April. Nr. 6. S. 22; 1929. Mai. Nr. 7. S. 22. 379 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Juli. Nr. 9. S. 23—24. 380 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. September. Nr. 11. S. 20. 381 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Juli. Nr. 9. S. 23; 1929. Mai. Nr. 7. S. 23; 1929. September. Nr. 11. S. 19. 382 Rocker R. Die Rationalisierung der Wirtschaft und die Arbeiterklasse. Frankfurt a. M., 1980. S. 7 383 Ibid. S. 13. 384 Ibid. S. 42. 385 Ibid. S. 43-44. 386 Ibid. S. 45-46. 387 Ibid. S. 46-47. 388 Ibid. S. 48-49. 389 Ibid. S. 46, 48. 390 Ibid. S. 80. 391 Ibid. S. 69. 392 Ibid. S. 74. 393 Huart L. Die Rationalisierung und ihre Folgen // Die Internationale. 1928. September. Nr. 11. S. 2—3. 394 Protokolle des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. September. Nr. 11. S. 20-21. 395 Presse-Dienst... 15.06.1928. Nr. 7 (97). 396 Ibid. 397 Souchy A. Stellung der IAA zu den Gewerkschaftskämpfen der Gegenwart // Die Internationale. 1929. August. Nr. 10. 11-14. 398 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Oktober. Nr. 12. S. 20. 399 Presse-Dienst... 15.06.1928. Nr. 7 (97). 4IX) Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. September. Nr. 11. S. 20. 401 Ibid. S. 22-23. 402 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Oktober. Nr. 12. S. 18. 403 Ibid. S. 18-19. 404 Presse-Dienst... 15.06.1928. Nr. 7 (97). 405 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. September. Nr. 11. S. 21-22; 1929. Oktober. Nr. 12. S. 20. 406 Presse-Dienst... 15.06.1928. Nr. 7 (97). 407 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Oktober. Nr. 12. S. 20. 408 Presse-Dienst... 13.04.1929. Nr. 3 (106). 409 Cm.: GarnerJ. Op. cit. 410 Presse-Dienst... 15.06.1928. Nr. 7 (97). 411 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Mai. Nr. 7. S. 22. 412 Protokoll des III. Kongresses der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die Internationale. 1929. Oktober. Nr. 12. S. 19—20. 413 Presse-Dienst... 15.06.1928. Nr. 7 (97). 414 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. April. Nr. 6. S. 22. 415 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. September. Nr. 11. S. 19. 416 Ibidem. 417 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Oktober. Nr. 12. S. 20. 418 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Juli. Nr. 9. S. 24; 1929. September. Nr. 11. S. 19; 1929. Oktober. Nr. 12. S. 20. 419 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Oktober. Nr. 12. S. 20. 420 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Mai. Nr. 7. S. 22— 23; 1929. Juli. Nr. 9. S. 23-24. 421 Presse-Dienst... 15.06.1928. Nr. 7 (97). 422 Die Internationale. 1928. Juli. Nr. 9. S. 1. 423 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Juli. Nr. 9. S. 24; 1929. September. Nr. 11. S. 19—20. 424 Presse-Dienst... 15.06.1928. Nr. 7 (97). 425 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. September. Nr. 11. S. 20; 1929. Oktober. Nr. 12. S. 20. 426 Protokoll des III. Kongresses... // Die Internationale. 1929. Oktober. Nr. 12. S. 20. 427 Presse-Dienst... 15.06.1928. Nr. 7 (97). 428 iv Weltkongress der Internationalen Arbeiter-Assoziation. Madrid, vom 16. bis 21. Juni. 1931. Berlin, o.J. S. 5. 429 Orobon Fernandez V. Die IAA und die politischen und wirtschaftlichen Fragen der Gegenwart// Presse-Dienst... 13.04.1929. Nr. 3 (106). 430 Huan L. Die Rationalisierung und ihre Folgen // Die Internationale. 1928. September. Nr. 11. S. 1—2. 431 Ibid.; Besnard P. Die «Rationalisierung» und die Erwerbslosigkeit // PresseDienst... 10.02.1931. Nr. 3 (130). 432 Orobon Fernandez V. Zur Bekämpfung der Erwerbslosigkeit // Presse-Dienst... 19.06.1930. Nr. 5/6 (120)). 433 Giovannetti A. Die Rationalisierung der Wirtschaft und die Arbeiterschaft // Die Internationale. 1928. Oktober. Nr. 12. S. 3—6. 434 Huart L. Die Rationalisierung und ihre Folgen... S. 4—5. 435 Giovannetti A. Op. cit. S. 6. 436 Rocker R. Die Rationalisierung und die Arbeiter// Die Internationale. 1929. April. Nr. 6. S. 12-13, 14. 437 Rocker R. Streik und Boykott // Die Internationale. 1929. November. Nr. 1. S. 21. 438 Rüdiger H. Proletarischer Klassenkampf und sozialistischer Aufbau // Die Internationale. 1929. Juli. Nr. 9. S. 10—11. 439 Orobon Fernandez V. Die IAA und die politischen und wirtschaftlichen Fragen der Gegenwart... 440 Aigte G. Die Entwicklung der revolutionären syndikalistischen Arbeiterbewegung... // Die Internationale. 1931. Juni—Juli. Nr. 8—9. S. 207. 441 Presse-Dienst... 31.01.1930. Nr. 1(116); 16.08.1930. Nr. 8 (122). 442 Presse-Dienst... 6.11.1929. Nr. 9/10 (112/113). 443 Rocker R. Die Rationalisierung und die Arbeiter// Die Internationale. 1929. April. Nr. 6. S. 15. 444 Souclty A. Stellung der Arbeiterschaft zu den internationalen Wirtschaftsproblemen // Die Internationale. 1928. September. Nr. 11. S. 9; Souchy A. Internationale Lohnkämpfe // Presse-Dienst... 5.04.1930. Nr. 4 (119). 445 Die Internationale. 1928. Oktober. Nr. 12. S. 1. 446 Souchy A. Der Syndikalismus und die Kollektivverträge. II // Die Internationale. 1928. November. Nr. 1. S. 3. 447 Souchy A. Der Syndikalismus und die Kollektivverträge. 111 // Die Internationale. 1928. Dezember. Nr. 2. S. 15—18. 448 Souchy A. Der Syndikalismus und die Kollektivverträge. V // Die Internationale. 1929. Februar. Nr. 4. S. 11-13. 449 Souchy A. Der Syndikalismus und die Kolleektivverträge. IV // Die Internationale. 1929. Januar. Nr. 3. S. 8 — 10. 450 Souchy A. Der Syndikalismus und die Kollektivverträge/ / Die Internationale. 1928. Oktober. Nr. 12. S. 1-3. 451 Presse-Dienst... 13.04.1929. Nr. 3 (106). 452 Presse-Dienst... 1.06.1929. Nr. 4 (107). 453 Presse-Dienst... 5.04.1930. Nr. 4 (119). 454 Presse-Dienst... 10.04.1931. Nr. 6 (133). 455 IV \№ltkongress... S. 5. 456 Cm.: Presse-Dienst... 15.09.1928. Nr. 11 (101); IV. Wfeltkongress... S. 5; PresseDienst... 23.05.1931. Nr. 8 (134). 457 Bulletin de Presse... 25.05.1931. No.8 (134). 458 Presse-Dienst... 16.11.1928. Nr. 13 (103). 459 IV. Weltkongress... S. 5. 460 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117). 461 Ibid. 462 LImt. no: Crump J. The anarchisl movement in Japan. London, 1996. 463 Presse-Dienst... 31.07.1928. Nr. 9 (99). 464 Presse-Dienst... 23.03.1929. Nr. 2 (105). 465 Presse-Dienst... 13.07.1929. Nr. 4 (108). 466 Presse-Dienst... 19.07.1930. Nr. 7(121). 467 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 468 Presse-Dienst... 23.03.1929. Nr. 2 (105). 469 Presse-Dienst... 31.07.1928. Nr. 9 (99). 470 Presse-Dienst... 15.09.1928. Nr. 11 (101); 12.10.1928. Nr. 12 (102). 471 IV. Weltkongress... S. 5, 7. 472 Presse-Dienst... 16.11.1928. Nr. 13 (103). 473 Presse-Dienst... 31.01.1930. Nr. 1 (116). 474 IV. Weltkongress... S. 26, 5. 475 Ibid. S. 26. 476 Presse-Dienst... 9.02.1929. Nr. 1 (104). 477 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 478 Presse-Dienst... 27.06.1928. Nr. 8 (98); 30.08.1928. Nr. 10 (100). 479 Presse-Dienst... 29.10.1930. Nr. 13 (127). 480 Presse-Dienst... 12.10.1928. Nr. 12 (102). 481 Presse-Dienst... 12.10.1928. Nr. 12 (102); 9.02.1929. Nr. 1 (104); 24.08.1929. Nr. 7 (110); 31.12.1929. Nr. 11/12 (114/115); 17.03.1930. Nr. 3 (118). 482 Presse-Dienst... 6.11. 1929. Nr. 9/10 (112/113). 483 Presse-Dienst... 13.07.1929. Nr. 5 (108). 484 Presse-Dienst... 31.12.1929. Nr. 11/12(114/115); 29.10.1930. Nr. 13(127). Beilage. 485 Presse-Dienst... 10.02.1931. Nr. 3 (130); 1.04.1931. Nr. 5 (132)). 486 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 487 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117). 488 Presse-Dienst... 8.11.1930. Nr. 12 (126). 489 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 490 ¡у Wfeltkongress... S. 5, 6. 491 Presse-Dienst... 31.12.1929. Nr. 11/12(114/115). 492 Presse-Dienst... 16.11.1928. Nr. 13 (103); 24.08.1929. Nr. 7 (110); 28.09.1929. Nr. 8 (111). 491 Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117). 494 IV Wfeltkongress... S. 5, 7. 495 Cm.: Souchy A. Die Internationale Arbeiter-Assoziation im Jahre 1929 // Presse-Dienst... 1.03.1930. Nr. 2 (117); Souchy A. LAssociation Internationale des Travailleurs en 1930 // Bulletin de Presse... 1.04.1931. No.5 (132). 496 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 497 В отчете MAT за 1930 г. местом проведения пленума назван Париж, см.: Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 498 Presse-Dienst... 19.06.1930. Nr. 5/6 (120). 499 1 1SG, Amsterdam. IW M A Archive. File «Extraordinary Congress, 1937». No.21. Rapport moral par P. Besnard, membre du secretariat. P. 65. 500 Presse-Dienst... 19.06.1930. Nr. 5/6 (120). 501 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 502 Nettlau M. Die Weltkrise — eine Weltwende und der freiheitliche Sozialismus // Die Internationale. 1930. August. Nr. 10. S. 219, 220—221. 503 Dettm er F. Die ökonomischen Ursachen der Arbeitslosigkeit // Die Internationale. 1930. Oktober. Nr. 12. S. 272—278. 504 CorneHssen Ch. Die gegenwärtige Wirtschaftskrise und die Stellung des revolutionären Syndikalismus// Die Internationale. 1931. März. Nr. 5. S. 97—102. 505 Souchy A. Die staatstreue Arbeiterbewegung und die Internationale ArbeiterAssoziation// Die Internationale. 1931. Juni—Juli. Nr. 8—9. S. 174—175. 506 Presse-Dienst... 19.07.1930. Nr. 7 (121). 507 Presse-Dienst... 19.07.1930. Nr. 7 (121); 16.08.1930. Nr. 8 (122). 508 Souchy A. Staatstreue Arbeiterbewegung und die Internationale ArbeiterAssoziation... S. 175, 177. 509 Ibid. S. 180. 510 Presse-Dienst... 1.04.1931. Nr. 5 (132). 511 SchapiroA. Die Intemationalisierung des sozialen Kampfes// Die Internationale. 1929. August. Nr. 10. S. 10-11. 512 Souchy A. Revolution und Evolution// Die Internationale. 1928. Dezember. Nr. 2. S. 9. 513 Nettlau M. Lebende Probleme der Anarchie und der Kongress von Santa Fe (Argentinien) // Die Internationale. 1929. Dezember. Nr. 2. S. 25—32. 514 Cm.: Nettlau M. Nie wieder Diktatur! Über Garantien ihrer Beseitigung innerhalb des Sozialismus // Die Internationale. 1928. Juli. Nr. 9. S. 11 — 14; 1928. August. Nr. 10. S. 10-13; 1928. September. Nr. 11. S. 17-21; 1928. Oktober. Nr. 12. S. 6-8; Nettlau M. Nochmals zum Gegenstand: Nie wieder Diktatur// Die Internationale. 1928. November. Nr. 1. S. 13—18; Nettlau M. Die nächsten intellektuellen Aufgaben des Sozialismis// Die Internationale. 1929. Januar. Nr. 3. S. 14—20; 1929. Februar. Nr. 4. S. 21-23; 1929. Märe. Nr. 5. S. 17-22. 515 Nettlau М. Nie wieder Diktatur! // Die Internationale. 1928. September. Nr. 11. S. 19. 516 Nettlau M. Nie wieder Diktatur! // Die Internationale. 1928. Oktober. Nr. 12. S. 8, 6. 517 Цит. по: Nettlau M. Die Weltkrise — eine Weltwende und der freiheitliche Sozialismus// Die Internationale. 1930. August. Nr. 10. S. 219. 518 Nettlau M. Die nächsten intellektuellen Aufgaben des Sozialismis // Die Internationale. 1929. Februar. Nr. 4. S. 21—23. 519 Souchy A. Märzgedanken // Die Internationale. 1929. März. Nr. 5. S. 2—3. 520 Jadau W. Wir müssen uns einigen! // Die Internationale. 1929. April. Nr. 6. S. 9-12. 521 Nettlau M. Minderheitsrechte im Sozialismus und das Rätesystem // Die Internationale. 1931. Mai. Nr. 7. S. 151 — 156. 522 Müller-Lehning A. Um die Räteidee // Die Internationale. 1931. Juni—Juli. Nr. 8-9. S. 193, 194-197. 523 Grünwald 0 . Die Bestimmung der Räte // Die Internationale. 1931. August. Nr. 10. S. 214-215. 524 Drewes H. Idee und Organisation im Lichte konstruktiver Planung des Sozialismus// Die Internationale. 1931. Oktober. Nr. 12. S. 273—280. 525 Ibid. // Die Internationale. 1931. Oktober. Nr. 12. S. 273 -280; 1931. Dezember. Nr. 13. S. 295—304. 526 Cm.: Cornelissen Ch. Der Arbeitslohn // Die Internationale. 1928. Mai. Nr. 7. S. 8—11; 1928. Juli. Nr. 9. S. 5—11; Cornelissen Ch. Arbeitslohn und Klassenkampf// Die Internationale. 1928. September. Nr. 11. S. 11 — 15. 527 Cornelissen Ch. Ermüdung durch Berufsarbeit. II // Die Internationale. 1928. Dezember. Nr. 2. 14. 528 Cornelissen Ch. Technik und Demokratie. Die Demokratisierung der Wirtschaft // Die Internationale. 1929. April. Nr. 6. S. 4, 5. 529 Cornelissen Ch. Konstruktiver Sozialismus// Die Internationale. 1930. Juli. Nr. 9. S. 193-195; 1930. August. Nr. 10. S. 236-239. 530 Cornelissen Ch. Die Vertretung der Arbeiter, Angestellten und Beamten in den Gross- und Mittelbetrieben// Die Internationale. 1931. Januar. Nr. 3. S. 49—50. 531 Cornelissen Ch. Konstruktiver Sozialismus // Die Internationale. 1930. September. Nr. 11. S. 249. 532 Cornelissen Ch. Die Vertretung der Arbeiter... S. 52. 533 Souchy A. Die staatstreue Arbeiterbewegung und die Internationale ArbeiterAssoziation// Die Internationale. 1931. Juni—Juli. Nr. 8—9. S. 177. 534 Цит. по: Die Internationale. 1930. Juli. Nr. 9. S. 193. 535 Jensen A. Die Stellung des revolutionären Syndikalismus zur bürgerlichen Demokratie // Die Internationale. 1930. November. Nr. 1. S. 8—9. 536 Ibid. S. 13. 537 Ibid. S. 14-15. 538 Ibid. S. 15. 539 Anarchistes en exil. Correspondance inédite de Pierre Kropotkine à Marie Goldsmith. 1897-1917. Paris, 1995. P. 76, 77. 540 См., например: Müller-Lehning A. Dersoziale und nationale Befreiungskampf Indonesiens // Die Internationale. 1929. April. Nr. 6. S. 15—17. 541 De Ligt В. Die wesentliche Einheit des Kampfes gegen soziale Unterdrückung mit dem Kampfe gegen Militarismus und Krieg// Die Internationale. 1929. Oktober. Nr. 12. S. 1-6. 542 Rocker R. Der Nationalismus und moderne Reaktion // Rocker R. Aufsatzsammlung. Bd. 1. 1919—1933. Frankfurt a. M., 1980. S. 125—132. 543 Rocker R. Die Gefahren psychologischer Kollektivbegriffe // Rocker R. Aufsatzsammlung. Bd.l. 1919—1933. Frankfurt a. M., 1980. S. 145—150. 544 Rocker R. Nationale Einheit Ц Rocker R. Aufsatzsammlung. Bd.l. 1919—1933. Frankfurt a. M., 1980. S. 137—140. 545 Rocker R. Die Gefahren der nationalen Ideologie für den Befreiungskampf des Proletariats// Rocker R. Aufsatzsammlung. Bd.l. 1919—1933. Frankfurt a. M., 1980. S. 153-162. 546 Schapiro A. Internationale Probleme: Palästina, England und die jüdische Frage // Die Internationale. 1930. April. Nr. 6; 1930. Juni. Nr. 8. 547 Sekretariat der Panamerikanischen Arbeiterassoziation. Die Herabsetzung der Arbeitszeit in der Industrie // Die Internationale. 1931. Januar. Nr. 3. S. 58—59. 548 Ibid. S. 59, 60. 549 Sekretariat der Panamerikanischen Arbeiterassoziation. Die Herabsetzung der Arbeitszeit in der Industrie // Die Internationale. 1931. Februar. Nr. 4. S. 84, 85. 550 Sekretariat der Panamerikanischen Arbeiterassoziation. Die Herabsetzung der Arbeitszeit in der Industrie // Die Internationale. 1931. Januar. Nr. 3. S. 62—64. 551 Ibid. S. 60. 552 Ibid. S. 60, 61. 553 Sekretariat der Panamerikanischen Arbeiterassoziation. Die Herabsetzung der Arbeitszeit in der Industrie// Die Internationale. 1931. Februar. Nr. 4. S. 81—82, 85. 554 Ibid. S. 86-87. 555 IV. Weltkongress... S. 6. 556 Müller-LehningA. Gewalt und Gewaltlosigkeit // Die Internationale. 1929. Juli. Nr. 9. S. 4. См. также: Müller-Lehning A. Anti-Militarismus und die Verteidigung der Revolution // Der Syndikalist. 13.07.1929. Nr. 28. 557 Le Combat syndicaliste. 1930. Février-Mars. No.30. 558 Besnard P. Bericht über Syndikalismus und Krieg//Die Internationale. 1931. April. Nr. 6. S. 127, 128. 559 Schapiro A. Antimilitaristische Propaganda // Die Internationale. 1930. September. Nr. 11. S. 241—242. 560 De Jong A., MüUer-LehningA. La Révolution sociale et latactique révolutionnaire // Le Combat syndicaliste. 1931. Avril. No.42. 561 Huart L. La Révolution sera-t-elle violente? // Le Combat syndicaliste. 1931. Avril. No.42. 562 RevenutCh. La Defense de la révolution// Le Combat syndicaliste. 21.06.1935. No. 110. 563 Müller-Lehning A., de Jong A. Gewalt und Revolution. Müssen wir ein rotes Heer bilden? // Die Internationale. 1931. September. Nr. 11. S. 244—252. 564 Weitere Diskussionsmaterialien zur antimilitaristischen Frage // Die Internationale. 1931. September. Nr. II. S. 256. 565 Ibid. S. 253-256. 566 Ibid. S. 255-256. 567 Linse U. Die anarchistische und anarcho-syndikalistische Jugendbewegung... Frankfurt a. M., 1976. S. 100-102. 568 Die Internationale. 1928. Juni. Nr. 8. S. 24. 569 Linse U. Op. cit. S. 102—104. Послесловие 1 Benjamin W. Ober den BegrifT der Geschichte // Benjamin W. Gesammelte Schriften. Bd.1(2). 2 Benjamin W. \brarbeit zu «Über den Begriff der Geschichte» // Benjamin W. Gesammelte Schriften. Bd.I (3). 3 Souchy A. An die werktätigen Massen aller Länder und Nationen! // Die IAA — Geschichte der Internationalen Arbeiter-Assoziation. Wfest-Berlin, 1980. S. 2. 4 Ремарк Э.М. Черный обелиск. M., 1961. C. 23. 5 Там же. C. 397. 6 См.: Di//G. Die Gleichheit von Gleichen in Beton und Glas// Schwarzer Faden. 1995. Nr 1 (52). S. 43. 7 Souchy A. Op.cit. 8 Rocker R. Der Sozialismus und die Grundsätze der IAA // Die IAA — Geschichte der Internationalen Arbeiter-Assoziation. Wfest-Berlin, 1980. S. 15-16. ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ Абад де Сантильян, Диего - 10, 13, 15, 259, 266, 268, 271-272, 282-284, 392— 393, 418, 470, 488, 499, 537, 552, 558, 561-562, 595, 597, 608, 625-626, 630, 632, 634, 636, 640-641, 643, 647, 649-650, 652, 654, 659, 665, 674, 679, 690, 705 Абанто, Хосе - 103 Абелья, Анхель — 387 Абос, Мигель - 103 Аврич, Пол - 16 Агирре, Родольфо - 175, 528, 536 Агра, Сильвестре - 488 Адамар, Жак - 619 Адамич, Луис - 16, 208, 212 Ажус, Ж.Э. - 168 Айа де ла Торе, Виктор - 513 Айгте, Герхард — 36 Акияма, Киёси — 18 Алаис, Фелипе — 103 Аларкон Видалон — 513 Алберту, Жозе - 376 Алвис, Антониу - 499 Алвис ду Насименту, Жозе - 499 Алиага, Ф. - 189 Алле, Удо - 590 Алмейда Маркиш, Фернанду ди - 111, 375, 377 Алонсо, Сантьяго - 403 Альба, Алехандро - 160 Альберола, Хосе - 393, 681 Альберт, Пол - 16 Альбрехт, Пауль - 297 Альбукерке, М. — 194 Альварес Нието — 488 Альдонадо, Хесус - 103 Альен, Хосе - 174 Алькон, Маркос - 13 Альмер - 259, 272 Альфараче, Прогресо - 411 Альфаро, Оскар - 190 Альфаро Сикейрос, Давид — 543, 545 Альфонс X III - 397 Амаккер, 0 .-31 5 Амор, Хулио - 475 Аморос, М. - 15 Амп, Пьер - 618 Ангуиано, Мануэль - 103 Андерссон, Альфред — 433 Андерссон, Джон - 13, 260, 437, 735 Андреу Коломер, Мануэль - 49 Анри-Жак - 619 Антилья, Теодоро - 475 Антониоли, Маурицио — 16 Араиса, Луис - 16, 175 Арансибиа, Сантос - 183 Араос де Леон, Альберто - 174, 536 Арахата, Кансон - 221-225, 227 Аргуэльес — 158 Аренас, Келедоник - 183 Аренас, Хесус - 103 Аренас - 158 Аржанс, Теофиль - 120, 125 Арин Симо, Франсеск - 95 Арландис Эспарса, Иларио - 95, 100, 103-104, 121, 249, 383 Арман, Эмиль - 691 Арменгод - 654, 676 Арсе, Энрике - 171, 547 Арталь, Армандо - 403 Аршинов, Петр Андреевич - 465, 470, 689 Асеведо Эрнандес, Антонио - 504 Аскасо Будриа, Доминго - 550 Аскасо Будриа, Франсиско - 106, 397-398, 422, 550, 671-672 Асуме, Сантьяго (Хуан Пуэбло) - 511 Аулар, Симон - 524 Ауриа, Фермин - 103 Ауфзеер, Исаак - 461 Ахрицкий, Иван - 603 Ачарья, М.Т.П. - 240, 336-337 Багинский, Макс - 55, 622 Байер, Освальдо - 15 Байерляйн, Бернхард - 14 Баккони, Джулио - 88 Бакунин, Михаил Александрович - 18, 23, 25, 97, 193, 464, 467, 516, 523-524, 536, 556, 576, 584, 655, 678, 699, 744 Баллофет, Альберто - 504 Бальесо, Антонио - 527 Бар, Антонио - 14- 15 Барба, Карлос - 188-191, 193 Барбетти, Лино - 488 Барбюс, Анри - 700 Барвич, Франц - 13, 54, 66, 71, 299, 315, 597, 607-608 Баркер, Том - 160, 162, 212, 214 Баркос, Хулио Р. - 160 Барлин, Сэм — 218—219 Барон, Арон Давыдович - 52, 618, 631 Баррейро, Алехандро - 199-200 Барренечеа, Хулио — 504 Барриос, Касимиро - 179 Баррьентос, Луис Фелипе - 513 Барт - 117, 120, 342 Баси, Примо - 85 Бастиен, Жорж - 353 Бастус, П. - 502 Баутиста Ачер, X. - 619 Бахатьерра, Мауро - 95 Бедфорд, А. — 17 Бекманн, Ханс - 331-333 Бельселльс, А. - 15 Бенар, Пьер - 13, 116-117, 119-123, 125, 247, 259-260, 264, 269-273, 282-283, 341-344, 346-349, 351, 353, 357, 470, 597, 654, 664-665, 696, 737, 757, 760 Беньямин, Вальтер - 763-764 Берг, А. ван ден — 630 Беренгер, Дамасо - 410 Беренгер, X. - 488, 562 Беркман, Александр - 13, 47, 51, 263, 583, 601, 631, 673, 692-694, 733 Беркюсон, Дэвид Джей - 14, 16 Берман, А.З. — 219 Берналь, И. - 102 Бернардис, Артур - 497 Бернардо, Антонио - 47 Бернеккер, Вальтер - 15 Бернери, Камилло - 688-689 Берт, Эдуард — 40 Бертони, Луиджи - 461, 761 Бертран, Шарль - 14 Бетцер, Эуген - 630, 648, 698, 700, 710, 712, 714, 716-718 Бёзигер, Андре - 461 Бильски, Эдгардо - 15 Бисмарк, Отто фон - 637 Биттнер, Адольф - 259 Биш - 116-117 Бланкен, Г. - 630 Бланко, Антонио - 403 Бласкес-де-Педро, Хосе Мариа - 203 Бласко Ибаньес, Висенте - 386 Блексвелл, Р. - 203 Боаль, Эвелио - 92, 99 Боданцки, Роберт - 458 Бок, Ханс Манфред - 14, 15 Боллотен, Барнетт - 15 Бонацци, Клодовео - 89 Бонвуазэн - 698 Бономини, Эрнесто - 422, 732 Борги, Армандо - 48, 75-76, 78-82, 86, 245, 250-251, 287-288, 396, 398, 414, 417-419, 422, 597, 607, 630-632, 634-639, 642, 646, 649, 652, 654, 671, 676 Борран, Хорхе Д. - 172 Боррего, Хосе - 488 Ботев, Христо - 470 Боуман, Бертюс - 133, 137-142, 445-446, 448, 598 Боумэн, Гай - 35 Боуса, Л. - 49 Боуэрмэн, Ф. — 563 Б.П. - 590 Браво, Хосе - 200 Брадемас, Хуан - 15 Брам - 699 Брандан, О. — 501 Брас, Домингу - 499 Брас Перейра Гомис, Венцеслау - 167 Брауэр, Хосе - 203 Бреню - 658, 698, 716, 718 Бриолле - 117 Бритое, Мануэль - 488, 562 Броше, Т.Д. - 499 Брупбахер, Фриц - 461, 467 Брутшу, Бенуа - 340 Бруэ, Пьер - 15 Брюла, Поль — 618 Буассон - 350 Буду, Жюль - 350 Букчин, Мюррей - 21 Бустиос, Альберто — 191 Бур, де - 699 Бут, Роберт - 58, 327, 657, 664 Буш, Райнхольд - 329-330, 337 Бушор, Морис - 619 Буэнакаса Томео, Мануэль - 14, 92-93, 96, 103-104, 385, 393, 397, 406, 681 Бьянки - 82 Бьянкончини, Лео — 85 Бюттнер, Макс - 73 Вада, Киитиро - 227 Вада, Хисатаро - 222—223, 227, 568, 569 Вадека - 117, 120 Вайдлинг, Х.С. - 467 Вайнер, А. — 17 Валадес, Хосе — 174—175, 536, 547 Валсро, Энрик - 95 Валиенте, Хулио - 181, 183 Валле - 116 Вальдес, Давид - 475 Вальина, Педро - 385 Вальт, Люсьен ван дер - 17 Ван Гуанхой - 236 Ванцетти, Бартоломео - 320, 362, 397, 422, 427, 441, 465-467, 496, 501, 516, 536, 577, 590, 655, 668-670, 672, 674, 714, 731, 761 Варгас, Жетулиу - 503 Варела, Эктор - 158-159, 477 Варон, Энрике - 552 Вартенберг, Герхард - 70-71, 297, 317-319, 324-325, 328, 331-336 Василев, Пано - 13, 469-470 Васкес, Эдуардо - 488 Васкес Пьедра - 393 Ватанабэ, Сэйтаро - 222 Ватануки, Хоно - 225 Ваттерони, Стефано — 421 Вашку, Неку - 112, 363 Векки, Никола - 79, 80-81, 84, 248 Велиндер, П.Й. - 429 Велис, Нарсисо - 194 Велья, Микеле - 418 Вендрель, Эдмундо - 488 Венсес, Отило - 530 Венца, Клаудио - 16 Вердье, Жорж - 116-117 Вергара, Хуан - 183 Вержа, Марсель - 245 В и вас, Эдуардо — 552 Виейра-и-Сантуш, Клемент — 113 Визберг, Райнхольд - 656 Визенер, Г.Л. - 139 Викунья Фуэнтес, Карлос - 504 Вилела, Р. - 188 Вильдрак, Шарль - 618 Вилькенс, Курт - 159, 477, 496, 603 Вилья, Франсиско - 170 Вильяр, Мануэль — 488, 561—562 Вильяфане - 158 Винанд, Петер - 15 Винде, Виктор - 259 Виндхофф, Карл - 55, 735 Винклер, Бруно - 57 Винклер, Макс - 54, 58, 63, 66 Виргульти, Рафаэле - 85 Витале, Луис - 16, 164 Витери, Мигель - 191 Виткоп-Роккер, Милли - 673 Владиу, Хосе - 103-104 Вогрыжек, Карел - 42 Войтинский, Г.Н. - 237 Волин, Всеволод Михайлович - 52, 100, 673, 689-690 Вольфф, Карл — 447, 449, 630 Вонк, О. - 630 Врангель, Петр Николаевич - 103 Вьегаш Карраскальян, М. — 376 Галан, Фермин - 413—414 Галлеани, Луиджи - 422, 732 Гальван, Урсуло - 177-178 Гамбоне, Ларри — 16, 164 Гандини, Жан-Жак - 16 Ган до - 124 Гандульфо, Хуан - 181, 184 Гарино, Маурицио — 77 Гарнер, Дж. - 15 Гарридо, Карлос - 505 Гарридо, Мануэль - 203 Гарро - 349 Гарсиа, В. - 47 Гарсиа, Томас - 488 Гарсиа, Ф. — 15 Гарсиа - 699 Гарсиа, Эрнесто - 191 Гарсиа Оливер, Хуан - 13, 105, 383 Гарсиа Томас, Энрике - 160 Гаска, Себастьян - 176 Гед, Жюль - 30 Гене, Жозе - 103 Герреро, Моисес - 528 Герреро, Ф. — 397 Герреро - 608 Герхард, Х.В. — см. Вартсиберг, Г. Герцен, Александр Иванович - 576 Гецци, Бруно - 460, 548, 603, 732 Гиги, Альбер - 349, 353 Гильом, Джеймс - 23, 698 Гильямон, Агустин - 15 Гине - 117 Гисен, Й. - 631 Гитлер, Адольф - 313 Глас, Фрэнк - 219 Годно, Хулио - 16 Годо, Жан - 116-117 Годой - 97 Годоннеш, Виктор - 115-118 Гольдман (Голдмен), Эмма - 47, 207, 263, 601, 692 Гомас, Джонни - 219 Гомес, Мануэль - 543 Гомес, Хуан Висенте - 198, 523, 524 Гомес, Э. - 490 Гомес, Элиос - 733 Гомес Касас, Хуан — 15, 392—393 Гомес Рохас, Хосе Доминго - 181, 184 Гомиш да Кошта, Мануэль ди Оливейра - 372, 373 Гомперс, Сэмюэл - 517 Гонсалвиш, А. - 13, 110 Гонсалес, Абель - 194 Гонсалес, Клара - 203 Гонсалес, Мануэль - 488 Гонсалес, Сесаро - 103 Гонсалес, Сесар Р. — 101 Гонсалес, Э. - 151 Гонсалес, Эухенио - 504 Гонсалес Бланко, Франсиско - 523 Гонсалес Вера — 179 Гонсалес Мальяда, Авелино — 103-104, 395 Гонсалес Прада, Мануэль - 193, 513-514 Гонсалес Родригес, Хосе - 203 Гонсальвес, Антонио - 153, 156, 160 Гордан, Артуро - 511 Горди нью, Жозе - 376 Гордон, С.А. - 16 Горрон Канойра, Фидель - 7 Гота, Акинобу — 16 Грав, Жан - 47 Гради - 259, 263, 265-266, 268-273, 279, 282-284 Гранер, Карлос - 523 Грасиан, Хосе - 385 Гринберг, Й. - 466-467 Гриффюэльс, Виктор - 30, 116 Граупера, М. - 98 Грунендааль, Херман - 134 Грюнвальд, Оскар - 744 Гуггиари, Хосе Патрисио - 508 Гурдо, Анри - 123, 345 Гусман, Хулио - 190 Гусман-и-Медина, Хосе М. - 190-191 Гутарра, Николас - 189-191, 556 Гутьеррес Дантон, Хосе Антонио - 16 Гуэрра, Пабло - 199 Гуэрра, Франсишку - 376 Гэй - 117 Гюйо, Мари - 120, 123, 125, 342 Дагсрр - 116—117 Даллес, Дж. - 16 Дамиан - 502 Данбар, Эндрю - 217 Д‘Андреа, Вирджилия - 76 Дас, Таракнатх - 239 Дато, Эдуардо - 99, 100 Дауэс, Чарльз - 630-631, 643-645 Даял, Хар - 239 Де Амбрис, Альчесте - 46, 48 Де Боэ - 460-461 Деилья, Хуан - 186 Деккер, О. - 630 Де Марки, Хуан - 181 Демулен - 699 Деникин, Антон Иванович — 103 Деттмер, Фриц — 737—738 Джервасио, Гаэтане - 418 Джерузи, Гаэтане — 83 Джованнетти, Алибрандо - 76, 79-80, 82-83, 250, 259, 265, 268, 272, 278-284, 288, 418-419, 421, 607, 648, 660, 722 Джолитти, Джованни - 78 Джонсон, Мэтт - 564 Джуэлл, Дж. — 16 Дзамбони, Антео - 421 Дзанелли, Винченцо - 85 Диас, Карлус — 168 Диас, Паулино - 103, 550 Диас, Франсиско - 488 Диас, Хулио - 555-558, 630-632, 634, 637, 640, 650, 652, 665 Диас Бланко, Л. - 199 Диас Рамирес, Мануэль - 174, 175 Диаш, Алберту — 375 Диаш, Карлуш — 499, 502—503 Ди Витторио, Джузеппе - 79, 83, 84 Диес, Гало - 95, 103-104 Дирлик, Ариф - 16 Диссель, Тео Й. - 139, 142-143, 259-260, 263-264, 445-448 Дитц, Бертрам - 309 Дойл, Том - 563, 627, 628 Долгофф, Сэм - 15, 16 Дольфус, Энгельберт - 456 Домингес, Антониу - 502 Домингес — 99 Дондиколь - 123 Дорнебосх - 260 Древес, Генрих - 315, 744-745 Древес, Ф. - 47 Дуран, Хосе - 95 Дуррути Думанге, Буэнавентура - 106, 397-398, 422, 550, 671-672 Дюбофски, Мелвин - 14, 16 Дюмулен, Жорж - 115 Дюнуа, Амеде - 43, 118 Жакоб - 123 Жануариу, Арналду - 376 Жемье, Фирмен — 619 Жилльомен, Эмиль - 619 Жув - 116-117, 346, 657 Жуо, Леон - 47, 115, 569 Журден, Франц - 619 Жюэль - 358, 735 Зарконе, Пьер Франческо - 16 Зельм, Й.Г. ван — 259, 269 Зиновьев, Григорий Евсеевич - 340 Зонмтаг, Херманн - 57 Зоретти, Л. - 619 Ибаньес, Карлос - 506—508 Ибарра, Ф. - 538 Ивадэ, Киндзиро - 223 Ивакина Консепсьон, Лусия - 99-100 Иваса, Сакутаро - 226, 575, 577, 579-582, 584 И вето, Жорж - 37 Иглесиас, Маргарита - 552 Игуси, Эидзи - 223 Иньигес, Мигель - 14 Иосида, Хадзимэ - 227 Ипсен, И.И. - 697 Иригойен, Иполито - 486 Исглеас Пиарнау, Франсиско - 103 Исикава, Сансиро - 576-577, 584 Искьердо Леон, П. - 524 Ити, Кодзава - 593 Ито, Ноэ — 223, 568 Итурри Хурадо, Рамон (Томас Катари) - 511 Ицуми, Наодзо - 223 Йенсен, Альберт - 251, 428, 433, 436, 597, 607, 630, 641, 644-646, 648, 650, 654, 657-658, 697-698, 705, 712, 714, 716-719, 735, 737, 748-749 Йеррил, П. - 15 Йонг, Альберт де - 10, 654, 662, 698-700, 711-712, 716, 735-737, 755, 757-760 Йонссон, Эйвинд - 259 Йоханссон, A.B. - 662 Каваньяро, М. - 85 Кавиедес, Грегорио - 519 Кадена, Мануэль - 526 Кадо, Поль - 120-121, 124-125 Казаль — 342 Казеалью, Франсишку Жозе - 376 Калапиш, Ф. — 376 Калликсо Эррера, М. — 203 Кальес, Плутарко Элиас - 517, 525, 531, 532, 534 Кальехас, Либерто - 386 Кампос, Мануэль - 168, 169 Кампуш - см. Силва Кампуш Каналес, Немесио - 160 Кандейас Дуарте, Антониу (Элиу Негру) - 167 Канев, С.В. - 17 Канет, Педро - 403 Кано, Мария - 520, 523 Кано Руис, Томас - 681 Капело Кабельо, Х.Алехо - 194 Капутто - 483 Карбо Карбо, Эусебио- 13, 49, 95, 98-99, 381-382, 387-388, 392, 597, 626, 630, 632, 639, 641, 645, 647-650, 691 Карвальо, Флорентино - 488 Карвалью, Алфреду ди - 376 Карвалью, Г. ди — 498 Карвалью, Флорентину ди — 501 Кар вал ья л, Жозе — 110 Кардаба, Марсиано - 15 Кардамоне, Тулио - 488 Карери, Джанфранко - 16, 89-90, 420 Карлсон, Питер - 16 Кармона, Антониу Оскар ди Фрагозу — 373-374 Карой, Шандор - 468 Карранса, Венустиано - 170, 171, 173, 175 Карраскер, Феликс - 15 Карраско, Хуан - 488 Карреньо, Ф. - 562 Каррерас, Бруно - 404, 691, 698-699, 717 Касанельяс, Рамон - 99 Касанова, X. — 15 Касерес, Моисес - 184 Касерес, Риккардо — 193 Каскаден, Гордон — 211 Кастанья — 422, 732 Кастелльс (Кастель), Антони (Антуан) - 15, 25 Касельянос, Элиас - 519 Кастельяну, Марну - 110, 374, 376 Кастрильехо - 493 Кастрильон, Альберто - 522 Катамити - 577-578 Катарси, Джизберти - 88 Катаяма, Сен - 224 Катер, Фриц - 54, 57-58, 66, 71, 259, 263, 280, 282, 325, 630, 634-635, 641, 643, 646-647, 650, 654, 677, 735 Като, Кадзуо - 226, 572 Кахиде, Рамон - 488 Кемадес, Сальвадор - 98, 103 Кенель — 345 Кербис — 496 Керн, Г. - 608 Кеттенбах, Аугуст - 259, 268, 279, 284, 312 Кёстер, Фриц - 71-72 Кёхлин, братья — 461 Кинтал, Франсишку - 376 Кинтас, Фелипе - 543, 545 Кинтанилья, Элеутерио - 49, 95-96, 393, 395, 397 Кинтеро, Рафаэль — 174-175, 536, 547 Кинтеро, Родольфо - 523 Кинтон, Огюстен - 117, 121, 123, 125 Кирос, Луис - 552 Китаура, Сэнтаро - 227 Китц, Корнелис — 137, 139, 446—448 Киш, Эрих - 735 Клавель - 123 Клан, Ульрих - 15 Клара Сардо, Себастьян - 360, 413 Кларк, братья - 158 Клаусен, Луис - 213 Клеман - 350 Коган (Каган), Давид - 603, 615 Коломбо, Эдуардо - 15 Коломер, Андре - 120, 122, 125 Колтек, Харм - 137, 260 Колчак, Александр Васильевич - 103 Коль, Оскар - 71 Кольянтес, Лола - 203 Комацу, Рюдзи - 16 Комин, В.В. - 17 Кондо, Кэндзи - 222-223, 227, 575 Кондо, Эидзо — 226 Конлин, Джозеф - 16 Копо, Жак - 619 Корбан, Анхель - 492 Кордеро Фаррель, Томас - 528 Корнелнссен, Христиан - 37, 39, 40, 42, 45-47, 132, 697, 738, 745-747 Корноухов, Е.М. - 17 Коронель, Эрасмо - 522 Корреа, Мартин - 186 Коррейя, Мигел - 110 Кортес Варгас, К. - 522 Коста Пимента, Жоан да - 168—169 Котоку, Сюсуй - 221, 225, 568 Кошта, Филиппу Жозе - 376 Кошта, Эмилиу - 363 Крааи, Гамильтон - 218 Крамп, Джон - 16, 583 Кремонини, Бернардо - 698, 716 Крёц - 700 Криспи, Франческо - 637 Кристенсен, Кристиан - 131, 444 Крон, Альберт — 57, 65 Кропоткин, Петр Алесксеевич - 18, 40-41, 47, 55, 61, 150, 217, 221, 225, 243, 300, 331, 335, 363, 467, 470, 576, 579, 581, 589-590, 623, 694, 698, 703, 708, 744, 750, 754, 768 Кулидж, Кальвин — 670 Куно, Вильгельм - 297, 308, 309 Кусатти, Виеченцо - 524 Кусиканки, Луис - 512 Кухцоглу, Ставрос - 145 Лабриола, Артуро - 17, 40 Лагардель, Юбер - 40 Лазаревич, Николай - 734 Лаказ-Дютьер, Жерар де - 619 Лангуия - 381 Ландауэр, Густав - 243 Лансинк (младший), Бернард - 137-143, 246, 260, 266, 269-270, 279-280, 282— 284, 445-449, 597, 607, 630-631, 636, 641-642, 644, 646-647, 649, 652, 654, 656, 664, 676-677, 698, 700, 705-706, 711-712, 714, 716 Лансинк (старший), Бернард - 449 Лапьедра - 699 Лартиг, Ж. - 340-342, 344-345 Ласо, Хуан - 524 Лаунер - 328 Лафуэнте, Салюстиано - 511 Леваль, Гастон - 15, 100, 103, 104, 118 Левано, Дельфин - 188 Леви-Брюль, Л. - 619 Легаспи, Урбано - 525 Легиа, Аугусто - 512, 514 Лейбзон, Б. М. - 17 Лейва, Мануэль - 158 Ле Корбюзье, Шарль Эдуар — 766 Лекуан, Луи - 120, 122-123, 125, 398 Лемуан, Альбер - 117-118, 123, 247, 259, 263-264, 270 Лемуан, Клодин - 117 Лемэр, Ашиль - 179 Ленин, Владимир Ильич - 78, 100, 179, 305, 514, 598 Леон, Карлос Л. - 517 Леон, Ф. - 519 Леоне, С. — 40 Ле Пен, Жюльен - 353 Лепти, Берто - 245 Лердж, Стивен - 16 Леса, Педру - 169 Летанка, Д. — 218 Лё-Кийерник — 345 Либетрау, Эрнст - 630 Ли Дачжао — 237 Линден, Марсель ван дер - 14, 295 Линдстам, Эдвин - 259, 268, 607 Линзе, Ульрих - 15 Линов, Фриц - 253, 325-326, 327 Линь Пэй - 590 Литтл, Фрэнк - 207 Лихт, Барт де — 260, 750 Ли Шицзэн - 591 Лоджиа, Лоренцо - 179 Лозанов, Петр - 469 Лозовский, Александр - 100, 117, 142, 250, 260, 342, 598 Лойенрот, Эдгар - 167, 502 Лопес, Авелино - 488 Лопес, Альфредо — 199-201, 551-553 Лопес, Антонио - 15 Лопес, Мануэль - 219 Лопес, Рохелио - 488 Лопес, Ф. - 219 Лопес, Хуан — 409 Лопес Аранго, Эмилио - 13, 147, 394, 485, 624 Лопес Донес, Хосе - 171, 547 Лоренсо, Сесар - 15 Лоридан - 120 Лоуренсу, Жозе - 376 Ло Чжанлун - 237 Лучетти, Джино - 421-422, 732 Льоп, Жозеп - 404 Льорка, Хуан - 493 Льянос, Сегундо - 194 Людендорф, Эрих - 313 Лю Жэньцзин — 237 Люксембург, Роза - 194, 196, 738 Люс, Максимилиен — 619 Лю Шифу (Шифу) - 232-234, 237 Лю Чэнь - 589 Лю Чэньбо - 589-590 Лябонн - 117 Лябрусс - 121 Лян Биньсян — 234 Лянь Вэн - 593 Магринья, Жозеп Роскильяс - 393, 405, 680 Магринья (делегат уругвайской Ф О РУ) - 698-700, 705 Мадзони, Вирджилио - 418 Мажор, Жуан Мария - 376 Мазнев, Петр - 145 Майер, Форт — 174 Майер-Рубинчик (правильно - Мейер-Рубинчик), Е.Г. - 619, 631 Майю, Франсуа - 118 Мак-Гуайр, М. — 17 Максимов, Григорий Петрович — 52, 254, 255, 648 Малатеста, Эррико - 40, 42, 44, 47, 52, 90, 146, 363, 623, 671, 678-679, 688—689, 742, 744 Малато, Шарль — 47 Мальдонадо Эстрада, Луис - 194 Манлио, Феди - 75 Манн, Том - 35, 145, 216, 222, 242 Манус, Эмиль - 132, 259, 268, 443 Мао Цзэдун — 236 Марам, С.Л. - 16 Мари, Дуилио - 79 Мари, Марио - 418 Мари - 116 Мари, Пробо - 415 Мариатеги, Хосе Карлос - 514 Марин, Эсекиэль - 523 Маркес, X. - 176 Маркманн, Томас — 46 Марков, Вальтер - 327, 657, 699-700, 717, 735 Маркс, Карл - 193, 286, 467, 524 Маротт, Себастиан — 15 Марсен, Э. — 95 Мартиас, М. — 499 Мартин, Телесфоро - 488 Мартинес, Хосе - 95 Мартинес Анидо, Севериано — 98, 106 Мартинш, Антониу Инасиу - 376 Масачас, Д. — 397 Масиа, Франсеск - 386, 407 Масини, Пьер Карло - 16 Массон и - 406 Мастродикаса, Леонида - 418 Матеу, Педро - 99-100, 603, 619 Маттеоти - 417, 619 Маттсон, Э. - 433 May - 591 Маурин Хулиа, Хоакин - 98, 100, 104-105, 113, 247, 383 Махно, Нестор Иванович - 52, 407-408, 463, 470, 689, 691 Мачадо, Херардо - 552 Машаду, Аугусту - 112, 360 Машбёф - 116 Маэстро де Лаборде, Хосе - 99 Маэча, Рауль Эдуардо - 517-518, 520-523 Мвабаса, Л.Т. - 218 Мейер - 117 Мелья, Риккардо - 363 Мендес, Луис - 171 Мендес, Рамиро - 488 Менендес, Хосе - 488 Мендоса, Сиро - 528, 530 Меррхейм, Альфонс - 48, 115 Мертенс, С. - 569 Мески, Альберто - 417 Метц - 319 Мёс, Доминик — 144-145 Мигель, Андрес - 92 Мидзунумо, Тацуо - 225, 577—578 Мийон, Ф. - 115 Минтц, Франк — 15 Митчелл, Барбара - 14 Миранда, Ф. — 49 Миранда — 664 Михайлова, Наталия - 174 Миядзима, Сукэо - 226 Модуньо, Николо (ди) - 88, 418-419, 421-422, 732 Молина, Хуан Мануэль — 107 Монатг, Пьер - 42, 47-48, 115, 117, 119 Монмуссо, Гастон - 117, 119-120, 122-124, 342, 347 Монтака, Хосе - 259 Монтеро, Адольфо - 523 Монтойо, Алехандро - 175, 525 Моралес, Артуро - 496 Морейра, Д. — 168 Морелли, Джузеппе - 87 Морено, Карлос - 523 Морис - 698-700, 717 Морито, Тацуо - 225 Моронес, Луис - 171-173, 531-532, 535, 542 Мотту Нину Мартинс, Педру Аугусту да - 499 Мрачный (Кливанский), Марк - 52, 254-255, 673 Мудли, Р.К. - 218 Муньос Конгост, Хосе - 12 Мураки, Гэндзиро - 221, 569 Муссолини, Бенито - 90, 265, 305, 420, 422, 597-598, 637 Мэзон - 116 Мэйс, А.Б. - 462 Мюллер-Лснинг, Артур - 467, 654, 698-699, 719, 736, 743-744, 750, 756-760 Мюльхаузен, Николаус - 59 Назари, Агрипину — 169 Найт, Джо - 211 Наканиси, Иносукэ - 572 Накахама, Тэцу - 569 Нальварте, Фаусто - 191 Нанба, Даисукэ — 568 Нанни - 85 Наула, Х.Ф. - 194 Невиш, Жозе Агостинью даш - 376 Негро, Антонио - 85, 418-419 Неллес, Дитрих - 15 Нель Оспин, Педро - 517 Неттлау, Макс - 692, 741-746 Николау, Луис - 99-100, 603, 619 Нин Перес, Андрес - 84, 95, 100, 103-104, 247, 383 Нитти - 648 Нобусима, Э.К. - 567, 570, 572 Новак, Франц - 144, 260, 265 Новомирский, Даниил (Яков Исаевич) - 589 Нунхес, Николас — 552 Нуньес, Д. Игнасио — 509 Нуньес Солер, Игнасио - 186 Обрегон, Альваро - 173, 176, 542 Овед, Яков - 15 Ойарсабаль, Рафаэль - 523 Ойнэнард - 496 Ойтисика, Жозе да - 168, 170, 499, 502-503 Окуда, Йосиро - 223 Оливейра, Алейшуди - 375 Оливейра, М. ди - 501 Олланд, Эжен — 619 Орландо - 259, 266, 268, 271, 273. 279, 282, 284 Оробон Фернандес, Валериано - 13, 386, 402, 691, 719-721, 724, 735, 737 Ортега, Мануэль - 488 Оспера, Э. - 496 Оспина, Сиксго - 522 Осуги, Сакаэ - 221-223, 226-227, 568, 575-576, 592 Оторельо, Рамон - 158 Оэ, Кэндзабуро - 221 Павелич, Эктор — 16 Пак Йол - 568, 592 Палау, Хулия - 203 Палмейра, Алвару - 168-169 Пальмер, М. - 208 Панди, Жан-Луи - 17 Пан Жэньцюань - 234-237, 589 Панкласта, Биофило - 499 Пантьес, Якоб — 135 Панчслли - 82 Паппини, Джузеппе - 418 Парадас, Николау - 499 Пардо, Луис А. - 183 Пардо, Хосе - 188-189, 191 Паренти,Л. - 419 Паркс, Г. — 532 Пароди, Аггилио - 85 Паруселли, Джузеппе - 86 Пас, Абель — 15, 91, 411, 414 Паскуаль, Хайме - 557 Пассус, Домингус - 499, 501 Пато, Эмиль - 38-39, 42 Пачеко, Антонио - 528 Пачеко, Родольфо Г. - 475 Паэс, Никасио — 523 Педраса, Мануэль X. - 513 Пейратс Валльс, Жозе — 15 Пейро Белис, Хуан - 96, 102-104, 383, 386-389, 391-392, 395, 398, 403, 405—406, 408, 410-411, 413, 626, 681 Пеллетье, Филипп - 16, 220—221 Пеллутье, Фернан - 31, 615 Пена, Э. - 562 Пеничет, Антонио - 199-200 Пенише, Хоакин - 487 Пенья, Мануэль - 179 Пенья Бальбоа, Хосе - 201 Пеппи, Томмазо - 179 Перейра, Астрожилду - 168-170 Перес, Мануэль - 360, 398 Перес Падилья - 523 Перес Хиль, X. - 525 Перика, Рэймон - 49, 115, 242 Перлин, Л.А. - 237 Персичи, Чельсо - 654 Перссон, Леннарт - 14, 127 Песоа, Никомедес — 186 Пестанья Нуньес, Анхель - 13, 49, 95, 97-98, 103-104, 106-107, 245, 251, 383—385, 387-389, 391, 395-398, 405-406, 408-411, 413, 551, 603, 625-626, 649-650, 656, 735, 737 Петлюра, Симон Васильевич - 672 Пик, Джо - 219 Пилсудский, Юзеф - 464, 466 Пинколини — 415 Пинто, Аугусто - 181 Пиньейру, Кристован - 376 Пиош, Жорж - 619 Планшон - 123 Плаха, Франц - 458 Полянский, Ф.Я. — 17 Пономарев, Н.В. — 17 Понсе - 513 Попп, Георг - 58 Поррас, Белиарио - 202 Портас, Хуан - 153 Портес Хиль, Эмилио - 542 Портос - 680 Потион — 116 Прамшюфер, Роберт - 59 Прат, Жозе - 363 Преббл, Фрэнк — 17 Прием - 699 Примо де Ривера, Мигель - 355, 372, 384, 397, 407, 409-410, 619, 639, 676, 734, 767 Проаль, Эрон - 171, 177 Прудон, Пьер-Жозеф - 333, 523 Пуже, Эмиль - 37-39, 42, 55, 363 Пуэнте, Исаак — 13 Пфемферт, Франц - 259, 266, 278-279, 284, 630, 634, 636, 644, 650-651 Пьенаар, Фред - 219 Пьетри, Шарль - 125 Пэли, Майкл - 174 Радек, Карл - 306 Радовицкий, Симон - 277, 422, 481-483, 486, 496, 560, 672, 733-734, 761 Райнер, Хан - 618 Ракамон - 117 Ракоши, Матьяш - 674 Рамирес, Хуан де - 535 Рамуш, Алвару - 376 Рамю, Пьер - 455, 457-458, 608 Ранко — 691 Ранхель, Энрике — 531, 540-541, 561 Рассел, Р. Б. - 210-211 Рат, У. - 332-333 Ребальятги, Р. — 562 Ребильон - 117 Ребосио, Хулио - 179, 181 Ревентлов, Эрнст граф фон - 307 Регераль, X. - 99, 381 Регин, Корнелия - 16 Редиш, Эдмунд - 458-459 Реесма, B.C. ван - 136 Рей Вильяльба, Хорхе - 488 Реклю, Ж. — 618 Реклю, Элизэ - 363 Реленк (Кнеллер), Мишель - 116—118, 121, 124-125 Ремарк, Эрих-Мария - 766 Ренхифо, И. — 523 Реншоу, Патрик - 16 Репетто - 75 Ретцон - 350 Рибас — 179 Риваденейра, М. - 190 Ривера, Либрадо - 176, 538 Ригер, Эрнст - 318, 326-327 Ридер, Ханс - 691 Рико, Лусиано — 96 Риктюс, Жан - 619 Риполль, Жозе - 92 Рискес Бланко, А.Р. - 523 Риссель, Й. ван - 449 Риттер, Герман — 259, 265, 281-283 Ричардс, Вернон - 15 Рише, Шарль - 619 Родригес, Антонио — 488 Родригес, Луис Альберто - 203 Родригес, Херонимо — 488, 562 Родригищ, Эдгар - 16 Родригиш душ Сантуш, Антониу - 377 Розенталь, И.С. — 17 Рока, Пабло де - 504 Роккер, Рудольф - 13, 43, 56, 58, 60-65, 67, 69, 71-73, 241-243, 246, 251-253,255, 259-263, 267-268, 271-272, 274, 277, 284, 294, 319, 324-325, 463, 467,475, 595-597, 626, 629-636, 641, 643-644, 646, 648, 650, 652, 654, 666, 687,690, 695-696, 698-706, 716, 719, 722-724, 733, 737, 751, 761 Рома, Аурелио - 194 Ромбо — 117 Ромеру, Жозе - 168 Роодевельдт - 260, 447 Роса, Диогенес де ла - 203, 555 Роса, Луис А. - 517, 519 Росалес, Мануэль - 190 Росмер, Альфред — 117—118, 254 Россер, Л. - 15 Росси, Чезаре - 85 Роуэн, Дж. - 563 Рохас, Амадео - 194 Рохе, Карл - 29, 319, 338 Рубинчик — см. Майер-Рубинчик Рубио, Хосе - 174 Руге, Вольфганг - 310 Руис, Кано - 103 Рурата - 569 Руссо, Аугуст - 630, 631, 634, 643, 646, 648, 654 Руссо, Хосе Г. - 522 Руэда, Хуан - 103 Рыков, Алексей Иванович - 619 Рэддок, Э. - 563 Рюбнер, Хартмут - 16 Рюгг, Ханс — 58 Рюдигер, Хельмут - 73, 322, 326, 329, 331, 333-335, 337-338, 723 Сабараин, Франсиско - 103 Сайас, Альфредо - 200 Сакаи, Тосихико - 222 Сакко, Николо - 320, 362, 397, 422, 427, 441, 465-467, 496, 501, 516, 536, 577, 590, 655, 668-670, 672, 674, 714, 731, 761 Саккони, Риккардо — 86, 418 Саласар, Росендо — 16, 175, 527 С ал гаду, А. — 499 Салинас, Марсело - 199-200 Сальватьерра, граф — см. Маэстро де Лаборде Сальватьерра, Луис - 511 Сальгуэро, С. - 557 Самора, Родольфо - 535 Сампер, братья - 518 Сан-Висенте, Себастьян - 174, 525 Санс Гарсиа, Рикардо - 106, 411 Сантана, Эмидиу - 16 Сантарелли, Энцо - 16 Сантильян — см. Абадде Сантильян Сантуш Арранья - 360, 369, 373 Санчес, Г. — 502 Санчес Герра, Хосе - 102, 407 Санчес Ceppo, Луис - 514-515 Санчо, Алехандро - 413 Сапата, Эмилиано - 170-171, 175 Сартини, Джузеппе — 76 Сасси, Аттилио — 85, 418 Сбрана, Анджело - 86 Северин, Франц - 259, 266, 268, 272-273, 279, 282-283, 664 Сеги Рубинат, Сальвадор - 95, 98-99, 103-104, 381, 525, 603 Сеговия, Мануэль — 524 Сегундо, Кристобаль Ладислао - 203, 555 Сект, Ханс фон - 313 Семар, Пьер - 117, 120, 340, 342 Сеньобос, Шарль - 619 Сервиньо, Мануэль - 488 Серна, Виктор - 191 Серон, Ф. - 492 Сетиве, Реубен - 218 Сехуэла, X. - 95 Сёль, Антуан - 618 Сигамони, Бернард - 218 Силва, Алберту - 376 Силва, Жозе да - 360 Силва, Жозе Баптиста да — 499 Силва Жоржи, Э. - 16 Силва ду (ди) Кампуш - см. Силва Кампуш Силва Кампуш, М. да - 360, 371, 630-632, 634-635, 641, 646, 648, 650 Силес Рейес, Эрнандо - 486 Сильвейра, Рамон — 477, 492 Симонаки — 577 Симэн, Фрэнк - 174 Син Чхэхо - 592 Синьони, Хуан С. - 523 Сирвент, Мануэль — 411-413 Сиро, Нохара - 16 Сиролль, Анри - 116-118 Сиснерос - 496 Скалапино, Р. - 16 Скертон - 447 Скирский - 654 Смит, Д. - 259, 266, 268, 282, 438, 597, 607 Смэтс, Ян - 219 Снеевлит, Хенрик - 133, 138 Собрино, Теофанос - 488 Солано, Ласаро - 95 Соломонофф, Хорхе — 15 Сольдевила Ромеро, Хуан - 94, 381 Сольтерра, Вольней - 680, 682, 699 Сорель, Жорж - 17, 40, 198 Сорио, Леандро - 421 Соса, Луис А. - 183 Сото, Антонио - 158 Соуза, Жерминал ди - 376 Соуза, Карлуш Жозе ди - 375 Соуза, Мануэл Жуакин ди - 16, 49, 110, 112, 360-361, 369, 375-376, 398, 654 Сперас, Костас - 145 Спиридонова, Мария Александровна — 618 Сталин, Иосиф Виссарионович - 732 Станьети - 422, 732 Стефани, Хулио - 488 Стёрегаард, Йенс — 443 Стоянович (Мячин), Константин Алексеевич - 237 Суарес, Хесус М. - 160 Судзуки, Бундзи - 229 Судзуки, Ясуюки - 16 Сул, Луи - 125 Сухи, Аугустин - 10, 13, 15, 245, 254, 259, 262, 269, 283-284, 467, 564, 596-598,608, 614, 616, 621-622, 626, 629-632, 635-636, 641, 643, 645-647, 651-652,654, 660, 663, 665, 674-675, 677-678, 680-681, 684-687, 695, 697-700, 709,713-714, 717-719, 725, 726-728, 731-732, 735, 737, 739-740, 742, 747-748,765-766 Схенк, Ян - 139, 259, 269 Тайлер, Роберт - 16 Такада, Вайцу - 224, 228 Такао, Хэйбэй - 226-227 Такацу, Масамити — 226 Тамайо, Пио — 524 Танген, Карл О. - 130, 442 Таннер, Джек - 145, 245-246 Татибана, Саити - 568 Тейлор, Фредерик - 295, 701, 746 Телад - 117 Темим, Э. - 15 Тернер, Джон - 43 Техада, А. — 178 Тибеди, Т. В. - 218 Типа, Альфредо — 492, 496 Толедо — 191 Томмаси, Жозеф - 117 Томпсон, Рут - 14 Томпсон, Фред - 16 Тончев, Петр - 145 Торп, Уэйн - 14, 143, 295 Торрес Хиральдо, И. - 519-520 Тостон, Хосе - 523 Тот, Иштван - 468 Тоти (Тотти), Анти - 82, 1 16, 120-122 Тривиньо, Армандо - 181 Трилья — 603 Тронше, Люсьен - 461 Тулад - 124 Туркини, Руджеро - 85 Турнер, Доминго - 203, 555 Тютани - 569 Уайт, Джозеф - 14 Уайт, Дж. Дж. - 196 Удегест, Ж. - 569 Уильямс, Тальбот - 218 Уитрон, Хасинто - 16, 171, 173-175 Ультее - 260 Унамуно, Мигель де - 386 Уралес, Федерико - 13, 106, 407 Урибуру, Хосе Феликс - 486 Урманский, Я. - 467 Урмачеа - 193, 513 У Хайтан - 237 У Чжихуэй - 591 У Шэнбай - 237-238 Уэлиндер, Дж. - 564 Уэнрайт, Хуан Пабло - 203 Уэрта, Адольфо де ла - 173, 175, 526-527 Фаббри, Луиджи - 242, 363, 418, 421, 679, 686, 691 Фаджи, Анджело - 79, 83, 85 Фалько, Эмилио - 16 Фалькон - 277, 481 Фан Пэнлян - 593 Фануракис, Яннис - 145 Фанхуль, Б. - 397 Фарго, Жан - 385, 408, 698, 717 Фарнь - 121 Фахардо, Карлос - 190 Фейссанье - 346 Фелипи, Родолфу - 169 Фелиу, Антонио - 99 Фернандес, Аурелио — 106 Фернандес, Франк - 16 Фернандес - 545 Фернандес Ока, Хосе - 526 Фернандиш, Куирини - 376 Ферран — 116 Феррейру Гомис, М. - 499 Феррер, Кристиан - 5 Феррер, Себастьян - 153, 156, 160 Феррер, Франсиско - 171, 462 Феррер Альварадо, X. - 360 Фернандис Варелла, Жозе Мария - 499 Фигсйреду, Л. - 376 Филиппетти, Филиппо - 88 Филиппо - 650 Фишер, Перси - 219 Фишер, Рут - 307 Фишер, Ф. - 333 Флешин, Сеня (Симон Исаакович) — 673 Флорес, Ф. - 538 Флорес Магон, Рикардо - 176, 516, 557 Флорес Магон, Энрике - 176 Фогель, Ангела - 16 Фонер, Филипп - 16 Фонкен - 190-191 Фонсека, Карлуш да - 16 Фонт, Хосе - 159 Фонтен - 117 Фор, Себастьян - 357, 405, 689-690 Фор, Эли - 619 Форд, Генри - 295 Фраго — см. Фарго Фрай, Йоханнес - 58 Фрай, Ф. - 17 Фрапи, Леон - 618 Фрезер, Рональд — 15 Фрейре, Томас - 488 Фрейри, Жуан - 16 Фрериа - 492 Фридрих, Эрнст - 60, 321 Фридрих - 315 Фримен, Пол - 214, 245 Фроссар, Луи Оскар - 339-340 Фуа Касес, Пер - 410 Фукуда, Масатаро - 568 Фумико, Канэко - 568 Фуркад - 116 Фурукава, Кэй - 225 Фурута, Даидзиро - 229, 569 Фурье, Шарль - 703 Хаберманн - 56, 57 Хаве, X. - 630 Хаге, М.А. ван дер — 47 Ха Кирак - 16 Хаммер, Артур - 140 Хансен, Лауритц - 443 Харт, Джон - 14, 16, 542, 547 Хасимото, Йосихару - 16 Хатта, Сюдзё - 579-583 Хауэр, X. - 315 Хаусманн - 315 Хаффнер, Карл — 54 Хейвуд, Билл (Уильям) - 208-209, 242 Хеккер, Петер - 66 Херджис, Майк - 16 Хауг, Вольфганг - 16 Хессберг - 259 Хибанель, Агустин - 681, 690-691 Хилл, Джо - 48 Хиллер, К. - 766 Хиль, Висенте - 92 Хименес, Мигель — 393, 404, 406, 690 Хименес, Педро - 509 Хине, Эжен - 612-613 Хирасава - 568 Хисаита, Уросукэ - 222 Ховер Кортес, Грегорио - 397-398, 422, 671-672 Хольмберг, Г. - 424 Хоозе, А.Й.П. - 47, 630 Хоркера, Луис А. - 183 Хорти, Миклош - 265 Хуан Ай - 234-237, 589 Хуан Линшуан — 237, 239 Хундт - 259 Хюве, X. - 449 Цеткин, Клара — 600 Чавес, Хосе - 526, 530 Чаморро, Хуан Онофре - 180-181, 183 Чан Вэйсянь - 593 Чан Кайши - 590 Чека, Анхель — 97 Ченнини - 81 Чжан Богэнь - 237 Чжан Готао - 237 Чжан Лицзянь - 237 Чжао Хэнти - 235-236 Чумасеро, Р. - 512 Чэн - 691 Чэнь Джэун - 237 Чэнь Дусю - 237-238 Шалан - 698-699, 705, 714-715 Шапиро, Александр Моисеевич - 13, 43, 46-47, 50, 52, 124, 162, 205, 244, 251,253-255, 260, 262-263, 266, 278-284, 314, 348, 595, 601, 606, 612, 620, 627,631, 634-635, 640-643, 645-650, 652, 654, 657, 664, 680, 697, 715, 733, 740,752, 757 Шатов, Билл — 47 Шабер - 117 Шварцбарт, Самуил - 422, 672 Шевалье - 125 Шейбер — 116 Шифу - см. Лю Шифу Шлагетер, Альберт Лео - 306 Шлиш, Роберт - 259, 268 Шмит, Флоран - 619 Шмитц, Якоб — 698, 716-717 Шмолль, Генрих - 58 Шнапп, Нафтали - 471 Шрёдер, Рихард - 58 Штайн, Йоханнес — 259 Штеймер, Молли - 673 Штейнберг, Исаак Захарович - 631 Штирн, О. - 335 Штреземан, Густав - 311 Шубин, A.B. - 18 Шустер, Теодор - 259, 269, 272, 282-284 Шюрэн - 116 Эбштайн, Отто - 330 Эдуарте, Андрес Илиас - 524 Экард, Б. — 69 Экспозито, Бенито — 553 Элорса, Антонио — 15 Энрикиш Рижу, Мануэл - 376 Эрасо, Рафаэль — 196 Эредиа М.Л. - 16 Эркель, Геррит ван - 46 Эрнандес, Аурелио - 488 Эрнандес, Луис А. - 183 Эрнандес, Хосе - 172 Эрнандес - 535 Эрреро, Пабло — 488 Эррерос Микель, Томас - 406 Эртер, Фриц - 55, 62, 71, 73 Эсглеас Жауме, Херминаль (Жозеп) - 385 Эскобар, X. Г. - 546 Эскобедо, Хосе - 175, 527 Эскубьерс - 158 Эспиноса, Видаль - 95 Эстрада Кабрера, Мануэль - 203 Эстрайх, Рудольф - 58, 72-73 Эчеверриа, Мануэль - 19 Юар, Люсьен - 347, 350, 352, 354-355, 357, 654-665, 698-700, 704-706, 711 —712, 716-718, 756-760 Ю Гинфан — 593 Юмбер-Дро, Жюль - 360 Ягер - 335 Ягов, В. - 17 Ядау, Вилли - 742 Ямага, Тадзи - 225, 577 Ямакава, Хитоси - 222 Ямамото, Кэндзо - 224 Яньес, Ладислао - 523 Яня - 673 Ярчук, Ефим Захарьевич — 254, 255, 260, 263, 272, 280 Ясутани, Хирокадзи - 223 СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ С. 22. Михаил Бакунин, основатель антиавторитарного крыла Первого Интернационала. (Anarcosindicalismo básico. Sevilla, s.d. P. 7) С. 24. Организаторы Испанской федерации Первого Интернационала. (Anarquismo. Exposició internacional del 27 de selembre al 10 d’octubre de 1993, Barcelona. Barcelona, 1993. P. 13). С. 25. Эмблема Испанской федерации Первого Интернационала. (Anarquismo. Exposició internacional del 27 de setembre al 10 d’octubre de 1993, Barcelona. Barcelona, 1993. P.5). С. 32. Фернан Пеллутье, основоположник революционного синдикализма во Франции. (Le Monde libertaire. 18.12.1997-29.01.1998. Hors serie. No.9. P. 35). С. 39. Эмиль Пуже. С. 40. Петр Кропоткин. (Itinéraire. 1988. Décembre. No.4. Р.34). Печатается с разрешения журнала «Исинерэр» (Франция) и Международного института социальной истории (Амстердам). С. 42. Эррико Малатеста. (Anarcosindicalismo básico. Sevilla, s.d. P. 11) С. 43. Первый номер испанской анархо-синдикалистской газеты «Солидаридад обрера» (19 октября 1907 г) С. 44. «Шапка» газеты «Солидаридад обрера» (1910 г.) С. 52. Всеволод Волин. (Itinéraire. 1995. No.13. Р.1). Печатается с разрешения журнала «Исинерэр» (Франция) и Международного института социальной истории (Амстердам). С. 52. Григорий Максимов с женой Ольгой. (Itinéraire. 1995. No.13. Р.42). Печатается с разрешения журнала «Исинерэр» (Франция) и Хайнера Беккера (Германия). С. 53. Арон Барон. (Itinéraire. 1995. No.13. Р.47). Печатается с разрешения журнала «Исинерэр» (Франция) и Хайнера Беккера (Германия). С. 53. Эмблема российского анархо-синдикапистского издательства «Голос труда» (Петроград - Москва, 1918-1922). С. 67. Территория, на которой действовала «Красная армия Рура» в марте 1920 г. (Anarcho-Syndikalismus in Deutschland. München, 1986. S. 11). С. 68. Рисунок из «шапки» издания «Ди Юнге Меншхайт», ежемесячного приложения к органу ФАУД «Дер Синдикалист» (1921 г.). С. 71. Рисунок из «шапки» газеты «Дер Синдикалист» (1922 г.). С. 89. Рабочие Пармы на баррикадах во время всеобщей антифашистской стачки (1922 г.). (Всемирная история. X.VI11. М., 1961. С. 359). С. 98. Номер газеты «Солидаридад обрера», посвященный конгрессу Н КТ в 1919 г. С. 110. Эмблема Всеобщей конфедерации труда Португалии. С. 114. Разгон первомайской демонстрации в Париже в 1920 г. (Всемирная история. T.VIII. М., 1961. С. 329). С. 149. Эмблема Аргентинской региональной рабочей федерации (ФОРА). С. 158. Брошюра о подавлении восстания в Патагонии (1922 г.), выпущенная русскими анархо-синдикалистами в Аргентине. С. 159. Курт Вилькенс. (Усмирение Патагонии. Буэнос-Айрес, 1923. С.2). С. 164. Символ ФОРА. ( Yerril P., Rosser L. Revolutionary unionism in Latin America. The FORA in Argentina. London, 1987. P. 6). Печатается с разрешения «Библиотеки Кэйт Шэрпли» (Лондон). С. 169. Обложка бразильского анархо-синдикалистского издания «Реновасан» (1920 г.). С. 175. Рафаэль Кинтеро, один из основателей мексиканской Всеобщей конфедерации трудящихся. (Itinéraire. 1992. №9-10. Р. 77). Печатается с разрешения журнала «Исинерэр» (Франция). С. 175. Группа мексиканских анархистов. Первый слева - Хосе Валадес, один из основателей Всеобщей конфедерации трудящихся. (Itinéraire. 1992. №9-10. Р. 55). Печатается с разрешения журнала «Исинерэр» (Франция) и Международного института социальной истории (Амстердам). С. 177. Демонстрация рабочих Веракруса (Мехико) против официальных профсоюзов (1922 г.). На плакатах — лозунги против лидера профсоюзов Луиса Моронеса: «Моронес — соавтор убийства рабочих в Федеральном округе», «Моронес, сколько тебе платят за предательство?» (Всемирная история. T. VIII. М., 1961. С. 491). С. 206. Плакат Индустриальных рабочих мира: «Единый большой союз всех рабочих - ИРМ». С. 207. Саботаж. Рисунок из газеты ИРМ. (http://recollectionbooks.com/ siml/images/Iabor/IWW/sabotage2.gii). С. 211. Через саботаж - к освобождению. Рисунок из газеты ИРМ «Индастриал солидарити», 30 сентября 1916 г. Надпись на флаге: «Организация ИРМ приносит пользу». (http://www.iww.org/graphics/cartoons/iww/BlackCat.gif). С. 234. Город Гуанчжоу (Кантон) — «Барселона Востока». (Monroe P. China: A Nation in Evolution. New York, 1928. P. 183). C.244. Книга Аугустина Сухи «Как живет рабочий и крестьянин в России и на Украине?», написанная им после поездки в Советскую Россию в 1920 г. С. 245. Французский анархо-синдикалист Берто Лепти, участник II конгресса Коминтерна. Погиб при таинственных обстоятельствах по дороге во Францию вместе с М.Вержа и Р. Лефевром. Анархисты обвиняли в их гибели советских агентов. (Itinéraire. 1990. No.8. P. 55). Печатается с разрешения журнала «Исинерэр» (Франция). С. 245. Отчет делегата испанской анархо-синдикалистской Национальной Конфедерации труда Анхеля Пестаньи о поездке на И конгресс Коминтерна. С. 272. Издание резолюций и решений I конгресса Международной ассоциации трудящихся. С. 294. Эмблема Международной ассоциации трудящихся. С. 307. «Долой фашизм!». Рисунок из газеты «Дер Синдикалист» (1923 г., №19). С. 318. Всеобщая стачка. Рисунок из газеты «Дер Синдикалист» (25 апреля 1925 г.). С. 322. «Всеобщая стачка против войны! Смерть любому милитаризму!». Рисунок из газеты «Дер Синдикалист» (4 августа 1926 г.). С. 605. «Парламентаризм в теории и на практике». Листовка немецких анархо-синдикалистов, 1923 г. Наверху: «Речи из окна». Надпись на здании «Парламент», надписи на обещаниях: «Политическая власть», «Обеспечение жильем», «Вечный мир», «Социализация», «Равноправие», «Свобода», «Вооружение». Внизу: «А вот что дается народу». Надписи: «10-часовой рабочий день», «Налог», «Сдельщина», «Милитаризм», «Сокращение зарплаты», «Повышение платы за жилье». (Rübner H. Freiheit und Brot. Die Freie Arbeiter-Union Deutschlands. Eine Studie zur Geschichte des Anarchosyndikalismus. Berlin; Köln, 1994. S. 296). Печатается с разрешения издательства «Л ибертад Ферлаг» (Германия). С. 612. Обложка журнала «Ди Интернационале», издававшегося Секретариатом МАТ (1924-1926). С. 662. «Подлинное лицо войны». Рисунок из газеты немецких анархо-синдикалистов «Дер Синдикалист» (23 июля 1927). С. 668. Никола Сакко и Бартоломео Ванцетти. С. 669. Свободный рабочий союз Германии (ФАУД) ведет агитацию за освобождение Сакко и Ванцетти. ( Klan U, Nettes D. «Es lebt noch eine Flamme». Rheinische Anarcho-Syndikalisten/-innen in der Weimarer Republik und im Faschismus. Grafenau; Döffingen, 1986. S.149). Печатается с разрешения издательства «Тротцдем Ферлаг» (Германия). С. 670. «Судебная расправа над Сакко и Ванцетти». Рисунок из приложения к аргентинской анархистской газете «Ла Протеста» (1927). (Yerril Р., Rosser L. Revolutionary unionism in Latin America. The FORA in Argentina. London, 1987. P. 7). Печатается с разрешения «Библиотеки Кэйт Шэрпли» (Лондон). С. 673. Рудольф Роккер и Александр Беркман. (Itinéraire. 1988. Décembre. No.4. P. 2). Печатается с разрешения журнала «Исинерэр» (Франция) и Хайнера Беккера (Германия). С. 692. Эмма Гольдман. (Itinéraire. 1990. No.8. P. 2). Печатается с разрешения журнала «Исинерэр» (Франция) и Хайнера Беккера (Германия). С. 732. «Свободу пролетарским заключенным». Рисунок из немецкой анархо-синдикалисте кой газеты «Дер Синдикалист» (1 мая 1928). С. 733. «Революция». Из альбома Элиоса Гомеса «Дни гнева», изданного Секретариатом МАТ. Иллюстрации на вклейке 1. Войска в Париже во время всеобщей стачки I мая 1906 г. (Le Monde Libertaire. 16.12.1998 - 3.02.1999. Hors série. No.35. P. 35). 2. Конгресс рабочих обществ Барселоны (1910 г.), на котором было принято решение о создании Национальной конфедерации труда (Н КТ ) Испании. (Anarquismo. Exposició internacional del 27 de setembre al 10 d’octubre de 1993, Barcelona. Barcelona, 1993. P. 17). 3. Учредительный конгресс Итальянского синдикального союза (1912 г.) (http://www.ecn.org/usi-ait). 4. Международный синдикалистский конгресс в Лондоне (1913 г.). ( Thorpe W. «The Workers Themselves». Revolutionary Syndicalism and International Labour, 1913-1923. Dordrecht; Boston; London; Amsterdam, 1989. P. 68). Печатается с разрешения Международного института социальной истории (Амстердам). 5. Отряд «Красной армии Рура» (Дортмунд, 1920 г.). (Schwarzer Faden. 1990. Nr.2. S. 48). Печатается с разрешения издательства «Тротцдем Ферлаг» (Германия). 6. Группа бойцов «Красной армии Рура» (1920 г.) (Schwarzer Faden. 1990. Nr.2. S. 53). Печатается с разрешения издательства «Тротцдем Ферлаг» (Германия). 7. Рабочая «Красная гвардия» в Италии охраняет завод, захваченный трудящимися (1920 г.). (Комолова Н.П. Новейшая история Италии. М., 1970. С. 34). 8. Палата труда Итальянского синдикального союза (УСИ) в Пьомбино. Печатается с разрешения Центра либертарных исследований - Архива Пинелли (Милан). 9. Армандо Борги, секретарь УСИ. (Itinéraire. 1988. Dftcembre. No.4. P. 30). Печатается с разрешения журнала «Исинерэр» (Франция). 10. Бюро УСИ в Риме, разгромленное фашистами (1922 г.). (Careri G. II sindacalismo autogestionario. L’USI dale origini ad oggi. Roma; S.Benedetto del Tronto, 1991. P. 78). 11. Сальвадор Сеги, генеральный секретарь испанской Национальной конфедерации труда (Н КТ). (www.veuobrera.org/00fme-x/00graf-x/lseguil.jpg) 12. Анхель Пестанья, генеральный секретарь НКТ. (http://www.veuobrera.org/ index01.htm). 13. Хуан Пейро, генеральный секретарь НКТ. (http://www.veuobrera.org/ index01.htm). 14. Рабочие возлагают цветы на место убийства Сальвадора Сеги (1923 г). (Anarquismo. Exposició internacional del 27 de setembre al 10 d’octubre de 1993, Barcelona. Barcelona, 1993. P. 18). 15. Мануэль Буэнакаса, ведущий активист НКТ. (http://www.veuobrera.org/ indexOl .htm). 16. Разгон рабочей демонстрации в Барселоне (1923 г.). (Всемирная история. T.VIII. М., 1961. С. 366). 17. Бернард Лансинк-младший, ведущий активист голландского анархо-синдикалистского движения. (Thorpe W. “ The Warkers Themselves” . Revolutionary Syndicalism and International Labour, 1913-1923. Dordrecht; Boston; London; Amsterdam, 1989. P. 254). Печатается с разрешения Международного института социальной истории (Амстердам). 18. Революционно-синдикалистское меньшинство на конгрессе французской Унитарной всеобщей конфедерации труда (Сент-Этьен, 1922 г.). ( Thorpe W. «The Workers Themselves». Revolutionary Syndicalism and International Labour, 1913-1923. Dordrect; Boston; London; Amsterdam, 1989. P.231). Печатается с разрешения Международного института социальной истории (Амстердам). 19. Ассамблея союза моряков Аргентинской региональной рабочей федерации (ФОРА) принимает решение о всеобщей забастовке (1919 г.). (Boletino Archivio G.Pinelli. 2001. Luglio. No. 17. P.38). 20. Демонстрация ФО РА (1919 г.). Фотография печатается с разрешения Аргентинской региональной рабочей федерации. 21. Массовая манифестация в Буэнос-Айресе в дни «Трагической недели» (1919 г.). Печатается с разрешения Аргентинской региональной рабочей федерации. 22. Аргентинские рабочие во время «Трагической недели» (1919 г.). Фотография опубликована на сайте Народной библиотеки «Хосе Инхеньерос» в Буэнос-Айресе (http://www.nodo50.org/bpji/archfoto.htm). 23. Для подавления рабочего восстания в Буэнос-Айресе правительство использовало артиллерию (1919 г.). Фотография печатается с разрешения Аргентинской региональной рабочей федерации. 24. Похороны жертв «Трагической недели». Фотография печатается с разрешения Аргентинской региональной рабочей федерации. 25. Аргентинские анархисты в тюрьме Кордовы (1919 г.). Фотография опубликована на сайте Народной библиотеки «Хосе Инхеньерос» в БуэносАйресе (http://www.nodo50.org/bpji/archfoto.htm). 26. Ассамблея общества сопротивления водителей ФО РА. Фотография опубликована на сайте Народной библиотеки «Хосе Инхеньерос» в БуэносАйресе (http://www.nodo50.org/bpji/archfoto.htm). 27. Оружие всегда наготове: рабочие-пекари ФОРА. Фотография опубликована на сайте Народной библиотеки «Хосе Инхеньерос» в Буэнос-Айресе (http://www.nodo50.org/bpji/archfoto.htm). 28. Митинг в Сан-Паулу (Бразилия) во время всеобщей забастовки 1917 г. (Boletino Archivio G.Pinelli. 2004. Dicembre. No.24. P. 9). 29. Ши Фу - основоположник анархистского движения в Китае, (http:// raforum.apinc.org/article.php3?id_articIe=1735) 30. Осуги Сакаэ, японский анархо-синдикалист. (Osugi Sakae. The Authobiographie of Osugi Sakae. Berkeley, 1992) 31. Хата Сюдзё, ведущий теоретик японского анархистского движения. (Cramp J. The Anarchist Movement in Japan. London, 1996. P. 26). 32. Делегаты Учредительного конгресса Международной ассоциации трудящихся (МАТ). Слева направо стоят: Риттер и Шустер (Германия), Борги (Италия), Линдстам (Швеция), Ван Зельм и Диссель (Нидерланды). Сидят в заднем ряду: Орландо (Аргентина), Сухи (Германия), Шапиро (Россия), Роккер (Германия), Джованетти (Италия), Лансинк-младщий (Нидерланды). Сидят в переднем ряду: Северин (Швеция), Д‘Андреа (Италия), Абадде Сантильян (Аргентина). ( Thorpe W. «The Workers Themselves». Revolutionary Syndicalism and International Labour, 1913—1923. Dordrecht; Boston; London; Amsterdam, 1989. P. 243). Печатается с разрешения Международного института социальной истории (Амстердам). 33. Рудольф Роккер, член первого Секретариата MAT (Itinéraire. 1988. Décembre. No.4. Р.25). Печатается с разрешения журнала «Исинерэр» (Франция) и Хайнера Беккера (Германия) 34. Аугустин Сухи, член первого Секретариата МАТ. (Itinéraire. 1988. Décembre. No.4. P. 21). Печатается с разрешения журнала «Исинерэр» (Франция) и Международного института социальной истории (Амстердам) 35. Александр Шапиро, член первого Секретариата МАТ. (Itinéraire. 1995. No. 13. P. 5). Печатается с разрешения журнала «Исинерэр» (Франция) и Хайнера Беккера (Германия) 36. Семейный праздник берлинских анархо-синдикалистов (1920-е гг.). (Rübner Н. Freiheit und Brot. Die Freie Arbeiter-Union Deutschlands. Eine Studie zur Geschichte des Anarchosyndikalismus. Berlin; Koln, 1994. S.298). Печатается с разрешения издательства «Либертад Ферлаг» (Германия). 37. Штаб-квартира немецких анархо-синдикалистов в Берлине. (Rübner Н. Freiheit und Brot... Berlin; Koln, 1994. S. 299). Печатается с разрешения издательства «Либертад Ферлаг» (Германия). 38. Пьер Бенар, основатель французской Революционно-синдикалистской Всеобщей конфедерации труда, (http://ytak.club.fr/octobre2.html). 39. Группа испанских анархистов в эмиграции: Либерто Кальехас, Педро Оробон Фернандес, Буэнавентура Дуррути, Франсиско Аскасо и Хоакин Кортес. (Durruti. 1896—1936. Madrid; London; Hamburg; Milano; Paris, 1996. P.22). 40. Эмилио Лопес Аранго, ведущий теоретик аргентинской ФОРА в 1920-е гг. Фотография печатается с разрешения Аргентинской региональной рабочей федерации.